Анастасия Александровна Волк Безумие на двоих

Часть 1

Вместо пролога

Блестя глазами сокровенно,

стыдясь вульгарности подруг,

девица ждет любви смиренно,

как муху робко ждет паук.

(И.М. Губерман)

Жизнь любой девушки — это попытка сделать из себя принцессу. Принцессу из сказки. Эта тема часто поднимается разными людьми, куда умнее меня, но, как почти в любой ситуации — их слова входят в одно ухо и вылетают через другое. Ну, или через рот. Это я про те моменты, когда стоит перед тобой девушка, «золотая рыбка», и, обнимая томик Шопенгауэра (это к примеру — автора выберите любого), который подходит по цвету к ее платью, выдает тебе цитаты. Явно заученные для таких моментов. Иногда даже к этому самому автору отношение не имеющие, а взятые с популярного сайта.

И кажется себе гением мысли.

А ты спроси ее о собственном мнении и получишь перегруз системы. Так и видишь в ее глазах, как мозг пытается пропустить информацию через зацикленную программу.

Затем перезагрузка и тема меняется.

Но я отошла от сути.

Ну, так вот — каждая девушка в душе «Принцесса». Именно так — с большой буквы «П» (слово допишите сами). И желает выйти за «Принца». И все бы было нормально, ведь мужчин, чье название так же начинается с большой буквы «П» — не меньше, чем этих самых девушек. И вместе они весьма гармонично сосуществуют.

Только всем девушкам нужна сказка, а не «бытовуха» из цикла — встретились, поженились, умерли. А где подвиг? Где момент, когда любовь преодолевает горести?

Если нет — надо взять все в свои руки и устроить так, чтобы было.

Нет башни? Выстроим ее из «недоступности». А еще из дорогих шмоток. Собственно это строительство — самое простое, что есть в плане. Ее, башню, даже из замкнутости и показушного одиночества можно сотворить.

А вот с драконом — это сложнее.

Почему обязательно нужен дракон? Потому что принцу будет не интересно спасать какую-то «П» из какой-то башни. Ну, вот честно — он ей дверь выбьет (на случай, если девица просто забыла, как та открывается) и пойдет дальше. А тут — дракон! Интересно же. Если не убить — то посмотреть, чтобы было потом, что друзьям рассказать.

Но, бывает так, что в жизни нет ни дракона, ни даже захудалого монстра. Даже мачехи! Даже злой сестры. И вообще — в семье все Принцессу любят.

Тогда надо взять… ммм трагическую историю детства? Нет? Злобного бывшего, разбившего сердце. Как, и его нет? Ладно, тогда берем «непонятость», опять-таки «одиночество» и смешиваем в одном котле. Получим мы трагический образ девушки, которая и рада была бы выйти из башни, но там ее не ждет никто.

И мы тактично умолчим, что не ждут ее потому, что личность она в общем-то гаденькая.

А потом начинается моя любимая часть. Та, в которой, находится глупец, который попадается в «любовно» сплетенные сети, спасает девицу-красавицу, и отводит ее домой. Только не в замок — а в обычную такую квартиру (причем зачастую не свою). И осыпает ее не золотом, а обязанностями (вполне нормальными для любой девушки, но ведь это не просто девушка а «Принцесса»!!!).

В итоге, как правило, крЫсавица с криком убегает, но не с целью измениться и пересмотреть взгляды на жизнь, а чтобы на руинах старой башни выстроить новую. Выше и крепче (в нее ведь вплетается уже реальный монстр — бывший муж, а клеем становятся обманутые чувства).

Таким образом, планка для принцев поднята — остается ждать.

Развлекаясь с изредка проезжающими рыцарями.

Ох, какая я злая. Но, в свое оправдание хочу сказать, что сама себя всегда относила все к тому же образу «Принцесс». И была моя башня из глубоко въевшегося одиночества, любви к свободе и приличного количества шрамов на теле и лице. Драконом стали тараканы в голове, слова «друзей» и пара предательств, после которых я вообще перестала общаться с людьми.

Но, даже крича о том, что мне хорошо одной, я не могла избавиться от надежды, что появится однажды некто, кто полюбит меня такой, какая я есть. Не умеющую говорить с людьми, боящуюся больших компаний, с отметками глупых травм на теле и далеко не красивым лицом.

Ругала саму себя за это.

И надеялась.

Хотя давайте, я буду последовательна, чтобы у вас лучше получилось понять, кто я и почему все случилось именно со мной. Как взять ребенка и сделать из него «меня».

Я родилась в хорошей семье. Правда — самой лучшей. Я всегда любила, и буду любить своих родителей. Той глупой, слепой любовью, которая оправдывает все.

Когда я была маленькая, у нас были проблемы с деньгами и, чтобы пережить зиму, мы проводили все лето за посадками, осень — за сборами. Я с семи лет знала, какие грибы и ягоды можно есть, какими травами лечиться. Чуть позже узнала, как снимать шкуру с овцы и рубить головы курам.

И, несмотря ни на что, я считала свое детство счастливым.

Потом у нас появились деньги. Родители окунулись в новый, недоступный ранее мир, а я не смогла. Меня не интересовали магазины — ведь меня всегда учили, что у нас нет средств на то, что мне нравится, и эта мысль глубоко въелась в мозг. Еда в ресторанах казалась слишком невкусной и дорогой, новый дом — большим и холодным.

Возможно, я бы привыкла, но оказалось, что в жарких странах мне становится очень плохо, а папе — наоборот. Он успел заработать себе несколько серьезных заболеваний, которые уходили «в спящий режим» на море. Да и мама, ненавидящая долгую зиму, мечтала переехать туда, где солнце светит одинаково жарко весь год.

А я не могла.

Потому моя жизнь не сильно изменилась — лето я проводила у бабушки в деревне, где практически не было детей моего возраста, а те, что были — пили все что горит. Зиму — иногда у все той же бабушки (она переезжала в свою квартиру), иногда у маминой сестры, которой было не особо интересно, что делает ребенок. Лишь бы оценки были хорошими и деньги исправно приходили на счет.

Но я их всех любила. И люблю. И никому не дам и слово плохого сказать.

Некоторые говорили.

И я дралась.

Тогда открылось то, что в состоянии ярости я теряю контроль над собой. Первый раз меня оттащили, когда я просто допинывала своего одноклассника, которого минуту назад огрела по голове учебником. Сил у меня было много — поживите в деревне, где водокачка только одна и у самого леса, не накачав мышц. А я ведь еще и дрова рубила.

Второй раз я вогнала циркуль в руку того, кто тыкал ради забавы меня в спину, повторяя «кукушонок!».

Третий — сломала указку о спину девочки, которая говорила, что даже моим родителям на меня плевать.

Меня не выгоняли — деньги решают многое, но начали бояться.

Зато перестали трогать.

Сами понимаете — так друзей не заведешь. Но ведь все раньше началось. Как я уже сказала — в деревне общаться было не с кем. Да и не любили там «городских» — я не обижалась, ведь прекрасно понимала, что местные такие потому, что никакой другой жизни не знали. Завидовали и злились, пытаясь показать, что им и так отлично. В результате у меня были только бабушка, книги (единственное, на что я тратила деньги) и я сама. Как итог — я просто не умела общаться с людьми.

Лес мне стал родным домом. Сначала я просто там гуляла, потом даже построила маленький шалаш на дереве (целое лето на это потратила), и начала пропадать уже целыми сутками. Бабушка сначала нервничала, но потом махнула рукой. Сказала что-то о том, что зверю место в лесу — как бы его домом не манили и по морде не гладили.

Но она говорила не по злому. А словно знала что-то. Да о чем это я — бабушка меня и учила по лесу ходить. И здороваться с хозяином и задабривать его. И что нельзя просто так ломать дерево или пинать поганку — все на своем месте растет, если берешь что-то, то для настоящей нужды, не для потехи.

Как вы сами понимаете, когда после лета радостные одноклассники собирались вместе, мне одной было не о чем рассказать. Да и не хотела я говорить — лес любит тишину, а вместе с ним полюбила ее и я. Громкие звуки города всегда безумно раздражали, после возвращения «в цивилизацию».

Потом, правда, перестали. Лес любит спокойных и терпеливых.

Чем больше проходило времени, тем меньше меня замечали мои одноклассники. Правда, потом все же попытались «пнуть слабого», но ничем хорошим для них подобное не закончилось. Как раз об этом я и рассказывала выше — сломанные указки, воткнутый в руку циркуль и т. д. После такого мне дали несколько прозвищ: «псих», «безумная Саша» ну и все в таком духе. Я на это внимание не обращала, искреннее радуясь тому, что от меня отстали раз и навсегда.

Одно омрачало мое существование — надежда.

Надежда, что однажды я найду того, кто меня полюбит.

Об нее я обожглась дважды. Но эта гадость оказалась такой живучей, что, сколько бы я не пыталась ее извести, она продолжала по ночам гаденько петь о лучшем. Просто «лучшем» — без поправок на конкретные моменты.

В ночь, за неделю до основных событий, я поддалась ее уговорам и, подойдя к окну, зажгла свечу.

— Найди меня, — тихо, одними губами произнесла я.

И легла спать, забыв обо всем. А в небе светил серебристый шарик луны. Она знала куда больше глупых людей и даже больше солнца. Ведь все самое интересное происходило под покровом ночи.

И самое страшное — тоже.

Глава 1. Предчувствие охоты

Не в силах жить я коллективно:

по воле тягостного рока

мне с идиотами — противно,

а среди умных — одиноко.

(И.М. Губерман)

Утром я проснулась с улыбкой. Я всегда улыбалась после того, как сон отпускал меня из своих сладких объятий. Где-то прочитала, что если так делать — день будет лучше. Может быть, это было простое самовнушение, но мне действительно помогало.

Итак, план действий на сегодня: проверить ловушки, сеть, развести костер, покушать и отправиться собирать чернику. Она тут крупная, сладкая — полянки ведь все солнцу открыты. Это та, что в тени растет, обладает водянистым вкусом. Вообще пора нормально заняться подготовкой — бабушка очень любила брусничный морс, варенье из морошки. Последнюю я терпеть не могла — она быстро давала сок в бидоне и оседала. К тому же собиралась на болоте, а в жаркую погоду (осень в этом году выдалась непривычно теплой) там очень сложно было находиться — голова мгновенно мутнела, а еще была туча комаров, что вечно не давала покоя.

Но с этим я что-нибудь сделаю.

Ладно — север не любит тех, кто долго лежит без дела. Это позволительно зимой — на горячей печке, когда баки с водой полные, коровы подоены и вся живность покормлена и напоена.

Хотя я говорю чисто теоретически — прозимовать тут не получалось. Бабушка говорила, что дом у нас старый и уже не пригоден для такого, но, кажется, она просто боялась, что я окончательно замкнусь в своем мире. Надеялась еще, что привыкну к нормальной жизни в городе. Только я знала, что ей самой тесно в кирпичной коробке, которую она называла своей квартирой. А мне — в том доме, что купили родители.

Я быстро оделась и спустилась по веревочной лестнице вниз — на холодную землю, ждущую прихода зимы. Деревья тихо шелестели еще зеленой листвой, в которой едва заметно угадывались золотые листья, громко чирикали невидимые для глаз птички. Было практически так же хорошо, как летом, только ветер заметно похолодел, не давая забыть о том, какое сейчас время года.

Огрубевшими пальцами с неровно обкусанными ногтями я собрала в кучку угли и пепел, подбросила сухих веток и достала из кармана коробок со спичками. Было у меня и огниво, но его я берегла. Не знаю почему — просто берегла и все. Вдруг потеряюсь?

Это был просто еще один день в тишине и спокойствие. Я была дома и ничего не боялась.

А зря.

Опасность я заметила уже через десять минут после того как направилась к первым силкам. Точнее сначала я ее только почувствовала, а заметила после, потому, что разглядеть крупного волка, лежащего на земле без движения, было тяжело. Густой еловый лес давал слишком много тени.

Зверь меня тоже заметил и поднял морду.

Не совсем волчью.

Знаете, эти хищники отличаются от собак, как кабан от обычной свиньи. Один раз увидишь и уже никогда не перепутаешь. Я видела — правда маленькая была. К нам в деревню часто эти существа выходили, и даже не всегда зимой.

От обычных своих сородичей этот зверь отличался совсем чуть-чуть. Более широкой мордой.

Однако и такой незначительной мелочи, в сочетании с тем, как он завилял при виде меня хвостом, хватило, чтобы сделать вывод: передо мной смесок. Еще одной каплей в чашу доверия, как ни странно, стала черная шкура, которая невольно напомнила о герое книги Кервуда — «Казан».

— Ты мой хороший, ты что здесь делаешь? — я переместила руку ближе к ручке топора, начав плавно двигаться к зверю.

Пес лежал неподвижно. Он вновь опустил свою огромную голову с грустными золотыми глазами на мощные лапы, и лишь виляние хвоста выдавало то, что зверь меня видит и ждет.

Обойдя его по кругу, я увидела то, от чего сердце сжалось, а глаза предательски начало щипать. Глупая я — людские беды меня никогда не трогали, ведь обычно люди сами себе несчастья создают. Но если речь шла о животных и, тем более, собаках — становилось так больно, словно это со мной все происходило.

На худом, с четко проступающими ребрами боку виднелись свежие ранки от дроби. Увернулся видимо, но не совсем. Задняя лапа была зажата капканом — благо он был рассчитан не на медведей, держал крепко, но кость мог и не сломать.

Где-то вдалеке внезапно раздался радостный лай собак, гнавших дичь. Они четко ощущали кровь на земле и траве. Если я просто оставлю пса здесь — его найдут и застрелят, даже если поймут, что он — не волк. Точнее не чистый.

Они решат, что помогут ему, добив.

— Так, малыш, я тебе помогу, только ты мне руку не откуси — ладно?

Я скинула с плеч плащ-палатку и накинула на пса. Животное никак не отреагировало на это, лишь еще раз ударило хвостом по земле, засыпанной прошлогодней хвоей. Я решила, что это хороший знак и потянулась к чуть поржавевшему капкану.

Сталь с глухим скрежетом распахнула зубастую пасть.

Пес, кажется, потерял сознание, если такое возможно у животных. Он окончательно затих, и только тяжело поднимающийся на вдохе и опускающийся на выдохе бок показывал мне, что волкособ еще жив.

Времени было совсем мало. Судя по звукам откуда-то с севера леса, охотники были уже близко. Они едва ли послушают странную девочку, пытающуюся защитить раненое животное. Тем более, что на вид мне было лет четырнадцать — невысокая, худая, с торчащими во все стороны светлыми волосами и серыми глазами на загорелом лице.

Хорошо хоть при такой внешности, я обладала не малой физической силой, благодаря которой бабушка звала меня муравьем.

Закутав пса в плащ, я с трудом подняла его с земли. С такой ношей тяжело будет быстро передвигаться, хорошо хоть я ушла не далеко от своего домика.

Плохо, что мне придется потратить не мало времени, чтобы подвесить обратно «лифт» который я сделала, когда только занималась строительством. Без него было практически невозможно поднимать доски, особенно в одиночку. Сейчас же все это добро в разобранном виде хранилось под деревом — в тайнике.

Времени нет. Значит поспешим.

Я скрипнула зубами и поплелась в сторону своего лагеря. Едва я оказалась под нужным деревом, аккуратно опустила пса на траву и начала судорожно рыться в тайнике, который представлял собой зарытый в землю сундук.

Чуть позже, уже привязывая веревку и закрепляя на дереве блок, я в очередной раз порадовалась тому, что, по сути — псих, который практически не ощущает эмоций. Иначе сейчас руки бы у меня тряслись так, что я бы не успела спрятать пса.

Собственно даже действуя полностью спокойно и четко, я закончила буквально за минуту до того, как появились охотники с пятеркой гончих псов.

Странные охотники. Пусть я не слишком хорошо общалась с местными, в лицо я знала практически каждого. Не говоря уже о том, что ни один деревенский не мог похвастаться таким вооружением и одеждой. Новой, качественной. Итак — если это не деревенские, то кто? Наша дыра не то место, куда приезжают снять домик для отдыха.

Я старательно делала вид, что охотники меня не заинтересовали. Раздула заново огонь, подвесила над ним котелок с водой и изобразила приготовление завтрака.

— Доброго дня, девушка.

Я подняла голову. Теперь главное смотреть не слишком оценивающе или пристально.

