Макс Роуд ДАНУТА

Часть 1

Глава первая. Начало

Как известно, только плохие события происходят сразу и вдруг — бесцеремонно вторгаясь в нашу жизнь, ломая ее привычный ход. Для победы сил добра требуется время, часто довольно продолжительное. Это не аксиома, но в большинстве случаев происходит именно так. Срубить дерево, разрушить дом или забрать чью-то жизнь — это очень просто. Ломать — не созидать, лгать — не переступить через себя, сказав правду, сделать хоть что-то стоящее самому — не заниматься словоблудием, исходя желчью в отношении других людей. Тому существуют мириады хрестоматийных примеров, но и без них эта простая правда жизни не требует доказательств. Она просто есть — и точка.

Но все же из любого правила существуют исключения. Это уже аксиома. Разрушительные процессы не всегда имеют взрывную скорость, но в этом случае их мощь только возрастает. Многократно. Сначала незаметная, проблема медленно, но верно развивается, постепенно приобретая силу стихии, остановить которую уже невозможно. Легче предупредить болезнь, чем лечить. Ах, как это просто… просто сказать, но невозможно сделать.

Поначалу 2034 год ничем не отличался от предыдущих. Сумев избежать большой войны в 2027 году, человечество вновь начало жить как прежде. Развитие техники все так же опережало развитие общества, фобии, существующие со средневековых времен, никуда не делись из серых обывательских голов, а войны привычно свелись к отдельным конфликтам на территориях злополучной Африки и Ближнего Востока. Космос становился все ближе, и после успешных полетов на Марс, готовилась экспедиция на более близкую Венеру. Между основными мировыми игроками установился довольно крепкий паритет, основанный на понимании того, что уже не получится жить порознь. Экономика окончательно приобрела глобальный характер и сосредоточение промышленных зон происходило из вопросов целесообразности расположения, без учета национальных территорий.

Мировое правительство, о котором говорили последние пять лет, так и находилось в стадии обсуждения, и хотя подвижки происходили, до воплощения планов в жизнь было еще далеко. Впрочем, в экономике, где царят другие законы, дело обстояло несколько иначе. Большинство фирм сплотилось в единые концерны, составленные по роду деятельности, и великое разнообразие марок, названий и лейблов, ушло в прошлое. Поглощая более мелкие предприятия, крупные фирмы смело брали от них все лучшее, раз от раза улучшая собственный продукт, а потребитель, голосуя своим кошельком, только способствовал слияниям и поглощениям, видя от них собственную практическую выгоду. Конкуренция, как основной элемент развития производства, конечно, осталась, но теперь она велась не между сотнями фирм и фирмочек, а между несколькими десятками крупных корпораций, подразделениями которых и становились поверженные конкуренты. В руках руководства этих гигантов сосредотачивалась огромная власть, даваемая миллиардными прибылями и, распространенные по всем континентам, корпорации имели реальную силу, с которой приходилось считаться даже самым сильным государственным образованиям.

Впрочем, все отношения носили мирный характер и не переходили ту грань, за которой пересекаются интересы государства и крупного бизнеса, наносящие непоправимый ущерб развитию страны и способствующие появлению коррупции государственных масштабов. В плане борьбы с ней за минувшее десятилетие было сделано немало, и хотя проблема не была полностью изжита, ее распространение удалось не только остановить, но и подорвать основы возникновения этих язв. Этому способствовала как сама глобализация, так и коллективные методы управления, не дающие одному лицу слишком возвыситься над остальными. Эта система была взята на вооружение в большинстве стран и абсолютном числе корпораций, а там, где новые методы руководства еще не успели прижиться, обстановка оставляла желать лучшего. Экономические рычаги давления плохо действуют в странах, производство в которых нерентабельно или полностью отсутствует, а потому они оставались такими же изгоями, как тридцать или, даже, сто лет назад.

Поначалу 2034 год не отличался от предыдущих… Проблему заметили не сразу. Весной в Международное агентство по рождаемости и планированию семьи пришли очередные статистические данные, и только один эксперт, француз Жан Кокто, заметил, что в Монголии за первые два месяца года родилось вдвое меньше детей, чем обычно. Средний показатель в шесть тысяч младенцев за месяц упал до трех тысяч, что для двух с половиной миллионного населения страны является критичным. Кокто зафиксировал данный факт, сделал надлежащие выкладки, оправил созданный файл в базу данных, и на некоторое время тема затихла. Монголия не та страна, чьи проблемы волнуют мировое сообщество, а падение рождаемости могло было быть вызвано как объективными фактами, так и простой статистической ошибкой. Да и простой недобор трех тысяч младенцев на фоне почти четырнадцати миллиардного населения планеты, где в день рождается до семисот тысяч человек, согласитесь, выглядит слишком незначительным событием.

Гром грянул летом, когда в середине июня поступили очередные сведения, увидев которые, Кокто, непосредственно занимавшийся Восточной Азией, пришел в нешуточное смятение. В регионе, где помимо Монголии, располагалась самая густонаселенная страна мира — Китай, а также Корея, Тайвань и Япония, общая рождаемость упала на десять процентов. До него и раньше доходили сведения, что там начался демографический кризис, но истинный масштаб выяснился только сейчас, после полной обработки всех результатов. Ученый еще и еще раз всматривался в данные отчетов, но никак не мог сформулировать для себя последний момент, за которым стоит разгадка, находящаяся совсем неподалеку. И только когда Кокто, в смятении ходивший по кабинету, бросил отрывистый взгляд на карту мира, висевшую на стене, лучик истины, скользнув через мысли, высветил доселе скрытую суть. Схватив телефон, Кокто позвонил сослуживцу, занимающемуся Средней Азией, запросил у него сведения по ней, а уже через несколько минут лихорадочно наговаривал материал для служебного отчета, результаты которого должны были стать настоящей сенсацией. Выходило, что падение рождаемости происходило не стихийно, не во всем мире. Нет, оно расползалось во все стороны, как кофейное пятно, попавшее на чистую скатерть, и серединой оказывалась все та же Монголия, в которой к этому времени рождаемость упала с трех, до двух тысяч младенцев в месяц. Все примыкающие к ней страны уже испытывали первые проблемы, но поскольку данный вопрос имел свою специфику, весьма отличную от производства, скажем автомобилей, где количество всегда утверждается планами, то никто пока даже не осознавал масштабов грядущей катастрофы.

Закончив отчет, француз сразу бросился к руководству. Эмилия Крафт, начальник отдела, в котором он работал, видя его взволнованное лицо, сразу отложила в сторону остальные дела и, внимательно выслушав все выкладки подчиненного, нашла их достаточно обоснованными. Кокто боялся, что его могут не услышать, посчитав волнение преждевременным, но опасения оказались напрасны. Через полчаса он уже сидел перед кабинетом директора агентства, вместе с Эмилией ожидая приема.

Глава вторая. Кризис

Профессор Эдгар Хильдебрант, директор Международного агентства по рождаемости и планированию семьи, был не только выдающимся ученым, но и весьма трезво мыслящим человеком. Множество его собратьев, находясь в плену догм и собственных убеждений, не всегда позволяющих сразу разглядеть истину, порекомендовали бы подчиненному еще раз перепроверить данные, затем подождать следующих, которые придут через квартал, и только после этого решать, что стоит делать дальше и стоит ли что-то делать вообще. Хильдебрант был не такой. Сам живо увлеченный любимой работой, написавший не один ученый труд по данной тематике, он сразу уловил суть происходящего. Кокто говорил долго, оперировал множеством цифр и сравнений, доказывая неслучайность событий и их стихийный характер, но этого даже и не требовалось. Одного взгляда на процентное соотношение деторождений по прошлым и текущему, годам, было для Хильдебранта достаточно. Продолжая слушать подчиненного, профессор уже составлял план действий, который поможет разобраться в проблеме, одновременно, не привлекая внимания всеведущей прессы, которая обязательно раздует события так, что в обществе неминуемо возникнет тревожное напряжение.

По окончании доклада, Хильдебрант попросил Кокто успокоиться, а затем призвал его и Эмилию к соблюдению строжайшей тайны относительно того, что прозвучало сейчас в его кабинете. Он объяснил им все возможные осложнения, могущие возникнуть при утечке подобных сведений, но заверил, что те люди, от которых будут зависеть дальнейшие действия, узнают все в ближайшее время. Напоследок профессор пообещал, что будет держать своих сотрудников в курсе всех дел, и как только будет результат, он им сообщит.

Так прошла неделя. Жан Кокто и Эмилия Крафт, во исполнение данного ими обещания, даже друг с другом не обмолвились ни единым словом по известной проблеме. На время прекратив все исследования, Кокто перестал посылать запросы в статистические компании, а файлы с его отчетами были зашифрованы. И вот однажды, душным вечером 12 июня в кабинете Эмилии раздался телефонный звонок:

— Алло!

— Госпожа Крафт, это Хильдебрант.

— Cлушаю, господин профессор!

— Кокто на месте?

— Да, конечно.

— Зайдите ко мне сейчас.

— Хорошо, господин профессор. Мы уже выходим.

Через пять минут они уже сидели в знакомом кабинете. Профессор был не один — рядом с ним, ближе к правому краю стола, сидел полный молодой человек, одетый в строгий деловой костюм.

— Познакомьтесь, — Хильдебрант сделал знак вошедшим приблизиться. — Это Говард Андерсон, второй заместитель министра социальной политики Евросоюза.

— Очень приятно, здравствуйте! — Кокто и Эмилия пожали протянутую им руку.

— Господин Андерсон в курсе дела, — продолжил Хильдебрант. — Министр, соответственно, тоже. Могу сказать, что он весьма серьезно отнесся к результатам ваших исследований, господин Кокто, а потому особыми структурами министерства в кратчайшие сроки были проведены собственные расчеты, результатом которых и стал визит нашего уважаемого гостя. Прошу вас, господин Андерсон.

— Спасибо, господин профессор. Итак, — Андерсон наморщил лоб, видимо, подбирая нужные выражения, но затем громко хлопнул себя по коленям и, сбросив деловую маску, перешел на иной тон. — Итак! Мы имеем следующее: ваши выкладки, господин Кокто, полностью подтвердились. Мало того, обладая возможностями получать более пространную информацию, мы провели глубокий анализ событий и в итоге компьютер выдал вот такую карту.

Молодой человек перевел взгляд на Хильдебранта. Тот, кивнув, нажал кнопку дистанционного управления лазерными экранами и собеседники тотчас погрузились в трехмерное пространство, изображающее карту Земли. Единственное ее отличие от обычной политической карты составляли множество цифр, которыми были сплошь исписаны все государственные образования. Человеку несведущему было бы весьма непросто разобраться в этом нагромождении сухих сведений, но для присутствующих они говорили о многом.

— Смотрите — вот здесь, в этом районе, таится нечто, с чего все началось. — Андерсон провел рукой и, расширив карту Восточной Азии, указал на несколько отметок, сделанных особым красным цветом. — Как видите, это Монголия, причем, не просто Монголия, а пустыня Гоби. Территория труднодоступная, малонаселенная, а из-за этого — малоизученная. Её населяют только кочующие монгольские и татарские племена, цивилизация до которых почти не добралась. Нет, у некоторых есть машины, у всех компьютеры со связью, но в остальном за тысячи лет ничего не изменилось.

Здесь Эмилия сочла нужным вмешаться:

— Но мы исправно получаем от них статистику, — сказала она, обводя руками данный регион. — Данные же есть, вот они и тут отмечены.

Андерсон переглянулся с Хильдебрантом, а затем согласно кивнул:

— Да, данные у вас есть. Но эти данные, к сожалению, представляют собой весьма общий показатель. По большинству стран таких проблем не возникает, но Монголия и некоторые другие — это тема особая. Здесь мы имеем сведения по региону, размер которого превышает четверть территории Евросоюза, а проживает в нем лишь одна десятитысячная часть, если судить по Европе.

— Вы хотите сказать, что есть и другие данные?

Андерсон внимательно посмотрел на своих визави:

— Да, мы их достали… но лучше бы их не видеть.

— Вы имеете ввиду этот ноль? — Кокто ткнул пальцем в аймак Баянхонгор.

— Видите, вы уже заметили, — заместитель министра грустно улыбнулся. — Да, именно этот ноль. Монголия делится на двадцать один аймак, но поступающие сведения обобщаются по востоку, северу, западу и югу страны, так что вы не можете видеть полную картину. Объективную — несомненно, но не полную.

— Итак? — Кокто посмотрел на Андерсона. — Впрочем, мы и так все видим, что уж там.

Тот пожал плечами:

— Итак, в аймаке Баянхонгор рождаемость упала до нуля. То есть за последние четыре месяца там не родилось ни одного ребенка на восемьдесят тысяч человек. По близлежащим аймакам картина ненамного более радостная. Аймак Говь-Алтай — четыре ребенка, Замхан — восемь, Архангай — четыре, Умнеговь — один. Также здесь вы видите более подробные сведения по всем близлежащим странам. Падение рождаемости отмечено везде, однако чем дальше от Монголии, тем оно меньше. Но…

— Что?

— На основании данных за последние семь месяцев компьютер сделал анализ происходящего и вот результат, — Андерсон вынул из кармана собственный компофон, по-старинке снабженный встроенным экраном вместо его лазерного модулятора. — В районе аймаков Баянхонгор и Умнеговь произошло нечто. Что конкретно — мы не знаем, но это подлежит немедленному изучению. Судя по скорости распространения явления, можно судить о каком-то заболевании, происхождение которого неизвестно. Компьютер предполагает возможность нарушения именной структуры ДНК у мужчин или женщин, но об этом говорить рано. Никакой эпидемии известных болезней в регионе не выявлено. Рождение других видов млекопитающих происходит нормально, это подтверждают как данные по скоту и птице, так и сведения из заповедников.

— Мне кажется, что происходит нечто ужасное, — Эмилия в волнении положила ладонь себе на лоб. — Что же дальше-то будет?

— Успокойтесь! — Хильдебрант налил полстакана воды и пододвинул его к ней. — Выпейте, дорогая, выпейте! Продолжайте, господин Андерсон!

— На основании анализа скорости распространения компьютер сделал следующие выводы, — Андерсон обвел всех долгим пристальным взглядом. — Первое. При сохранении текущего положения вещей через два года вся планета окажется под воздействием неизвестного заболевания, будем называть его так. Второе. Результатом станет полное прекращение рождаемости через два с половиной года. И третье — это я уже добавлю от себя. Мы не знаем ничего о том, что происходит. Неизвестны причины, симптоматика, возможности выхода из ситуации. Вот так.

После этих слов в кабинете воцарилась глубокая тишина. Каждый думал о чем-то своем, а потому слова, которые еле слышным шепотом произнесла Эмилия, смог услышать каждый:

— Мы в глубоком кризисе, — она даже не шептала, а произнесла эту фразу почти про себя. — Как же неожиданно-то!

— Хуже, — отозвался Хильдебрант, — это настоящая катастрофа!

Глава третья. Катастрофа

— Да, профессор, это настоящая катастрофа. — Андерсон выключил свой компофон и убрал его в карман. — Именно так выразился и министр. Дело очень серьезное, но все же пока нет повода считать его смертельно опасным для человечества. Нами будут предприняты все меры для выявления, локализации и подавления этого явления. О проблеме доложено президенту Евросоюза, а он, в свою очередь, свяжется со своими коллегами из других стран. Всем сразу это знать необязательно, всему свое время, но те, кто нужен, они начнут получать исчерпывающую информацию.

— Вы сказали, что нет повода считать происходящее смертельно опасным?! — эмоциональный Кокто вскинул голову и всплеснул руками. — Сами в это верите? Да, некоторые болезни уходят сами по себе, но мы еще никогда не сталкивались с симптоматикой подобного уровня.

Заместитель министра улыбнулся:

— Я сказал слово «пока», господин Кокто. Пока нет повода считать, а не «нет повода считать». Угрозу никто не отрицает, и именно поэтому мне поручено пригласить вас принять участие в исследовательской команде, которая уже послезавтра убывает на место предполагаемого очага явления. Господин Хильдебрант не имеет ничего против вашей командировки, и если вы согласны, то можете начинать готовиться.

Кокто в изумлении воззрился на профессора, но тот утвердительно кивнул. Он перевел взгляд на Эмилию, но та лишь коротко развела руками.

— Мне лететь в Монголию?!

— Конечно! А почему вас это удивляет? Вы первооткрыватель явления, вы специалист по данным территориям. Кто лучше вас сможет понять и откалибровать множество данных, которые неизбежно обрушатся на вас там, на месте. В команде помимо вас будут ученые, врачи, сотрудники спецслужб. Каждый будет заниматься своим делом, но достигнутый результат должен представлять собой монолит, крепко спаянный из всех полученных сведений.

— Когда, вы говорите, вылет?

— Послезавтра, в 7.30 утра. Рейс 738 Эйр Франс, Шарлеруа — Хошигт Интернэшнл. Вы согласны, господин Кокто?

— Без вариантов.

Отправленная в Монголию комиссия, составленная из крупнейших европейских экспертов, пробыла в стране без малого месяц. По мере выявления сведений к ней присоединялись все новые и новые специалисты, и в итоге их число возросло с пятнадцати, до восьмидесяти четырех человек. В прессу достаточно быстро просочилась информация, как о целях экспедиции, так и проблемах, в связи с которыми она была организована. Впрочем, мировое сообщество поначалу не восприняло происходящее слишком серьезно, а с особо ретивыми изданиями, попытавшимися начать собственное расследование или сеять панику, спецслужбами была проведена работа, после которой подобные попытки приостановились. Здесь необходимо отметить, что в данном случае решающими оказались не угрозы или возможные санкции, а простое приведение доказательств того, что опасность настолько велика, что не стоит играть с подобными вещами. Наоборот, прессу весьма настоятельно попросили не нагнетать напряженность, а постепенно и обстоятельно доводить до общества факты, не прибегая к резким маневрам, способным расшатать обстановку.

Между тем, самих фактов оказалось более чем достаточно, и на основании полученных сведений комиссия составила обстоятельный доклад, параграфы которого потрясали каждого, кто имел возможность ознакомится с ним. Вот основные его положения:

1. Критическое падение рождаемости является следствием воздействия на человеческий организм неизвестного вируса.

2. Явление, изначально отмеченное Жаном Кокто — ведущим специалистом статистического отдела Международного агентства по рождаемости и планированию, получило, как и вышеозначенный вирус, его имя. С этого момента, «синдром Кокто» и «вирус Кокто», считается официальным названием, которым следует оперировать при всех случаях обращения к данной теме.

3. Установлено, что происхождение вируса имеет под собой неземную природу.

4. С долей вероятности 99.9 %, заражение произошло вследствие падения неизвестного космического тела в районе монгольского аймака Баянхонгор, недалеко от начала Гоби-Алтайского хребта. Это утверждение подтверждается высокой концентрацией вирусных соединений, найденных на месте падения космического тела, которое при столкновении землей перешло в газообразное состояние, оставив после себя лишь кусок выжженой почвы диаметром 16.97 метра.

5. При исследовании найденных материалов удалось установить вирус, но объяснить его природу пока не представляется возможным. Штаммы были разосланы всем мировым научно-исследовательским центрам, но способов устранения угрозы пока не найдено, что обусловлено бесклеточной структурой вируса и отсутствием у него собственного генома, зашифрованного в ДНК и РНК. Имеющееся в распоряжение оборудование не приспособлено для проведения подобных изысканий.

6. Установлено, что вирус проникает в человека посредством любого контакта с инфицированным объектом, вне зависимости от его происхождения и природы. Любой материальный объект может быть источником инфекции. Первичные симптомы характеризуются резким беспричинным повышением температуры и сухим кашлем. Вторичные симптомы — боль в нижней части брюшины. Время течения болезни — двое суток, после чего симптомы исчезают полностью.

7. Установлено, что вирус действует исключительно на человека и полностью уничтожается его иммунной системой. Тем не менее, следствием заболевания является клиническое прекращение деления клеток в системе женских органов воспроизводства, делающее невозможным процесс зачатия. При обследовании мужчин, перенесших заболевание, изменений в детородной функции не выявлено. По выздоровлении все пациенты оказались вновь способны к воспроизводству со здоровыми женщинами.

8. Выявлено, что низкая первичная скорость распространения вируса обусловлена его появлением в малонаселенном районе с невысокой степенью миграцией его жителей. Тем не менее, даже при условии мгновенного создания зоны отчуждения в данном районе, локализация вируса не представлялась бы возможной, вследствие его высокой агрессивности и множеству возможностей передачи.

9. Установлено, что вирус имеет способности к размножению, достаточные для инфицирования всего населения земли. При текущей скорости распространения заболевания это возможно в течении шести последующих лет, но имеются указания на то, что скорость увеличивается темпами геометрической прогрессии и число переболевших им землян достигнет 100 % через два-три года.

Эти выводы глубоко потрясли всех, кто имел возможность ознакомится с докладом. В экспедиции участвовали такие серьезные специалисты, что сомневаться в их объективности и правильности сделанных выводов не приходилось. Доклад был разослан во все страны мира. Вместе с ним к их правительствам отправили призыв немедленно начать собственные исследования, целью которых является создание антивируса, либо распознание его структуры, что поможет мировым центрам в их работе. Со средствами массовой информации также велась постоянная работа по недопущению возможной паники, страха, религиозной истерии, а, как следствие — всеобщего хаоса. Это возымело эффект. Люди имели полную информацию о происходящем, но она преподносилась спокойно и последовательно, так что в целом, жизнь шла своим чередом. Конечно, возникали отдельные неприятные моменты, но их удавалось быстро решать, пусть и не самыми гуманными методами. В любой стране всегда найдутся свои кликуши, бунтари, прорицатели и ушлые политики, чьи цели весьма далеки от гуманизма, так что на этот раз принцип кесарю кесарево, а богу богово, соблюдался строго и, можно сказать, беспощадно. Для человечества настали не те времена, когда каждое дело разбиралось долго и тщательно. Новый отдельный закон, принятый всеми странами, однозначно запрещал любые проявления и призывы, способные внести смятение в общество, сделать его неуправляемым. Людей, имеющих свои цели в такой тяжелый для человечества момент, отлучали от общества путем заключения под стражу, а в некоторых особо вопиющих случаях применяли для них и смертельную инъекцию. Конечно, как всегда заведено у людей, при этом возникали случаи оговора, доносы, но новейшие детекторы лжи, принятые уже повсеместно, не оставляли шанса клеветникам и проповедникам лжеправды, так что они тут же пополняли ряды себе же подобных.

В первые же дни, после возвращения экспедиции и представлении ею итогового доклада, была создана Международная комиссия по изучению вируса Кокто и борьбе с ним. Ей были даны чрезвычайные полномочия, предоставлен неограниченный бюджет и право привлекать к работе любого гражданина планеты, кто может оказаться в чем-то полезен. В комиссию, помимо выдающихся ученых, общественных и политических деятелей, военных, вошли уже знакомые нам профессор Хильдебрант и Жан Кокто. Ее членам предстояло координировать работу всех учреждений, занимающихся данной тематикой, перенаправлять их усилия на решение самых неотложных задач, а также подыскивать новые кадры, набирая их из лучших голов, принимающих участие в соответствующих конкурсах. Через месяц после создания, комиссией был разработан детальный план работы, разосланный во все соответствующие структуры. Подписанный ведущими мировыми фигурами, он являлся если не законом, то предписанием для них. Вот основные выдержки из него:

1. Во избежании полной потери над контролем рождаемости комиссия рекомендует в каждой стране создать учреждения, куда будут помещены женщины детородного возраста в целях их изоляции от внешнего мира для возможного избежания заражения.

1.1. Учитывая физиологию и инстинкт продолжения рода, рекомендуем проводить самый тщательный отбор желающих, коих, несомненно, будет переизбыток.

1.2. Производить забор донорской спермы для незамужних только после тщательнейшего медицинского анализа.

1.2. Вести самый строгий учет, а также наблюдение над забеременевшими.

2. Провести многоплановое обследование всех граждан без исключения. За отказ проходить обследования применять жесткие меры наказания, как в отношении лиц, представляющих собой опасность для остального общества.

3. Завести отдельные списки, как перенесших заболевание, так и здоровых людей.

4. Все сведения должны ежедневно предоставляться в комиссию на внесение их в центральный компьютер для ежедневного мониторинга и анализа ситуации.

5. Всем медицинским и научным учреждениям прекратить работу по всем направлениям, кроме основных. Подключить максимальное количество специалистов для работы по изучению вируса Кокто.

6. На основании положительных результатов борьбы с вирусом Кокто человеческой иммунной системы, проводить опыты как с пациентами, так и с получаемым генетическим материалом.

7. Установить награду в 10 миллионов коинов тому, кто обоснует и установит причину быстрого уничтожения вируса человеческой иммунной системой при одновременной невозможности избежания первичного заражения.

8. Установить награду в 100 миллионов коинов за создание препарата, блокирующего вирус Кокто или препятствующего его распространению.

Думается, нет нужды говорить, что все положения данного документа исполнялись четко и слаженно. Перед лицом всеобщей опасности люди всегда сплачиваются, на время забывая о былых распрях и расхождениях. Распространение вируса шло все ускоряющимися темпами, а на фоне этого все прежние проблемы уже казались малозначительными и недостойными. К поискам решения проблемы, помимо государственных структур, подключились все крупные корпорации, которые, объединив усилия, создали несколько крупных центров по борьбе с вирусом. Работа в них шла днем и ночью, а вкладываемые в исследования средства в несколько раз превосходили бюджеты некоторых крупных мировых регионов. Падение спроса — вещь губительная для экономики, а поскольку по некоторым позициям это ощущалось все более, то экономить на самих себе для корпораций было опасно.

