Городская девчонка и ковбой

Глава 1

Самолет вылетел из Нью-Йорка точно по расписанию. В Далласе Алексис Макфарланд оказалась минута в минуту. Заказанный автомобиль она отыскала в аэропорту без малейших затруднений. Разъяснения, как добраться до ранчо ее дедушки, были довольно подробные.

Тем не менее Алексис ничуть не удивилась, когда где-то милях в пяти от ранчо из-под капота ее маленькой белой машины потянуло черным дымом, и она застыла на месте как вкопанная. Все это первоначальное везение было очень подозрительным, учитывая, что до сих пор ей ни в чем и никогда особо не везло. Явно назревала какая-то неприятность.

Алексис рывком открыла капот, отворачиваясь от повалившего из двигателя кислого дыма. Она влипла.

Однако, словно в опровержение этой неутешительной мысли, на горизонте показался черный джип с открытым верхом. Он мчался с такой скоростью, что, когда водитель ударил по тормозам рядом с машиной Алексис, все вокруг потонуло в облаке пыли.

Незнакомец был под метр восемьдесят и потрясающе хорош собой. Появись кто-нибудь вроде этого типа в ее рекламном ролике, женщины всей страны тут же принялись бы пить воду, которую он советует, и ей не пришлось бы теперь думать о хлебе насущном. Итак, мужчина был в ковбойской шляпе и сапогах, что для Техаса естественно. С другой стороны, с обликом ковбоя как-то не вязались чистые черные брюки и цветная спортивная рубашка с короткими рукавами. Алексис была уверена, что не так одела бы его, снимайся этот человек в ее ролике или на фото. Но это лишь до того мгновения, пока она не взглянула в его теплые глаза цвета янтаря и не поняла, что одежда если и красит мужчину, то уж явно его не делает.

Широко шагая по усыпавшему обочину щебню, мужчина подошел к ней и снял шляпу, явив взору слегка волнистые светло-русые волосы.

- Мэм, - сказал он, - вижу, у вас неполадки с вашей маленькой машиной?

Еле держась на ногах, Алексис попыталась привести в порядок свои густые черные волосы, которые наверняка потеряли всякий вид на этой жаре.

- Я взяла ее напрокат, - сказала она, словно оправдываясь. - И, как мне кажется, двигатель перегрелся.

- Сдается мне, так оно и есть, - согласился мужчина, улыбаясь своими светло-карими глазами. - Я тут собираюсь уезжать.., в отпуск, - признался он таким тоном, будто посмеивался над самим собой. - Сотового при мне нет, а я опаздываю. Так что единственное, что я могу сделать для вас, - это подбросить до своего ранчо, а там вы позвоните куда надо. - Мужчина протянул ладонь:

- Кстати, меня зовут Кэлеб Райт.

- Спасибо, - с улыбкой произнесла Алексис, не выпуская его ладони из своей. - Очень вам благодарна за предложение. Меня это вполне устроит. Я не хочу нарушать ваши планы... Да, будем знакомы, меня зовут Алексис Макфарланд.

Он с такой поспешностью отдернул руку, словно обжегся.

- Алексис Макфарланд?!

- Да, я еду на ранчо моего деда. Он меня ждет. Ковбой сощурился.

- Этого не может быть. Его нет дома.

- Что?!

- Уехал на две недели на рыбалку. У него сторожка где-то в лесу, связаться с ним невозможно. Он даже не взял с собой мобильник, так что я точно знаю - с ним никак не связаться.

- Но у меня с собой письмо, бумаги, ключ. - Алексис, покопавшись в сумочке, представила первое, второе и третье.

Кэлеб взял у нее из рук бумаги. Ключ, соскользнув, упал в техасскую пыль, и Алексис, опередив Райта, быстро нагнулась за ним. Ему только и оставалось, что огорченно сжать зубы, глядя на ее великолепную фигуру. А он-то думал, что это его счастливый день: мало того, что он получил дарственную на половину своего любимого ранчо, так еще такая удача - возможность покрасоваться этаким рыцарем в сверкающих доспехах перед роскошной городской красоткой в коротенькой черной юбочке и облегающей шелковой белой блузочке. Такую фигурку, как у нее, можно было увидеть разве что в прекрасном сне, а если еще добавить к этому блестящие черные волосы и зеленые глаза на ангельском личике, то получалось, что Алексис Макфарланд по всем статьям совершенство, да и только.

