Ким Харрисон Андерсон Кевин На несколько демонов больше

Глава первая

Стучать кулаком в заднюю стенку шкафа — сон не самый приятный, потому что это больно. Боль пробилась сквозь уютную сонную одурь, и я почувствовала, как первобытное ядро моего существа, которое никогда не спит, холодно оценивает мои попытки собрать силу воли и проснуться. С непонятным чувством отчужденности я смотрела, как во сне срываю вещи с вешалки и швыряю на собственную смятую постель.

Но что-то было тут не правильно: я не просыпалась. Сон не желал послушно рваться на уплывающие из памяти клочки. Толчком пришло понимание, что я в сознании, но не проснулась.

Что за черт? Что-то стряслось, что-то очень скверное, и инстинкт плеснул в кровь адреналином, требуя проснуться. А я не просыпалась.

Быстро и отрывисто дыша, я опустошила шкаф, рухнула на пол и принялась выстукивать тайник, которого здесь не было, и я это знала. Совершенно перепуганная, я собрала волю в кулак и заставила себя проснуться.

Во лбу гулко гудела боль. Я распласталась на полу, все мышцы стали как тряпки. Мне удалось повернуть голову, и нос не сломался, зато ухо расплющилось в лепешку. Твердое холодное дерево вдавилось в тело через пижамные шорты и майку, вырывающийся крик превратился в бульканье. Я не могла дышать! Что-то… что-то было во мне, в голове у меня, оно пыталось овладеть мною!

Ужас окутал меня одеялом. Я никого не видела, не слышала, почти не ощущала, но мое тело стало полем боя — такого, в котором я не знала пути к победе. Овладение, одержимость — раздел черной магии, я ее в колледже не учила. Черт побери, такая жизнь не для меня!

Отчаянная паника придала мне сил, я попыталась завести под себя руки и ноги и подняться, и мне удалось встать на четвереньки — и свалиться на прикроватный столик. Он упал набок, покатился к пустому шкафу.

Пульс колотил молотом, страх удушья пересилил все чувства. В поисках спасения я проковыляла в коридор. Мы с напавшим на меня неизвестным нашли общую почву, и совместными усилиями смогли сделать вдох, вырвавшийся сдавленным рыданием. Куда, к чертям, подевалась Айви? Оглохла, что ли? А может, еще не вернулась с работы, на которую ушла с Дженксом. Они предупредили, что будут поздно.

Будто испугавшись моей помощи, напавший вцепился сильнее, и я свалилась на пол. Глаза у меня были открыты, конец темного коридора заслонял рыжий занавес моих волос. Оно победило меня, не знаю, что оно такое, но оно победило, и я в панике ощутила, как медленно, жутко медленно поднимаюсь в сидячее положение. И в нос ударил густой запах жженного янтаря, исходящий от моей кожи.

Нет! — крикнула я мысленно, но даже говорить не могла. Я хотела завопить, но мой обладатель заставил вместо этого меня сделать долгий и спокойный вздох.

Malum, — услышала я из собственных уст ругательство с непривычным акцентом и изысканной интонацией, никогда прежде мне не свойственной.

И это была последняя капля — страх сменился злостью. Я не знала, кто во мне сидит, но что бы это ни было, оно сейчас же уберется. Немедленно. Заставлять меня говорить на языках — это уже было грубо.

Уйдя в собственные мысли, я ощутила едва заметное прикосновение чьей-то чужой растерянности. Отлично, на этом уже можно сыграть. Пока незваный гость не успел понять, что я задумала, я подключилась к лей-линии на кладбище. Меня затопило чужим ошеломлением, и как ни старался напавший оторвать меня от линии, я в мыслях построила защитный круг.

Совершенство достигается упражнением, — подумала я самодовольно, потом собралась. Сейчас будет адски больно.

Я открыла мысли лей-линии так самозабвенно, как никогда еще не осмеливалась — и она пришла- Заревела, врываясь в меня, магия, переполняя ци и вливаясь в тело, сжигая синапсы и нейроны. Tulpa, подумала я сквозь сумасшедшую боль — это слово открывало ментальные каналы для накопления энергии. Прилив ее убил бы меня, если бы у меня еще не были прожжены нервные каналы из ци к разуму. Не пытаясь даже сдержать стоны, я ощущала, как жжет сила, спеша к защитному кругу в мыслях, раздувая его, как воздушный шар. Именно так вбирала я энергию лей-линий, чтобы потом ее использовать, но такая скорость набора — все равно что нырнуть в ковш расплавленного металла.

Внутренний визг боли звенел в голове, и с мысленным толчком, повторенным руками, как в зеркале, я отпихнулась от себя.

Щелчок перерезанной связи отдался во мне гулом, но я была свободна от этой неизвестной сущности. С колокольни ударил тяжелый звон колокола — эхо моих действий.

