Василий Каталкин Аксиома счастья

Не торопись признавать считать себя счастливым,

Всё может измениться в один миг.

Пролог

Элодора была на седьмом небе от счастья. Как всё-таки хорошо в лесу, какой чистый воздух, тонкий аромат трав, простор и ласковый нежный ветерок. В такие минуты ей казалось, что она начинает понимать, как выглядит Рай. Ей так хотелось скинуть туфли и прямо босиком пробежаться по траве, а потом упасть среди высоких деревьев на лесной ковёр и смотреть сквозь их кроны на вечно плывущие в небесной вышине причудливые фигуры облаков. Вспомнилось детство, когда именно так она и поступала, несмотря на укоризненные взгляды многочисленных нянек, потом правда приходилось выслушивать длительные нотации матушки, но это было ничто по сравнению с тем блаженством. Элодора разочаровано вздохнула и покосилась на свою свиту, степенные дамы, деловитые служанки, суровые лица озабоченной службой охраны, разве поймут они её чувства? Вряд ли. Скорее сделают вид, что ничего не замечают, а уже на следующий день вся столица будет обсуждать чудачество королевы.

— Ваше Величество, приехал отец Фениан, — доложила первая дама, пытаясь спрятаться от выглянувшего из-за облаков солнца.

— Да, конечно, я уже его жду, — кивнула Элодора, подставляя своё лицо солнечному свету. В отличие от великосветских модниц, она совсем не заботилась о белизне лица, считая, что лёгкий загар придаёт женщине некий шарм, тем более, принятие солнечных ванн настойчиво рекомендовал дворцовый лекарь.

Хранитель веры не заставил долго ожидать своего появления, и уже через минуту предстал перед взором королевы. И всё-таки неисповедимы пути господни, подумать только, своего верного слугу он наградил таким множеством несомненных достоинств, что Фениана в пору можно было считать баловнем судьбы. Огромный рост, крепкое тело при котором даже просторная ряса не могла полностью скрыть рельеф мышц античного героя, мужественное лицо абсолютно не вязавшееся со статусом духовного наставника королевской семьи и при этом наличие немалого ума. Однако именно на примере святого отца Элодора убедилась в справедливости утверждения о том, что ничего не даётся даром, казалось бы, человеку несказанно радостно улыбнулась судьба, что ещё надо для счастливой жизни? Но оказывается надо. Насколько крепкое тело получил при рождении этот человек, настолько же слабая и ранимая душа досталась ему в довершение, поэтому у него просто не могло быть иного пути кроме как прийти в обитель господа.

— Доброго дня, Ваше Величество, — приветствовал Элодору святой отец, — Вижу, вы не следуете последним веяниям моды, и я рад этому, потому что иногда бледный вид некоторых светских дам, пугает меня. Сразу возникают мысли о живых мертвецах.

Королева улыбнулась:

— Фениан, мне начинает казаться, что Вы не служите господу. Упоминание об оживших мертвецах противоречит нашим верованиям.

— Нет. Не противоречит, — сразу возразил Фениан, — если душа упокоена молитвой, то действительно ничего подобного не произойдёт. Но если это нераскаявшийся грешник, то дьявол получает власть не только над его душой, но и телом.

— Тогда будем надеяться, что служители церкви вовремя спасут души наших модниц.

— Церковь не может заниматься спасением души против воли, — мы можем только помочь словом господним, показать человеку путь во мраке искушений, — при этих словах служитель церкви принял позу смирения, что при его размерах выглядело довольно забавно.

— Я хотела поговорить с вами о совсем других проблемах, — перевела разговор Элодора на другую тему, на секунду наклонив голову пониже, чтобы спрятать за полями шляпки свою снисходительную улыбку, — последнее время, меня начинает беспокоить Лаверон, он постоянно предостерегает нас относительно тёмных планов герцога Гальгреда. Причём мой супруг прислушивается к его словам, в результате чего даже после доказательства невиновности, с Гальгреда так и не были сняты обвинения в государственной измене.

Фениан удивлённо посмотрел на королеву, в светских делах он никогда участия не принимал, считая невозможным вмешательство духовного наставника в политическую жизнь страны и то, что Её Величество заговорила с ним об этом, означало, что сегодня она попросит его выполнить какое-то деликатное поручение, которое нельзя доверить другим. Но вот как это можно связать с Гальгредом, непонятно:

— Насколько мне известно, герцог уже давно покинул пределы Интании, более того ходят слухи, что в Меконии он связал себя браком с представительницей знатного рода. Не удивлюсь, если через некоторое время он объявит себя королём.

— Святой отец, — королева слегка покачала головой, удивляясь неосведомлённости своего духовника, — то, что вы сейчас назвали слухами, таковыми на самом деле не являются, уже два года как у герцога там родился сын. И то, что скоро его признают королём, тоже очевидно, тем более, что он уже обладает всей полнотой власти в этом анклаве. Если раньше мы могли не беспокоиться за сохранность наших северных территорий, то с установлением единой власти в Меконии неизбежно возникнут проблемы на границе. Стоит ли нам продолжать делать вид, что герцог преступник, вместо того чтобы извиниться перед ним и хотя бы на время сохранить мир?

— Вы правы, — согласился Фениан, и чуть изменив позу, показал, что готов слушать дальше.

