Юлия Минаева Киллер для Люси

С уважением

к профессионалам своего дела

и безграничной любовью к женщинам.


Весенний ухажер.

В разгар предпраздничной суеты в торговом центре не протолкнуться. Опьяненные широким выбором желанных подарков, женщины, бьются в шопоголическом припадке, растерянные мужчины, потерявшиеся во времени и пространстве, перепачканные пыльцой от мимозы, несутся со списком покупок, сшибая друг друга на поворотах. Средь оголтелой толпы муж и жена. Она будто парит, окрыленная жаждой наживы, он покорно следует за ней по пятам, не отставая ни на шаг. И не видывал ранее мир, более преданного мужчины, потому как причиной этой самоотверженности, была его золотая банковская карта, попавшая к жене в руки.

Каждый раз, когда стоя у кассы, Игорь слышал неприятный слуху писк, подтверждающий прошедшую оплату покупки, сердце его сжималось настолько, что казалось вот – вот лопнет. Всеми силами он просил жену остановиться, но взамен получал лишь ехидную ухмылку. В такие моменты, наполненные невыносимой тоской по утекающим финансовым потокам, мужчина особенно остро чувствовал свою беспомощность и тихо ненавидел жену, отчетливо осознавая, насколько сильно желает ей зла. В своих мечтах Игорь часто представлял, какой страшной и мучительной смертью погибает его некогда горячо любимая Люси. И чем дороже совершалась покупка, тем продолжительнее были ее страдания.

Этот поход по магазинам, мог закончиться для Игоря тем же самым, чем и всегда – тотальным опустошением семейного бюджета и нервным подергиванием нижнего века. Но в этот раз отчего-то все сразу пошло не так. Толкнув Игоря в грудь своим изящным пальчиком, жена, точно играя с ним, произнесла:

– Игорь, стой тут и ничего не бойся, уж там-то я точно ничего не куплю,– развернувшись, Люси скрылась за дверью уборной.

Ожидание томило Игоря. Шерстяной свитер под меховым полупальто жарил его изнутри, словно поросенка на вертеле, а шарф, который тот намотал на шею, чтобы казаться моложе и элегантнее колол ему глотку. Вдруг сквозь отворившуюся дверь уборной он увидел, как цыганка, распахивая свой кардиган, демонстрирует его женушке широкий выбор блестящих украшений, ровными рядами, развешенными на подкладке.

– А это точно настоящее золото, – любопытствовала Люси и, завидев в щелку мужа, – закричала, – Игоряша, сюда, скорее!

Мужчина сорвался с места с ловкостью картошки, но что-то вдруг подхватило его и понесло в противоположном от жены направлении. Девушки в шуршащих, коротеньких платьях весенних нимф, вихрем, пышущим дикой свежестью и молодостью, закружили Игоря и увлекли за собой в зону фуд-корта. Феи щебетали, словно беззаботные пташки и без конца подсовывали ему бланки.

– В нашем торговом центре сейчас проходит акция «Весенний ухажер»!

– Спешите поучаствовать!

– Хозяин торгового центра С.С. Селиверстов в преддверии Международного женского дня исполняет любые желания граждан!

– Просто заполните бланк и укажите весомые причины для помощи нуждающемуся человеку.

В тот самый момент, когда сконфуженный Игорь, бережно усаженный в кресло, пытался вспомнить, кому в первую очередь нужна помощь «Весеннего ухажера», к нему навстречу принесся не просто вихрь, а целый антициклон из преисподней, в лице Люси.

– Расходимся, девы, мегера на горизонте, – оповестила фей женщина и принялась отмахиваться от привлекательных зазывал пачкой, вырванных из рук мужа бумаг.

– Так, что здесь? Ага, Ухажер! Ого! Весенний! Увлекательно! И как он интересно выглядит?

– Это господин Селиверстов, – уточнил муж.