— Доброго.

С расстояния в пару шагов охотники понравились мне еще меньше. Было в них что-то такое, что почти пугало. Ощущение, как будто нечто холодное пробежалось вдоль позвоночника, вызывая легкую дрожь в теле. И самое главное — не понятно почему. На вид это были самые обычные люди среднего роста, в одинаковых кепках, одинаковой одежде военного типа и в черных сапогах. У того, что говорил со мной, были глубоко посаженные серые глаза, нос «картошкой», резкие скулы и ямочка на подбородке. Однако с таким же успехом передо мной мог стоять медведь, еще не решивший, нападать ему на жертву или нет.

— Мы гоним раненного волка. Зверь очень опасный — ничего не слышала?

— Только ваших собак, — я пожала плечами и снова склонилась над котелком.

Кстати, на домик животные не лаяли, хотя я этого ждала. Они замерли и только внимательно смотрели на меня, словно оценивая, как лучше напасть, если хозяева отдадут такую команду.

— Черт. Ладно, иди домой — подранный зверь опаснее здорового.

Кажется, они не заметили моего укрытия на дереве. Ну и я не буду привлекать к нему внимание.

— Ща, поем и уйду. Зря, что ли, тушенку открыла.

Я продемонстрировала металлическую банку с красной коровой на этикетке. Максимум спокойствия и капля наглости. Если бы на меня напали — я бы ничего не смогла сделать в любом случае, так что нужно полностью расслабиться. Думаете, странная логика? Может быть. Зато я вызываю меньше подозрений.

— Пошли дальше, нельзя терять время.

Сработало. Охотники отдали несколько команд собакам и те послушно уткнули носы в землю, пытаясь взять след. Сделать они это, конечно, не смогли, но это было и не важно. Главное, что вся эта компания нырнула обратно в лес, оставив меня в одиночестве.

Если не считать пса, что лежал в моем убежище.

И снова я порадовалась своей запасливости — аптечка у меня тут была внушительная, включающая полноценный хирургический набор. Плохо только то, что я не знала, какие лекарства можно животным, какие — нет. Так что придется уповать на природную регенерацию и травы.

Я быстро поднялась по дереву наверх и размотала плащ, в который было спрятано раненное животное. Первой радостной новостью стало то, что пес еще жив. Лапа, что побывала в тисках капкана, как ни странно, беспокоила меня меньше всего — кость и правда оказалась целой, а вот дробь могла принести большие проблемы.

Втащив пинцет из небольшого пинала, я со вздохом склонилась над изодранным боком.

— Если выживешь — заберу себе. Будешь хорошо кушать, и больше никто тебя не ударит. Обещаю.

Не знаю, услышал ли меня и, самое главное, понял ли пес, но говорила я это в первую очередь для собственного успокоения. Все-таки лечить животных мне еще не приходилось. Особенно с такими травмами.

Всего операция заняла не меньше пяти часов. Мне пришлось обрить раны по краям, и только после этого взяться за непосредственное лечение. В итоге я закончила уже ночью, едва видя в полумраке комнаты, освещенной только фонариком. Хорошей новостью было то, что пес сумел пережить операцию, плохой — это ничего не значило. Только если он будет дышать утром, можно надеяться на его выздоровление.

Я попыталась встать, дабы спуститься вниз и приготовить себе ужин (желудок выл от голода), однако едва я начала отходить от пса, тот истошно завыл и, невзирая на боль, подполз ко мне. Я не выдержала такого и легла рядом, обняв зверя со спины.

Затих.

Ну, ничего — я однажды, ради интереса, чуть меньше месяца не ела. Один вечер переживу легко.

Уткнувшись лицом в густую черную шерсть с тонкими белыми волосками, я прикрыла глаза. Усталость навалилась внезапно, а вместе с ней и сон. Этот день утомил меня куда больше, чем я думала.

Проснулась я непривычно поздно и первое, что сделала, едва разум сбросил с себя оковы сна — прислушалась к тому, как дышал пес. И дышал ли он вообще.

Однако все мои опасения оказались напрасными. Животное благополучно пережило ночь, более того, в отличие от вчерашнего дня, казалось менее напряженным. Волкособ даже не вздрогнул, когда я начала поливать водой повязки, чтобы аккуратно снять.

Работа закипела с новой силой.

Всего я провела в лесу шесть дней. Если бы не сеть, что я поставила в озере примерно за километр от деревни и многочисленные, разнообразные ловушки- пришлось бы туго. Помимо себя любимой, мне нужно было кормить еще и пса, который очень быстрый восстанавливался. Силки обеспечивали нас обезжиренным заячьим мясом и белками, ловушки индейского типа — птицей. Я делала густые похлебки, разваривая подлещиков, карасей и остальную добычу в единое месиво, затем уже кормила этой кашей и себя и волкособа.

Невольно я вспомнила, как однажды бабушка сказала маме, в ответ на замечание о моей дикости: «Зато, случись что, Сашенька, в отличие от вас, выживет в любых условиях».

Вообще меня всегда удивляло то, что она поощряла мою нелюдимость и любовь к лесу. Умом я понимала, что такое ненормально, что любой другой бы при первом же недельном побеге ребенка в лес, сначала выпорол любимое чадо, а затем запер бы дома.

Но в любой другой семье и я была бы другой. Наверное.

Пес восстанавливался очень быстро. На мой взгляд — неестественно, но я не очень много знала о том, с какой скоростью у полукровок затягиваются раны, так что молча радовалась и продолжала откармливать изможденного волкособа.

И с каждым днем я все больше не понимала, как у тех охотников рука поднялась обидеть Дара (я назвала его так за то, что в некотором роде он был подарком леса). Пес искренне радовался мне, скулил и переживал, когда уходила, лизал руки. Более доброе существо и представить было сложно. Кстати новое имя «Дар», волкособ принял легко и тут же начал отзываться.

На пятый день я спустила полукровку на землю — он отказывался лежать спокойно, а места на дереве было совсем немного. Я уже просто начала бояться того, что животное свалится вниз.

Задняя лапа еще плохо слушалась Дара, он хромал и быстро уставал, однако во мне все радовалось и ликовало — выжил. Я смогла его спасти!

На шестой день начался затяжной ливень. Как обычно, каким-то шестым чувством, я уловила, что парой часов тут ничего не ограничится, скорее уж парой дней. Пришлось очень быстро собирать вещи, снимать ловушки и прятать те немногие вещи, что я всегда оставляла в лесу. После этого, я, перекинув рюкзак через плечо, потрепала Дара по огромной пушистой голове и сказала.

— Пора домой, малыш.

* * *

Знаете, определенно чувствуешь себя куда более защищенной, когда идешь рядом с огромным черным псом. Наблюдая за тем, как он бежит, периодически останавливаясь и смотря на меня золотыми глазами, я внезапно поняла, что спутать его с волком было проще простого. Интересно — в нем половина на половину крови или передо мной специально выведенный волкособ? Тот, у которого от домашних песиков только тридцать или даже пятнадцать процентов наследия?

Наш с бабушкой домик стоял на краю деревни. Небольшой старый, но крепкий, с внушительным огородом и несколькими ветвистыми березами. В деревне нас не очень любили, причем если меня именно за счет того, что я городская, то бабушку открыто называли ведьмой. Она никак не реагировала на это, а когда я однажды спросила, не обидно ли ей, она пожала плечами и сказала:

— Это просто люди. Они много говорят, но мало делают. Живут по чужим советам, не замечая своих ошибок. Но случится беда, и они придут ко мне, упадут на колени и будут целовать руки.

Они и, правда, приходили.

Знаете, когда на ваших глазах бабушка ежедневно читает заговоры или раскладывает карты, учишься жить с мыслью: магия в мире есть.

Вообще, если бы бабушка не носила длинную серебряную косу до колен, странного черного ворона из стали на груди и причудливые резные серьги, на нее реагировали бы лучше. Однако она никогда не пряталась и не подстраивалась под окружающих. А еще никогда не врала — и за это ее не любили еще больше.

Дар напряжённо замер у нашей деревянной калитки. Уши встали торчком, шерсть на загривке чуть поднялась. Ну да ничего странного — бабушку любили кошки и ненавидели собаки — у меня все было наоборот.

— Лексая, ты уже вернулась?

— Да, бабушка, — я открыла скрипучую дверь и мы, вместе с псом подошла к теплице с огурцами, где копалась бабушка.

Всегда удивляло то, что, не смотря на мое имя — Александра и стандартные сокращения типа Алекс, Саша, Шура, она звала меня «Лексая». Видимо у бабушки, Домны, аллергия была на обычные имена. Я против такого ничего не имела — мне этот вариант нравился куда больше, чем остальные, но называть себя так я позволяла только бабушке и единственному человеку, с которым общалась — Нику.

— Ого, да ты не одна пришла.

Бабушка вышла из небольшой теплицы и стянула с рук грязные перчатки.

Это была довольно красивая женщина, которая в свои семьдесят восемь выглядела на сорок. У нее было узкое лицо с резкими скулами и острым подбородком. Яркие голубые глаза с золотистой звездочкой у зрачка, густые длинные ресницы. В молодости она была невероятно красива, да и сейчас привлекала внимание противоположного пола, но любила она только одного — своего покойного мужа и с момента его смерти никого к себе не подпускала. Кстати, не подпускала она не только представителей противоположного пола — мою маму она старательно игнорировала и почти не разговаривала с момента свадьбы родителей. Только когда я родилась, бабушка смирилась и решительно занялась воспитанием внучки, впустив, таким образом, кого-то еще в свою жизнь.

Тем временем Дар с рыком встал между нами. Я чувствовала неуверенность пса, его напряжение и желание защитить меня.

— Тише ты, тише. Где нашла? — бабушка смотрела в глаза Дару, словно перед ней стоял человек, а не собака.

— В лесу. В капкан попал, — я положила ладонь на голову своего нового друга и решительно сказала, — он останется со мной. Ближе к зиме заберу его в город.

— Останется. Чего ж не остаться. Видимо судьба такая. Пойдем в дом, Лексая, нам поговорить надо. Надеялась я, что не придется, да только как зверя в одежду не ряди — он зверем и останется. Я вот осталась.

Подобные разговоры были нормальными для нас. Бабушка часто изъяснялась загадками или внезапно замолкала, глядя в пустоту. Я верила в то, что она видит духов или что-то подобное, а потому не мешала.

Но сейчас ей удалось меня удивить. Такой серьезной бабушку я еще не видела.

— Охотников или просто незнакомых мужчин видела? — женщина открыла скрипучую дверь в дом и быстро сняла короткие резиновые сапоги.

Я тоже разулась и в нерешительности посмотрела на Дара.

— Пусть он с нами идет. Ну, так что — видела?

— Да — охотников. Я успела спрятать Дара, так что они ушли дальше.

— Охотники… это да…

Мы зашли на кухню, и я сразу же села за простой деревянный стол, застеленный клеенкой с подсолнухами.

Бабушка быстро достала из печки противень с рыбником и поставила его передо мной. Дару же она кинула недавно забитую и ощипанную курицу. Я хотела возмутиться на тему того, что собаки такое не едят, но мой пес весьма бойко начал хрустеть тушкой, не испытывая никаких проблем.

— Ты не бойся — он ест все, что вообще съедобно. Нарги неприхотливы.

— Нарги? — я, вооружившись ножом, начала быстро вскрывать рыбный пирог.

— Лекс, ты ведь знаешь, что у нас семья не совсем нормальная? — бабушка налила в чашки чай и подсела ко мне.

— Это мягко сказано.

— Ну вот. А самыми ненормальными являемся я и ты. Думаешь, я просто так против брака твоего папы и мамы была? Нет. Дело в том, что у нас… не самое хорошее наследие. Твоим прапрадедом был… ох, ладно. Будем говорить прямо. Инхари. Это раса очень специфических существ, которые не совсем люди.

— Постой, у них рога там, крылья? — я, наконец, справилась с рыбником. В нем лежал мелко надсеченный лещ, у которого я тут же оторвала хвост, и положила себе в тарелку. Разговор обещал быть интересным, но это не повод отказываться от еды.

— В полном обороте — у некоторых да. А так — вот, — бабушка подняла глаза и я едва не подавилась, заметив, что они светятся. В прямом смысле — словно внутри кто-то фонарик зажег. Зрачок вытянулся, словно кошачий.

— Бабушка! Ты предупреждай заранее о таких фокусах! Вот я бы сейчас умерла, подавившись, а тебе пришлось бы тело прятать.

— Зачем прятать? — бабушка изобразила искреннее непонимание, — в компостную кучу кинула и все. Повоняло бы немного, а так — удобрения лишними не бывают.

Вот такие у нас отношения.

— То есть ты — не человек? — я, со все большим интересом, высматривала изменения в лице женщины, — а что еще умеешь?

— Я — сонница. Мы много чего умеем, но, учитывая то, насколько разбавлена моя кровь, сущие пустяки по сравнению с полноценными инхари. Так — в сон проникнуть, отпугнуть непрошенных гостей…

— Разбавлена?

— Я — на две трети человек, а твой папа — и того меньше. У него даже начальный оборот не выйдет.

— Постой, но я-то, получается, вообще только парой капель этой самой крови обладаю. Почему же ты сказала, что я ближе к тебе?

— Видишь ли, я не просто так была против того, чтобы мой сын женился на твоей маме. У нее точно такие же проблемы с наследственностью, правда, немного другого направления.

— Ты говоришь так, словно это очень плохо, — я запила рыбу чаем и внимательно посмотрела на бабушку.

— Плохо, Лексая, плохо. Знаешь, всех инхари отслеживают и либо заставляют примкнуть к клану, либо убивают. Однако, когда человеческой крови в детях больше двух третий, их оставляют в покое, так как силы у них все равно не будет. Точнее не будет доминирующей силы. Ты, наверное, и сама заметила, как вокруг твоего папы все на цыпочках ходят, не смотря на то, что он и голоса-то в жизни не поднимал. Да и маме никто слова поперек не скажет.

— Постой, то есть таких существ много? — я сделала еще один глоток чая и откинулась назад на стуле. Дар сел рядом, положив голову мне на колени.

— Много. Плодятся все, как кролики. Кто с кем захочет. Ну, так вот — тебе не повезло. Могла родиться почти человеком, а родилась почти чистым инхари. Сама не понимаю, как такое вышло.

— Стой, ты — сонница, а моя мама?

— Обережник. Так называют тех, кто умеет отводить беды и болезни. Слабенькие такие инхари, на первый взгляд, но на деле, от них зависит ой как много.

— Откуда мы вообще взялись? — я легко свыклась с тем, что не человек — еще бы, бабушка мне тут хорошее показательное шоу устроила.

К тому же признаков маразма я за ней не наблюдала. По крайней мере до сегодняшнего дня.

— Да изначально тут были. Думаешь, мифы и религии на пустом месте возникли? Это инхари все. Развлечения у них такие.

— Неужели об этом никто до сих пор не узнал?

— Те, кто знают, либо молчат, либо давно мертвы, — пожала плечами бабушка.

— Ладно, все это конечно звучит… тяжело для восприятия, но я не сомневаюсь в твоих словах. Несмотря ни на что. Только вот почему ты мне об этом рассказываешь сейчас? Это выглядит как предыстория к глобальным проблемам.

— Ну, потому, что это и есть предыстория. Ты нашла не просто пса, ты нашла нарга. Эти существа рождаются в момент, когда инхари исполняется шестнадцать лет. Затем, когда они вырастают, отправляются на поиск своего хозяина. Они его чувствуют сердцем и не успокаиваются, пока не находят. Только вот не только инхари разводят наргов, но и охотники. Когда молодая особь подрастает и отправляется искать своего хозяина, за ним следуют те, кто или хочет забрать найденыша к себе в клан или те, кто хотят его убить. Кого ты встретила в лесу, я не знаю, но в любом случае, лучше сделать так, чтобы они тебя не нашли.

— Подожди, — я откусила от горячей румяной корочки рыбника, — если нарги есть у всех инхари, то где твой?

— Не у всех, а только у тех, кто относительно чист по крови. А в моем случае… моя мама знала куда больше о мире инхари. Когда меня нашел мой нарг, она убила его до того, как он подошел близко. С тех пор я собак и не держу. Эти псы, они наша сила и слабость одновременно. С одной стороны, пока рядом с тобой нарг, тебе и сам черт не страшен, но с другой, смерть Дара станет для тебя очень сильным ударом.