— Мне совсем не хочется, — продолжила Элодора, — чтобы Гальгред действительно оказался в числе наших врагов. Он умён, богат, а теперь и влиятелен, его лучше иметь в друзьях, нежели в недоброжелателях. Насколько мне представляется, это даже в малой степени не противоречит интересам церкви?

— Вы опять правы, Ваше Величество, — согласился Фениан, — но король уже давно не прислушивается к нашему мнению, а вмешиваться в дела светской власти не в наших правилах.

Королева тяжело вздохнула и жёстко смотрела в глаза Фениана:

— Это не соответствует действительности, святой отец, церковь всегда контролировала направление политики власти и вам это хорошо известно.

— Простите Ваше Величество, — тут же спохватился Фениан, — я лишь хотел сказать, что авторитета Его Святейшества для заметного влияния на короля явно недостаточно.

— Вот именно, — подчеркнула королева, — кардинал Патоли уже очень стар, он не может исполнять свои обязанности надлежащим образом. Это привело к тому, что такие люди как Лаверон набирают вес при дворе, и даже я не могу оградить своего супруга от их влияния.

Фениан замер, он никак не мог уловить направление разговора, безусловно, королеве от него что-то было нужно, но как он мог помочь ей в такой ситуации, для него оставалось загадкой:

— Мне понятна Ваша озабоченность, но как лично я могу помочь Вам?

Элодора отвернулась от Фениана, делая вид, что любуется природой:

— Красиво. В такие дни мне кажется, что жить здесь истинное счастье. — Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, показывая, насколько очарована неземной красотой этих мест, а потом, как будто промежду прочим, тихо произнесла, — мне кажется, что пора поговорить с Патоли и убедить его покинуть пост кардинала.

Фениан даже рот открыл от удивления, если церковь могла опосредовано влиять на политику монарха, то вот вмешательство светской власти в дела церкви не допускалось ни при каких обстоятельствах, именно по этой причине слова королевы вызвали у него такую реакцию. Но вместе с тем теперь стал понятен и весь смысл разговора Элодоры с ним, именно его она просит убедить Патоли оставить свой пост и инициировать выборы нового кардинала. С одной стороны ничего такого особенного в этом не было, Фениан обладал необходимым авторитетом, но с другой все прекрасно знают, что он является духовником высших лиц государства, и его совет будет однозначно воспринят как воля короля.

— Я знаю, что такая просьба неожиданна с моей стороны, — мягко улыбнулась королева, — Но это нужно сделать, Патоли конечно устраивает многих, но церковь теряет свой авторитет, вместо единения власти церкви и короля, наоборот продолжается их разделение. Многие служители церкви это прекрасно осознают, но у них не хватает смелости донести правду до кардинала.

— Не знаю, — усомнился Фениан, — Если Патоли оставит свой пост, то назначение его преемника может происходить длительное время.

— Конечно, — согласилась Элодора, — но это всё равно рано или поздно произойдёт, а сегодня наиболее значимой и приемлемой кандидатурой на его место является относительно молодой и полный сил епископ Эгон. Нам стало известно, что своими взглядами по укреплению авторитета церкви он уже снискал благосклонность Папы, единственно, что ему не хватает сегодня, так это авторитета кардинала. Но Вам требуется время, чтобы осознать необходимость такого шага, поэтому, давайте немного позже вернёмся к этому разговору. Тем более, что нам сегодня уже не дадут спокойно поговорить.

При этих словах Элодора легонько кивнула в сторону дороги, привлекая внимание своего духовника. Фениан обернулся. К месту пикника приближался передовой отряд охраны короля.

Появление монарха вне дворцовых стен всегда было само по себе красивое зрелище, а в сочетании с многочисленной охраной вообще превращалось в праздник души для всех, кто мог видеть сие красивое действо. Сияющие на солнце шлемы и доспехи всадников, яркие одежды их командиров, и главная гордость любого военного вышколенные породистые красавцы лошадиного племени. В этом великолепии для каждого находилось чем восхищаться. Для подростков особый интерес представляло оружие и доспехи воинов, ведь они мечтали в будущем оказаться в рядах доблестных защитников короля и свершить немало подвигов во славу Его Величества. Людей постарше приводил в восхищение вид лошадей и тугие кошельки, неизменные спутники королевской службы, но зависти при этом они не испытывали, прекрасно понимая какие трудности и опасности сопровождают такую внешне красивую жизнь. А вот сердца женского пола бились учащённо, когда они видели завидных женихов, и не только от вида лихих закрученных усов красавцев мужчин. Оказаться возлюбленной грозного надёжного воина большая удача, даже если в будущем, не дай Господь такому случиться, избраннику придётся сложить голову на поле брани, пенсия избраннице будет выплачиваться исправно. И спрячьте свою саркастическую улыбку, не торопись осуждать весь женский пол в меркантильных интересах, жизнь должна продолжаться, именно на их хрупкие плечи падёт тяжесть в воспитании будущих защитников отечества.

