Часть 1

Южная Англия, поместье Бэквотэр, 1930 год
Густой молочно-белый туман окутал окрестности. Словно обрывки паутины его клочья висели на деревьях, крыше и каменных статуях в парке. Сырость. Зябкий ветер забирался в щели старого дома, беспрепятственно гуляя по комнатам. Огонь в камине давно потух, и пронизывающий сквозняк чувствовал себя здесь полноправным хозяином.
Тяжёлый полог на большой старинной кровати едва заметно шевелился от его дуновений. Иногда порывы ветерка становились сильнее. Тогда занавеси расходились в стороны, и можно было разглядеть мужчину, лежащего в постели. Он был мертвенно-бледен, но красив. Прямой нос, чётко очерченные губы, густые ресницы, прядь волос, падающая на лоб. Волевой подбородок, сильные мускулистые плечи. Пожалуй, у него был лишь один недостаток – длинная неровная рана, пересекающая горло. Кровь на ее краях уже запеклась и казалась почти чёрной. Но даже с ней мужчина был невероятно привлекателен, а пропитанные алой кровью простыни, которые окутывали его тело, создавали необычный контраст с его сильной фигурой.
Очередной порыв сквозняка заставил полог затрепетать, и фигура мужчины оказалась скрытой за тёмными занавесями.
 
Дартмур, Майрхэг, 2007 год
Газетная вырезка и сложенный вдвое листок бумаги грозили разорваться под крепко стискивающими их пальцами. Суровый, даже осуждающий, взгляд мистера Гордона заставил Мариссу взять себя в руки. Она тут же разжала ладонь, кое-как расправив смятые листочки, и бережно вложила их в кармашек простой жёлтой кофты. Мистер Гордон еще больше нахмурился. Марисса отвела взгляд, подняла старый коричневый чемодан и зашагала вдоль поезда, ища нужный ей вагон. Оказавшись, наконец, в пустом купе, она забилась в угол и посмотрела в окно. Пустая станция Майрхэга, насупившийся мистер Гордон с поджатыми губами и брезгливым выражением на лице, скоро всё это останется далеко позади, как и её прежняя жизнь.
Марисса честно пыталась уснуть, но мерный стук, который должен был успокаивать, наоборот, ржавым лезвием проходил по нервам.
Она то смотрела в окно на мрачноватый пейзаж, то вновь и вновь перечитывала письмо, полученное только вчера утром.
Она собралась за два часа и готова была уехать ещё вчера вечером, если бы ходили поезда. Точнее, один поезд. Во всех отношениях Майрхэг был захолустьем. Здесь вовсю властвовал XIX век, и оставалось только гадать, как телефону, телеграфу и телевизору удалось пробраться сюда. Но Марисса любила спокойный город. Любила, пока не столкнулась с предательством, отвращением и издёвками. И вот теперь она уезжает. Нет. Она сбегает, чтобы попытаться всё забыть.
Поместье Бэквотэр приветствовало её ржавыми воротами, разбитой дорогой и унылыми попытками садовника превратить обитель сорняков в клумбу. Миссис Хоггс, пухлая экономка, встретила её сначала подозрительным и внимательным взглядом. А потом тепло улыбнулась и обняла, чем повергла Мариссу в лёгкий шок. Это странное приветствие несколько напоминало назубок отрепетированную пьесу, актёры которой уже так давно играют, что не отделяют себя от своих персонажей. Между тем, миссис Хоггс взяла Мариссу за руку, велев садовнику, методично орудующему ножницами, помочь отнести чемодан.
Так начался первый день Мариссы в Бэквотэр-хаусе.
 