На беду, она или мошенница, или действительно внучка Ангуса Макфарланда.

- Внучка Ангуса уехала отсюда вместе со своей матерью около двадцати лет назад, - проговорил Кэлеб сквозь зубы, пробегая глазами официальное уведомление, показавшееся ему подлинным. - Как я понял из слов Ангуса, был какой-то семейный конфликт, который привел к окончательному разрыву. Мне просто трудно себе вообразить, - он подложил письмо под вторую бумагу, которую еще не читал, - что бы такое могло заставить его давным-давно потерянную внучку вернуться.

Продолжая рассматривать документы, Кэлеб вдруг насторожился и изумленно вгляделся в очередную бумагу. Это была такая же копия дарственной, которую он сам только что получил от Ангуса, - на половину ранчо Три Торфяника. Только там, где на бумаге, полученной Кэлебом, стояло его имя, здесь красовалось имя Алексис Макфарланд.

Это означало, что Ангус отдал половину ранчо ей.

- Что все это значит? - выкрикнул Кэлеб, потрясая бумагой перед глазами Алексис.

В зеленых глазах вспыхнули веселые искорки.

- Странно, правда? - сказала она, улыбаясь. -Так вы говорите, Ангус уехал на две недели? -Алексис повертела на пальце колечко с ключом. -Поэтому, наверно, он и прислал мне вот это.

- Черт. - Мужчина почесал затылок. - Черт знает что.

- В чем дело, мистер Райт? - задорно проговорила Алексис, откинувшись на дверцу своей незадачливой машины. - Уж не означает ли это, что вам, судя по тому, как обстоят дела на сегодня, придется работать на женщину?

- Вот уж нет. - Кэлеб посмотрел на нее, сощурившись. - Это означает, судя по тому, как обстоят дела на сегодня, что мы с вами - партнеры.

Все пять миль до Трех Торфяников Кэлеб Райт вел машину на бешеной скорости. На повороте он если и сбавил скорость, то лишь самую малость. Алексис, вцепившись в свою сумку, посмотрела на него с возмущением.

Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле эта бешеная езда продолжалась от силы десять минут. Когда джип наконец покатил по узкой дороге, места показались ей знакомыми.

Хотелось оглядеться и вспомнить, но одновременно в душе закипела горечь. Это проклятое ранчо было местом, откуда ее вышвырнули, как щенка. Дед, который, как она думала, любил ее, выгнал ее вместе с матерью со своего ранчо и за последующие восемнадцать лет ни разу не позвонил, не написал, не приехал. Нет, она не хочет иметь с ним никаких дел и ей не нужно его владение. Но оно нужно, просто необходимо ее матери Рейчел, хотя та еще и сама этого не понимает.

Джип резко затормозил перед домом, который оказался намного меньше, чем его помнила Алексис.

- О Господи, что случилось с домом? - Алексис сама не заметила, что проговорила это вслух.

- Ничего с ним не случилось, - сердито отозвался Кэлеб. - Ваш дед требовал от нас поддерживать его в том виде, каким он был с самого начала. Если что-то и выглядит немножко не так, то только от старости, больше не из-за чего.

Молодая женщина осторожно вышла из машины.

- Я просто хотела сказать, что дом кажется очень маленьким.

Кэлеб повернулся и сердито взглянул на Алексис.

- Чего это" вы расхныкались?

- Вовсе я не расхныкалась. Я просто сказала, что дом кажется меньше, чем тот, каким я его помню.

Гнев прочертил глубокие складки на загорелом лице Кэлеба. Светлые волосы светились в последних лучах солнца.

