Саймон МонтефиореДвор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти

© Simon Sebag-Montefiore, 2003

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2015


Simon Sebag-Montefiore

The Court Of The Red Tsar


Издательство выражает благодарность литературному агентству Synopsis Literary Agency за содействие в приобретении прав

* * *

Пролог

8 ноября 1932 года, около семи часов вечера. Надежде Аллилуевой-Сталиной, жене Генерального секретаря Всесоюзной коммунистической партии большевиков (ВКП(б)), шел тридцать первый год. Женщина с красивым овалом лица и карими глазами готовилась к ежегодному банкету в честь пятнадцатой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Аскетичная, серьезная, но болезненная Надежда гордилась своей большевистской скромностью, ходила в невзрачных бесформенных платьях, куталась в тусклые шали, носила блузки с квадратными воротниками и никогда не красилась. Но этим вечером ей очень хотелось выглядеть красивой и яркой. Сталины жили в мрачной квартире в двухэтажном Потешном дворце: в XVII веке здесь находился театр и обитали царские актеры. Надежда кружилась сейчас перед своей сестрой Анной, показывая длинное, непривычно модное черное платье с вышитыми красными розами, которое привезли из Берлина. Впервые она сделала настоящую прическу вместо строгого пучка, к которому все привыкли. Чтобы подчеркнуть свое приподнятое настроение, Надежда украсила черные волосы алой розой.

На банкет должны были собраться все видные большевики, в том числе и руководитель советского правительства Молотов со своей стройной и умной супругой Полиной, большой любительницей пофлиртовать. Полина Молотова-Жемчужина была лучшей подругой Надежды.

Банкет ежегодно устраивал у себя на квартире народный комиссар обороны Климент Ефремович Ворошилов. Он жил в длинном Кавалерском корпусе, на другой стороне узкого переулка, всего в пяти шагах от Потешного дворца. В крошечном замкнутом мире большевистской элиты эти простые и незамысловатые вечеринки обычно проходили в очень веселой атмосфере. Их участники вместе с женами танцевали, пели русские и грузинские народные песни. Однако ужин 1932 года закончился не так, как всегда.

В то самое время, когда Надежда Аллилуева наряжалась к банкету, в нескольких сотнях метров восточнее Потешного дворца, ближе к Мавзолею Ленина и Красной площади, работал ее муж и отец двоих детей, Иосиф Виссарионович Сталин. Ему тогда стукнуло пятьдесят три, и он был на двадцать два года старше Нади. Рабочий кабинет Сталина, Генерального секретаря партии большевиков и вождя Советского Союза, находился на втором этаже треугольного здания Сената, построенного в XVIII веке. Сталин слушал доклад своего фаворита, одного из шефов тайной полиции. Генрих Ягода, заместитель председателя Государственного политического управления (ГПУ), невысокий мужчина с гитлеровскими усиками, походил на хорька. Он был евреем, родился и вырос в Нижнем Новгороде в семье ювелира. Ягода, большой любитель красивых орхидей, немецкой порнографии и литературной богемы, рассказывал Сталину о новых заговорах против него в партии и волнениях в сельской местности.

Доклад Ягоды вместе со Сталиным слушали сорокадвухлетний Вячеслав Михайлович Молотов и главный экономист СССР, сорокапятилетний Валериан Владимирович Куйбышев. Последний своими всклокоченными волосами, страстью к хорошеньким женщинам, выпивке и любовью к поэзии (он и сам писал стихи) был больше похож на слегка сумасшедшего поэта, нежели на видного государственного деятеля. Сталин с соратниками подписывал распоряжения на аресты врагов. В те месяцы вождь опасался вполне реальной угрозы потерять контроль над Украиной, где в некоторых районах царили голод и стихийные беспорядки.

Ягода ушел в 19.05. Остальные остались обсуждать, как «переломить хребет» крестьянству, хотя ценой этому были миллионы, умирающие от самого сильного в истории России голода, вызванного не природными обстоятельствами, а действиями человека. Руководители страны собирались использовать зерно для финансирования своих гигантских планов по превращению СССР в промышленно развитую современную державу. Но в тот вечер трагедия стучалась и в дверь дома самого Сталина. Этот кризис оказался не только самым таинственным в его жизни, но и, пожалуй, самым тяжелым. До самой смерти он постоянно прокручивал в памяти события того рокового дня.

В 20.05 Сталин вместе со своими соратниками спустился со второго этажа по лестнице, вышел из бывшего здания Сената на улицу и направился на ужин по заснеженным переулкам и площадям средневековой крепости, окруженной высокими стенами из красного кирпича. На вожде были полувоенный френч – одежда, которая считалась едва ли не обязательной среди партийных руководителей, – поношенные мешковатые брюки, сапоги из мягкой кожи и старая шинель. Наряд вождя венчала шапка-ушанка, сделанная из волчьей шкуры. Левая рука у него была короче правой, но сейчас это было еще не так заметно, как в преклонном возрасте. Обычно он курил папиросу или дымил своей знаменитой трубкой. Голова и густые черные волосы с еле заметными серебряными прядями свидетельствовали о грациозной силе, характерной для горских народов Кавказа. Слегка узкие, кошачьи глаза золотисто-карего цвета, когда он сердился, сверкали по-волчьи. Детям усы Сталина казались колючими, пахнущими кисловатым табаком. Однако Молотов и многочисленные поклонницы вождя утверждали, что Сталин и в преклонном возрасте пользовался большой популярностью у представительниц слабого пола, с которыми робко и неуклюже флиртовал.

Сталин был коренастым мужчиной ростом всего 167 сантиметров. Он шел быстро, но с некоторым трудом, косолапой походкой (которую старательно копировали актеры Большого театра, игравшие на сцене русских царей). Вождь негромко с грузинским акцентом о чем-то разговаривал с Молотовым. Сталина сопровождали всего два телохранителя.

Несмотря на неоднократные покушения на высокопоставленных советских руководителей (включая и покушение на Ленина в 1918 году), к безопасности первых лиц государства относились с удивительным спокойствием, граничившим с беспечностью. Положение кардинальным образом изменилось после июня 1927 года, когда в Польше был убит посол СССР. Только тогда охрана была усилена. В 1930 году политбюро постановило «запретить товарищу Сталину ходить по городу пешком». Однако вождь оставил без внимания беспокойство соратников и еще не один год ходил по Москве пешком. Но это золотое время подходило к концу. Всего через несколько часов его перечеркнет трагическая смерть – или убийство.

Сталин уже в те годы славился невозмутимостью и непроницаемостью, поэтому его и сравнивали со сфинксом. В быту он был скромен: даже трубкой нарочито дымил, как простой старик крестьянин. Далекий от бесцветной бюрократической посредственности, которую так не любил Троцкий, настоящий Сталин был энергичным и тщеславным человеком, вся жизнь которого представляла собой игру. Он был уникален практически во всем.