Что-то покатилось со стуком по коридору, вмазалось в стену в конце. Я ахнула, подняла голову — и застонала. Двигаться было больно, слишком много во мне накопилось силы из лей-линии, как будто она проникла во все мышцы и теперь напрягала их, выжимая энергию.

— Ox, — выдохнула я, очень-очень чувствуя, что эта сущность оказалась в конце коридора и сейчас поднимается с пола.

Зато она хотя бы у меня в голове не торчит.

Сердце колотилось, и это тоже вызывало боль. Бог ты мой, никогда я еще столько силы из линии не набирала. И вонь от меня шла, смрад жженного янтаря. Что тут творится, Поворот его побери?

С решимостью вытерпеть боль я сдавила защитный круг в уме так, что энергия через мое ци пролилась обратно в лей-линию, и это было почти так же больно, как ее набирать. Но едва я отмотала безвременье обратно, оставив столько, сколько выдерживало у меня ци, я выглянула из-под прядей волос, тяжело дыша.

Бог ты мой, это был Тритон!

— Ты что здесь делаешь? — спросила я, ощущая, будто покрыта слизью безвременья.

Могучий демон выглядел сконфуженным, но я еще недостаточно пришла в себя, чтобы полюбоваться его потрясенной рожей — то ли гладким лицом мальчика-подростка, то ли женской физиономией с крупными чертами. Тощий на вид, он стоял босиком у меня в коридоре между кухней и гостиной. Я прищурилась, поглядела снова—да, демон теперь стоял, не парил, длинные костлявые ноги были определенно прижаты к половицам. У меня возник вопрос, как мог Тритон на меня напасть, когда я на священной земле. А вот пристройка, где он сейчас стоял, освящена не была. Демон в темно-красной мантии озадаченно на меня смотрел; наряд был чем-то средним между кимоно и бурнусом, который мог бы напялить на себя в выходной Лоуренс Аравийский.

В воздухе нарисовалась нечеткая полоса черной лей-линейной энергии, и в руке демона возник тонкий обсидиановый посох ростом с меня—завершая образ, запомнившийся по тому разу, когда я застряла в безвременье, и пришлось покупать билет домой у Тритона. Глаза у демона были сплошь черные, даже там, где полагалось быть белкам, но они были живее любых других, что видела я в своей жизни, и смотрели они на меня через разделявшие нас двадцать футов — жалкие двадцать футов и полоска освященной земли. По крайней мере я надеялась, что она все еще освященная.

— Как ты этому научилась? — спросил демон, и я дернулась от его странного акцента.

Гласные будто вбуравливались в извилины моего мозга.

— Ал, — шепнула я, и демон поднял почти несуществующие брови. Скользя плечом по стене, я встала, ни на секунду не сводя с него глаз. Такое начало дня мне не нравилось. Видит бог, я всего-то час проспала — судя по свету.

— А ты откуда взялся? Ты же не можешь появиться просто так! — воскликнула я, пытаясь сжечь избыток адреналина. Я стояла в коридоре в тех же майке и шортиках, которые надела на ночь. — Тебя никто не звал! И как ты мог стоять на освященной земле? Демоны этого не могут, так в любой книжке написано!

— Что хочу, то и делаю. — Тритон заглядывал в гостиную, тыкая посохом через порог, будто ища капканы. — А такие допущения выйдут тебе боком, — добавил демон, поправляя нить черного золота, тускло блестящую на фоне полуночной красноты его мантии. — На освященной земле меня не было — ты там была. А Миниас… Миниас говорил, что большая часть этих книг написана мною, так что кто знает, сколько там правды?

Гладкие черты его лица исказились досадой — на себя, не на меня.

— Иногда я не очень верно помню прошлое, — сказал Тритон каким-то отстраненным голосом. — Или его просто меняют, а мне не говорят.

У меня лицо заледенело в предутреннем холодке. Тритон сумасшедший. У меня в коридоре стоит безумный демон, а мои соседи придут домой минут через двадцать. Как такая мощная сущность выжила, будучи такой неуравновешенной? Но неуравновешенный далеко не всегда означает «глупец», чаще оно значит — «сильный». И умный. И беспощадный. Демонический.

— Чего ты хочешь? — спросила я, гадая, сколько еще до восхода солнца.

Тритон вздохнул, глядя встревоженно.

— Не помню, — сказал он наконец. — Но у тебя есть что-то мое. И я хочу получить это обратно.

Пока Тритон пытался разобраться в собственных мыслях и на лице у него мелькали непонятные эмоции, я щурилась в темный коридор, пытаясь решить, мужчина Тритон или женщина. Демон может принимать любой облик, какой захочет. Прямо сейчас у него были светлые брови и безупречно гладкая светлая кожа. Я бы сказала, он выглядел женственно, если бы не резко очерченный подбородок и не в меру костлявые ноги. Лак на этих ногтях не смотрелся бы.