Алексис несколько мгновений молча смотрела на мужчину. Она еще могла понять причину его подозрительности, но до нее никак не доходило, какого черта он вышел из себя. Насколько она поняла из его слов, он тоже унаследовал половину ранчо. Для наемного работника, ну, может, самого доверенного и уважаемого, но все-таки работника, это было очень даже неплохо.

Алексис глубоко вздохнула и подошла к Кэлебу, который доставал вещи из незакрытого багажника машины.

- Послушайте, - сказала она примирительно, я не совсем понимаю, с чего это вы так разозлились. Если вы рассчитывали получить все ранчо, а не половину, то я не собираюсь перед вами оправдываться. Так уж получилось, что моя доля нужна мне не меньше, чем ваша - вам. И если вы теряете половину денег, это не моя вина...

Он бросил ее роскошный чемодан из белой кожи на пыльную землю.

- Так вы что, думаете, все дело в этом? В деньгах?

Увидев, какая участь постигла ее прекрасный кожаный чемодан, Алексис помедлила, тщательно выбирая слова, прежде чем заговорить снова.

- Ну, вы, конечно же, не очень довольны, получив половину, когда рассчитывали на все. Теряя половину, вы теряете миллионы долларов.

- Знаете, леди, мне наплевать на ваши миллионы долларов, - произнес Кэлеб, бросая кожаную сумку рядом с чемоданом. - Единственное, что меня беспокоит, так это то, что вы обидели Ангуса.

У Алексис от удивления округлились глаза.

- Ангуса? Обидели? Я вижу, мистер Райт, вы не очень-то хорошо знаете моего деда. Насколько мне известно, он из тех, кто обижает, а не кого обижают.

- Ну, знаете, - прорычал Кэлеб, швыряя на землю еще одну сумку Алексис. Пока мы сюда ехали, я решил было, что ничего не поделаешь, надо дать вам шанс, но вы заставили меня передумать. - Он вытер ладони о брюки. - Несите сами ваш чертов багаж.

Алексис подняла чемодан и сумки и поплелась к дому, стараясь поспеть за Кэлебом.

- Послушайте, мне очень жаль, - робко пробормотала она, напуганная резкими манерами работника, - но вы встаньте на мое место. Мне было шесть лет, когда дед вышвырнул нас вон. С самого моего рождения он просто заставлял мою мать выйти замуж, чтобы у меня, таким образом, появился отец. - Алексис саркастически улыбнулась. - А когда мама сказала Ангусу, что выходит замуж за Гаррета Эллиота, он стал угрожать, что подаст документы на опекунство надо мной. Когда же она ответила, что будет биться с ним до последнего и он проиграет, дед выгнал ее из дома и заявил, что и знать ее больше не желает.

Они поднялись по ступеням. Кэлеб, ни слова не говоря, направился к двери, Алексис - за ним...

- Моя мать подождала какое-то время, думала, он успокоится, и пригласила его на свою свадьбу, но он не приехал. И больше мы его не видели. В первые годы она ему писала, но дед ни разу не ответил. И вот теперь, когда прошло восемнадцать лет, он вдруг присылает документы на половину своего ранчо, как будто этим что-то можно поправить. Мне кажется, ему захотелось оскорбить нас еще разок...

Кэлеб молниеносно повернулся и уставился на Алексис горящими глазами.

- Чего вы, к черту, себе понапридумывали?! -Его голос сорвался на крик. Все последние восемнадцать лет Ангус жил один как перст, без семьи. И молча страдал, изо дня в день. Если он даже и решил что-то тут сделать, так это только для того, чтобы собрать всех вместе, а не оскорбить. - Не давая Алексис вставить хоть слово, он, уже спокойнее, продолжал:

- И не слишком обольщайтесь насчет дарственной. Во-первых, я вычитал кое-что интересное в вашем документе. Там говорится, что вы должны прожить здесь год, прежде чем вступите в права. По правде говоря, мне что-то не верится, чтобы вы продержались здесь целый год.

Кэлеб на мгновение умолк, многозначительно окинув взглядом ее туфли на высоких каблуках, мини-юбку и белую шелковую блузку, прилипшую к спине из-за жары.

