Глава 1

И только время покажет

Резкий разворот, выпад. Далее серия прямых уколов и удар ногой в грудь. Всё это мы уже проходили и на первый взгляд, кажется, будто данную атаку невозможно отразить. Может быть, так оно и есть, если ты не владеешь определённым даром. У меня с этим всё хорошо. Притом настолько, что силу я научился контролировать, словно родную руку. Да, пока ещё левую, однако уже инстинктивно.

Хлёсткий боковой, да ещё и с разворота, лучше всего блокировать двумя руками, иначе шашку попросту вынесет. А в это время противник спокойно справится с инерцией и тут же, соскользнув своим клинком по моему, нанесёт колющий выпад. Есть ещё вариант пригнуться, тогда он провалится и неминуемо повернётся ко мне боком, а я смогу контратаковать.

Но зачем столько выкрутасов, когда есть сила, и я способен в течение секунды раскидать всех пятерых? А потому, что Толя хочет сделать из меня непобедимого воина. Сам он уже давно со мной на спарринг не выходит, не раз уже получал. Сегодня вот аж пятерых против меня поставил. Но у них тоже нет ни единого шанса.

Я присел, пропустил клинок нападающего прямо над головой и ударил его учебной шашкой под колени. Вытянул лезвие и тут же отбил выпад сзади. Поверженного можно смело выключать из внимания после такого, на ноги он больше ни за что в жизни не встанет, если вообще выживет. Это, конечно, в реальном поединке. Однако мы именно его и имитируем. В общем, он уже точно минус.

Зато слева и одновременно справа атаковали ещё двое и их атаку, я уже отразить не успевал. А значит, пришло время силы. Она ударила от меня невидимой волной, и людей опрокинуло на спину…

— Всё, стоп! — закричал Толя и вышел на тренировочную площадку, сложив руки на груди. — Это что сейчас такое было?

— Защита, — ухмыльнулся я и несколько раз, кистевым вывертом, описал шашкой восьмёрку вокруг тела.

— Ты не должен был применять силу.

— Почему? Разве сама цель — не выжить любой ценой?

— Глеб! Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Да, учитель.

— Не ёрничай, — поморщился он и махнул рукой пятёрке бойцов. — Всё, свободны, тренировка окончена.

Люди зашевелились и принялись убирать инвентарь. Шашки на один стеллаж, копья — на другой, автоматы и винтовки — на третий.

Да, смотреть на то, как сейчас ведутся войны, очень забавно. За долгие десять лет человечество почти скатилось к началу девятнадцатого века. Оружия осталось очень много, а вот боеприпасов к нему, почти нет. Попытка восстановить производство быстро сошла на нет. Чёртовы хизмеи!

Эти сволочи успели подмять под себя столько знаний, что мир начал конкретно деградировать. И ладно сторонние княжества, где правители уже плотно сидели на религии, с каждым разом увеличивая власть хизмеев. Та же ситуация наблюдалась и у меня. И это несмотря на то, что мои люди успели стянуть немалое количество книг. Сейчас даже технологии начала двадцатого века кажутся нереально крутыми. И у меня вроде есть всё необходимое, даже завод со всеми станками. Его мы давно перенесли поближе к себе и некоторое время оборудование даже работало.

Но вскоре мы воткнулись в другую проблему, а точнее, целый ворох неразрешимых задач. Снабжение сырьём на всех этапах производства. Листовая латунь, свинец, химия, для всего этого тоже требовались поставки и даже заводы. Металлургии необходима руда, для её переплавки — уголь, газ, электроэнергия. А рудников: раз, два и закончились.

Нет, месторождения известны, даже есть возможность продолжать в них работу. Жаль только, что делать это совершенно некому. А те места, которые разрабатываются, давно под контролем других князей. Чаще всего ставленников от всё тех же пресловутых хизмеев. И когда один из таких не может договориться с другим — начинается война. В эти моменты боеприпасы утекают как вода сквозь пальцы. И всё это не самым лучшим образом влияет на развитие государства, как единого целого.