И шляпа на нем была та же, что и раньше — круглая, с прямыми полями и плоским верхом, сделанная из роскошной красной материи с золотым плетением. Короткие, непонятного цвета волосы, висящие чуть ниже ушей, никакого намека на пол не давали. В первую встречу я поинтересовалась у Тритона, кто он — «он» или «она», а он спросил, какая разница. Сейчас, видя, как он пытается собраться с мыслями, я подумала: не в том дело, что он не считает это важным, а в том, что он забыл, с какими частями тела он — или она — родился. Может, Миниас помнит — кто бы этот Миниас ни был.

— Тритон, — сказала я, надеясь, что голос мой не слишком явно дрожит. — Я требую, чтобы ты ушел. Изыди отсюда немедленно в безвременье, и не смей возвращаться и беспокоить меня снова.

Отличная была формула изгнания — кроме того, что я не поставила сперва круг, — и Тритон приподнял бровь. Недоумение он отодвинул в сторону с легкостью, свидетельствующей о большом опыте.

— Меня не этим именем призывают.

Демон рванулся вперед, я отпрыгнула, чтобы вызвать круг— каким бы жалким он ни был, не начерченный и ничем видимым не обозначенный, — но Тритон шагнул в гостиную, и только мелькнул подол его мантии, исчезающий за дверью. Донесся звук выдираемых из дерева гвоздей, резкий треск разлетающейся обшивки, и цветисто выругался по-латыни Тритон.

Мимо меня на мягких лапах прошла Рекс, кошка Дженкса — любопытство вот-вот кончилось бы для нее, как обещает поговорка. Я бросилась за глупой тварью, но она меня не любит, а потому шарахнулась, не даваясь в руки. Апельсинового цвета котенок остановился перед порогом, насторожив ушки. Подергивая хвостом, Рекс уселась и принялась наблюдать.

Тритон не пытался затащить меня в безвременье, не пытался меня убить. Он что-то искал, и, наверное, единственная причина, по которой вселился в меня — обыскать освященную церковь. Что наводило на мысль, что святость территории не нарушена. Но этот демон чертов — просто псих. Кто знает, сколько он еще будет меня не замечать? Пока не решит, что я могла бы ему сказать, где это! Чем бы это ни было.

Глухой удар из гостиной заставил меня вздрогнуть. Рекс, выгнув хвост, вошла внутрь.

Внезапный стук в дверь церкви развернул меня в другую сторону, к пустому святилищу, но я не успела крикнуть, предупредить, как тяжелая дубовая дверь отворилась, не запертая в ожидании прихода Айви. Отлично. Что дальше будет?

— Рэйчел? — спросил встревоженный голос, и широким шагом вошла Кери, одетая в линялые джинсы, промокшие от земли на коленях — она явно работала в саду, хотя солнце еще не взошло. Глаза большие от тревоги, длинные светлые волосы летят за спиной — она промчалась через пустое святилище, оставляя грязные следы от вышитых тапочек, так неподходящих для работы в саду. Кери — эльф инкогнито, и я знала, что у нее режим дня как у пикси: бодрствует днем и ночью, а спит по четыре часа около полудня и полуночи.

Я отчаянно замахала руками, глядя то на нее, то на пустой коридор.

— Уходи! — чуть не заорала я. — Уходи скорее!

— У тебя звонил церковный колокол, — сказала она, бледная от беспокойства, подходя ближе и беря меня за руки. От нее чудесно пахло — эльфийский запах вина и корицы, смешанный с простым запахом сырой земли — и сверкал на груди крест, подаренный ей Айви. — Ничего не случилось?

А, точно, — подумала я, вспоминая, что слышала звон с колокольни, когда выпихнула Тритона из своих мыслей. Выражение «звонить в колокола» оказалось не просто фигурой речи, и я подумала, сколько же это энергии я каналировала, чтобы срезонировал колокол.

Из гостиной раздался мерзкий звук отдираемых панелей. Кери приподняла светлые брови. Черт возьми, она была спокойна и собрана, а меня трясло в моем белье.

— Это демон, — прошептала я, гадая, удрать нам или попробовать добраться до того круга, что выдолблен у меня на кухонном полу. Святилище — все еще освященная земля, но я уже ничему, кроме хорошо поставленного круга, не верила в качестве защиты от демона. Особенно от этого.

Вопросительное выражение на треугольном лице Кери стало жестким и гневным. Она тысячу лет провела в плену в качестве демонского фамилиара, и к ним ко всем относилась как к змеям. С осторожностью, да, но страх утратила давно.

— Зачем это ты вызываешь демонов? — спросила она строго. — Да еще и в ночной одежде? — Узкие плечи ее напряглись: — Я тебе сказала, что помогу с магией. Очень тебе благодарна, миз Рэйчел Мариана Морган, что выставила меня бесполезной.

Я взяла ее за локоть и потащила назад.