Бизнес и государства прилагали все усилия, чтобы найти способ решения проблемы. Постепенно между ними возникла конкуренция, но поскольку интересы обеих сторон лежали в одной плоскости, то это только способствовало усилению качества проводимых опытов и изысканий. Награда в 10 миллионов коинов в итоге нашла своего героя. Им стал голландский ученый-генетик Хенк Дюнсте, который сумел доказать, что после распада вируса под воздействием иммунного ответа человеческого организма, образуется эндогенный мутаген, который блокирует не деление, а слияние клетки. При этом воздействие распространяется исключительно на репродуктивную систему человека, делая невозможным образование зиготы, появляющейся в результате слияния яйцеклетки и сперматозоида. Парадокс оказался в том, что если бы вирус не подавлялся иммунной системой человека, то он не был бы опасен.

С этого момента начались многочисленные опыты по клонированию, проводящиеся ускоренными темпами. Многолетний запрет был снят, но то ли сказывались годы, когда данная тематика находилась под жестким контролем, то ли вирус был недостаточно изучен — в любом случае, эффекта это не принесло. Также не дали ожидаемых результатов попытки создания изолированных зон, где к находящимся в них женщинам смогут приближаться лишь их собственные мужья, прошедшие соответствующую проверку, либо сотрудники этих учреждений, на которых лежала задача по обеспечению работы программы. Вирус, проникавший даже через дуновение свежего ветра, нашел лазейки и сюда. К 2035 году рождаемость упала на двадцать процентов по всему миру и до семидесяти пяти в Восточной и Средней Азии. Если учитывать, что в этом регионе находилась самая густонаселенная страна мира — Китай, то можно представить, какие последствия начала испытывать, как мировая экономика, так и общественное сознание.

Впрочем, это оказались еще цветочки по сравнению с катастрофой, разразившейся в следующем году. Падение рождаемости приняло лавинообразный характер, и к концу 2036 года более половины женщин более не могло испытать радости материнства. Как и предсказывали многочисленные эксперты, явление приобрело размах стихии. «Вирус Кокто» как и «синдром Кокто» стали словами нарицательными, но все чаще их заменяли одним словом — Проблема. Попытки создания антивирусного препарата по прежнему не имели положительных результатов, и на фоне этого печального факта к концу 2037 года на планете осталось не более десяти процентов людей, не перенесших еще симптомов заражения вирусом Кокто. К 2040 году таковых осталось не более одного процента (и то, проживающих в самых отдаленных и труднодоступных районах), а в 2042 году в Бразилии, в одном из племен, проживающих в бассейне Амазонки, был зарегистрирован последний случай деторождения. С этого момента мир стал другим, а новые реалии окончательно вошли в жизнь, которая изменилась навсегда. Мир начал неумолимо стареть.

Глава четвертая. Данута из Есенице

Словенский городок Есенице ничем не отличался от сотен себе подобных. Уютный, милый европейский городок, расположенный в красивой межгорной долине, всего в нескольких километрах от границ Италии и Австрии. Впрочем, границы теперь считались понятием относительным, поскольку членство в Евросоюзе де-факто отменило их. Население Есенице, составлявшее в 2034 году около 15 тысяч человек, в основном работало в туристском и гостинично — ресторанном бизнесе, хотя здесь и имелся крупный металлургический завод. К 2045 году, о котором сейчас и идет речь, естественная убыль населения составила 824 человека, то есть около 6 процентов за время отсутствия рождаемости. По всему миру показатели были несколько выше — 8,5 процента населения земли или 1200000 человек. Конечно, эти цифры носили весьма усредненный характер, поскольку коэффициент смертности в разных странах отличался в разы — от 3,7 на тысячу человек в Саудовской Аравии до невероятных 20 в доброй половине стран Африки. К описываемому моменту население черного континента сократилось не менее, чем на четверть, и хотя за последние годы этот рост приостановился (в следствии убыли населения пропорционально возросло количество воды и пищи), цифры все равно оказывались ужасающе высоки.

На фоне остальных, Есенице, как и вся Словения с ее благодатным климатом выглядели молодцом. Туристический поток не только не ослабел, но даже усилился, что позволяло инфраструктуре развиваться хорошими темпами, соразмерно повышая качество жизни. В последние годы в мире вообще складывалась тенденция к новому отношению людей, как к своей жизни, так и жизни в целом. Чувства улеглись, а когда пришло осознание неотвратимости происходящего, все вдруг успокоились. Подобное поведение свойственно человеческой психологии — так, осужденный преступник, получив приговор, становится более уравновешенным, больной, узнав правду о болезни, смиряется, а самые ужасные природные катаклизмы не вызывают у людей злобы или ненависти, поскольку являются естественным и неотвратимым явлением.

Каждый человек старался теперь получить от жизни максимум: люди интересовались всем тем, что мало их трогало раньше, стали любить природу и искусство, терпимее относиться друг к другу, прощать чужие ошибки мировоззрения и маленькие слабости. Детей, которые успели родиться, буквально носили на руках, молодые люди получали лучшее и бесплатное образование, в надежде, что гений одного из них сможет все-таки решить проблему. В этой ситуации сильно повезло животным. Не находя естественного выхода, родительские инстинкты человека повернули людей в их сторону и исправно рождавшиеся зверушки часто занимали место обычных детей. Уменьшение численности населения внезапно дало и положительный эффект. Появилось множество свободных рабочих мест, производство, по мере адаптации к новым реалиям, прекратило падение, а его стабилизация привела к улучшению качества товаров, обусловленное отсутствием необходимости гнать массовый продукт для все возрастающего числа потребителей. Конечно, население Земли по прежнему превышало двенадцать миллиардов человек, но когда этим миллиардам вдруг становится нечего делить, они, объединенные общей судьбой, стараются стать чуточку лучше.

Вот только насколько хрупко это равновесие… попробуйте у вашей милой ласковой домашней собачки отобрать лакомую косточку, которую вы только что ей дали и увидите, в какого зверя превращается это существо. К чему был приведен этот пример? Сейчас узнаете, читайте дальше!

Данута Берич родилась в Есенице 29 января 2025 года. Будучи единственным ребенком в семье она получала от родителей всю любовь, на которую они были способны. Не зная отказа ни в чем, Данута, тем не менее, росла послушной, скромной и доброй девочкой. Ее отец владел сразу тремя местными отелями, так что благосостояние семьи позволяло жить на широкую ногу. В распоряжении маленькой Дануты имелся целый этаж родительского дома, две няни, водитель и прочие блага, которые цивилизация может предоставить ребенку из обеспеченной семьи. Данута получала домашнее воспитание, так что ясли и детский сад обошли ее стороной, но занятия в многочисленных кружках вполне компенсировали девочке недостаток общения со сверстниками. Нет нужды говорить, что родители определили ее в лучшую школу Есенице и несомненно, девочке было уготовано неплохое будущее, но судьба распорядилась иначе.

Все изменилось в один день, 3 января 2033 года. Машина, в которой родители Дануты возвращались из соседнего города Блед, куда они ездили к друзьям отметить Новый Год, заскользила на обледеневшей за ночь горной дороге и сорвалась с обрыва. Елена и Адам Берич, а также водитель, погибли на месте. Так, в возрасте восьми лет маленькая Данута Берич осталась круглой сиротой. Опекать девочку взялись ее родные дедушка и бабушка. Сами еще достаточно молодые, они сумели дать ей немало от настоящего родительского воспитания, но Данута хорошо помнила своих маму и папу, четко зная, что, несмотря на всю получаемую любовь и ласку, она — сирота.

К сожалению, родители Адама Берича не обладали теми талантами бизнесмена, которые отличали их сына, а потому с отелями вскоре пришлось попрощаться. Неумело нанятый ушлый управляющий быстро превратил доходный бизнес в компанию-банкрота, и хотя сам он сполна получил по заслугам, семейное дело пришлось продать. Нет, Данута не бедствовала, но от прежней роскоши пришлось отказаться. Впрочем, для девочки ее возраста это не имело большого значения — жизнь только начиналась и неужели деньги — это главное?

Окончив среднюю школу, Данута продолжила двухгодичное обучение в гимназии, а затем, решив получить специальность врача-терапевта, поступила в Есеницкий медицинский колледж. К этому времени они жили вдвоем с бабушкой (дедушка несколько лет назад умер), в новом доме на Курилинской улице, так что Данута могла ходить на учебу пешком. В целом это была обычная девушка, смышленая, интересующаяся, увлекающаяся. С начала 2043 года она встречалась с неким Гораном Копитаром, сыном директора того самого металлургического комбината, и конечно, как и все девочки, мечтала завести семью. Ребята уже планировали свадьбу, намечая ее на осень текущего года, да и родственники были не против. Единственным, что омрачало это торжественное событие, был тот печальный факт, что Данута и Горан уже перенесли заболевание вирусом Кокто и их будущая семья никогда не сможет стать полной. Об этом свидетельствовали записи под номерами 2187 и 12364, хранящиеся в местном госпитале в журнале учета переболевших вирусом Кокто. Впрочем, ребята были не одиноки со своей проблемой, а это, как известно, позволяет человеку проще смотреть на вещи. Они любили друг друга, а это было сейчас главное.

— Бабушка, я пришла! — Данута бросила на диван рюкзачок, который брала с собой в колледж и, открыв дверцу холодильника, стала с интересом осматривать его содержимое.

— Хорошо, милая! — голос бабушки раздавался со второго этажа. — Я сейчас! Как твой день, как учеба?

— Нормально, — Данута выудила из холодильника лоток с колбасной нарезкой, с аппетитом укусила большой круглый ломтик и села за стол. — Представляешь, сегодня Агата Погачник притащила в аудиторию ежика!

— Зачем?!

— Нам показать, а еще говорит, что ему скучно, пока его хозяйка в колледже.

— Да, чего только не бывает! — бабушкин голос стал громче и через мгновение Вида Берич появилась на галерее второго этажа. — Проголодалась?

— Да, чего-то последнее время все время хочу есть.

— Ну, организм молодой, растущий — так положено, — Вида спустилась вниз и подойдя к внучке, нежно обняла девушку. Затем, немного отстранившись, внимательно посмотрела на нее. — Дана, а ты чего такая бледная? Или мне кажется?

— Не знаю, — Данута повела плечами. — Наверное, устала просто. А что, сильно заметно?

— Конечно. Иначе стала бы я говорить?

— Мне уже второй день немного нездоровится. Как думаешь, может быть сходить к врачу?

— Обязательно сходи! Прямо сейчас, не откладывай, — Вида еще раз посмотрела на внучку, а затем погладила ее по голове. — А что болит?

— Немного животик, иногда подташнивает, иногда слабость. Но это быстро проходит. Ты не волнуйся, бабуль!

— Ну как это «не волнуйся»!? Иди сейчас же к врачу! Вернее, не иди, а бери машину и езжай.

— Хорошо, но я сначала покушаю.

— Покушай, милая. Я сделала курицу и пюре. Разогреть?

— Конечно, ты же знаешь, как я это люблю!

Глава пятая. Честь врачебная

Через час, плотно пообедав, Данута спустилась в гараж и набрав на центральном дисплее своего маленького «Мерседес-Бенц А 100» адрес поликлиники, выехала на дорогу. Умная машинка сама знала маршрут, а потому Данута занялась ногтями на руках, лишь изредка поглядывая на дорогу. Подъехав к поликлинике, она оставила автомобиль на стоянке и зашла в здание поликлиники. В регистратуре, выслушав жалобы девушки, ей дали талон к терапевту. Очередь была небольшая — всего две старушки, так что через пятнадцать минут Дануту уже пригласили на прием. Врач, мужчина лет пятидесяти, на бейджике которого значилось имя Алойз Роп, открыв нужный файл в компьютере, быстро изучил персональную карту Дануты, а затем осведомился о причинах посещения. Данута повторила все то, что уже говорила бабушке, добавив только, что последнее время ей хочется писать чаще, чем обычно.

— И как часто вы ходите в туалет, — после некоторой паузы спросил врач.

— Раз десять в сутки.

— Понятно. Ладно, пройдите вот на кушеточку, ложитесь и покажите мне животик.

Когда Данута выполнила указание, Роп бегло осмотрел состояние кожных покровов, а затем осторожно надавил в район пупка:

— Так болит?

— Нет.

— А так? — он опустил руку чуть ниже.

— Тоже нет.

Попробовав также области справа и слева, Роп закончил пальпацию и вновь пригласил Дануту сесть на стул.

— Животик у вас хороший, милочка: отклонений от норм нет. Впрочем, вполне возможно, что вам придется пройти осмотр у гинеколога. Может быть инфекция, но со своей стороны я ничего не обнаружил. Можно вам задать один вопрос, госпожа Берич? Правда, он может показаться вам нескромным.

— Можно, — Данута с удивлением посмотрела на него. — Это вопрос относится к вашей компетенции?

— Вполне, — Ром улыбнулся. — Скажите, а что вы сами думаете про описываемые вами симптомы? Я вот вижу в ваших данных, что вы учитесь в медицинском колледже.

Данута немного замялась:

— Учусь. Но я только на первом курсе и мы не проходили еще эту программу. Это и есть ваш нескромный вопрос, доктор?

— Нет! — Роп засмеялся. — А вы молодец — быстро реагируете! Нескромный вопрос будет следующий — у вас есть молодой человек, госпожа Брегич?

— Как это?

— Как есть. Тот мужчина, с которым вы состоите в близких отношениях.

— Есть. А почему вы спрашиваете?

— Да так, кое-что подумалось. Знаете, прежде чем выписать направление к гинекологу, я попрошу вас пройти маленький тест. — Роп начал быстро искать что-то у себя в столе. — Да где же он может быть?! Что за ерунда, ведь оставлял же! А, вот!

Он выложил на стол маленькую продолговатую коробочку и легонько подтолкнул ее к Дануте?

— Вы знаете, что это такое?

— Конечно, — Данута взяла коробочку в руки. — Это тест на беременность, его мы уже изучали. Жаль, что вещь эта стала ненужной. Вы хотите, чтобы я прошла его?? Доктор, у меня, как и у всех, есть синдром Кокто!

— А вы попробуйте. Скрывать не буду, все ваши симптомы очень напоминают беременность, а не что-либо другое.

— Вы это серьезно?

— Вполне. Вы выполните мою просьбу?

Данута рассмеялась:

— Ну вы даете! Этого же не может быть!

— И все же?

— Ладно, уговорили. Правда, если результат будет отрицательный, а другим он и быть не может, я должна вас сразу предупредить, что расскажу об этом моим друзьям. Эта хохма на несколько дней станет главным объектом шуток в колледже, а значит, и во всем городе. Не боитесь?

Роп пожал плечами:

— Чему быть — того не миновать.

— Ну хорошо! — Данута встала и пригрозила ему пальчиком. — Если что, то я вас предупредила! Где мне это сделать?

Роп встал, сходил в соседний кабинет и принес Дануте небольшую, но широкую баночку:

— Я думаю, вам будет проще и спокойнее это сделать в туалете. Идемте, я провожу вас в служебный — там никто не потревожит и есть все условия.

Вернувшись в свой кабинет, Роп сел в кресло и задумался. Действительно, все указывало на то, что девушка находится на начальных сроках беременности, но насколько это было возможно в существующих условиях? За три года на планете не было зафиксировано ни одного случая зачатия, а вирус, как и синдром, Кокто, люди научились определять быстро и со стопроцентной точностью. Не было сомнений, что у Дануты он был. Значит, он, врач с двадцатипятилетним опытом, ошибся? Все возможно. Но почему тогда просто не послать девушку на обследование к соответствующему специалисту и не рисковать своей репутацией? Почему?! Роп знал ответ на вопрос, но не желал признаться в этом даже самому себе. В его душе боролись желание стать первым, кто столкнется с беременностью после перенесенного заболевания вирусом Кокто и, одновременно, тревога за дальнейшую судьбу девушки. Впрочем, зачем было гадать о чем-то гипотетическом, пока нет конкретного результата?

— Это я! — Данута заглянула в приоткрывшуюся дверь. — Можно?

— Конечно, — Роп вздрогнул от неожиданности, резко возвращаясь из облаков своих мечтаний к действительности. — Проходите, пожалуйста.

Подождав, пока Данута устроится на стуле, он бросил на нее быстрый взгляд:

— Ну, что?

— Вот, — Данута достала из сумочки бумажную полоску и положила на край стола. — Видите?

Всего несколько мгновений Роп смотрел на тестер, однозначно показывающий две проявившиеся полоски, а затем вновь перевел взгляд на Дануту:

— Вижу, я не слепой. Не придется вам веселить подружек, дорогая, не придется.

— Что же теперь делать? — шепот Дануты был едва различим. Потупив взгляд, она нервно теребила ручки своей сумочки.

— Еще не знаю, — голос Ропа вдруг задрожал. Однако, он быстро взял себя в руки. — Вы сами что думаете?

— Не знаю… я боюсь.

— Почему же? Еще несколько лет назад в вашем положении не было ничего необычного, а наоборот — вполне заурядная ситуация. Теперь это — чудо, но суть-то не меняется!

— Вы так думаете?! — Данута всхлипнула.

— Нет! — Роп вдруг хлопнул рукой по столу и резко вскочил. — Естественно, я так не думаю! Признаюсь, я даже не знаю, что мне думать. Возможно, в наших руках судьба всего человечества, но это не факт, а вот ваша судьба — это точно!

Роп нервно заходил по кабинету, а затем подскочил к двери и быстро повернул ключ в замке. Данута следила за его действиями:

— Что вы имеете ввиду?

— То, что ваш случай уникален и вам придется распрощаться с прежней жизнью, с ее укладом, навсегда. Самое страшное, что с того момента, как об этом узнают, вы перестанете принадлежать самой себе. Анализы, опыты, исследования — это самое малое, что с вами будет происходить. Да не плачьте вы, не плачьте! Хотя, если честно, я сам не знаю, что сейчас должно выглядеть более верным, печали или радость, смех или слезы, или смех сквозь слезы.

— Почему? — Данута подняла на него красные глаза.

— Потому что теперь для человечества есть шанс. Я не знаю, что и как будет происходить, но то, что шанс есть, я знаю определенно.

— Может быть, сделать аборт?

Роп покачал головой:

— Не вздумайте! Я на это не пойду, потому что происходящее слишком важно — это вопрос глобальный. Сами вы это сделать не сможете, а если обратитесь к кому-то еще, то через несколько минут ваша жизнь перестанет быть вашей собственностью. Вас просто продадут. Может быть, это жесткое слово, а может быть, это и было-бы правильно, ведь в этом нет зла. Но мне кажется, что и лично для вас, и для всех людей, такой способ таит в себе некоторые опасности. Я не знаю почему, Данута, но я это чувствую. Вам просто повезло, что вы попали к такому человеку, как я — для меня врачебная честь не пустое слово. Вам повезло сразу, а потому есть надежда, что и в остальном будет везти.

— Что вы предлагаете? — Данута вытерла глаза бумажной салфеткой, лежавшей на столе и с надеждой посмотрела на Ропа, который вновь вернулся в свое кресло.

Тот развел руками:

— Давайте думать. Вопрос слишком серьезен, чтобы так сразу дать ответ. Я вижу, что вы умная девушка и клянусь, что ничего не предприму, не посоветовавшись с вами. Вы верите мне, Данута?

— Да, — она нашла в себе силы улыбнуться. — А что мне остается?!

— Ну вот, вы уже пришли в себя, Молодец! — Роп улыбнулся ей в ответ. — Давайте рассуждать?

Глава шестая. Правда доктора Ропа

«Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением,

воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости».

Клятва Гиппократа

— Вот послушайте, как я вижу ситуацию, — Роп было откинулся в кресле, но напряжение дало о себе знать и он сел прямо, положив руки перед собой на стол. — То, что вы беременны, милая, это хорошо. Скажу более — это замечательно! Для человечества это несомненная возможность заполучить материал, на основе которого можно попытаться создать препарат, хоть как-то воздействующий на последствия синдрома Кокто. Ваш случай является первым в медицинской практике за последние несколько лет и, конечно, подлежит самому тщательному анализу. Было бы преступлением с моей, да и с вашей стороны, скрыть сей факт. Причем, преступлением величайшим — я не побоюсь сказать громкие слова — преступлением против человечества. Это один аспект. Вы понимаете и принимаете, о чем я говорю?

Данута, не отрывая взгляда от плотно сжатых коленей, коротко кивнула.

— Хорошо, тогда я продолжаю. Так вот, долг перед человечеством — это один аспект. Провидение выбрало вас, Данута, а оно не действует слепо. Так что смиритесь и проникнитесь той ролью, которую вам, возможно, предстоит сыграть. Под вторым аспектом я подразумеваю возможные осложнения, которые возникнут для вас лично. К сожалению, мир не состоит из одного лишь добра, а значит всегда найдутся люди, которые воспримут открывающиеся возможности несколько иначе, чем просто как перспективу открытия новых данных для победы над вирусом. Я честный человек и честный врач, а произнесенная однажды клятва Гиппократа для меня не пустые слова, как для большинства моих коллег.

— И что это значит? — Данута подняла голову и посмотрела Ропу прямо в глаза. — Вы будете мне помогать? Чем?

Несколько минут Роп молчал, машинально отстукивая карандашом незатейливый ритм. Иногда он посматривал на Дануту, продолжавшую смотреть на него, но затем вновь отводил взгляд, чтобы собраться с мыслями. Наконец, он заговорил:

— У меня есть друг, сокурсник. Мы вместе учились на лечебном факультете, жили в одной комнате в общежитии, и вообще, много чего пережили вместе. Сейчас он занимает очень важную должность — он заместитель главного врача центрального госпиталя Любляны.

— Ого! — Данута прервала его. — А почему вы, имея такого друга, работаете здесь, у нас?

Роп мягко улыбнулся:

— Я народник, а он карьерист. Понимаете, что это значит? Прекрасно! Так вот, мы по разному смотрим на жизнь и ее ценности, но это нисколько не умаляет достоинств Дамьяна.

— Это его имя? — спросила Данута.

— Да, Дамьян Рупник. Дамьян блестящий хирург, доктор наук. Я немедленно свяжусь с ним и вечером выеду в Любляну. Он сможет помочь вам на первоначальном этапе и обеспечить анонимность.

Данута сделала большие глаза:

— В чем помочь? Зачем, анонимность?

Роп глубоко вздохнул:

— О дева Мария, ну только же объяснял! Я вовсе не собираюсь запугивать вас, Данута, но как только о вашем состоянии станет известно в обществе, пресса, медицинские структуры и прочие заинтересованные организации, не дадут вам ни одной минуты покоя. Можете не сомневаться, что в конечном итоге так оно и произойдет, но пока есть возможность, надо в спокойной обстановке собрать все анализы, сделать положенные опыты и проанализировать их. Подумайте, как это важно для науки, и тем более, для нашей страны!

— А в чем вы видите для меня опасность?

— Видите ли…, - Роп на мгновение задумался. — В мире существует много влиятельных сил, которые в любой ситуации ищут собственную выгоду. Я говорю в целом, основываясь лишь на своих ощущениях, но я не хочу, чтобы вы стали пешкой в большой игре. С одной стороны, я безмерно рад, что являюсь первооткрывателем происходящего, но с другой, по-человечески мне очень жаль вас. Я чувствую ответственность за вашу судьбу и по мере сил постараюсь вам помогать. Понимаете?

— Понимаю, — тихо сказала Данута. — Понимаю, и я благодарна вам… ммм… значит, изменить уже ничего нельзя?

Роп рассмеялся:

— Сделайте аборт и убейте меня, чтобы молчал! Пожалуй, это способ! Вы готовы?

— Смеетесь?

— Смеюсь! Вы же видите!

— Ладно, ок! — Данута поставила сумку перед собой на стол и положила ногу на ногу. — Что мне нужно делать сейчас?

— Ничего, — Роп повторил ее движение. — Молчание и еще раз молчание. До того момента, пока я не вернусь из Любляны. Родителям скажите, что просто небольшая усталость, а животик болит перед месячными. Когда они у вас были в последний раз, кстати? Вот ведь врач я — о главном-то и не спросил! Впрочем, в такой ситуации это позволительно.

— Задержка две недели.

— Ого! А почему вы не озадачились этим фактом?

Данута пожала плечами.

— Ну ладно, оставим это. Так вот, не говорите никому и ничего. Ни родственникам, ни друзьям, ни своему парню — никому.

— Хорошо… а секс?

— Что-секс?

— Им можно заниматься? Мой парень придет ко мне сегодня вечером.

— Можно, — Роп улыбнулся. — Живите так, будто ничего не произошло, а дальше мы уже решим, как быть. Конечно, для полноты диагноза следовало бы проверить вас у гинеколога, но посвящать лишнего человека в происходящее не следует. Обойдемся пока этим, — Роп взял со стола тестер и, еще раз посмотрев на две яркие полоски, положил его в прозрачный пакетик. — Значит, договорились?

— Да, — Данута решительно кивнула. — Я буду ждать вашего звонка или сообщения. Вот мой номер телефона и сетевые данные.

— Ок, я сразу дам вам знать, как только что-то прояснится.

— Спасибо. До свиданья!