Под немного жутким спокойствием этих глубоких и непроницаемых вод скрывались смертельно опасные водовороты честолюбия, гнева и страданий. Сталин мог действовать терпеливо и медлительно, но порой принимал и откровенно авантюрные решения. Казалось, он прятался за холодной стальной броней, что не мешало удивительной остроте его чувств. Сталин часто не мог контролировать свои эмоции. Вспыльчивый грузинский характер едва не испортил ему политическую карьеру. Лет десять назад он не сдержался и выплеснул свой гнев на жену Ленина, Крупскую. Как у неврастеника, его настроение могло измениться в любую минуту. В нем постоянно бушевали чувства, словно у актера на сцене, который упивается спектаклем и живет своей ролью. Никита Сергеевич Хрущев, преемник Сталина, не случайно называл его лицедеем, то есть человеком со многими лицами. Лазарь Моисеевич Каганович, один из ближайших сподвижников на протяжении свыше тридцати лет, похоже, лучше всего описал этот «уникальный характер»: «Каждый раз он был другим человеком… Я знал не меньше пяти-шести Сталиных».

Однако открытие архивов Сталина и многочисленных, ранее неизвестных источников пролило немало света на его характер: он перестал быть загадкой. Сейчас мы знаем, как Сталин говорил (постоянно о себе, причем часто с поразительной откровенностью), как писал свои знаменитые записки и письма, что ел, читал и пел. В контексте уникального окружения, которым являлось большевистское руководство, он наконец обрел черты реального человека. Под холодной маской скрывался необыкновенно умный и одаренный политик. Главным для него всегда было его собственное место в истории. Это был чрезвычайно нервный интеллектуал, зачитывавшийся романами и книгами по истории; беспокойный ипохондрик, страдавший от хронического тонзиллита, псориаза и ревматических болей, ставших последствиями деформации руки и ссылок в холодной Сибири.

Сталин был одиноким и во многом несчастным человеком, который мог быть разговорчивым и общительным. Он обладал завораживающим голосом и в любую минуту был готов пожертвовать личным счастьем в угоду политической необходимости и своей людоедской паранойе, разрывая все отношения, будь то любовь или дружба. Возможно, тяжелое детство стало причиной холодности, которая так удивляла всех, кто его знал. Он хотел и пытался быть ласковым отцом и любящим мужем, но несмотря на это сам же отравил все источники своих эмоций. Этот тоскующий любитель роз и мимоз твердо верил, что решением всех проблем для любого человека является смерть, и был одержим насилием и казнями. Атеист, всем обязанный священникам, Сталин видел весь мир лишь в двух ракурсах – греха и покаяния, – будучи «с юности убежденным марксистским фанатиком». Его мессианская самовлюбленность не знала границ. Он взвалил на свои плечи выполнение имперской миссии русского народа, но во многом до конца жизни так и остался грузином, принеся в северные московские широты южный обычай кровной мести.

Большинству политиков, людей, которые, подобно Цезарю, постоянно находятся на виду, свойственно самолюбование. Но у Сталина оно было на порядок глубже. Приемный сын Сталина, Артем Сергеев, вспоминал, что вождь сердился на своего родного сына Василия, так как тот использовал его фамилию.

– Но я тоже Сталин, – говорил Василий.

– Нет, ты не Сталин, – гневно возразил отец. – Ты не Сталин, и я не Сталин. Сталин – это советская власть! Сталин – это то, что пишут о нем в газетах и каким его изображают на портретах. Это не ты и даже не я!

Сталин сделал себя сам. Человек, придумавший себе имя, день рождения, национальность, образование и все свое прошлое, чтобы изменить историю и сыграть роль вождя, скорее всего, закончил бы жизнь в психиатрической клинике, если бы благодаря воле, удаче и таланту не использовал движение и ситуацию, которые смогли изменить естественный порядок вещей. Таков был Сталин. Движением оказалась большевистская партия, ситуацией – крушение русской монархии. После смерти Сталина в моду вошло считать его сумасшедшим, но это такое же грубое переписывание истории, как и при жизни самого вождя. Успех Сталина не случаен. Никто из живших в то время людей не чувствовал себя так хорошо и комфортно, как он, в мире заговоров и интриг, теоретических тонкостей, убийственного догматизма и нечеловеческой строгости ленинской партии. Трудно найти лучший синтез между человеком и движением, чем был у Сталина и большевизма: в этом зеркале отражались его добродетели и недостатки.

* * *

Надя разволновалась, одеваясь к празднику. Накануне, во время революционного парада на Красной площади, у нее разыгралась страшная головная боль, но сегодня все прошло, и она повеселела.

Как и Сталин, реальная Надежда Аллилуева сильно отличалась от своего исторического образа.

«Она была очень красива, – вспоминает Артем Сергеев, – но это нельзя разглядеть на фотографиях». Надежда Аллилуева обладала какой-то неотразимой притягательностью. Когда она улыбалась, ее глаза смотрели удивительно честно и искренно, но порой уходила в себя, становилась отчужденной, возможно, из-за психических и физических недомоганий. Ее внешнюю холодность периодически разрушали истерики и депрессии. Она отличалась хронической ревностью. В отличие от Сталина, обладавшего холодным остроумием палача, никто из знавших Надю не мог сказать, что у нее вообще было чувство юмора. Она была настоящей большевичкой и нередко играла роль доносчицы, рассказывая мужу о врагах. Символизировал ли их брак, брак людоеда и ягненка, связь Сталина с Россией? Наверное, символизировал, но только потому, что это был типичный большевистский брак двух истинных членов партии, вполне обычный для породившей его уникальной культуры, которая существовала в России в начале прошлого века. Но во всем остальном их брак можно с полным основанием считать трагедией бездушного трудоголика, который был самым неподходящим супругом для этой эгоистичной, зацикленной на себе и крайне неуравновешенной женщины.

Жизнь Иосифа Сталина представляется нам абсолютным слиянием большевистской политики и семейных реалий. Несмотря на кровавую войну с крестьянством и постоянно усиливающееся давление на руководство страны, это время было счастливой идиллией. Сталин и его соратники с семьями собирались в выходные на тихих дачах за городом, устраивали веселые ужины в Кремле и каждый год отдыхали на Черном море. Отдых на берегу теплого моря дети Сталина запомнили на всю жизнь. Для них эти месяцы стали самым счастливым временем в жизни. Из писем Иосифа Виссарионовича к жене ясно, что, хотя их брак был полон трудностей, они искренне любили друг друга.