— Кери, — взмолилась я, не в силах поверить, что по своей деликатности она так неверно все поняла. — Я не вызывала его. Он явился сам.

Ха, можно подумать, я бы стала сейчас заниматься демонской магией. У меня на душе и так столько сажи от демонов, что можно гимнастический зал выкрасить.

В ответ Кери потянула меня за руку, остановив в двух шагах от открытой двери святилища.

— Демоны не могут появляться по собственной воле, — сказала она, и озабоченность вернулась к ней. Она коснулась пальцами распятия, — Кто-то должен был его вызвать, а потом по небрежности отпустить, не изгнав.

Тихое шарканье босых ног в конце коридора резануло уши как пистолетный выстрел. Пульс заскакал, я обернулась — и Кери через секунду вслед за мной.

— Не могут — или не хотят? — спросил Тритон.

Котенок висел у него в руках, суча лапами.

У Кери подогнулись колени, я потянулась к ней…

— Не тронь меня! — завизжала она.

Я даже не сразу поняла, что отбиваюсь от ее беспорядочных размахиваний руками, а она рвется от меня в сторону святилища.

Черт, кажется, мы влипли.

Я бросилась за ней, но она дернула меня обратно, когда мы оказались посреди пустого зала.

— Сядь, — велела она и попыталась меня усадить трясущимися руками.

Ладно, остаемся.

— Кери, — начала я, и тут у меня челюсть отвисла, когда она выхватила из заднего кармана складной нож, покрытый коркой земли. — Кери! — воскликнула я, когда она распорола себе большой палец. Выступила кровь, и на моих глазах Кери начертила большой круг, бормоча по-латыни. Лицо было скрыто светлыми, почти прозрачными волосами до пояса, но видно было, что она дрожит. Бог мой, она перепугалась страшно.

Кери, в святилище земля святая! — возразила я, но она зачерпнула из линии и оживила круг. Поле безвременья с черными мазками окружило нас, и я вздрогнула, ощутив, как вымазывает меня ее грязь от прежней демонской магии. Круг был добрых пяти футов в диаметре — великоват, пожалуй, для одного человека, но Кери — лучший практикующий лей-линейщик во всем Цинциннати. Она порезала средний палец, и я поймала ее за руку. — Кери, прекрати! Нам ничего не грозит!

С огромными от ужаса глазами она оттолкнула меня прочь, и я налетела изнутри йа ее поле как на стену.

— С дороги! — приказала она, начиная чертить второй круг внутри первого.

Я в полном шоке отодвинулась к центру, и она своей кровью провела черту у меня за спиной.

— Кери, — снова начала я и остановилась, увидев, что она переплетает линию с первой, усиливая круг. Никогда еще такого не видела. Латинские слова полились с ее губ, непонятные и грозные. Иголками заколола кожу сила, и я тупо смотрела, как Кери прокалывает мизинец и начинает третий круг.

Безмолвные слезы отчаяния бороздили ее лицо, когда она завершила и оживила круг. Третий слой черноты поднялся над нами, тяжелый и гнетущий. Кери переложила грязный садовый нож в окровавленную руку и приготовилась, дрожа, резать большой палец на левой руке.

— Прекрати! — возразила я, в испуге перехватывая ее руку, липкую от ее же крови.

Она взметнула голову, на меня глянули полные ужаса голубые глаза. Кери была бела как мел.

— Все нормально, — говорила я, про себя гадая, что же такого должен был сделать Тритон, чтобы эта уверенная в себе, невозмутимая женщина так перепугалась. — Мы в церкви, она освященная. Ты поставила круг, чертовски хороший.

Я подняла глаза на гудящий над головой защитный барьер. Тройной круг чернел от тысячи лет проклятий, за которые Алгалиарепт — демон, от которого я ее спасла, — заставлял расплачиваться ее. Впервые вижу барьер такой силы.

Хорошенькая головка Кери моталась как на ветру, губы раздвинулись, показывая ровные мелкие зубы:

— Ты должна вызвать Миниаса. Вызови его, обязательно!

— Миниаса? А кто это, черт бы его побрал?

— Это фамилиар Тритонский, — ответила она, заикаясь, и в синих глазах был виден панический страх.

Она спятила, что ли? Фамилиар Тритона — тоже демон? — Дай-ка мне нож, — попросила я, пытаясь отобрать его у нее.

У нее большой палец кровоточил, и я искала глазами, чем бы его перевязать. Нам ничего не грозило — Тритон может беситься снаружи, мне плевать. Скоро восход, а мне случалось уже дожидаться солнца, сидя в круге. Всплыли и растаяли воспоминания о Нике — моем бывшем бойфренде.

— Ты должна его вызвать! — выкрикнула Кери, и на моих глазах рухнула на колени и стала рисовать собственной кровью круг размером с тарелку. На дубовые половицы капали слезы.

— Кери, все в порядке, — повторила я недоуменно, стоя над ней.