— До свиданья, Данута! По возможности, постарайтесь не думать об этом в негативных тонах. Возможно, скоро вы станете настоящей звездой!

В ответ Данута лишь отмахнулась и вышла за дверь. То, что творилось в ее душе, сложно описать несколькими словами, да и не стоит этого делать, потом что ее переживания и без слов понятны всякому человеку. Однако это была умная девушка и скоро она сумела совладать со своими эмоциями. Надо сказать, что в этом была огромная заслуга Алойза Ропа, который, своей грамотно поставленной речью и четко обозначенной позицией, смог направить Дануту в правильное русло. Благодаря этим двум слагаемым, вечер Данута провела так, будто ничего не случилось. Ни бабушка, ни Горан, а уж тем паче, менее близкие люди, даже не догадывались о ее переживаниях, находясь в полном неведении относительно той бури, которая скоро должна была разразиться не только в их жизни, жизни городка Есенице или всей Словении, но и во всем мире.

Глава седьмая. Два друга

Между тем, сам Алойз Роп немедленно начал выполнять свое обещание. После ухода Дануты он связался с Дамьяном Рупником и договорился о встрече. Поначалу тот ссылался на невероятную занятость, предлагая перенести встречу на конец недели, но Роп настаивал столь напористо и убежденно, что он согласился. Встречу назначили на девять часов вечера в доме самого Рупника. Он, конечно, предлагал встретиться в каком-нибудь ресторане или, даже, у него в кабинете, но Роп не соглашался ни в какую, ссылаясь на такие особые обстоятельства, что пришлось уступить другу и в этом.

Закончив в 19.00 свой рабочий день, Алойз Роп ненадолго заехал домой, а уже через сорок минут направился в столицу Словении — Любляну. Десятки и десятки раз ездил он этой дорогой и никогда не уставал любоваться великолепными природными пейзажами, открывавшимися со всех сторон. Чудная маленькая Словения впечатляла каждого, кто здесь побывал, и даже сами словенцы постоянно находили нечто новое в привычных маршрутах, получая неисчерпаемое вдохновение от сказочных ландшафтов своей страны. Так было всегда, и Алойз Роп не был здесь исключением. Всегда, но не сейчас. Теперь все мысли врача вихрем, словно стая потревоженных птиц, разлетались во все стороны, не давая сосредоточиться на чем-то одном. Всю дорогу Роп видел перед собой только часть трассы перед капотом его «Пежо», в то время как вся красота оставалась где-то в другом мире, волнуя всех, кроме него.

Именно в таких растрепанных чувствах Роп и прибыл в Любляну. До Каюховой улицы, где жил его приятель, было недалеко и в начале десятого вечера он припарковался возле его коттеджа, практически не опоздав. Пока он доставал из багажника портфель и закрывал машину, хозяин уже вышел навстречу. Это был крупный полный мужчина, холеный, круглолицый, и даже в неофициальной одежде он выглядел представительно. Во всех его движениях чувствовалась уверенность и властность, свойственная людям с высоким положением, которого добились они сами.

— Ба, какие люди! — Дамьян Рупник широко раскрыл руки. — Привет, дружище!

— Привет!

Друзья обнялись, а затем отступили на шаг, чтобы получше рассмотреть друг друга.

— Ну ты молодец, прекрасно выглядишь! — Рупник показал Ропу большой палец. — Молод, подтянут! Отлично!

— А ты еще больше заматерел, братишка! Уж и не знаю, как себя вести теперь рядом с тобой!

— Да ладно! — Рупник махнул рукой. — Для тебя я все тот же Дамьян, и не выдумывай ничего. А так, заматерел, конечно. Положение обязывает, брат. У меня теперь новая должность, кстати, можешь меня поздравить.

— Да? Поздравляю! Какая же? Это то, что я думаю?!

— Да, с пятнадцатого апреля я главный врач. Круто?!

— Еще бы!

— Вот, учись! Ну ладно, что мы тут стоим — прошу в мою обитель!

Роп неоднократно бывал в доме друга. Последний раз это было одиннадцать месяцев назад, на юбилее Дамьяна, а потому чувствовал себя уверенно среди всей той помпезной обстановки, какой любил себя окружать хозяин. Пройдя в гостиную, он сел на одно из кресел и, положив портфель у ног, посмотрел на Рупника, остановившегося в проходе:

— Ну?

— Что будешь пить?

— А что есть?

— А всё есть!

— А ты что будешь?

— Ты же знаешь, что в любом случае я выбираю виски.

Роп рассмеялся:

— Знаю! Виски, конфетка, манговый сок! Да, в нашем возрасте привычки уже не меняются. Давай, неси и мне тоже!

— Есть хочешь?

— Нет, спасибо.

Очень скоро столик между их кресел украсила бутылка старого бурбона, коробка конфет и кувшинчик с ярко-желтым соком. Чокнувшись большими широкими стаканами, некоторое время они с удовольствием предавались получению острых вкусовых ощущений, изредка поглядывая друг на друга. Первым молчание нарушил Рупник:

— Красота! — он откинулся в кресле и глубоко выдохнул. — Ну, выкладывай, брат, что у тебя за срочное дело? Я думал, в пятницу посидим где-нибудь, поговорим, вспомним былое, а он нет — подавай ему сегодня! А ко мне женщина должны была прийти, между прочим. Мы с тобой хоть люди и холостые, но гармония, какая-никакая, быть должна. Видишь, на какие жертвы я иду ради старой дружбы?!

— Вижу и ценю это, брат! — Роп отсалютовал ему поднятым стаканом, сделал маленький глоток, а затем немного подождал, собираясь с мыслями. — Скажи, светило науки, какие в мире сейчас происходят подвижки по решению Проблемы?

Рупник хмыкнул:

— А ты сам что, из джунглей только недавно выбрался?! До Есенице более не доходят никакие сведения?

— У тебя все равно больше доступа к информации, да и получать ты ее можешь по другим каналам.

— Это правда! — Дамьян Рупник, довольно кивнув, сделал очередной глоток. — Я вот только не понимаю, ты сейчас издалека заходишь или тебя действительно привела ко мне эта тема?

— Эта тема.

Несколько мгновений Рупник пристально смотрел на друга, но затем неопределенно пожал плечами:

— По Проблеме нет ничего нового, Алойз. Все бьются над решением, и институт при моем госпитале бьется, но пока все впустую. Вирус подавляется иммунной системой без проблем, но только на определенной стадии. Это как варить яйцо — вот оно внутри жидкое, вот «в мешочек», а вот уже и «в крутую». Этот процесс не остановить, и примерно так же происходит с вирусом Кокто. Он попадает в организм, распадается, образуя мутаген и исчезает.

— Это я знаю, — Роп поставил стакан на стол, посмотрел на свой портфель, а затем вновь перевел взгляд на друга. — Мутаген встраивается в организм человека и становится его неотъемлемой частью, а потому справится с ним невозможно. Это как отрезать от тела кусок за куском, сражаясь с головной болью.

— Вот видишь, ты и сам все знаешь!

— Да, но если мутаген все же не появился, а вирус погиб?

Рупник хмыкнул:

— Тогда организм будет считаться здоровым. Может, напишешь по этому поводу диссертацию? Правда, это будет не научный документ, а нечто из области фантастики.

Ладно, понимаю, что поверить в это на фоне происходящего трудно, но тогда — смотри! — Роп открыл портфель и, достав из него пакетик с тестером Дануты, бросил его на стол.

— Что это? — Дамьян остался сидеть в прежней позе.

— А посмотри! Сделай над собой усилие!

Кряхтя, Рупник приподнялся с кресла, дотянулся до пакетика, вынул из него картонную полоску и замер, сверля взглядом две красноватые полоски.

— Что это значит? — вымолвил он наконец.

— Это значит, что у одной моей пациентки уровень Хорионического Гонадотропина Человека достаточен для того, чтобы на него среагировал тестер на беременность.

— Ты хочешь сказать, что твоя пациентка беременна?

— Да.

— Ты что, с ума сошел, Ал?

— Почему?

— Потому что это невозможно.

— Почему?

— Потому что сто процентов населения земли были инфицированы. Твоя пациентка конечно проходит по соответствующим файлам?

— Да.

— Ну так о чем тогда речь! — Рупник засмеялся и, хлопнув себя по коленям, вновь взялся за стакан. — Я думал, у тебя какие-то проблемы. Может, денег надо или о переводе в место потеплее похлопотать, а ты вот, оказывается, с чем! Хочется увековечить свое имя, стать первооткрывателем? Не тот способ, дружище, не тот!

Несколько минут оба сидели молча. Не ожидавший такого разгрома, но по-прежнему уверенный в себе, Роп, обдумывал дальнейший разговор, а Дамьян спокойно попивал виски, ожидая контрдоводов на свою речь. Нельзя было сказать, что его не задевало происходящее, но убежденный прагматик, он верил только неопровержимым фактам.

— Ты допускаешь, что я ошибся? — Роп хитро посмотрел на приятеля. — Не веришь в мою квалификацию?

— Когда ты стал гинекологом, Ал? Кстати, у гинеколога или на ультразвуке, твоя пациентка, как я понимаю, не была?

— Нет, но симптомы говорят сами за себя. Я потому и предложил ей сделать тест, Дама. Да и что даст гинеколог? Во-первых, лишний свидетель пока не нужен, а во-вторых, у нее срок не более трех-четырех недель. Тут только анализы скажут точно, либо обследование в специализированной клинике, а не в нашей глуши.

Рупник ответил не сразу, но лицо у него вдруг приобрело серьезное выражение. Совсем не верить другу, действительно хорошему специалисту, означало оскорбить его, но и поверить было сложно.

— Сколько ей лет, Ал?

— Двадцать.

— Молодая. Знаешь, в мире бывали случаи, когда и тесты показывали беременность, и симптомы налицо, а на деле оказывалась онкология. Хгч появляется не только при беременности, но и при новообразованиях в матке, ты в курсе этого?

— Нет, — Роп покачал головой. — Но она не больна, Дами, я уверен.

— Хорошо. Что ты хочешь от меня? — Дамьян Рупник смотрел ему прямо в глаза. — Помочь провести обследование девушки?

— Анонимное обследование, брат.

— Анонимное для нее, но от проводящих его врачей все равно это не скрыть. Ну да ладно, этот вопрос можно решить. Если окажется, что все так, как ты говоришь… представляешь, какая это бомба? Представляешь, сколько возможностей откроется для нас с тобой, для страны, какая это победа для человечества?!

Роп усмехнулся:

— Еще бы! Но что будет с этой девушкой, Дами? Мне ее по-человечески жаль.

— Что значит жаль? Если все подтвердится, то она — бесценный источник генетического материала. Ее имя прогремит во всем мире, но если окажется необходимым, то мы разберем ее по молекулам, Ал. Цель оправдывает средства, а цель эта великая. Одна жизнь, способная дать жизнь миллионам — как мало и как много! Тьфу, о чем ты вообще говоришь! Ради науки надо идти на жертвы, братишка, и ты это знаешь не хуже меня.

— Она — человек, Дамьян.

— Пока что это так, но в случае положительных результатов обследования она, в первую очередь, наиважнейший научный объект, значимость которого трудно переоценить.

— Да я понимаю, но все же…

— Слушай, да о чем мы сейчас вообще говорим! — Рупник встал со своего кресла и, подойдя к креслу Ропа, потрепал того по плечу. — Привози девушку ко мне, проведем обследование, а там видно будет! Может быть, ее надо лечить, а не отдавать роль спасительницы человечества! Такое предложение тебя устроит?

— Вполне. Именно об этом я и хотел тебя спросить, брат.

— Ну, тогда все отлично! — Рупник еще раз хлопнул друга по плечу, а затем направился к двери, ведущей из гостиной. — Пошли в столовую! У меня есть великолепная индейка — посидим, поговорим, повспоминаем! В конце концов, не так и часто встречаемся!

— Место для ночлега где выделишь? Я уже выпил, так что за руль нельзя. Можно было бы поставить на автомат, но по темноте я боюсь с ним, если честно.

— Какой еще автомат! Что за вопрос, конечно оставайся — весь дом к твоим услугам!

Глава восьмая. Двенадцатое мая

Засидевшись за разговорами, друзья легли спать лишь в половине второго ночи, а в семь часов утра вновь сидели в столовой. Завтракать не хотелось, а потому они ограничились только крепким кофе и имбирным печеньем. Рабочий день у них начинался одновременно, в девять часов утра, но Ропу еще предстояло добраться до своих Есенице, а потому Рупник вышел его провожать, по-прежнему одетый в полосатую пижаму и тапках на голую ногу.

— Счастливо добраться! — Рупник протянул другу руку. — Жду от тебя звонка.

— Я постараюсь привезти девушку завтра утром, так что ты готовься.

— Для меня это вопрос пятнадцати минут. Проверенные люди у меня есть, так что о результатах обследования, до тех пор, пока мы сами не решим, есть ли необходимость их обнародовать, никто не узнает. Сам я не верю, что твоя пациентка беременна, но случай интересный. Если же все наоборот, то это для нас такой шанс, который выпадает один раз в жизни, да и то далеко не всем. Если вести себя умно, то в наших руках окажутся такие рычаги, что горы можно будет свернуть.

— Ты это о чем? — Роп уже завел свой «Пежо» и теперь смотрел на друга из окна водительской двери. — Помни, что она — человек, а как мы должны относится к человеческой жизни, четко написано в клятве Гиппократа.

— Ни о чем! — улыбаясь, Рупник махнул на прощанье рукой. — Езжай!

Расстояние в 70 километров, разделявшее Любляну и Есенице, Алойз Роп преодолел за час с четвертью. Машина шла на автомате вождения, а потому он мог еще раз проанализировать ситуацию. От Рупника он добился всего, чего хотел, а это было главное. Конечно, он знал о некоторых не лучших чертах его характера, когда тот все старался подмять под себя, из всего извлечь собственную пользу, но сейчас это имело второстепенное значение. На этот счет Роп имел свой план, и в случае чего намеревался опередить Рупника, передав Дануту под защиту самого президента. Если же будет выявлена ошибка, то и здесь ему волноваться не следовало — Дамьян не позволит ей выползти наружу, опасаясь за собственную репутацию, а Данута получит шанс на качественное излечение от возможной онкологии. Ему, Алойзу Ропу, при любом раскладе не в чем будет себя винить, поскольку он сделал максимум возможного в данной ситуации.

Придя к этому выводу, успокоенный Роп с облегчением вздохнул и прибыл на работу в самом хорошем расположении духа. Пациентов с утра оказалось немного, так что сил оставалось предостаточно, что было весьма кстати. В половине первого дня, незадолго до обеда, Роп набрал номер Дануты.

— Алло! Данута, это доктор Роп. Звоню, как мы и договаривались.

— Здравствуйте, доктор! — голос девушки звучал уверенно, что было хорошим знаком.

— Здравствуйте! Вы можете говорить?

— Да.

— Я, как и обещал, договорился со своим товарищем о вашем обследовании. Завтра с раннего утра нам будет необходимо съездить в Любляну. Вы готовы?

— А что я скажу бабушке?

— Пока ничего. Просто уходите на занятия, как обычно.

— А в колледже?

— А в колледж я пошлю письмо, где обосную медицинской необходимостью ваше отсутствие. Сбросьте мне адрес почты деканата, я отошлю им официальный бланк.

— Будут вопросы тогда — что, да почему и зачем?

— Действительно, — Роп задумался. — Что-то им надо такое написать… да зубы вы будете лечить и никаких вопросов!

— Хорошо… доктор, — Данута немного промедлила, — скажите, а мне точно надо ехать? Чувствую я себя великолепно.

— Точно. Вас необходимо обследовать — для вашего же блага. Это не займет много времени, не волнуйтесь — стандартные процедуры, не более.

— Мы вместе поедем?

— Как угодно. Если хотите, могу дать вам адрес — вы сами доберетесь.

— Давайте так. Я потом тогда еще заеду в парочку магазинов в Любляне.

— Хорошо, утром я еще позвоню вам.

Больше за этот день ничего интересного не происходило. Роп продолжил прием пациентов, а Данута, закончив учебу, поехала с Гораном и еще несколькими друзьями отдыхать на реку. Рупник, в свою очередь, выполнил данное обещание и, поговорив с несколькими специалистами, подготовил в госпитале отдельный кабинет, где и должно было пройти обследование. Туда занесли необходимое оборудование, медикаменты, после чего дверь заперли на ключ. Теперь оставалось ждать следующего дня, когда все должно было проясниться.

Утро двенадцатого мая 2045 года выдалось теплым и солнечным. Весна сдавала свои позиции неумолимо надвигающемуся лету, оставляя людям в подарок бурное цветение и свежую молодую зелень. Настроение у всех было приподнятым и, несмотря на всеобщую Проблему, лица светились улыбками — жизнь продолжалась. Не до улыбок в этот замечательный день было только двоим — Дануте Берич и Алойзу Ропу, судьбы которых неожиданно переплелись, сделав их зависимыми друг от друга. Впрочем, для окружающих это было незаметно. Роп в этот день взял отгул, благо у него накопилось несколько лишних смен и, созвонившись с Рупником и Данутой, выехал в Любляну. Данута последовала за ним через полчаса, как они и договорились.

Рупник, уже ожидая их прибытия, вышел встречать приятеля прямо к воротам госпиталя. Самолично открыв картой въезд, он сели в машину Алойза и, покружив по ухоженным дорожкам, они остановились возле входа в главный корпус.

— Девушку, как она приедет, проведешь с тыльной стороны через служебный вход. Найдешь его легко — синяя дверь, там только одна такая, — Рупник многозначительно посмотрел на приятеля. — Машину она пусть оставит на стоянке для посетителей и пройдет внутрь в общем режиме.

— Но тогда сканер на турникете считает ее имя?

— Ерунда! При необходимости файл мы сотрем, а вот если устраивать шпионские игры, то это обязательно привлечет внимание. Зачем нам досужие домыслы — кто приехал к руководству, да зачем?!

— Да, ты прав.

— Я чаще всего прав! — Рупник улыбнулся.

— И это правда. Сколько человек будет участвовать помимо нас с тобой?

— Двое. Начальник гинекологического отделения — это моя креатура, в ней я уверен, и медсестра — наш старейший работник.

— Отлично! Так, ну наша девушка уже скоро приедет, что мне сейчас делать?

— Созвонись с ней, встретитесь и проходите ко мне. Во тебе ключ-карта от двери, лифт там тоже служебный, фотороботов нет. Подниметесь на девятый этаж, пройдете по левому коридору, к моей приемной, а там я вас встречу.

— Мы у тебя в кабинете будем проводить обследование?

— Почти. Да не волнуйся ты — я все предусмотрел!

— Ок, тогда к делу?

— Давай, действуй! — Рупник подмигнул ему. — Скоро узнаем, что почем!

Данута приехала вовремя. Встречавший ее, Роп, заранее заготовил несколько ободряющих слов, но она держалась молодцом, так что успокоительные увещевания не потребовались. Быстро пройдя через примыкающую к госпиталю территорию, они обогнули главный корпус и, быстро найдя нужную дверь, через несколько минут были на нужном этаже. Коридор оказался пуст, а конце его они увидели Дамьяна Рупника, в выжидательной позе стоявшего возле широких дверей.

— Проходите-проходите! — он широким жестом открыл одну из створок. — Здравствуйте, сударыня!

— Здравствуйте! — Данута кивнула ему головой.

— Мой друг столько говорил мне о вас, сосем забыв описать внешность своей прекрасной пациентки! Это большое упущение, Алойз!

— Да, его больше интересовало другое место, — улыбнулась Данута, проходя в открытую дверь. — Нам сейчас куда?

— Слева вторая дверь. А лицо его интересовало меньше, потому что он настоящий врач! Для таких энтузиастов пациент обезличен, и это правильно! Если отвлекаться на что-то еще, то можно упустить главное.

— Но вы не такой, как я вижу?! — Данута остановилась возле указанной двери, в то время как мужчины, закрыв за собой дверь, только последовали за ней.

— Я такой, сударыня, такой! — Рупник весело засмеялся. — Вот только я вижу немного больше остальных! Проходите, почему вы остановились?

— Тут закрыто.

— Открыто там, открыто. Можете не стучаться.

— А вы?

— А мы с Алойзом подождем вас здесь, на диванчике. Там внутри две женщины, они сделают все необходимое и тогда позовут нас. Или вы хотите, чтобы мы тоже присутствовали при осмотре?

Данута только пожала плечами:

— Да мне все равно! Вы же врачи!

Мужчины переглянулись.

— Ай, браво! — Рупник несколько раз хлопнул в ладоши. — Мне нравится ваш боевой настрой! Но мы все же, с вашего позволения, все же подождем здесь.

Данута перевела взгляд на Ропа. В ответ тот кивнул и она, вынув изо рта жевательную резинку, скрылась за дверью.

— Какая девушка! — проговорил Дамьян, приглашая друга присаживаться на один из черных кожаных диванов, стоявших в коридоре.

— Понравилась? — Роп хитро подмигнул.

— А тебе разве нет?

— Я не думал об этом, — Роп пожал плечами. — На данный момент есть вещи и поважнее.

— Эх ты, старый бобыль! Нет, в ней определенно есть нечто. Красота, сила, уверенность и несомненный интеллект. Они нечасто сходятся вместе, но вместе просто неоценимы.

— Кто там сейчас? — Роп кивнул на дверь, будто не замечая восторгов друга.

— Я же тебе сказал!

— Нет, как их зовут?

Рупник удивленно посмотрел на друга:

— Бланка Иванович и Агата Боровняк, а что?

— Да так, интересно.

— Да ты уже плетешь заговор! — Рупник хитро подмигнул другу. — Не волнуйся, эти женщины будут делать то, что скажу им я.

Роп бросил на Рупника быстрый взгляд:

— А что ты им скажешь?

— То, что будет необходимо в складывающейся ситуации, — голос Рупника стал серьезнее. — Знаешь, давай сейчас дождемся результатов, а уж после будем говорить о чем — то конкретно.

— Долго ждать?

— Нет, у нас продвинутая техника — нанороботы сделают свое дело за двадцать-тридцать минут. Ну а уж визуальное гинекологическое обследование, извините, придется провести по старинке. Волнуешься?

— А ты?

— Пока нет.

Глава восьмая. Окончательный результат

Ждать действительно пришлось недолго. Вскоре дверь открылась и на пороге появилась Бланка Иванович — начальник гинекологического отделения. Ее лицо выражало смешанные чувства, так что определить их природу не представлялось возможным.

— Ну? — Рупник в волнении подался вперед. — Да?!

— Да!

— Вот ведь…, - Рупник запнулся, переглянулся с Ропом, проглотил появившийся в горле комок, а затем строго спросил. — Документы готовы?

— Вот, — Иванович протянула ему миниатюрный блок памяти. — Фото, видео, результаты анализов и мое медицинское заключение.

— Так! — Рупник резко встал. — Все ко мне в кабинет! Где там наше золото, что так долго?

Иванович улыбнулась:

— Одевается «золото». Нескольких нанороботов необходимо было позвать назад, а это занимает некоторое время.

— Тогда, давайте, их дождемся, — Дамьян сунул руки в карманы и начал в волнении прохаживаться по коридору. Роп продолжал сидел молча, Бланка Иванович присела рядом с ним.

Наконец дверь вновь открылась и оттуда вышла Данута с сопровождавшей ее медсестрой. Посмотрев на Ропа, жадно ловившего ее взгляд, она как-то виновато улыбнулась, но в ту же секунду оказалась увлечена подхватившим ее под руку Дамьяном Рупником.

— Все за мной! — еще раз скомандовал он, уводя Дануту вперед остальных.

В приемной сидела секретарь. При виде шефа, вошедшего с молодой девушкой, она удивленно привстала, но Рупник сделал ей знак, призывая к спокойствию.

— Меня ни для кого нет, Амалия! Звонки принимайте, но двери в приемную пусть остаются закрытыми. Да, и принесите нам всем водички! Проходите, господа!

В просторном кабинете главного врача для каждого из присутствующих нашлось не только отдельное кресло, но даже по целому дивану. Впрочем, Данута, ища хоть какую-то опору, села рядом с Ропом, да и женщины предпочли разместиться вместе.

Дамьян Рупник занял место за своим рабочим столом и несколько минут молчал, постукивая пальцами по столешнице и одновременно обводя присутствующих долгим пристальным взглядом. Потом он достал из кармана блок памяти, переданный ему Бланкой Иванович, вставил его в компьютер и некоторое время изучал представленный материал. Остальные также сидели молча — в такой ситуации каждому было о чем подумать. Во время просмотра Дамьян то и дело поглядывал то на одного, то на другого из них, и несколько раз многозначительно хмыкнул, останавливая взгляд на Дануте, которая и без того чувствовала себя ужасно неловко. Непосредственная виновница происходящего, она уже ощущала груз ответственности, который ложился на ее хрупкие плечи, и понимала, что он может оказаться неподъемным.

— Алойз, подойди, — Рупник отвлекся от компьютера, подзывая к себе Ропа. — Вот, посмотри!

Тот, встав с дивана и ободряюще кивнув Дануте, подошел к Дамьяну. Бегло взглянув на представленные картинки и схемы, он внимательно прочитал заключение и, несколько раз шепнув что-то Дамьяну на ухо, вернулся на место.