«Привет, Татка! – писал Сталин Наде 21 июня 1930 года, используя ласкательное имя. – Я очень скучаю по тебе, Таточка. Я одинок, как филин. Сижу в городе. Никуда не выезжаю, пока не закончу работу. Вот завтра освобожусь и поеду на дачу к детям… До свидания! Не задерживайся слишком долго, поскорее возвращайся домой! Целую, твой Иосиф». Это нежное письмо Сталин написал в Карлсбад, где Надя пыталась избавиться от мучивших ее головных болей. Он скучал по жене и присматривал за детьми, как любой другой нормальный муж. Надежда Аллилуева заканчивает одно из своих писем просьбой: «Очень тебя прошу, заботься о себе! Я целую тебя так же горячо, как ты целовал меня при прощании! Твоя Надя».

Их отношения никогда не были простыми и легкими. Оба были очень вспыльчивыми, их ссоры и размолвки всегда носили очень драматичный характер. После одного из скандалов, в 1926 году, Надя забрала детей и уехала в Ленинград, сказав Сталину, что больше не хочет с ним жить. Он долго умолял ее вернуться, и она в конце концов вернулась. Можно сказать, что такие ссоры происходили часто, но нередко случались и периоды спокойствия и счастья. Конечно, счастье это было специфическим. Близости и уюта в обычном понимании этих слов в домах истинных большевиков не наблюдалось.

Сталин нередко вел себя агрессивно по отношению к жене и оскорблял ее, но тяжелее всего, наверное, ей было мириться с его равнодушием и отчужденностью. Надя была гордой и суровой женщиной, но у нее почти постоянно что-то болело. Друзья Сталина, Молотов, Каганович и другие считали ее почти «ненормальной», а родные Надежды Аллилуевой соглашались, что она ведет себя «слишком эмоционально – как у всех Аллилуевых, в ее жилах кипит буйная цыганская кровь».

Иосиф и Надежда не могли ужиться друг с другом. У обоих часто случались вспышки ярости и гнева, только в Наде не было сталинской жестокости и двуличия. Возможно, они были слишком похожи друг на друга, чтобы быть счастливыми. Все, кто знал Сталина, согласны, что жить с ним было «очень трудно». Это не был «счастливый брак, – как-то сказала Полина Молотова Светлане, дочери Сталина. – Но тогда в чем же смысл брака?»

После 1929 года Сталин и Надя часто жили врозь. Свой отпуск он обычно проводил на юге осенью, а она в это время училась в Москве. И все же у них было счастливое время, когда они относились друг к другу с большой теплотой и любовью. Сотрудники тайной полиции исполняли обязанности курьеров с такой скоростью, что ей позавидовали бы и пользователи сегодняшней электронной почты. Конечно, присутствовала в их отношениях и интимная сторона. Даже среди аскетичных большевиков существовали какие-то смутные намеки на сексуальную жизнь. Сталину и Надежде Аллилуевой нравилось быть вместе. Он очень скучал по жене, когда ее не было рядом. Надя скучала по нему так же сильно. «Без тебя очень скучно, – писала она. – Приезжай, вместе нам будет намного веселее».

Конечно, как истинная большевичка, живущая в этой большой семье вождей и их жен, Аллилуева была так же помешана на политике, как и сам Сталин. Она часто передавала ему слова Молотова или Ворошилова, посылала книги. А иногда дразнила мужа тем, как о нем пишут в белоэмигрантской прессе.

Суровая и скромная Надя не боялась командовать и сама. Находясь в отпуске, она упрекала мрачного секретаря мужа, Александра Поскребышева, за то, что тот не присылает новой иностранной литературы. «Я слышала, что вышли новые книжки, – писала она Сталину. – Может, ты поговоришь с Ягодой. В последний раз привезли такие скучные книги…» По возвращении из отпуска Надя отправила супругу фотографии: «Посылаю только самые лучшие… Правда, Молотов получился смешным?» Через много лет Сталин вспомнил о том снимке и дразнил до абсурда флегматичного Вячеслава Молотова в присутствии Черчилля и Рузвельта. Вождь прислал жене свои отпускные фотографии.

К концу 1920-х годов у Надежды Аллилуевой возникла профессиональная неудовлетворенность. Ей хотелось сделать карьеру в партии, но без помощи мужа, исключительно своими силами. В начале 1920-х она работала машинисткой и печатала сначала для Сталина, потом для Ленина, еще позже – для Серго Орджоникидзе, другого горячего и очень энергичного грузина, который теперь отвечал за тяжелую промышленность Советского Союза. Затем Надя перешла в Международный аграрный институт в отдел агитации и пропаганды. В архивах нам удалось найти документы, из которых следует, что жена Сталина занималась унылой работой, типичной для большевистских учреждений. Ее начальник просил свою помощницу, которая подписывалась «Н. Аллилуева», обеспечить публикацию невероятно скучной статьи под названием «Мы должны изучать молодежное движение в деревне».

«У меня нет абсолютно никаких дел в Москве, – жаловалась она. – Странно, но я чувствую, что мне ближе беспартийцы. Конечно, я говорю о женщинах. Думаю, что все это потому, что они проще и более открыты… Сейчас появилось много новых предрассудков. Если ты не работаешь, то, значит, ты баба». Надежда была права. Новые большевички, такие как Полина Молотова, сделали себе карьеру без помощи мужей. Эти феминистки насмехались над домохозяйками и машинистками типа Нади Аллилуевой. Но Сталину была нужна другая жена: его Надя должна была быть той самой бабой. В 1929 году она решила заняться делом. Вместо того чтобы ехать в отпуск с мужем, Надежда осталась в Москве готовиться к экзаменам в Промышленную академию. Она хотела изучать синтетические волокна, как следует из ее нежных писем Сталину. Образование было одним из главных завоеваний большевистской революции. Таких, как Надежда Аллилуева, в Советской России были миллионы. Иосиф Виссарионович не стал спорить и поддержал ее желание учиться. Интуиция его не подвела. Вскоре стало ясно, что Наде не хватает сил, чтобы быть студенткой, матерью и женой Сталина одновременно.

«Как экзамены? – нередко интересовался он. – Целую мою Татку!»

Жена Молотова стала народным комиссаром, и Надя надеялась тоже стать министром.

* * *

Партийные руководители с женами собирались в квартире Ворошилова, еще не зная, что в жизни Нади и Сталина скоро произойдет трагедия. Все гости обитали поблизости, поэтому идти было недалеко. После переезда Ленина в Москву, в 1918 году, руководители советского государства жили в закрытом тайном мире за четырехметровыми кирпичными стенами с темно-красными зубцами и укрепленными башнями. Раскинувшийся на площади 64 акра Кремль напоминал исторический заповедник старой Москвы. «Здесь ходил Иван Грозный», – часто рассказывал своим гостям Иосиф Сталин. Он каждый день проходил мимо Архангельского собора, где был похоронен Иван Грозный, колокольни Ивана Великого и бывшего Сената – Желтого дворца, в котором сам работал и который был построен для Екатерины Великой. В 1932 году Сталин жил в Кремле уже четырнадцать лет – столько же времени, сколько он прожил в родительском доме.