Я нахмурилась. Вариант со смертью волкособа я даже рассматривать не хотела.

А ведь если эта порода такая особенная, то меня по нему и найдут.

— Бабушка, но почему меня не вычислили раньше?

— До инициации, только преданный нарг сможет почувствовать истинную кровь.

— Инициации? Бабушка, может ты начнешь нормально рассказывать, а не кусочничать? У меня чувство такое, словно передо мной рассыпали пазл, забыв выдать инструкцию.

— Инициация, это пробуждение твоей настоящей сути. Причем, какой конкретно — я не знаю. В любом случае, происходит это путем запугивания. Тебя поместят в ситуацию, когда инстинкт самосохранения сам потребует обернуться в кого-то более сильного и быстрого. А дальше выбора уже не будет — или присоединиться к клану, или прятаться всю жизнь. Ладно, Лексая, мне надо срочно поколдовать, пока охотники не смекнули, где нарг прячется. Я приду и отвечу на все твои вопросы. Сама же ты пока родителям попытайся позвонить. Они тебе квартиру обещали подарить на совершеннолетие — вот, пора. Только место нужно выбрать — рядом с лесом и подальше от крупных городов. Сама понимаешь, с таким псом тебя поймают, как только ты выйдешь погулять, — бабушка встала и тяжело вздохнула. — Эх, надеялась я, что проживешь ты тихую и нормальную жизнь. Да видимо не судьба.

— Меня пока все устраивает, — я подняла голову, смотря в глаза бабушке, — ты сама меня учила, не жаловаться на проблемы, а решать их. Да и проблемы я пока не вижу. Довольно интересно было узнать о таком маленьком скелете в семейном шкафу, — я натянуто улыбнулась. Страха во мне действительно не было, только голова шла кругом.

— Это потому, что у нашего рода психика вывернутая, — кивнула бабушка, — когда на меня во время инициации выскочил монстр, на минотавра похожий, я была в таком восторге, что его едва смогли спасти. У папы твоего так же. Это признак боевых инхари — помогает убивать.

С этими словами она ушла.

Вот и понимай, как хочешь.

Я минуту молча смотрела на дверь, затем встала и начала убирать со стола. Дар лег у печки и прикрыл глаза. Теперь, когда я знала, что он проделал в поисках меня, я ценила его еще больше. Всю жизнь меня преследовало чувство того, что все вокруг не реально. Оно тщательно подогревалось тем, что с тринадцати у меня начались осознанные сны, а кошмары закончились раз и навсегда.

Здорово?

Наверное.

Но это привело к тому, что иногда мне было очень тяжело различить когда я сплю, а когда — нет. И в этом безумном мире было очень странно и радостно найти того, кто был не просто реальным, но еще и целиком и полностью — моим. Да я бы за него убила — без сомнения. Кажется вот он — ключ к моей инициации. Достаточно просто поставить под удар нарга.

За такими мыслями прошло еще несколько часов, а потом вернулась бабушка. Она была бледна и выглядела уставшей.

— Все, отвела я охотников — уйдут они за две деревни и там вновь потеряют след. Но, главное, выбросят тебя из головы. А теперь давай поговорим. Нормально.

Бабушка стянула с головы платок, небрежно бросив его на спинку стула и, обойдя меня, села на старый, вытертый диван. Это было ее любимое место и, как бы папа не уговаривал женщину купить новую мебель, Домна отказывалась наотрез, с любовью зашивая все дырочки.

Я подошла к бабушке и села рядом, по привычке на самый край.

— Главное, что тебе надо запомнить: в мире существует двенадцать кланов инхари и множество видов, с самыми разными способностями. Для таких как мы в этой системе весьма скромное место — самка для размножения.

Главная трудность деторождения заключается в том, что малыши появляются только, когда женщина любит, так что играют инхари весьма грязно. Добиться какого-либо серьезного статуса практически невозможно и не обольщайся — большой силы ты не получишь, ну разве что проблема со здоровьем решится. Тебя сейчас как бы сжигает твоя собственная энергия. Из хороших новостей: тебе не придется работать или заботиться о каких-либо вещах. Тебя окружат шелками и золотом в большой, но все-таки клетке.

— Бабушка, тебе не обязательно продолжать — я и так поняла, что ничем хорошим для меня все это не кончится.

Ответом мне была теплая улыбка. Да, я бабушкина девочка — характер у нас с ней намного более схожий, чем с родителями. И не мудрено — кто меня воспитывал-то?

— Последнее, что тебе стоит запомнить — у нашего мира существует две параллели. Одна пошла по пути магического развития, вторая — разума. Наш, фактически, стал золотой серединой, но именно из-за того, что и первого, и второго в нем довольно мало, его называют серым.

— А как осуществляется переход? — у меня буквально дыхание перехватило от восторга. Все-таки фантастические книги мне всегда нравились, и от одной мысли оказаться в «сказке», то есть в другом мире, голова кружилась.

— Только с помощью специальных существ-Ключей. Бывают спонтанные выбросы, но не часто. И нам очень опасно совершать переход — в первом случае может буквально сжечь от переизбытка сил, во втором — мы гаснем от их недостатка. В любом случае для тебя сейчас главное не показывать никому своего пса — если инхари узнают о тебе, то не оставят в покое.

— Как же ты столько времени пряталась? — я чуть нахмурилась.

— Очень просто. Я ни разу не совершала полный оборот и не использовала свою силу даже на треть. Инициацию провела моя мама, чтобы у меня была возможность сопротивляться, в случае нападения, и она же меня скрыла от чужих глаз. Да и старая я уже стала — без полного принятия второй сущности мы живем не на много дольше обычных людей.

— Так может…

— Нет, — решительно отрезала бабушка и взяла меня за руку, — во мне была только кровь моей матери, только одного инхари. В твоем случае их двое — пусть от каждого тебе досталась лишь капля, но я в любом случае не смогу тебя обучить контролировать силу. Думаешь, обережники слабы? Как бы не так. Они могут не только отводить несчастья, но и забирать удачу. Даже лечить или наоборот — убивать. Только представь: случайно произошедшее кровоизлияние или тромб. С другой стороны — благодаря «чуду» организм справляется сам. Возможности обережников — самые неисследованные.

— А ты?..

— Сонницы умеют вытаскивать худшие страхи, запирать внутри сознания, подчинять. Каждый инхари силен по-своему, в поединке все решает опыт и умение не поддаваться панике. Хотя вот тут как раз все в порядке — сонницы побеждают свои страхи, как только осознают дар.

— То есть именно из-за наследия папы я и… ммм… такая?

— Да. На самом деле все мои эмоции — тщательно отработаны перед зеркалом и тебе я советую сделать точно так же. Учись быть как все. Это нужно, иначе жизнь среди людей превратит тебя в чудовище. Сонницам легче — мы можем разбираться со своими проблемами во снах, исцелить разум, но даже при этом, нам нельзя жить в отшельничестве.

— Итак, — я со вздохом освободила свои руки и, откинувшись назад, прикрыла глаза, — мне нужно переехать в дом, как можно дальше от людей, выгуливая Дара так, чтобы его никто не видел, работать и учиться общаться с людьми.

— А если тебя найдут…

— Убежать, если это будет возможно, любыми путями. Ты понимаешь, что учитывая то, насколько я люблю подстраховываться, теперь я превращу свою квартиру в настоящую крепость?

— А так и надо, девочка, так и надо. Твои родители, в своей вечной гонке за деньгами, сделали главное — дали тебе шанс ни от кого не зависеть и устроить жизнь так, как тебе захочется. Но тебе нельзя сидеть в одиночестве. Запомни, Лекса, даже если тебя тошнит от людей, тебе нельзя быть одной. Пустота вокруг сводит с ума, она превращает в монстра даже самых стойких. Без причины быть человеком и не став инхари ты слаба.

Я сморщилась, но спорить не стала. Бабушка куда умнее меня, она знает то, о чем я только догадываюсь. И что самое главное — она уже сама прошла весь этот путь.

— Не боишься?

— Глупый вопрос, — я приоткрыла один глаз, — если мы и правда настолько похожи, то ты прекрасно знаешь, что именно кипит у меня внутри.

— Азарт.

— Ожидание начала игры.

— Предвкушение погони.

— Надежда на достойного врага.

— Умного, хитрого.

— Такого, кому буде интересно даже проиграть.

Мы с бабушкой переглянулись и губы растянулись в довольной улыбке. О да — мы великолепно понимали друг друга. И судя по тому, как тяжело сразу после этого вздохнула та, что заменила мне мать и отца, она знала, что именно из-за этого у нас будут совершенно одинаковые ошибки.

Что ж, если мой итог будет таким как у нее — я не против. Она не сошла с ума, не мучается одиночеством и была любима.

Я ни о чем другом и не мечтала.

Глава 2. Охота — шаг первый

Не слепнуть на моем огне,

Моих не чуять сил…

Какого демона во мне

Ты в вечность упустил!

(М. Цветаева)

3 года спустя


Ставя двойную сейфовую дверь, многие люди чувствуют себя параноиками и смеются.

А как вам дубовый брус с металлическими вставками? Который я использовала в качестве засова? Засова на второй металлической двери. Еще мощные решетки на окнах, ставни (на ночь я их закрывала), запас еды, несколько тайников по городу, сумка с наличностью, не совсем законное оружие и совсем не законный огнестрел.

Дом, милый дом.

Надо признать, моя жизнь стала почти идеальной. В моем, странном, понятии идеальности. Родители охотно подхватили инициативу ребенка зажить полностью самостоятельно и помогли мне открыть небольшой книжный магазин-кафе, где каждый, за вполне гуманную плату, мог посидеть с понравившейся книжкой и чашкой кофе. Единственным строгим условием была аккуратность — каждый посетитель оставлял залог за выбранную книгу и, если он ее пачкал, деньги назад не возвращались. Первое время дела шли неважно, так что пришлось потратиться еще и не рекламу, зато сейчас у меня был даже десяток постоянных клиентов, с которыми я была знакома лично. Ребята, зачастую молодые, за определенные скидки, приносили книги из своей библиотеки. Они выкладывались в отдельный шкаф, с пометкой «только для чтения». Причем, при желании, эти люди могли забирать процент прибыли.

В итоге я даже смирилась с тем, что надо общаться с людьми. Наверное, главной причиной этого стало то, что книжный, обычно, посещали более-менее вменяемые существа. Были, конечно, и те, кого хотелось долго и с удовольствием бить головой о стену, но для них я наняла охрану.

Бабушка была права — решив проблему полной изоляции, я заметно ожила. Стало куда легче.

С квартирой и выгулом Дара проблема так же решилась. Дом, который я выбрала, находился в небольшом городке, куда шум большой земли доносился весьма условно. Если я знала, что вечером мне придется задержаться, я просто отпускала нарга утром, и он убегал гулять в лес. Пришлось, правда, уговорить его носить ошейник, на котором я подписала свой номер телефона, а в остальном — все было вполне хорошо. Согласитесь, оставлять пса, который сидя достигал высотой мне почти до груди, в квартире на целые сутки — издевательство. Будь моя воля, я бы полностью переехала в загородный домик, но на это пока не было денег, а брать у родителей еще больше я не могла и не хотела.

Сегодняшний вечер я планировала немного отдохнуть. Вопросы, связанные с управлением магазином-кафе под названием «Полуночники» (назвала я его так потому, что работали мы круглосуточно), я передала своему другу, который слишком любил мое творение, чтобы ему навредить. Дар решил уйти домой — набегался уже, так что я с чистой совестью отправилась в «загул». Знаете, учась жить среди людей, я успешно переняла и некоторые дурные привычки, заметно скрашивающие мои дни. Например, пить крепкий черный кофе без сахара утром, бокал рома перед сном, и курить самокрутки с яблочным табаком. А еще мне безумно понравилось уютное джазовое кафе, где почти каждый день играла живая музыка.

Вот и сегодня я села за самый дальний столик и, прикрыв глаза, наслаждалась удивительным вокалом и изумительной игрой. Люди вокруг словно не замечали меня, но да это тут нормально — в такие места приходят не девочку склеить, а насладиться музыкой и общением.

Или одиночеством.

Однако сегодня все пошло не так.

— Почему такая красавица грустит одна? — рядом со мной, на стул, упал чуть выпивший мужчина. На вид — лет тридцати, с круглым лицом, широко расставленными голубыми глазами, большим, как у рыбы, ртом и прямым носом. Шкаф — метр девяносто, не меньше.

— Потому, что она хочет отдохнуть от людей, — я старалась говорить спокойно и не показывать свое раздражение.

— Да ладно тебе, может, пойдешь к нам за столик? — меня попытались взять за руку.

От его прикосновения меня словно током ударило. По телу прошла волна злости и отвращения.

— Не уберешь ладонь, сломаю пальцы, — я подняла глаза, чувствуя, что внутри все кипит.

— Да ладно тебе, — мужчина улыбнулся еще шире. Мне показалось, или на секунду его глаза сверкнули?.. — пойдем, тебе понравится.

Чем больше он говорил, тем больше меня пожирала злость. Странная, неконтролируемая. Я поняла, что близка к тому состоянию, в котором я дралась в школе.

Резко поднявшись на ноги, я попыталась выдернуть руку, но не тут то было. «Шкаф» начал вставать следом и я поняла — ничем хорошим для меня это не закончится.

Тело пришло в движение само. Я ударила прямыми пальцами в кадык мужчины, радуясь тому, что последнее время следила за ногтями и они у меня ого-го насколько прочные. Незнакомец захрипел, упав обратно, а его глаза уже не просто сверкали, они светились как фонари.

Инхари.

Быстро, пока тварь еще не могла спокойно дышать, я схватила сумку и направилась к выходу. Сегодня я планировала выпить, так что приехала на такси. Нужно поймать машину, иначе ситуация выйдет из-под контроля.

В руке оказался телефон.

— Бабушка?

— Да, — заспанный и родной голос вывел меня из некого транса.

Я быстро обрисовала ситуацию, застегивая одной рукой куртку, а второй сигналя проезжающим машинам.

— Плохо. Твоя ярость была следствием того, что на тебя пытались воздействовать на уровне внушения. Подсознание плохо отреагировало на чужие махинации, и вторая часть тебя решила, что угрозу надо уничтожить. Уходи и быстро, иначе тебя поймают.

— Уже.

Рядом остановилась старенькая «Ока».

— До микрорайона Светлопрудного.

— Шестьсот.

— Идет, — я быстро запрыгнула на переднее сиденье и захлопнула дверь.

— Можете не пристегиваться, — спокойно сказал мне водитель.

Я только пожала плечами, не отрывая напряженного взгляда от двери. Подтверждая мои опасения, она резко открылась, и появилось пятеро разномастных мужчин. Всех объединяли только сверкающие глаза. Странно — неужели никто кроме меня этого не видит? Прохожие даже внимания не обратили.

Машина тяжело тронулась с места, но уверенности это не предало. Меня заметили. И я не сомневаюсь, что у этих инхари есть машина, на которой они прямо сейчас организуют погоню. При всей моей любви к отечественному автопрому (не смейтесь, но я искренний фанат «Буханок» и «Уазиков») конкретный экспонат не мог соперничать с хорошим внедорожником, пусть и паркетного типа.

Кафе находилось на окраине города, примерно в пятнадцати километрах от моего дома. Едва мы покинули жилой район и за окном замелькали деревья, я, внезапно даже для себя, сказала:

— Остановите здесь, — я быстро вытащила пятьсот рублей и сунула водителю.

— Но…

— Здесь! — я ощутила, что сердце начинает сходить с ума от волнения. Страха все еще не было, но быть дичью на чужой охоте оказалось неприятно.

«Ока» плавно съехала на обочину, я пулей выскочила и помчалась в лес. К сожалению, на ногах у меня были не самые удобные туфли, но эту проблему я решила просто — сняла их. Ну и что, что сентябрь месяц. Знаете, поморозить или порезать ноги не так страшно, как попасться инхари. Еще одной частью гардероба, от которой я избавилась, стал пуховик. Пусть он почти ничего не весил, зато сильно сковывал движения и не давал мне четко ощущать собственное тело.

Бежать.

Я не неслась бездумно сквозь ночной лес, как любят показывать в фильмах. Так я убилась бы за первый же километр. Мое движение было максимально быстрым, но осторожным — я старалась не наступать туда, где была не плотная земля, а лужи жидкой грязи, не ломала ветки. Да, следов оставалось все равно не мало, но все они были не столь явными, чтобы сразу броситься в глаза.