День спустя...
—Это комната мистера Крэншоу. Будешь наводить порядок в ней. Вдруг однажды хозяин всё же изъявит желание нас посетить? Комната должна быть готова всегда. – Судя по тому, как миссис Хоггс поджала губы, она не одобряла столь длительного отсутствия мистера Крэншоу, который, оказывается, был в своём поместье всего лишь раз.
—Здесь находится библиотека, – женщина отворила дверь в большое тёмное помещение, в котором пахло пылью и затхлостью. – Займётесь ею с Салли. – Да, и, кстати, в своём последнем письме, мистер Крэншоу попросил привести в порядок старое крыло. Ума не приложу, зачем оно ему понадобилось...
Марисса уже знала, что «старым крылом» называли самую древнюю часть дома. Когда-то давно там произошло нечто ужасное, о чём теперь боялись говорить. Но, судя по всему, никто в точности не знал, что именно случилось. Однако, слугам Бэквотэра, видимо, безумно нравилось поддерживать таинственную и пугающую атмосферу дома.
—Салли, глупышка, трусит туда ходить. Говорит – видела призрака. – Миссис Хоггс совсем не по-женски хмыкнула и сложила руки на животе, – так что займёшься и им, пока не найдём ещё слуг. Все боятся ехать сюда.
Миссис Хоггс пожала плечами и просеменила к лестнице на первый этаж. Мариссе не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ней, размышляя, что же такого ужасного могло здесь произойти. Пока что её пугало не таинственное привидение, а слой пыли толщиной в кулак и занавеси из паутины...

Часть 2

Год спустя...
Марисса плотнее закуталась в чёрную шерстяную кофту, но, увы, даже она не спасала от жуткого сквозняка, гуляющего в комнате. Странно, но в доме, кроме этой комнаты, сквозняков больше нигде и не было. Размышляя над странностью, Марисса встала на четвереньки и начала вычищать старый камин. Как и почти всё здесь, он был каменным и действующим. И, судя по количеству золы, которое она уже выгребла и которое ещё предстоит выгрести, использовали его по полной программе.
Застонав от усилия и боли в коленях, Марисса приподнялась и попыталась прочистить дымоход. Длинной щёткой она задела какой-то выступающий кирпич, и из камина вырвался самый настоящий ураган из пепла.
Марисса от страха отскочила назад и закашляла. От удара о каменный пол, заболела спина, а в горле засаднило. Чёртов кирпич! Пытаясь откашляться, она снова подползла к камину и запустила в дымоход руку, нащупав выступающий кирпич, на котором и скопился слой сажи. Она попыталась засунуть его туда, где ему и место, но кирпич не поддавался. В какой-то момент раздался странный хруст, и её рука сорвалась вниз под тяжестью кирпича. Едва успев выпустить его из ладони, Марисса отдёрнула руку назад. Ну вот! На и так мозолистой ладони теперь красовались ещё и ссадины. Имелась даже длинная неровная царапина, которая начала кровоточить. Лизнув ранку языком, Марисса во второй раз подползла к камину, намереваясь выиграть этот бой.
Взяв кусок кирпича, она постаралась засунуть его обратно, но что-то мешало. Тогда, отложив его в сторону, она просунула руку в маленькую нишу, где полагалось быть кирпичу. Пытаясь понять, что могло ему мешать, она начала вслепую обследовать пустое пространство. Внутри было намного больше свободного места, чем она предполагала. Там могло бы поместиться два кирпича. Как только её пальцы прошлись по нижней стенке, Марисса нащупала что-то мягкое и прямоугольное. Поддев странный предмет, она вытолкнула его наружу. В золу упала маленькая коричневая книжка, напоминающая блокнот.
Она взяла книжечку, протёрла некогда белым передником и открыла. На первой странице изящным женским почерком было выведено «Анна-Катарина Мейсон, 1927 год». Марисса перевернула страницу и начала читать...
 