Она посмотрела на меня — и моя уверенность дала трещину.

— Нет, не в порядке, — сказала она тихо, и аристократическое произношение, выдававшее королевскую кровь, сейчас звучало предсказанием поражения.

Взмыла какая-то странная волна, прогнула пузырь силы, окружающий нас скорлупой. Я невольно тянула на полусферу безвременья, и тут сверху донесся ясный звук отрезонировавшего церковного колокола. Защищающий нас пузырь силы покачнулся, на миг блеснул чистым цветом синей ауры Кери, и снова почернел демонской сажей.

Из арки — прохода в пристройку — донесся тихий голос Тритона:

— Кери, не плачь. На второй раз уже не так больно.

Она дернулась — я поймала ее за руку, чтобы она не бросилась к открытой двери, разрушая собственный круг. Беспорядочно мечущаяся ее рука ударила меня по щеке, я удивленно вскрикнула, а Кери мешком свалилась на пол к моим ногам.

— Тритон осквернила церковь, — сказала Кери между всхлипываниями. — Я не могу снова. Не могу. Ал однажды проиграл пари, и я для нее десять лет заклятия плела. Не могу я снова, Рэйчел, не могу!

Я в испуге положила руку ей на плечо — и остановилась. Тритон — женщина. И тут я почувствовала, как кровь отлила от щек; Тритон говорила из коридора — с освященной земли!

Мысли вернулись к той волне энергии. Кери когда-то говорила, что демон может лишить церковь святости, но это маловероятно — слишком дорого обходится. А вот Тритон это сделала, не задумавшись. Черт, плохо.

Проглотив слюну, я увидела Тритон — она стояла в дверях, уже хорошо зайдя туда, где раньше земля была святая. Рекс все еще валялась у нее на руке, улыбаясь дурацкой кошачьей улыбкой. Мне эта рыжая скотина не позволяет до себя дотронуться, а в руках сумасшедшей демоницы — мурлычет. Где логика?

У Тритон с зажатым под локтем посохом и в элегантного покроя мантии был почти библейский вид. Как только вопрос с полом решился, ее женственность стала очевидной. Черные немигающие глаза безмятежно взирали на круг Кери посреди почти пустого святилища.

Я скрестила руки, пытаясь прикрыть свое неглиже — хотя прикрывать там особо было нечего. Сердце у меня забилось сильнее, дыхание участилось. Демонская метка на подошве — доказательство, что я в долгу у Тритон за возвращение меня в реальность из безвременья — стала пульсировать, будто чуя, что ее создатель рядом.

Из-за высоких витражных окон и открытой парадной двери доносился тихий шорох проезжающего автомобиля и чириканье ранних пташек. Я взмолилась, чтобы пикси не вздумали прилететь из сада. Нож у меня в руке был красным и липким от крови Кери, и было мне плохо.

— Поздно бежать, — сказала эльфийка, забирая свой нож. — Зови Миниаса.

Тритон застыла. Рею: спрыгнула у нее с рук прямо на мой стол. Потом в панике на пол, рассыпая бумаги, вылетела в коридор. Тритон в развевающейся красной мантии шагнула к кругу Кери, с размаху ударила в него посохом.

— Миниасу здесь не место! — крикнула она. — Отдай мне мое! Верни мне его!

У меня голова закружилась от адреналина. Круг дрогнул, но выстоял.

— У нас мгновения, пока она не взялась всерьез, — шепнула Кери. Она была все так же бледна как мел, но немного собралась. — Могла бы ты ее отвлечь?

Я кивнула, и Кери стала готовить заклинание. У меня плечи свело от напряжения, и очень захотелось, чтобы дипломатические способности у меня оказались лучше колдовских.

— А что тебе нужно? Скажи мне, и я тебе это дам.

Голос у меня дрогнул.

Тритон начала описывать круги, похожая на тигра в клетке, и темно-красная мантия шелестела с шипением по полу.

— Я не помню, — сказала она, и лицо ее застыло маской непонимания. — Не зови его, — предупредила демоница, сверкая черными глазами. — Каждый раз, как я его зову, он заставляет меня забыть. Я хочу это обратно, а оно у тебя.

Так, все лучше и лучше. Взгляд Тритон перешел к Кери, и я загородила ей вид.

За полсекунды я получила предупреждение, что демоница снова ударит посохом в круг.

— Corrumpro! — вскричала она, когда жезл коснулся круга.

Кери у моих ног задрожала, когда внешний круг полыхнул непроницаемой чернотой, переходя под власть Тритон. Демоница с легкой улыбкой коснулась круга — и он исчез, оставив теперь только две тонких сияющих полосы нереальности между нами и смертью в темно-красной мантии, с черным посохом в руке.

— Твое умение сильно выросло, Керидвен Мерриам Дульчиэйт, — отметила Тритон. — Ал выдающийся педагог. Быть может, достаточно хороший, чтобы ты стала достойна моей кухни.

