Ирина Мясникова Красивая жизнь глазами инженера первой категории

– Садовникова! Хочешь красивую жизнь смотреть? – поинтересовались из телефона голосом лучшей школьной подруги Юльки.

Поинтересовались неожиданно в разгар рабочего дня в самом начале короткого питерского лета, когда за окном уже бушует листва, поют птицы, а главное, нет никакого снега. Лето в Питере хоть и унылое, но всё же лето, и оно манит, велит взять отгул, поехать к заливу и потрогать пальцами ног, достаточно ли холодная вода в Финском заливе. Для тех, кто не знает, вода в Финском заливе всегда достаточно холодная, но проверить не помешает. А вдруг?

И тут, на тебе, Юлька с таким дурацким вопросом. Действительно, кто ж не хочет поглядеть на красивую жизнь хотя бы одним глазком?

– Всегда! – ответила Алиса, оглянувшись на Мегеру.

Мегера сверлила Алису своими злобными буравчиками, которые выполняли у неё функцию глаз.

– Замётано, – Юлька нажала на отбой и исчезла где-то там, в своей красивой жизни.

Вот так всегда, поманит, ничего толком не объяснит, а потом выяснится, что надо куда-то бежать, ехать, чего-то срочно оформлять.

Телефон зазвонил снова. Алиса опять оглянулась на Мегеру, та наливалась красным. Алиса схватила смартфон и выбежала в коридор.

– У тебя виза Шенгенская есть? – спросила Юлька, вынырнувшая из своего прекрасного далёка.

– Есть. Стой! Не вешай трубку. В чём дело? Куда бежать и за что хвататься?

– Никуда бежать не надо, тебе главное до Москвы добраться, там дальше наш борт в этих числах летит, Венчик обо всём договорится. С тобой его помощница свяжется.

– Стой! В каких числах? Я ж работаю, ты не забыла?

– Конечно, забыла. – Юлька хихикнула. – Надо же, глупость какая несусветная. В каких числах? – Юлька на секунду задумалась. – Скорее всего, где-то в августе, может, в начале, ну, или в конце. До Москвы же ты доберешься?

– Доберусь.

– Вот! Больше от тебя ничего и не требуется. – Юлька опять исчезла, а Алиса представила лицо Мегеры, когда та увидит заявление на отпуск в августе, может, в начале или, может, в конце. А ещё оставался вопрос, куда летит этот самый борт, до которого Алисе остаётся только добраться? То, что он летит непременно в красивую жизнь, вот в этом сомневаться точно не приходилось, но в какое именно место этой красивой жизни Алиса не успела поинтересоваться. Она тяжело вздохнула и вернулась в комнату.

– Алиса Викторовна! Я же, кажется, просила вас не болтать по телефону в рабочее время, – в голосе Мегеры чувствовалась сталь.

– Извините, больше такого не повторится, – испуганно пропищала Алиса и уселась к компьютеру. Она таращилась в свой чертёж и ничего не соображала. Все мысли сконцентрировались на вопросе, как подать заявление на отпуск, да ещё и сделать так, чтоб Мегера его подписала. Поставила, так сказать, свою царственную визу, чтобы бумага пошла дальше по инстанции. Отпроситься предстояло не просто в августе, а ещё и на целый месяц, чтоб вот это вот «в начале или в конце» всё-таки осуществилось.

Спиной Алиса чувствовала взгляд Мегеры. Честно сказать, она его чувствовала всегда, так как Мегера сидела сзади у выхода из помещения отдела, как бы перекрывая все возможные пути для бегства. Больше ни в одном отделе института подобная рассадка сотрудников не практиковалась. Мегера специально велела так столы поставить, чтобы при желании видеть экраны компьютеров всех подчинённых. Вот и сейчас спина Алисы буквально горела под взглядом начальницы. Ну, да! Догадалась, что Алисе совсем не до чертежа, а сроки поджимают. Можно подумать, когда-то эти сроки не поджимали! В проектном институте, где работала Алиса, постоянно случался то аврал, то абзац. До кучи ещё Сам, Великий и Всемогущий, сегодня прямо с утра вызвал Мегеру и накрутил ей хвоста за эти самые сроки. Визжал так, что было слышно на всех этажах. Мегера вернулась от начальства в соответствующем настроении и оттянулась в свою очередь на подчинённых. В результате Валентина пила сердечные капли, а Алиса выкурила на одну сигарету больше. Так это они с Валентиной, можно сказать, закалённые бойцы, а про молодых специалистов и говорить нечего, вон, до сих пор сидят, втянув головы в плечи. Алиса попыталась сосредоточиться на деле и углубилась в расчёты.