Не знаю, сколько я пробиралась сквозь лес, но в какой-то момент тело начало подводить. Я перестала чувствовать ступни ног, тело трясло крупной дрожью. Идея уйти подобным образом от погони, перестала мне казаться такой уж хорошей. Нужно было согреться, нужно было отдохнуть, но я знала: огонь выдаст меня сразу.

Остановиться все же пришлось.

Тяжело упав на холодную землю, я стянула с себя шарф и разорвала его на две части. Кожа на ногах была вся в порезах и занозах, но все было не так плохо, как я думала. Быстро обмотав ступни, я вновь поднялась. Хоть как-то, но идти надо. Остановка сейчас для меня была равносильна смерти. Смерти от банального холода. Правда я совершила серьезную ошибку изначально — вспотела. Теперь надо выбрать такой темп, при котором я не стану загонять собственное тело, не буду рисковать еще большим переохлаждением, и при всем этом не превращусь в легкую добычу.

Постепенно, шаг за шагом, я приближалась к своей цели. Однако так же, с каждым шагом я выбивалась из сил. А дома все не было. Неужели я заблудилась? Первый раз в жизни. Смешно даже.

Я не удержалась и решила немного отдохнуть. Быстро огляделась по сторонам и, сделав выбор, села под мохнатую ель, чьи лапы образовывали подобие купола до самой земли. Там, хоть как-то защитив себя от ветра, я прикрыла глаза.

Как мне показалось — буквально на секунду, но когда очнулась, тело закоченело так, что я едва могла двигаться.

Но, на самом деле, проснулась я не из-за этого, а из-за мужского голоса.

— …они точно уверены в том, что она была не инициированной? Просто если да — это смешно. Сбежала от пятерых инхари, сумела скрыть следы. Не слишком ли громко для девочки без активных сил?!

Я затаила дыхание. Меня не заметили — это хорошо. НО. Если я не начну двигаться — могу и умереть. Это плохо.

Так какое зло — меньшее?

— … да знаю я. Но тут уже вопрос принципа. Девочка точно побежала в лес, и, если у меня совсем нюх не отбило — еще здесь. Надо найти ее — даже если это обычный человек. Она просто умрет от переохлаждения.

Я выдохнула воздух и попыталась расслабиться. Зубы стучали так громко, что не услышать этот звук было невозможно даже для обычного человека. Что же делать…

Пальцы сами потянулись к сумке, из которой я вытащила керамический нож с такой удобной прорезиненной ручкой… Обычный элемент любой кухни.

Однако даже перехватить его нормально я не смогла. Тело застыло, словно парализованное.

— Нашел, — еловые лапы раскрылись, как будто их раздвинули невидимые руки, и я увидела высокого, хорошо сложенного мужчину. На его лице, которое я не могла рассмотреть из-за темноты, сверкали зеленовато-голубые глаза. Красивые.

Мужчина присел рядом со мной и, едва заметно касаясь моего лба, отвел в сторону выбившуюся светлую прядь. Его движение было легким, почти нежным. И вот тогда мне стало страшно.

— Все хорошо. Теперь все будет хорошо, — я все еще не могла увидеть лицо мужчины, но поняла, что он улыбается, — сейчас мы отсюда уедем, и тебе помогут.

Дар. Мой верный друг предстал перед моими глазами, и я поняла: если сейчас позволю себя забрать, он просто умрет в запертой квартире. У меня не было никого, кто заподозрил бы неладное, если бы я внезапно пропала. Никто не пришел бы домой. А звукоизоляция, в которую я вложила столько денег, не даст услышать плач Дара.

Я сглотнула. Закрыла глаза.

И выпустила ярость.

Сначала ничего не происходило. А потом ночь взорвалась звуками и красками. Тело словно бы окунулось в горячую воду и в мгновение ока прошло оцепенение. Я ударила мужчину кулаком в нос, и вложила в это удар все силы, что у меня были.

Только вот не учла, сколько у меня этих самых сил было вообще, учитывая адреналин. В итоге, я первый раз в жизни увидела, как человека буквально снесло и впечатало в дерево. Но, даже учитывая силу, с которой незнакомец приложился спиной, я отлично понимала — это не то, что может остановить инхари.

Точнее — я просто это ощутила, о разуме речи уже не шло. Моя сущность стала одним комком инстинктов, и эти самые инстинкты кричали — Дар! Мне нужно добраться до Дара!

И я рванула вперед. Слепо, опираясь только на чутье. Я неслась сквозь лес, ловко маневрируя между деревьями и больше не думая о следах, о температуре, о том, что могу пораниться.

Улица… дом… лифт… дверь… Отстраненно подумала: как же хорошо, что у меня привычка цеплять ключи за пояс.

Когда я оказалась в квартире, меня повалил на пол Дар. Нарг беспокоился, он понимал, что со мной что-то не так, но не знал, как помочь.

А мне становилось все хуже.

Кровь, казалось, кипела в венах, легкие разрывала боль, глаза не могли сфокусироваться. Я не пошла — поползла в ванную комнату, думая только об одном: мне нужно сбить температуру. Срочно.

Мышцы сводило судорогой, так что забраться в душевую кабинку оказалось невероятно сложно. Еще сложнее было повернуть кран с холодной водой. Когда на меня сверху полилась жидкость, ощущение было такое, словно я испытала оргазм. Боль еще терзала тело, но ее я могла терпеть. Закрыв глаза, я решила просто расслабиться, насколько это было возможно и, едва я это сделала, разум начал уплывать, покидая свою хозяйку.

Очнулась я от того, что замерзла. Медленно открыла глаза и тут же сморщилась из-за яркого света, что неприятно резал. Странно, но раньше я не задумывалась над тем, насколько у меня тут мощная лампочка вкручена.

Медленно, не доверяя собственному телу, я потянулась к крану и повернула его, выключая воду. Руки мелко тряслись, словно из-за перенапряжения, но я была рада уже тому, что ничего не болит. Иногда, для счастья большего не нужно.

Я выползла из ванны, цепляясь за раковину, чтобы не упасть. Затем подняла голову и посмотрела в зеркало.

Ну что ж… будь я обычным человеком или обычным инхари, только что прошедшим инициацию, наверное, закричала бы от ужаса. Потому, что зеркало отразило кого угодно, но не меня.

Бледное, осунувшееся лицо с острым подбородком — тут все нормально, только я стала чуть больше походить на покойника. Дальше — больше. Мои, самые обычные серые глаза, светились ярким серебром, волосы тусклого русого цвета заметно побелели, словно бы я сделала мелирование или просто сильно выгорела на солнце. Коса растрепалась окончательно и отдельные, короткие пряди торчали во все стороны, но даже так было видно, что уши заострились. Нет, они были не такими, какие у эльфов рисуют — длинные и торчащие, просто форма стала иной. Я быстро провела языком по зубам и вздохнула с облегчением — клыков не наблюдалось. Сверх того, что даровали мне гены.

Я опустила взгляд на свои руки. Когти так же не выросли — ровные овальные ногти с жемчужно-серым глянцевым лаком. Да и во всем остальном я обошлась без сильных изменений, разве что удивилась, не найдя и намека на ссадины после лесной пробежки.

Первой мыслью было: надо срочно позвонить бабушке.

Второй: я оставила сумку в лесу. Даже если не считать мобильный телефон, у меня там лежал паспорт и кошелек — вычислить, где живет хозяйка сего богатства смог бы даже школьник. Но что самое главное — теперь и бабушка в опасности, потому, что я уверена: ее проверят в первую очередь.

Поняв это, я жутко испугалась и ломанулась в комнату, где стоял телефон. Вообще, было забавно ощутить такие чистые и яркие эмоции, но мне было не до самоанализа.

Только сжав трубку домашнего телефона и начав набирать кнопки, я поняла одну вещь: когти у меня все же были. Точнее сама ногтевая пластина особо не изменилась, но судя по тому, какие отпечатки я оставляла на пластике, остроте их могли позавидовать даже мои ножи.

— Алло? — только услышав сонное бормотание, я взглянула на часы и поняла, что время близится к двум ночи. А еще, я провалялась четыре дня, судя по календарю. Бедный Дар! Его же не выгуливали все это время и не кормили.

Я быстро нашла взглядом пса, устало лежащего на полу и с укором смотрящего на меня. Ладно, главное он и я — живы, значит, не случилось ничего непоправимого и все нормально. Пока что, все нормально.

— Бабушка, я прошла инициацию. Сбежать смогла, но у них остались мои вещи.

На секунду повисла тишина.

— Даже если бы не остались — ты теперь как новогодняя елка на всех радарах. Если можешь двигаться — собирай вещи и быстро покидай город. Помнишь, что я говорила про охотников? Сейчас они — твоя главная головная боль. Тебе надо не просто убежать, тебе нужно исчезнуть, причем так, чтобы даже я не знала, где ты. Поняла?

— Да, — я и правда знала, что и как мне теперь нужно делать. Часть меня, что никогда не оказывалась под действием эмоций, хладнокровно рисовала маршруты отступления и список необходимых вещей.

— Ничего не бойся и старайся не пользоваться силой. Первые всплески будут проходить случайно, как реакция на любые сильные эмоции. Носи солнцезащитные очки, распусти волосы и отрежь себе челку. Знаю — ты этого не любишь, но все это поможет скрыть некоторые особенности твоей новой анатомии. И, Лекс, если тебя найдут охотники, лучше ищи защиты у инхари. Последние тебя, как минимум, не будут убивать. Сама ты не справишься. Все, разговор окончен — бегом собираться.

— И тебе хорошей ночи, бабушка, — я вымученно улыбнулась.

— Удачи, девочка. И запомни — любая жизнь лучше смерти.

— Это ты мне сейчас говоришь потому, что любишь. На самом деле, ты так не считаешь.

Последовал глухой вздох.

— Все будет хорошо, — я повесила трубку.

Желудок выл от голода, да и Дара нужно было покормить, затем, умудриться собраться, не смотря на жутчайшую слабость. Черт, даже после того как я переболела воспалением легких, ощущения были лучше.

Дар как-то сам понял, что нужен мне и в мгновение ока оказался рядом, позволяя опереться на него. Хорошо не быть одной, когда своих сил не хватает ни на что.

На кухне я открыла морозилку и буквально выгребла оттуда все, что было. Примерно та же участь ожидала и основной отсек. Я любила вкусно покушать, но обычно у меня не было времени на готовку, так что у меня было много ресторанной еды и полуфабрикатов. Конкретно сейчас меня буквально спас мешок с замороженными овощами и курицей, который я высыпала на сковородку. Параллельно с этим я вцепилась зубами в пачку с сосисками.

С каждой минутой моего безумного «жора» сил становилось все больше. Странно было только то, что ощущение сытости не приходило. Словно еда падала в некую бездну и исчезала в ней бесследно.

Заставив себя остановиться, я быстро оглядела разгромленную кухню и, посмотрела на Дара, который с упоением разгрызал замороженную курицу. Никогда раньше я не задумывалась о том, насколько сильные челюсти у моего «малыша». А стоило бы.

Но на все это нет времени.

Я выглянула и окна, но ничего странного не заметила. Хотя чего я ожидала? Танк у входной двери?

Ну, БРДМ, как минимум.

Однако, если охотники и находились уже в доме, они явно не рассчитывали на серьезное сопротивление. И то хорошо.

Итак — сумки. Два спальника и палатка всегда лежали в моем маленьком внедорожнике Suzuki jimny. Там же была внушительная аптечка, двадцать метров дорогущего кевларового троса, набор юного подрывателя-пиротехника и все, что было нужно для охоты, но в пределах разрешенного для перевозки. Осталось сложить одежду и продукты. А еще я достала из сейфа совершенно незаконный ПММ. Эх, жаль, что я «Грач» не смогла купить, все же у моего пистолета были свои, существенные, недостатки. Зато магазин на двенадцать патронов. И вообще — надо радоваться тому, что есть.

Итак, ПММ я буду держать под рукой — полиции в моей ситуации следует бояться в последнюю очередь. Но и забывать о ней тоже нельзя. Тем более, что я сейчас без нормального паспорта — будет хорошо, если ксерокопию смогу отыскать среди документов.

Быстро собрав все, что считала нужным, я переоделась в плотные, но удобные и не сковывающие движение штаны военной расцветки, свитер, тонкую, но теплую ветровку и тяжелые сапоги на толстой подошве. Последним штрихом стали нелюбимые мной солнцезащитные очки, которые я натянула на голову как обруч.

— Дар, шаг-в-шаг за мной, понял?

Нарг кивнул.

Ну… вперед.

Я осторожно открыла дверь и выглянула — никого. Так, теперь быстро к лифту и на уровень парковки — не сложно ведь. Правда?

Нижний этаж встретил меня пустотой. Видимо в четыре часа ночи только мне в голову ударила идея куда-то поехать. Что ж, это только на руку.

Я шла медленно, крадучись. Может быть, причиной этого была моя паранойя, но мне казалось, что воздух звенит от опасности. Дар тоже насторожился. Он тревожно повернул голову и поднял уши. Медленно, стараясь не выдать себя перед невидимым врагом, я опустила руку в карман с пистолетом и сняла его с предохранителя. Это едва ли сильно спасет, но позволит выиграть секунду-другую.

И все равно, первую атаку я бы не пережила, если бы не возникший буквально из ниоткуда парень, который оттолкнул меня в сторону, прижав к бетонному полу. Над нашими головами взорвалось фонтаном осколков стекло машины. Вот подарок будет хозяину утром. Хотя пусть порадуется, что там только следы от пуль, а не мои мозги.

Я вот этому радуюсь.

— Здесь десять вооруженных охотников, — прошептал мой спаситель, — где твоя машина?

— Третий «Б» ряд, четвертая со стороны выезда. Синий маленький внедорожник, — я ответила так же шепотом. Кто именно прижал меня к полу и как он тут оказался, стало совершенно не важно. Инстинкт самосохранения заявил о себе в полную силу.

— Сиди здесь. Когда крику — беги к ней. Только голову не поднимай и старайся держаться как можно ниже.

— Я, конечно, блондинка, но не клиническая, — буркнула я и с удивлением поняла — это тот самый инхари, что спровоцировал мою инициацию. Ладно, одну пулю я для него точно оставлю. Главное, если буду стрелять, считать их.

Мужчина исчез так же внезапно, как и появился. Но на этот раз я успела разглядеть еще и цвет его волос — черные. Как крыло ворона. И яркие, потрясающе красивые зеленовато-голубые глаза.

Воспользовавшись передышкой, я шепнула Дару.

— Лезь под машину и сиди тихо.

Пес послушался. Вообще, было бы хорошо сделать так же, но мне почему-то казалось, что это закончится моей смертью — стоит кому-то заглянуть под мое укрытие, и у меня не будет ни единого шанса сбежать.

Я скинула на пол сумку и вытащила пистолет, быстро загоняя патрон в патронник. Теперь будет проще нажать первый раз на курок.

Внезапно тишину взорвала автоматная очередь. Одна, затем другая. Звук разлетающегося стекла и скрежет металла. Крики.

Я нервно сглотнула и постаралась расслабиться — толку-то от оружия, если руки трясутся? Стараясь не шуметь лишний раз, я заглянула под машину и тут же увидела ноги в военных ботинках. Две пары. Не помню, во что был одет мой спаситель, но явно не в камуфляж.

Вдох… выдох… я вытянулась на холодном полу и прицелилась. Грохот от выстрела почти оглушил, но я не дала себе и секунду на размышления или сомнения, быстро стреляя в следующего мужчину. Первый с криком упал на пол, схватившись за ногу, и я увидела, что это был совсем молодой парень. Увидела я, правда, это уже целясь и нажимая на курок. В дальнозоркости есть и свои преимущества, и свои недостатки. Например, сейчас я во всей красе увидела, как дернулась голова мальчика и над правым глазом появилась аккуратная дырочка.

Второй понял, откуда идет обстрел, но я не стала ожидать его ответного хода и на свой страх и риск перекатилась в сторону, затем вскочила и быстро перебежала в другой ряд, так, что мне стала видна спина нападавшего. Не зная, был ли на нем бронежилет, я решила подстраховаться и выстрелила дважды, целясь по ногам. Одно дело пробитая лодыжка и совсем другое — бедро.

Мужчина взвыл и упал на бетон. Он был таким же мальчишкой, что и первый, только на этот раз, добить его рука все же дрогнула.