Добравшись до места пикника, охрана чётко разделилась на группы и присоединилась к уже присутствующим здесь караульным и только после этого на дороге показалась свита короля. Смешено, но вряд ли кто со стороны мог узнать короля среди этой пёстрой толпы знатных людей, неискушённый человек почти наверняка показал бы на того, кто носит самые дорогие и модные одежды, и естественно бы ошибся. Королю не надо показывать своё богатство, не надо пытаться выделиться из толпы, не надо ничего никому доказывать, его власть абсолютна над всеми и все знают о его превосходстве. Именно поэтому его одежды хоть и сшиты самыми искусными мастерами из тонких дорогих тканей, но не вычурны и не выделяются на фоне остальных своими кричащими цветами. Да и сам Его Величество не склонен держать себя высокомерно, постоянно подчёркивая своё положение, скорее он выглядит как хороший собеседник в весёлой компании, балагур и весельчак. Всё это, в общем-то, так, но взгляд человека знакомого с дворцовыми порядками безошибочно выделит его из толпы. Несмотря на то, что многие из его окружения стараются своим поведением показать себя достойным находиться рядом с монархом, в их глазах заметен страх, смятение, зависть и много ещё разных пороков, которые сопровождают дворцовую жизнь знати, состоящей из бесконечной череды интриг. И только Его Величество не озабочен такими проблемами, всё это он рассматривает через призму высокого положения как своеобразное представление и даже если сам иногда интригует, то только ради развлечения. Однако не следует представлять жизнь короля как ежедневный праздник, на самом деле у него полно забот, но эти заботы никогда не выставляются на всеобщее обозрение, ибо планы монарха всегда были самыми охраняемыми секретами любого государства. Даже когда Его Величество развлекался, пытаясь отвлечься от своих ежедневных проблем, мысли о процветании своей страны всё равно не давали ему покоя.

Впрочем, король тоже не был лишён простых человеческих радостей, вот и сейчас едва заметив свою супругу, он тут же оставил своё окружение, нарушая обыденные дворцовые нормы, и направил своего коня в её сторону. Элодора улыбнулась, своим внезапным порывом её супруг Нико привёл в замешательство всех, кто находился вокруг — по этикету монарх должен был проследовать к своему шатру и приветствовать придворных, а уже потом решать семейные дела, теперь же всё пошло не так и придворные не знали, что им делать, застыв в нерешительности.

— Как чувствуете себя сударыня? — Нико легко спрыгнул с коня и взял Элодору за руку, — У меня сложилось впечатление, что Вы довольны сегодняшним днём.

— Да. Это великолепно Ваше Величество, — Элодора приветливо улыбнулась супругу, — в такие минуты мне кажется, я начинаю думать, что рай небесный может быть и на земле.

После этих слов Нико слегка вопросительно покосился на Фениана, в словах королевы прозвучала лёгкая ересь, и служитель церкви был обязан сделать замечание, но так как королева, таким образом, довольно часто подзуживала святого отца, тот лишь с тяжёлым вздохом картинно поднял глаза в направлении небес, принимая позу смирения.

— Я рад, что мы хорошо понимаем друг друга, Святой Отец, — тут же поддел Фениана король, — но мне кажется, что Вы недостаточно уделяете внимания просвещению королевы в вопросах истинной веры.

Фениан прекрасно понимал, что это очередная шутка монарха, и ответил тем же:

— Ваше Величество, Вы, безусловно, правы, но согласитесь, церкви становится трудно нести свет истинной веры, когда у паствы нет перед глазами достойного примера.

— Ваш упрёк не по адресу, Святой Отец, — сразу догадался король, куда клонит Фениан, — нет никого вокруг, кто бы являлся большим приверженцем веры, чем я.

— Действительно, вряд ли кто из здесь присутствующих сможет возразить Вам, Ваше Величество, — сразу согласился духовник, — однако в данном случае, Вы должны являться примером для своих подданных не только на словах. Несоблюдение этикета высшим лицом пагубно отражается на умах окружающих, некоторые могут подумать, что легкомысленное отношение короля может распространиться не только на дела двора.

Король снисходительно улыбнулся:

— Мне уже кажется, всё моё существование давно превратилась в сплошной пример добродетели для подданных, в жизни короля не осталось ни единого уголка хотя бы для одного маленького грешка. Я начинаю всё больше склоняться к мысли, что моему духовному наставнику становится скучно, и он начинает изводить меня мелкими придирками, относительно обязанностей, — при этом Нико повернулся к своим растерянным подданным, — впрочем, вы как всегда правы Фениан, пора нам действительно подать пример должного отношения к светским традициям.

Король встал рядом с Элодорой, продолжая держать её руку:

— Пойдём любимая, поприветствуем наших подданных. Да, и как ведёт себя наша малышка?

Элодора взглянула в сторону нянек, там царила полная безмятежность:

— Наша малышка спит, как ей и положено в это время, думаю, к тому времени как мы соберёмся в обратный путь, она успеет проснуться, осмотреть окружающий мир, утомиться и снова заснуть.

— Уже сейчас видно, что наша Велена станет настоящей красавицей, — гордо заявил Нико.

— Это без сомнений, — подтвердила королева, радуясь участию супруга в семейной жизни, — но мне кажется придворные устали нас ждать.

Король хитро усмехнулся:

— Ничего страшного, воспитание в них такой добродетели как терпение, принесёт в будущем немало пользы.


Как быстро проходит время, когда стараешься не упустить ни одной минуты, но всё же блаженство не может длиться вечно, вот и закончился великолепный день, пора было отправляться в резиденцию. Элодоре подали большую открытую карету запряжённую четвёркой лошадей, и она разместилась там с отцом Фенианом и одной из кормилиц своей дочери. Искристое вино и обильный ужин подняли всем настроение, поэтому король Нико не стал садиться к ним в карету, но сопровождал её в отдалении верхом вместе со своей шумной свитой, чтобы шутки мужской компании не могли оскорбить нежный слух королевы.