Кери не поднимала взгляда. Занавес светлых волос скрывал ее действия, и кончики этих волос покраснели от крови. Я дышала часто и быстро, поворачиваясь вслед за Тритон, и снова оказалась спиной к открытой входной двери церкви.

— Я тебя помню, — сказала Тритон, обстукивая основанием посоха соединение круга с полом. От каждого тычка по барьеру расползалась волна черноты. — Я твою душу собрала воедино, когда ты путешествовала по линиям. Ты у меня в долгу. — Я подавила дрожь, когда ее взгляд мимо моих голых белых ног устремился к Кери. — Отдай мне Кери, и мы будем в расчете.

Я замерла. Кери, сидящая у меня за спиной, взяла себя в руки.

— Я владею собственной душой, — заявила она, пусть и дрогнувшим голосом. — Я никому не принадлежу.

Тритон будто пожала плечами, играя пальцами с ожерельем.

— На всех дисбалансах твоей души — подпись Кери, — сказала мне демоница, шагнув к роялю Айви и повернувшись ко мне спиной. — Она плетет для тебя проклятия, и ты их берешь. Если это не делает ее твоим фамилиаром, то что же сделает?

— Она сплела мне проклятие, — признала я, глядя, как длинные пальцы демоницы гладят черную полировку. — Но дисбаланс достается мне, а не ей. И поэтому она мне друг, а не фамилиар.

Но Тритон будто забыла нас. Стоя рядом с роялем Айви, фигура в мантии будто собирала в себя всю силу в помещении, обращая все, что было когда-то свято и чисто, на службу своим целям.

— Смотри ты, — заговорила она вполголоса сама с собой. — Я пришла забрать что-то, что ты украла… но вот это… — Зажав посох локтем, Тритон наклонила голову и так осталась стоять. — Беспокоит. Мне не нравится так. Это больно. А почему больно?

Что Тритон отвлеклась от действий Кери — это было прекрасно, но она явно сбрендила. В прошлый раз, когда я с ней столкнулась, она хотя бы мыслила последовательно, а сейчас — это была невообразимая сила, питаемая сумасшествием.

— Оно здесь было! — крикнула демоница, подавив резкий вздох. Когда Тритон повернулась, ее черные глаза были полны злобы. Кери довольно громко перевела дыхание. — Не нравится, — с осуждением сказала Тритон. — Больно. А не должно.

— Ты не должна здесь быть, — заявила я с ощущением головокружительным и нереальным, будто балансирую на лезвии ножа. — Ты должна вернуться домой.

— Я не помню, где дом, — ответила она голосом, окрашенным неистовой злостью.

Кери потянула меня за рубашку:

— Готово, — шепнула она. — Зови его.

Я отвела глаза от Тритон, и демоница снова пошла кругами, а я увидела неприятного вида изощренную, сдвоенную пентаграмму, начерченную кровью Кери.

— Ты думаешь, звать одного демона, чтобы справиться с другим — удачное решение? — шепнула я, и Тритон зашагала быстрее.

— Он единственный, кто может ее урезонить, — сказала она в панике и отчаянии. — Рэйчел, прошу тебя. Я бы сделала это, но не могу. Это демонская магия.

Я покачала головой:

— Ее фамилиара? Разве ты не стала бы помогать Алу?

Тритон тихо засмеялась, услышав мою кличку для тюремщика Кери, а у Кери задрожал подбородок.

— Тритон безумна, — шепнула она.

— Нет, правда? — язвительно ответила я, вздрогнув, когда Тритон ударила в барьер ногой с поворота, театрально взвихрив мантию. Она еще и боевыми искусствами владеет — этого только не хватало. А почему бы и нет? Она явно в курсе земных дел.

— Вот почему у нее фамилиаром демон, — сказала Кери. Глаза у нее нервно метались из стороны в сторону. — У них было состязание. Проигравший стал ее фамилиаром. И при этом чем-то вроде опекуна — сейчас он, наверное, ее ищет. Когда она уходит из-под его наблюдения, это не приветствуется.

У меня начало проясняться в голове, и челюсть отвалилась. Увидев, что я начала понимать, Кери притянула меня вниз, к пентаграмме, нарисованной ее кровью. Ухватив меня за руку, она перевернула ее ладонью вверх и нацелилась ножом в палец.

— Эй! — крикнула я, выдергивая руку.

Кери посмотрела на меня, сжав губы. Она начинала злиться — это хорошо. Значит, она думает, что она… что мы с ней можем выбраться из этой передряги.

— У тебя игла для взятия крови есть? — спросила она резко и язвительно.

— Нет.

— Тогда не мешай мне уколоть тебя в палец.

— У тебя вон кровь идет, — возразила я. — Используй ее.