– Фу, бе-е-е, он же вылитая жаба! А, ты мог бы и промолчать, вечно все портишь, – негодуя, заключила Люси, презрительно глянув на Игоря, – хотя мне с ним детей не крестить, и, как говорится воды с лица не пить, сказал, что исполнит желание нуждающихся, пусть подарит мне новую шубу, – заключила женщина. Я тоже, извините, нуждающаяся. Зимы у нас длинные и непроглядные, как моя жизнь, а ночи холодные, как мой мужик, – слегка повысила голос Люси и покосилась на равнодушного к ее болтовне мужа.

– А ты еще говоришь я совсем о тебе, горемычном не думаю. Если Селиверстов подарит мне шубу, тебе этого делать уже не придется. Кто у нас умница?

– Ты у нас умница, – вздохнул Игорь, ища повсюду глазами внезапно скрывшихся фей.

Пока тот ротозейничал, Люси уверенно и красиво вывела на бумаге: «ЖЕЛАЮ ШИНШИЛЛУ!!! Скромную шубку 48 размера. Считаю себя остро нуждающейся в помощи, потому что без меха не живу, а мучаюсь».

– Думаю, я была вполне убедительна, – на полном серьезе заявила женщина и, бросив бланк в ящик, прикрепленный к пластиковой фигуре С.С. Селиверстова, на которой было написано: «Весенний ухажер. Мужик сказал, мужик сделал», унеслась в поисках подарка для одной из своих подружек.

Игорю, оставалось лишь обреченно ждать, пока расточительница выбьется из сил, угомонившись, присядет рядом, увешенная покупками, и из-под вороха пакетов и коробочек, еле дыша, произнесет: «Устала, будто поле перепахала, вези меня домой».

Сонечка.

Не спеша, потягивая горячий кофе, Игорь смотрел на лежавший перед ним бланк и думал о том, кто же из его знакомых, более других нуждается в помощи «Весеннего ухажера». Он хотел было сразу вписать туда свою престарелую соседку, но вспомнил один неприятный случай и сморщился. Как то во время сильного гололеда, Игорь подхватил под руку старушонку и попытался помочь ей подняться по обледеневшим ступенькам лестницы, ведущей к подъезду, как вдруг вредная старушенция, с силой одернула руку и, обернувшись, будто прожгла Игоря своим ястребиным взглядом, вдобавок, больно стукнув его костылем.

– Убери руки, чудик! Квартиру не подпишу, у меня дарственная на внука.

Припоминая это событие, сердобольный Игорь решил, что к великому празднику 8 марта бабке хватит и пачки гречки, принесенной из собеса. Лучше он попросит золотое колечко для своей милой любовницы Сонечки, ведь его жена, хоть и расточительная женщина, но все же однозначно умная и дурного не посоветует. Раз господин Селиверстов решил побаловать нуждающихся, пусть он за все и платит, в то время, как Игорь, сможет, наконец, подумать о себе, а не ломать голову над тем, как незаметно от одной, сделать подарок другой женщине.

Сонечка, милая Сонечка, и почему только он не встретил ее раньше? Может потому, что во времена, когда у Игоря на голове так явно не выделялись проплешины, Сонечка еще носила цветастые колготки в горошек и букеты гладиолусов на первое сентября? Ах, эта чертова разница в возрасте! Это красивое, идеальное тело его молоденькой секретарши, ее большие серые глаза, бархатистая кожа, высокая девичья грудь! И эта жуткая надоедливая женщина, которая каждый раз всплывает в его сознании, руша сладостные мечты. Женщина, которую за пятнадцать лет брака он изучил и вдоль и поперек. Женщина, каждая мелкая морщинка которой, при детальном рассмотрении кажется ему расщелиной, размером с «Гранд-Каньон». Его жена, его наказание господне, пиявка, сумевшая присосаться к тонюсенькому и худому кошельку Игоря еще в те времена, когда он был молод и беден. Не понятно как теперь от нее избавляться, ведь такие женщины, как Люси, сами не уходят, как их не изводи, как не издевайся над ними. Они будто не замечают твоего дурного настроения, недовольства, брезгливого взгляда, отсутствия комплиментов. Живут себе и радуются и все тратят, тратят, тратят.