— А где герцог Лаверон? — спросил король, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Герцог просил сказать, если вы поинтересуетесь, что у него случилось недомогание, и он отбыл к себе немного раньше срока. — Тут же доложили ему.

— Да, — согласился король, — он ещё днём выглядел неважно, был как-то рассеян. Надеюсь, ничего серьёзного с ним не произойдёт.

Дорога нырнула в распадок и запетляла между огромными деревьями. Сразу слегка потемнело и пахнуло сыростью, Фениан достал тёплую меховую накидку и заботливо накинул её на плечи Элодоры:

— Не хватало бы ещё Вам простудиться Ваше Величество.

— Спасибо, Святой Отец, — поблагодарила его королева, чувствуя нежное тепло пушистого меха, — сегодня день был великолепен, совершенно не хочется возвращаться за дворцовые стены. Когда я была ещё очень маленькой, отец брал меня в наш летний домик, где вечером в дворике разводили костёр, и я до полночи сидела, глядя на огонь, и слушала интересные истории. Тогда мне выносили точно такую же меховую накидку, с тех пор мне сразу вспоминается то счастливое время, истории про подвиги рыцарей, рассказы о далёких землях, это до сих пор волнует меня.

Неожиданно впереди раздались крики, звон железа и ржание лошадей. Карета остановилась, и возничие с тревогой пытались хоть что-то разглядеть впереди.

— Что ещё могло там случиться? — Фениан, несмотря на свои размеры, легко выскочил из кареты и, сделав несколько шагов, внимательно прислушался к происходящему впереди. Через несколько мгновений навстречу выскочили два охранника, с трудом осадив лошадей перед самой каретой:

— Засада, разворачивай, — громко закричал один из них.

Он пытался крикнуть что-то ещё, но тихо тренькнула невдалеке тетива, и арбалетный болт оборвал его на полуслове, впившись в шею. Второй охранник, сходу определив опасность, тут же занял место убитого, прикрыв собой королеву с направления выстрела:

— Ваше Величество пригнитесь.

Но всё происходящее Элодоре показалось совершенно нереальным, она даже не восприняла слов защитника, оставаясь сидеть в карете, как будто ничего не произошло. Второй арбалетный болт угодил охраннику в кирасу и, не пробив прочного железа, с глухим жужжанием отлетел в сторону. В этот момент к карете подоспел король со своей свитой, и мгновенно сориентировался в происходящем:

— Всем в круг, карету оставить, королеву отводите назад, — резко скомандовал он.

Но выполнить распоряжение короля не удалось, потому, что прямо из леса на них тут же ринулись хорошо вооружённые люди и король со свитой был вынужден принять неравный бой. Шпагой Его Величество владел виртуозно, этому искусству он был обучен в совершенстве, да и почти все дворяне знали толк в поединках, однако, выстоять против полностью защищённых воинов к тому же поддержанных арбалетчиками они долго не могли. Нико это прекрасно осознавал и потому отдал команду организованно отходить под прикрытие густого леса. Задуманное осуществить удалось с большими потерями, погибло четыре охранника и три дворянина из свиты, большинство были так или иначе ранены в первой стычке, а сам король получил небольшую царапину в грудь алебардой, но, по крайней мере, теперь можно было не опасаться выстрелов арбалетчиков. Обороняться сразу стало значительно легче, в кустах нападающие уже не имели преимущества, действия стали несогласованны, а доспехи делали их неповоротливыми.

Однако радоваться было рано, видимо нападающие имели достаточное численное превосходство, потому что замыкающий отряд охраны так и не смог пробиться на помощь к королю. Это было хорошо слышно по звукам сражения с обеих сторон. Видя, что помощь может не прийти вовремя Элодора приняла единственно верное решение:

— Святой Отец, — обратилась она к Фениану, — берите малышку и немедленно уходите через лес. Пока это ещё можно сделать, вам надо уйти незаметно.

— Мой долг всегда быть рядом с Вами, Ваше Величество. — Возразил служитель церкви.

— Ради Господа, — взмолилась королева, — если нам не суждено спастись, то пусть будет спасена наша дочь. Берите и уходите сейчас же, пока ещё есть возможность, через полчаса станет темно, спрячьтесь где-нибудь, и спасите её, если нам удастся вырваться, мы позже присоединимся к вам. Молитесь за нас, только этим Вы сможете помочь нам.

Фениан хотел опять возразить, но тут на его глазах один из дворян оступился и нападающий достал его своей алебардой прямо в лицо. К чести этого дворянина даже потеряв зрение, он не бросил борьбу, а зарычав от боли, широко взмахнул своей шпагой и, поднырнув под алебарду, бросился в рукопашную, выхватывая из-за пояса стилет. Ряды защитников быстро таяли, а к нападающим наоборот спешила подмога. Осознав, что он может лишить маленькое существо последнего шанса на спасение, Фениан уже не стал возражать, он подхватил ребёнка и, закутывая его на ходу в тёмную накидку, ринулся вглубь леса. Королева с надеждой посмотрела на его могучую фигуру, исчезающую в густых зарослях, сама она не могла последовать за ним, огромное платье было совершенно не приспособлено для лесной ходьбы, и цеплялось абсолютно за всё, за что можно было зацепиться.