Руководители государства и партии, «ответственные работники» в большевистской терминологии, и их помощники обитали в просторных квартирах с высокими потолками, которые когда-то занимали царские чиновники и управляющие, – в основном в Потешном и Кавалерском корпусах, зданиях с башенками и куполами. Они жили так дружно, что напоминали солидных преподавателей какого-нибудь колледжа Оксфордского университета. Сталин часто ходил в гости к друзьям и соратникам. Те, в свою очередь, тоже регулярно заглядывали к нему поболтать или просто, как говорится, попросить сахара или соли. Большинству участников праздничного банкета нужно было просто немного пройти по коридору, чтобы попасть в расположенную на втором этаже Кавалерского корпуса квартиру Климента Ворошилова и его жены Екатерины. Вообще-то здание теперь было переименовано в Красногвардейский, но так его никто не называл. Дорога к Ворошиловым вела через арочную дверь. Поблизости располагался маленький кинотеатр, куда после ужинов часто приходил Сталин с друзьями.

Квартиры в Кремле были просторными, но уютными. Стены были отделаны панелями из темного дерева. Окна выходили на кремлевские стены, за которыми раскинулся огромный город. Пятидесятидвухлетний организатор банкета, Климент Ефремович Ворошилов, был самым, пожалуй, популярным героем большевистского пантеона. До того, как стать веселым и важным кавалеристом, этот красавец с дартаньяновскими усами, белокурыми волосами и розовощеким лицом херувима работал обычным токарем.

Сталин пришел с похожим на поросенка Молотовым и любителем шумных застолий Куйбышевым. Смуглая Полина, всегда безупречно одетая жена Вячеслава Молотова, спустилась из квартиры в том же здании. Наде и Анне, чтобы попасть в Кавалерский корпус, нужно было выйти из Потешного дворца и просто пересечь дорогу.

В 1932 году недостатка в еде и напитках не было, но в это время ужины с участием Сталина еще не превратились в царские банкеты. Еду: закуски, борщ, блюда из соленой рыбы и иногда баранины – готовили в кремлевской столовой и разносили по квартирам горячими. На стол их подавала домохозяйка. Гости пили водку, грузинские вина, за столом один за другим произносились тосты.

Время было неспокойное. Сталин видел, что происходит в регионах, где голодали десять миллионов человек, знал о партийной оппозиции и даже не был уверен в собственных соратниках. Чтобы получить полную картину стресса, в котором жил в те дни Сталин, сюда следует добавить больную жену. Со всех сторон его осаждали враги, он вел войну не на жизнь, а на смерть. Сталину так же, как другим людям, попавшим в центр этого страшного водоворота, необходимо было хотя бы изредка расслабляться. Самый простой способ это сделать – с помощью спиртного. Иосиф Виссарионович никогда не сидел во главе стола, он всегда выбирал место посредине. Надя устроилась напротив мужа.

* * *

Всю неделю, кроме выходных, Сталин обычно жил на кремлевской квартире. От второго брака у него было двое детей: одиннадцатилетний Василий, невысокий, упрямый и нервный мальчик, и семилетняя Светлана, рыжеволосая девочка с веснушками. У Сталина был еще один сын, Яков, от первого брака. В 1932 году ему было двадцать пять лет. Яков Джугашвили, застенчивый смуглый парень с красивыми глазами, долго жил в Грузии. К отцу в Москву он переехал только в 1921 году. Сталин считал старшего сына глуповатым и особо нежных чувств к нему не испытывал. В восемнадцать лет Яков влюбился в Зою, дочь священника, и женился. Сталин не одобрил этот брак. Он хотел, чтобы сын учился. Яше так не хватало отцовской любви, что он решил покончить жизнь самоубийством. Выстрел, к счастью, оказался не смертельным. Пуля слегка задела грудь, не причинив большого вреда. Сталин отнесся к попытке самоубийства как к шантажу. Строгая Надя упрекала пасынка в слабохарактерности и говорила, что он потакает собственным желаниям. Иосифу Виссарионовичу казалось, что она боится Якова. Сам же относился к сыну еще хуже.

«Даже не сумел как следует застрелиться», – жестоко пошутил он. «Это один из примеров его солдафонского юмора», – позже объясняла Светлана. Позже Яша развелся с Зоей и приехал домой.

Сталин предъявлял к сыновьям явно завышенные требования, а вот дочь безумно любил. Помимо Яши, Васи и Светланы был еще и Артем Сергеев, любимый приемный сын Сталина. Он часто жил у них дома даже при жизни своей матери. Сталин относился к детям лучше Нади, хотя пару раз все же отшлепал Василия. Во всех книгах Надежда Аллилуева изображена чуть ли не ангелом. На самом же деле во многом она была более эгоистична и зациклена на себе, чем Сталин. По словам ее племянника, Владимира Реденса, Аллилуевы считали, что Надя «слишком потакает своим желаниям». Няня жаловалась, что она совсем не интересуется детьми. Дочь Светлана соглашалась с этой нелестной оценкой. Она говорила, что к учебе мать проявляла куда больший интерес, нежели к своим детям. С сыном и дочерью Надежда всегда была очень строга. Она никогда не хвалила Светлану. Самое удивительное то, что большинство ссор с мужем возникало не по причине его жестокой политики, а потому что он, по ее убеждению, баловал и портил детей!

И все же не стоит слишком сильно винить Надю за такое отношение к детям. История болезни Надежды Аллилуевой, сохраненная Сталиным в домашнем архиве, и свидетельства тех, кто ее знал, говорят, что она страдала от серьезного психического заболевания. Возможно, это были наследственная маниакальная депрессия, которую ее дочь называла «шизофренией», и сильнейшие мигрени. В 1922 и 1923 годах сильные головокружения и слабость заставили Надю пройти длительные курсы лечения. В 1926-м она сделала аборт, который, как считала дочь, стал причиной многочисленных гинекологических проблем. Из-за аборта у Нади нарушился менструальный цикл, и месяцами не было менструаций. В 1927 году доктора поставили очередной малоприятный диагноз – порок клапана сердца. Надежда Аллилуева также страдала от повышенной утомляемости, частых ангин и артрита. В 1930 году она вновь заболела ангиной, хотя миндалины к тому времени были уже удалены. Поездка в Карлсбад, на которую Сталины возлагали большие надежды, не помогла. Таинственные головные боли продолжались.

Нельзя сказать, что Иосиф Виссарионович не уделял Надиному здоровью достаточного внимания. Большевики были помешаны не только на политике, но и на своем здоровье. Ее лечили лучшие врачи России и Германии. Но среди них, увы, не было психиатров. Трудно себе представить более опасной и пагубной обстановки для женщины со слабым здоровьем и слабой психикой, чем жестокость, холодность, вспышки гнева и невнимательность Сталина. Тем не менее Надежда Аллилуева преклонялась перед этим «кремлевским поваром», большим мастером поддать жару, который весь пропитался воинственным большевизмом.