— Ну что же! — Рупник поднял вверх правую руку, призывая присутствующих к вниманию. — Давайте приступим к обсуждению дальнейших действий, дабы они носили слаженный характер, а не представляли собой метания из стороны в сторону. Это может только повредить. Я буду предельно честен с вами и попрошу отнестись с пониманием к тому, что вы сейчас услышите. На правах старшего должностного лица я вынужден взять на себя ответственность за все происходящее, а потому начну говорить первым. Итак, что мы имеем: у нас есть девушка, чья беременность уже является несомненным медицинским фактом. Это первый подобный случай за последние годы в мире вообще, а также первый случай беременности женщины, чей организм подвергся воздействию вируса Кокто. Что из этого следует? В первую очередь, это конечно великая новость и великая радость для всего человечества. Если один человек может забеременеть, то почему это не может стать доступным остальным? Конечно, теперь мы должны обязательно провести соответствующие эксперименты, чтобы понять, является ли сие прерогативой исключительно госпожи Берич, либо разгадка кроется в чем-то ином.

— Что ты имеешь ввиду? — удивленно спросил Роп.

— Например, в особенности семени ее партнера, — Рупник с улыбкой развел руками, в то время как Данута резко подняла голову — Ты об этом не подумал?

Теперь пришла очередь Алойза разводить руками:

— Нет, признаюсь, такое не приходило мне в голову.

— А то, что это могло произойти при соединении определенных исключительных качеств двух конкретных индивидуумов?

— Об этом я тоже не думал.

— Вот поэтому-то я и главный врач, друг мой! — Рупник назидательно поднял вверх указательный палец. — Думать нужно обо всем сразу.

— У вас есть предложения? — спросила Данута. — Говорите скорее, а то у меня еще есть дела.

— Правильно! — Рупник улыбнулся и довольно кивнул. — Конкретика и ничего кроме конкретики! Пусть политики тянут резину, часами рассуждая ни о чем, а медик должен быть конкретен, иначе можно ставить вопрос о его квалификации. У меня есть конкретные предложения, госпожа Берич. Их не так много, но больше и не нужно, а если уж говорить максимально коротко, то вам и вашему другу надо будет пройти всестороннее обследование. Не волнуйтесь, сейчас середина двадцать первого века и то, на что раньше потребовалась бы неделя, сейчас займет всего лишь половину дня. Впрочем, это время необходимо на расшифровку полученных данных, а для вас и вашего друга это вообще не займет много времени. Конечно, здесь надо учитывать наличие необходимого оборудования, но по счастью, оно у нас есть. Ведь есть, госпожа Иванович и госпожа Боровняк?

— Да, да, конечно! — женщины закивали головами.

— Вы все так же, вдвоем, сможете провести необходимые исследования?

Женщины переглянулись:

— Нет, нужно еще несколько человек, микробиолог и генетик.

— Хорошо, не проблема! Данута, вы готовы пройти еще одно обследование?

Та приподняла вверх одно плечо, показывая внутреннюю легкость в принятии решений:

— Ну, а почему же нет! Что тянуть?

— Отлично! Что же, тогда действуйте!

— А что нужно?

— Звоните своему парню и приглашайте его сюда, к нам!

Данута в крайнем изумлении посмотрела на Рупника и, надо сказать, в своем замешательстве она была не одна:

— Прямо сейчас?! — девушка широко округлила глаза. — А что мне ему сказать?

— Скажите, что ему срочно нужно приехать за вами в госпиталь Любляны.

— Но он будет расспрашивать обо всем!

— А вы не говорите. Скажите только, что вам плохо и есть нечто, что ему нужно узнать. Данута, — видя ее замешательство, Рупник усилил интонацию, — вы являетесь уникумом, поймите это. Все, что сейчас происходит, будет иметь последствия в общечеловеческом масштабе. Я умоляю вас сделать то, о чем я прошу, о чем просят и эти господа. Ведь ты просишь, Роп?

— Да, ты как всегда, прав, — тот утвердительно кивнул. — Так будет лучше и проще.

— Вот видите, Данута… но-но но, еще одну секунду, — увидев, что девушка начала искать в сумке компофон, Рупник вновь попросил ее внимания. — Только скажите ему, чтобы он не говорил об этом больше никому. Совсем никому!

— Ну, разумеется! — Данута фыркнула. — А то я сама не разберусь!

Роп с улыбкой посмотрел на друга и они улыбнулись.

— Алло, милый, привет! — набрав нужный номер и услышав в трубке ответ, Данута обвела глазами присутствующих и кивнула. — Горан, ты можешь сделать для меня кое-то? Да? Спасибо! А что ты сейчас делаешь? А, понятно! Слушай, приезжай сейчас, пожалуйста, в Любляну. Случилось? Кое что случилось, но это не телефонный разговор. Мне нужно видеть твои глаза. Да не волнуйся ты так, все в порядке. Куда приехать? Центральный госпиталь. Я тебя встречу. Да не волнуйся, я тебе говорю! Приедешь? Уже выезжаешь?! Спасибо! Я тебя люблю! Да, и пожалуйста, не говори ничего никому. Понимаешь? Потом мы сами разберемся. Спасибо, милый. Жду тебя!

— Слышали? — Данута положила компофон в сумку.

— Вы чудо, моя дорогая! — Дамьян послал ей воздушный поцелуй. — Так, ну а теперь — к делу! Бланка и Агата, вы пока свободны. Когда понадобитесь, я вам сообщу. Я, в свою очередь, созваниваюсь с начальниками соответствующих подразделений и найду, как вы и просили, лучшего генетика и микробиолога.

— А нам с Данутой что делать? — спросил Роп.

— Вам? Да что угодно! В магазин, Данута, правда, сейчас не успеет, но ничего — после процедуры можно. Сейчас наша задача встретить молодого человека, обстоятельно объяснить ему суть вещей и попросить серьезно отнестись к сдаче анализов.

Данута кивнула, положила в рот очередную жевательную резинку и направилась к выходу. Роп последовал за ней, но дойдя до дверей она вдруг остановилась:

— А что за анализы?

Рупник улыбнулся:

— Вам, вероятно, больше ничего сдавать не придется, может быть еще раз сдать кровь, а вот вашему молодому человеку предстоит расслабиться по полной программе.

— В каком смысле?

— Кровь, слюна, моча, ну и конечно, сперма.

Данута хихикнула:

— Для него это будет неожиданно!

— Ну что поделать! — Рупник со смехом развел руками. — Наука требует жертв!

Горан Капитар оказался вполне милым молодым человеком. Он был на несколько лет старше Дануты, высокий, аккуратный, с высоким открытым лбом. Черты его лица были несколько мелковаты, но это не портило общего впечатления, поскольку все вместе выглядело вполне гармонично. Узнав об обстоятельствах, по воле которых он очутился в люблянском госпитале, Горан проявил удивительное спокойствие и рассудительность. На очередном совещании в кабинете главврача, где, помимо уже известных лиц, присутствовали трое новичков, еще раз было повторено все, что оказалось известно и достигнуто к данному моменту. Основной упор делался на обследовании Горана и он подошел к делу со всей серьезностью. Надо сказать, что парень оказался совсем не промах — некоторые его ответы наглядно продемонстрировали присутствующим, что он не только понимает всю ответственность, падающую на него с Данутой, но и готов взять на себя решение многих текущих вопросов. За время разговора с ним Рупник не один раз покусывал губы, раз за разом убеждаясь в том, что помимо него в деле появился еще один человек, чья оборотистость и энергия не уступали его собственной.

Впрочем, сейчас это была не та тема, чтобы надолго заострять на ней внимание. Главным вопросом, стоявшим на повестке дня, было проведение медико биологических исследований материала, полученного от Дануты и Горана. В соседнем кабинете уже была готова соответствующая аппаратура, и после получаса обсуждений, неизбежных при появлении новых действующих лиц, решено было приступить непосредственно к делу.

Процедуры взятия необходимого биологического материала не заняли много времени: не прошло и получаса, как Данута и Горан были свободны. Теперь все зависело от четверки специалистов, которые немедленно начали работу, закрывшись в кабинете. Результат они обещали выдать только к вечеру, а потому Данута с Гораном, как и доктор Роп, отправились назад в Есенице. Рупник обещал держать их в курсе происходящего и немедленно сообщить, как что-то станет известно. Также они уговорились, что вечером следующего дня все четверо соберутся в каком-нибудь спокойном месте, чтобы обсудить план дальнейших действий.

Вечером этого же дня, когда Данута ужинала с Гораном у себя дома, на ее компофоне раздался звонок. Звонил Роп.

— Слушаю вас! — Данута вставила в ухо клипсу с микрофоном и многозначительно посмотрела на друга.

— Данута, я только что получил известие от Рупника! Почему-то он не стал звонить… хм… я только что подумал… наверное, боится за секретность. Ну, не суть. Так вот, он прислал сообщение, и я сейчас вам его перешлю.

— Хорошо.

— Вы помните, что завтра мы встречаемся?

— Конечно, а почему я должна забыть?!

— Всё, тогда более не буду вам докучать. Сообщение сейчас высылаю. До свиданья!

— До свиданья!

Во время разговора Горан внимательно смотрел на нее, и как только связь разъединилась, нетерпеливо спросил:

— Что?

— Сейчас он пришлет сообщение.

— Какое еще сообщение?

— Подожди, — Данута глазами указала ему на бабушку, возившуюся у кухонной плиты. — Вот оно и пришло, сейчас посмотрим.

Она положила компофон на колени, чтобы под столом посмотреть на экран, а затем, уменьшив его до трех дюймов, показала Горану: «Это только Данута. Завтра утром позвоню».

Глава девятая. Правда и ложь

«Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому».

(Клятва Гиппократа).

Уникумом оказалась Данута. Результаты исследований, предоставленные Дамьяну Рупнику, однозначно показали, что организм девушки оказался способен побороть человеческий мутаген, вызываемый вирусом Кокто. На это ему потребовалось долгих четыре года, но теперь он функционирует совершенно нормально. Мало того, оказалось, что Данута приобрела стойкий иммунитет не только к данному вирусу, но и практически ко всем известным вирусным заболеваниям. При распаде мутаген преобразовывался в совершенно здоровые клетки, из которых иммунная система создавала непреодолимый барьер для различных инфекций. Будучи способными к воспроизводству, здоровые клетки не только уничтожали больные, но и обращали их в себе подобных.

По всему выходило, что если специалистам удастся синтезировать препарат, полученный из биологического материала, предоставляемого Данутой, то это совершит революцию не только в плане восстановления детородной функции женского организма, но и во всей фармакологии.

Полученные результаты оказались столько впечатляющими, что Рупнику стоило немалого труда успокоить своих взволнованных сотрудников, пообещав им часть дивидендов, положенных первооткрывателям. Он отпустил их только в девятом часу вечера, взяв с каждого письменное обещание хранить происходящее в тайне. Было понятно, к какой массовой истерии может привести подобное известие, а для науки необходим покой и обстоятельность. Дануте предстояло пройти множество медицинских процедур и исследований, прежде чем появится практический результат, а до этого следовало соблюдать максимальную осторожность, не делая скоропалительных выводов и решений.

Впрочем, был тут и еще один сложный момент, а Дамьян Рупник, как представитель высшей врачебной элиты, не мог не знать об этом. Дело в том, что в Словении не было необходимой научной базы для проведения дальнейших исследований и опытов. Для них требовалась аппаратура, цена которой превосходила возможности государства. Сюда входили, как специальные лаборатории, оснащенные самой мощной техникой и укомплектованные ведущими специалистами, так и коллайдер, с мощностью пучка не менее ста электронвольт. На протяжении последнего десятка лет ни одно научное открытие, обладающее значимостью выше максимального уровня, не было совершено без сочетания этих слагаемых.

Лишь несколько стран обладало необходимой базой для проведения подобных экспериментов, а значит, придется выходить на международный уровень. Всю ночь, а затем весь следующий день, Дамьян Рупник просчитывал дальнейшие ходы. Себя он видел исключительно в роли главного спасителя человечества и уже представлял невероятные возможности, открывающиеся перед ним. Алойз Роп, как и остальные четверо медиков, больше не представляли для него никакого интереса — они были достойны хороших премиальных, но не более. Все почести Рупник намеревался забрать себе и не собирался ни с кем делиться грядущей славой. Даже Данута, главное действующее лицо, представляла для него лишь биологический объект, с помощью которого он, Дамьян Рупник, вознесется над остальными. Он был готов клясться кому угодно, в чем угодно и на чем угодно, делать ложные заверения, давать невыполнимые обещания — но что это значило перед той великой целью, которую он поставил перед собой? Дамьян Рупник, как и все зарвавшиеся корыстолюбцы, начисто забыл лишь об одном — деньги и слава, являющиеся мировой энергией, не появляются на чистом месте. Их надо заслужить, а также не забывать, что ранее они принадлежали другим людям. Тем, кто, возможно, не хочет их лишаться, а также тем, кто сильнее тебя.

Вечером следующего дня, а именно, тринадцатого мая, в Есенице, в квартирке доктора Алойза Ропа, собралась большая компания. Помимо хозяина, здесь присутствовали также Дамьян Рупник, Данута Берич вместе с Гораном Копитаром, Бланка Иванович, Агата Боровняк, а также Горан Краниец и Михай Слован — медики, непосредственно принимавшие участие во вчерашних исследованиях. Словом, все те, кто на данный момент владел тайной Дануты. Инициатором сбора в квартире Ропа стал Дамьян Рупник, который обосновал свое предложение не только соблюдением безопасности, когда не стоило встречаться в одних и тех же местах, но и почтением к самой девушке, которой не пришлось бы вновь ехать в Любляну, когда можно встретиться и близко к ее дому.

Восемь человек не без труда разместились в единственной комнате Ропа, но все же места хватило и вскоре они были готовы к разговору. Хозяин поставил на стол термопот с горячей водой, чашки, так что каждый желающий мог сам налить себе чаю. Говорили все. Рупник, уже выработавший свою стратегию, теперь больше слушал, а остальные живо высказывали свое мнение. Особенно выделялись Горан Копитар и Михай Слован, которые вслух размышляли о том, что может принести государству, а также им лично, обладание имеющимися сведениями. Горан вообще вел себя уверенно и дерзко, чувствуя свои права не только как отца будущего ребенка, но и на саму Дануту. Данута, в свою очередь, казалась совершенно спокойной: она сидела в уголке, между Гораном и Ропом, и больше слушала, иногда вовсе проявляя безучастность. Такое ее поведение заметно беспокоило Рупника, который уже успел убедиться в уме девушки и теперь лихорадочно думал над ее возможными действиями. Роп говорил мало, но, внимательно слушая других, все больше мрачнел, видя как из людей начинает выползать то, что он больше всего не любил. Живя здесь, в Есенице, в своей холостяцкой квартире, он прятался от темной части человеческой природы, находя себя в работе, ежедневном чтении и компьютерных играх, помогающих сбросить напряжение. И вот теперь, волею судьбы, он оказался замешан в самой гуще страстей, которые, только начав проявляться, уже грозили превратиться в ураган. И это только сейчас, а что будет дальше? Размышляя обо всем этом, Ропу хотелось уйти, и именно на эту черту его характера надеялся Рупник, надеявшийся забрать все лавры себе.

Однозначно все сходились лишь в одном — до поры до времени никто, кроме восьмерых присутствующих, не должен знать о беременности Дануты. Любые намеки или случайные оговорки недопустимы. Тайна, переставшая быть таковой, перестает делать своих носителей людьми особого круга, а им так не хотелось быстро лишаться подобной привилегии. Было решено, что Дамьян Рупник добьется встречи с президентом республики, где сделает пространный доклад, а уже на основании ответа высшего должностного лица будет понятно, что делать дальше. Все, кроме Ропа, решали какие-то собственные задачи, желая, если не обратить ситуацию лично в свою пользу, то постараться выцарапать из нее хоть что-то стоящее. Шаткое состояние союза столь разных людей, несмотря на все заверения и общую цель, было столь очевидным, что уже в тот момент, когда все расходились, Роп сделал попытку о чем-то поговорить с Данутой. Однако затем, уже придержав ее за руку, он внезапно передумал и вместо слов ободряюще кивнул.

— Что? — Данута недоумевающе посмотрела на него.

— Ничего, все нормально.

— До свиданья?

— До свиданья!

В половине второго ночи Дануту разбудил звонок. Сначала она не хотела брать трубку, но абонент на другом конце был настойчив и через минуту Дануте пришлось сдаться. Звонил Алойз Роп.

— Я слушаю, доктор.

— Данута, простите, что так поздно, но я не могу не… нет, вернее, я должен сказать. Обязан!

— Рядом с вами есть Горан?

— Нет, он у себя дома.

— Отлично! Данута, что вы думаете о происходящем?

— Послушайте, а другого времени, чтобы задать этот вопрос, у вас не нашлось? — Данута широко зевнула. — Позвоните мне утром.

— Нет, не вешайте трубку! Пожалуйста, ответьте — мне это очень важно.

— Что именно вы хотите узнать?

— Конкретно — верите ли вы всем тем людям, с которыми вам пришлось познакомиться за последние двое суток?

— Верю. У них общие интересы.

— А что вы сами хотите делать?

— Когда?

— После того, как будет получен ответ президента.

— Я никому не позволю распоряжаться собой, но все, что необходимо для медицины, я сделаю. Они все забывают, что главная здесь я, а если кто-то захочет что-то через меня получить, то в первую очередь это буду я сама.

На том конце возникла небольшая пауза, после которой Роп со вздохом спросил:

— А Горан что думает?

— Точно так же думает.

— Это он вам все объяснил?

— Какая разница?

— Понятно. Так вот, Данута, дорогая, сейчас вопрос не в том, кто что хочет, а в том, кто вас продаст первым.

— Вы думаете…

— Я думаю, что уже сейчас кто-то из этих шести начал торговлю.

— Мы же вчера договаривались о молчании.? Все согласились.

— Данута, не будьте такой наивной! Происходит событие мирового масштаба, а для обычного человека, чтобы у него закружилась голова, достаточно гораздо меньшего повода. Я считаю, что вам необходимо самой начать действовать.

— Но как?

— Поезжайте в Любляну и обратитесь сразу в приемную парламента. Это должно помочь избежать…

— Доктор, — Данута мягко, но настойчиво прервала его, — давайте подождем еще один денек, а потом я подумаю о вашем предложении. А сейчас я просто хочу спать, уж извините.

— Конечно, Данута, извините. Пусть будет по вашему, но помните, что вооружен тот, кто предупрежден. Спокойной ночи!

— И вам того же! — Данута отложила аппарат в сторону, еще раз посмотрела на часы и мгновенно уснула.

Глава десятая. Бойня. 14 мая

Утром Данута, как ни в чем не бывало, отправилась в колледж. Никто, даже родная бабушка, не мог увидеть в ее поведении нечто, отличавшееся от обычного. Со знакомыми она была весела и общительна, и только Горану была открыта невидимая часть ее души. Несмотря на то, что в этот день он неожиданно уехал в Любляну, как он сказал — по просьбе отца, Данута постоянно поддерживала с ним связь короткими сообщениями и очень расстраивалась, когда долго не приходил ответ. Несколько раз звонил Рупник, который сначала доложился, что едет в администрацию президента, а позже таинственным голосом сообщил, что у него есть для нее потрясающее известие, но нужно дождаться следующего утра. Роп тоже отметился — во время обеда от него пришло сообщение, что он поддерживает связь с Дамьяном Рупником, и что тот не только побывал у президента, но и скоро вылетает в Берн на частном джете, который арендовало для него правительство.

Дело шло, и шло обещанным путем развития, но по мере того, как Данута получала новые известия, ей становилось не по себе. Ее жизнь, такая налаженная и счастливая, рушилась как карточный домик, а что будет впереди — неизвестно. С одной стороны, для девушки было приятно осознавать, что вскоре на нее обратится внимание всего мира, а с другой ей вовсе не хотелось подобной публичности. Если бы ее можно было избежать, она согласилась бы остаться в тени, но в мире, опутанном коммуникациями связи, это было невозможно.

Дануте очень хотелось поговорить с кем-нибудь, прижаться к родному плечу, и в тот момент, когда она, направляясь к автостоянке колледжа, уже была готова расплакаться, появился Горан. Ожидая ее, он припарковал машину неподалеку и теперь шел навстречу, держа в руках огромный букет алых роз. Это было столько неожиданно и прекрасно, что Данута, разом позабыв об охватившей ее печали, с радостным визгом бросилась навстречу к любимому. Горан сам пребывал в отличном настроении и молодая пара прекрасно провела время в уютном ресторанчике на берегу Савы Долинской. Естественно, по большей части разговор шел о положении, в котором они оказались, но Горан сумел нарисовать для Дануты такую блестящую картину их будущего, что постепенно она начала видеть в происходящем исключительно светлые стороны. Горан клялся, что будет следовать за ней всю жизнь, будет ее ангелом-хранителем и защитником. Он рассказывал, как они будут жить в собственном большом доме, расположенном в самом райском уголке земного шара, у них будет несколько детишек, а сама Данута станет настоящей богиней для всех людей планет. Несколько раз он даже намекал, что уже сделал кое-что для осуществления своих планов, но очарованная Данута ничего не замечала.

Домой они приехали, когда уже было совсем темно. Бабушка, предупрежденная о том, что ребята находятся в ресторане, не обременяла себя приготовлением ужина и после нескольких, ничего не значащих, фраз, ушла к себе в комнату смотреть телевизор. Следующий день обещал выдаться богатым на события, да и вставать надо было рано, а потому Данута и Горан, вместе приняв душ, выпили чаю с кексом и ушли в спальню.

В три часа ночи Данута неожиданно проснулась. Ей приснился сон, будто в дом проникает доктор Роп и начинает уговаривать ее отказаться от всех планов. Он умоляет Дануту бросить Горана, отдать себя целиком науке, обещая сейчас же отвезти ее к президенту. Ох уж этот доктор, со всеми своими сомнениями и ночными звонками! Данута даже рассердилась на него, что уже вторую ночь он мешает ей спать, вторгаясь в ее личную жизнь. Вот приснится же — Роп, как заправский домушник, пробирается в дом, несмотря на закрытые двери! Или не приснилось? Данута затаила дыхание… да, так и есть. С улицы явственно слышалось какое-то шуршание, вперемешку с легким металлическим звоном. Что это может быть? Неужели воры? Или какой-нибудь пьяница забрел не на свою территорию? Такое уже бывало.

— Горан! — Данута потрясла его за плечо. — Горан, проснись!

— А? Что? — тот, находясь еще в полусне, резко вскочил. — Что случилось?

— Там кто-то скребется у двери.

— У какой?

— У входа.

— Сейчас я посмотрю, — Горан нащупал рукой штаны, встал и прислушался. — Да, ты права.

— Надо включить свет.

— Пожалуй… ну, что ты там делаешь?

— Не включается!

— Как так?

— А вот так! Электричества нет! — Данута еще несколько раз щелкнула выключателем.

— Так может быть, это ремонтная бригада электриков приехала? — Горан подошел к окну и выглянул наружу. — Домашний компьютер их вызвал сам, а они не могут зайти, потому что звонок не работает? Отсюда я ничего не вижу.

— А постучаться нельзя?!

— Ну, сейчас я им задам! — Горан надел тапки и решительно пошел к двери комнаты. — Это же надо — в три часа ночи!

— Осторожнее! — Данута, тоже надев на себя длинную майку, теперь сидела на кровати, напряженно вытягивая шею.

В ответ Горан только отмахнулся:

— Да ладно!

Он вышел в коридор, спустился по лестнице на первый этаж и остолбенел — из приоткрытой входной двери внутрь проникал луч света от ночного фонаря, висевшего на улице. Встревожившись не на шутку, он замер, но от тишины звенело в ушах и, осторожно подойдя к выходу, он выглянул наружу: Горан прекрасно ориентировался на знакомой местности, но сейчас, обведя цепким взглядом всю территорию, он не заметил ничего подозрительного.

Мы сами забыли закрыть дверь! — внезапно промелькнувшая мысль разом ставила все на свои места, обрывая первоначальный страх. — Вот она и двигалась туда-сюда, создавая шум. Надо сказать Дануте, чтобы лучше следила за собой, когда что-то делает по дому.

Успокоившись, он уверенным движением закрыл дверь, но едва повернулся, чтобы снова идти в спальню, как чьи-то руки крепко схватили его за лицо, не давая произнести ни звука, а затем все тело пронзила нестерпимая боль. Она стремительно заполняла каждую клеточку его организма, не давая возникнуть даже мысли о возможном сопротивлении, а потом все закончилось и наступила тишина… Некоторое время Горан Копитар еще висел на ноже, вспоровшем его от позвоночника до самого сердца. Трое крупных мужчин, с головы до ног одетых во все черное, замерли, прислушиваясь, а затем тот, кто удерживал Горана, медленно опустил тело на пол, вытер окровавленное лезвие о его штаны и вставил нож в специальных чехол, закрепленный на бедре. Общаясь только короткими, выверенными движениями, рук, теперь вся тройка направилась на второй этаж, двигаясь мягкими, кошачьими движениями. Данута, продолжавшая сидеть на кровати, так и не услышала ни единого нового звука до тех пор, пока на пороге ее комнаты не возникла черная фигура. Ее глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы увидеть, как мужчина приложил палец к губам, призывая к молчанию, но уже в следующую секунду она закричала так, что жители соседних домой еще долго помнили этот крик, которому они в тот момент, не придали должного значения, каждый списав его на собственный сон.