Нико дрался отчаянно, против двух, а то и троих противников Его Величество вёл равный бой, порой он специально подставлялся под атаку убийц и когда те принимали это за оплошность и спешили ей воспользоваться, жестоко наказывал их, нанося смертельные раны сквозь узкие щели в доспехах. Опасаясь окружения, защитники продолжали отходить всё глубже в лес, обозначая путь отступления своими и чужими телами, но силы были неравны, сначала их было девять, но уже через несколько минуть осталось пятеро, ещё две минуты и лишь три израненных дворянина отчаянно пытались продержаться до прибытия помощи. Но судьба была сегодня не на их стороне, опять вразнобой тонко звякнули арбалеты и двое последних защитников повалились на землю. Королю арбалетный болт угодил в правую сторону груди, пробив лёгкое, он пошатнулся, переложил шпагу в левую руку и снова поднял её в сторону ближайшего противника. Рана была смертельной, кроме того глубоко засевший в теле болт не позволял ему двигаться с прежней скоростью, боль сковывала любое движение, но позади него находилась королева и он не мог отказаться от борьбы. Тут к нему из задних рядов неспешно вышел один из нападавших, лицо его, как и у всех остальных было скрыто за решётчатой маской, он легко отбил слабый выпад шпаги короля, перехватил её левой рукой и с силой вонзил свой клинок в бок защитнику, достав до самого сердца. Будущее потеряло смысл для Элодоры, только что на её глазах убили счастье, и лишь мысль о малышке не позволила ей сразу лишить себя жизни с помощью узкого длинного кинжала спрятанного в складках пышного платья.

Убийца спокойно вытер окровавленное оружие об одежду поверженного монарха, повернулся в сторону королевы и указал своим подручным на кормилицу, женщина даже не вскрикнула, когда удар в спину заставил её беззвучно упасть вперёд и все вещи, которые она держала, прижав к груди, разлетелись в стороны. Убийца замер, потом сделал шаг и шпагой тронул комок детского белья:

— Ребёнок. Где ребёнок? — раздался сдавленный голос из-под маски.

— Ах, вот оно что, — подумала Элодора, — им нужно убить и дитя, кормилица держала свёрток с вещами, и они ошибочно посчитали его за ребёнка, а теперь поняли, что её дочери здесь нет.

— Где ребёнок? — снова спросил убийца, но, не дождавшись ответа, в раздражении ткнул шпагой Элодоре в плечо.

Что этим он хотел добиться от обезумевшей от горя женщины было непонятно, королева даже не почувствовала боли, настолько велик был её шок.

— Ты будешь говорить? — убийца придвинулся к королеве, схватил её левую руку и стал выворачивать запястье.

В этот момент королева узнала этот голос:

— Это ты Лаверон? Я узнаю тебя. Предатель.

— И что с того? — Рассмеялся герцог, отстёгивая маску, — ты унесёшь эту тайну в могилу, но прежде ты скажешь, где твоя дочь.

— Зачем тебе это знать?

— Просто интересно, возможно я даже не убью её, а продам кому-нибудь как простолюдинку. А если ты будешь упорствовать, мои доблестные воины не откажутся позабавиться с бывшей королевой, — при этих словах Лаверон придвинулся вплотную к Элодоре, — ведь ты не сможешь отказать им?

— Я всегда считала тебя своим врагом Лаверон, но даже не могла представить, как низко ты падёшь. Надеюсь, Господь по достоинству оценит твои деяния.

— Ты всё ещё надеешься, что всевышний на твоей стороне? — Усмехнулся герцог, — Нет. Мой Бог любит сильных и реши…

Лаверон поперхнулся на полуслове, это королева достала кинжал и воткнула его сбоку в узкую щель между доспехами предателя:

— Пусть господь судит тебя моими руками, — произнесла она и, что было сил, налегла на кинжал, поворачивая его в ране.

Герцог зарычал от дикой боли, разум помутился и он, чуть отступив назад колющим ударом, пробил грудь Элодоры.

— Проклятье, — застонал Лаверон, вытаскивая длинный кинжал из своего тела, по всей видимости, рана была смертельна, потому что, кровь обильно хлынула следом. Герцог сорвал застёжки доспехов, просунул левую руку под кирасу и как мог, зажал рану, чувствуя, как кровь толчками струится сквозь пальцы. Да, рана действительно оказалась смертельной и когда подручные кинулись ему на помощь, он оттолкнул их руки и прохрипел, — найдите, и убейте её ребёнка, нужно искоренить весь этот подлый род.

Никто не посмел ослушаться приказа, все кинулись выполнять распоряжение грозного хозяина. Лаверон проводил взглядом исчезающих в лесу наёмников и, слабея, опустился на колени, доспехи не позволяли ему полностью сесть на землю. Глупо. Так бездарно распорядиться своей удачей, он давно завидовал счастью короля и потому решил сам расправиться с ним и его возлюбленной, но жестоко поплатился за минуту слабости. Герцог застонал, но совсем не от боли, как раз её он не чувствовал, ему пришло в голову, что теперь кто-то другой воспользуется плодами его победы, оставив ему лишь роль предателя, презрение потомков и злорадные усмешки врагов. Последнее было для него особенно тягостно, и тут его взгляд упал на неподвижное тело королевы, по непонятной прихоти всевышнего она упала рядом с супругом, причём голова её оказалась на его руке, даже после смерти они оказались вместе. Странно, но на её лице замерла лёгкая улыбка, и только тогда до герцога дошёл весь ужас его положения, он хотел увидеть её унижение, страдание, а получилось совсем наоборот, королева приняла свою смерть с радостью, она снова соединилась с супругом, их ждёт вечность счастливой небесной жизни. А что теперь уготовано ему, страдания души и муки ада?