Видимо, желание поглядеть красивую жизнь было настолько велико, что она неожиданно для самой себя быстро нашла требуемое решение и к большому удивлению Мегеры закончила работу гораздо раньше тех самых сроков, которые поджимали. Мегера попыталась, было, наковырять ошибок, но безуспешно, поставила свою электронную подпись и отправила чертёж смежникам. Алиса тем временем настрочила заявление на отпуск в августе.

– Можете ведь, когда захотите. – Мегера поджала и без того узкие губы.

– Вот! – Сказала Алиса и положила перед Мегерой заявление.

– Что это? – Мегера смотрела на заявление как на скорпиона.

– В отпуск хочу.

– В отпуск?! – Мегера уставилась в заявление. – У вас разве по графику отпуск в августе?

– У меня по графику отпуск в ноябре, а значит никогда! – огрызнулась Алиса и сама испугалась своей смелости. – Я не была в отпуске целых три года.

– И что?

– Ничего! – Алиса набрала воздуха в грудь и выдала на её взгляд решающий аргумент:

– Я пожалуюсь в трудовую инспекцию.

Это она прочитала в советах юриста в мамином журнале с телепрограммой на неделю. Мол, трудовая инспекция на страже, и если сотрудник не отгулял положенный ему по трудовому законодательству отпуск, то начальству светит штраф. И не просто абы какому начальству типа Мегеры, а начальству самому главному, тому самому, которое Мегере как раз недавно крутило хвост.

– Лучше в спортлото напишите, а ещё вернее самому Путину. – Мегера явно ни капельки не испугалась. – Вам отпуск предоставляется ежегодно в соответствии с графиком, и если вы им не воспользовались, то это сугубо ваше личное дело.

Глаза-буравчики Мегеры сверкнули чёрным огнём, а может быть, даже и красным. Алиса не разобрала, но ничуть не удивилась бы, если б именно красным, она представила, как сейчас у Мегеры вылезут ядовитые зубы, и она вопьётся Алисе в шею.

– Я уволюсь! – пригрозила Алиса, забрав заявление, и на всякий случай отступая к дверям.

– Вперёд! – Мегера опять не испугалась, даже ухмыльнулась. Вот же ж гадина какая.

Алиса выскочила в коридор и пронеслась в приёмную директора. Секретарша сообщила, что начальство совещается. Начальство могло совещаться до бесконечности, поэтому Алиса наглым образом плюхнулась в кожаный диван для посетителей. А чего? Поставленную задачу она выполнила, сроки не сорвала, а даже наоборот, так что имеет полное право передохнуть в приёмной на таком вот хорошем дорогом диване. Диван утянул Алису в своё мягкое нутро и её коленки оказались практически выше головы. Ещё как назло юбку сегодня надела. Юбка, разумеется, тут же уползла куда-то в сторону совершенно противоположную коленям. Алиса попыталась встать, но безуспешно. Диван совершенно не хотел выпускать её из своих объятий. Юбка тоже никак не желала возвращаться на положенное ей место. Пока Алиса барахталась, сверкая коленками, в непозволительной для рабочей обстановки мягкости, совещание неожиданно закончилось и из начальственного кабинета Самого, Великого и Всемогущего, потянулись начальники рангом поменьше. Все они не упустили возможности потаращиться на коленки Алисы. Наконец, главный инженер, покидающий совещание последним, догадался, в чём её проблема, подал Алисе руку и помог подняться.

– Садовникова, ты чего здесь разлеглась? – поинтересовался он по-отечески.

– В отпуск хочу, – сообщила Алиса, с трудом удерживая слёзы.

– Может, всё-таки лучше поехать куда-нибудь? Я понимаю, диван – штука хорошая, но отпуску совсем не альтернатива.

– Я и хочу поехать, а Мегера не пускает. – Алиса так увлеклась своим горем, что назвала начальницу, как в курилке и окрестностях её звали все без исключения сотрудники института. Ну, в курилке можно всё, на то она и курилка, а тут беседа с вышестоящим боссом.