– О, эти русские, отчаянные женщины, которые не просто коня на скаку остановят, а еще превратят его в ломовую лошадь и успокоятся только тогда, когда загонят, – сделал умозаключение Игорь, хмурясь.

Но стоило ему снова подумать о Сонечке, как его изможденное долгими походами по магазинам, лицо озарялось светом, яснее становились голубые, потускневшие с возрастом глаза, да, что там глаза, мысли о стройных ногах молодой избранницы, казалось, были способны разгладить даже самые глубокие борозды морщин на его высоком лбу. Ну, разве не чудо была эта Сонечка?

Девушка и впрямь была хороша, а главное безотказна. Однажды, сидя на работе, Сонечка переделала все дела и не знала чем себя занять. Все «селфи» были сделаны и выложены в интернет, даже самые сложные уровни в «Тетрис» были пройдены, а от «Пасьянса», на мониторе рябило в глазах. Она силилась разобрать бумаги на рабочем столе, нахмурила брови, задержала дыхание и с серьезным видом попыталась сдвинуть их разом в одну ровную стопку с помощью силы мысли. Пару раз, хорошенько поднатужившись так, что глаза ее чуть было, не выскочили из орбит, она громко выдохнула и окончательно пришла к выводу, что способностей к телекинезу у нее нет. Тяжело вздохнув, Сонечка принялась раскладывать документацию вручную. Нехотя перебирая бумаги, она любовалась своими длинными тонкими пальчиками с аккуратным французским маникюром и вспоминала, как в детстве папа водил ее в музыкальную школу, где на девочку возлагались большие надежды и прочили будущее великой пианистки. Он молчаливо сопровождал свою дочь, крепко держа ее ручку в своей огромной теплой руке, до тех пор, пока как-то раз вышел из дома, не сказав ни слова не ей, не маме и больше не вернулся. Грустные мысли все дальше и дальше уносили Сонечку в прошлое, пока средь вороха бумаг не показался уголок незнакомого ей издания, при детальном рассмотрении оказавшийся новенькой блестящей книгой, на которой переливающимися голографическими буквами было написано: «Энергия космоса». Сонечка открыла книгу и перелистнула страницы. К своему сожалению, не увидев внутри ни одной картинки, она захлопнула книгу, но задержала взгляд на обратной стороне обложки, где такими же красивыми голографическими буквами было напечатано: «Принимай с благодарностью все, что дает тебе космос».

С тех самых пор Сонечка решила, что последует мудрому совету из книги и начнет брать от жизни все, ни от чего не отказываясь. Вскоре, как-то само собой получилось так, что и она сама перестала отказывать. Энергия космоса, чьим проводником на земле оказался Игорь, щедро одаривала Сонечку дорогими подарками, шикарными букетами роз, бытовой техникой и путевками за границу нашей Родины, по документам, числящимися командировками в город Воронеж.

Пиявка.

К сожалению Игоря, его жена, потомственная мегера в третьем поколении, книг, про получение доходов извне не читала. Любую новомодную литературу по саморазвитию она считала бесполезным переводом бумаги. Люси всегда была предприимчива, инициативна и с самого раннего детства знала, что и в каком количестве хочет от жизни. Она четко следовала намеченному плану и в отличие от Сонечки умела говорить «нет». Люси считала сей факт скорее своим достоинством, нежели недостатком. Порой, она даже гордилась тем, что на все предложения товарищей Игоря и его партнеров по бизнесу, начиная с самых невинных и, заканчивая жутко непристойными, она всегда отвечала отказом. Сначала Люси была непреклонна, оттого, что горячо любила Игоря, а по прошествии лет, когда престала верить в любовь и искренность мужских чувств, оттого что стала мнительна и ей везде мерещился подвох.

Прожив с Игорем достаточное количество лет, она уже не совсем ясно осознавала, любит ли она его все еще или нет. Единственное, что Люси очень хорошо помнила, так это то, за что его когда-то полюбила. Женщину всегда раздражали люди, рассуждающие о том, что любовь это всего лишь химическая реакция, или те, что утверждали, будто любовь, – это что-то такое, что нельзя объяснить.