— Моя не годится, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Это демонская магия, и…

— Знаю, поняла, — перебила я. У нее в крови не было нужных ферментов, а я родилась с ними, хотя только некоторые незаконные генетические переделки дали мне возможность с ними выжить.

Гул круга над нами будто покачнулся, и Тритон вскрикнула торжествующе. Кери задрожала, теряя контроль над средним кругом, и Тритон его обрушила. Остался только последний тоненький и хрупкий слой. Я протянула руку, охваченная страхом, встретилась глазами с Кери — стресс сделал красивым ее треугольное лицо. Я-то, когда напугаюсь, становлюсь вообще уродиной. Рука Тритон повисла над последним кругом, демоница злобно улыбалась, бормоча по-латыни. Состязание на скорость.

Кери резанула меня по пальцу, я дернулась, увидев красную бусинку,

— Что я вообще делаю? — спросила я, потому что все это мне совершенно не нравилось.

Опустив синие глаза, Кери перевернула мне руку ладонью вниз и положила ее в круг. Старый дуб половиц будто вибрировал, будто хранимая в нем сила жизни текла через меня, соединяя меня с вращением земли и горением солнца.

— Проклятие общеизвестное, — сказала она, и слова ее падали как в колодец. — Фраза вызова — mater tintinnabulum. Произнеси ее и имя Миниаса мысленно, и проклятие сделает остальное.

— Не зови Миниаса, — предупредила Тритон, и я ощутила, как окрепла власть Кери над последним кругом, когда демоница отвлеклась. — Он тебя убьет быстрее меня.

— Ты его не зовешь, ты просишь его внимания, — с отчаянием сказала Кери. — Обычно дисбаланс был бы на тебе, но ты можешь выторговать его передачу за местонахождение Тритон, и Миниас согласится. Если не согласится он, соглашусь я.

Это была колоссальная уступка от сплошь покрытой копотью эльфийки. Ситуация становилась все лучше и лучше, но солнце еще не взошло, а Тритон была готова разорвать нас на части. Вряд ли Кери сможет еще долго удержать концентрацию против мастера-демона. И мне приходилось верить, что у демонов есть способы справиться с этим представителем собственного вида — иначе они бы уже были мертвы. Если способ зовется Миниас и выдает себя за ее фамилиара, значит, так это и делается.

— Быстрее, — шепнула Кери. По лицу ее лил пот. — Ты наверняка появишься как незарегистрированный пользователь, но если только она снова его не прокляла, то он ее ищет и ответит нам.

Незарегистрированный? Я обнизала губы, закрыла глаза. Я уже была соединена с линией, так что мне осталось лишь произнести проклятие и подумать его имя. Matertintinnabulum, Minias— подумала я, не ожидая на самом деле ответа.

Я резко и глубоко вдохнула, ощутила, как сжали мое запястье пальцы Кери, удерживая руку в круге. Выброс безвременья вырвался из меня, окрашенный цветом моей ауры. Я ощутила его выход, как вылет плещущей крыльями птицы, и очень старалась сдержать себя в руках, увидев в воображении, как он вылетает, унося с собой какой-то кусок меня самой.

— Я не дам это у меня украсть! — заорала Тритон. — Оно мое! Верните мне!

— Соберись, — шепнула Кери, и я ушла в себя, ощущая, как освобожденный кусок звенит колоколом в целостности безвременья. И как звон колокола, он привлек к себе ответ.

Я несколько занят, — дошла раздраженная мысль. — Оставьте ваше сообщение на этой проклятой земной линии, и я с вами свяжусь.

Меня передернуло от ощущения чужой мысли, звучащей в моем мозгу, но Кери не дала мне двинуть рукой. В Миниасе ощущался фоном шум тревоги, вины, переживания. Но от меня он отмахнулся как от телемаркетера и готов был прервать связь.

Тритон, — подумала я. — Возьми на себя дисбаланс за вызов, и я тебе скажу, где она. И обещай нас не трогать, — добавила я. — И не дать ей нас трогать. И убери ее к чертям из моей церкви!

Быстрее! — вскрикнула Кери, и моя сосредоточенность зашаталась.

Договорились, — решительно ответил мысленный голос. Тревога Миниаса обострилась и слилась с моей. — Где ты?

Мой кратковременный восторг испарился. Хм. Как объяснить дорогу демону? И мысли самого Миниаса тоже задрожали недоуменно:

Какого дьявола она делает за линиями? Уже почти восход.

Она пытается меня убить! — подумала я. — Тащи сюда свою задницу и забери ее!

Ты не зарегистрирована. Как мне знать, где ты? Мне нужно будет…

Я сжалась, выдернула руку из руки Кери и из круга, когда сущность этого голоса сильнее сдавила мне мысли. Ловя ртом воздух, я свалилась на задницу — тело зеркально повторило попытку отстраниться от Миниаса.

— …пройти через твои мысли, — сказал темный и сочный голос.

— Отец наш небесный, помилуй нас! — ахнула Кери.