– Это она от зависти, ты же молодая и красивая, а у неё климакс в самом разгаре.

Ответ главного инженера дал понять, что Мегерой начальницу Алисы зовут не только в курилке. Конечно, можно было бы обвинить главного инженера в сексизме, так как не гоже списывать поведение подчинённых женщин на их физиологические особенности, но Алиса была полностью с ним согласна, поэтому возмущаться не стала. Ей самой этот климакс Мегеры уже поперек горла стоял. И не только ей, а всему отделу и даже смежникам. Кроме того главный инженер Алисе комплимент сделал, назвал молодой, то есть намекнул, что самой Алисе до того климакса ещё пахать и пахать.

– Какая ж я молодая? Сорок два уже! Я в отпуске три года не была, – Алиса всё-таки не удержалась и разревелась от безграничной жалости к себе.

– Стоп! Отключить водоснабжение и отставить кокетство! Во-первых, сорок два разве это возраст? Где мои сорок два? И-и-эх! Правильно, там же где и все остальные. Во-вторых, мне вот уже шестьдесят два, а я в отличие от твоей Мегеры, всё ещё молодой и красивый. Разве нет?

– Красивый точно и молодой, – согласилась Алиса, хлюпнув носом. Главный инженер, и правда, был красивый, даже очень. Во всяком случае, гораздо краше всех остальных мужчин, встреченных Алисой на жизненном пути тет-а-тет, а не по телевизору. Да и выглядел он лет на пятьдесят никак не больше.

– Это что у тебя? Заявление? Давай сюда.

Алиса протянула ему бумагу, чудом не измятую в процессе битвы с диваном и не умытую слезами и соплями.

– Фигассе! – не свойственным своему солидному возрасту образом воскликнул главный инженер, читая её заявление. – Целый месяц!

– Так три года ж без отпуска, – прогнусавила Алиса.

– Куда хоть поедешь-то?

– Не знаю, – Алиса решила признаться честно, что не только не знает куда, но точно даже не знает и когда. – Подруга позвала красивую жизнь посмотреть, а куда не сказала. Я эту её красивую жизнь совсем чуть-чуть видела, когда она ещё только начиналась, и то забыть не могу. А сейчас вообще. Сказала, на частном самолёте из Москвы полетим. Это у них называется «наш борт» вот.

– Ишь ты! А кем подруга трудится?

– Женой. Она удачно замуж вышла.

– Хорошее дело. М-да. А мы тут, выходит, все как один неудачники собрались. Приходится работать. И нам, и жёнам нашим, и мужьям вашим. Пашем, пашем, а частного самолёта у нас всё нет и нет. Так, а ты, значит, неудачно замуж вышла, раз тут с нами пашешь?

– Я вообще никак не вышла, – сообщила Алиса.

– Как так? Ты ж красавица! Разве так бывает?

– Не знаю. Просто мне никто толком никогда не нравился, – Алиса вздохнула и махнула рукой.

– А ты не это? Ну, того?

– Чего? – не поняла Алиса.

– Ну из тех, кому не мальчики нравятся, а наоборот девочки, – прошептал главный инженер, скосив глаза на секретаршу Самого.

– Нееееет! Что вы?! – Алиса тоже понизила голос и скосила глаза на секретаршу. – Мне девочки ещё больше не нравятся.

– Так ты одна, что ли? Без семьи, без детей? – Голос и взгляд главного инженера стали жалостными-жалостными. Алисе даже показалось, что ещё немного, и он её удочерит, ну, или хотя бы по голове погладит.

– Я с детьми! – поспешила успокоить его Алиса. – У меня двое, мальчики, Ваня и Даня, близнецы. В следующем году школу заканчивают. Просто мне их отец сначала понравился, а потом р-р-раз, – Алиса развела руками, – и разонравился. Прям вот так, – она провела ребром ладони по горлу и сделала вид, что её тошнит. – Но он материально нам помогает, вы не подумайте.

– Повезло тебе, что хоть помогает. Жди тут.

Главный инженер скрылся в кабинете Самого, Великого и Всемогущего.

– Хороший дядька, – вслед ему сказала секретарша. – Добряк.

– Да! – согласилась Алиса. – Замечательный.

Через некоторое время замечательный дядька вышел и сказал опять совершенно несвойственные солидному интеллигентному человеку слова:

– Говно вопрос.

Алиса тихонько взвизгнула и повисла у него на шее.