Примеряя в ювелирном салоне очередное, увесистое, усыпанное россыпью бриллиантов кольцо, любуясь отблеском каменьев, ее посещали отдаленные обрывки воспоминаний о бедной, но такой счастливой молодости, в которых тогда еще юный, предприимчивый студент Игорь, работал ночами, чтобы купить скромное обручальное колечко своей нежной, поддерживающей его во всем невесте. Люси чувствовала, что вместе с этим парнем они многого добьются в жизни и после долгих ухаживаний и многочисленных благородных поступков своего избранника, полюбила Игоря за его любовь к ней.

Все эти воспоминания, такие чистые, светлые, романтичные, теперь казалось вовсе не шли ей, расчетливой циничной женщине, разменявшей четвертый десяток. С годами Люси все больше начинало казаться, что все, о чем она с такой теплотой вспоминает ей просто приснилось. Иначе, как можно было бы объяснить все те изменения, которые произошли в ней и муже. В какой момент они перестали понимать и слышать друг друга? Тогда когда в их жизнь пришел достаток, или тогда, когда вместе с ним в постель Игоря вереницей потянулись женщины, о появлении которых Люси догадывалась, но не находила достаточных улик, которых с годами уже и не хотела искать. Весь этот водоворот из растерянных чувств порой так сильно поглощал ее, что она ощущала, как погружается на самое дно какой-то огромной бочки, полной чего-то вязкого и темного, чего-то такого, что, казалось, поглощает ее безвозвратно, мешая дышать и полноценно жить. Хорошо, что Люси была женщиной твердого характера. Она быстро настраивалась на нужный лад, гнала прочь жуткие мысли и не позволяла себе хандрить.

Снимая со своего пальца понравившееся ей кольцо, Люси делала царственный жест и говорила, обращаясь, к слащавому, заискивающему перед ней продавцу: «Мальчик, заверни это. Беру». И с каждым разом подарки, которые она позволяла делать самой себе, становились все масштабнее и дороже. И совершалось все это с одной единственной целью, совершенно не связанной с болезненным расстройством под названием «шопоголизм». Нет. Цель Люси была в следующем – опередить предполагаемую соперницу, по количеству подарков и сделать своего мужа еще чуточку беднее и от того несчастнее.

Но вернемся к Игорю, который все еще в полном комфорте восседал в зоне фуд-корта, окруженный искусственными тропическими растениями и выпивал четвертую чашку кофе, уже всерьез задумываясь о бокале пива. В отличие от своей жены, у которой все и всегда получалось с легкостью, Игорь, обладая математическим складом ума, никогда не мог так же умело, как она складывать слова в предложения, поэтому до сих пор, пытался заполнить бланк с пожеланием для Сонечки.

Вдруг в кармане Игоря завибрировал телефон.

– И когда она только все успевает, – подумал он, и, подняв голову, увидел, как его Люси расплатилась в салоне сотовой связи. Взмахнув копной вьющихся, блестящих рыжих волос с тихой улыбкой дьяволицы, она уверенно двинулась в соседний бутик обуви, попутно строча смс: «Любимый, только не злись, я прикупила себе новенький смартфончик, со старого мне неудобно рассылать открытки подружкам в «Вацапе».

–Стерва! – закричал подскочивший на стуле Игорь и, поднявшись, стал разрывать в клочья бланки, на которых еще недавно так старательно выводил пожелание для Сонечки.

– Рыжая зараза! – не унимался он, расправляясь с бумагами и изливая из себя неконтролируемый поток матерных слов.

В этих импровизированных джунглях, из которых он восстал в своем меховом, черном, кожаном полупальто, Игорь был похож на разъяренного Кинг-Конга. Он, раскрасневшийся как рак, порядком, испугал группу детей, празднующих день рождения за соседними столиками, в окружении своих мам и статуй динозавров. Виновник торжества, мальчишка лет шести в расписном колпачке закричал громче всех детей высоким писклявым голосом, так, что у Игоря чуть не случился разрыв барабанной перепонки. Мамы поспешили закрыть детям уши своими ладонями и с немым укором посмотрели на мужчину.