В тот вечер Надя одевалась специально для мужа. «Черное платье с вышитыми розами» подарил брат, стройный и кареглазый Павел Аллилуев, работавший в наркомате обороны. Павел только что вернулся из Берлина, как всегда, с полным чемоданом дорогих подарков. В жилах Надежды текла не только цыганская, но и грузинская, русская и немецкая кровь. Может, поэтому красная роза в ее черных, как вороново крыло, волосах выглядела потрясающе эффектно.

Для Иосифа Виссарионовича нарядный вид супруги оказался полной неожиданностью. Но вместо того чтобы похвалить ее, он был неприятно удивлен. Как вспоминает племянник Надежды Аллилуевой, Сталин всегда требовал, чтобы она одевалась скромно.

* * *

За многочисленными тостами следил тамада. Скорее всего, им в тот вечер был соотечественник Сталина, Григорий Орджоникидзе. Длинные густые волосы и благородное лицо придавали этому грузину, больше известному как Серго, сходство с грузинским князем. Веселье было в самом разгаре. Никто из присутствовавших за столом не заметил, когда и как поссорились Сталин и Надя. Ссоры между ними случались часто. Хорошее настроение Аллилуевой быстро испортилось. Конечно, она осталась недовольной, что за тостами, танцами и флиртом Иосиф Виссарионович едва обратил внимание на ее красивый наряд, хотя она и была самой молодой из находившихся за столом женщин.

Сталины сидели в окружении партийных руководителей. Эти большевики были закалены годами подпольной борьбы с царским режимом, многие по локоть испачкали свои руки в крови в годы Гражданской войны. Сейчас они радовались победам индустриализации и перспективам сталинской революции на селе. Некоторым из них так же, как Сталину, уже перевалило за пятьдесят, но возраст большинства этих брызжущих энергией фанатиков только приближался к сорока годам. За столом в тот ноябрьский вечер собрались одни из самых способных и талантливых администраторов, которых когда-либо видел свет. Они умели не только вопреки всякой логике строить на пустом месте города и заводы, но и безжалостно расправляться со своими врагами и уничтожать собственных крестьян. Так же, как Сталин, они носили френчи и сапоги. Все они были настоящими мужчинами и умели пить. Слава о них гремела во всех уголках необъятной империи. На их плечах лежала колоссальная ответственность за судьбы страны. Они знали, как общаться с маузерами, которые лежат в кобурах.

Заместитель Сталина, Лазарь Каганович, до революции был сапожником. Этот хвастливый и шумный красавец еврей только что вернулся с Северного Кавказа, где устраивал массовые казни и депортации. Вальяжный казак Буденный славился своими роскошными моржовыми усами и ослепительно белыми зубами. Стройный и хитрый армянин Микоян был одним из немногих, кто ходил в гражданском костюме.

Эти люди были одной большой семьей. Их связывали многолетняя дружба и ненависть, любовные романы, сибирские ссылки и подвиги времен Гражданской войны. Михаил Иванович Калинин, возглавлявший в 1930-х советское государство, знал Аллилуевых и бывал у них в гостях с 1900 года. Надя познакомилась с женой Ворошилова еще в Царицыне (позже переименованном в Сталинград). Она училась в промышленной академии с Марией Каганович и Дорой Хазан, женой еще одного партийного руководителя, Андреева, тоже присутствовавшего на банкете. Мария, Дора и Полина Молотова были лучшими подругами Надежды.

Сидел за столом и интеллектуал Николай Бухарин, художник, поэт и философ. Этого невысокого щуплого мужчину со сверкающими глазами и рыжей бородкой Ленин однажды назвал «любимцем партии». Бухарин был одним из самых близких друзей Сталина и Нади. Его все любили. Сталин разгромил Бухарина в 1929 году, но он продолжал дружить с Надей. Сам Сталин наполовину любил, наполовину ненавидел «Бухарчика», испытывая по отношению к нему то восхищение, то зависть – что было привычно для вождя. В тот вечер Бухарин вновь, правда временно, был впущен в магический круг приближенных Сталина.

Уязвленная и раздраженная невниманием Сталина, Надя начала танцевать со своим крестным отцом, «дядей Авелем» Енукидзе, секретарем Президиума Центрального исполнительного комитета (ЦИК) СССР. Этот импозантный грузин с волосами песочного цвета шокировал пуританских большевиков многочисленными романами с юными балеринами. Судьба «дяди Авеля» является отличной иллюстрацией того, какую смертельную опасность представляет жажда наслаждений для человека, личная жизнь которого принадлежит партии. Возможно, танцуя с Енукидзе, Надя хотела разозлить мужа.

Наталья Рыкова, присутствовавшая в тот вечер в Кремле с отцом, бывшим председателем Совета народных комиссаров, не была на банкете у Ворошилова. На следующий день она услышала от кого-то, что танцы Нади привели Сталина в бешенство. Ее словам можно верить, потому что рассказы других очевидцев тоже свидетельствуют о том, что Аллилуева с кем-то флиртовала. А может, Сталин был так пьян, что даже не заметил этого.

* * *

Возможно, Иосиф Виссарионович не замечал поведения жены, потому что сам флиртовал. Несмотря на то что Надя сидела напротив него, он открыто ухаживал за женой Александра Егорова, командира Красной армии, с которым в 1920 году воевал с поляками. Гале Егоровой, в девичестве Зекровской, было тогда тридцать четыре года. Эта очаровательная брюнетка снималась в кино и была известна своими многочисленными романами и рискованными платьями. Среди большевистских матрон, в подавляющем большинстве скучных и невзрачных женщин, Егорова казалась павлином, попавшим в курятник. В этом не было ничего удивительного, потому что, как она рассказала на допросе, Галя вращалась в мире «головокружительных людей, стильных нарядов, флирта, танцев и веселья».

Сталин ухаживал за женщинами очень своеобразно. Он мог вести себя с дамой очень вежливо, как подобает настоящему грузину, а мог быть самым обычным хамом, особенно когда был пьян. Вечером 8 ноября 1932 года вождь напился, поэтому ухаживал за Егоровой грубо. Сталин часто смешил детей, подбрасывая печенье, апельсиновую кожуру и кусочки хлеба соседям в тарелочки с мороженым или чай. Точно так же он флиртовал сейчас с актрисой – бросал в нее хлебные шарики. Ухаживание за Галиной Егоровой на глазах у всех вызвало у Нади сильный приступ ревности, с которым она не могла справиться.