– Ладно, ладно, не дразни. Забыла, что я ещё молодой и красивый? – Он выпутался из объятий Алисы и отдал заявление секретарше, чтобы та запустила его по инстанции. – Только обещай, как приедешь, сразу ко мне с подробнейшим фотоотчётом. Хочу тоже красивую жизнь поглядеть.

– Обязательно, – пообещала Алиса и ускакала в логово Мегеры.

О том, что Алису отпустили в отпуск через голову непосредственной начальницы, Мегера узнала только спустя неделю. Крику было много, но на этот раз сердечные капли пила сама Мегера, а Алиса с Валентиной обменивались усмешками. Алиса решила, что если Мегера опять попытается ставить ей палки в колёса на пути к красивой жизни, она сразу же побежит к своему неожиданному заступнику и нажалуется ему, расскажет про всё-всё. И как Мегера премии распределяет в свою пользу, и как командировки хорошие заграничные у них с Валентиной мимо носа пролетают, и как в графике отпусков они с Валентиной непременно оказываются в ноябре или в феврале. Однако Мегера неожиданным образом вдруг сдулась и успокоилась, а к концу недели Алиса совершенно случайно узнала в курилке, что является самой что ни на есть любовницей главного инженера. Сначала она расстроилась. Кому ж понравится, когда о нём сплетничают да ещё выдумывают невесть что? Но потом решила, что слыть любовницей такого симпатичного и со всех сторон положительного человека, возможно, не так уж и плохо, особенно если твоя непосредственная начальница при этом неожиданно начинает вести себя прилично. О том, что Мегера вдруг стала вести себя прилично, свидетельствовал размер квартальной премии, выданной в июле. Алиса решила, что ни в коем случае не следует разубеждать Мегеру в её заблуждениях насчёт своих отношений с главным инженером. Наоборот, следует укрепить её в подозрениях, поэтому стала регулярно вертеться на административном этаже неподалёку от начальственных кабинетов, а при встрече с главным инженером где-нибудь в коридоре непременно с ним радостно здоровалась, благодарила за участие и докладывала, что дела у неё идут просто прекрасно. Надо сказать, что главный инженер при этом от неё не шарахался и не убегал, видимо ему тоже импонировало числиться любовником такой хорошенькой женщины. Вряд ли он не знал о сплетнях, циркулирующих в институте. Ну и квартальную премию она решила потратить исключительно на себя, то есть на подготовку к отпуску. Тем более, что папаша мальчишек, которые лоботрясничали на даче у бабушки, наслаждаясь последними безоблачными школьными каникулами, подарил каждому по новенькому планшету. Как говорится, хорошего помаленьку!

Оставалось неясным, в каком именно месте дислоцирована Юлькина красивая жизнь, и когда всё-таки полетит тот самый борт: в начале или в конце августа? Помощница Юлькиного мужа Венчика с Алисой пока не связалась, и Алиса дёргалась, успеет ли она купить билеты до Москвы. И вот будет номер, если этих билетов в продаже уже не окажется. А ещё будет номер, если помощница Венчика просто напросто забудет позвонить Алисе, и борт улетит без неё, или вообще всё не состоится. Алису совершенно не прельщала перспектива сидеть целый месяц у матери на даче в свой первый за три года настоящий отпуск. Она решила, что в крайнем случае купит горящую путёвку куда-нибудь в Турцию или на Кипр, ну или куда там все летают в это время года, и уже дёргалась по поводу того, вдруг и этих путёвок в продаже не окажется, даже в Анапу и другие курорты Краснодарского края! Звонить Юльке и спрашивать она стеснялась. Хоть Юлька и лучшая школьная подруга, но, согласитесь, как-то странно, когда тебя пригласили в гости, названивать и спрашивать, ну когда же, когда?!!! Это Алиса любит всё планировать и предусматривать, а Юлька всегда поступает спонтанно под влиянием какого-нибудь внезапного порыва. Вдруг позвонила, позвала, а потом что-то изменилось, или порыв прошёл и передумала? Тем более, что школьные годы, как и детство золотое, уже давным-давно скрылись за горизонтом вместе с друзьями этих самых лет, будто и не было их. Да что там школьные? Институтские-то друзья давно растворились в пространстве. На сегодняшний день у Алисы из друзей имелись только её мальчики, мама да вот Валентина, коллега по работе. Юлька присутствовала в жизни Алисы исключительно дистанционно и очень редко. Существовало знание, что вот где-то там, в Москве есть подруга, которой можно всегда позвонить. Можно-то можно, но вот о чём разговаривать? Интересы-то уже совершенно разные, да и некогда Алисе подругам названивать, она целый день на работе, вечером у плиты стоит, а по выходным убирается в квартире, стирает, гладит, ну вы понимаете, двое детей.