– Между прочим, я не произнес ни одного нецензурного слова, – поправляя свой элегантный шарф, обратился он к дамам. Но видя, что его природный шарм на них не действует, кивнув организатору детской вечеринки, прокричал:

– Всем газировку за мой счет!

Дети радостно завизжали пуще – прежнего, а удовлетворенные мамаши сменили гнев на милость.

Придя в себя, Игорь собрался с мыслями, и, достав чистый бланк, старательно и разборчиво вывел, беспокойно озираясь по сторонам: «Уважаемый, Весенний Ухажер, по-мужски прошу и сердечно умаляю подарить моей вездесущей жене-пиявке визит киллера, в честь великого женского праздника, дня 8 марта. Учитывая все ее заслуги перед обществом, желаю ей смерти быстрой и безболезненной».

В миг, когда он довольный и мечтающий о свободе старательно выводил адрес и телефон жертвы, ему на телефон вновь пришло смс оповещение из банка. Борясь с собой, чтобы не вырвать ненароком уцелевшие волосы со своей головы, он твердой рукой зачеркнул фразу «Быстро и безболезненно» и несколько раз подчеркнул: «Желаю смерти».

Боясь, что жена застанет его врасплох, он, поспешив отправить письмо в ящик, пошел, ориентируясь по смс из магазинов, по следу пакостного, мелкого паразита – кровососа Люси.

Киллер.

После того, как немолодой, усатый охранник, заступивший на ночное дежурство, закрыл за последним покупателем двери, включилась сигнализация, яркие вывески магазинов поблекли, а манекены сиротливо стоящие у окон превратились в тени, жизнь в торговом центре замерла, и все вокруг погрузилось в тишину. Охранники уснули у мониторов и только на самом верхнем этаже, в кабинете господина Селиверстова С.С., хозяина торгового центра и уважаемого в городе человека все еще горел свет. Новомодный изогнутый торшер, приглушенно освещал пространство вокруг, и просторный кабинет, наполненный произведениями искусства, скульптурами современных дизайнеров и мебелью на позолоченных, изящных ножках, становился еще более уютным, чем при дневном свете. Господин Селиверстов сидел за рабочим столом в любимом кожаном кресле, запрокинув голову назад так, что с первого взгляда могло показаться, будто человек устал и спит. Если бы не одно «но». Из его головы тонкой струйкой сочилась кровь, а во лбу виднелось аккуратное багровое пятнышко. Так С.С. Селиверстов, еще более походил на раджу. Жаль только, что в несметном богатстве, над которым он чах, словно кощей, не было более нужды, ведь Селиверстова убили.

На столе перед ним лежали небрежно разбросанные бумажки. Мужчина, сидящий напротив Селиверстова, колючим взглядом небольших, но выразительных, черных, как у ворона глаз, впивался в каждое слово, написанное на бланке пожеланий и, кажется, не торопился уходить. Мешок картошки для старой одинокой фронтовички, ремонт стиральной машинки для многодетной семьи, велосипед для сельской почтальонши и маленький щеночек для девочки, с которой никто не хочет дружить. Сколько просьб адресовано «Весеннему ухажеру», и лишь одна, обращена к нему. «Прошу подарить моей жене визит киллера….желаю смерти…пиявке..».

– Раз уж настоящий «ухажер» мертв, придется мне заняться выполнением всех этих просьб, – решил Киллер. Он уже давно намеревался уйти на покой и покончить с профессией, которая более не приносила ему душевного удовлетворения.

– Только для начала, в знак мужской солидарности разделаюсь с вредной бабой, – заключил он и, забрав со стола стопку бланков с пожеланиями, двинулся к выходу. Но, проходя мимо Селиверстова, заметил рядом с ним еще один лист бумаги, сильно забрызганный кровью. Единственное, из того, что он смог разобрать, так это адрес, который полностью совпадал с тем, что был указан в прошении об убийстве женщины – пиявки и еще фраза: «Хочу шиншиллу, 48 размера».