Впрочем, длилось все это лишь несколько мгновений, поскольку уже в следующую секунду черная фигура метнулась к Дануте и, зажав ей рот, повалила на кровать, сковывая движения девушки тяжестью собственного веса. Бабушка, мгновенно проснувшись, выбежала в коридор, но двое других мужчин быстро нейтрализовали пожилую женщину. Хорошо отработанным движением один из них зажал ей рот, одновременно сжимая сонную артерию, а другой ввел прямо в шею какой-то препарат, после чего она уже не подавала признаков жизни.

Теперь Данута оставалась наедине с тремя мужчинами, чьи намерения были явно далеки от дружеских. Тем не менее, девушка не была намерена с легкостью сдаваться: ловким движением она смогла выскользнуть из-под навалившегося на нее мужчины и, каким-то непостижимым образом, выхватив у него нож, немедленно всадила его тому в ногу. Несомненно — боль была адская, но, несмотря на это, мужчина не издал ни звука, а вместо этого вновь бросился на девушку. Впрочем, многого достичь ему не удалось — ступив на пол, он тут же упал, схватившись за рану, но в это мгновение ему на помощь уже подоспел следующий.

— Не подходи! — Данута угрожающе выставила впереди себя окровавленный клинок. — Не подходи, гад!

— Мы не хотим вам сделать ничего дурного, — глухим голосом ответил тот, говоря с сильнейшим акцентом. — Успокойтесь и отдайте нож.

— Где Горан?

— Он ждет внизу, мы ему все объяснили.

— Что объяснили?

— Послушайте, — мужчина медленно сделал несколько шагов к ней навстречу, — вам угрожает опасность и наша задача вывезти вас отсюда. Вместо этого вы покалечили моего друга, а теперь угрожаете мне. Отдайте, пожалуйста, нож.

— Пошли вон! Я сама разберусь, куда мне ехать и с кем… Горан!

Видя, что убеждение здесь бесполезно, мужчина покачал головой, а затем, жестом остановив товарища, в ожидании стоявшего немного позади, ударом ноги выбил нож у Дануты, сильно повредив ей руку. Девушка отшатнулась назад и присела, прижавшись к стене, но когда он приблизился к ней, она нанесла ответный удар ногой в голову. Все происходило в полной тишине, и было даже слышно, как у нападавшего хрустнул носовой хрящ, после чего он опрокинулся на спину, обеими руками схватившись за скрытое под маской лицо. Данута сделала попытку встать, чтобы суметь закричать в полный голос, но в следующее мгновение к ней подлетел третий нападавший и сильнейшим ударом опрокинул девушку на пол. Его злость была столь сильна и неудержима, что он еще несколько раз ударил ее ногой, уже не выбирая места. Сильнейшая боль пронзила живот Дануты, сознание помутилось, и уже сквозь наступающую пелену она видела, как в комнате неожиданно появился еще кто-то, после чего трое нападавших вдруг странно задергались и упали на пол, замерев в самых странных позах. Сознание девушки отстранённо фиксировало происходящее, но прежде чем окончательно лишиться чувств, она увидела, как над ней склонилась темная фигура в маске, услышала чьи-то незнакомые голоса и почувствовала, как две крепкие руки подняли ее и понесли к двери, прямо в оглушающую темноту.

Глава одиннадцатая. Начало новой жизни

Данута пришла в себя, когда солнце, еще не показавшись из-за горизонта, тем не менее, уже успело развеять ночной сумрак. Открыв глаза она обнаружила, что находится в большом внедорожнике с плотно затемненными задними окнами, мчавшемся по какой-то горной долине. За рулем сидел крепкий мужчина лет тридцати, с темными, слегка вьющимися, волосами. Рядом с ней находился другой, являвший собой полную противоположность первому — яркий блондин, молодой, высокий и довольно худой. Голова Дануты оказалась перебинтована, причем блондин заботливо подставил под нее свое плечо, чтобы ее не так трясло на неровностях грунтовой дороги, по которой они ехали. Впрочем, голова почти не болела, что нельзя было сказать о животе, отдающем тупой ноющей болью. Глубоко вздохнув, Данута села прямее и тут взгляд ее упал на пятно крови, которое расползлось по ее спортивным штанишкам, которые она всегда носила дома. Кроме них, на ней была та самая майка, которую она одела перед тем, как Горан вышел за дверь, и больше совсем ничего. Данута не была уверена, чтобы она сама одевала штаны, но разве это было сейчас важно? Память у нее работала прекрасно и она помнила каждое мгновение той ужасной ночи… вплоть до того момента, как напавшие на нее вдруг упали на пол.

Мужчины, находившиеся вместе с Данутой в автомобиле, конечно, тотчас заметили ее возвращение, но сами не говорили ни слова, лишь иногда поглядывая на свою спутницу. От них не исходило никакой агрессии, девушка чувствовала это, а оттого молчание постепенно становилось нелепым.

— Куда мы едем? — тихо спросила она, приложив правую руку к виску.

— Пока что, в Тренто, — ответил ей черноволосый.

— Куда?! — Данута ошалело переводила взгляд то на одного, то на другого своего спутника.

— В Тренто, — спокойно повторил водитель. Светловолосый улыбнулся, но продолжал молчать.

— Где это? — Данута уже совсем ничего не понимала. — Это не наша страна!

— Это Италия.

— Мы сейчас в Италии?! — Данута огляделась по сторонам, пытаясь хоть как-то сориентироваться.

— Да, мы недавно проехали Кортина-д'Ампеццо.

Некоторое время Данута молчала, стараясь привести свои мысли в порядок. Она не знала кто эти люди, зачем они везут ее в какой-то итальянский город, не знала, что произошло ночью, кто на нее напал и что стало с дорогими ей людьми. Она даже не знала, была ли она свободна, наконец. Вопросов было слишком много, а ответов — ни одного. Находясь в полном замешательстве, она даже не знала, с чего начать, но внезапно водитель сам помог ей:

— Данута, вы не волнуйтесь. Я прекрасно понимаю ваше состояние, а потому давайте сначала познакомимся. Меня зовут Себастьян Бобан, я словенец, хотя родился здесь, в Италии. Моя семья перебралась сюда во время балканской войны в конце прошлого века. Моего товарища зовут Умберто Раух — он настоящий итальянец, и говорит только на итальянском, немецком и английском языках.

— Итальянец? — Данута поправила бинт, съехавший на один глаз, и посмотрела на своего соседа. — Не очень-то и похож!

— Это известный стереотип — раз итальянец, значит невысокий и темненький…

— Как вы, — прервала его Данута.

— Да, — он засмеялся, — здесь я действительно свой! Кстати, вы говорите по английски?

— Не так и хорошо, но могу попробовать.

— Давайте перейдем на этот язык, чтобы моему товарищу было понятно?

— Хай, Умберто! — Данута посмотрела на соседа. — Как дела?

— Хай! Я все ждал, когда вы обратите внимание и на меня тоже.

Данута изобразила на своем лице улыбку:

— Вот теперь я вижу, что вы настоящий итальянец — сразу особое отношение к женщине!

— Я из северной Италии, из Турина. Там у нас многие так выглядят. Как вы себя чувствуете, Данута?

— Да, как? — сидевший за рулем тоже повернул голову.

— Неплохо, но живот очень болит. Что со мной произошло, откуда кровь?

— К сожалению, это ваша кровь, — итальянец покачал головой. — У вас произошел выкидыш.

— Как, выкидыш? — Данута не поверила, что услышала это. — Откуда вы знаете?!

— Я сам убирал его последствия, а затем вымыл промежность.

— Вы…мыли меня? — Данута запнулась.

— Да. А что, было бы лучше оставить вас всю в крови и выделениях? Не беспокойтесь, я все как следует промыл и продезинфицировал.

Последовавшее за этим молчание длилось не менее пяти минут. Информация, потоком изливавшаяся на Дануту, привела ее в оцепенение. Все, чем она жила, было безжалостно разрушено, и как теперь с этим жить… она не знала. Впрочем, молодость есть молодость, и довольно скоро Данута вновь пришла в себя.

— Вы врач? — спросила она у итальянца.

Тот мягко улыбнулся:

— Нет, но у меня есть познания во многих областях. Не волнуйтесь, Данута, с вашим здоровьем скоро будет все в порядке и вы еще сможете иметь детей.

— Когда я спросила «откуда вы знаете?», я имела ввиду именно это, а не выкидыш. Откуда вы знаете, что я была беременна? Что вообще происходит?!

— Постепенно мы дойдем и до этого, — вмешался в разговор водитель. — А чтобы быть максимально кратким и снять кучу лишних вопросов, я скажу, что все, что сейчас происходит и с вами, и с нами, происходит именно из-за вашей беременности.

— Понятно, — Данута некоторое время смотрела в окно, за которым встало свежее утреннее солнце. — Кто меня одел? — наконец, тихо спросила она.

— Я! — итальянец приподнял ладонь. — Вы были практически обнажены, и я надел то, что первым попалось под руку. На большее времени не было, извините.

— Скажите, я свободна?

— Вполне! — светловолосый приподнял брови, в то время как Себастьян бросил на них быстрый взгляд через зеркало заднего вида. — А вы сомневаетесь?

— Тогда в чем состоит ваша миссия?

— У нас одна задача — охранять вашу свободу.

— Ребята…, - Данута запнулась, — …скажите, что стало с теми, кто кроме меня находился в доме.

— Ладно! — Себастьян вдруг хлопнул ладонью по рулевому колесу. — Надо говорить начистоту! Вы взрослый человек и нечего нам ходить вокруг да около! Все люди, которые имели отношение к вашей тайне, ликвидированы. Те, кто это сделал, являются бандитами — наемниками, но служили они могущественной силе, совладать с которой совсем непросто.

— Почему-то я не очень удивлена услышанному, — Данута жалобно всхлипнула. — Но как про меня стало известно так быстро? И бабушка… милая бабушка, она же ничего не знала! Получается, что все погибли из-за меня?

— Не надо так, Данута, — Умберто достал из кармана на двери пачку бумажных носовых платков и передал ей несколько штук. — Вам-то уж точно не в чем себя винить. Я не знаю в точности, что произошло, но кто-то решил распорядиться вами так, чтобы получить от этого личную выгоду. К счастью, об этом вовремя узнала наша организация и нам удалось вырвать вас из лап очень нехороших людей. Впрочем, никто не собирается ничего утаивать от вас, и по приезду в Тренто мы доставим вас к человеку, который ответит на все вопросы лучше нас. Все произошло настолько быстро, что нам самим только вкратце объяснили суть происходящего и направили в Словению.

Данута внимательно слушала, а затем спросила, пристально глядя на обоих мужчин:

— Но вы ведь тоже убили тех людей? Убили профессионально и легко… кстати, как вы это сделали?

— Мы их ликвидировали, — итальянец сделал в воздухе рубящее движение ладонью. — У нас такая работа, и делаем мы ее хорошо. Если есть, образно говоря, болезнь, угрожающая обществу, то мы ее ликвидируем. А какое может быть еще отношение к болезни — жалость? А если вас интересует, как мы уничтожили тех, кто напал на вас и убил ваших родных, то вот…

Он немного привстал и достал из-за пояса черный пистолет с глушителем:

— Пожалуйста, старый добрый «Вальтер». Правда, помимо бесшумности, пули у него особенные, но это лишь упрощает дело.

Некоторое время Данута смотрела на оружие, но довольно быстро отвела взгляд.

— Скажите, — спросила она. — Вам известны фамилии Роп, Рупник, Иванович, Слован?

— Это фамилии тех, кто подлежал уничтожению, — подтвердил Себастьян.

— Никто из них не спасся?

— Это неизвестно, но шансов у них было мало. У нас нет никакой информации, поскольку до прибытия на место, в целях безопасности, мы можем поддерживать связь лишь посредством коротких сообщений, да и то, каждый раз меняя номер телефона. Впрочем, я знаю, что в Словению отправились только мы вдвоем, так что этих людей некому было защищать.

— Действительно, а почему вас только двое? Ведь неизвестно, сколько было бы у вас противников? — Данута обвела мужчин несколько удивленным взглядом. — А если бы вы не справились?!

— Как видите, мы справились, — улыбнулся Умберто. — Мы немного не успели, это факт, но в этом не наша вина — времени было в обрез.

— Хорошо, тогда еще вопрос — а кого представляете вы? Кто вас направил?

— Мы служим добру, и это главное, — последовал уклончивый ответ. — Поверьте, Данута, от вас нет тайн, но лучше вам все объяснит человек, с которым вы встретитесь в Тренто.

Пожав плечами, Данута посмотрела в окно:

— Скоро мы приедем?

Вместо ответа итальянец немного пригнулся, чтобы было лучше видно происходящее перед лобовым стеклом, а затем указал на что-то пальцем:

— Читайте!

Данута повернула голову в тот самый момент, когда мимо них уже пролетал большой дорожный указатель, но этого было достаточно, чтобы она успела заметить надпись на нем — «Тренто 2 км».

Глава двенадцатая. Несколько шагов до тайны

Въехав в город, внедорожник вскоре свернул с главной дороги, а затем, обогнув небольшое озеро, остановился возле ворот какого-то предприятия. Очевидно, их уже ждали, потому что почти сразу ворота раздались в стороны и автомобиль въехал на территорию. Припарковавшись возле белого ангара, расположенного у дальней стены, Себастьян сделал своим спутникам знак обождать, а сам скрылся за его дверью. Вскоре дверь открылась вновь, но вместо него из нее появился мужчина в рабочей спецовке, который, открыв ворота ангара, выпустил из него белый грузо-пассажирский фургон. Автомобиль быстро сделал полукруг и лихо остановился возле внедорожника.

— Пересаживаемся, — сказал Умберто, кивая на него.

— Зачем? — удивилась Данута.

— Смена транспортных средств является частью стратегии, призванной обеспечивать безопасность. Кстати, мы уже меняли машину на границе, пока вы спали.

Данута уже собиралась выходить, но последние слова заставили ее обернуться:

— Спала?

Умберто кивнул:

— Мы дали вам дозу снотворного и успокоительного средств. Поверьте, Данута, без этого было не обойтись. Да и, приди вы в себя через непродолжительное время, это могло вызвать только осложнения. А так вы не только миновали шоковое состояние во сне, но и смогли спокойно оценивать происходящее.

— Все то вы предусмотрели! — Данута впервые нашла в себе силы улыбнуться. — Ладно, далеко нам еще ехать?

— Пятнадцать минут.

Пересев в фургон, они тотчас выехали за ворота и двинулись по обратному маршруту, по направлению к главной дороге. Себястьян все так же сидел за рулем, Данута сзади, и только Умберто теперь переместился на переднее пассажирское сиденье, предоставив девушке полный простор.

Тренто оказался вполне милым городком, напоминавшем, скорее, Австрию, нежели Италию. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, поскольку знающим историю известно, что эта часть Южного Тироля долгое время действительно принадлежала этой стране. Улицы его не были столь узки, как в большинстве итальянских городов, а дома имели приятный, но довольно строгий, стиль. Подъехав к магазину спортивных товаров, Себястьян остановился, а Умберто, осведомившись у Дануты относительно ее размеров одежды зашел внутрь и вскоре появился, неся в руках два больших ярких пакета.

— Переоденьтесь, — сказал он, передавая покупки Дануте. — Здесь все, что нужно, а остальное купим потом.

Данута с интересом заглянула внутрь. Там оказался серый спортивный костюм, несколько белых футболок, пачка носков и бело-черные кроссовки с системой автоматической регулировки мягкости подошвы.

— Спасибо, конечно. Но вы предлагаете мне переодеваться прямо сейчас?

— Оденьте пока поверх того, что на вас есть, а потом переоденетесь, когда приедем на место.

Поколесив по каким-то переулкам, весьма скоро фургон оказался в самом центре города, остановившись недалеко от дворца Палаццо Преторио, позади Соборной площади. Несмотря на раннее утро, на улице было совсем тепло и Данута с удовольствием вдохнула чистый альпийский воздух. К сожалению, долго наслаждаться погодой ей не пришлось, потому что, едва перейдя через дорогу, вся компания зашла в подъезд соседнего дома, скрывшись от чужих взглядов за высокими дубовыми дверями.

За всю свою жизнь Данута еще никогда не бывала в подобных местах: они очутились в большом холле, светло-голубые стены которого были обильно украшены лепниной и позолотой. Свет, проникающий через витражи, окрашивал пространство в сказочные цвета, а фигуры на потолочных фресках и вовсе казались живыми. Посередине размещалась шахта открытого лифта, возле которой дежурило двое человек, в которых, несмотря на их строгие костюмы, сразу угадывались лица, имеющие отношение к духовенству. При виде прибывших, они приветственно склонили головы, а один из них открыл двери лифта. При этом он сказал что-то по-итальянски в переговорное устройство, закрепленное на лацкане пиджака, но Данута не поняла ни слова.

Поднимаясь медленно и величественно, лифт довез их до третьего этажа. Вместо резных решеток теперь перед ними были глухие двери, но Себастьян провел сбоку своей электронной картой и створки бесшумно разъехались в стороны, открывая проход в длинный коридор, освещенный исключительно электрическим светом.

— Вам сначала туда, — Умберто указал Дануте на вторую дверь по левую руку, одновременно передавая ей чип-карту. — Вот ключ. Приведите себя в порядок, примите душ, а потом, когда будете готовы, нажмите на красную кнопку у входной двери.

Данута взяла карту и, рассматривая, повертела ее в руках:

— А вы?

— Мы сейчас пройдем к хозяину этого дома, доложим о всем произошедшем, после чего он будет ждать вас.

— Кто он?

— Архиепископ Тренто.

— Ого! — Данута широко открыла глаза. — Значит, и вы…

Умберто улыбнулся, сделав мягкий жест рукой в сторону Себастьяна:

— Да, мы воины Святого Престола, хотя и не входим в лоно церкви, мы — представители тайной организации. Мир, как корабль, нуждается в постоянном направлении на путь истины и правды, а иначе он быстро собьется с правильного курса. В нем много государств и правительств, но капитан должен быть один. Мы же помогаем ему в этом нелегком деле.

— Как интересно! — удивлению Дануты не было предела. — Оказывается, я так мало знаю о нашем мире!

— Ничего, я думаю, что беседа с архиепископом многое прояснит для вас. Идите, Данута, и скорее возвращайтесь.

Войдя в предложенную ей комнату, Данута вновь оказалась в царстве кричащей роскоши. Своим обустройством помещение напоминало номер дорогого отеля, где было сосредоточено все для комфортного проживания. Впрочем, сейчас Дануте было не до рассматривания антикварной обстановки. Ей хотелось только скорее принять душ и уже идти на прием к архиепископу, где она сможет получить ответы на вопросы о том, что так стремительно разрушало ее прежнюю жизнь. Их было так много, этих вопросов, что пытаясь хоть как-то подготовиться, прежде чем начать их задавать, Данута сама запуталась и сбилась с толку. Поэтому, бросив эту затею, она решила просто следовать за ситуацией и задавать вопросы уже исходя из нее.

Не прошло и получаса, как Данута, посвежевшая и похорошевшая, была готова к встрече с неизвестностью. Живот практически не болел, видимо сказывалось действие введенных ей препаратов, а повязка с головы и вовсе давно переместилась в мусорный контейнер, не оставив под собой и следа. Подойдя к двери, она некоторое время стояла, прислушиваясь, а затем подергала ручку — дверь оказалась заперта. Тогда она нажала маленькую красную кнопочку справа от себя. В замке раздался тихий щелчок и цвет сменился на зеленый.

— Вы готовы? — внезапно раздавшийся сзади мужской голос заставил её вздрогнуть.

Данута резко оглянулась, но тут же поняла, что это всего лишь микрофон.

— Да, — ответила она. — Откройте мне дверь.

— Она не заперта — вы же не в тюрьме. Кнопка работает как выключатель замка и активатор переговорной системы, не более.

Данута еще раз нажала на дверь и она действительно легко поддалась. Перед ней вновь открылся освещенный коридор, а из двери напротив тотчас появился Умберто.

— Здесь комната охраны, — сказал он, кивая на помещение, из которого только что вышел. — Я ждал там вашего сигнала. Архиепископ ждет вас, пройдемте!

Движением руки он пригласил ее к лифту, а сам, затворив обе двери, направился следом. Они поднялись еще на один этаж, где вновь оказались перед длинным коридором без окон. Расположением дверей он в точности повторял предыдущий, и только на полу, вместо ковровой дорожки был положен лаковый паркет из светлого дерева.

— Видите коричневую дверь в торце? — Умберто указал в самый конец коридора. — Вам туда.

— А вы?

— Я спущусь вниз и буду ждать вызова.

— Он… не страшный? — Данута понизила голос, кивнув на дверь. — Я немного неловко себя чувствую рядом со священниками.

Итальянец рассмеялся:

— Да ну что вы! Это милейший человек, с большой душой, очень умный. Он занимает весьма важный пост и поверьте, не просто так, а именно благодаря своим личным качествам. Идите смело — я думаю, что не будете ощущать никакого напряжения.

— Хорошо. Кстати, а где Себястьян?

— Он там, внизу остался. А что?

— Просто так! — Данута с улыбкой пожала плечами. — Хотелось еще что-нибудь спросить.

— Понятно! Ну идите, идите — дверь там открыта.

Умберто ободряюще кивнул, а затем вновь зашел в лифт, двери закрылись и он исчез. Данута постояла еще немного, слушая, как он остановится этажом ниже, а затем, вздохнув, направилась к коричневой двери.

Глава тринадцатая. Тайна открывается

Несмотря на то, что Умберто сказал ей входить без предупреждения, Данута все же постучала. В ответ из динамика тотчас раздался высокий мужской голос:

— Заходите-заходите, дорогая моя! Я вас уже давно вижу!

Данута открыла дверь и вошла внутрь, сразу оказавшись в небольшой прихожей, служившей раздевалкой, как в самой обычной квартире. Вышедший ей навстречу, хозяин, невысокий мужчина средних лет, одетый в простой домашний костюм, вовсе не напоминал священника.

— Позвольте встретить вас! — сказал он, а затем, расставив руки, обнял Дануту — легко и тепло, так, как это раньше делала ее бабушка. — Здравствуй, дочь моя!

— Здравствуйте, — Данута была несколько ошеломлена подобным приемом.

— Вы красавица, а это радостно вдвойне. Позвольте представиться — Джорджио Брези, архиепископ — митрополит Тренто. Пройдемте ко мне в кабинет — там ничто не помешает разговору. Вы голодны?

Данута покачала головой:

— Мне, знаете ли, пока не до еды. Если меня и мучает голод, то только информационный.

— Понимаю-понимаю, но, думаю, сейчас мы его утолим. Вот, пожалуйте сюда.

Миновав гостиный зал с большим обеденным столом посередине, они оказались перед приоткрытой дверью, за которой был виден кабинет архиепископа. Данута села в предложенное ей кресло, а хозяин разместился напротив, за небольшим письменным столом с причудливо изогнутыми ножками.

— Вы никогда не были в подобных местах? — спросил он, видя, как Данута оглядывается вокруг, рассматривая патриархальную обстановку середины прошлого века.

— Нет, не приходилось.

— А мне, знаете ли, пришлась по душе эта обстановка. Я тоже склоняюсь к более современным мотивам, но в этой квартире все осталось так, как было при прежних ее хозяевах, моих предшественниках. А вам как, нравится?

— Необычно.

— Ну, не настолько уж и необычно, — Брези мягко улыбнулся. — Здесь главное видеть мир не только из экрана телевизора или окна машины, но и лично бывать во многих местах, иметь множество невиртуальных знакомств. Понимаю, что для многих это невозможно, но вам, дорогая, выпал такой шанс. Хотите вы этого или нет, но, видимо, так.

— Что вы имеете ввиду? — сев поудобнее, Данута пожала плечами.

Несколько мгновений Брези оценивающе смотрел на девушку:

— Вам придется попутешествовать, дорогая Данута. Долго или не очень — я не знаю, но тем не менее, ваше движение сейчас есть суть ваша жизнь. Да и не только ваша, но миллионов не родившихся детей. Впрочем, насчет лично вашей жизни я немного утрирую, здесь будет правильнее слово «свобода», но все остальное — правда. Сейчас за вами развертывается настоящая охота, масштаб которой будет только нарастать. То, что произошло с вашими знакомыми и родными, надеюсь, дало представление о ее методах?

Данута грустно кивнула. Она слушала священника внимательно, и ни одно его слово не пропадало втуне.

— Но у меня есть и радостное известие для вас. — Брези надел очки и взял со стола бумажный листок. — Надеюсь, оно придаст вам сил. Ваша бабушка, Вида Берич, жива.

— Что?! — Данута вскрикнула и подалась вперед. — Но мне сказали… Что с ней, как это произошло… а остальные?