— Беги! — этот крик не сразу дошел до моего сознания, но едва я поняла, кто ко мне обращался, метнулась к брошенной сумке, согнувшись как можно ниже. Стрельба еще продолжалась, но звучала в другой стороне. Это не значило ничего — даже одного стрелка может хватить с головой, так что осторожность — наше все. Не говоря уже про раненого, что я оставила за своей спиной.

— Дар.

Я еще не договорила, а нарг уже появился рядом со мной, готовый следовать хоть на другой конец света.

Надеюсь, мне этим не придется воспользоваться.

Мы побежали мимо машин. Каждый раз, когда требовалось пересечь открытое пространство между рядами, я замирала, пытаясь уловить отголоски хоть какой-нибудь опасности и только после этого, двигалась вперед. Сердце оглушительно билось в районе горла, на лбу выступили капельки холодного пота. Выстрелов уже почти не было слышно, но это пугало даже больше. Тихо-тихо и тут внезапно — БУМ!

Когда мой «железный малыш» появился перед глазами, я как-то запоздало подумала о том, что охотники могли знать, какая конкретно машина принадлежит мне.

И не ошиблась.

На высокого, одетого в военный камуфляж мужчину я почти налетела и спас меня Дар. Пес успел сбить противника с ног и придавить его к полу, не давая возможности выстрелить. А вот у меня такая возможность была — правда убить с первого раза не получилось — все-таки нарг закрывал мне весь обзор, да и моя «цель» не стремилась лежать смирно.

В магазине оставалось еще четыре патрона. Я быстро вытащила из кармана ключи от машины.

Не знаю уж, был ли жив мой спаситель, но я собиралась умчаться отсюда как можно быстрее и не оглядываться. На такую стрельбу сейчас съедется вся полиция и «сухой» я из ситуации не выйду точно.

Дара я привычно загнала в багажник и тут же прыгнула на водительское сиденье, быстро заводя двигатель. Правда уехать одной не вышло — дверь рядом распахнулась, и ввалился все тот же инхари. Наконец-таки, я смогла его рассмотреть, пусть и краем глаза. Мужчина явно был в стадии оборота: глаза полыхали, черты лица стали резкими, нечеловечески острыми и хищными, из-под верхней губы чуть торчали клыки. Но, даже не смотря на это, он был довольно красив.

— Быстро, сматываемся отсюда.

Только когда он прохрипел эти слова, я очнулась от странного транса и заметила, что левой рукой мужчина зажимает простреленное плечо.

Он мне все тут испачкает в любом случае. Так может того… сразу добить? Пятном больше, пятном меньше. На чистку салона все равно рассчитывать не стоит — машину однозначно придется менять.

Правда, думала я об этом, уже давя на педаль газа.

Кстати, весьма вовремя, потому, что уже на выезде из микрорайона нас встретила целая вереница машин полиции и скорых. Если бы не незнакомец, сидевший рядом со мной, был бы в моей жизни сейчас большой пушной зверь. Писец который. Сто процентов остановили бы с вопросами и обыском. А так — едва инхари услышал вой сирен, он тут же заставил меня припарковаться на свободное место у соседнего дома. Я сообразила, чего он добивается, и заглушила машину, затем быстро нырнула вниз, стараясь скрыться от любого случайного взгляда. Спустя минуту услышала тяжелый, низкий голос своего случайного спутника:

— Езжай на север, через двадцать шесть километров будет небольшая гостиница, где не задают лишних вопросов. Называется «Лукоморье».

— Ты за это время не боишься кровью истечь? — я выпрямилась и с сомнением бросила взгляд на «спасителя», — нет, я не против — чем меньше в тебе жидкости, тем легче мне будет тебя тащить до номера…

— Может мне еще и пописать?

— Лучше поплачь, — буркнула я.

Постепенно, горячка боя схлынула, и я ощутила, как меня начинает трясти от всего пережитого. Я первый раз убила. Нет, я не собиралась мучиться совестью, однако ощущение того, что внутри меня сломалась некая преграда, отделявшая «монстра» от «человека», не давало просто успокоиться и выбросить все из головы.

— Тебе надо остановиться и подышать, — хрипло сказал мужчина, — в таком состоянии ты убьешь нас быстрее охотников. Кстати, если ты еще не поняла, они совершенно точно уже знают, что первая группа провалилась. И какая у тебя машина — тоже.

Инхари зашелся кашлем и, судя по тому, как он после этого закрыл глаза и нахмурился — дела его были плохи. По сути, мне достаточно было просто ехать как можно медленнее, чтобы мужчина умер.

Но на данный момент, я еще не решила, хочу ли я его смерти. Я помнила все, что рассказывала мне бабушка о том, как опасны для меня инхари, но, сейчас, меня не отпускало странное ощущение: рядом со мной сидит тот, кто не просто знает кто я. Но еще и тот, кто поймет любую мою «ненормальность». Странное чувство. Я прекрасно знала, что оно вызвано исключительно моим одиночеством. Любая душа в первую очередь жаждет найти другую, с которой она сможет стать единым целым.

Но мне этого не нужно. Точка. Не сейчас.

Я сжала руль.

— Все нормально. Доберемся до гостиницы, и там я позволю себе панику. Как тебя зовут?

— Дэинар. Среди людей — Дима. А ты — Лексая, или Александра. Не удивляйся. Мы с самого начала знали и о тебе, и о твоей семье. Позже все расскажу нормально. Извини — сейчас мне не до разговоров.

Я чуть приподняла бровь, но промолчала. Все интереснее и интереснее.

Сама дорога запомнилась мне плохо. Не в том я была состоянии, чтобы реагировать на окружающие мелочи. Даже у гостиницы я припарковалась словно во сне.

— На ногах стоять можешь?

— Я крепче, чем ты думаешь, просто пуля во мне, не простая. Она была создана именно под нашу расу. Нужно будет достать — сможешь? — Дима приоткрыл один глаз, смотря с таким сомнением, словно был уверен в отрицательном ответе.

— Смогу. У тебя паспорт есть? Нас просто так не пустят.

— Пустят. Не бойся, — мужчина усмехнулся.

Я вздохнула, сжав руль и пытаясь очистить голову от лишних мыслей. Затем заглушила машину и вышла.

— Подожди пока — я вытащу то, что нужно из сумок и отпущу Дара — он четыре дня сидел взаперти.

— Только давай быстрее.

Я выскочила из машины и открыла багажник. Гостиница «Лукоморье» стояла рядом с лесом, прямо на трассе, так что я со спокойной совестью могла отпустить Дара побегать.

— Так, малыш, — нарг радостно метнулся ко мне, пытаясь облизать. Я рассмеялась и обняла побратима, — беги гулять, но далеко не уходи. Я утром позову.

Дар понял меня и спрыгнул на землю. Прислушался на секунду и рванул стрелой в сторону леса. Я проводила его взглядом, захлопнула багажник, после чего полезла в сумку на заднем сидении, быстро вытаскивая аптечку, деньги и запихивая все это в другую. Ту, что у меня была «экстренной».

К моменту, когда я вернулась к Диме, инхари выглядел уже почти что трупом. Он тяжело дышал и с него градом тек пот.

— Пойдем, нам надо торопиться, — я склонилась над «спасителем», отстегивая ремень безопасности.

Сама гостиница выглядела более чем внушительно. Высокое, трехэтажное здание бежевого цвета, с декоративными белыми колоннами и большими окнами с тонированными стеклами. Да уж — в таком месте это почти максимум «шика».

— Уверен, что нас пустят? — я обняла мужчину за талию, мысленно отметив и то, что едва достаю ему до плеча и то, что наощупь он сложен более чем хорошо.

— Уверен, — хрипло ответил мне Дима.

Мы двинулись ко входу. Идти пришлось медленно — мужчина почти полностью повис на мне и едва перебирал ногами. Странно, но это не доставляло мне особых неудобств, только следить нужно было за тем, чтобы не споткнуться. В остальном, я явно стала куда сильнее после инициации.

— Когда зайдем, не говори ни слова — оставь все мне.

Я только кивнула головой. Бабушка говорила, что у всех свои силы — может быть, Дима обладает даром внушения?

В этом я окончательно убедилась, когда мы пересекли светлый холл с коврами шоколадного цвета и остановились напротив девушки в строгом черном костюме.

— Номер на двоих. Вот мой паспорт, — Дима протянул работнице невидимый листок, а та лишь кивнула.

— На сколько дней?

— Пока что на сутки.

Дима говорил спокойно, словно бы не было того умирающего хрипа, которым он общался со мной в машине. При этом, инхари, не отрываясь, смотрел девушке в глаза.

— Возьмите, — буквально через пару минут, нам протянули ключ с золотой биркой, на которой черной краской был написан номер «десять», — второй этаж, слева от лифта.

Дима только кивнул головой. Силы окончательно покинули мужчину.

Ладно, от странностей этого вечера у меня уже пошла кругом голова. Если мы оба доживем до следующего утра, Диму ждет серьезный разговор.

До номера мы добрались практически ползком. Я как-то лишком самонадеянно заявила о том, что тащить инхари просто. Хотя решающим фактором стало то, что сначала Дима хоть как-то пытался идти, но после того, как мы вышли из лифта — лег уже всем телом на меня. Почувствуй себя муравьем во всей красе.

Едва мы оказались в небольшом, но чистом номере, выдержанном в бежевых тонах, я почти бросила мужчину на кровать. Плевать, что он зарычал от боли — большой мальчик, сам говорил, что сильнее, чем кажется.

— У тебя вообще нет сочувствия к тем, кто пострадал из-за тебя?

— Учитывая, что мне про вас бабушка рассказывала, радуйся, что я тебя еще не добила.

— Дай-ка угадаю — твари, которые ловят невинных девушек и превращают в свиноматок? — Дима снова сорвался на хриплый кашель.

Если вы думаете, что в этот момент я просто стояла и слушала — вы ошибаетесь. Я уже скинула куртку и свитер, оставшись в спортивном лифчике, выглядевшим как топ, и тщательно мыла руки в ванне.

— В точку. Будешь спорить?

— Девочка, в наш век, век искусственного оплодотворения и суррогатного материнства, проблема размножения не стоит уже давно. Мы отслеживаем себе подобных только чтобы защитить их от охотников, обучить и дать право выбора. Ты там скоро или все же решила дождаться моей смерти?

— От трупа сложнее избавиться, чем от пули в твоем плече.

Ответом мне стал хриплый смех, снова сорвавшийся на кашель.

Я вытерла руки белоснежным полотенцем и вышла из ванны. Удивительно, но Дима умудрился раздеться самостоятельно. Но замерла как вкопанная я не из-за этого, а из-за невероятного, идеального тела. Ого — я такое только на плакатах с рекламой мужского нижнего белья видела. Интересно — если я во время операции буду слюной капать, он заметит?

Я села на кровать рядом с мужчиной и подтянула аптечку. Если Дима и сомневался изначально в том, что я способна была ему помочь, то когда на свет появились бетадин, мирамистин, хирургический набор, включающий в себя стерильный скальпель, пинцет, изогнутую иглу, нити и прочее — перестал.

Я натянула на руки перчатки и склонилась над плечом, осматривая поле деятельности. Ну что ж — никаких черных вен вокруг, как любят показывать в фильмах, зато много гноя. Слишком много. Наверное, хорошая регенерация тут играла во вред своему хозяину.

Со вздохом я вытащила из ящика шприц и ампулы с новокаином.

— Держись казак. Атаманом будешь.

И с этими словами операция началась.

Вообще я никогда не страдала брезгливостью, но на этот раз было очень тяжело. Когда я закончила, весь пол вокруг был завален марлевыми тампонами, а кровать промокла от лекарств, которыми я пыталась обеззаразить рану. Достать пулю оказалось самым простым.

Я обработала зашитую рану бетадином по кругу, наложила сеточку с заживляющим бальзамом, чистый марлевый тампон и закрепила все это дело клеящимся бинтом.

— А ты не так плоха, как казалось.

— А ты не такой мертвый, как я надеялась.

Я тяжело встала на ноги и двинулась к холодильнику с напитками. Если я не выпью, то точно свихнусь. Больше чем сейчас.

Если это вообще возможно.

— Прости за инициацию. Я не знал, в каком ты состоянии, когда искал в лесу. Тебя же напугал не я, а то, что твой нарг остался в квартире? Вкупе с россказнями бабушки о злых инхари, я не удивлен, что ты так взбесилась.

— Бабушки? — я, наконец, нашла бутылку с ромом и начала воевать с крышкой.

— Домна Русова. Твоя бабушка. Сонница. Она принадлежит нашему клану, хотя, скорее всего не знает об этом. Ее мама позаботилась об этом сразу, после родов. Она выдвинула условие, что если до двадцати пяти девочка не найдет свою любовь среди людей, она должна будет полноценно присоединиться к нам. В противном случае, ее оставят в покое. Как ты знаешь, в итоге родился твой отец и Домну решили не трогать. Присматривали, чтобы не случилось беды, но не более того. Мы всегда знали, где она и чем занимается.

Ого. Так, как-то это все не сходится с версией моей бабушки. Верить Диме я не собиралась, но и игнорировать его слова — тоже.

— Тогда что твоим «мальчикам» было нужно от меня в том кафе? — я, наконец, открыла бутылку и сделала глоток сладко-горькой огненной жидкости. Дима, который удивительно быстро начал приходить в себя, с интересом следил за мной, видимо надеясь на то, что я сейчас начну кашлять или выплюну слишком крепкий напиток. Ха! Я в деревне даже стеклоочиститель пробовала — пыталась «влиться» в тамошнюю компанию. Безрезультатно, но итогом того лета стало то, что пить я научилась все, что горит.

— Глупые просто. Не волнуйся — они уже наказаны. А ты смогла пройти инициацию, да и в целом… я ожидал найти маленькую напуганную девочку, а встретил звереныша. Необученного, неконтролируемого звереныша, который застрелил как минимум троих и не бьется в истерике.

Я подошла к мужчине и села на кровать.

— Расскажи мне свою версию. Полностью. Иначе ты станешь четвертым. И поверь, после этого у меня так же не будет истерики.

Глава 3. Иная сторона

Все отнято: и сила, и любовь.

В немилый город брошенное тело

Не радо солнцу. Чувствую, что кровь

Во мне уже совсем похолодела.

(А. Ахматова)

Инхари явились в этот мир, когда люди только-только совершали первые шаги. По легенде случилось это из-за того, что место, где они изначально жили, погибло, и многим пришлось искать новый дом. Инхари, кстати, были не единственными — именно из-за «переселенцев» появились мифы об эльфах, оборотнях, вампирах и даже драконах. Шли годы, тысячелетия и тогда выяснилась горькая правда о том, что наша «серая» параллель постепенно вытягивает магию. Инхари было проще — у нас изначально было меньше требований к энергии вокруг, а вот остальные начали вымирать. Более того, из-за кровосмешения становилось все меньше изначальных, «чистых» представителей. Людям так же было нелегко — помимо того, что они были гораздо слабее и их убивали целыми деревнями, так еще из-за смешения стали рождаться неполноценные дети, появлялись болезни, с которыми никто раньше не сталкивался. Только эльфы и инхари были способны давать полноценное потомство, а вот у оборотней, к примеру, могли родиться человечески малыши с атавизмами или просто обезумевшие твари. До сих пор почти все действительно страшные врожденные болезни были вызваны примесями нечеловеческой крови.

В итоге, на данный момент, осталось немало представителей других рас, однако все они жили замкнутыми сообществами, не впускающими в свой круг «чужих».

Инхари по сравнению с остальными повезло куда больше. Мы не просто научились выживать, мы еще и оказались совместимыми с людьми на столько, что при небольшом контроле, вымирание нашей расе не грозило. Основной проблемой, с самого начала, было зачатие детей, потому что, как и говорила бабушка, только любящая женщина могли стать матерью. Однако сейчас инхари были способны использовать обычных человеческих женщин как суррогатных матерей, щедро оплачивая такие услуги.

Единственное, что действительно представляло угрозу — охотники. Как только люди поняли, с кем они живут бок-о-бок, началась скрытая война и с каждым годом — все более изощренная. Придумывали новое оружие, способы выслеживания и даже специальные вирусы, что поражали только нелюдей. Причем все это было еще и с расчетом на возможную войну в параллели. Говорили даже, что люди ищут и заключают контракты с теми, кто обладал способностью «Ключа», дабы те открывали порталы.

