Елена Макарова ДВИЖЕНИЕ ОБРАЗУЕТ ФОРМУ

Летучее время

Мама, когда ты умрешь, напиши мне письмо – это все сон или нет.

Гриша, 6 лет





Сижу в аэропорту. Рейс на Прагу задерживается. Смотрю в окно. Нашего самолета пока не видно.

– Я тоже курил, три пачки в день. Мотор отказал. Теперь хожу дышать в курилку, – заводит со мной разговор некто с орлиным взором.

Не дождавшись ответа, он подсаживается к другой женщине – видимо, с тем же сообщением.

Как-то в большой компании я увидела маленького старичка в голубом костюме и белой рубашке, он ходил между гостями и рассказывал историю.

– …Перелез и говорю: скорей сюда плоскогубцы! А он меня не слышит. Или его выследили?

Сказал – и пошел к следующему.

– С той стороны – тишина. Думаю – все, конец. И тут…

Так он и рассказывал – каждому по кусочку. Кроил мелко. Народу много – история одна. Никто ее целиком не знает, кроме него. Сам маленький, а история у него большая, на сотню человек хватит.

Мой московский приятель все записывает. В нагрудном кармане – блокнот и ручка, для походных мыслей. В его комнате даже стены расписаны словами. При этом он свой почерк не разбирает.

– Ничего, когда-то все соберется в целое жизни.

– Целое жизни – что это?

– Все что попало, – говорит.

– Никакой иерархии ценностей?

– Никакой.

– По-твоему, целое жизни – это архив, где все единицы хранения равны?

– Именно так.

– Посадка. Пристегните ремни!

Мои соседи надвинули черные повязки на глаза. Старые безоружные пираты – головы свисают, рты открыты. Зато можно спокойно (или неспокойно) писать послание первокурсникам. Пятьдесят человек ждут начала занятий. Заглядывают в компьютеры, а там – ноль.

Дорогие мои, начну свысока (самолет меж тем набрал предельную высоту): абсолютная свобода аморфна, у нее нет никаких видимых признаков – ни цвета, ни очертаний, ни границ. К абсолютной свободе наши занятия не приведут. Разве что подведут.

Наша задача скромней – иметь дело с предметами, которые не что иное, как помещение свободы в разные формы.

Свобода и форма.

Форма выражения свободы.

Это то, чего ищет всякое искусство.

Взглянем на наших собственных детей. Они куда свободнее нас, поскольку находятся в неустанных творческих поисках. Отсутствие жизненного опыта у них компенсируется невероятным воображением.

Однако превращение во взрослых заставит их задуматься о том, как отразить или выразить реальное, видимое, а не только воображаемое. Как нарисовать или вылепить то или это. Тут и происходит ломка.



Когда мы были маленькими, звуки и линии органично связывались в нас через ритм. Если бы мы двигались дальше по этому пути, то дошли бы и до отражения реальности. Но не общей. А своей собственной.

Бессмысленное требование научиться рисовать, похоже, привело многих к неверию в свои силы. Вернемся к тому моменту, когда мы стали связывать изобразительную деятельность с умением копировать жизнь.

Начнем с простых упражнений. Через каляки-маляки, которые есть не что иное, как метод анализа простых форм (дети с этого начинают!), мы попадем в мир искусства. Оно, как и мы, в вечных поисках. Только подумайте, что бы стало с Рембрандтом, если бы ему показали картину Клее! Для нас они классики – оба. Мы не знаем, как будет развиваться искусство в эпоху компьютеризации, когда реальность строится в виртуальном мире. Но какие бы трансформации ни переживала форма, ее строительным материалом есть и будет божественная материя.

Как же образуется форма?

Некоторые вещи придется просто копировать – чтобы понять, как они образуются. Это как стихи наизусть заучивать.

Очень важно выполнять задания. Отнеситесь к этому как к послушанию, не ждите немедленного результата, просто выполняйте задания. У кого туго со временем – обращайтесь ко мне, дам взаймы без процентов.

Не предлагаю вам ничего, что вы не могли бы сделать.

Все случится само по себе.

Загрузка...