Весь мир раскололся на области, которые провозгласили себя отдельными странами. Кто с кем воюет, невозможно даже разобраться. А всё потому, что в любой момент может вспыхнуть сразу десяток конфликтов. Некоторые, кто чуть умнее, умудряется договориться с соседом, чтобы порвать слабого вдвоём, а затем поделить его труп между собой. И вот смотришь, а уже спустя неделю они начинают цепляться в глотки друг другу. Потому как один хочет себе лесопилку, а другой не желает её отдавать, спихивая соседу, уже ненужные тому пахотные земли.

Нас тоже периодически кусают, но по большому счёту побаиваются. Я уже не раз доказывал врагам, что с нами шутки плохи. Последний, кто сунул свой нос в наше княжество, пополнил мою территорию аж на две области сразу. Но это в очередной раз неслабо вычистило наши запасники. Ещё две подобные схватки, и автоматы мы сможем использовать, лишь для защиты крепостей.

Одно хорошо. На любую угрозу извне князья без вопросов выставляют свои армии на защиту общих границ. Недавно получила по шапке Англия, но больше всего досаждает Китай. Сказывается их былое величие, каким они обладали до катастрофы, а так же отсутствие хизмеев. Зато им больше всего досталось от природной стихии. Огромное количество крупных астероидов перепахало их земли и практически уничтожило всё. В такой ситуации, даже обладая знаниями, восстановиться очень непросто.

Буквально на прошлой неделе хизмеям удалось достигнуть с Китаем некого перемирия. Уж неизвестно, будут ли они придерживаться соглашения? Или, как это уже бывало, при очередном восстании сменят императора, который скажет: «Лично я ни о чём не договаривался».

Да, вся внешняя политика держится на их власти. Как бы мне того ни хотелось, приходится подчиняться их воле. Не так, как все остальные, но тем не менее. И политика сыграла в этом не последнюю роль. Достаточно соседним княжествам объединиться, и мы вряд ли сможем им хоть что-то противопоставить. Огрызаться мы можем довольно долго и даже прилично проредим стан противника. Возможно, даже удастся победить, вот только цена будет слишком высока. Иногда проще поддаться давлению, прогнуться, чтобы как следует взвести пружину, а затем распрямиться и ударить со всей силы.

Нет, я не забыл прошлые обиды, и поиски сына не прекратил. Мои шпионы непрерывно рыщут по соседним землям и не только внутри бывшего государства. Но никаких следов нет. Пока нет. Рано или поздно я его разыщу и тогда брошу все силы на его спасение, а заодно и с хизмеями разберусь. В том, что это их рук дело, я не сомневаюсь. А потому всячески препятствую развитию религии на своих землях.

Хотя совсем отказаться от неё тоже не получается. Большая часть людей приняла новую веру. Где-то её насадили местечковые правители, а в других местах хизмеев принял сам народ. Однако на землях, подконтрольных мне, развитие их власти было сильно ограниченно. Я настрого запретил использование опиатов во время службы и паломничество в храмы сильно сократилось. Плюс, прислужники религии Инай до дел государственных не допускались.

Меня пробовали ломать. Только за последний год я дважды сталкивался со всевозможными угрозами. В том числе и война с соседями была инициирована жадными до власти последователями культа Инай.

— Ваша Светлость! — в нашу сторону спешил Митяй. — Там эт самое… гонцы приехали.

— Ну, не тяни, что на этот раз?

— Не говорят, эт самое… Документы привезли только для личного пользования. Секретность, эт самое.

— От Баталина, что ли?

— А от кого же ещё? — усмехнулся Митяй.

Верный помощник и тот ещё хомяк. Благодаря его стараниям, мы смогли пережить два голодных года. Впрочем, Серёга, брат жены, тоже сыграл в этом не последнюю роль. Сельское хозяйство при его чутком руководстве вышло на новый уровень. А скупое отношение Митяя к имуществу позволило сельхоз технике работать и по сей день.

— Вот гадом буду, с польских границ вести, — поморщился Толя. — Давненько они на нас засматриваются.

— Это пусть хизмеи решают, что с ними делать.

— Они, пожалуй, решат, — усмехнулся тот. — Сдадут они тебя, вот увидишь. Подставят под удар и не поморщатся.