Чем больше Дима говорил, тем больше я понимала, как мало рассказала мне бабушка. Хотя она, скорее всего, и не знала таких деталей. По словам все того же инхари, практика жизни вне клана стала довольно обширной и тех, кто выбрал этот путь, фактически не обучали. Таким образом, дети могли получить шанс на нормальную жизнь, ведь сведя к минимуму используемые силы, мы переставали «светиться» на радарах. По крайней мере, сейчас, пока у людей не было достаточно точных способов находить мне подобных. Самые частые жертвы охотников — только что инициированные инхари, которые не умели контролировать выплески энергии. А еще нарги, которых было легко вычислить, ведь они сильно выделялись среди обычных собак.

— Ты очень сильно связана с Даром. Не так ли? — я поймала себя на том, что разглядываю черный лес за окном и слушаю инхари в пол уха.

— Да. Он — все, что у меня есть, кроме бабушки.

Забавно, даже после того как глаза Димы «потухли», они остались необычайно красивыми: голубыми, со странной зеленой «звездочкой» у зрачка.

— А теперь представь, что его убивают. После такого ты словно потеряешь кусочек себя. Я — знаю. Так что это тоже отличный способ навредить нашей расе.

Ничего не изменилось в тоне мужчины, но мне послышалась тень боли. Спрашивать или уточнять я не стала. Не надо лезть в чужую душу, когда тебя туда не приглашают.

— Ну что, ты согласна хотя бы посетить дом нашего клана? Насильно тебя никто не будет заставлять присоединиться.

— Кот мурлыкал и уговаривал канарейку сесть ему в рот, и все было идеально, но птичка чувствовала подвох, — я чуть прикрыла глаза.

— Извини, Лексая, но мне придется тебя разочаровать — с точки зрения сохранения сильных магических линий, ты не имеешь особой ценности. Да и внешне, не сказать, чтобы привлекала.

Обидно. Было бы, если бы я с самого начала не знала о том, как выгляжу. Развитие моего тела остановилось в возрасте четырнадцати лет, разве что с тех пор я чуть веса набрала, а так — до сих пор могу носить половину своей подростковой одежды. На меня покуситься может только педофил.

Но это так — отрешенные размышления. На деле мне было просто все равно — я давно заперла в себе ту часть, что рассказывала о счастливой семейной жизни. Она для нормальных — мне всегда было мало четырех стен и мужа.

— Хорошо, я согласна посетить ваш клан и, возможно, присоединиться к нему.

— Правильный выбор для такой, как ты, — мужчина закрыл глаза и откинулся на подушках, — не хочешь ко мне? — его рука, в пятнах засохшей крови и грязи, провел по простыне рядом.

— Мне тебя и за ночь хватило.

— Ты у нас по девочкам? — Дима открыл один глаз и усмехнулся.

— Две ошибки в таком коротком предложении, — я осуждающе покачала головой и поднялась на ноги, — во-первых, пока что не у «вас», во-вторых — не по девочкам. Но я пока не определилась, к какому полу относишься ты. Слишком слащавый, и слишком часто закатываешь глаза с придыханием.

— Хочешь доказательств? — ленивая усмешка скользнула по губам инхари. Так улыбается кот, уверенный в том, что мышке бежать некуда.

— Если у тебя от головы отольет еще больше крови — боюсь, ты потеряешь сознание. Спи, я лягу на диване.

— А ведь ты боишься людей. Боишься поверить кому-то.

— Мои страхи не должны тебя волновать. Лучше подумай о том, что охотникам не представляет труда выследить нас. Тем более что с тобой рядом только что инициированный инхари, чья сила зависит от эмоций.

— Правда, нам обоим повезло, что ты ничего не чувствуешь?

Я усмехнулась, признавая правду в словах мужчины.

* * *

Сон не шел долго — я не привыкла спать рядом с кем-то, кто дышит. Разве что с Даром, но он был моим побратимом — ему я доверяла. Людей же пускать в свою жизнь мне не хотелось. Да, чувство того, что инхари понимает меня, знает, что творится в моей голове и не осуждает, немного согревало, однако не на столько, чтобы я расслабилась. Он все равно был мне чужим.

Правда, стоило признать, тело у Дэинара потрясающее…

Вообще, я не была девственницей или хотя бы скромной девушкой, краснеющей при виде голого мужчины, но конкретно сейчас поняла, что у меня нет ни одной пошлой мысли в голове, а сама я стараюсь лишний раз даже не смотреть на инхари. Он для меня был словно хорошо сделанная скульптура, красивая, но холодная.

Это при том, что фригидностью я не страдала.

Видимо правильно говорят, что страсть завязана на химии. Ну да ладно — хватит обо всем этом думать.

Выкинув все лишние мысли из головы, я, наконец, заснула.

Но ненадолго.

Первое время, открыв глаза и увидев, что на улице темно, я даже не поняла, почему все же проснулась, учитывая, что голова была тяжелой, а глаза слезились.

— Нас нашли. В этот раз все хуже — они знают обо мне.

Я резко села на диване и посмотрела на Диму, который, морщась, сдирал с себя бинт. Вот сэкономила, купила наш аналог, а он клеится намертво. Если бы не сеточка с заживляющим бальзамом маслянистой структуры — могло бы вновь открыться кровотечение. Хотя о чем это я — передо мной не человеческий мужчина, тот бы еще валялся после ранения, обколотый антибиотиками. У меня тут инхари, который, судя по всему, почти восстановился.

— Не бойся, придумаем что-нибудь. У тебя только один ствол?

Я усмехнулась и подняла с пола черную сумку, которую притащила из машины.

— ПММ только один. Ты и без этого хорошо драться умеешь.

На свет появились пять трубок с буквой «Х».

— Ого, откуда РДГ? — Дима подошел ко мне и взял один из цилиндров.

— То есть откуда у меня пистолет — тебе не интересно. А вот дымовая шашка вызывает вопрос? — я усмехнулась.

— Ты у меня вообще одни сплошные вопросы вызываешь. Выглядишь как маленькая наивная девочка, а на деле…

Я чуть наклонила голову, хищно улыбаясь.

От дальнейшего разговора нас отвлек звук заезжающих на парковку машин. Я поднялась на ноги и быстро оделась, затем вытащила из сумки еще один цилиндр, на этот раз черный, из стали.

— Возьми. Открути ручку.

Дима, который продолжал смотреть на меня, не отводя глаз, послушно взял холодную металлическую трубку, и тут же на свет появилось тонкое, но прочное лезвие сорок сантиметров в длину.

— Интересные у тебя игрушки.

— Сначала я тщательно готовилась к тому, что на меня нападут. Потом просто полюбила оружие, — я отошла к окну, радуясь тому, что с улицы через стекло было невозможно что-либо разглядеть. Забывать о безопасности, конечно, не стоило, так что я лишь с самого края отогнула шторку, быстро оглядывая парковку. Хороший номер нам достался — как раз нужный обзор.

— Что там?

— Судя по количеству машин, которые приехали — тут человек двадцать по нашу душу. Кстати, Дима, мне вот очень непонятна одна вещь. Ты же знал, что за мной может начаться охота. Почему ты безоружен? Почему один?

Я взяла телефон, который так и не выбросила вчера, решив, что пока машину не поменяю, это бессмысленно. Судя по вечно лгущим прогнозам погоды, ветер на улице слабый…

— Кто ж знал, что с тобой столько мороки? Хотел погрузить в машину и уехать. Может сдать тебя им? Один-то я в секунду выберусь.

— Сдай, — я снова посмотрела в окно и тут же заметила тень между машинами — Дар! Если они его заметят, пристрелят. — Я тебя не звала, хотя и благодарна за помощь. Очень не люблю, когда меня испытывают, а ты занимаешься именно этим. Или попытаешься убедить, что не права?

Ответом мне была тишина. Едкая такая.

Я чуть повернулась и поняла, что Дима просто смотрит на меня и ухмыляется. На секунду я подумала о том, что было бы приятно просто взять и выстрелить ему в красивое лицо.

Я снова посмотрела в окно. Там абсолютно точно был Дар, и замер он очень близко от людей, что низко пригибаясь, начали окружать гостиницу. Никаких переговоров — они тихо, быстро и умело отсекали нам пути к отступлению.

Миг… и фонари на улице погасли.

Стало как-то одиноко и гадко. За моей спиной сидел тот, кто, я почти уверена, мог щелчком пальцев закончить весь этот спектакль. Но ему было слишком интересно, как я справлюсь. Чего я стою. И плевать, сколько погибнет, плевать уцелеет ли мой нарг.

Я закрыла глаза и расслабилась. Как всегда в моменты, когда во мне появлялись сильные эмоции, мешающие думать, внутри зазвучал напев из анимэ «Эльфийская песня». Так у меня получалось быстрее успокоиться. Я даже не заметила, что начала напевать вслух. Да и не смогла бы — внезапно через кипящую злость пришло странное ощущение, которое буквально выдернуло меня из реальности. Я словно бы увидела всех, кто был вокруг нас. Неясные силуэты, переливающиеся разными оттенками. И замерла.

Что-то светлое, что-то, что способно было прощать и любить, кричало о том, что нельзя поступать так, как я собиралась. Вот он — момент, когда я доломаю свою психику. Именно сейчас, не когда я стреляла в гараже, там действия были продиктованы адреналином первой схватки.

Кем я буду после?

Или живым чудовищем, или мертвым человеком.

Бледная улыбка скользнула по моим губам, и я потянулась к тем нечетким образам, что видела в данный момент. Протянула к ним невидимые щупальца и на вдохе начала забирать энергию. Действовала я инстинктивно, но была абсолютно уверена в своих силах.

Сначала взревели сигнализацией машины. Затем раздался странный звук падения и чей-то мат.

Механизм запущен.

Я с улыбкой отлипла от окна и посмотрела на Диму.

— Скажи, друг мой сердечный, мы из окна без проблем для здоровья выпрыгнуть сможем?

— На ручки ко мне залезешь, и спрыгнем, — инхари наклонил голову на бок. Улыбка на его губах уже начала меня бесить. Хотя чего ему не скалиться — это ведь я тут пытаюсь выжить, а он просто наблюдатель.

И тут грянул взрыв. Затем началась стрельба.

— Это что, — наконец на лице мужчины отразилась тень беспокойства, он резко встал, и хотел было подойти к окну, но тут стекло разлетелось во все стороны.

— А нечего новичков брать на охоту, — я быстро засунула в сумку аптечку и набросила на плечо, — один споткнулся, второй вообще нервный — тень странную увидел и стрельбу открыл. Да и взрывчатые вещества — штука занятная. Всякие проблемы с ними бывают. Держи, — я протянула мужчине три шашки, — кидаем их, затем, как стрельба чуть стихнет — еще две и прыгаем.

— Слушаюсь и повинуюсь, — кажется, Дима получал искреннее удовольствие от того, что происходило вокруг. А еще, явно догадался, что мне достался дар матери.

— Раз… два…три!

И начался ад.

Даже интересно, как собирались объяснить всю эту стрельбу обычным людям. Террористический акт? Разборки бандитов? Надо будет где-нибудь новости посмотреть, сопоставить официальную версию с реальностью.

Более опытные вояки пытались взять под контроль ситуацию, но у них это не выходило. Не знаю, каким образом, но я буквально кожей ощущала разливающийся по улице страх. Если бы ко мне изначально отнеслись серьезнее и послали бы пятерку хорошо обученных бойцов, а не детский сад — я бы и вякнуть не успела. Но начальство решило организовать тренировку для новичков. Интересно — кем они считали инхари? Демонами? Жуткими тварями, питающимися младенцами? Почему-то я была уверена, что половина ответственности за провал лежала на плечах тех, кто внушал ненависть и страх молодым охотникам. Сейчас, среди густого облака дыма, они видели чудовищ, что создавало их же подсознание.

Странно, но, несмотря на весь этот кошмар, я совершенно не боялась за Дара, и даже за свою машину. У меня вообще было эйфорическое состояние и ощущение всесилия. Я просто знала, что сегодня не пострадает никто и ничто мне дорогое.

После того, как еще две шашки упали вниз, Дима тягучим плавным движением скользнул ко мне. Холодные сильные руки легко, словно пушинку, оторвали меня от пола, и уже через долю секунды мир перевернулся, а в спину ударил сильный ветер. Приземлились мы практически лицом-к-лицу с одним из охотников, но я даже не успела пистолет поднять, как инхари свернул шею незадачливому противнику.

Рядом, почувствовав хозяйку, возник Дар.

— К машине. Быстро.

И мы побежали. Низко пригибаясь, прячась за машинами на стоянке, но все же. Дима периодически растворялся в облаке дыма, однако я прекрасно понимала, что он рядом, прикрывает наши спины. Сама я полностью доверилась открывшейся способности чувствовать людей, и без каких либо сомнений, опустошила весь магазин, расчищая путь. Уже оказавшись возле машины, у которой появились новые украшения в виде пулевых дырок, я запоздало подумала, что вообще-то вокруг гостиницы было слишком мало людей…

Вспышка паники, резкий разворот, и стекло со стороны водителя треснуло из-за пули, что прошла как раз на уровне моей головы.

Понятно — пока новички окружали «Лукоморье», более опытные бойцы зашли внутрь и теперь, с высоты крыши, могли спокойно, методично, стрелять по цели.

То есть по мне.

Второй выстрел последовал почти сразу. Ногу обожгло безумной болью, я не выдержала и закричала, но все же справилась и отползла так, чтобы с крыши меня было не видно. Снайпер затих.

Итак, я в… очень плохой ситуации, если выражаться культурно. А вообще — какое, к чертовой бабушке, культурно?! В Ж…ПЕ я. Большой и круглой. Дым вот-вот полностью снесет ветер, а сидящие на крыше не дадут мне сесть в машину. Более того, сообщат остальным выжившим, где конкретно искать «дичь». Учитывая общий кошмар вокруг, они могут уже не заморачиваться «тишиной» и просто кинут сюда гранату. Да даже если подойдут, чтобы пристрелить — у меня шансов нет. Дима еще куда-то пропал — наверное, решил все же смыться.

Нарг, что привычно залез под машину, чуть слышно заскулил и лизнул мою ладонь. Плохо. Все очень плохо. Я истекаю кровью, разум из-за боли почти не воспринимает окружающее пространство, но что самое мерзкое, кажется моя стена «безразличия» все-таки треснула и внутри зарождается истерика.

— Шансов нет, давай совершим красивое самоубийство? — я потрепала побратима по голове, — наша задача — вооон те кусты, что растут сразу за парковкой. Поможешь мне туда уползти? Только голову нельзя поднимать.

Дар привычно кивнул.

Что ж, я быстро затянула чуть выше раны кусок тряпки и привычно посмотрела на часы — нужно было засечь, во сколько был наложен жгут. Теперь самое веселое. Как я уже говорила, гостиница стояла на трассе, а за ней, через метров сто начинался лес. Переползти поле, которое разделяло точку «А» и точку «Б» было бы невозможно из-за снайпера, если бы не большое количество кустарников и молодых елочек, что активно отвоевывали пустую территорию. Хотя о чем это я — меня увидят в любом случае. И застрелят — без сомнения. Только вот лежать, в ожидании убийцы я не хотела.

О том, чтобы взять сумку не могло быть и речи, так что я скинула ее на землю, а вот боеприпасы решила прихватить, распихав по карманам и, заодно, поменяв магазин. Теперь нужен отвлекающий маневр. Я открыла пассажирскую дверь в машине и, отодвинув переднее сиденье (в этой модели три двери, включая багажник) вытянула свою сумку «на крайний случай». С веселой пиротехникой. Профессиональной пиротехникой.

— Да будет свет!

Я вытащила несколько шаров по четыре дюйма каждый, с фитилями, время горения которых было увеличено за счет длины стопина, того что я оставила только пару ниточек из всего «пучка» и за счет скотча, которым все это тщательно замотала. Учитывая, что после перестрелки, у гостиницы не горело ни одного фонаря, сомневаться в том, что снайпер пользует специальной техникой для ночного виденья, не приходилось. Взрыв должен будет принести немало неприятностей.

Я с трудом, трясущимися руками, вытащила зажигалку и подожгла фитиль. Затем просто «толкнула» шары и они с глухим звуком покатились по бетону.