27 сентября, 1927 год
...Я была в библиотеке, когда туда же вошёл и Александр. Сначала я хотела спрятаться – так надоели эти люди с их косыми взглядами, постоянно шепчутся у меня за спиной. Считают, что если я не родилась среди них, значит, я хуже. Эта сучка, жена Александра, назвала меня «отребьем». Представляешь, Кларисса?! Меня! Отребьем! Я не выдержала. Сорвалась. Прости, я не должна была так делать. Не знаю, что случилось в тот момент. Я вцепилась ей в волосы. Сладить с этой лошадью было не просто. Но, Кларисса, можешь мной гордиться, я её одолела. Ну, почти. Меня оттащили. В общем, я стояла там, курила, а эти идиотки над ней кудахтали. Пытались привести в чувство.
Короче, пришлось уйти. Я, как трусиха, спряталась в этой чёртовой библиотеке с последней сигаретой и стаканом виски. Рискую превратиться в алкоголичку. Ха-ха, не доживу до исполнения нашего плана из-за цирроза печени.
Кларисса, я должна тебе сказать кое-что ещё. Кажется, я пропала. Да.
Когда я пряталась в библиотеке, вошёл Александр. Да, я писала, знаю, но... Понимаешь, он едва дверь открыл, и тут его потрясающий запах... Я поняла, что это он. Знаешь, он пахнет сигарами и своим дорогущим одеколоном. Я просто на месте застыла, когда поняла, что это он.


Александр Кэмброуз прошёл в библиотеку, плотно затворив за собой дверь. Ему нужны были тишина, сигареты и бутылка. А ещё, ему нужно было избавиться от своей дуры-жены, которую ему навязали в восемнадцать лет родители в попытке сохранить былой аристократизм семейства. Библиотека была его пристанищем, местом, где он мог спрятаться ото всех. Где мог заниматься делами, не заботясь о том, что его потревожат. Здесь он читал, строил планы и просто курил, закрыв глаза. Но на этот раз в библиотеке что-то было не так. Присмотревшись, он понял что именно. В его большом кожаном кресле сидела Анна-Катарина, кузина жены. Черноволосая, с бледной кожей, зелёными глазами и самым возбуждающим ртом, который он когда-либо видел.
С первой же встречи они невзлюбили друг друга. Буквально возненавидели. И с первой же встречи Александр понял, что хочет её. Хочет грубо, жестоко, резко. Хочет её днём, вечером и ночью. Хочет так, чтобы она думать не могла ни о чём и ни о ком, кроме него.
А эта девица была настолько же холодна, насколько и притягательна. Причём, он никак не мог понять, что в ней его привлекает. Наверное, всё. Она одевалась потрясающе вызывающе, но её тело всегда было скрыто от его глаз. И он мог только гадать, какая она под всеми этими красными и чёрными платьями на грани дозволенного. Ему было чертовски любопытно узнать, какого цвета её губы, всегда покрытые алой помадой. Он хотел видеть её соски, отвердевшие от его прикосновений. Хотел...