— И позволят подвинуть южную границу? Я тебя умоляю, Толь.

— Глеб, послушай ты старого дурака, — завёл свою пластинку тот. — Они вначале нас сольют, а затем поляков выдавят. Думаешь, им слабо?

— Не гони впереди паровоза, мы ещё донесение даже не видели, — отмахнулся я, но это вовсе не означало, что не прислушался.

Военные советы Толи ещё ни разу не давали осечку. Вот и сейчас, его уста изрекали истину. Хизмеям только на руку, если моё княжество рухнет и перестанет быть для них костью в горле. И да, готов биться об заклад, что схема, которую озвучит Толян, уже не раз обсуждалась в застенках. Однако сейчас стоял не менее острый вопрос с князем Казанским.

Этот бирюк решил резко взвинтить цены на топливо прямо перед посевными. Знает, гад, что деваться некуда, и мы будем вынуждены у него закупаться. Монополия, чтоб её… С другой стороны, в осень мы будем вынуждены поднять стоимость на урожай, иначе бюджет княжества уйдёт в минус. И всё бы ничего, стандартный круговорот экономики, если не брать в расчёт, некое «но».

В Минское княжество, глубокоуважаемый Константин Олегович Пережогин, солярку отпускает по прошлогодним ценам. Мне об этом уже доложили и не далее как завтра, я собирался ехать в Казань, чтобы разрулить вопрос лично. И что-то мне подсказывает: депеша от Баталина пришла именно по данному вопросу. Я сам просил его раздобыть информацию, а заодно разузнать, каким образом лучше всего прогнуть князя.

— Глеб Николаевич, — слегка поклонился гонец, прежде чем вручить мне конверт.

— Ели? — спросил я и небрежно передал документы Анатолию, который тут же разорвал пакет.

— Никак нет, — бодро отчеканил вестник, — не успели ещё.

— Митяй, накорми людей, — распорядился я. — Мы им пока со своей стороны документы подготовим.

— Щас, эт самое… — закивал завхоз. — Я уже распорядился, бабы накрыть должны были. Эт самое, а вам как, обед подавать?

— Нет, со всеми поедим.

— Поня́л, — сделал ударение на последний слог тот.

А мы с Толей направились в администрацию. По-хорошему, вначале бы помыться. Наверняка после тренировки от меня неслабое амбре, но это тоже подождёт. Вначале нужно людей отпустить, а ополоснуться перед обедом успею.

— Ваша светлость, — поприветствовал меня один из жителей, что прошмыгнул мимо по каким-то своим делам.

Я лишь коротко кивнул ему в ответ.

— Ну что там? — я бросил взгляд на вскрытый конверт.

— По князю Пережогину информация, — ответил Толя, быстро потеряв интерес к бумагам.

— Ну вот, а ты всё поляки, поляки. Им до нас пока дела нет, у себя бы разобраться.

— Глеб, они объединяются, и ничего хорошего в этом нет.

— Да знаю я, — всё-таки Толя умеет «поднять» настроение. — Давай вначале с посевными разберёмся, а там… Обещаю, что внимательно присмотрюсь к приграничным территориям.

— Договорились, — согласился он.

Я забрал донесение из его рук, потянул на себя дверь администрации и вошёл в прохладный подъезд. Второй этаж, квартира направо. Отсюда я и руковожу всеми делами княжества. Сюда же приходят жители с просьбами и жалобами, от которых нельзя отмахнуться. От лояльности народа напрямую зависит сила моих земель. Пока я вникаю в их проблемы и всячески стремлюсь помочь, люди готовы рисковать ради меня жизнями при защите границ.

Я развернул бумагу и принялся читать донесение. Всё, что там написано, мне было более-менее известно. Да имелись некие дополнения, однако в целом я знал все его слабости и предпочтения. Давить на них, скорее всего, бесполезно, а понять, чего он хочет добиться своими выкрутасами, не получается. Возможно, личная встреча всё прояснит.

— А вот и папа, — раздался голос от двери. — Занят?

— Да нет, не особо, — я отложил в сторону бумагу и развёл руки в стороны.