Он так и умер, оставаясь железной статуей с поникшей головой и преклонив колени перед избранниками бога, Лаверон хотел занять их место на троне, но судьба распорядилась иначе, уготовив ему роль вечного нераскаявшегося грешника.


Фениан ничего этого не знал, сейчас он был озабочен другим, бережно прижимая к себе ребёнка, быстро уходил от погони. Те, кто пытался его нагнать, вряд ли могли это сделать в густом лесу, слуга господа был не только скор на ногу, но и ещё очень вынослив, поэтому расстояние между погоней и беглецом постоянно возрастало. Скоро на лес опустится темнота и тогда уже никто не сможет его найти, а утром он уже успеет добраться до ближайшего монастыря и укрыться за надёжными стенами.

* * *

Жара. Трава уже давно иссохла и выцвела на солнце. Стоит сейчас бросить в неё спичку, и она воспламенится не хуже пороха. Жара и ещё раз жара. Кажется, всё внутри спеклось от нещадного зноя, а горизонт буквально плавает в подвижном воздухе. Нещадное светило продолжает жечь даже через натянутую чуть выше маскировочную накидку, температура тела поднимается под сорок градусов и состояние становится как у больного. Самое противное, что лишний глоток воды в этом случае не спасает, стоит отпить из фляги чуть больше чем положено и капельки пота мгновенно вынесут из тела всю соль, а после этого становится ещё хуже. Приходится терпеть, терпеть на грани беспамятства и иногда кажется, что ты попал в ад. В ад? Как бы ни так, это ещё не ад, ад наступит только через два часа, когда солнце пройдёт зенит, температура поднимется ещё на пять градусов и тогда тепловой удар настигнет непременно, если не позаботиться о себе заранее.

— Движение на три часа — последовал тихий доклад напарника.

Андрей не обращая внимания, продолжал наблюдать за своим сектором, переводить наблюдение в указанном направлении не нужно, напарнику он доверял как самому себе.

— Двое. Похоже, снимают наблюдение, — продолжил сосед.

Андрей снова промолчал, наблюдение надо продолжать, Кадук был опытным командиром, он никогда не допускал расхлябанности, а потому, где-то в стороне должен был быть ещё один наблюдатель. Именно он представлял главную опасность, если в ближайший час его не обнаружат, то все планы полетят к чёрту, и надо будет снова всё начинать сначала.

Сегодня появился шанс, наконец-то, покончить с этим отрядом, командовал которым опытный инструктор, прошедший много горячих точек мира, и упускать такой случай было верхом глупости. Данные об этом отряде получили от разведки ещё вчера и точно рассчитали время и место, где Кадук решит спрятаться от полуденного зноя. Вроде бы всё просто, раз всё известно, то к чему гнать сюда три десантных взвода, достаточно нанести авиаудар и всё будет кончено, но так мог рассуждать только дилетант. Место это изобиловало большим количеством глубоких карстовых балок, в каждое из них являлось надёжным естественным укрытием от авиации, можно долго перепахивать всё вокруг, но так и не достичь желаемого. Поэтому надо точно знать в какой именно балке притаился отряд Кадука и удержать его там до прибытия авиации.

Есть. Андрей скорее угадал, чем действительно точно засёк движение, в непрерывно дрожащем мареве разглядеть, что-либо было очень сложно, но он это сумел. Всё, теперь можно начинать, вторая группа наблюдателей не выдержала адской жары и спешно отходила вглубь распадка, чтобы укрыться в спасительной тени.

Напарник специальным, чуть выпуклым зеркальцем, которое не давало чёткого зайчика, подал сигнал, в сторону скальной гряды. Там давно ждут этого сигнала, и после его получения три взвода десантников рванётся по запланированному маршруту. Время пошло. Они ещё около десяти минут продолжают просматривать местность, а потом, глотнув воды, быстро сворачивают свой наблюдательный пункт, пора и им присоединиться к основной группе. Чёрт, как долго они были без движения, мышцы на ногах совсем занемели, первые шаги давались с большим трудом, их кидало из стороны в сторону, как после хороших армейских попоек. Но они знали, что это ненадолго и уже через метров пятьдесят перешли на привычный быстрый шаг, бежать в условиях перегрева было нельзя, иначе обморок был бы обеспечен.

Через сорок минут десантники заняли свои позиции, все пути выхода из глубокой балки, где спасался от жары отряд Кадука, были перекрыты, теперь можно включать рацию. Сканер духов, вероятно, засечёт передачу и Кадук естественно поймёт, что за этим последует, нетрудно спрогнозировать какой приказ после этого он отдаст своим людям, но теперь это уже не имеет значения, вырваться из ловушки ему уже не удастся.

Андрей прикинул время, до боя у них есть ещё минут десять. Через две минуты Кадук будет извещён о близкой работе радиостанции, ещё пять минут ему понадобится, чтобы подготовить своих бойцов, а потом они пойдут на прорыв, причём пойдут все и в одном направлении. У них не будет возможности отступить, либо они прорвутся, либо полягут все, но никто не вернётся назад, потому что позади смерть, бесславная смерть, а это для них хуже всего.