Сталина нельзя назвать бабником, он отдавал всего себя большевизму и эмоционально связан со своей собственной революционной драмой. Любые личные чувства он считал ерундой по сравнению с улучшением условий жизни человечества при помощи марксизма-ленинизма. Женщины стояли где-то в самом низу его жизненных приоритетов. Хотя они порой и доставляли ему неприятности, ни в коем случае нельзя думать, что он был абсолютно безразличен к прекрасному полу. Несмотря на несколько пренебрежительное отношение к женщинам, Сталин пользовался у них большой популярностью. Вячеслав Молотов утверждал, что они его просто обожали. Один из соратников Сталина через несколько лет после рокового ужина у Ворошилова слышал, как вождь жаловался, что женщины из рода Аллилуевых «никак не могут оставить его в покое» – «норовят забраться к нему в постель». В этих словах была большая доля истины.

Женщины порхали вокруг Сталина, как пчелки около цветка, – и жены соратников, и родственницы, и прислуга. В недавно открытых архивах вождя хранится немало писем от восторженных поклонниц. Сталину признавались в любви примерно так же, как сейчас поклонницы эстрадных звезд признаются в любви своим кумирам. «Дорогой товарищ Сталин, вы приснились мне во сне… Надеюсь на встречу», – писала одна учительница из провинции и с надеждой добавляла в конце, как современная фанатка, у которой горят глаза: «Я вкладываю свою фотографию». Отрицательный ответ вождя, наверное, разбил сердце бедной провинциальной учительницы.

«Незнакомый товарищ! – игриво ответил он. – Прошу вас поверить, что у меня и в мыслях нет намерения разочаровывать вас, но должен сказать, что у меня нет времени, чтобы выполнить ваше желание. Желаю вам всего лучшего. И. Сталин. P. S. Ваши письмо и фотографию возвращаю». Конечно, таких ответов было подавляющее большинство, но иногда Сталин наверняка говорил Поскребышеву, что был бы счастлив встретиться с кем-нибудь из своих почитательниц. Широко известен случай с Екатериной Микулиной, привлекательной и честолюбивой двадцатитрехлетней девушкой. Она написала реферат на тему «Социалистическое соревнование среди рабочего класса» и прислала его на рецензию товарищу Сталину. Екатерина написала, что наверняка сделала много ошибок, и попросила вождя их исправить. В мае 1929 года Иосиф Виссарионович пригласил девушку в Москву. По странному стечению обстоятельств Нади в тот момент не было в городе. Микулина вождю явно понравилась – она провела ночь на его даче. Известно, что эта мимолетная связь не принесла Екатерине материальных выгод и доставила только моральное удовлетворение. Далеко не каждый из советских граждан мог похвастать тем, что Иосиф Виссарионович Сталин написал предисловие к их реферату.

Конечно, Надя знала Сталина лучше других и подозревала, что он ей изменяет. Для таких подозрений у нее, несомненно, были веские основания. Начальник службы охраны Сталина, генерал Николай Власик, как-то сказал дочери, что Иосиф Виссарионович получал так много предложений, что не мог всем отказывать. В конце концов, он был мужчиной, и его поведение не сильно отличалось от традиционного поведения женатого грузина. Порой ревность Нади принимала маниакальные формы, иногда она не обращала внимания на поклонниц мужа и мягко его дразнила, словно гордилась, что замужем за таким мощным мужчиной. Незадолго до ужина у Ворошилова она устроила в театре скандал. Ей показалось, что Сталин оказывает знаки внимания одной из балерин. А буквально на днях они поссорились из-за кремлевской парикмахерши. Очевидно, у Сталина был с ней легкий флирт, потому что, если бы он просто ходил в парикмахерскую, как остальные руководители, никакого скандала бы не было. И хотя имя этой женщины неизвестно, Молотов спустя полвека заявил, что помнит эту историю.

Были у Иосифа Сталина романы и с женщинами-партийцами, такие же короткие, как его ссылки. Большинство избранниц были или революционерками, или женами революционеров. Успех Сталина у женщин всегда производил очень большое впечатление на Молотова. Перед самой революцией Сталин увел у товарища девушку по имени Маруся. Молотов объяснил свою неудачу тем, что у этого грузина красивые темно-карие глаза. Впрочем, увести девушку у такого скучного человека, каким был Молотов, – едва ли подвиг, достойный Казановы. Лазарь Каганович тоже подтверждал, что у Иосифа Виссарионовича было несколько романов с товарищами по партии, в том числе и с хорошенькой пухленькой Людмилой Сталь, которая была старше своего любовника. Еще один источник упоминает о давнишнем романе с подругой Нади, Дорой Казан. Несмотря на некоторую робость, с которой Сталин относился к женщинам, он извлекал выгоду из сексуальной свободы, царившей среди революционеров. Как выходец с Кавказа, он пользовался успехом и у девушек, работавших в секретариате Центрального комитета (ЦК). Особенно вождь любил заводить романы с сотрудницами ГПУ. Наверное, потому, что все они отличались профессиональной осторожностью и сдержанностью. Кремлевская парикмахерша, из-за которой между Сталиными разгорелся скандал, конечно, работала на ГПУ.

Приступы ревности у Нади часто сопровождались депрессиями. Они усиливали ее самые сильные страхи.

* * *

Конечно, Сталин был невыносимо груб к Наде, но историки в своей решимости изобразить его чудовищем как-то упустили из виду то, что Аллилуева вела себя с ним с не меньшей грубостью. Эта «перечница», как называл Надю глава службы безопасности Сталина, чекист Паукер, часто кричала на Сталина даже при посторонних. По этой причине ее собственная мать считала Надежду дурой. Кавалерист Буденный, присутствовавший на ужине у Ворошилова, рассказывал, что она постоянно была чем-то недовольна и часто унижала Сталина при свидетелях. «Не понимаю, как он мирится с этим», – сказал Буденный своей жене.

В тот вечер депрессия Нади была такой сильной, что она призналась подруге: она устала от «всего, даже от детей».

Угасание материнского интереса и любви к собственным детям были, пожалуй, самыми заметными признаками опасности, но никто не принял мер, чтобы предотвратить трагедию. Сталин был не единственным, у кого Надежда Аллилуева вызывала недоумение. То, что Надя, скорее всего, страдала от глубокой депрессии, понимали немногие окружающие (даже женщины), в большинстве своем не отличавшиеся деликатностью. «Она не могла контролировать себя», – говорил Вячеслав Молотов. Надя, конечно, отчаянно нуждалась в сочувствии. Полина Молотова соглашалась с тем, что вождь был груб с женой. Их бурная жизнь состояла из постоянных взлетов и падений. Надежда то уходила от Сталина, то они снова горячо любили друг друга.

Особенно, по свидетельствам некоторых источников, в тот вечер Надю вывел из себя политический тост. Сталин предложил выпить за уничтожение врагов советского государства и заметил, что Надя не подняла свой бокал.

– Почему ты не пьешь? – свирепо крикнул он жене, хорошо зная, что Надя и Бухарин не сочувствовали его расправе с крестьянами. Она ничего не ответила. Чтобы привлечь ее внимание, Иосиф Виссарионович начал бросать в нее апельсиновую кожуру и папиросы, но это только сильнее рассердило ее. Заметив, что она начинает злиться, он крикнул:

– Эй, ты, пей!