Александр преодолел несколько метров, разделявших его и Катарину, обошёл стол. Он прищурился, воздух с трудом покидал лёгкие. Её пьянящий аромат отравлял кровь. Он развернул кресло и с силой сжал её грудь. Ноги Катарины разошлись в стороны, словно приглашая его. Александр тихо зарычал и вырвал из её руки стакан с виски. Его пальцы впились в талию девушки, руки напряглись, поднимая её с кресла и сажая на полированный стол. Катарина смотрела на него серьёзно, словно выжидая, осмелится ли он, гадая, каким будет его следующее движение.
Его следующее движение было таким же резким и порывистым, как и он сам. Резко дёрнув за бретельку платья, он спустил его вниз, обнажая маленькую грудь с уже набухшим розовым соском. Пальцы сжали упругую вершинку. Вторая рука, нетерпеливо задирала вверх тонкое шёлковое платье.
Катарина вызывающе улыбнулась, словно всё ещё сомневаясь в его намерениях. Александр ухмыльнулся и сжал рукой её ногу выше колена. Её кожа, прохладная и бархатистая на ощупь, такая нежная, призвана свести его с ума. Его рука начала путешествие вверх по ноге к бедру, и через секунду он накрыл ладонью лоно, ощущая нежные складочки плоти. Боже, она была уже влажной, такой готовой для него...
Катарина откинула голову назад и тихонько застонала.
– Смотри на меня! – Александр резко дёрнул её за подбородок и впился в алый рот грубым поцелуем, прикусив нижнюю пухлую губу. Его язык ворвался в горячую влажность, сталкиваясь на полпути с её языком.
Анна-Катарина придвинулась ближе к краю стола. Её ладони хаотично скользили по груди Александра, сминая ткань рубашки. Пальцы дёргали металлическую пряжку ремня, расправлялись с пуговицей, нетерпеливо расстёгивали молнию брюк.
Она опустила руку и сжала его плоть. Кровь быстрее заструилась по венам, и Александр ещё раз прикусил её губу, опасаясь, что может кончить лишь от прикосновения.
Катарина тихо застонала то ли от боли, то ли от наслаждения. Но ему было всё равно. Ему было наплевать на то, что она чувствует, когда её рука скользила вверх и вниз по его члену, когда палец нежно ласкал головку, а затем её ладонь крепко сжималась вокруг него. Ему было всё равно...
Алекс отдёрнул её руку и придвинул Катарину ближе к себе. Его горячая ладонь легла на её рот, и он вошёл в неё. Резко. Грубо врываясь в горячее тело. В ней было тесно. Тесно и жарко. Она так крепко сжала его, что он с трудом соображал. Что-то ещё нужно делать? Да, кажется, нужно двигаться. Чёрт! Зачем?! Разве может быть лучше? Катарина застонала ему в руку и подалась вперёд. Её бёдра приподнялись, вбирая его ещё глубже в свой обволакивающий жар. Александр зажмурил глаза, а когда открыл, начал двигаться. Быстро. Покидая её тело, чтобы затем с силой войти до основания. Снова и снова. Раз за разом. Ещё и ещё, до тех пор, пока их не накрыло наслаждение.