Для того чтобы перестать дёргаться и психовать, человеку склонному к планированию необходимо принять решение. Как только решение принято, всё остальное уже подстраивается под это решение автоматически. Другое дело, что в данном случае приходится принимать это решение в условиях со многими неизвестными. Алиса раскинула мозгами и поняла, что одно известное во всём этом бардаке и хаосе всё же присутствует. Это известное состояло в том, что в августе, независимо от того в начале или в конце, любая красивая жизнь просто обязана располагаться где-то на море. И если Алиса из-за каких-нибудь обстоятельств непреодолимой силы вдруг не попадёт на этот чёртов борт, то она в любом случае отправится на море. Из этого следовало, что надо приобрести купальник, пляжное платье и шлёпанцы. Она рванула по магазинам, и оказалось, что на эти простецкие вещи её квартальной премии хватает впритык. Конечно, вещи, которые ей в результате приглянулись, были не совсем простецкие, а очень, даже очень-очень не простецкие. Вот если б знать наверняка, что она летит не в красивую жизнь, а просто на море по горящей путёвке, можно было бы так не тратиться. А ведь следовало ещё оставить денег на тот случай, если придётся покупать эту самую горящую путёвку. Алиса вспомнила, что на работе ей всё же выдадут ещё и отпускные, плюнула, купила всё это очень не простецкое и стала ждать августа. Если до конца июля помощница Венчика не позвонит, то Алиса купит путёвку и отключит телефон. И пусть они там своими бортами летают, куда хотят.


В то самое время, когда Алиса билась с Мегерой за свой законный отпуск в августе, а потом дёргалась и психовала, не пропадёт ли он даром, один очень-очень уважаемый, можно даже сказать, влиятельный человек сидел на совещании у ещё более уважаемого и более влиятельного человека и слушал галиматью про цифровизацию. Нынче все на этой цифровизации буквально помешались. Докладчик чего-то там нудел шибко умное про прорывные технологии, а наш уважаемый человек боролся со сном. Впрочем, со сном боролись все присутствующие на совещании. Уважаемый человек от скуки наблюдал за сидевшей напротив не менее уважаемой дамой, та спустила на нос очки и делала вид, что уткнулась в бумаги. Как бы носом в эти бумаги и в самом деле не тюкнулась. Ведь, ей-богу же, спала. Вот был бы номер! Хитрая сука. Уважаемый человек эту даму недолюбливал, как и всех остальных: и дам, и не дам, но эту он недолюбливал особенно. Чуть что, сразу в кусты! И ведь ни за что гадина не отвечает, ничего не делает, кроме умного лица, а вся из себя при делах, основная, фу-ты ну-ты, и ещё при этом либералкой считается. Умеют же люди устраиваться. Мол, мы все образованные отличники, эффективные до усёру технократы придерживаемся либеральных взглядов, и только вы, поганые ретрограды, не даёте нам взлететь, развернуться и показать себя во всей красе. Поэтому они, видишь ли, умывают руки, снимают с себя всякую ответственность и являются исключительно техническими исполнителями. Ага! Вот только денег им дайте наравне со всеми. И ещё цифровизацию эту удумали, мол, никак нам теперь без неё, двадцать первый век на дворе и всё такое. Задурили шефу мозги умными словами.

Цифровизация, конечно, вещь хорошая, и у уважаемого человека сразу в голове сложилось несколько схем, как эту цифровизацию к делу присобачить. Схемы, разумеется, изяществом не отличались, как и все схемы этого уважаемого человека, зато являлись надёжными и должны сработать всенепременно.

Как только докладчик, наконец, закончил бухтеть, и шеф в свойственной ему манере поблагодарил выступавшего и строго настрого велел всем обязательно взять на вооружение только что услышанные умности, наш уважаемый человек склонился к уху начальника и сообщил, что у него как раз есть пара стоящих мыслишек.