Дочка тут же запрыгнула ко мне на колени, а Вика присела на край стола.

— Мы видели, как ты вошёл, и София захотела тебя увидеть, — объяснила жена.

— Ничего страшного, — улыбнулся я.

— Пап, смотри, что я умею, — белокурая, курносая кроха тут же нахмурила брови и, используя силу, захлопнула входную дверь.

— Умница, — поцеловал я её в макушку. — Продолжай тренироваться и сможешь в тысячу раз больше.

— Как ты?

— Как я, — улыбнулся я и посмотрел на Вику. — Давно у неё дар проснулся?

— Сегодня. Она весь день дверьми хлопает, — пожаловалась Вика. — У меня скоро нервный тик будет.

— А репетитор что говорит?

— Пап, он лысый и скучный, заставляет меня всякие закорючки рисовать.

— Как-то так, — улыбнулась Вика и развела руками. — Ей бы всё играть, а учиться совсем не желает.

— Потому что это скучно, — заупрямилась кроха.

— Дочь, это очень важно, — я серьёзно посмотрел в глаза дочери. — Ты должна быть самой умной, чтобы тебя никто не смог обмануть.

— Хорошо, я подумаю, — с хитрым прищуром ответила та.

— Ты завтра уезжаешь? — уточнила Вика.

— Скорее, даже сегодня ночью, — кивнул я. — Хочу поскорее разобраться с Пережогиным и к вечеру вернуться домой.

— Хорошо, — улыбнулась жена и поцеловала меня в губы. — Не люблю, когда ты подолгу отсутствуешь.

— Ну, ма-а-ам, ты мне причёску испортишь, — дочка упёрлась руками в живот Вики и попыталась её оттолкнуть.

— Это какую ещё причёску? — я покрепче обнял дочь и свободной рукой взъерошил ей волосы.

Девочка запищала и принялась брыкаться, а затем залилась звонким смехом. В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге замер Митяй.

— Ой, эт самое, я тогда попозже…

— Заходи, Мить, — призывно махнула рукой Вика, — мы просто дурачимся.

— Через полчаса обед, эт самое, — Митяй протиснулся в кабинет и тут же подхватил Софию на руки, поднял её к самому потолку, от чего она расхохоталась ещё громче. — Пойдёшь со мной сегодня на рыбалку?

— Пойду, — моментально согласилась та.

— Какая ещё рыбалка, Мить? — строгим голосом спросила Вика.

— Дак, эт самое… на щуку, под вечерний клёв, — замер на мгновение он.

— Мам, ну можно? Ну, пожалуйста, пожалуйста.

— Да пусть сходят, — разрешил я.

— Глеб, ты ведь знаешь…

— Не переживай, я распоряжусь, чтобы за ними присмотрели.

Возможно, из-за потери сына, Вика слишком сильно опекала Софию. Она практически не выпускала её из виду и постоянно всюду сопровождала. Мы неоднократно это обсуждали, иногда даже ругались, но ничего не менялось. Стоило девочке отойти чуть подальше, Вика тут же наводила панику, а затем доставалось и Софии. Не самое здоровое отношение, но я ничего не мог с этим поделать, как ни старался.

Однако дочка подрастала, сейчас ей уже семь и постоянно держать её возле себя становилось всё сложнее. Вот и сейчас, в глазах Вики отчётливо читался страх и даже паника. Головой она понимала, что с Митяем София будет под надёжным присмотром, но отпустить дочь было выше её сил.

— Я с вами пойду, — наконец решилась она.

— Нет, — покачал я головой, приняв совсем другое решение. — Ты нужна мне в Казани.

— Зачем?

— Чтобы визит казался дружеским. Всё, Вик, это не обсуждается. Мне и так постоянно вопросы задают, почему я никому тебя не показываю.

— А Со́фа?

— Ничего с ней не случится, Митяй присмотрит.

— Но… — Вика посмотрела мне в глаза, но продолжать спор не решилась.