Мимо, пригнувшись, пробежал старлей, покрикивая в сторону бойцов:

— Ребята, держим позиции до прихода авиации, это минут двадцать. Никто не должен уйти.

— И чего суетится, — подумал Андрей, — всё это уже много раз было оговорено, только лишний раз нервы накручивает.

Он снова достал флягу и сделал несколько больших глотков, предстоял серьёзный бой, и временное улучшение состояния сейчас было необходимо. Устраиваясь поудобней, Андрей чтобы не перегореть, как всегда постарался отвлечься от предстоящего боя, тем более что поразмыслить ему было о чём.


Два года назад он получил свой законный отпуск и как водится в этом случае, поехал в родные края. Ну а там естественно сразу началось — друзья-приятели взяли его в непрерывный круг хмельного времяпровождения. Тогда казалось, вся жизнь состоит только из серых будней далёкой войны прерываемой иногда фейерверком праздников на гражданке. Но праздники эти были очень коротки, поэтому Андрей, как и любой другой в его положении, старался успеть как можно больше, ведь война не скажет, сколько тебе осталось, бери от жизни сейчас и как можно больше иначе можешь и не успеть. Вот и успел. Чёрт его знает, как это всё получилось, но в одно прекрасное утро (хотя какое оно прекрасное?), он обнаружил себя в чужом доме, в чужой квартире, в чужой постели, и… с незнакомой девушкой. Сначала солдат долго не мог сообразить, что происходит вокруг, похмелье совсем не способствует ясности ума, но, разглядев свою одежду, разбросанную по всей комнате, пришёл к выводу, что эта ночь была конструктивной в плане общения с женским полом.

Пока Андрей пытался героическими усилиями выжать из своего отравленного мозга хотя бы признаки памяти, девушка очнулась и, не обращая на него, ровным счётом никакого внимания, на автопилоте двинулась к выходу из комнаты. В общем-то, ничего особенного, если только не учитывать, что на ней в отличие от него присутствовали остатки одежды. Первоначальные выводы о героической ночи после этого пришлось поставить под сомнение, посрамлённый герой, борясь с приступами тошноты и головной боли, приступил к длительной процедуре одевания, которая в его положении превратилась в пытку. Девушка вернулась минут через пять, тупо проследовала через комнату и села на край кровати рядом, Андрей прекратил бестолковые попытки попасть ногой в брюки и покосился на незнакомку. Да, видок у неё был ещё тот, остатки косметики расползлись по всему лицу, волосы пучками торчали во все стороны, а она в сомнамбулическом состоянии тихонько раскачивалась, чудом сохраняя равновесие. Странно, но от сознания того, что кому-то ещё сейчас также плохо, как и ему, принесло своего рода облегчение, или не облегчение, просто как это всегда бывает, появилось желание показать свою крутость в вопросах умения переносить тяготы последствий пития:

— Плохо? — Участливо спросил он, не особо надеясь на ответ.

Но видимо крошечная часть сознания у девушки присутствовала, она утвердительно кивнула, и окончательно потеряв шаткое равновесие, завалилась боком на кровать, успев буркнуть при этом что-то о холодильнике. До холодильника Андрей добрался только после длительных освежающих процедур в ванной, которую он сумел найти практически сразу. Открыв дверцу производителя холода, он понял, что наконец-то спасён, там стояла початая бутылка столичной и большая банка с солёными огурцами.

— Ну, вот. Живём. — Радовался Андрей, глотая холодный рассол, и хотя от запаха водки воротило выпить её, грамм сто пятьдесят, тоже пришлось. Теперь жизнь действительно возвращалась, звон в ушах стал слабее, головная боль отступила, а в движениях появилась уверенность. Правда, оставалось одно НО, память, как и прежде не желала возвращаться к нему, и каким образом он оказался здесь, оставалось загадкой.

— Ладно, — рассудил Андрей, — если не получается вспомнить надо расспросить девушку.

Идея эта была, конечно, здравая, но только до того момента, как он попытался её разбудить. После нескольких попыток это удалось, вот только результат был совсем не тот, на который он рассчитывал. Девушка, вскочив с кровати, сразу исчезла в ванной, а звуки, донёсшиеся оттуда следом, подтвердили самые худшие опасения. По крайней мере, расспросить её в ближайшее время будет довольно сложно.

Всё так в действительности и оказалось, повозиться с ней пришлось довольно долго, только после двух неудачных попыток влить в страдалицу немного водки результат наконец был достигнут. Правда пришлось потратить ещё некоторое время, дожидаясь, когда народное средство в полной мере проявит себя.

— Полегчало? — усмехнулся Андрей, когда девушка продемонстрировала осмысленность, заглянув в холодильник.

— А ты кто вообще такой? — ответила девушка, пытаясь что-то найти на пустых полках.

— Н…да, — озадаченно протянул Андрей, оказывается, все его планы изначально были ошибочными, не один он находился в полной невменяемости. И что теперь прикажете делать?

— Неужели ничего не помнишь? — попытался он зацепиться за последнюю возможность.

Девушка бросила свои попытки найти что-либо съестное и грустно посмотрела на Андрея:

— Неа, я тебя вижу в первый раз, — потом, чуть подумала и добавила, — надеюсь в последний.

— Понятно, — кивнул Андрей, — ну тогда хоть оденься, приведи себя в порядок, а то ведь не буду знать, кого мне стороной обходить.

