Дмитрий Володихин Котовладелец

Гусеница

Превращается в бабочку,

Бабочка

Умирает.

Если б она

Имела хоть шанс

Превратиться

В другое,

Не знаю, во что,

Но уж верно

В доселе невиданное

Создание,

Или – как знать? —

В существо,

Таинственное и страшное,

Согласилась бы она?

Ведь тогда

Бабочкой

Ей уж не быть…

Эрнст Эндрюс, год неизвестен

Одиннадцатый рыцарь возвестил о себе звонком в дверь, когда вторая декада декабря стремилась к исходу и на улице мороз гремел кандалами.

Наученный горьким опытом, я открыл дверь лишь настолько, насколько позволяла цепочка.

– У вас в подъезде короткое замыкание. Причём везде. Свет в квартире горит?

У него не было пистолета, автомата, автогена, гранаты не оттягивали его карманы. Замечательно! Шестой рыцарь прострелил мне плечо, а от Восьмого остался ожог тремя сантиметрами выше пулевого отверстия. Тем не менее Шестого я всё-таки использовал по назначению. Правда, Восьмого пришлось сдать милиции. До сих пор этот десятипудовый диабетик буйного нрава мается в сумасшедшем доме.

– Горит, – отвечаю я.

– Всё равно, – настаивает «электрик», – я обязан проверить досконально. Во избежание возгорания.

– Что ж, извольте.

Одиннадцатый вошёл как нормальный человек. Не попытался с ходу зарубить меня топором, как Третий, проткнуть самодельным копьём, как Девятый, или, подобно Десятому, нагнать порчу амулетом, сработанным какими-то вуду-имитаторами из обезьяньего уха, папоротника фигоптурис-дигоптурис и окаменевшего горошка от чёрного козла. Кстати, в конце концов Третий, Девятый и Десятый тоже оказались вполне пригодными для дела людьми, худого слова о них не скажу. Голубчик Одиннадцатый вёл себя просто как примерный мальчик. Единое на всех моих рыцарственных гостей безумие выдавал только лихорадочный блеск в его глазах. Не станешь приглядываться – не заметишь.

Тут из спальни выплыл Великий Инка. Оценивающе посмотрел на гостя, сверкнул нефритовыми глазами и подошел потереться о выцветшие джинсы Одиннадцатого. А потом завалился на бок тут же, в прихожей, и принялся сосредоточенно вылизывать шаровары – словом, перестал обращать на пришельца внимание, пометив его как собственность.

– Какой у вас… крупный… котик, – робко прокомментировал рыцарь. С драконом биться он был готов. Но с прочей устрашающей нечистью встретиться никак не ожидал. У него непременно припасён Большой Волшебный Шкворень, или Рессора от Трактора Галадриэль, или Меч-Кладенец с вертикальным взлётом на каббалистической тяге. Но вся боевая амуниция заготовлена против магического ящера, предположительно огнедышащего, по некоторым сведениям треххордового, с невыясненным количеством голов. Против ящера Шкворень действует безотказно. Верняк, знающие люди говорили. А Меч-Кладенец укладывает зверушку, почти не покидая ножен, им уже двадцать штук таких уложили, чудо, что сейчас не сезон и за аренду артефакта сроком на сутки пришлось заплатить всего лишь три тысячи евро. Вопрос жизни и смерти: подействует ли боевой комплект против кота двухпудового номинала?

– Замечательный, замечательный котик! – восклицаю я.

И не лгу ни капельки. Котик ростом чуть повыше среднерусской рыси, пониже пумы, с кисточками на ушах, чёрно-золотистый тэбби, полосатый, как дворовый мышелов, зато полосы идут у него по роскошному соломенному фону. А какие у кота лапы! А какой у кота хвост! А какие глаза у кота! Чудо, а не кот.

– Нет ли у вас тапочек? – вежливо осведомился Одиннадцатый.

Надо же, пришёл убить страшное чудовище, а заодно, если понадобится, и меня, но от правил хорошего тона отказаться не может – в крови-с!

– Да, пожалуйста, вот вам тапочки. Не взыщите: их стоптал ещё мой дедушка.

– М-м-м… ничего. Спасибо.

Он повесил пальто в шкаф, огляделся и уставился на меня, видимо не зная, с какого бока подойти к делу. Я решил ему помочь. В конце концов, ведь котя уже согласился на него…

– Где же ваш чемоданчик?

– Какой ещё чемоданчик?

– Обычно электрики ходят с чемоданчиком, куда складывают инструменты, э-э-э… всяческие колпачки, патроны…

При слове «патроны» Одиннадцатый вздрогнул. Видимо, патроны у него были. Вот только речь заранее подготовить он не догадался. То ли дело умница Второй… да и Десятый тоже. Один стихи мне читал, другой грозил привести «кое-каких знакомых, способных, знаете ли, расчленить человека – только знак подай!». Десятый выкрикивал жуткие угрозы, лёжа на полу в коридоре и шмыгая разбитым носом. Я, знаете ли, полутяж, кандидат в мастера, и нахожусь к тому же в приличной форме. Когда какой-то наглец суёт тебе под нос вонючий амулет, поневоле вспылишь…

– Извините, я зашёл совсем не за этим.

– Да-а?

Я испытал секундное сожаление: настоящий электрик был бы кстати – действительно проводка старая, розетки искрят… Впрочем, потом как-нибудь. Своими силами.

– Не вы ли Собянин Василий… мнэ-э-э…

– Полуэктович.

– Полуэктович?

– Какая, в сущности, разница. Хотя, казалось бы…

– Значит, вы понимаете, зачем я, собственно, пришёл, – голос пришельца сделался торжественным и строгим. – Тогда признайтесь честно, не вы ли тот человек, которого зовут Котовладельцем?

Истинная правда. Такова моя профессия. Но слишком просто сдаваться рыцарю нет резона. Ещё, пожалуй, разочаруешь человека отсутствием борьбы и препятствий.

– Кто именует?

– Книга Юнннного Полумесяца, – с лёгким подвыванием произнёс он.

Стало быть, прошел маршрутом четвёртым, через букинистический магазин на Арбате.

– Какая книга? Не понимаю вас…

Жестом трагического актёра в спектакле, поставленном по Шекспиру, Одиннадцатый выхватил сверкающий кинжал и упер остриё мне в горло. Холодненькое остриё больно кольнуло.

– Вы немедленно расскажете мне всё, или прощайтесь с жизнью! Я не шучу.

– О горе! – воскликнул я.

– Слышите, вы! Даже если мне придётся снять с вас кожу… эм-м-м, с живого… то я перед этим не остановлюсь! Вы откроете мне тайну Золотых врат!

Ну, с этим проблем не предвидится. И тайна тебе будет, и Золотые ворота€… А как вещает бедняга! Сколько пафоса! Истинно говорю вам, ещё немного – и научится дырки словами в стенах пробивать. Жаль, сам я не верю в силу слова.

Загрузка...