Часть 3

– Миссис Хоггс?
– Да, милочка?
– А кто такой Александр Кэмброуз?
– О!..
– Что?
– Он был хозяином Бэквотэра, хм...
– Что-то случилось?
– Угу. Его убили.
– Оу... Как... Как это произошло?
– Точно не известно. Но говорят, что его любовница перерезала ему во сне горло и сбежала.
– Боже мой!
– Именно! Он умер в тридцатом году, задолго до того, как я начала здесь работать. Я пришла сюда в семидесятых. Но даже спустя сорок лет такой позор!
– И почему же она его убила?
– Не знаю. Всё, что известно – она была настоящей шлюхой. Да и он ещё тот тип! Привёз её сюда при живой-то жене! А почему ты спрашиваешь?
– Да просто так...
– А ну, кыш работать! Разболтались мы тут...
 
31 октября, 1927 год
Клэр... Даже не знаю, с чего начать...
Ладно, ты была права, когда говорила, что я слишком порывиста. Начну сначала. Неделю назад Эмма пригласила меня на ужин в Белль-Оукс. То есть, ты, конечно же, понимаешь, что я сама туда напросилась. Она не могла меня не пригласить, глупышка... Но такая милая. Так вот. На этом ужине должны были собраться Найтингейлы и Кэмброузы. Александр был приглашён вместе с этой сучкой, его женой. Но милая глупая Эмма рассказала, что в последний момент Элеонор сказалась больной и не поехала. А то как же! Если бы знала о моём присутствии, то явилась бы первой.
В общем, ты понимаешь, мне надо было сразить Александра. И не просто сразить. Конечно, у него было столько женщин... И пусть у нас был секс в библиотеке... Клэр, я хочу, чтобы он сходил по мне с ума!
Ты помнишь тот маленький магазинчик за углом? Мы бегали туда каждую пятницу по секрету от мамы. Помнишь, какое вызывающее бельё всегда было выставлено в витрине?
Клэр, родная! Оно было монашеским!
Эти чопорные англичане... Ну, у них довольно богатая фантазия. И своеобразный взгляд на то, как должно выглядеть бельё современной женщины.
Сестрёнка, но теперь я могу заказать его. Ты бы видела... Оно просто восхитительно! Грешная мечта куртизанки. Нет, я шучу. Конечно, но... Чёрные чулки, а всё остальное красное... Да, я попросила, чтобы мне сделали корсет. Но ты же понимаешь, не ту скучную чушь из XVIII века. Он атласный и красный. С тонкими полосками чёрного кружева. Пояс для чулок просто минимален и крошечные трусики...
Кларисса, детка! Если бы ты была рядом, ты бы тоже меня захотела. Что уж говорить об Александре...
Сначала мы столкнулись в лабиринте. В Белль-Оукс есть настоящий зелёный лабиринт. Выследить его было нетрудно. А уж простонать... Наверное, он подумал, что кому-то мешает, но любопытство взяло вверх.
Итак, представь: я сижу на земле. Платье собралось на бедре складками. Ему виден мой чулок... Я знаю об этом, и он знает, что я знаю... Его язык прошёлся по губам, так медленно... И они влажно заблестели, как будто он только что меня поцеловал. О, Клэр, а потом он так посмотрел... Знаешь, я сразу поняла, что он вспоминает ту ночь в библиотеке. И затем...