– Меня зовут не «Эй, ты!» – вспылила Надя. Она вскочила и в ярости выбежала из комнаты. Наверное, именно в этот момент, если верить Семену Буденному, Аллилуева крикнула мужу: – Заткнись! Заткнись!

– Ну и дура! – пробормотал в воцарившейся тишине Сталин, удивленно качая головой. Он был пьян и не понимал, как сильно расстроил ее своим поведением. Буденный, один из тех, кто сочувствовал Сталину, смело заявил:

– Я бы ни за что не позволил своей жене так со мной разговаривать!

К советам кавалериста по этому вопросу нельзя было относиться серьезно. В тот вечер он, наверное, забыл, что его первая жена покончила жизнь самоубийством или, как гласила официальная версия, случайно нажала на курок, держа в руках пистолет мужа.

Кому-то нужно было пойти и успокоить Надю. Поскольку она была женой руководителя страны, роль утешительницы следовало сыграть жене его заместителя. Полина Молотова набросила пальто и выбежала на улицу. Они с Надей долго гуляли по Кремлю. Подобным образом обитатели Кремля часто снимали напряжение в моменты кризисов.

– Он все время брюзжит, – жаловалась Полине Надя. – Зачем он ухаживает за другими женщинами? – всхлипывая, намекала она на роман с парикмахершей и сегодняшние ухаживания за Егоровой.

Постепенно Полина убедила подругу, что во всем виновато вино. Будь Сталин трезв, он никогда не стал бы так себя вести. В целом поддерживая Надю, Молотова не могла забыть и о партийной дисциплине. Надя тоже получила свою долю критики. Полина считала, что она не должна бросать Сталина в такое трудное время. Кто знает, возможно, именно большевистская партийность Полины свела на нет все утешения, и Надя почувствовала себя еще более одинокой.

«Она постепенно успокоилась, – вспоминала позже Полина Молотова, – заговорила об академии и своих шансах устроиться на работу». Когда ей показалось, что Надежда Аллилуева окончательно пришла в себя, подруги решили попрощаться. Аллилуева осталась около Потешного дворца, а Молотова перешла на другую сторону переулка и скрылась в Кавалерском корпусе.

Надя пошла домой. Она вытащила из волос чайную розу и бросила ее на пол. Центром квартиры Сталиных была большая столовая со специальным столом, на котором стояли правительственные телефоны. Из столовой вели два коридора. Направо располагался кабинет Сталина, где он спал или на солдатской койке, или на диване. Эта привычка у него появилась еще до революции. Сталин всегда работал допоздна, а Надя старалась не пропускать лекции и занятия и поэтому ложилась рано. Неудивительно, что спали они в разных комнатах. Каролина Тиль, домохозяйка Сталиных, няньки и прислуга размещались в маленьких комнатах дальше по коридору. Левый коридор вел в крошечную спальню Нади. Она спала на кровати, накрытой ее любимыми шалями. Окна комнаты выходили на благоухающий розами Александровский сад.

* * *

Что делал Иосиф Сталин в следующие два часа, до сих пор остается тайной. Никто не знает, вернулся ли он домой или остался на вечеринке, которая продолжалась на квартире Ворошилова. Телохранитель Власик рассказал Хрущеву (который тогда отсутствовал), что Сталин отправился не домой, а поехал в Зубалово к некой Гусевой, жене офицера, очень красивой, по словам Анастаса Микояна, большого ценителя женской красоты. До дач в Зубалове было всего пятнадцать минут езды от Кремля. Если вождь действительно подался на дачу после того, как женщины, присутствовавшие на ужине, разошлись по домам, то, возможно, он захватил с собой кого-нибудь из друзей. Супруга Ворошилова славилась среди кремлевских жен своей ревностью, так что Климент Ефремович отпадает. Позже сам Сталин сообщил Бухарину, что с ним были Молотов и старый повеса, президент Калинин. Наверняка в машине с ними должен был находиться и Николай Власик. Говорят, что, не дождавшись мужа, Надя позвонила в Зубалово.

– Сталин на даче? – спросила она у дежурного офицера.

– Да, – неосторожно ответил охранник, очевидно новичок, не искушенный в таких делах.

– Кто с ним?

– Жена Гусева.

Эта версия объясняет отчаяние, неожиданно охватившее Надежду Аллилуеву. Но не исключено, что в этом виноват целый букет причин: мигрень, депрессия или чувство беспросветного одиночества в предрассветные часы. К тому же в версии с Гусевой не все сходится. Молотов, нянька и внучка Сталина утверждали, что он провел ту ночь в Кремле. Вождь едва ли поехал бы развлекаться с женщиной в Зубалово, поскольку хорошо известно, что в ту ночь там были Василий и Светлана. С другой стороны, кроме дома в Зубалове, Сталин мог воспользоваться множеством других правительственных дач. Особенно интересно то, что так и не удалось выяснить, о какой Гусевой шла речь. В окружении Сталина было несколько офицеров по фамилии Гусев. Стоит подчеркнуть и то важное обстоятельство, что Анастас Микоян никогда не рассказывал о Гусевой своим детям и не писал об этом в мемуарах. Чопорный Молотов в старости вполне мог защищать Сталина в своих беседах с журналистом, написавшим его воспоминания. Рассказывая о других событиях, они с Хрущевым лгали в своих мемуарах так часто и так много, что принимать их слова на веру рискованно. Более правдоподобной представляется другая версия. Если Сталин провел ту ночь с красивой женщиной, которая была женой военного, то это была Егорова. Она присутствовала на ужине у Ворошилова. К тому же Сталин открыто ухаживал за ней, чем вывел из себя жену.

Наверное, нам никогда не узнать правду, но между разными версиями событий той ночи нет особо больших противоречий. Сталин, очевидно, отправился на дачу продолжать веселье. Возможно, он был с собутыльниками, возможно, с Егоровой. В любом случае на рассвете он, конечно, вернулся в Кремль.

Нужно заметить, что судьбы участников того трагического банкета и их жен в самом ближайшем будущем будут зависеть от их отношений со Сталиным. Не пройдет и пяти лет, как многие из них умрут страшной смертью. Вождь никогда не забудет те роли, которые они сыграли в ту роковую ноябрьскую ночь.

* * *

Надя еще не сняла черное платье. Она посмотрела на один из подарков, которые ее заботливый брат Павел привез из Берлина по ее просьбе. Она как-то обмолвилась, что иногда в Кремле стоит на посту лишь один часовой. В такие вечера ей было страшно. Брат привез дорогой дамский пистолет в элегантной кожаной кобуре. Его всегда считали вальтером, хотя на самом деле это был маузер. О подарке Надежде Аллилуевой знали все. Менее известно то, что точно такой же пистолет Павел привез и Полине Молотовой. Трудно сказать, почему они заказали пистолеты в Берлине. Кремлевские женщины могли легко достать оружие и в Москве.