Удивительно, но замечание подействовало, видимо до неё только сейчас дошло, что она, мягко говоря, не совсем одета, а когда в комнате разглядела себя в зеркало, застонала от ужаса. Андрей ухмыльнулся, мол, так тебе и надо, не будешь хамить.

За то время, которое девушка себя приводила в привычное состояние, можно было хорошо проголодаться, и Андрей с тоской посматривал на банку с огурцами. В качестве средства первой помощи страдающему после бурного веселья средство конечно незаменимое, но использовать вместо еды это невозможно, поэтому желудок всё настойчивее напоминал хозяину о необходимости предпринять меры по его наполнению.

А, собственно говоря, чего он здесь ждёт? Можно уйти прямо сейчас, хотя, нет, надо сначала выяснить, нет ли у неё каких либо претензий, и Андрей, вздохнув, продолжил ожидание.

— Ира, — представилась она, войдя на кухню.

— Андрей, — так же коротко бросил он, рассматривая её. На этот раз перед ним появилась довольно симпатичная девушка, в длинном плотном халате.

Она села на своё прежнее место и потребовала:

— Рассказывай.

— Знал бы о чём, непременно рассказал бы, — произнёс он, виновато глядя ей в глаза.

— То есть как? — изумилась она, — я у себя дома, а ты как здесь оказался?

Андрей хмыкнул и только пожал плечами.

— Ну, — девушка требовательно уставилась на Андрея.

— Не помню я ничего, я думал ты мне хоть маленько чего напомнишь.

Потом они долго пытались реконструировать события предыдущего дня, хотя до конца им этого сделать так и не удалось, но совместные усилия не пропали даром, потому что обедали они уже вдвоём, да и ужинали тоже. Следующий свой отпуск Андрей не стал тратить на встречу с друзьями, а сразу заявился к Ирине, и в результате отбывал в часть уже женатым человеком.

Нельзя сказать, что после этого он был на седьмом небе от счастья, Ирина оказалась не очень хорошей хозяйкой, но взгляд на жизнь у Андрея сразу кардинально поменялся, а после появления дочери он вообще решил не продлевать контракт, который закончился у него ещё неделю назад. Ещё через два денька его ждёт аэродром, а там прощай горная пустыня, серые будни службы и своеобразный армейский юмор. Правда, гражданская жизнь тоже далеко не сахар, но тут уж, не до разносолов.


Из балки выскочили двое и кинулись к ближайшей каменной гряде, стараясь как можно быстрее нырнуть под её защиту. Естественно ничего у них не вышло, им не удалось пробежать и половины, как очередь из пулемёта навсегда прервала их попытки. Это Кадук решил таким образом вычислить огневые точки, надеясь, что по живым мишеням откроют огонь все сразу, но против него сегодня стояли опытные бойцы.

— Интересно, — думал Андрей, — что на этот раз придумает предводитель этого отряда, в прошлый раз он умудрился выскользнуть под видом заложника. И ведь никто тогда из настоящих заложников не осмелился его выдать.

Гадать ему долго не пришлось, через пару минут из балки повалил густой белый дым.

Андрей улыбнулся:

— Эх Кадук, Кадук. Переиграли тебя сегодня, хоть особого ветерка нет, но дым постепенно снесёт в направлении небольшой лощины, а там тебя ждёт достойный сюрприз.

Всё так и произошло, когда дым заполнил всё видимое пространство, отряд наёмников рванулся под его прикрытием через лощину. Спустя некоторое время в небо взвилась красная ракета, и Андрей распластался за камнями, уткнувшись лицом в землю. Раздался громкий треск как от новогоднего фейерверка и тут же мерзко запели маленькие осколочки, это сработала «колбаса», была на вооружении такая штучка, которая покрывала огромное пространство мелкими осколками. Редко кому посчастливится выжить после её применения, да если и выживешь, вряд ли будешь после этого радоваться жизни.

Ну, вот и всё, можно с полной уверенностью говорить, что отряд Кадука, да и сам он наверное, прекратил своё существование. Ждать пришлось недолго, уже через пять минут дым рассеялся, и побоище предстало перед глазами. Да, на этот раз, в лощине свой последний приют нашли если не все, то, по крайней мере, большая часть наёмников. Некоторые ещё были живы и пытались доползти до, как им казалось, спасительного рубежа, но это была всего лишь иллюзия.

Старлей окинул взглядом местность и громко скомандовал:

— Наблюдение продолжать, четверо на зачистку.

Ну конечно, всё правильно, когда дело касается Кадука, уверенным нельзя быть ни в чём, поэтому пока не отработает авиация в лощину соваться нельзя.

«Су-шки» появились по расписанию, вынырнув из-за горной гряды, они пронеслись мимо позиций десантников, непрерывно отстреливая светляки, и с набором высоты исчезли в безоблачном небе. Андрей прекрасно знал, что пролетая мимо летуны засекли цель и теперь совершив боевой разворот отработают по ней с высоты.

Дальше всё так и произошло, как предполагал Андрей, за одним исключением, последняя ракета по неизвестной причине отклонилась с курса, пролетела дальше цели на двести метров и упала прямо на его позицию. Он ничего не успел ни сообразить, ни почувствовать, жизнь для него исчезла, всё осталось за гранью сознания, как будто кто-то просто повернул выключатель бытия.

Загрузка...