– Не сейчас, Вова, – ответил ему самый уважаемый человек и как-то странно поморщился. – Погоди, не до тебя.

У нашего уважаемого человека внутри всё похолодело. С чего бы это шефу вдруг стало не до него? Шеф вообще в последнее время как-то странно себя ведёт, шутит необычно. Всё это требовало серьёзного осмысления. Хорошо, что есть с кем посоветоваться. И не просто посоветоваться, а и кое-что предпринять. Для таких серьёзных случаев у уважаемого человека имелись свои личные предсказатели астрологи и колдуны. Он незамедлительно позвонил им и велел быть наготове. Ну и провентилировать там, в астрале, чо как?!

Следует отметить, что собственные колдуны уважаемого человека были не из тех новомодных, которые вштыривают клиента какой-нибудь дрянью да так, что тот путешествует с рептилоидами на планету Набиру. Его собственные колдуны являлись самыми, что ни на есть настоящими, всем колдунам колдуны. Они не просто сами придерживались здорового образа жизни, но и составляли ежедневное меню для полноценного питания уважаемого человека так, чтобы он мог есть и пить, сколько душе угодно, но без вреда для здоровья. Также колдуны регулярно практиковали очистку организма своего хозяина, и чистку не только физиологическую через капельницы, но и ментальную. Поэтому уважаемый человек чувствовал себя абсолютно здоровым и морально, и физически. А способы, которыми колдуны влияли на пространство вокруг уважаемого человека, позволяли ему не просто существовать в этом пространстве безбедно, но и вытворять всё, что вздумается. Неразрешимых проблем не существовало. И вот, на тебе! «Сейчас не до тебя». Виданное ли дело? Похоже, нынче обычной чисткой организма и кармы не обойтись.

Другой уважаемый человек в то же самое время сидел в приёмной своего начальника и маялся, за каким бесом в кои-то веки шеф припёрся в офис? Да ещё летом, что и вовсе немыслимо! Обычно в офисе он появлялся исключительно редко, оставив все дела на своего зама, а именно на данного уважаемого человека. Не царское это дело шефу в офисе сидеть, когда надо держать руку на пульсе и быть там, где самое высокое начальство решает судьбы страны.

Шеф сам выкатился из кабинета, пожал уважаемому человеку руку и пригласил зайти, даже по спине похлопал. Это обнадёживало.

Зашли в кабинет шефа, тот взял со стола айфон и сунул его в руки уважаемого человека.

– Вень, это чо такое? – спросил он и плюхнулся на диван.

Это тоже обнадёживало, потому что, если бы уважаемого человека ждал разнос, шеф уселся бы за свой стол размером с небольшой аэродром.

Уважаемый человек посмотрел в айфон шефа и увидел заметку в анонимном телеграм канале. Там упоминалась его фамилия и детали одной из его элегантных операций по выводу денег. Разумеется, шеф тогда, как впрочем, и всегда, являлся одним из бенефициаров такого хорошего дела.

– Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, – безмятежным голосом сказал уважаемый человек, однако внутри него всё сжалось, и промелькнула мысль: «Какая-то сука копает. Но вот кто»?

Сука явно копала не под шефа, а именно под данного уважаемого человека, ведь в случае чего, крайним окажется именно он.

– Это и без тебя понятно, что преданья, но меня вот достало уже это копошение в Телеге. Решай вопрос и свали срочно куда-нибудь, не мозоль глаза.

Речь шефа не была такой вот практически вежливой, как мы тут вам изобразили, она изобиловала довольно грубыми и энергичными матерными выражениями, то есть звучало всё более чем убедительно. Настолько убедительно, что уважаемый человек щёлкнул каблуками и вынесся из кабинета начальника в неописуемом расстройстве.

Однако уважаемый человек на то и уважаемый, чтобы иметь все возможности для решения подобных вопросов, поэтому он позвонил одному высокопоставленному товарищу из действующих и договорился о срочной встрече. Уж если не выяснить, откуда дует ветер, то хотя бы приткнуть свисток в Телеге, он очень даже способен. Это, разумеется, потребует некоторых средств, но на что ещё уважаемому человеку нужны средства, как не на то, чтобы тушить ими такие вот внезапные пожары.