– А вот и ты, Стерва, – прищурился Киллер, и, смяв в руке бумажку, вышел из помещения.

Костя.

Костя был простым русским парнем, одним из тех сильных и удалых ребят с прямым честным взглядом, которыми во все времена славилась наша отчизна. Он вырос в маленьком городке в самом сердце русской глубинки, рано потерял родителей и был воспитан бабушкой и строгим дедом по материнской линии. Еще со школы Костя был влюблен в свою одноклассницу, с которой сидел за одной партой, защищал от хулиганов и таскал за ней ранец, не забывая изредка подергивать ее за жидкие и шелковистые русые косички. Закончив технарь по специальности «Автослесарь», он пристроился в местный автосервис и сделал предложение своей невесте. Летом влюбленные сыграли скромную свадьбу, но в полной мере насладиться семейной жизнью не успели. Осенью Костю призвали в армию. Первые полгода, парень провел в «учебке». Он исправно писал письма домой, получая в ответ увесистые посылки, строил планы на светлое будущее с любимой и мечтал о детях. А потом пропал на 3 года.

Костя был хорошим солдатом. Он не умел отдавать приказы, ведь его этому не учили. Зато он быстро и эффективно умел их исполнять. Во время чеченской войны, сотни ребят эшелонами возвращались домой в цинковых гробах. Кости среди них не было. Он не просто сумел выжить на войне, но и стал одним из лучших в своем деле снайпером. То, что он метко стреляет, не было новостью для его начальства. А вот то, как он это делал, каждый раз повергало командование если не в шок, то точно в некое недоумение. И если на гражданке подобных людей, лишенных чувствительности называют социопатами, то в армии к счастью для Кости именуют профессионалами. В общем, дело было в следующем.

Каждый из вас, даже самый далекий от армейских понятий человек осознает, что стрельба по мишеням на учениях и стрельба по реальному человеку, две абсолютно разные вещи. Не многие из тех, кто сдал стрельбу в тире «на отлично», смогут с первого раза хладнокровно лишить жизни человека, пусть даже он и враг. А вот Костя мог. Он никогда не считал себя жестоким, да и окружающие не замечали за ним такого. Парень умел любить, сопереживать, жить и быть как все, но при всем при этом обладал умением держать на мушке ни чего не подозревающего человека, вести его и затем без какого либо сожаления спускать курок. Все люди, павшие от его руки, маленькие и далекие мишени, бродящие возле бандитского схрона оружия в лесных массивах или притаившиеся в горах «духи», казались ему игрушечными солдатиками, каждого из которых он поочередно выводил из игры без малейших усилий. С волнением он думал о дне, когда ему придется вступить в ближний бой с врагом. Сможет ли он сохранить свое хладнокровие и быстроту реакции в тот момент, когда его противник приблизится к нему настолько близко, что игрушечный солдатик примет, наконец, очертания реального человека?

– Жить захочешь и не то еще сделаешь, – развеял его сомнения боевой товарищ.

Так и вышло. Чтобы защитить друга, с которым Костя не раз отправлялся на задания, он впервые выстрелил в человека в упор и почувствовал, то, что не ощущал ранее. Ему понравилось.

По какой причине Костя потерял связь с семьей на столь длительное время, он не помнил, волнуясь лишь о том, что будет, когда война закончится и ему придется вернуться домой. Теперь он ощущал себя другим человеком и боялся, что в старой жизни ему не будет места. Говорят, наши страхи имеют способность материализовываться, если прокручивать их без конца в своей голове. Возможно, если бы Костя не боялся, что молодая жена, не дождавшись его, найдет себе другого, может этого бы не случилось. Бабушка была бы жива. Старый дом не покосился и дед, о котором не кому стало заботиться, не сделался бы, так плох. По возвращении домой все самые страшные кошмары Кости воплотились в жизнь, а самое жуткое, что к ним добавились новые. Призраки войны, стали все чаще навещать его по ночам, а водка больше не заглушала их стоны.