Я понимал, как тяжело далось ей это решение, но когда-то надо начинать. Подобная гиперопека до добра не доведёт, а дочке пора бы уже учиться самостоятельности. Впрочем, судя по её хитрой улыбке, она вовсе не против на пару дней остаться под присмотром Митяя. Уж он-то умеет развлекаться. Сто́ит ему лишь заявиться к нам в гости, как дом наполняется визгами и хохотом. А нам приходится не один час разгребать бардак, что остаётся после этих развлечений.

Однако не исключено, что данная покладистость со стороны Вики — лишь ширма и вечером мне предстоит выслушать целую лекцию об опасностях, которым я, несомненно, подвергаю нашу дочь. Но в целом наша жизнь стала достаточно спокойной и однообразной. Я имею в виду семью. Вне дома, конечно, приходилось постоянно крутиться, а порой из кожи вон лезть, чтобы добиться желаемого результата. Очень сильно мешали такие человеческие качества, как тупость и упрямство. И лучший тому пример, князь Казанский.

— Ладно, идите места занимать, я в душ схожу и сразу вас догоню.

* * *

Я не фанат светской жизни. Никогда не любил все эти пышные приёмы, даже в том, прошлом мире. Насколько помню, отец тоже не пребывал от них в восторге, но тем не менее часто закатывал подобные вечеринки сам. Это было необходимостью. На таких раутах собираются не ради того, чтобы хорошо провести время, а дабы обзавестись нужными знакомствами. Неявка вызывала напряжение у партнёров, которые без зазрения совести могли посчитать это неуважением.

Астероидная атака до неузнаваемости изменила мир, но люди по-прежнему оставались верны старым привычкам. Вот и сейчас, вместо тихого, семейного ужина, Пережогин закатил натуральный бал. Куча гостей, шведский стол, танцы, вино… На фоне разрушенного мира всё это выглядело вопиющим расточительством. Но князь всем своим видом показывал: насколько просто ему далось данное мероприятие. И поначалу я не понял, ради чего он пускал пыль в глаза, пока мы не отошли с ним в сторонку.

— Так и живём, — вальяжно развалился в кресле он и указал рукой на соседнее, стоящее напротив.

— Ты ведь знаешь, что я сюда не развлекаться приехал? — впрочем, совершенно спокойно спросил я.

— Дела подождут, — небрежно отмахнулся Казанский князь. — Расслабься, Глеб, отдохни.

— У меня посевные стоят, мне нужно топливо, — проигнорировал я его просьбу.

— Так в чём проблема? У тебя есть деньги, у меня топливо. Покупай.

— Ты удвоил цену.

— Ну извини, всё дорожает. Это рынок.

— На Минск этот рынок, похоже, не распространяется.

— Странный ты человек, Глеб Николаевич, — ухмыльнулся князь и плеснул себе ещё немного вишнёвого вина, — Жора, как-никак, мне роднёй приходится.

— Да, да, он женат на твоей сестре. Но и мы не посторонние люди — соседи по границам. Или ты забыл, как я осенью пришёл к тебе на помощь?

— Вот только не надо давить на больное, — поморщился тот. — Ты действовал и в своих интересах тоже. Если бы я проиграл, твои земли могли легко стать следующими.

— Скажи честно, это хизмеи повлияли на твоё решение?

— Глеб…

— Ладно, можешь не говорить, я всё понял. Только следующий раз не рассчитывай на бесплатную поддержку с моей стороны.

— Вот чё ты сразу начинаешь, а?

— А что? — пожал плечами я. — Армию нужно кормить, а дело это затратное. Извини, но при таких расценках на топляк, к осени я попросту вылечу из рынка. Минские без напряга задавят меня низкими ценами.

— Мы можем договориться, — князь изобразил невинную улыбку. — Породнись со мной.

— Что? — я даже опешил от такой постановки вопроса. — Ты как себе это представляешь?

— Очень просто: у меня сын, у тебя дочь. Сыграем свадьбу…

— Нет! Ты в своём уме? Ей всего семь!

— А моему балбесу восемь и что? Да ты только подумай, Глеб, наша коалиция станет нерушимой. Ваш урожай, моё топливо, да мы сможем легко прогнуть весь рынок под свои условия.

— Костя, нет! — с нажимом повторил я. — Это даже не обсуждается. Она не вещь.