Тем временем одна уважаемая дама, не такая уважаемая и влиятельная, как вышеуказанные господа, но и не на помойке найденная, как некоторые другие дамы, сидела в своём красивом офисе находящимся в очень и очень престижном бизнес-центре. Дама считала деньги. От фирмы, возглавляемой дамой, отвалился один крупный заказчик, в результате чего дебет никак не желал сходиться с кредитом. Дама злилась, даже слегка неистовствовала, при этом отчётливо понимая, что никакая даже здоровая злость делу не поможет. Москва, сука такая, слезам не верит. Дама не зря считалась уважаемой, она отличалась от остальных дам умом, сообразительностью, недюжинным предпринимательским талантом и огромными связями. Правда, в последнее время она стала уставать. То ли возраст сказывался, то ли состояние бизнеса в стране оставляло желать лучшего. И вместо того, чтобы пожинать плоды и почивать на лаврах, даме в её далеко не детском возрасте приходилось бегать, высунув язык, заглядывать в глаза и всячески унижаться. Она понимала, чтобы свести баланс, ей просто до усрачки необходимо срочно куда-то вонзиться. А, спрашивается, куда тут вонзишься в середине лета, когда все на расслабухе? Разумеется, вонзиться лучше всего к Госам, все деньги сейчас у них, но к Госам без блата и отката и на пушечный выстрел не подойдёшь. Допустим, ходы она найдёт, слава Богу, знакомствами её Господь не обделил. И не простыми знакомствами, а нужными. Однако предыдущий опыт работы с Госами свидетельствовал, во-первых, о вопиющей некомпетентности тамошних руководителей, во-вторых, о хамстве среднего звена, с которым придётся иметь дело при оформлении, а в-третьих, о задержках платежей и даже возможном кидалове, то есть неуплате за выполненные работы. Вот хорошо бы всё-таки вписаться куда-нибудь в большой банк, да чтоб на постоянной основе: и руководство консультировать и вип-клиентуру пощипать, желательно в удалённом доступе. Дама подпёрла подбородок кулачком и размечталась, как будет консультировать важных клиентов банка в каком-нибудь Зуме, но вскоре пришла в себя. Не гоже уважаемой даме предаваться пустым мечтаниям, а вот офис, скорее всего, придётся оставить. Съехать куда-нибудь в место попроще. Не до понтов нынче, тем более, что с её репутацией и вовсе никакой офис не нужен. Дама обвела свой кабинет тоскливым взглядом, потом подошла к окну и взглянула с верхотуры на открывающуюся красотищу. Взгляд упёрся в сверкнувшую позолотой церковь. Вот! Надо сходить помолиться. Господь поможет. А лучше не просто сходить, съездить куда-нибудь в святые места. Но сначала всё-таки сходить, авось и возможность сразу откроется, чтобы съездить. Дама потрогала бриллиантовый крестик на груди и перекрестилась.

Ещё один уважаемый человек примерно в то же самое время набухивался в баре дорогого отеля. Он прилетел в столицу к старому товарищу по очень важному делу. Товарищ, можно сказать, друг детства, у уважаемого человека имелся не простой, а тоже очень даже уважаемый и влиятельный. Наш уважаемый человек никогда своего товарища по пустякам не беспокоил, но тут приключилось странное: на его не Бог весть какой по московским меркам бизнес на днях был осуществлён коммерческий наезд и не просто, а с выемкой документов и изъятием техники. Со своими-то, с местными служивыми людьми уважаемый человек давно разобрался и выплачивал им регулярную мзду, чтоб не лезли. Он в своё время понял, что легче служивым людям дать денег, чем доказывать им, что не верблюд. Не верблюдов в отечественном бизнесе не бывает. Но этот наезд серьёзно отличался ото всех предыдущих, и его по данным местных осуществили господа из Москвы, на которых у местных, само собой, никакой управы нет. Ни управы, ни методов.

Старый товарищ отнёсся к уважаемому человеку как к родному, обнял дружески, налил дорогого коньяка и сказал:

– Не ссы, Игорюша, порешаем!

И действительно порешал. Так что если вчера уважаемый человек набухивался с горя, то сегодня прямо с утра он набухивался с радости. Ведь нашему человеку, чтобы как следует набухаться, бывает, никакой повод и вовсе не нужен, а тут такое дело!

Следует отметить, что никому из этих вышеуказанных уважаемых и даже влиятельных людей не было абсолютно никакого дела до какой-то там Алисы Садовниковой, инженера первой категории. У них вон, какие проблемы.

Загрузка...