- А во-вторых, когда Ангус приедет, то ему стоит лишь разок поговорить с вами, как он, я думаю, пожалеет о том, что сделал, и возьмет обратно свое предложение.

С этими словами Кэлеб отвернулся и сунул ключ в замочную скважину.

Чувствуя себя словно ребенок, получивший нагоняй, Алексис с трудом перехватила вещи, зажав их подмышками. Конечно, такому человеку, как Кэлеб Райт, работнику, получившему более чем щедрое вознаграждение за свой многолетний тяжелый труд, несложно увидеть в Ангусе что-то хорошее. В глубине души она даже готова была признать, что дед, может быть, в самом деле пытается собрать снова вокруг себя свою семью. И все-таки, если бы не крайняя необходимость каким-то образом уговорить мать уйти от мужа, с которым та несчастлива, она плевала бы с высокой колокольни на Ангусов план. Вовсе не потому, что Алексис и ее мать не понимали, что к чему, и даже не потому, что Ангус почти двадцать лет не хотел о них слышать. Но он не приехал навестить и даже не позвонил, когда Алексис и ее мать чуть не погибли в автокатастрофе по пути в Филадельфию, к Гаррету Эллиоту! Этого уже довольно, чтобы понять: Ангусу было безразлично, живы они или мертвы. Они были сами по себе. Их выгнали, даже не выслушав. И чтобы унять эту боль восемнадцать лет спустя, ранчо недостаточно, не хватит и двадцати таких ранчо.

Дверь распахнулась, и Алексис раскрыла рот от удивления. Уставленный дубовой мебелью прекрасный холл, который она хранила в своей памяти, выглядел запущенным до крайности. По одному-единственному взгляду можно было понять, что и все остальное в этом, некогда великолепном, царстве натурального дерева, громадных окон и сияющих люстр, находится далеко не в лучшем состоянии.

И все-таки, подумала Алексис, озираясь вокруг, все осталось, как было, и ничего не изменилось, не считая толстого слоя пыли, старости и ветхости.

Ее охватило такое чувство, будто стоит только закрыть глаза - и ей снова будет шесть лет...

Кэлеб кинул шляпу на стоячую вешалку у двери и остановился, облокотившись о перила ведущей на второй этаж лестницы.

- Так, думаете, выдержите здесь целый год? ехидно спросил он, пристально следя за Алексис.

- Бывало и похуже.

Он недоверчиво хмыкнул.

- Такая женщина, как вы, в таком городе, как Нью-Йорк, где богатых мужчин хоть пруд пруди? Вот уж никогда не поверю.

- Я, между прочим, содержала себя сама, когда училась в колледже, отрывисто произнесла Алексис. - И мне известно, что такое перебиваться с хлеба на воду.

Кэлеб покачал головой и обратил внимание на письма, лежавшие на столе у входа.

Алексис застыла в изумлении, неотрывно глядя на Кэлеба. Потрясающе красивый, высокий, стройный, атлетически сложенный.., именно такую фотомодель она искала. И при всем этом Алексис в жизни не встречала более циничного и нетерпимого человека.

Нечего и думать о том, чтобы прожить целый год, непрерывно с ним соприкасаясь. Она не собирается связываться с ним ни за какие коврижки.

Кроме того, Алексис беспокоило, что будет, когда вернется Ангус Макфарланд...

Женщина бросила взгляд в коридор.

- Рабочий кабинет все там же, по левой стороне?

Кэлеб ответил, не поднимая головы от почты:

- Да, а что?

- Я позвоню насчет машины, а потом мне надо связаться со своим офисом.

Наконец он обратил на нее внимание.

- Что? - спросил он, отрывая глаза от бумаг. -Подождите-подождите, в Нью-Йорк звонить нельзя.

- Почему это? - Алексис со злорадством отметила, что ей удалось-таки вывести Кэлеба из равновесия и он вроде бы не против поцапаться с ней еще разок. - На все то время, что я пробуду здесь, половина дома моя. И я могу делать все, что захочу.