 
Дартмур, поместье Бэквотэр, 2011 год
Сегодня наступил двадцать пятый день рождения Мариссы Коул. Очередной унылый безрадостный рабочий день, наполненный пылью, полиролью и чёрно-белой униформой горничной. Боже, какая убогость. И это её жизнь на будущие лет сорок? Пока она уже не сможет подниматься по лестницам Бэквотэра и таскать вёдра с водой?! Да, девочка, смирись. Такова твоя судьба, и тебе стоит радоваться, что ты живёшь в тепле, у тебя есть крыша над головой, и никто не шипит в спину «подстилка».
Марисса оделась и спустилась на кухню. Там уже вовсю царствовала миссис Хоггс, размахивая руками.
– Доброе утро.
– Марисса, девочка моя! – Миссис Хоггс кинулась к ней, заключила в объятия и прижала к своей пышной груди. – А мы помним, какой сегодня день!
Улыбчивая Салли и чересчур серьёзный садовник мистер Дженкинс согласно закивали головами, будто ожидали команды.
– С днём рождения, девочка моя! – Миссис Хоггс снова прижала Мариссу к себе, а затем отпустила и отступила в сторону, – Ну-ка, Салли, давай! Роберт!
Словно по волшебству в руках Салли появился крошечный тортик, который был украшен таким количеством взбитых сливок, что походил на снежный сугроб.
А ведь она так любила взбитые сливки. Марисса почувствовала, как неудержимым потоком хлынули слёзы.
– Крошка моя, а ну перестань! Роберт, ну же!
Старый садовник, который до этого маялся у входа, вышел вперёд и вынул из-за спины руку. Перед Мариссой оказался большой букет из нежно-белых роз.
– Ну же, давайте отпразднуем! – Миссис Хоггс радостно улыбнулась.
«Празднование» было наполнено стуком кофейных ложечек о фарфоровые блюдца, которые достали по случаю дня рождения, болтовнёй неунывающей Салли и тихим ворчанием мистера Дженкинса.
Когда торт был съеден, кофе выпит, а букет водружён в соответствующую вазу, Марисса отправилась к себе, чтобы переодеться в униформу и приступить к работе.
Она уже надевала своё жуткое чёрное платье, как в дверь постучали, и в проёме появилась голова миссис Хоггс.
– Девочка моя, можно к тебе?
– Да... Да, конечно заходите! – Марисса быстро застегнула пуговки и вопросительно посмотрела на миссис Хоггс.
Экономка скользнула в её маленькую комнатку и устроилась на простом деревянном стуле рядом с комодом. Изучив уже эту женщину достаточно хорошо, Марисаа поняла – разговор предстоит серьёзный. Лишь бы не увольнение! Она так хорошо работала! Отскребала этот чёртов Бэквотэр от пыли и грязи. Её руки напоминают ладони старухи – кожа загрубела, мозоли не сходят месяцами. Да и сама она на кого стала похожа за это время? Такое впечатление, ей лет сорок! Тёмная униформа велика, волосы мышиного серого цвета, кожа обветрилась. А ведь сегодня ей исполнилось двадцать пять... Нет, они не могу её уволить!
– Марисса, девочка, нам нужно серьёзно поговорить! – Миссис Хоггс ласково посмотрела на неё. Но в этом взгляде сквозило и... Сожаление? Боже, нет!
– Вы хотите меня уволить? – Её собственный голос показался таким же жалким, как и внешность.
– Уволить? – Миссис Хоггс даже слегка подскочила на стуле. – Что за глупость? Конечно, нет! Я пришла по более серьёзной причине!
Марисса поняла, что ещё секунда, и впервые в жизни она упадёт в обморок. Что может быть серьёзнее увольнения?!
Миссис Хоггс тем временем продолжала, кажется, даже не заметив состояния Мариссы.
– Я вот что хочу сказать, девочка моя... Хм... Не сочти это за грубость... и ни в коем случае не подумай, что я лезу не в своё дело, но... тебе ведь двадцать пять, а ты словно похоронила себя в этих стенах! Вчера приходил новый почтальон... Так этот мальчишка решил, что тебе тридцать! Тридцать, Марисса! Хотя, должен был подумать, что тебе шестнадцать, девочка моя! – Миссис Хоггс всплеснула руками и тут же сложила их на животе. – Ты ведь такая симпатичная! Может, стоит... ну... ээ.. В общем, я тут звонила одной своей старой подруге, у неё что-то вроде салона красоты. Конечно, не чета тем, которые в больших городах, но...
Марисса только сейчас поняла, что сидит с открытым ртом. Поспешно его захлопнув, она откашлялась и выговорила:
– Вы хотите, чтобы я... привела себя в порядок?
Миссис Хоггс сначала улыбнулась, а потом, разглядев выражение ее лица, немного сникла.
– Да... В общем-то, это был подарок на день рождения от меня – посещение салона. Но если ты не хочешь...
Марисса не могла даже пошевелиться. Вот что значит, пребывать в шоке. Она пыталась что-то сказать, выдавить из себя хоть звук, но ничего не получалось. Только откровенно расстроенное лицо миссис Хоггс привело её в себя.
– Нет! – Она так громко выкрикнула это слово, что миссис Хоггс снова подскочила. – Я... то есть... Спасибо! – Она бросилась к старушке и обняла. – Спасибо! – На глаза снова навернулись слёзы. – Спасибо...
 