Возвращаясь ночью домой, Сталин никогда не заходил к жене независимо от времени, а шел в противоположный угол квартиры и ложился спать у себя в комнате.

Надя заперлась у себя в спальне и села за письмо мужу. Совсем поздно, где-то между двумя и тремя часами ночи, Надежда закончила писать и легла на кровать…

* * *

9 ноября прислуга проснулась как обычно. Сталин редко вставал раньше одиннадцати. Никто не знал, когда он вернулся домой и встретился ли по возвращении с женой.

Каролина Тиль открыла дверь и заглянула в комнату Нади. Ее глазам предстала страшная картина. На полу около кровати в луже крови лежала хозяйка. Рядом с трупом она увидела пистолет. Тело Нади было холодным как лед. Придя в себя, Каролина бросилась за нянькой. Они вернулись, подняли тело на кровать и задумались над тем, что делать дальше. Почему они не разбудили Сталина? Возможно, ответ на этот вопрос прост. «Маленькие люди» по понятным причинам никогда не горели желанием сообщать царям плохие новости. У женщин от страха наверняка подкашивались ноги. Они позвонили начальнику службы безопасности Паукеру, потом Авелю Енукидзе, последнему, с кем танцевала Надя, и, наконец, Полине Молотовой, похоже последнему человеку, кто видел ее живой. Енукидзе, как и остальные, жил в Кавалерском корпусе и поэтому пришел первым. Единственный из руководителей страны он видел место самоубийства в первозданном виде и через несколько лет поплатился за это. Вячеслав Молотов и Клим Ворошилов прибыли на квартиру Сталиных спустя пять минут.

Можно представить, какой переполох царил в квартире правителя СССР, который отсыпался после загульной ночи в одном конце коридора, пока в другом забылась вечным сном его жена. О трагедии предупредили родных Нади: ее брата Павла, жившего на другом берегу реки Москвы в только что построенном Доме на набережной, и родителей, Сергея и Ольгу Аллилуевых. Кто-то догадался позвонить семейному доктору Сталиных, а тот в свою очередь вызвал в Кремль широко известного профессора Кушнера.

Расстроенные руководители, Аллилуевы и прислуга смотрели на труп Нади и лихорадочно искали причины, толкнувшие ее на этот отчаянный поступок, которые многие сочли предательством. Они нашли письмо, оставленное самоубийцей. Никто не знает, что в нем было написано. Неизвестно, уничтожил ли его сам Сталин или кто-то другой. Позже телохранитель вождя, Власик, рассказал, что, кроме письма, в комнате первой леди советского государства, была найдена брошюра. Это была антисталинская «Платформа», написанная Рютиным, старым большевиком, который в то время находился под арестом. Этот факт мог оказаться важным, а мог и не иметь абсолютно никакого значения. В те годы все партийные руководители читали оппозиционные и эмигрантские журналы, так что и Надя вполне могла просматривать экземпляр, который принесли Сталину. С другой стороны, один факт простого обладания таким антисталинским документом в Советском Союзе означал верный арест.

Все шептались в столовой. Никто не знал, что делать. Стоит ли будить Сталина? Кто должен рассказать вождю о смерти супруги? Как она умерла? Неожиданно в комнату вошел сам Сталин. Кто-то, по всей вероятности его старый друг, Енукидзе, решил взять ответственность на себя.

– Иосиф, Надежды Сергеевны больше нет с нами, – печально сказал он. – Иосиф, Иосиф, Надя мертва.

Сталин был поражен. Этот человек, политик до мозга костей, с потрясающим безразличием относился к ужасным страданиям миллионов умирающих от голода женщин и детей у себя в стране, в последующие за смертью жены дни показал больше нормальных человеческих чувств, чем за всю свою жизнь.

Ольга Аллилуева, мать Нади, элегантная женщина с независимым характером, знала Сталина очень давно. Она всегда жалела его и считала, что дочь ведет себя неправильно. Ольга торопливо вошла в столовую, где пораженный Сталин все еще переваривал печальную новость. Через несколько минут приехали доктора. Они предложили убитой горем матери валерьяновые капли, заменявшие в 1930-х валиум, но она не смогла их выпить. Неожиданно к ней нетвердой походкой подошел Сталин.

– Дайте мне, – попросил он. – Я их выпью.

Он выпил лекарство и отправился в комнату жены. Как позже написала Светлана, мучительнее всего потрясло и обидело его письмо.

Вскоре появился брат Нади, Павел, с женой Евгенией, обычно улыбчивой веселой женщиной с ямочками на щеках, которую все звали просто Женя. Они были потрясены не только смертью Нади, но и тем, в каком состоянии находился Сталин.

– Она сделала меня калекой, – сказал он.

Его никогда не видели таким растерянным и огорченным. Сталин заплакал. Так же, как много лет спустя, он стал повторять, словно припев, печальные слова: «Надя, Надя… если бы ты знала, как ты нужна нам, мне и детям!»

По Кремлю немедленно поползли слухи. Вернулся ли Сталин домой и застрелил Надю во время нового выяснения отношений? Или он опять оскорбил ее и ушел спать, оставив одну и позволив совершить самоубийство? Трагедия в семье Сталина подняла и более серьезные вопросы. До той ноябрьской ночи советские руководители жили «замечательной жизнью», как писала в своем дневнике Екатерина Ворошилова. В ночь с 8 на 9 ноября идиллия закончилась. Навсегда.

«Как наша жизнь в партии могла стать такой трудной и сложной? – спрашивала Ворошилова. – Невозможность ответить на этот вопрос доводила меня до слез». Но слезы только начинались. Самоубийство Надежды Аллилуевой изменило ход истории, утверждает Леонид Реденс, племянник Сталина. Оно сделало неизбежным террор. Смерть Нади вызвала один из очень редких моментов сомнений в жизни человека, обладавшего железной верой в собственную непогрешимость. Как Сталину удалось взять себя в руки и какое воздействие оказало унижение, вызванное самоубийством Нади, на него, его свиту и Советскую Россию? Стала ли месть за неудачу в личной жизни причиной появления террора, в ходе которого одни участники того трагического банкета постепенно ликвидировали других?..

Неожиданно Сталин взял пистолет Нади и, как бы взвешивая его, положил на ладонь.

– Это была игрушка, – сказал он Молотову, потом немного помолчал и добавил: – Из него стреляли лишь раз в году!

Стальной человек на глазах присутствующих превратился в развалину. Сначала он был потрясен, потом на смену оцепенению и растерянности пришла ярость. В гневе Сталин начал обвинять всех и вся, даже книги, которые читала Надя, прежде чем прекратить борьбу с отчаянием. Дав выход злости, он неожиданно заявил, что отказывается от власти и что собирается застрелиться.

– Я не смогу так жить…

Загрузка...