Итак, времени у меня секунд сорок. Я сжала зубы и рванула в сторону поля, радуясь тому, что здесь была небольшая канава сразу за парковкой. Тут же раздались выстрелы, и левое плечо взорвалось болью. Я лишь скрипнула зубами — адреналин штука хорошая, позволяет переступать через себя.

Я мешком скатилась по земле, быстро притягивая к себе Дара.

И тут грянул взрыв. В таких «шарах» первым в реакцию вступал порох — выбивной заряд, который был нужен для того, чтобы сфера взлетала в воздух, вторым — основное топливо. То, что я сделала, было очень рискованно — неизвестно куда полетит шар, а еще будут своеобразные «осколки»…

Ну, вот собственно и основной взрыв. Все четыре, по количеству шаров.

Со стороны гостиницы раздались крики, и это послужило для меня сигналом к старту. Я с рыком поднялась на ноги, вцепившись в шкуру Дара. Пес понял мой намек и рванул в сторону леса. Он почти тащил меня, ведь от боли я едва соображала. Снайпер, что стрелял в меня, наверняка использовал те же пули, что и охотники, напавшие в гараже и подстрелившие Диму. Если это так, то дела мои даже хуже, чем я думала.

Не знаю, смогла ли я добежать до леса благодаря обережному дару или благодаря тому, что охотники не ожидали подобного сопротивления, но факт остается фактом — мы пересекли поле без особых проблем. Это, конечно, ничего не значило, в смысле опасность по-прежнему поджидала на каждом шагу, однако в душе всколыхнулась надежда: возможно, я переживу эту ночь.

Загнулась она в мучительных конвульсиях, когда у меня подогнулись ноги, и я упала лицом в холодную землю. Все. Это конец. Сил нет даже для того, чтобы дышать.

Дар заскулил и попытался аккуратно схватить меня за куртку. У нарга даже получилось оттащить мою полумертвую тушку на несколько метров в сторону, но я его остановила.

— Прячься.

Пес замер, прижимая уши к голове.

— Иди, лучше ждать врага, смотря на него, чем быть застреленным в спину.

Я не знала, понимает ли Дар мои слова настолько хорошо, но он молча скрылся в темном лесу, оставив меня в одиночестве.

И мне стало действительно страшно.

Первый раз в жизни я так четко осознавала, что умру. Умру вне зависимости от того, найдут ли меня охотники или просто оставят в лесу. Я теряла много крови, мне было так больно, что перед глазами все кружилось, легкие с трудом делали вдох.

Черт бы побрал всех этих инхари и охотников.

Я осторожно села, прижавшись спиной к шершавому стволу ели и вытащила здоровой рукой пистолет из кармана. Пальцы были сколькими от крови, я даже не знала, хватит ли мне силы нажать на курок. Больше всего на свете хотелось закрыть глаза и проснуться у себя в квартире. Мне было насколько страшно, что непроизвольно я всхлипнула.

Где-то совсем рядом послышались неторопливые шаги. Человек шел медленно, вглядываясь и вслушиваясь во все звуки и тени.

Он был моей смертью.

Я подняла пистолет, подтянув колено к лицу и используя его как упор.

Внезапно слева раздался грохот. Я дернулась, быстро разворачиваясь в ту сторону и пропустила нападение. Охотник ударом ноги выбил у меня пистолет. Отупевший от боли мозг отстраненно отметил, что, кажется, мне сломали только что запястье.

— Вот и все, тварь, теперь ты сдохнешь, — еще одним пинком меня толкнули на землю. Мужчина сел сверху и, намотав косу на кулак, резко дернул к себе, заставляя поднять голову. К горлу прижалось холодное лезвие ножа, и я ощутила, как струйка крови потекла за ворот свитера.

Перед моими глазами внезапно предстала страшная картина: я, лежащая посреди темного леса с перерезанным горлом. От этого я едва не начала выть от ужаса, потому, что, как никогда четко осознала: я хочу жить! Я очень хочу жить…

Внезапно кто-то сбил охотника с моей спины. Я была в таком шоке, что плохо воспринимала происходящее вокруг и не сразу поняла — Дар. Это он пришел мне на помощь, это он сейчас катается по земле, пытаясь добраться до горла противника. И это в него вонзается длинный охотничий нож, которым минуту назад почти убили меня.

Раздался хлопок выстрела и охотник затих.

— Лексая! — рядом возник Дима. Мужчина выглядел несколько помятым, но целым.

— Дар, что с Даром? — я в панике смотрела на своего побратима, что лежал на теле поверженного врага. Словно почувствовав это, нарг поднял голову и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде чувствовалась гордость и спокойствие: он победил. С ним все в порядке.

— Жив твой друг, а теперь скажи — куда тебя ранили? — инхари присел рядом со мной. Забавно, но мне показалось, что мужчина был почти напуган.

— Нога и плечо. Еще горло — но там царапина, — я едва могла говорить от боли. Из глаз непроизвольно потекли слезы.

— Держись, девочка, мы скоро будем дома.

Дима аккуратно поднял меня на руки и почти побежал куда-то в сторону дороги. Мне оставалось только закрыть глаза и постараться не потерять сознание от боли.

Не вышло.

* * *

Знаете, довольно забавно слушать крики из цикла:

— Это из-за тебя она пострадала! Ты должен был придумать другой план!

— Зато теперь мы знаем имя!

— Ценой жизни молодой инхари! Быстро готовьте операционную!

— Из двух зол я выбрал меньшее. Скажи, сколько еще должно было погибнуть детей, прежде чем мы бы нашли предателя?

— Знаешь, Дэинар, я каждый день молю Стихии, чтобы ты поумнел, прежде, чем станешь главой клана. Иначе нас ждут тяжелые времена.

После этого спор прекратился, а мне сделали странный укол, от которого сознание окончательно помутнело. Но даже так, я улавливала отдельные слова. Скальпель… пинцет… промойте… звон пули, что вытащили из моей ноги и кинули на что-то металлическое…

Мне казалось, что это все — сон. Просто какой-то не правильный, не контролируемый. Один раз у меня уже случился жутчайший кошмар для любого человека: разум проснулся, но тело продолжало существовать отдельно. Я все слышала, чувствовала, но не могла пошевелиться. Сейчас это повторялось, хорошо хоть я не ощущала боли.

Через некоторое время я поняла, что меня поднимают и куда-то несут, затем спина коснулась холодных простыней.

— Просыпайся, девочка, все закончилось.

Теплая ладонь коснулась моего лба, и контроль над телом вернулся.

Я открыла глаза и первое, что увидела — мужчину средних лет, что сидел рядом со мной. У него были темно-русые волосы с едва заметной сединой, хитрые карие глаза и красивые полные губы. Но, не смотря на довольно молодую внешность, мне все равно казалось, что мужчина годится мне в дедушки.

— Как ты себя ощущаешь?

Я подняла некогда простреленную руку и прислушалась к своим ощущениям. Странно — даже намека на боль не было. Мужчина тихо рассмеялся, заметив мое выражение лица.

— Я — целитель, так что не удивляйся. Физически ты полностью здорова, но тебе нужен отдых, а еще — нормально покушать. Регенерация требует много сил, да и твоя инициация все еще не прошла полностью.

— Я думала те четыре дня ада — это все.

— Увы, моя милая, еще месяц твое тело будет постепенно перестраиваться. Уйдут хронические заболевания, раскроются внутренние силы. Ну ладно, у нас еще будет время поговорить, — мужчина поднялся на ноги, и я увидела, что он был одет в стандартный медицинский халат, — за белой стеклянной дверью находятся ванна и туалет, деревянная справа от нее — шкаф с одеждой. Можешь безбоязненно пользоваться всем в этой комнате.

— Дар? — мне было еще сложно говорить, голос звучал хрипло.

— С твоим наргом все хорошо. Его регенерации могут и старейшие позавидовать — сильный пес. Ладно, я пойду. К тебе зайдет Дэинар — выслушай его и не злись. Он… был не прав, но его цель много значила для всех нас.

Я медленно кивнула головой.

Как только незнакомый инхари вышел, я уже нормально оглядела комнату. Помещение, видимо, находилось на самом верху дома, потому, что потолок тут был скошенным, повторяющим линию крыши, а ровно над моей кроватью располагалось окно, через которое было видно ярко-голубое небо.

В комнате почти не было мебели: кровать, на которой я лежала, стол с компьютером у противоположной стены, деревянный комод без украшений и, пожалуй, все.

Я быстро нашла взглядом вход в ванну, о котором говорил целитель, и уже собралась встать, как дверь распахнулась, и на пороге появился Дима. Мужчина выглядел неважно: круги под глазами, бледная кожа. Видимо ему тоже неслабо досталось в той передряге.

— Привет, — хрипло сказала я, равнодушно смотря в потрясающе красивые глаза мужчины.

Инхари пересек комнату и сел рядом со мной. Снизу недовольно заворчал Дар, который, оказывается, лежал все это время под кроватью.

— Привет… и извини меня, Лексая, надеюсь, ты сможешь понять то, что я сейчас расскажу. Понять и простить. Охота, которая началась на тебя, была куда масштабнее, чем я думал. Так бывает далеко не всегда — люди не действуют обычно столь открыто. Опасность, которой ты подверглась, была из-за меня. У нас в клане появился предатель, который помогал найти охотникам детей-полукровок даже до их инициации. Мне пришлось пустить слух о том, что перерождение вот-вот пройдет один из самых сильных за последние сто лет инхари, дабы спровоцировать «крысу».

— То есть подставил меня.

— Да, — Дима смотрел мне в глаза, и его лицо не выражало никаких эмоций. В общем-то, он просто излагал факты, а ему самому было плевать на то, что я чувствовала.

А что я чувствовала?

Пустоту. На гране ярости. Я словно стояла посреди хрустальной комнаты и смотрела на то, как за хрупкими стенами кипит пламя.

— Благодаря этому мы смогли найти предателя. Извини.

— Да ладно, — хрипло ответила я, — все нормально.

— Не надо. Я знаю, что ты пытаешься сдерживать злость, но лучше выплесни её.

— Нет, Дима, все и, правда, хорошо. Я понимаю, почему ты так сделал. Они убивали детей, убивали тех, кто не мог им сопротивляться. Знаешь, даже хорошо, что ты выбрал именно меня, ведь будь на этом месте обычная девочка — ее бы убили почти сразу.

— Лекс, ты серьезно пострадала из-за меня. Я недооценил противника и переоценил свои силы.

— Да заканчивай уже оправдываться. Все живы, шрамы через несколько дней сойдут. Если ты не против — я хотела бы помыться и отдохнуть. Одна.

— Ты совсем не веришь в людей? — внезапно спросил мужчина. — С самого начала ты решила, что для меня все это — игра и мне плевать на то выживешь ты или нет.

— Да, — к чему спорить?

Дима долго смотрел мне в глаза, и что-то странное отразилось на его лице. Вина? Таким существам хотелось верить в то, что они лучше остальных, но сейчас я ткнула его в факт — нет. Он такой же. Символ всего того, из-за чего я замкнулась и перестала впускать в свою жизнь кого бы то ни было.

Наша молчаливая дуэль закончилась тем, что инхари встал и вышел, хлопнув дверью.

Я же выбралась из-под одеяла и поплелась в ванную комнату. Там я ненадолго замерла у зеркала. Лицо осунулось, глаза поблекли. Пальцы коснулись белого тонкого шрама на горле. Воспоминания о том, как охотник намотал мою косу на руку и дернул на себя, одновременно прижимая нож к коже, прошлись дрожью по телу. Глаза покраснели, дышать стало тяжело.

Я быстро открыла ящик под раковиной и нашла там ножницы. Вытащила и, не сомневаясь ни секунды, отрезала косу до плеч, отбросив ее сазу же в сторону. Голове стало невероятно легко, а сердцу — горько.

Дар тихо встал рядом, принюхиваясь к волосам на полу, и с недоумением посмотрел на меня.

Горькая усмешка скользнула по губам. Да, твоя хозяйка — редкостная дура.

Я подошла к душевой кабинке и залезла внутрь. Быстро настроила воду и… села под горячими струями, сжавшись в комок.

Первый раз за очень долгие годы, я просто не могла сдержать слезы, а тело била крупная дрожь. Я почти ненавидела себя за эту слабость, за то, что все-таки дала себя сломать. Ненавидела за то, что мне казалось, что я все еще там, на лесной поляне, а у горла нож.

Не помню, как я выбралась из душа, как дошла до кровати, просто в какой-то момент поняла, что обнимаю Дара, а тело продолжает вздрагивать от всхлипов.

— Ты — это все, что у меня есть, — тихо шепнула я, — если бы не ты, я бы умерла.

Надо добить в себе того ребенка, что так упрямо ищет дом и тех, кто его полюбит. Это приводит к тому, что я начинаю жалеть саму себя, натыкаясь на реальность. Смешно — я считала, что сильная, что могу справиться со всем, что мне никто не нужен. И что? Лежу в обнимку с наргом и рыдаю, не в силах остановиться.

И знаете, что самое мерзкое?

Я ждала, искренне ждала, что сейчас придет Дима, обнимает меня, скажет, что все хорошо, что больше не даст меня в обиду. Не потому, что влюбилась, а потому, что мне, как никогда раньше, был нужен хоть кто-то, с кем я бы не ощущала эту ужасающую пустоту.

Только вот дверь оставалась закрытой, и лишь Дар тихо сопел рядом.

Глава 4. Место рядом

Когда устал и жить не хочешь,

полезно вспомнить в гневе белом,

что есть такие дни и ночи,

что жизнь оправдывают в целом.

(И.М. Губерман)

Мне дали целую неделю на то, чтобы я пришла в себя. Ну, или просто забыли — не знаю точно. В любом случае я получила возможность спокойно отлежаться в полудреме несколько дней, прерывая самолечение только для приема пищи.

Хорошо иметь хоть какие-то отголоски силы сонницы — я, поняв, что близка к понятию «нервный срыв» сознательно опускалась на нижние уровни своего сознания и воевала с придуманными монстрами. Раз за разом убивала ту тварь на лесной поляне, избивала Диму и вообще — мстила всем, кто меня довел.

И вот, проснувшись утром седьмого дня, я, впервые с момента прибытия, улыбнулась.

Дар, который за все это время отлучался только для справления собственной нужды, залез на кровать, лег рядом со мной и посмотрел в глаза.

— Я вернулась, зверь ты мой любимый, я вернулась.

Нарг понял то, что я ему сказала, и тут же полез ко мне «целоваться». Я шутливо отпихивала его в сторону несколько минут, а потом сама обняла и, оседлав волкособа, укусила за ухо. Пес взвыл и угрожающе начал подниматься. Естественно из-за этого я полетела с кровати, но отдышаться мне не дали — Дар преспокойненько плюхнулся сверху, и начал вылизывать мое лицо, подавив любое сопротивление.

— О, я вижу ты уже пришла в себя, — Дима умудрился открыть дверь и войти в комнату так, что ни я, ни нарг его не услышали.

— Пришла. А там никого, — я отбилась от пса и быстро вскочила на ноги, — какая культурная программа меня сегодня ждет?

Инхари явно удивился моему хорошему настроению, но не стал ни о чем спрашивать, только облегченно выдохнул.

— Приводи себя в порядок, и пойдем знакомиться с Главой клана, — инхари улыбнулся еще шире.

Сегодня он был одет в простой свитер и джинсы, что немного не сочеталось с тем образом, в котором я его привыкла видеть. Какой-то «домашний» вариант.

— Есть, босс, — я демонстративно направилась в ванну.

Да, моя неприязнь к мужчине заметно ослабла (еще бы, я во сне разве что не четвертовала Дэинара), однако его присутствие рядом все еще напрягало. Эффект «мы с тобой одной крови» исчез без следа. Теперь я воспринимала Диму, как любого другого человека в своей жизни — терпеливо, с легким раздражением.

Беглый взгляд в зеркало неприятно уколол сердце. Все-таки я нежно любила свои волосы, а сейчас от них осталось только торчащий стог сена длиной примерно до лопаток. Надо будет поискать кого-нибудь, кто сможет мне все это дело привести в божеский вид… хотя…

Я быстро залезла в душ, помылась и вернулась к зеркалу. Все те же ножницы щелкнули в районе плеча, и на пол упала золотистая прядка, что выбивалась из общей массы. В целом я потратила минут двадцать на то, чтобы более-менее подстричь волосы. Затем быстро высушила весь этот кошмар феном и поняла еще одну вещь: теперь я почти кучерявая. Волосы почему-то начали подвиваться, вполне четкими волнами. Вообще, стоило признать, новая прическа мне шла. Правда с ней я стала еще моложе, появилась какая-то ранимость во всем образе. Но поход к парикмахеру в долгий ящик откладывать не стоит, я сейчас разве что в порядок себя привела, чтобы совсем облезлой не казаться.