— Подождите, — Брези сделал движение рукой, призывая Дануту успокоиться. — Так вот, вашу бабушку только лишь усыпили, а остальные… остальные действительно, к сожалению, мертвы. Вида Берич два часа назад уже дала несколько интервью, пока полиция не отогнала от ее дома всех корреспондентов. Она, конечно, находится в шоке, потому что все произошедшее для нее является полнейшей загадкой. Вы пропали, дом полон убитых: что, почему — неизвестно! Нет сомнений, что именно это незнание её и спасло — у охотников есть свой кодекс чести. Они жестокие и беспринципные люди, но не безголовые убийцы. К Словении сейчас прикованы взгляды всего мира, Данута. Не каждый день в Европе происходят массовые убийства, подобные этому. Имена убитых пытались скрыть, но разве это сейчас возможно?! Так вот, во-первых, это группа медиков — Дамьян Рупник, Алойз Роп, Бланка Иванович, Агата Боровняк, а также Горан Краниец и Михай Слован. Плюс есть еще один человек — Горан Копитар, но он не имеет к этой шестерке, равно как и к медицине, никакого отношения. Наша служба безопасности предоставила мне отчет, который я держу в руках, и по нему я вижу, какую связь имеют между собой эти смерти. Отчет неполный, но и времени прошло слишком мало, однако, прежде чем предоставить вам всю информацию, я хотел для начала выслушать вас, дочь моя. Это очень важно, а каждое слово может оказаться бесценным.

— Что вы хотите узнать? — спросила Данута. Весть о том, что бабушка жива, придала ей сил, и сейчас она начинала чувствовать подступающую злость к тем, кто лишил ее права жить нормальной жизнью. Эти люди должны быть наказаны, а поскольку у нее есть сильные союзники, то глупо что-то утаивать от тех, кто сможет ей помочь отомстить.

— Давайте с самого начала, — Брези откинулся назад в своем кресле, и, скрестив руки на животе, приготовился слушать. — С того самого момента, как вы узнали о том, что беременны.

— Хорошо! — Данута положила ногу на ногу, но затем ее взгляд упал на аппарат с минеральной водой, стоявший в дальнем углу. — Можно попить?

— Что? Ах да, конечно! — Брези проворно встал и, подойдя к аппарату, начал наполнять прозрачный одноразовый стаканчик. — Вам одного хватит?

— Да, спасибо! — Данута приняла стакан и начала пить большими жадными глотками.

— Хотите, у меня еще кола есть? — спросил Брези, с улыбкой наблюдая за ней.

— Да ну! Давайте!

— Сейчас! — он вышел за дверь и вскоре вернулся, неся в руках запотевшую банку. — Вот, пожалуйста. Если еще что-нибудь надо, то только скажите.

— Спасибо за заботу. Но я уже готова говорить.

— Да, конечно — я весь внимание!

За все время, пока Данута продолжала свой рассказ, архиепископ не произнес ни единого слова. Он давал ей возможность выговориться, а она, чувствуя его внимание и искреннюю человеческую поддержку, не утаивала ничего, стараясь не пропустить что-нибудь важное. Фактически, она исповедовалась перед ним. Правда, в отличии от классической исповеди, подразумевающей собой принесение покаяния, каяться ей как раз было и не в чем, но тонкая суть исповеди, как и все, что относится к вопросам схоластики, имеет множество граней. Кому как не Джорджио Брези, поднявшемуся от диакона до архиепископа и уже претендующего на сан кардинала, было не знать, как надо разговаривать с людьми, чтобы достичь их сердца не принуждением, а простым словом, сказанным вовремя и с душой. Данута же, находящаяся в весьма незавидной ситуации, видела в нем свою поддержку и защиту, а потому их духовное сближение произошло быстро и легко.

Закончив свой рассказ, Данута замолчала. Теперь, разом выложив все, она вдруг и сама начала видеть, как невидимая паутина начала опутывать ее сразу после результатов обследования в клинике Любляны. Слова ее собеседников воспринимались уже несколько иначе, а их первоначальный смысл стремительно покрывался налетом обычной полулжи, явственно видимой на сегодняшнем отдалении. Что касается Брези, то он, анализируя услышанное, также не торопился продолжать разговор, а наоборот, закрыв глаза и соединив кончики пальцев у себя на груди, погрузился в размышления. Так они и сидели в полной тишине, где единственным звуком выступало тиканье больших часов, висевших на боковой стене.

— Так, ну что же, теперь моя очередь говорить, — Брези видимо, пришел к какому-то решению. Открыв глаза, он оживленно начал перебирать бумаги на своем столе, а найдя нужный листок, быстро пробежал его глазами и положил перед собой. — После вашего рассказа, дочь моя, многое стало на свои места. Вы очень четко расставили акценты, касаясь тех людей, действия которых за несколько дней изменили вашу судьбу, но, к сожалению, пришли к неправильному знаменателю. Сразу замечу — это не ваша вина, потому что тут все решало время.

— Что вы имеете ввиду? — спросила Данута. — я в ком-то ошиблась?

— К сожалению, это так, но, повторюсь, это не ваша вина. Скажите, вы очень любили Горана?

Данута явно не ожидала услышать такой вопрос, но ответила на него честно и без раздумий:

— Нет, там речи о любви не шло. Нам было комфортно вместе, но не более. Хотя… разве это не самое главное?

Брези кивнул:

— Для определенного момента жизни — несомненно, но в целом это тупиковая ветвь в отношениях. Впрочем, мы сейчас не об этом. Вот вы считаете, что в первую очередь вина в случившемся лежит на докторе Рупнике, так?

— Конечно! Это ведь он разнес известие о моем положении. Президенту, и уж не знаю кому там еще.

Показывая свое сомнение, Брези склонил голову набок:

— В этом своем предположении вы опираетесь исключительно на мнение Алойза Ропа. Да, он был прав, предупреждая вас о том, что может случится, но вышло так, что именно доктор Рупник и спас вас, дорогая. Спас невольно, но тем не менее. Настоящая опасность исходила от другого человека. Конечно, Дамьян Рупник преследовал личные мотивы, сообщая президенту Словении о вас, но президент правильно распорядился полученной информацией. Он сразу оценил все плюсы и минусы, а потому молниеносно принял меры к тому, чтобы о вашем положении узнали те, кто не станет использовать его в корыстных целях. Благодаря этому вы здесь, Данута. Целая, и почти невредимая.

— Так кто же меня предал? — Данута недобро прищурилась. — Вы спросили о Горане — это был Горан?

Глава четырнадцатая. Перевернутый мир

— Да, Горан Копитар, — архиепископ в некотором удивлении приподнял брови. — А у вас еще более ясный и жесткий ум, Данута, чем я увидел вначале. Браво, это еще одно очко в вашу пользу, как и в пользу всему человечеству. Так вот, Горан Копитар вчера посетил Любляну и имел там встречу с представителем крупнейшей корпорации по производству медикаментов. Это он назвал имена всех людей, причастных к вашей тайне, а затем потребовал для себя долю от всех выгод, которые корпорация поимеет, заполучив вас. Этим он подписал смертный приговор не только себе, но и всем тем, чьи имена сообщил. Корпорация…

— Вот гад! — не сдержавшись, Данута ударила кулачком по ручке своего кресла. — Он не предал меня, а продал! Как животное для опытов! Мерзавец, я даже сейчас рада, что у меня не будет ребенка от такой мрази! А я-то все думала, почему сообщение о его смерти не вызывает у меня особых чувств. Мне даже плакать не хотелось! Но что вы говорите о корпорации? Что это за корпорация такая?

— Вам не следует гневаться, дочь моя, — Брези говорил нарочито спокойным голосом. — Гнев самый худший помощник, хотя когда тебя предают близкие люди, это ужасно. Так вот, возвращаясь к корпорациям. Боюсь, что модель мира, с детства вложенная в вашу голову, имеет мало общего с реальностью. Нет, конечно, средства массовой информации, учителя, да и, что греха таить, церковь, всячески способствуют тому, чтобы у людей формировалась не правильная картина мироустройства, а такая, как это нужно на какой-то конкретный момент. Там, где власть недорабатывает, происходят волнения в народе и вообще, крайне нестабильная обстановка. Что лучше — говорить все как есть или дозированно подавать очищенную информацию, это огромный вопрос. В конце концов те, кто хочет что-то знать или кому это знать нужно — они это узнают, а массе много информации и не нужно. Корпорации, как сгустки энергии в той или иной области, давно уже правят миром, дочь моя, но делают это так тонко, что непосвященному даже и в голову это не придет. Все мировые правительства подконтрольны им, пусть и в разной степени, но все. Все это тем более удивительно, если помнить о том, что названия этих корпораций не только ни для кого не являются секретом, но и кричат о себе из каждого угла. Вы понимаете, о чем я говорю? Для вас все это не слишком сложно?

Данута пожала плечами:

— Вы очень доходчиво все объясняете. Я вас внимательно слушаю — в конце концов, речь сейчас идет не об отвлеченных темах, а о моей жизни.

Брези удовлетворенно кивнул:

— Тогда дальше. Так вот, каждая такая корпорация объединяет в своих руках всю промышленную мощь какой-то определенной индустрии. У них есть высшее руководство, руководителя на местах, миллионы рабочих рук, своя служба безопасности, своя разведка. Методы работы, как вы могли убедиться, они выбирают любые. Слив им всю информацию, Горан сделал непоправимую ошибку. Он, как и другие причастные к тайне, стал им невыгоден и даже опасен. Тот, кто владеет информацией, тот владеет миром, девочка моя. Корпорации предоставился шанс стать единственным в мире производителем препарата от женского бесплодия, а лишние свидетели тут не нужны. Решение об их ликвидации принималось на самом высоком уровне и скорость, с которой они действовали, вы сами смогли оценить.

— Но ваша скорость не уступала, — усмехнулась Данута.

— Это правда! У нас везде есть свои люди и мы быстро получили необходимую информацию.

— Но значит, если эти корпорации столь могущественны, то и у них есть свои люди в вашей корпорации? — Данута хитро прищурилась. — У вас ведь тоже, получается, корпорация?

Брези засмеялся и только развел руками:

— Можно и так сказать! Вас не провести, моя красавица!

— Корпорация добра? — уточнила Данута.

Архиепископ вдруг стал серьезным. Вопрос Дануты заставил его надолго задуматься.

— Ничто не бывает в абсолюте в этом мире, — наконец сказал он, растягивая слова. — На данный момент мы представляем добро, но и деятельность корпораций далеко не всегда можно назвать злом. Это слишком упрощенная формулировка. У нас разный путь достижения цели, но способы для этого, как ни странно, практически одинаковы. Я это признаю, но только в этом кабинете и только для вас, Данута.

— А какая цель у вашей корпорации сейчас?

Архиепископ пожал плечами:

— Цель одна — дать людям лекарство. Дать бесплатно и всем сразу. Выгода корпорации была бы в продаже его по немалой цене, возможно, ограниченными партиями. Так можно получить власть над всем миром, милая. Легко и сразу. Рецепт зашифровать, вас держать за сотней стен и дело, как говорится, в шляпе! Наша же выгода в другом — люди, получив препарат, обретут веру. У кого она была — окрепнет еще больше, у кого не было — появится. А в вере наша сила Данута, сила нашей, как вы выразились, корпорации.

Данута некоторое время смотрела ему прямо в глаза.

— Вы представляете Святой Престол? — спросила она, по-прежнему не отводя взгляд.

— Я представляю веру. Не важно какую, просто веру. Это самое сильное человеческое чувство, а духовная сила дает развиваться силе в физических форматах.

— Скажите, святой отец, а почему, если многие знают про силу корпораций и их методы, то не пресечь это на государственном уровне?

— Как? — Брези только усмехнулся.

— Просто посадить всех преступников в тюрьму, а кого-то и уничтожить, — улыбаясь, Данута провела ребром ладони себе по горлу. — Симметричный ответ на их действия. Посеешь ветер — пожнешь бурю.

— Мощь корпораций давно выше государственной. Они настолько срослись друг с другом, что часто политики являются членами корпорации. Вы предлагаете им уничтожать самих себя?

— Но есть же люди, которые ставят интересы общества выше своих или корпоративных?

— Они появляются, но их быстро пожирают. Часто у таких людей нет выбора — либо вступление в корпорацию, либо уход от дел, либо смерть.

— А почему президент Словении дал информацию вам?

— Потому что он состоит в нашей корпорации, — улыбнулся Брези. — Вам просто повезло. Но есть такое правило, что если везет в самом начале, то и дальше будет везти. Надо только не сходить с выбранного пути.

— В-о-о-от оно что! — протянула Данута. — А про это правило я однажды уже слышала.

— Ну вот видите, — Брези развел руками, — оно действует!

Данута усмехнулась:

— Хорошо бы, если так. Но как вы узнали, что на меня готовится нападение?

— У нас везде есть свои люди — иначе нельзя. На войне, как на войне.

— Но и у той, другой стороны, наверняка есть такие же агенты в ваших рядах?

— Несомненно, — Брези утвердительно кивнул, одновременно открывая маленький ультрабук, лежавший рядом на столе. — Информация, информация и еще раз, информация! Кто знает много, тот вдвойне сильнее, а тот, кто знает еще больше, тот победитель.

— А что было бы со мной, если эти… ну, — Данута запнулась, — если бы они захватили меня, а вы не успели?

— Сложно сказать, дочь моя. Одно могу сказать точно — вам ограничили бы свободу и использовали как подопытное животное. Может быть, эта клетка была бы даже из чистого золота, но разве это вариант?

Данута прищурилась:

— А если бы я сейчас сама захотела выбрать золотую клетку — я бы смогла спокойно уйти от вас? Может быть, мне не хочется прятаться и пусть лучше прячут меня?

— Ваше право! — Брези был совершенно серьезен. — Вы свободны в своих действиях, но я не думаю, что вас устроил бы такой вариант. То, как они действовали с медиками и остальными, знающими о вашей тайне, наглядно показывает их методы. Да и вас, знаете ли, не рукой они погладили, как бы цинично это не звучало. Кстати, как вы себя чувствуете? Как ваш животик?

— Нормально, спасибо. И отдельное спасибо за ответ. Я никогда не прощу этим людям то, что они сделали.

— Да, гуманность не входит в приоритет корпораций. Лес рубят — щепки летят, вот это для них вернее.

Видя, что Данута задумалась, архиепископ не стал продолжать, а вместе этого сходил в другую комнату, вернувшись оттуда с двумя чашками горячего чая. Добавив к ним несколько пирожных, он снова сел на свое место, жестом предложив Дануте присоединиться к этому небольшому чаепитию.

— Скажите, — взяв одно из пирожных, Данута некоторое время рассматривала его кремовые розочки, разбросанные на белоснежном безе, — а почему вы в начале сказали, что это хорошо, что я красивая?

— И к тому же — умная! — вновь заулыбавшись, архиепископ поднял вверх указательный палец. — Ну как же еще! Представьте себе — если препарат, полученный с вашей помощью, будет содержать частицу вашей ДНК, то все дети будут иметь определенные наследственные черты — ваши черты! Вы настоящая Ева, настоящая!

— Ох, и зачем мне все это?! — Данута откинулась в кресле и со вздохом провела по лбу рукой. — Жила я жила, была обычным человеком, а теперь вот что… Я простой человек, святой отец, зачем мне все это, почему — я?

Брези молча встал, медленно обошел вокруг стола и, встав позади Дануты, положил ладони ей на плечи.

— Вы далеко не такая простая, Данута! В этом мире ничего не происходит просто так. Обыватель, живущий своей небольшой жизнью, все видит именно в таком ракурсе, но вы, все ваши слова, а также то, как все оборачивается, явственно указывают на некую предопределенность. Простой человек — понятие очень растяжимое. Можно быть миллионером, успешным ученым, актером или политиком, но при этом оставаться простым человеком. В этом нет ничего плохого, но это так. Простота человека зиждется исключительно на внешних факторах, в то время как люди, действительно выделяющиеся из толпы, имеют совершенно иной внутренний мир. Чаще всего их не видно, поскольку все спрятано именно внутри, но у каждого из них там целая вселенная, а не маленький скучный мирок. Как ни странно, до поры такие люди сами часто не подозревают о своих способностях, но происходит нечто — и всё, цветок раскрылся!

Данута слушала очень внимательно. Кое-что она не поняла, но слова священника затрагивали что-то, чего раньше она никогда не подозревала в себе.

— Но что тогда есть простой человек? — обернувшись, она посмотрела Брези прямо в глаза. — Как понять, что просто, а что нет?

— Ну, эту тему можно развивать часами! — пожав плечами, тот вновь вернулся на свое место и, сделав несколько глотков, уже поостывшего, чая, продолжил. — Основным критерием являются мысли человека. Не о чем он думает, а как. Дело в том, что у обычного человека нет своего мнения. Нет категорически!

— Как же так? — удивилась Данута. — А как же поговорка — сколько людей, столько и мнений?!

Брези усмехнулся:

— Они только думают, что у них есть свое мнение. На самом деле оно вбито им в голову извне и вбито настолько крепко, что становится частью этого человека. Так было всегда, так есть и так будет. А вот человек мыслящий самостоятельно, он гибок, он ни о чем не судит однозначно и не делает поспешных выводов. В этом главное отличие и двух, с виду одинаковых, людей, может разделять нечто большее, чем целый космос.

— Так что же хорошо и что плохо?

— Все хорошо! — Брези рассмеялся. — Люди могут сосуществовать, находясь в разной реальности и при этом им будет комфортно. Мир широк и многогранен, все строго разложить по полочкам и дать однозначные определения невозможно. Учитесь жить, дочь моя — слушайте других, но и сами не отставайте!

Передернув плечами, Данута поставила пустую чашку на стол и, приняв беззаботный вид, взяла себе еще одно пирожное.

— Мой мир, — сказала она, откусывая его вершинку, — сейчас представляет собой такую кашу, что вы и представить не можете. Все, что я знала и чем жила, перевернулось с ног на голову за несколько часов. Непросто осознать, что живешь не с бабушкой в тихом городке среди гор, а среди совершенно чужих людей, имеющих на тебя свои виды, а следом идет стая волков, для которых ты добыча.

На губах архиепископа появилась тонкая улыбка:

— Видите, вот это и называется мыслить! А вы — «простой человек»! Ну что, сделаем перерыв или продолжим разговор? Многое мы выяснили, но теперь надо решать, что делать дальше. У нас есть примерный план, но окончательным его назвать никак нельзя, потому что жизнь вносит свои коррективы весьма быстро. Вы готовы меня слушать?

— Давайте продолжать, я слушаю, — Данута глубоко вздохнула. — Но потом желательно все же что-нибудь съесть. Ева — она тоже человек, хотя бы и такой особенный!

Глава пятнадцатая. Последние точки над «i»

— Для начала посмотрите вот на это, — Брези вывел из нетбука карту мира так, чтобы было одинаково хорошо видно ему и Дануте. — Как видите, некоторые страны отмечены крупными красными точками. В частности, это Аргентина, Чили, Таиланд, Вьетнам, Норвегия, Чехия, Португалия, США, Канада, Россия, Эфиопия, ЮАР, Австралия и Новая Зеландия. Вы были где-нибудь из этих мест?

Данута отрицательно покачала головой.

— А где были?

— Мало где. В Австрии, Хорватии, в Греции была. На курортах.

— Понятно, а в бога вы верите? — Брези хитро посмотрел на Дануту, которая продолжала внимательно изучать карту.

— Нет! — Данута энергично тряхнула головой. — Я вне вероисповедания. Меня если что и привлекает в храмах, то только архитектура. А что, это важно?

— Я так и думал… нет, не важно. Но как вы относитесь к тому, что вам придется иметь дело не только со светской, но и духовной властью?

— А что, нормально! — Данута пожала плечами. — Никогда не имела подобных знакомых, так что даже интересно. Мне кажется, что человек в первую очередь должен быть человеком, а потом уже только представителем какой-то расы, веры или даже, пола. А хороший знакомый должен быть еще и хорошим человеком, немножко другом, если понадобится… разве я не права.

— Все верно, дочь моя, все верно, — Брези улыбнулся. — Если бы все рассуждали как вы, то мир стал бы намного чище. Итак, давайте вернемся к делу. Страны, отмеченные на карте, выбраны потому, что входят в сферу влияния нашей корпорации, давайте уж называть теперь её всегда так. Я не знаю, в скольких из них вам придется побывать, тут много вариантов, но в самом скором времени вам предстоит отправится в Новую Зеландию.

Данута в огромном удивлении посмотрела на него, но предпочла за благо промолчать, дождавшись объяснений. Видя ее широко открытые глаза и поднятые брови, Брези несколько секунд промедлил, наблюдая за произведенным эффектом, а затем вновь продолжил:

— Не удивляйтесь, так, сейчас я всё объясню. Дело все в том, что надлежащим оборудованием, сконцентрированным в одном месте, обладают только две ведущие фармацевтические компании, входящие в уже знакомую вам корпорацию. Эти центры расположены в нескольких странах, а всего их шесть. Мы не обладаем таким потенциалом, но у дружественных нам организаций есть возможность провести все необходимые исследования. Разница только в том, что они не только расположены в разных странах и разбросаны по всему миру, но и имеют узкоспециальное оборудование. Проще это описать так — все необходимые исследования будут проведены по частям в самых разных уголках земного шара, а не в одном единственном месте. С одной стороны, это не самый лучший вариант, поскольку требует не только высокой координации работ, но и займет немало времени, но зато, с другой, имеет большой плюс. Заключается он в том, что не позволит нашим недругам захватить или даже, уничтожить, наше оборудование и текущую документацию с результатами исследований. Это вам понятно?

— Пока что все понятно, — подтвердила Данута. — Но зачем мне ехать сразу в Новую Зеландию — поближе ничего нет?!

— Это самая удаленная точка земного шара, где можно спрятаться не на один день, а, скажем, немного побольше. К тому же, как вы видите, эта страна входит в число дружественных и там есть один из медицинский центров, которые будут заниматься проблемой.

— А что будет требоваться от меня?

— Ничего, просто жить, передвигаться по миру и периодически сдавать собственный биологический материал для продолжения работы медиков. К сожалению, обеспечить вашу безопасность при условии нахождения на одном месте, невозможно. Корпорации прекратят свои преследования только в том случае, если вы перестанете иметь для них значение как экономический объект. Тут все решает бизнес и его законы, ничего личного. До тех пор они не оставят попыток завладеть вами, а обладая гигантскими средствами и возможностями, для них не составит труда выяснять ваше местонахождение уже через достаточно короткое время.

— А что вы имеете ввиду под «биологическим материалом»? Мне придется постоянно сдавать анализы? — Данута усмехнулась.

В ответ Брези широко улыбнулся:

— Нет, зачем же? Признаюсь, у меня, как у человека, далекого от медицины, сначала тоже возник подобный вопрос. Однако мне объяснили, что под этими словами подразумеваются волосы, ногти, слюна. Кровь тоже необходима, но не так уж и часто.

Данута потрогала себя за волосы, а затем перевела взгляд на руки:

— Мне что, лысой теперь ходить и постоянно плевать в пробирки?

— Почему сразу так? — Несмотря на всю серьезность разговора, Брези не выдержал и засмеялся. — Скоро вас немного подстригут, а потом будете стричься как обычно. Мне сказали, что забор материала будет осуществляться не чаще, чем раз в неделю. Для ногтей, например, вполне достаточный срок, а волос при стрижке и так наберется немало.

— Ну хорошо, я согласна. Тогда еще такой вопрос — меня ведь кто-то будет сопровождать, охранять?

— Да, конечно, — Брези кивнул. — Для этого уже выбраны два агента из службы безопасности. Это опытные люди, а их спецподготовка позволяет решать совершенно любые задачи.

— Двое? Это Себястьян и Умберто?

— Да, Умберто поедет вместе с вами, но вторым будет не Себастьян, а другой агент — женщина. С вами рядом должен постоянно кто-то находиться, и днем и ночью, а нахождение в одном месте двух молодых людей разного пола может не только привести к определенным последствиям, но и усугубить ситуацию, приведя к потере бдительности.

— Хорошо, — Данута пожала плечами. — Но двое — это не мало? Преследователей тоже ожидается только двое?

— К сожалению, это вынужденная мера. Если увеличить вашу свиту, то это только привлечет ненужное внимание и рассекретит место вашего пребывания гораздо быстрее. Но не волнуйтесь, эти двое стоят десяти, а если возникнет серьезная необходимость, то наша корпорация сумеет оперативно оказать вам помощь, где бы вы не находились. Впрочем, более подробные инструкции вы получите по прибытии в Рим. Свое дело я, кажется, сделал неплохо.

— В Рим! — Данута в изумлении воззрилась на Брези. — Когда?

— Сегодня вечером, — архиепископ перевел взгляд на экран ультрабука, куда и так не забывал периодически поглядывать на продолжении всего разговора. — Несколько минут назад мне пришло сообщение, что у них все готово и папа будет готов принять вас уже этой ночью.

— Папа! Папа Римский?!

Архиепископ кивнул:

— Конечно, я ведь здесь выступаю всего лишь как его представитель.

Изумлению Дануты не было предела. Мало того, что она ожидала пробыть в Тренто какое-то время, а не уезжать через несколько часов, так теперь её предстоит еще и аудиенция с самим папой. Непростой характер Бенедикта XVII был хорошо известен всему миру, а его жесткости и принципиальности побаивались даже высокие должностные лица многих государств.

— А что я там буду делать? — вновь смешавшиеся в кучу, мысли, явно мешали Дануте задать более четко поставленный вопрос.

— Откуда же я знаю! — в ответ Брези только развел руками. — Могу только сказать, что вы будете делать до этого. Во-первых, сейчас мы с вами пообедаем, а после этого вам лучше всего будет пройти к себе в комнату и отдохнуть. Ближе к вечеру мы встретимся вновь, теперь уже вместе с вашими сопровождающими, обсудим некоторые важные моменты, а после этого мне останется только обнять вас и пожелать счастливого пути.

— А как зовут женщину, которая будет сопровождать меня, кто она?

— Этого я не знаю, дочь моя.