— А кто спорит? Я предлагаю тебе союз.

— Ты гонишь полнейшую чушь. Они ещё дети, какая к чёрту свадьба⁈

— Насколько мне известно, ещё в начале прошлого века это никого не останавливало. Никто не заставляет их сразу трахаться, им даже необязательно жить вместе. Зато лучшей гарантии для союза не придумать.

— По-моему, ты заигрался, Кость, — я внимательно посмотрел в его захмелевшие глаза. — И весь этот балаган, что ты устроил, лишнее тому доказательство.

— А знаешь что? Пошёл-ка ты на хуй, Глеб. Не хочешь по-хорошему, будешь брать топливо по тройной стоимости.

— Дурак ты, Костик, — я поднялся из кресла и выбрался в общую залу, где всё так же толпился народ, и играла живая музыка.

Быстро отыскал взглядом жену и прямой наводкой отправился к ней. Возле Вики вился какой-то тип и со слащавой улыбкой отвешивал бесконечные комплименты. Однако на лице моей девочки читалась явная неприязнь. Она сдерживалась только из-за приличия. Но ухажёр этого даже не замечал. Хотя он был настолько пьян, что дальше собственного носа не видел.

— Нам пора, — я взял супругу под локоток.

— Господи, наконец-то, — вымученно улыбнулась она.

— Ей, командир, — внезапно пьяный тип схватил меня за рукав. — А ничего, что мы с дамой общались?

Народ вокруг загомонил, предвкушая развлечение. Краем глаза я заметил, как в нашу сторону дёрнулись охранники, но Пережогин их остановил. Видимо, таким глупым способом он решил выказать мне своё недовольство. Ну что ж, ладно, сами напросились.

Я не стал применять силу, посчитал этого наглеца недостойным того, чтобы тратить на него энергию. Моя охрана тоже двинулась с места, но я их опередил. Повернулся к подпитому идиоту и с кривой ухмылкой зарядил ему лбом в переносицу. Народ ахнул, а ухажёр сложился на полу, заливая его кровавыми соплями.

— Ещё у кого-нибудь есть вопросы? — спросил я в наступившей тишине. — Ну вот и славно. Всего хорошего, дамы и господа, веселитесь.

Закончив монолог, я подхватил Вику под руку и потянул на выход.

— Что случилось? — спросила она, как только мы покинули шумное помещение и оказались на улице.

— Ничего хорошего, — поморщился я. — Кажется, мы остались без топлива перед самой посевной.

— Не смог договориться?

— Он хотел выдать нашу дочь за своего сына! — в сердцах выпалил я. — А когда я ему отказал, взвинтил цены втрое! Чёртов придурок!

— Тихо, родной, мы что-нибудь придумаем…

— Ах ты сука! — вдруг раздался гневный крик от входа.

Конфликт, который я резонно посчитал исчерпанным, лишь усугубился. Пьяный дурак выскочил на улицу и направил в нашу сторону пистолет. И это действие уже не могло остаться незамеченным для моей охраны. Очередь из «Калашникова» разорвала вечернюю тишину, а несостоявшийся убийца, словно подкошенный, рухнул лицом в пороги. Послышался женский визг, поднялся гомон, в общем, всё то, что следует ожидать в подобных ситуациях.

— Зачем? — процедил я сквозь зубы.

— Простите, Ваша Светлость, но он угрожал вашей безопасности, — повинился охранник Михаил.

— Я бы справился.

— Отлично, Глеб! Просто великолепно! — прокричал от крыльца Казанский князь. — Ты только что своими руками подписал смертный приговор.

— Он сам напросился, люди это видели!

— Мне насрать, Глеб, объясняться тебе придётся с Никоновым. Ты только что убил его сына, придурок.

— Твою мать… — в сердцах простонал я. — Только этого мне не хватало.

— Простите, Ваша Светлость, я не знал, — ещё раз повинился охранник.

— Ничего, Миш, ты просто делал свою работу, — процедил я. — Поехали. Кажется, нам нужно срочно готовиться к войне. Блядь! Как же всё, сука, не вовремя…

Загрузка...