Похоронив деда, Костя стал думать о том, как бы поскорей вернуться обратно, между делом перебиваясь случайными заработками и хорошенько прикладываясь к бутылке. Так было до тех пор, пока одним летним душным вечером, к нему не заявилась женушка. Еще днем она завидела издалека, как соседские бабы собрались у забора Кости и принялись разглядывать его за работой. Парень, умело орудуя молотком, пытался починить дом. Капельки пота, стекающие по его полуобнаженному, крепкому, загорелому, мужскому телу блестели на солнце, делая его еще более привлекательным в глазах женщин. Видя всю эту картину, жена Кости постеснялась подойти к нему днем, толи от того, что у него в руках был молоток, толи от того, что опасалась длинных бабских языков, которые распустились бы, увидев коварную изменщицу, которой и так ее окрестили на районе.

Маша.

По старой привычке, пробравшись через раскрытое окно, Маша раздвинула занавески и тихой поступью, босая, прошлась по дому. Все до боли здесь ей было знакомо, но без Кости всегда казалось чужим. А сейчас, когда он, наконец, вернулся и лежит на пастели такой горячий и желанный, Маше захотелось снова оказаться в прошлом и вернуть его. Она залезла к мужу в пастель и с привычной ловкостью, перекинув через Костю ногу, оседлала его. Он инстинктивно, как будто не было всех этих лет разлук, крепко взял ее за бедра, но как только она коснулась его губ, Костя почувствовал знакомый запах терпких духов и открыл глаза. Очнувшись ото сна, все еще хмельной, он сильно схватил жену за шею. Привычная ему, милая, вечно улыбающаяся Маша с нежными, правильными, тонкими чертами лица, стала хрипеть и розоветь как поросенок, а лицо ее приняло такое испуганное выражение, что видавшему виды Косте самому стало страшно и он разжал руки.

Маша отползла к стенке и, поджав под себя ноги, прохрипела:

– Ты, дурак, что ли, я к тебе по старой памяти зашла, а ты?

– А, что я? – спросил Костя, наполняя стопку водкой и не морщась, проглатывая ее.

– Ты стал другой, – тихо опустив глаза, прошептала она.

– Я теперь урод, монстр, живой мертвец! – заревел он, пугая ее еще больше, – только, ты вот у нас ни капли не изменилась. Все та же милая хорошая девочка. Ты ведь как котенок,– обратился к ней расчувствовавшийся Костя, – смотришь прямо в душу своими большими наивными глазками, ластишься, мурлычешь, но стоит только отвернуться, оставить тебя одну на время, как ты уже готова нагадить прямо в пастель, правда? Для тебя ведь это совсем ничего не значит. Такой как ты все простят, обо всем забудут.

– Послушай, – обратилась к нему Маша, вставая с пастели и, поправляя соскользнувшую с плеча лямку сарафана, – я ведь не за тем к тебе прибежала посреди ночи, чтоб слушать твои нотации. Скажи уже, хочешь меня или нет? Она смотрела на него таким хищным горящим взглядом ушлой бывалой женщины, что Костя уже не узнавал в ней своей невинной Маши. Что эта война с ними сделала? Он обессиленный сел за стол и обхватил голову руками.

– Уходи, – тихо, но твердо сказал он, не разжимая рук.

– Ну, раз так, – с ухмылкой произнесла Маша, – напоследок, признаюсь тебе, я вроде как беременна. И как ты понял – не от тебя. – Она засмеялась таким нервным, истерическим смехом, что Косте стало жаль ее. Дождавшись, когда она выйдет на крыльцо и хлопнет дверью, он резко развернулся и швырнул бутылку водки об стену. Едкий, спиртовой запах на мгновенье пропитал комнату, а мелкие осколки, блестящей россыпью разлетевшиеся по полу, напомнили хозяину дома о том, как три года назад, на этом же самом месте, молодожены разбили «на счастье» свои свадебные фужеры и поцеловались под хмельные возгласы толпы. ГОРЬКО.