— Но вы же только что сказали…

— Я сказал, что мы встретимся все вместе, но имел ввиду тех же Себастьяна и Умберто. Женщина присоединится к вам уже в Риме.

— Значит, после этого мы с вами больше не увидимся?

— Кто знает! — Брези воздел руки к небу. — Пути Создателя неисповедимы!

Глава шестнадцатая. Путешествие начинается. Ватикан

Весь остальной день прошел точно так, как и планировал архиепископ, а потому нет нужды детально описывать его ход. Необходимо только отметить, что Данута, как это ни странно, сумела прекрасно отдохнуть в предоставленное для этого время, и к вечеру чувствовала себя много лучше, нежели утром. К тому моменту, как она, получив последние напутствия Джорджио Брези, спустилась вместе с ним во двор, где уже ждали Себастьян и Умберто, солнце успело скрыться за горами и Тренто окутала ночная темнота. Прощание вышло совсем коротким (неожиданно оказалось, что надо торопиться), и вскоре Данута вновь ехала все в том же белом фургоне, сопровождаемая все теми же своими спутниками.

Впрочем, путешествие на автомобиле оказалось недолгим. Выехав за городскую черту, Себастьян, сидевший за рулем, вскоре свернул с шоссе на боковую дорогу, постепенно забиравшую все круче вверх, в горы. Некоторое время Данута еще пыталась разглядеть что-то сквозь ночную темноту, но потом, когда за окнами пропали последние огоньки, бросила это бесполезное занятие. Своим попутчикам она доверяла безоговорочно, а потому просто откинулась на сиденье, слушая легкую танцевальную музыку, звучавшую из автомобильных колонок. Вскоре в лучах фар впереди показался какой-то забор, который сразу открылся при их приближении, а потом Данута увидела черный вертолет, возле которого они и остановились. В кабине уже сидел пилот, а еще несколько человек суетились неподалеку.

— Ого-о-о! — протянула она, выходя из двери и ступая на площадку, покрытую мелким гравием. — Полетим, Умберто?

— Да, до Рима путь неблизкий. Да так оно и безопаснее. Ну что, давай прощаться! — обратился он к Себастьяну, который, также выйдя из машины, встал рядом.

В ответ тот подал ему руку:

— Давай, Умби, удачи тебе и будь всегда начеку. Все будет нормально — я в тебя верю. До свиданья, Данута! Был рад что-то сделать для тебя!

— Это что такое ты говоришь? Вы мне, можно сказать, жизнь спасли, рискуя своей, а он «что-то сделать»! Нет уж, так не пойдет! — и Данута, не обращая внимания на протянутую ей руку, крепко поцеловала своего спасителя.

— Спасибо, дорогая! — Себастьян гордо посмотрел на Умберто. — Видишь, мне раньше это досталось!

Тот, бросив взгляд на Дануту, которая смотрела, как начал раскручиваться винт, подмигнул товарищу:

— Ничего, у меня еще есть время перегнать тебя!

Весь полет занял два часа. Немного не долетев до Рима, огни которого уже озаряли горизонт, пилот начал быстро снижаться, а затем, бросив джойстик управления, позволил вертолету самому выполнить приземление. Посадка произошла в чистом поле и Дануте сначала показалось, что вокруг никого нет, но тотчас подлетевший мощный внедорожник дал понять, что их уже ждали. Поблагодарив пилота, Данута и Умберто пересели в автомобиль, который, немного попрыгав по целине, вскоре выбрался на асфальт и на большой скорости поехал в сторону города. Внутри находилось двое человек — водитель в аккуратном сером костюме и, рядом с ним, высокий худой мужчина в черно-фиолетовой сутане. Своих имен они не называли, а, поздоровашись, всю дорогу молчали. Данута тихо осведомилась у Умберто, кто это может быть, но он только недоуменно пожал плечами.

Данута никогда не была в Риме, а, соответственно, не имела представления о расположении районов Вечного Города. Тем не менее, она с интересом читала названия, написанные на дорожных знаках, а Умберто, имевший обширные познания в географии итальянской столицы, рассказывал ей, где они находились и какие исторические памятники были неподалеку. Изначально они двигались по шоссе Кассия Бис, затем водитель свернул на окружную Гранде Лаккордо Ануларе, а уже с нее на Виа Кассия Нуова, идущую внутрь города. Надо сказать, что северная часть Рима, в отличии от южной, не изобиловала достопримечательностями. Двигаясь вдоль Тибра, они последовательно миновали несколько крупных стадионов, национальный музей искусств, обсерваторию, и Данута, для которой в темноте все представлялось в единообразном ключе, уже начала удивляться, сопоставляя восторженные отзывы о городе с собственными впечатлениями. Оживилась она только тогда, когда их машина свернула с набережной на Виа Кола ди Риенцо и впереди показалась огромная Леонинская стена, окружающая Ватикан.

— Почти приехали, — мужчина в сутане внезапно повернулся к Дануте и Умберто. — Папа с нетерпением ждет вас, а это, как вы понимаете, дорогого стоит. Впрочем не волнуйтесь, Святой отец в приватном общении совсем не так суров, как это обычно бывает на людях. Бенедикт XVII оказывает вам высокую честь, принимая вас в своем дворце в такой обстановке, но он просил меня также сказать, что и для него честь встретиться с той, которая может стать спасительницей всего человечества. Ведите себя свободно, раскованно, словом, не волнуйтесь. Вас, молодой человек, — он обратился лично к Умберто, — после встречи с папой отзовут, чтобы вы смогли познакомиться с будущей напарницей. Завтра она вам покажет базу, где проходит подготовку швейцарская гвардия. Там вы займетесь своей экипировкой, ну и все такое прочее, что необходимо для долгого опасного путешествия.

— Когда же оно начнется? — спросила Данута.

Мужчина только усмехнулся:

— Оно уже началось!

Все время, пока он говорил, их автомобиль продолжал двигаться вдоль стены, в своей ночной подсветке представавшей перед Данутой словно видение из сказки, мало относящееся к действительности. Иногда они проезжали мимо могучих башен, возвышавшихся над местностью на десятки метров, но сама стена выглядела абсолютно монолитной, и когда Дануте уже стало казаться, что они начали ездить по кругу, машина резко свернула на боковую дорогу и остановилась возле высоких кованых ворот.

— Это ворота Перуджино, — Умберто наклонился к ней поближе. — Своего рода, служебный вход.

Тем временем створы ворот медленно, словно натужно, начали открываться, и Данута увидела, что их толкают четверо мужчин в причудливой синей форме. Особенно необычно смотрелись снежно-белые воротники и скошенные набок береты, вызывавшие ассоциации с нарядами средневековых художников и прочих людей искусства.

— Швейцарская гвардия! — восторженно сказал Умберто продолжая комментировать происходящее.

— Что-то непохоже, — прошептала в ответ Данута. — Они должны быть такие желтенькие, яркие!

— Это повседневная форма, а та — парадная.

Данута бросила на итальянца быстрый взгляд:

— А чего ты восторгаешься, ты же круче всех этих гвардейцев!

— Красиво! Так… стоп! — Умберто запнулся. — Мы уже на «ты», или мне показалось?

— А это плохо? — Данута улыбнулась.

— Это очень хорошо… спасибо тебе, я не знал, как самому это предложить.

— Да без проблем!

Между тем, медленно миновав довольно узкую арку, их внедорожник въехал на территорию Ватикана и вскоре перед ними уже возвышалась громада собора Святого Петра.

— Что вы там шепчитесь? — мужчина в сутане вновь повернулся к ним. — Если что-нибудь непонятно или интересно, спрашивайте.

Данута, смотревшая, как позади них закрывали ворота, вновь села прямо, но тут же снова начала оглядываться по сторонам:

— Где мы будем встречаться с папой?

— В Апостольском дворце, в его личных покоях. Сначала мы хотели выбрать какое-нибудь более укромное место, например, домик садовника, но потом решили, что лишние передвижения Святого отца только привлекут внимание. Сейчас мы минуем собор и вы сразу увидите дворец.

— Какой он огромный! — сказала Данута, вместе с Умберто в восхищении глядя на храм, в темноте имевший еще более величественный вид.

Мужчина кивнул:

— Да, тут есть на что посмотреть!

Внедорожник двигался медленно, так что у Дануты с Умберто было кое-какое время, чтобы составить впечатление о месте, где они находились. Но все же, территория Ватикана была весьма незначительна, а потому, проехав всего лишь несколько минут, они остановились, прибыв на место. Автомобиль подвез их к прямо к одному из входов в Апостольский дворец, но даже мельком увидев его грандиозные строения, они прониклись магией этого места. Не только Данута, обычная девушка из Есенице, но и Умберто, немало повидавший за свою жизнь, был зачарован происходящим, казавшимся настоящей сказкой.

Сопровождаемые мужчиной в сутане, они вошли в двери, за которыми стояли несколько швейцарских гвардейцев, и пошли по длинному коридору со множеством боковых дверей. Его сводчатый потолок был расписан такими удивительными фресками, что Умберто, то и дело смотревший наверх, несколько раз едва не налетал на статуи, стоявшие между узкими высокими окнами. В тишине их шаги звучали гулко и таинственно, только дополняя удивительную атмосферу происходящего. Заканчивался коридор большим лифтом, возле которого также находился пост охраны.

Войдя в внутрь и оглядевшись, Данута пощупала красный бархат, которым были обиты стенки кабины:

— Зачем он такой большой?

— Не все наши папы были столь энергичны, как Бенедикт, — мужчина, сделав знак гвардейцу, собиравшемуся им помочь, сам закрыл двери и нажал кнопку третьего этажа. — Некоторых из них завозили сюда на коляске, а бывало, что греха таить, так и прямо на носилках. Чувствуете, как медленно он двигается — это тоже для комфорта!

— Такое большое здание, и всего четыре этажа? — Данута посмотрела на панель управления. — Снаружи мне показалось, что их больше.

Мужчина пожал плечами:

— Потолки высокие, вот и создается такое впечатление. Каждый этаж равняется примерно двум, применительно к обычному дому. Так, ну вот мы и приехали!

Действительно, лифт остановился настолько мягко, что они даже не почувствовали этого. Выйдя наружу, они оказались в небольшом, аскетично оформленном, помещении, но уже за следующими дверями их вновь ждала настоящая сказка. Умберто, уже бывавший здесь с экскурсией, тотчас узнал Зал Консисторий, но для Дануты все было в диковинку. Огромные картины величайших мастеров, дорогое убранство и обильная позолота производили поистине неизгладимое впечатление даже на пресыщенных ценителей искусства, не говоря уже о девушке, не так и много видевшей в своей жизни.

— Знаешь, я даже завидую, что ты видишь это в первый раз, — сказал Умберто, наблюдая за ее восторженным взглядом.

— Это нереально! — только и смогла она проговорить в ответ, даже не зная, на чем остановить разбегающиеся глаза.

— Пожалуйте сюда! — громкий голос священника эхом раздался в тишине, заставив Дануту вздрогнуть от неожиданности. Мужчина стоял возле небольшой двери, полускрытой свисающим сверху гобеленом и, уже держась за ручку, был готов открыть её перед столь важными посетителями.

— Пойдем! — Умберто кивнул в его сторону. — Не боишься?

— Вот ещё!

Глава семнадцатая. Бенедикт

Несколько раз предварительно постучав, священник осторожно приоткрыл дверь и, не глядя в образовавшуюся щель, громко спросил:

— Можно, Ваше Святейшество?

— Проходите-проходите! — раздался в ответ бархатный баритон, однако прежде чем они успели воспользоваться полученным разрешением, папа сам появился на пороге. Это был крупный мужчина, среднего роста, с волевым жестким лицом. Недавно ему исполнилось шестьдесят, но на вид можно было легко дать и на десять лет меньше. На нем была белая дзимарра, опоясанная муаровой фашьей, и узкие кожаные туфли красного цвета. В руках папа держал пульт управления телевизором, а на голове, вместо убора, возвышались, поднятые с глаз, темные электронные очки.

Священник, приведший Дануту и Умберто, посторонился, давая им пройти вперед, а сам замер возле входа, ожидая, видимо, дальнейших распоряжений.

— Ты можешь идти, Клаудио! — не сводя глаз с Дануты, Бенедикт махнул в его сторону рукой. — Так вот вы какая, дочь моя! Брези, старый лис, не обманул — такие глаза говорят о многом!

Данута улыбнулась:

— И что они вам говорят?

— Говорят, что с вами можно вести дело! Да вы проходите, молодые люди, проходите, — Бенедикт взял Дануту за руку и махнул Умберто, почтительно застывшему неподалеку. — Не стесняйтесь, вот вам шикарный диван, а я, если позволите, сяду в кресле напротив. Ничего официального, вы не думайте — просто так лучше видно своего собеседника.

Рассевшись по местам, некоторое время они смотрели друг на друга. Умберто, конечно, смущался, но между Данутой и Бенедиктом сразу установилась та невидимая связь, по наличию которой люди инстинктивно определяют свое отношение друг к другу. Чувствуя себя легко и свободно, Данута даже позволила себе заговорить первой.

— Что это за комната? — спросила она, переводя взгляд на экран телевизор, на котором шла трансляция теннисного матча.

— Это комната отдыха, — Бенедикт улыбнулся. — Здесь папы проводят время в перерывах проводимых консисторий. Раньше здесь все было сделано очень помпезно, но я убрал излишества, предоставив место комфорту. Кстати, вы неплохо владеете английским языком, дочь моя, хотя акцент грубоватый.

— Вспоминаю его вот уже два дня, Ваше Святейшество. Поначалу было еще хуже, но я быстро учусь. У вас, кстати, тоже произношение не оксфордское!

Папа в ответ неожиданно звонко рассмеялся:

— Но я же итальянец, в конце-то концов, мне это также позволительно! Ну а ваш спутник тоже ведь итальянец, да? — он перевел взгляд на Умберто. — Расскажите мне о себе, молодой человек. Ваша кандидатура уже утверждена, я все про вас знаю, но мне хотелось бы услышать лично от вас вашу историю.

— Что рассказать, Ваше Святейшество? — под взглядом Бенедикта Умберто выпрямился и расправил плечи.

— Всё! — папа широко махнул рукой. — От рождения до сегодняшнего дня. Мне необходимо понять ваше состояние — говорите, а мы послушаем. Только максимально коротко и информативно. А потом я того же попрошу от вас, Данута, — он перевел взгляд на девушку. — Поймите, дети мои, что сейчас это все нужно не только для меня, но и для вас. Может быть, вы конечно уже и общались друг с другом, рассказывали о себе, но вам предстоит столько находиться вместе, что какие-то недомолвки недопустимы. Что-то забыли, что-то не хотелось рассказывать малознакомому человеку, а потом из-за этого вырастают проблемы. Поверьте пастырю человеческих душ, я-то знаю! Вы, готовы, Умберто?

— Да, Ваше Святейшество!

— Не кривите при этом душой, — папа предостерегающе поднял указательный палец, — помните, перед кем вы находитесь!

— Нет, я скажу все!

— Тогда, мы готовы слушать. Вы готовы, Данута, или вам не очень интересно слушать эту историю второй раз?

— Он мне ничего не рассказывал, — ответила она, посмотрев на Умберто. — Мы не успели настолько близко познакомится.

— Ну и отлично — надо ведь знать, с кем проводишь время! Начинайте, сеньор Раух!

— Да, конечно, — Умберто несколько раз кашлянул, собираясь с духом и начал свой рассказ. — Я родился в Турине 18 апреля 2018 года. Отец работал инженером по строительству, а мама — детский врач. До двенадцати лет я жил как все, садик — школа — дом, а потом, после окончания начальной школы, меня отдали на учебу в общевойсковое кадетское училище. В двадцать лет я получил звание лейтенанта, а через год премьер-лейтенанта. Принимал участие в нескольких операциях на Ближнем Востоке, а после того, как за все это время в моей роте не случилось ни одной потери, мне предложили перейти в контртеррористическое подразделение. Сначала при нашем генштабе, а затем в общенациональном легионе. А в начале прошлого года я вошел в состав оперативной бригады быстрого реагирования при президенте европейского союза. Осенью был переведен в Тренто в качестве постоянного резидента с особыми полномочиями. Официально занимаю должность второго помощника начальника службы охраны архиепархии Тренто. Вот, пожалуй, и все, Ваше Святейшество.

— Видите, какой герой! — Бенедикт со значением посмотрел на Дануту. — Специалисты такого уровня у нас наперечет и им доверяют то, что другие выполнить просто не смогут.

— Я представляла себе всё несколько иначе, но всё оказалось еще круче, — сказала Данута, удивленно, будто в первый раз, оглядывая Умберто с головы до ног.

— Что, например?

— Я думала, что это какая-то тайная кардинальско — папская гвардия.

— Короче говоря, примерно как рыцарь какого-то ордена, да? — подытожил папа. — А знаете, на самом деле та организация, к которой относится наш герой, вполне могла бы называться орденом, будь сейчас другие времена.

— А кому-же ты подчиняешься? — спросила Данута у Умберто, но за него ответил сам папа.

— Резиденты подчиняются только своему верховному командованию, а также высшим должностным лицам страны своего постоянного пребывания. Направить резидента на операцию можно только их совместным приказом. В вашем случае произошло так: президент Словении, получив от доктора Рупника ошеломляющие известия, связался со мной, я с Парижем, где находится штаб-квартира резидентуры. Они подыскали подходящие кандидатуры, тут было немаловажно близкое географическое расположение их дислокации от вашего Есенице, и вот вы здесь — вуаля!

— Понятно, — Данута вздохнула. — От судьбы не уйдешь — как сложилось, так тому и быть. Ну а теперь, видимо моя очередь рассказывать?

— Да, пожалуйста! — папа вновь откинулся в своем кресле и приготовился слушать.

Конечно, оперировать такими четкими однозначными формулировками, как Умберто, Данута не умела. Её рассказ вышел в несколько раз длиннее, но он нес в себе частичку души девушки, чем покорил новых слушателей точно так же, как недавно был покорен им Джорджио Брези. Все эти люди представляли сейчас ее единственную надежду и опору, и скрывать от них что-то было бы просто неприлично.

— М-да, — проговорил папа, когда она закончила. — Как всегда, при живом изложении все выглядит несколько иначе. Ни досье, ни отзывы других людей, не дают полноты картины, не говоря уже о невозможности установить духовную связь. Ну что же, друзья мои, будем считать, что познакомились! О себе говорить не буду — думаю, вы и так знаете, а вот о вашей будущей спутнице я кое-что расскажу. Умберто скоро встретится с ней в Бельведере, а завтра вечером познакомится и Данута. Зовут ее Софи Мардан, она француженка, ей тридцать два года. Было предложено несколько кандидатур, но компьютер, совместив все ваши данные, выбрал именно Софи. До этого она работала в Бельгии, старшим инструктором по конспирологической подготовке для сотрудников личной охраны высшего руководства европейского союза. На службе уже четырнадцать лет, имеет опыт боевых действий в Африке, награждена несколькими знаками отличия. Она один из лучших европейских специалистов по конспиративному обеспечению и ее опыт будет незаменим при ваших перемещениях.

— У меня сейчас возник вопрос, Ваше Святейшество, — сказала Данута. — Я хочу задать его Умберто при вас, можно?

— Да, дочь моя, пожалуйста.

— Умберто, — Данута повернулась к итальянцу, — скажи, ты отправляешься со мной по приказу, и ты выполнишь его, какой-бы он ни был?

— Ну-у… да, — тот неуверенно посмотрел на папу, одновременно стараясь избегать глаз Дануты.

— А что будет, если, например, возникнет прямая опасность захвата меня теми, другими, людьми?

Итальянец мотнул головой:

— Этого не должно произойти!

— А все же? — продолжала настаивать Данута, в то время как папа внимательно следил за их разговором.

— На этог счет я еще не получал распоряжений, — признался Умберто.

— Вот слышите! — Данута перевела взгляд на Бенедикта. — Прошу прощения, но мне показалось, что меня будут сопровождать роботы, а не живые люди. Подготовка и все такое — это, конечно, хорошо, но должна присутствовать еще и душа! А если меня прикажут им убить? Так просто — требование ситуации и ничего личного!

— Данута, зачем ты так? — чувствовалась, что Умберто действительно задели ее слова. Не зная, что сказать, он почти умоляюще посмотрел на папу, уголки рта которого уже тронула тонкая улыбка.

— Данута, вы устали, — мягко сказал он, а затем, неожиданно легко встал и сел между ними. — Вас можно понять, но уверяю, что то, о чем вы подумали, не имеет под собой никаких оснований. И Умберто, и Софи осведомлены о вашем предназначении. Они всем сердцем восприняли оказанную им честь, и в случае необходимости отдадут жизнь за вас. Если же возникнет прямая опасность вашего захвата, то будьте уверены, что с вашей головы не упадет ни один волос. Захватят, значит так тому и быть. В конце концов, для человечества польза будет и в этом случае. Так что, пожмите друг другу руки и давайте расходиться. Умберто еще ждет незаконченное дело, а вы, дочь моя, отправитесь спать. Завтра силы понадобятся нам всем — дел много, а времени мало. Следующей ночью вам уже предстоит первый перелет, и не куда-нибудь, а в Новую Зеландию. Брези предупреждал вас об этом?

Данута вдруг всхлипнула:

— Простите меня, Ваше Святейшество, прости Умберто — я была не права. Спасибо за то, что вы делаете для меня.

— Ничего, дочь моя, ничего, — папа ласково погладил её по голове. — Всё проходит, завтра будет новый день, вы отдохнете и все будет восприниматься по иному. Сейчас вас отведут в спальные покои, а в девять часов утра я жду вас к завтраку.

— Да, конечно… ты не сердишься на меня, Умберто? — собираясь вставать, Данута через плечо папы посмотрела на итальянца.

— Нет, — тот широко улыбнулся. — Все мы люди!

Глава восемнадцатая. Ватиканские сутки

Обычно для гостей папы предлагались номера отеля Алиманди, расположенного неподалеку от северной стены. Однако самые близкие и важные гости могли поселиться в доме Святой Марты, где уже полсотни лет во время конклава жили кардиналы. Дануте же выпала особая честь — выделенные ей покои находились непосредственно в пентхаусе Апостольского дворца, примыкая к покоям самого папы. Конечно, такая мера была вынужденной и диктовалась особыми обстоятельствами, требовавшими соблюдения тайны ее пребывания, но все же мало кому из смертных случалось жить в резиденции самого понтифика.

Нельзя сказать, что теперь Дануте совсем уж не нравилось происходящее с ней. Будем честны — простой девушке из глухого европейского городка, затерянного где-то в Юлийских Альпах, постепенно становилось все приятнее сознавать, что вокруг нее развивается борьба, на кону которой стоит, возможно, судьба всего мира. Данута была не глупа, и сейчас, лежа на перине на огромной кровати, под расписанным золотом балдахином, она наконец по-настоящему осознала свою избранность и предназначение. Судьба выбрала ее и надо было гордиться этим, быть благодарным провидению. Раз ей выпала такая доля, надо было с честью и достоинством нести груз свалившейся ответственности. Молодость быстро брала свое, помогала приспособиться к случившимся переменам, не воспринимать их как трагедию. В конце концов, бабушка — единственный родной человек, была жива и здорова, ее парень предал её при первой возможности, а врачи, которые пострадали, прикоснувшись к тайне — так в этом не было вины самой Дануты, да и знала она их лишь несколько часов.

Видимо, сама атмосфера места, где она находилась, была такова, что помогала людям находить правильный выход из любых, самых сложных, ситуаций. Размышляя о том, что уже было сказано выше, Данута долго не могла уснуть, а заснув, на утро проснулась другим человеком. Камердинер, который ночью проводил ее в покои, поставил будильник на половину девятого утра, но, проснувшись на пятнадцать минут раньше, она сама выключила его звонок, спокойно привела себя в порядок и стала дожидаться, когда ее позовут к обещанному завтраку.

Приглашение не заставило себя ждать: когда на часах было без пяти минут девять, в дверь раздался звонок и, нажав кнопку переговорного устройства, Данута увидела вчерашнего слугу. Она помнила, что его зовут Марио, и когда он вежливо представился, в ответ назвала его по имени, давая понять, что не стоит придерживаться строгих церемоний.

Столовая комната находилась неподалеку. Большой деревянный стол стол был уже накрыт на двоих, но папа еще не подошел и Дануте пришлось обождать еще несколько минут, прежде чем появился Бенедикт.

— Доброе утро, дочь моя! — с хода приветствовал он её.

— Доброе утро, Ваше Святейшество!

— Во-от, давайте позавтракаем, чем бог послал! — Бенедикт быстро обошел вокруг стола и сел на красный стул, заботливо отодвинутый камердинером. — Что это вы так скептически смотрите на сервировку — чего-нибудь не так?

— Все нормально, Ваше Святейшество, но за последние полтора суток я полноценно ела только один раз… ммм… у вас нет какой-нибудь яичницы с ветчиной? Я люблю и овсяную кашу, и выпечку, но сейчас очень кушать хочется. Боюсь, мне этого не хватит.

— Марио, нашей гостье могут поджарить яичницу? — папа хитро посмотрел на своего камердинера.

— Сию минуту, Ваше Святейшество! — камердинер взял в руки домашний видеофон, лежавший на особой полочке и, связавшись с кухней, озвучил заказ.

— И ветчины чтобы побольше — пусть не экономят! — папа подмигнул Дануте. — Может, что-нибудь еще желаете?