- Даже если вы собираетесь жить тут целый год и получить свою долю, как того требует договор, половина дома на самом деле не ваша, так же как и другая, по сути дела, не моя. Все счета на расходы приходят на ранчо. А дом всего лишь его часть.

- Тем не менее у меня свой бизнес, знаете ли. И я буду работать.

- Прямо тут? Алексис улыбнулась.

- Тут. - Она мгновение помолчала. Почему бы не выложить все этому типу, чтобы больше никаких недоразумений не было? - Я продержусь здесь год, будьте уверены. Но даже если из этого ничего не выйдет, то, пока я здесь, все наполовину мое. Рабочий кабинет, телефон, даже телефонный счет, присланный на ранчо. Ведь Ангус отдает мне половину ранчо, а не только дома.

- Пожалуй, вы правы, - неожиданно легко согласился Кэлеб, стоявший со скрещенными на груди руками, небрежно прислонившись к косяку двери. - И, поскольку все наполовину ваше, не годится, чтобы вы вели себя тут как гостья. Я не должен выполнять всю работу один.

Алексис поглядела на него, прищурив глаза.

- На что вы намекаете? Уж не хотите ли вы сказать, что я должна гонять скот вместе с вами?

- Нет, я бы ни за что на такое не пошел. Но, я думаю, было бы честно, если бы вы взяли на себя кое-какую работу по дому.

- Например?

Алексис пришло на ум, что он просто не мог найти лучшего способа избавиться от нее. Во-первых, ей некогда заниматься домашними делами - у нее бизнес. Рекламное агентство "Эллиот и Макфарланд" находилось на грани банкротства, но Алексис сохранила несколько верных клиентов и рассчитывала связываться с ними, пользуясь факсом и электронной почтой. Во-вторых, она не очень-то была приучена к работе по дому.

- Нам уже довольно давно никто не помогает, так что, я думаю, если вы будете поддерживать порядок в доме, этого уже будет достаточно.

Алексис окинула взглядом помещение. В этом доме не убирали ни разу по крайней мере год. Она покачала головой.

- Я в глаза не видела столько пыли, с тех пор как приняла на себя мамино агентство и наняла служанку, - призналась она, настороженно глядя на Кэлеба. Я с этим просто не справлюсь.

- Должен ли я понимать это так, что вы собираетесь пасти коров?

- Ну уж нет, пасти коров я не хочу.

- Ну, знаете, или это, или коровы, - заявил Кэлеб. Он не глядя протянул руку за шляпой и водрузил ее на голову. И стал еще привлекательнее, если это вообще возможно.

Алексис быстро прокручивала в уме, как бы так извернуться, чтобы наряду с работой по дому осуществить и свои рекламные проекты, сумасшедшие, но в то же время вполне перспективные, и вдруг ее осенило. Да ей просто надо нанять служанку, и все! Она улыбнулась.

- Знаете что, Кэлеб, думаю, вы правы. Вы занимайтесь скотом, а я, уж так и быть, беру на себя работу по дому.

Алексис с радостью подметила, как у него расширились глаза - словно он не ожидал, что она так быстро согласится, - однако спустя мгновение он снова был невозмутим, как обычно.

- Вот и хорошо, - произнес Кэлеб, с готовностью ловя ее на слове, и взялся за дверную ручку. - Я приду через час ужинать.

Алексис поперхнулась. Какой ужин, когда она еще никого не наняла?

- По-моему, сегодняшний день не подходит, сказала она, сияя своей самой радужной профессиональной улыбкой. - Что если мы начнем все завтра?

- А что если вы будете сегодня ночевать в машине? - живо парировал он. Если сделка вступает в силу завтра, то черт меня подери, если вы останетесь в моем доме сегодня.

- Ладно. - Алексис примирительно замахала руками. - Идите себе. - Она в раздумье осмотрелась еще раз. Интересно, есть ли в этом доме, который не убирали целый год, хоть какие-нибудь продукты? - Я что-нибудь придумаю.

- Приду где-то через час.

С этими словами Кэлеб открыл дверь и, занеся ногу над крыльцом, чуть не наступил на шестилетнего мальчика.

Загрузка...