Я выползла из ванной комнаты, даже не закутавшись в полотенце и как-то отстранённо поняв, что Дима уже вышел. Вообще даже если бы он остался, не дождался бы истошных криков и попытки спрятаться. Я к нагому телу, что своему, что чужому, относилась спокойно. В конце концов, с точки зрения анатомии я ничем не отличалась от любой другой девушки, вот будь у меня третья грудь или два пупка, вот тогда я, может быть, и пряталась.

В небольшом встроенном шкафу я нашла стандартную одежду всех размеров. Наугад выбрала рубашку темно-синего цвета и почти черные джинсы. Надеюсь, Дима не ждал, что я ради встречи с местным Главой буду платье натягивать? У меня как-то для этого слишком страшные ноги. Нет, со стороны они казались более-менее стройными, однако вблизи становились видны шрамы от всевозможных травм. Я не то чтобы стеснялась отметин собственной глупости, просто ненавидела отвечать на вопросы из цикла: как же тебя угораздило?

К тому моменту, как Дима вернулся, я была уже во всеоружии. Инхари быстро оглядел меня и кивнул.

— Пошли.

Пошли так пошли. Дар неслышно встал рядом, всем видом давая понять: Дэинару он мою безопасность не доверяет и одну меня не оставит. Как ни странно, инхари на такое отреагировал спокойно, молча открыв дверь и пропустив нас вперед.

— Может, пока идем, расскажешь в общих чертах, что это вообще за место? — я вышла на улицу и с интересом оглядела ровный ряд примерно одинаковых домиков на три этажа. Они отличались лишь цветом и некоторой отделкой, но строились явно по одному проекту.

— Это одно из «гнезд» клана, — Дима встал слева от меня и пошел вперед, к виднеющемуся в ста метрах от нас повороту, — стандартный загородный поселок закрытого типа, называется Ивнево. Мы выкупаем большие участки и все леса вокруг, после чего строим дома для подобных нам. Нарги в таких условиях могут спокойно бегать целыми стаями, да и сами инхари не испытывают проблем. Особенно, если учесть тот факт, что многие из нас предпочитают уединение и тишину. Но сама понимаешь, для каждого отдельный дом не построишь, часто внутри все обустроено так, что получается эффект полностью раздельных многоэтажных квартир. Собственно то место, где ты проснулась, негласно закреплено за тобой.

— Ого, я только появилась, а у меня уже свой дом, — я оглянулась на темно-красное строение, стараясь запомнить, где оно находится относительно всего поселка.

— Только ты не думай, что со всем остальным тоже будет просто, — предупредил Дима, — после того, как проблема размножения перестала для нас существовать, женщины несколько потеряли в своей значимости. Теперь и вам нужно работать.

Я только пожала плечами.

— Нужно, так нужно. Что вообще от меня ждет ваш Глава?

— Ничего особенно. Ответишь на несколько вопросов, получишь ответы сама и решишь: присоединишься к нам или нет. От этого уже и будем плясать дальше.

— Есть ли вопросы, на которые мне нужно будет…мм… отвечать не совсем правду?

— Глава сразу почувствует ложь, так что лучше отказывайся отвечать. Молчи. Вообще не бойся — ему не одна сотня лет, он понимает куда больше, чем ты думаешь.

Я только пожала плечами. Мне было как-то все равно, я и спросила то потому, что не совсем была уверена в том, что действия Димы были законными по здешним параметрам.

— На самом деле, я хотел поговорить с тобой еще о кое-чем, — голос инхари стал несколько глуше. Я даже голову повернула, почувствовав неладное.

— Я очень рад, что ты пришла в себя. Что вся та ситуация, в которую ты из-за меня попала, не сломала твою суть. И еще я хотел попросить прощения.

— Я говорила тебе еще тогда и повторю сейчас: я не виню тебя ни в чем, даже хорошо, что твой выбор пал именно на меня. Сам знаешь — сонницы куда легче переживают проблемы в своей жизни, да и подготовка хоть какая-то была.

— Только вот я не знал, что ты будешь достаточно сильна. Выбор пал случайно.

— Дим, не грызи себя за свои же решения. Лучше учись на них и не допускай ошибки дважды. Договорились?

Инхари с интересом посмотрел мне в глаза и, поняв, что я полностью серьезна, робко улыбнулся. Вот честно — обычный мальчишка. От образа брутального демона и следа не осталось. Кто его такого вообще на это дело пустил?

В этот момент я поняла, что никогда не смогу относится к Диме как к представителю противоположного пола. Несмотря на всю напускную серьезность, он был маленьким мальчиком.

Остальную дорогу мы преодолели молча. Я с интересом крутила головой, рассматривала дома и редких инхари, что попадались по пути, Дар бегал от одного нарга к другому, радостно виляя хвостом. Да и в целом, не смотря на то, что стояла поздняя осень, ярко светило солнце и было очень тепло. Хороший день, хорошее место.

Неожиданно я почувствовала, что нахожусь там, где и должна была. Рядом с такими же, как я.

На дорогу внезапно выскочила невероятно красивая белая волчица. Она была значительно меньше Дара, и как только мой нарг к ней подбежал, я невольно подумала: а они чертовски хорошо сморятся. Интересно, где ее хозяин? Но узнать ответ сейчас было не суждено.

— Вот мы и пришли.

Дима остановился рядом с первым увиденным мной здесь, каменным домом, выглядящим как маленький замок. Вокруг него даже забор был другим — кованным, черным. Хозяин явно испытывает слабость к готическому течению в архитектуре.

Правда, как-то странно смотрелись на этом фоне два новых внедорожника. Какой конкретно фирмы я так и не поняла — значок был незнаком, но это и не особо важно.

Мы, вместе с Димой вошли в дом, и я удивленно пробежалась глазами по широкому коридору. Не смотря на внешнюю «помпезность», внутри все было выполнено в современном стиле. Спокойная кремовая гамма, диодные светильники, реагирующие на движение, дорогой коричневый паркет. Мебель, что попалась на глаза, была строгой, угловатой, без украшений. В общем, вся картина просто кричала о том, что хозяин сего дома — человек, довольно спокойно относящийся к своему статусу. Хотя тут, наверное, главную роль играло то, что Глава клана изначально рос в обеспеченной семье. Это мои родители, дорвавшись до денег, сразу же бросились покупать резную авторскую мебель, громоздкие хрустальные люстры на сотню лампочек, ковры ручной работы и так далее. Из-за этого, лично мне, новый дом казался «аляповатым» и кричащим. Словно картина, собранная из четырех разных, никак не связанных между собой полотен.

Тем временем мы пересекли коридор, и Дима замер у следующей двери.

— К Главе ты пойдешь одна.

— Как его зовут? — запоздало спросила я, чуть повернув голову.

— Никария Финир.

Я кивнула головой и, как только инхари открыл дверь — шагнула вперед.

Гостиная комната (а что помещение, в котором я стояла, это именно гостиная, сомнений не было)оказалась так же выдержана в деловом стиле. Светло-серые стены, диодный потолок, два кожаных черных дивана, между которыми стоял простой деревянный стол и полное отсутствие окон. У стены, где логически они должны были находиться, стояли три больших книжных шкафа, с мутно-белыми стеклянными дверями.

Все это я заметила краем глаза, так как основное внимание сконцентрировалось не на окружающей обстановке, а на мужчине, что чуть вальяжно развалился на одном из диванов и смотрел на меня глазами такого знакомого голубовато-зеленого цвета.

На вид Никарию было около сорока. Как часто бывает с бессмертными, у него не было ни одной морщины или любого другого признака старения. Просто что-то во взгляде не давало считать мужчину юнцом. Да и знаете… это как с собаками или кошками — они растут до определенного момента, а потом начинают уже «матереть». Именно это и отличает трехгодовалое животное от того, которому исполнился год.

— Доброго дня, — мужчина улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы с аккуратными клыками.

В общем и целом, сходство с Димой было очевидно. Красивый и опасный инхари выглядел как ленивый кот. У него было довольно широкое лицо, глубоко посаженные глаза, чуть удлиненные к вискам, черные как смоль волосы. Одет Никария был в строгий серый костюм и белую рубашку. Галстук, правда, валялся на столе — ну да кому это важно?

— Доброго, — я уверенно подошла к мужчине и села напротив.

— Давайте сразу разберемся с главным вопросом, Лексая, вы собираетесь оставаться в нашем клане? Или хотите поискать жизни где-нибудь еще? — мужчина смотрел на меня так, словно я была на допросе и вот-вот начнутся пытки. Странное ощущение, неприятное. Никарию было явно плевать на молодую инициированную, потому что были проблемы и посерьезнее.

— Да, — я кивнула головой, — собираюсь остаться.

— И вас не смущает то, что сделал мой сын?

Ах вот значит как… Я не ошиблась, Дима у нас с сюрпризом.

— Я понимаю причину его поведения и не держу зла. На мой взгляд, план Дэинара, — черт, надо привыкнуть к этому имени, а то все Дима, Дима… — был не совсем… хорошо продуман, однако себя оправдал.

Я не отводила взгляда от главы, однако старалась смотреть не в сканирующие глаза, а между ними — так было проще сконцентрироваться.

— Хорошо, — мне показалось, или в голосе Никария было откровенное удивление? — Основная ваша сила — обережная, но так же достались и способности сонницы. Это случается очень редко — только от брака двух полукровок с очень слабым наследием инхари. Человеческая кровь является связующим звеном. Это хорошая стартовая площадка, но вам нужно с самого начала решить, какую нишу вы хотите занять в нашем клане. На данный момент его представители делятся на три группы: первые, не покидают поселок и живут тихо, как настоящие отшельники. Многие выполняют небольшие работы по поддержанию этого места в порядке, но не более того. Со внешним миром они, фактически, не соприкасаются. Вторые — наоборот. Их работа напрямую связанна с людьми, будь то научная деятельность, бизнес, политика или расследования и поиск пропавших. Третья — получают знак клана и уходят жить в обычный мир, надеясь, что их не поймают. Кем бы хотели стать вы?

Такая постановка вопроса очень сбивала. С одной стороны — я совсем не горела желанием общаться с людьми, с другой — запирать себя здесь так же было… неприятно. В любом случае, градация звучала весьма расплывчато, так что я постаралась сформулировать наиболее точный ответ сама:

— Я не хотела бы просидеть в поселке всю жизнь. Однако, общественный деятель из меня весьма сомнительный — я могу надеть требуемую «маску» и сыграть нужную роль, однако, долго я не протяну. У меня довольно большие проблемы с тем, чтобы постоянно находиться рядом с живыми и дышащими двуногими.

Глаза Никария блеснули смехом и тут же вновь стали серьезными. Он поменял позу, сложив руки в замок и чуть поддавшись вперед.

— В таком случае, самый простой для вас выбор — стать стражем. Так мы называем тех, кто помогает найти инхари, разбирается со внутренними проблемами защиты и так далее — думаю, вы и сами легко можете представить, сколько всего выполняют носители этого звания. Учиться придется долго, упорно, но в итоге вы получите особый знак, который позволит скрывать вашу сущность. Иными словами — на каких бы вы охотников не нарвались, они будут считать вас человеком. На высших ступенях служебной лестницы, вы получите другой знак — свидетельство того, что вы под полной охраной клана и являетесь его ценным членом. Ваше убийство или ранение приведет к полному уничтожению того, кто это сделал.

— Простите, но почему такие знаки не выдать всем? — я нахмурилась, — я, конечно, понимаю, что это что-то типа системы поощрения, но уж скрывающие-то можно. Тогда сразу бы решилось очень много проблем.

— Не все так просто, девочка, — мужчина грустно усмехнулся, — каждый такой знак подпитывается от центрального артефакта. И чем их больше, тем слабее защита, что они дают. Очень давно, на одном из собраний, было решено ограничить число знаков определенной цифрой, дабы быть уверенными в их работоспособности.

Я на секунду задумалась, мысленно систематизируя информацию и заполняя существовавшие пробелы. Следующий вопрос вырвался сам:

— Если у вас есть такие силы, почему не вычислить и не убить всех охотников? Это ведь решило бы многие вопросы.

— Ты не понимаешь пока главного, девочка, — ого, мы уже на «ты»? — человеческое правительство этой страны уже очень давно знает о том, что в мире существует куда больше одной разумной двуногой расы. От войны нас удерживает древнее соглашение о сотрудничестве. Сама понимаешь — проблемы бывают разные, что у них, что у нас, и некоторые требуют сплоченных действий со всех сторон. «Охотники» — официально не существуют, но на самом деле спонсируются они из кармана президента, который хочет быть уверенным в том, что если одна из рас начнет войну, людям будет чем ответить. Фактически, на действующих членов какого-нибудь клана, эти твари не охотятся — только если под руку случайно попадутся. Их главная цель — не давать инхари и остальным «слишком сильно плодиться». Отсюда и охота на не инициированных или еще не обученных. Сейчас их действия носят скрытый характер, но если кто-то из иных взбунтуется и пойдет войной — о нас станет известно всем, и потекут реки крови. Одно дело, если люди увидят эльфа или оборотня — этих легко отличить, но если поймут, что среди них самих есть «дремлющие» инхари, начнется «охота на ведьм». Тем более что правительство тут же поспешит раскрыть наши грязные тайны. Такие, как то, что почти все самые страшные маньяки истории были не инициированными инхари. Страх и ненависть вкладываются в голову каждого охотника — их так обрабатывают, что бедные ребята готовы головы сложить, лишь бы убить кого-то из нас, потому, что верят — все «нелюди» являются чудовищами. Таким образом, и люди, и инхари, и все остальные, как будто стоят на тонкой ниточке и потому — стараются не делать резких движений. Никому не хочется проверять, какая сторона сильнее.

— Но тогда откуда появляются предатели? В чем смысл? — я понимала, что возможно задаю слишком много вопросов, но остановиться не могла.

— У каждого есть слабость, на которой можно сыграть, — пожал плечами Никария, — иногда на гордыне, иногда на алчности, иногда на страхе. Но, поверь, таких «крыс» все же мало. Куда опаснее инхари, что не проходят инициацию до тридцати и остаются среди людей. Они становятся «бомбами замедленного действия» и именно они подвергают нашу расу самой большой опасности. Поиск и устранение таких «индивидов» так же будет твоей работой. Все подробности тебе, после полного обращения, расскажет учитель. И вообще — я не особо гожусь на роль справочника, если есть что-то серьезное — спрашивай. Нет — жду через месяц на посвящении в клан.

Вопросов было много. На столько, что я сильно растерялась, пытаясь выбрать только один. В итоге решила задать тот, на который мне едва ли ответит кто-то другой.

— Если Дэинар — ваш сын, то это значит, у него есть тот самый знак, что обещает мучительную смерть его обидчикам?

— Да, он называется сиюн. Аристократию и привилегии правящего рода еще никто не отменял, — Никария чуть наклонил голову, явно уже поняв, куда конкретно я веду.

— Тогда почему его едва не убили во время охоты на меня?

— Потому, что мой сын решил снять с себя столь выдающееся «клеймо». Мальчишка — он все еще воспринимает этот мир большой сценой, и играет максимально реалистично, придираясь ко всем мелочам. Если бы не это, вы могли бы вполне безопасно добраться до клана.

— Или вам пришлось бы начать войну, мстя за сына, — заметила я.

— Или начать войну, — мужчина пожал плечами, — ладно, Лексая, твое время здесь вышло. Отправляйся домой и жди посвящения, после него начнутся основные тренировки.

— Спасибо за встречу, — я поднялась на ноги и, не удержавшись, слегка склонила голову.

Вот ни за что на свете, не стала бы кланяться по приказу или потому, что так «нужно». Только если решила бы, что передо мной находится тот, кто достоин настоящего уважения.

Никария был достойным.

Уже стоя в дверях, я внезапно услышала тихий, немного усталый смех.

— Добро пожаловать домой, малышка. Ты вырастишь очень интересным существом, если, конечно, выживешь.

Я автоматически беззлобно фыркнула и вышла из комнаты.

Добро пожаловать домой?

Ну, посмотрим…

Загрузка...