— Спасибо, этого будет достаточно.

— Ну и прекрасно! — Бенедикт взял в руку стаканчик с молоком и кивнул на стол. — Кушайте, дорогая! Яичницу скоро принесут, но и здесь есть немало полезного.

Покончив с завтраком, понтифик пригласил Дануту в свой кабинет. Обычно помещением для бесед и переговоров служила библиотека, но учитывая непубличный характер их встреч, сейчас они прошли в небольшое помещение, все убранство которого заключалось в письменном столе с тремя приставленными к нему стульями, да высоком книжном шкафу. Свет проникал через большое окно, наполовину завешанное бардовыми шторами из мягкой парчи и шелковым тюлем.

— Как вы думаете, что там может быть? — войдя внутрь, папа указал на соседнюю стену, где находилась широкая двустворчатая дверь.

Данута, в это время с интересом осматривающая черно-белую плитку, которой был выложен пол, только пожала плечами.

— А вы посмотрите! — он открыл одну из створок и пригласил девушку в следующее помещение, своими размерами и отделкой в точности повторяющее кабинет, но начисто лишенное мебели. Единственным предметом интерьера в нем был небольшой деревянный помост с перилами, стоявший возле окна. Встав возле него, Бенедикт с хитрой улыбкой посмотрел на свою спутницу. — Ничего не напоминает?

— Сейчас…, - подойдя поближе, Данута встала на помост и выглянула наружу. — Ничего себе! Это то самое окно?

Папа кивнул. Действительно, они находились в том самом помещении, откуда уже много лет все папы выступают перед людьми со своими посланиями. Перед Данутой во всем своем великолепии раскинулась как площадь святого Петра, так и вся панорама юго-восточной части Вечного города. От этого зрелища, а также от осознания грандиозности момента, у Дануты захватило дух. Она с таким восторгом смотрела наружу, что папа, видя ее состояние, несколько минут молчал, чтобы не перебить торжественность момента.

— Только осторожнее с занавесками, дочь моя, — предупредил он, видя, что Дануте очень хочется увидеть еще больше. — К этому окну постоянно прикованы сотни любопытных глаз и объективов, так что любое заметное движение вызовет ненужный ажиотаж.

— Я вижу — вон на площади сколько народа!

Папа кивнул:

— Здесь всегда многолюдно, в любое время. Ватикан — это огромный музей, самый величественный и богатый, так что сюда приезжают туристы со всего мира. Теперь это место особенное вдвойне — люди молятся за исцеление, за счастье иметь детей. Разве не символично, что вы сейчас здесь? Пожалуй, в этом действительно есть правда и логика. Эх, знали бы они, что сейчас происходит… но нельзя.

Некоторое время, встав рядом с Данутой, папа молча смотрел на город, а затем, сделав шаг назад, развернулся и направился к кабинету.

— Пойдем, дочь моя, — остановившись в дверях, он обернулся. — Нам надо обсудить несколько вопросов, а время идет. Красиво там, правда?

— Да! — вздохнула Данута, сходя с помоста и направляясь к нему. — Кажется, что так и стояла бы до самого вечера. В этом столько спокойствия, силы, вечности.

Бенедикт мягко улыбнулся:

— Вот видите — даже для вас, неверующей, доходит это чувство. А представьте себе, что ощущают христиане, находясь здесь? Да одно мгновение, проведенное на вашем месте, для любого человека стало бы главным в жизни. Но сейчас все наоборот, и знаете, я горжусь тем, что участвую во всем происходящем, участвую в вашей жизни и тем, что вы здесь.

— Значит, мы друг друга стоим! — Данута весело рассмеялась. — А это вам архиепископ Брези передал, что я вне веры? Вас это не смущает?

— Он сказал, да и материал на вас я читал, — сказал папа, пропуская Дануту в кабинет и закрывая за ней дверь. Пригласив ее присаживаться на один из стульев, он обошел вокруг письменного стола и сел, достав из одного из ящиков компьютер.

— Быть верующим человеком, — продолжил он, одновременно направляя луч экранного лазера на метр справа от себя, — еще не значит быть хорошим человеком. Более того, можно вообще не быть человеком, не в прямом понимании, конечно. В мире творится столько мерзости, прикрываемой словесами о боге, что становится страшно. Конечно, всех этих подлецов впоследствии ждет суд божий, но живем-то мы сейчас, и наказание к ним вовсе не спешит. Жаль, конечно, но так было всегда. Вера — это великое таинство, доступное человеку, но заставлять верить является такой дикостью, какой не место в наше время.

— Я верю в то, что где-то что-то есть, — сказала Данута, глядя на висевший в воздухе экран, на котором загружалась операционная система. — Но поверить в то, что все вокруг сделал бог, я не готова.

— И не надо! — Бенедикт улыбнулся. — Давайте не будем погружаться в теологию. Займемся лучше нашими земными делами. Я хочу, чтобы вы сейчас выбрали себе кое-что из одежды, которую возьмете с собой. Спортивный костюм, конечно, хорошо, но его одного будет явно недостаточно. Вот вам указатель, — он бросил ей маленькую прозрачную трубочку, — выбирайте все, что необходимо, и после обеда будете уже примерять обновки.

— А вы что будете делать?

— А я, может быть, помогу вам советами. Этот сайт самый лучший — приступайте смело, о деньгах можете не думать. Только вот что — не выбирайте ярких запоминающихся вещей. В вашей поездке выделяться будет небезопасно. Лучше золотая середина — как все, понимаете?

— Конечно. Вот это я люблю: обновки — моя страсть! — Данута села поудобнее, поджав под себя одну ногу. — Всё-всё можно выбирать?

Бенедикт снова улыбнулся:

— Всё, что угодно, но помните, что чемодан у вас будет только один. Кстати, у нас еще одно небольшое, но важное дело. Чуть не забыл!

Взяв телефонную трубку, лежавшую перед ним на столе, Бенедикт напрямую связался с камердинером и попросил зайти какого-то Пьетро. Через несколько минут дверь кабинета открылась и в нее вошел толстый немолодой мужчина с большим черным кофром в руках. Разложив его прямо на полу, Пьетро, оказавшийся личным папским фотографом, сделал несколько десятков снимков лица Дануты и молча удалился.

— Это для моего досье? — улыбнулась Данута, провожая его глазами.

В ответ Бенедикт усмехнулся:

— И не только! Вы продолжайте-продолжайте, не отвлекайтесь — скоро все узнаете!

Поход в виртуальный магазин увлек Дануту. Целый час она бродила среди сотен видов одежды, обуви и аксессуаров, а папа Бенедикт оказался не только не плохим советчиком, но и истинным ценителем модных новинок. Его отец владел известным итальянским брендом одежды и до своего рукоположения молодой Алессандро де Джусти, как его звали в миру, активно участвовал в развитии семейного бизнеса. Вместе с Данутой он словно возвращался на сорок лет назад, в тем времена, когда и сам был молодым миланским щеголем, для которого вопрос внешнего вида всегда стоял на первых местах. Совместными усилиями они подобрали ей не только великолепный гардероб, имевший идеальное сочетание высокого стиля с функциональностью и удобством, но также всю необходимую косметику и новый компофон.

— Ну, признаюсь я от вас не ожидала такого! — воскликнула Данута, когда они закончили формирование заказа. — Вы первый человек, первый мужчина, с которым мне было интересно заниматься подобными вещами.

— Вы не так и много видели в своей жизни, дочь моя. Всегда можно открывать для себя нечто новое, не переставая удивляться. Образ любого священника, от аббата до папы, например, всегда создается искусственно, но внутри это всегда человек. Хуже всего, когда этот образ начинает превалировать над человеческой сущностью — здесь уже начинается компетенция медицины.

— Да, многие люди становятся ненормальными, едва получив власть и деньги, — согласилась Данута. — Но куда привезут эти вещи, которые мы заказали? Не сюда же — не в Ватикан!?

Бенедикт рассмеялся:

— Естественно, нет! Вы об этом не волнуйтесь — Марио, мой камердинер, обо всем позаботится. Заказ привезут на частную квартиру, а затем доставят сюда. Время до этого еще есть, так что сейчас предлагаю вам пройти на экскурсию по Ватикану, а потом вновь вернуться к обновкам. Экскурсоводом будет выступать Клаудио, вы его помните, он встречал вас по прибытии из Тренто. Между прочим, Клаудио — главный мажордом и имеет сан архиепископа. Я зову его по имени только учитывая наше старинное знакомство, для всех остальных он монсеньор ди Строцци. Я же пока пока поработаю — дел, как говорится, невпроворот.

— Большое спасибо, Ваше Святейшество, за все, что вы делаете для меня! — Данута явно обрадовалась возможности пройтись по уникальному ансамблю Ватикана. — Но у меня есть еще один вопрос и если я его не задам, то не буду чувствовать себя спокойной.

— Пожалуйста, дочь моя!

— Скажите, что будет с моей бабушкой?

— А что будет с бабушкой? — Бенедикт приподнял брови. — Для нее, как и для остальных, вы бесследно исчезли. Так надо поступить сейчас, дочь моя, но когда появится возможность, ваша бабушка все узнает. Правда, не буду скрывать, я не уверен, что это будет совсем скоро, но как только медики получат нужный результат, ваше положение перестанет быть нелегальным. Такой ответ вас устроит?

Глава девятнадцатая. Ватиканские сутки (продолжение)

Абсолютному большинству людей не хватает и целого дня, чтобы насладится сокровищами архитектуры и искусства, представленными в Ватикане. Их невероятная красота надолго приковывает внимание, заставляя забывать о течении времени, так что утро туриста незаметно переходит в день, а день в вечер. К сожалению для Дануты, она не могла позволить себе такой роскоши, но с монсеньором ди Строцци в качестве сопровождающего, она имела перед всеми неоспоримое преимущество в виде открытых дверей даже в те места, куда для обычного посетителя вход заказан. За два часа, имевшихся у них в наличии, Данута увидела не только собор святого Петра и Сикстинскую капеллу, входящие в стандартный туристический маршрут, но и несколько уникальных внутридворцовых музеев. Ди Строцци оказался превосходным рассказчиком, так что к концу экскурсии Данута уже могла не только отличить росписи Микеланджело от росписей Рафаэля или Пентуриккьо, но и узнала, кто такие Борджиа, Колонна, Орсини и Медичи, собиравшие всю эту красоту.

Звонок от Марио, камердинера папы, застал их во дворце Иннокентия VIII, так что от созерцания предметов быта древних этрусков пришлось отказаться в пользу более современных творений. Заказанные вещи уже привезли и надо было заниматься гардеробом, так что, архиепископ довел Дануту до ее апартаментов и, передав заботу о девушке, Марио, удалился. Войдя в комнату, Данута даже ахнула — она не ожидала, что вещей будет так много. Но делать было нечего, и в течении следующего часа она усердно примеряла на себя все обновки, решая, что нужно оставить, а от чего придется отказаться. В итоге её новый большой чемодан оказался заполнен почти «под завязку», но вакуумный компрессор быстро сделал свое дело, превратив ворох одежды в ладный брикет, надежно закрепленный изнутри. Оставшегося места как раз хватило для обуви и предметов личной гигиены, так что сборы были закончены вполне успешно. От спортивного костюма и кроссовок Данута отказалась в пользу нарядного цветастого платья и мягких, удобных тапочек, вызвав своим появлением в таком виде молчаливое одобрение Марио, дожидавшегося её в гостиной.

— Ну что, так ведь лучше? — спросила она, несколько раз повернувшись вокруг себя перед большим венецианским зеркалом, стоявшем возле двери. — Что теперь у нас по плану?

— Его Святейшество просил провести вас к нему в кабинет, а в три часа дня у нас обед.

Данута посмотрела на часы:

— О, уже скоро!

Около папских апартаментов они столкнулись с фотографом Пьетро, который как раз выходил изнутри. Он что-то сказал по-итальянски в сторону Марио, и тот, оставив Дануту возле кабинета понтифика, быстро последовал за ним. Осторожно постучавшись, Данута получила приглашение войти:

— Присаживайтесь, дочь моя! — папа, сидевший за столом, указал на кресло напротив. — Вы великолепно выглядите, браво!

— Вам нравится!

— Белиссимо! Мы неплохо потрудились, но, право, обрамлять такой бриллиант одно удовольствие. Вещи все подошли?

— Да, я уже упаковала чемодан. Осталось только несколько предметов, которые я решила не брать.

— Отлично, — папа довольно кивнул, — ну, а теперь, к делу! — Вот здесь, — он протянул Дануте бумажный конверт, — всё, что понадобится вам в путешествии.

— Что это? — Данута взяла конверт в руки.

— Посмотрите.

Внутри оказалось шесть пластиковых карточек: три банковские и три удостоверения личности. На всех трех электронных паспортах была ее фотография, но имена оказались разные.

— Анна Виолич, Ева Штойген, Мария Лессер, — прочитала Данута. — Они настоящие?

Бенедикт рассмеялся:

— А вы думаете, что мы вам подсунем подделки? Все эти имена теперь ваши, так что о Дануте Берич пока придется забыть. По одному паспорту вы сербка, по другому — немка, а по третьему — швейцарка. Используйте паспорта поочередно при пересечении границ, каждый из них имеет открытую трехлетнюю мультивизу. Карты кредитные, безлимитные, выписаны на соответствующие имена, если возникнет необходимость проверки.

— Я как настоящая шпионка! — улыбнулась Данута. — Но, если честно, то мне это начинает нравится.

— Вот так и надо! Было бы хуже, если вы постоянно плакали и бились в истерике. Большая часть девушек примерно так и вела бы себя на вашем месте, но вы, своим хладнокровием, внушаете настоящее уважение. Впрочем, может быть, для вас это немного игра, но сути это не меняет.

— Нет-нет! — она энергично затрясла головой. — Никакая не игра, но так жить интереснее — кому еще доведется испытать подобное?!

Видя, что папа молчит, Данута вновь принялась рассматривать свои документы, про себя повторяя незнакомые имена, с которыми ей суждено стать одним целым. Некоторое время Бенедикт наблюдал за ней, положив подбородок на сложенные пальцы рук. Конечно, сейчас он в очередной раз думал, справится ли эта девушка с возложенной на нее ношей, опасность которой она и сама не сознает в должной мере. Но в то же время, сопоставляя цепь обстоятельств и неслучайных случайностей, приведших ее сюда, в самое сердце Ватикана, он чувствовал, что само провидение движет процессом, остановить который уже невозможно. Все шло так, как и должно быть, а значит, оставалось делать то, что велит госпожа совесть и здравый смысл. Тем более, что в данном случае пожелания этих двух ведущих движителей человеческой судьбы не расходились друг с другом.

— Вы уже проголодались?

— Что? — Данута так увлеклась представлением себя в роли Анны, Евы и Марии, что вопрос папы застал ее врасплох.

— Вы кушать хотите? — улыбнувшись, повторил Бенедикт.

— Да, пожалуй, — Данута поискала вокруг себя часы. — А уже пора?

— Через пятнадцать минут обед.

— Как же летит время! — она вновь сложила паспорта и карты в конверт и вопросительно посмотрела на Бенедикта. — Я могу это взять?

— Да, конечно. Итак, дочь моя, через пятнадцать минут жду вас в столовой!

Весь обед занял около часа. После него Данута, по предложению папы, отправилась к себе в апартаменты отдыхать, в то время как Бенедикт продолжил работать. Этот день, как и предыдущий, был целиком посвящен переговорам по улаживанию многочисленных проблем и вопросов, неизбежно возникающих при организации такого грандиозного предприятия. Соблюдение тайны исключало возможность привлечения многочисленных помощников, таких незаменимых в подобных случаях, а потому всеми делами занималось весьма ограниченное количество людей. Необходимо было скоординировать между собой сотни человек по всему миру, подготовить медицинскую базу, наметить десятки коммутационных точек для путешественников и, наконец, составить для них план действий хотя бы на пять-шесть дней вперед.

Решение этих вопросов требовало времени, но все же к вечеру план был готов. Колоссальная работа, проделанная не только в Ватикане, но и по всему миру, дала свой результат и теперь оставалось лишь запустить всю гигантскую машину, дав ей последний толчок. Временем, выбранным для этого исторического события, стал ужин, на который, помимо папы Бенедикта и Дануты, были приглашены остальные участники грядущих событий. Весь прошедший день Умберто Раух и Софи Мардан провели вместе, изучая наброски собственных действия и попутно знакомясь друг с другом. Так же, как и Данута, они получили новые документы и платежные карты, с помощью которых можно было раствориться в людском море, сбив с ног возможную погоню. Так же, как и она, они полностью обновили свои гардеробы, посетив один из крупных римских моллов. В качестве специального снаряжения им выдали особые датчики присутствия и часы, снабженные модулем спутниковой связи, позволяющим найти друг друга не только на поверхности земли, но и за серьезным укрытием. Об остальной экипировке и оружии предлагалось позаботится уже непосредственно на месте пребывания.

В семь часов вечера Умбрето и Софи, забрав все свои вещи, покинули казармы швейцарской гвардии и прибыли в папский дворец. Их доставил туда все тот же молчаливый водитель, который прошлой ночью встречал Умберто и Дануту возле вертолета, а у незаметных служебных дверей, где они остановились уже дежурил Марио.

— Прошу пожаловать! — сказал он, одновременно призывая следовать за собой. — Его Святейшество ждет вас в столовой.

— А Данута? — спросил Умберто.

— За ней я пойду сразу после того, как проведу вас.

Войдя в столовую, они сразу увидели папу, сидевшего как раз напротив двери в обществе архиепископа ди Строцци. Низко поклонившись, Умберто и Софи в нерешительности застыли у входа. Лишенные поддержки Марио, который, как и говорил, покинул их у дверей, они не знали, как надо вести себя в данной ситуации. Видя их сомнения, проблему разрешил сам папа:

— Проходите, дети мои! — встав, он радушно развел руки. — Проходите и дайте мне обнять вас, смущаться не надо.

По-очереди приобняв их за плечи, папа дал Умберто и Софи приложиться губами к «перстню рыбака» и усадил по обе руки от себя. Вскоре к ним присоединилась Данута. Пожав протянутую руку Софи, она заняла место напротив понтифика, дав этим официальное начало ужину.

Роль прислуги вновь исполнял Марио и, надо сказать, весьма ловко справлялся со своими обязанностями. На горячее была подана запеченная семга с картофельным пюре и аостское фондю, которые сменились паштетом из гусиной печени, пирогом с капустой и легким овощным салатом. В качестве аперитива предлагалось белое тосканское вино. Последним пунктом меню шел яблочный штрудель, покончив с которым, гости наконец смогли перевести дух. Бенедикт, сам отличавшийся отменным аппетитом, лично следил за тем, чтобы все тарелки были наполнены и не любил, когда кто-то долго ковырялся со своей порцией.

— Все насытились? — спросил он, обводя присутствующих хитрым взглядом. — Хорошая, обильная пища — залог хорошего настроения и источник сил, которые нам всем так необходимы. Вы мне еще благодарны будете за то, что так хорошо покушали перед дальней дорогой.

— Большое спасибо, Ваше Святейшество, — за всех троих ответил Умберто, — всё очень вкусно. У вас великолепный повар!

Бенедикт кивнул:

— Ну что же, раз так, значит теперь можно и поговорить. А то, что за разговор на пустой желудок! Для начала я хочу восполнить один пробел — мы забыли познакомить наших девушек. Конечно, они немало знают друг о друге, но официально так и не были представлены. Теперь у вас есть такая возможность.

— Спасибо, Ваше Святейшество! — Софи встала. — Мы только поздоровались, это правда, но для близкого знакомства, как я понимаю, у нас еще будет время. Тем не менее, я хочу сказать сейчас и сказать именно при вас, что отдам все силы во имя выполнения возложенной на меня миссии. Это высокая честь и я горжусь, что выбор пал именно на меня. Можешь верить мне, Данута, я не подведу, клянусь!

— Мне очень приятно слышать это, — ответила Данута. — А видеть рядом с собой двух уверенных и сильных людей для меня очень важно, потому что я побаиваюсь того, что нас ждет.

Софи с дружелюбной улыбкой вновь протянула девушке руку:

— Всё будет хорошо, Данута! Мы с Умберто справимся с любой задачей.

— Вот и познакомились! — засмеялся Бенедикт. — А теперь, давайте поговорим о деле. Сейчас архиепископ ди Строцци зачитает план ваших действий, и потом я хочу лично услышать ваше мнение. Умберто и Софи уже ознакомлены с его деталями, но для нашей Дануты все будет внове. Клаудио, прошу!

— Да, Ваше Святейшество! — архиепископ взял из папки, которую принес с собой, несколько листков бумаги, несколько раз кашлянул и начал читать. — Первым пунктом назначения выбрана, как вы уже знаете, Новая Зеландия. Город, где вам предстоит остановится, называется Крайстчерч. Отель вы выберете на месте, а после размещения вам следует явиться к епископу Джону Барнсу, который скажет, что делать дальше. Следует помнить, что в Новой Зеландии сейчас зима и температура воздуха не поднимается выше десяти градусов. Мы дадим вам с собой теплые куртки, но с остальной одеждой разберетесь на месте. Установочное время пребывания в Крайсчерче — семь суток. За этот период мы постараемся привлечь к участию в предприятии нескольких высокопоставленных лиц, без которых невозможно обеспечить его материально-ресурсную базу. На основании данных, полученных от агентуры, мы установим, какие шаги предпринимаются противоположной стороной для вашего поиска, после чего будет решаться вопрос о наших дальнейших действиях. Одно могу сказать наверняка — присутствие на одном месте более недели, по мнению привлеченных экспертов, крайне нежелательно. Поэтому, следующим пунктом вашего путешествия назначен австралийский Мельбурн. Там вам предстоит встреча с лорд-мэром города, который займется размещением и всем остальным.

— Это наш человек, — вставил Бенедикт, внимательно слушавший доклад. — Можете в нем не сомневаться. Именно у него вы получите все дальнейшие инструкции и необходимую помощь. Мельбурн — огромный город, в нем легко затеряться, но наших противников нельзя недооценивать, а потому срок пребывания там — неделя, что бы кто ни говорил! Прошу прощения, Клаудио, ты можешь продолжать.

— Итак, возвращаясь к теме конспирации, — ди Строцци вновь откашлялся. — Как только что говорил Его Святейшество, самое главное для вас, это мобильность. Не следует привлекать излишнего внимания громким разговором, длительным нахождением в одной точке, резкими движениями. Связь с вами будут поддерживать только представители тех людей, к кому вы обращаетесь по прибытии. У вас будет, конечно, несколько экстренных номеров, но их можно использовать только в крайнем случае. Подробные инструкции имеются у ваших сопровождающих, Данута, но и вам будет предоставлена необходимая информация. Времени в полете до Крайстчерча будет предостаточно, так что будет чем заняться на борту самолета. Я закончил, Ваше Святейшество.

— Ну что же, если есть вопросы, то задавайте их прямо сейчас, — папа обвел взглядом присутствующих. — Мы делаем все возможное, чтобы создать вам самые комфортные условия, но человек полагает, а бог располагает. С вами может случится все, что угодно — здесь загадывать бесполезно… к сожалению.

— Сколько может продлится наше путешествие? — спросила Данута.

Бенедикт кивнул:

— Хороший вопрос, странно, что никто не задавал его раньше. Так вот, по приблизительным расчетам медиков, при всех охраняющихся факторах им потребуется на получение вакцины от пяти до семи месяцев.

— А потом?

— А потом весь мир узнает имя новой Евы!

— Евы Штойген? — Данута улыбнулась.

Понтифик вдруг посерьезнел:

— Знаете, Данута, — сказал он, поигрывая маленькой чайной ложечкой, — я бы предпочел, чтобы это была именно Ева Штойген, а не Данута Берич. Скрыть ваше подлинное имя под вымышленным стало бы идеальным вариантом для вас лично. К сожалению, долго держать в секрете эту информацию будет невозможно, потому что даже если об этом не узнают журналисты, что невероятно, то все равно её обнародуют те, кто попробует сделать на этом деньги. Вам это принесет мировую славу и поклонение, но, право же, это тяжелое бремя. Впрочем таков ваш удел, с этим ничего не поделаешь.

— Софи, а у вас есть дети? — Данута неожиданно повернулась к Софи Мардан.

Та явно не ожидала такого вопроса, но ответила быстро:

— Когда мы с мужем пришли к тому, чтобы быть готовыми стать родителями, вирус Кокто уже начал шествие по планете, так что, к великому сожалению, детей у меня нет. Но… теперь, может быть, еще будут.

— Муж? — Данута удивилась. — А как он относится к тому, что вы уезжаете неизвестно куда и насколько?

— Никак, он погиб полгода назад.

— Простите, Софи.

— Не за что извиняться.

На некоторое время за столом воцарилось молчание. Присутствующим было о чем подумать, и тишина, нарушаемая лишь тиканьем больших напольных часов, только способствовала тому, подчеркивая значимость момента. Никто не знал, что ждет их впереди, хотя было ясно, что это будет борьба. Три человека отправлялись в вынужденное путешествие, более похожее на бегство, преследователями в котором будут выступать самые могущественные силы. Начиналась самая важная в мировой истории эпопея, где решающее значение имели не натиск и напор, сопутствующие войне, а личные качества людей. Людей, задействованных в противостоянии, размах которого в должной мере не осознавал даже папа римский Бенедикт XVII.

Загрузка...