Часть 4

***
Миссис Монтенелло имела одну странную привычку. Если ей что-то не нравилось или она что-то не одобряла – она цокала языком, покачивая при этом головой. Так она делала, когда рассматривала волосы Мариссы, когда внимательно изучала её руки, когда вертела её из стороны в сторону... В общем, Марисса удостоилась непрерывного цоканья языком и покачивания головой.
Но когда спустя несколько часов непрерывных мучений она взглянула на себя в зеркало, то готова была упасть на колени перед этой женщиной.
 
***
Было так необычно идти по улице и ловить взгляды проходящих мимо мужчин. Первое время Марисса даже подумывала о том, что у неё не всё в порядке с лицом. Может, её как-то смешно накрасили? Или с волосами что-то не так? Но восхищённые взгляды мужчин и завистливые их спутниц говорили, что с лицом у неё всё, как надо.
Марисса едва не смеялась от радости. Она осталась в городе, чтобы присмотреть какой-нибудь подарок для миссис Хоггс в благодарность за это чудо. Она только направилась к сувенирной лавке, как взгляд её зацепился за... В маленькой витрине углового магазинчика стояли манекены, одетые в самое потрясающее нижнее бельё, которое она когда-либо видела.
Кружева, атлас и шёлк... Нет, это не для неё.
...Ты помнишь тот маленький магазинчик за углом? Мы бегали туда каждую пятницу по секрету от мамы. Помнишь, какое вызывающее бельё всегда было выставлено на витрине?..
Строчка из дневника Катарины взорвалась выстрелом в её голове. Словно грешная красавица стояла рядом и искушала войти в магазин, поддаться соблазну, навсегда покориться ощущению шёлка на своей коже, представляя горячие мужские ладони, скользящие по телу, его губы в тех местах, с которыми соприкасался тончайший шёлк, его язык...
... И это всё будет... У тебя. Стоит лишь зайти. Ведь ты заслужила. Неужели нет? Четыре года адской работы. Что ты видела? Пыль? Паутину? Грязные тряпки? Ты. Заслужила. Представь, как Он будет раздевать тебя, снимая эти жуткие тряпки, под которыми окажется  маленькое красно-чёрное искушение. Думаешь, он выдержит? Он будет преклоняться тебе. Стоя на коленях. Будет умолять тебя.
Анна-Катарина подтолкнула Мариссу в спину. Кажется, она сходит с ума. Позади конечно же никого не было, а она уже стояла в прохладном магазинчике, окружённая маленькими шедеврами, призванными искушать и сводить с ума.
– Чем могу помочь? – Миниатюрная продавщица, больше похожая на фею, нежели на человека, словно выросла из-под земли рядом с Мариссой.
– Я... Я ищу...
– Порадовать парня? Или саму себя?
Всё, что могла сделать Марисса, – это отрицательно покачать головой. Продавщица крепко вцепилась в её руку и потащила вглубь, где, оказывается, была настоящая сокровищница.
– Вот и правильно! Прежде всего женщина должна радовать не мужчину, а себя! – Маленькая фея начала проворно снимать с вешалок всевозможное бельё. – Когда женщина надевает нечто подобное, она чувствует себя совершенно особенно. Под повседневной одеждой у неё скрыта тайна. Секрет. Мужчина подсознательно чувствует, что есть какая-то загадка. Ему жизненно необходимо её разгадать. И что же он делает? Правильно! – Фея взмахнула кружевным бюстгальтером, достойным самой распущенной девицы, – он начинает её раздевать, чтобы разгадать эту загадку. И что он там видит? О... Он видит там грех, соблазн и искушение. А если он всё это увидел, то будьте уверены, он уже ваш! – Продавщица движением фокусника сняла крошечные трусики и вручила Мариссе гору белья. Подталкивая её к примерочной, она лукаво подмигнула. – Меряйте. Я уверена, что-то из этого должно подойти вам.
Марисса уединилась в примерочной, разглядывая бельё. О, да. Шёлк, атлас, кружева. Чёрный, тёмно-красный, нежно-розовый. Страсть, невинность, соблазн.
Вздохнув, она начала раздеваться.
 
Дартмур, поместье Бэквотэр, 2012 год
Мистер Крэншоу всё-таки изъявил желание посетить Бэквотэр. Ожидали его со дня на день, и суетливая миссис Хоггс просто загоняла Салли и Мариссу. Всё и так сверкало и сияло, но переживающей экономке казалось, что ничего не готово. Салли постоянно ныла, мистер Дженкинс пытался побороть свою сонливость, с остервенением щёлкая садовыми ножницами, а Марисса в который раз надраивала «апартаменты», как их называла миссис Хоггс, мистера Крэншоу.

А ведь до его приезда оставалось ещё две недели. Две недели! Марисса в сотый уже, наверное, раз протирала дубовые столбики кровати и пылесосила полог. Единственное, о чём она мечтала, это о горячем ужине, а потом о бокале вина с дневником Анны-Катарины у себя в комнате.

За четыре года она выучила наизусть каждую строчку. Более того, Марисса не пожалела времени и сил – она привела в порядок все места, где встречались Анна-Катарина и Александр. УГгворила мистера Дженкинса расчистить тот участок лабиринта, где Катарина соблазнила Кэмброуза во второй раз.

Иногда Марисса представляла себя на месте этой женщины. И тогда её жизнь становилась невероятной. Больше не было изменника Джонни, который сначала затащил в постель её, а за два дня до свадьбы там же оказалась её лучшая подруга. Больше не было шепотков за спиной и обидных слов. Больше не было паутины в старом крыле и пыли. Она становилась другой Мариссой. Уверенной в себе, немного распущенной. Она чувствовала свою власть и, что окружающие мужчины хотят её. Она улыбалась им манящей улыбкой, закидывала одну ногу на другую, приоткрывая край чулок, и смотрела прямо в глаза тому самому мужчине, который захочет покорить её...

– Он приезжает уже завтра! – Миссис Хоггс в ужасе смотрела на какую-то бумажку и переводила взгляд с Салли на Мариссу. – Мистер Крэншоу приезжает не через две недели, а завтра!

Загрузка...