Вскоре после неудачного свидания с женой, Костя заколотил окна своего дома и навсегда уехал в большой город. Боевой товарищ Митька, тот самый, которого он спас на войне, в знак благодарности обещал приютить его на первое время и устроить на хорошую работу.

– Не надо тебе на войну, брат, – обнимая Костю, уверенно начал Митька. – У нас здесь своя война. Нам как раз в одном деле человек нужен, проверенный. Мне б твой дар, сам бы за это взялся и тебя не просил. Шеф наш человек серьезный. Тебе его видеть не обязательно. Приказ получил, приказ выполнил, все как в армии, только платят больше.

Прошло около 20 лет, прежде, чем Киллер Костя решил остановиться. Но, напоследок он решил расправиться с женщиной, которая, как казалось, напоминала ему одну старую знакомую, навсегда оставившую шрам в его сердце, ту самую, чьей смерти он так жаждал, но так и не смог убить.

Убить Люси.

Киллер Костя всегда основательно брался за выполнение задания и использовал комплексный подход. Для начала изучал ареал обитания объекта, круг его знакомых и интересов. Он уже выяснил, что женщина, на которую он ведет охоту, живет на втором этаже пятиэтажного панельного дома, построенного в форме буквы «П», благодаря чему во дворе близ дома всегда тихо, уютно и безветренно. Так как двор не являлся проходным, чужаков там почти не было, а если они там и появлялись, то сразу попадали в поле зрения умудренных жизнью агентов – бабушек, по обыкновению располагавшихся каждая на своем импровизированном посте – лавочке у подъезда. Эти великие женщины, не только обладали рентгеновским зрением, определяющим кто во дворе женщина с пониженной социальной ответственностью, кто наркоман, а кто представитель секс меньшинств. Дамы, при правильном обращении и угощении легко подвергались вербовке, и в руках умелого интервьюира, превращались в источник полезной и достоверной информации. Они всегда знали, кто, когда, куда и с кем ходит и выходит. Именно это и нужно было выяснить киллеру. Что за птичка была эта Люси?

Никогда ранее он настолько подробно не интересовался жизнями своих клиентов, но с высоты своих лет и трудового стажа, считал, что уже может позволить себе углубиться в дело на столько, чтобы стать немного причастным к повседневной жизни жертвы. Может от того, что вся осознанная жизнь Кости прошла в отшельничестве, ему так хотелось прикоснуться к жизни нормального полноценного человека, позаглядывать в окна уютных комнат незнакомцев. Единственной загвоздкой для киллера, было то, что до этого он еще никогда не убивал женщин. Это было табу для Кости. Воспоминания о красном, раздувшемся, как у поросенка лице его бывшей жены, которую он когда-то чуть было не придушил, были ему неприятны, может от того, что он так и не смог ее простить, а может от того, что проявил слабость, не смея убить. Только потому, что задушевная просьба Игоря, его нерадивого клиента, (который, кстати говоря, даже не подозревал о том, что написанное в гневной, но все же шутливой форме прошение попадет в руки убийцы), была так понятна Косте, он и взялся за исполнение желания клиента, обещая самому себе расправиться с женщиной, являющейся прямой угрозой всему мужскому роду.

Костя уже несколько раз поздно вечером появлялся в этом дворе инкогнито, когда тот был пуст. Из окна автомобиля он наблюдал за тем, как стройная женщина, по всей видимости, не имеющая привычки завешивать шторы, стоит перед зеркалом в облегающей ночной рубашке и расчесывает свои непослушные вьющиеся локоны.

– Она ведь должна понимать, что за ней могут подглядывать, – размышлял киллер, – эта стерва будто сама нарывается на неприятности. – Козыряет перед незнакомцами своим красивым телом, мужа ей, что ли мало? И как, «таких», только земля носит. Не удивительно, что ее заказал собственный мужик. «Довела», наверное. Сто процентная вертихвостка – изменщица.

Загрузка...