У меня закружилась голова, и краем глаза я заметила, что Кери падает назад. Она задела круг, и меня ледяным обручем схватила паника, когда он лопнул черной вспышкой.

О господи, мы погибли!

Она встретилась со мной взглядом, растянувшись на полу, и в нем читалась мысль, что она нас погубила. Тритон вскрикнула — я развернулась и остолбенела.

Ничто не отделяло ее теперь от нас — кроме мужчины в фиолетовой мантии, такой же как у нее, только цвет другой. Он был бос, и только теперь я осознала, что эта мантия мелькнула между мной и Кери, когда он отпихнул эльфийку на пузырь, чтобы разорвать его и добраться до Тритон.

— Пусти, Миниас! — зарычала Тритон, и у меня глаза полезли на лоб, когда я увидела эту лапу с толстыми узловатыми пальцами, ухватившую ее за руку. — У нее мое! Я хочу отобрать!

— Что у нее твоего? — спросил он спокойно, стоя спиной ко мне. Тритон была на голову ниже Миниаса, и оттого казалась хрупкой рядом с ним, несмотря на жгучую страстность в ее голосе. А в его голосе слышалось спокойствие ну-совсем-никак-не-важного вопроса, и я посмотрела, как он другой рукой зажимает ее посох, прямо над ее правой рукой. И зажимал крепко, хотя медово-янтарный голос лился в оскверненном святилище как бальзам. Успокаивающий — да, но и подпитывающий напряжение.

Тритон ничего не ответила. Я видела из-за спины Мини-аса, как дрожит край ее мантии.

Я кое-как поднялась, Кери рядом со мной тоже сумела встать на ноги. Круг она восстанавливать не стала — что толку? Миниас сдвинулся, закрывая вид своей хозяйке. Он был сосредоточен на ней, но не сомневаюсь, что о нашем присутствие он тоже помнил, и вообще действовал он так, будто знает, что делает. Лица его я еще не видела, а каштановые кудри были стрижены коротко и примяты такой же шляпой, как у Тритона.

— Дыши, — сказал Миниас, будто нажимая какой-то выключатель. — Скажи, что ты хочешь.

— Я хочу помнить, — прошептала она. Как будто нас вообще здесь уже не было — так сосредоточены они были друг на друге, и только теперь стала слабеть хватка Миниаса.

— Почему же ты тогда…

— Потому что это больно, — ответила она, переступив босыми ногами.

Подавшись к ней будто в порыве заботы, он спросил:

— Зачем ты сюда пришла?

Она замолчала, потом сказала наконец:

— Не помню. — Сказано было взволнованно — тихо и угрожающе, а поверила я ей только потому, что она явно забыла еще до того, как показался Миниас.

А у него злость уже совсем прошла. У меня было такое чувство, будто передо мной происходит обычное, но не предназначенное для зрителей явление, и я надеялась, что он сдержит обещание и они не прихватят нас с собой, когда будут готовы уйти.

— Тогда пойдем, — предложил он ей, и я подумала, насколько же он ее здесь опекает, а насколько — искренне печется. Могут ли демоны печься друг о друге?

— Может, вспомнишь, когда мы вернемся, — сказал он, поворачивая ее и собираясь уводить. — Когда что-нибудь забудешь, надо вернуться туда, где ты первый раз об этом подумала, и там оно тебя будет ждать.

Тритон не сделала с ним шага, и когда он сдвинулся, наши с ней глаза встретились.

— Оно не дома, — сказала она, морща лоб от глубинной внутренней боли и еще — от жгучей силы, которую сдерживал демон, снова сдвинувший пальцы с посоха на ее руку. — Оно тут, а не там. Или было тут. Я знаю… знаю. — Порожденная досадой злость пробежала по ее лицу. — Ты не хочешь, чтобы я вспомнила! — бросила она ему обвинение.

Я нехочу, чтобы ты вспомнила? — спросил он резко, убрал руку с ее руки и протянул ладонь: — Отдай их мне. Немедленно.

Я глядела то на него, то на нее. За один миг он превратился из любовника в тюремщика.

— У меня пропали запасы тиса, — сказал он. — Я не заставлял тебя забыть. Отдай.

Тритон поджала губы, щеки пошли красными пятнами. А я увидела определенную логику. Тис — вещь страшно токсичная и используется почти исключительно для общения с мертвыми и для изготовления чар забвения. Противозаконных чар. Я нашла когда-то тис в глубине кладбища рядом с заброшенным склепом, и хотя с мертвыми не общаюсь, я его оставила, считая, что смогу правдоподобно отовраться незнанием, если кто-нибудь его обнаружит. Выращивать тис — не противозаконно, но выращивать его на кладбище, увеличивающем его силу — запрещено.

— Я их сделала! — отрезала Тритон. — Они мои! Я их сама сделала!

Она повернулась уходить, но он протянул руку и развернул ее к себе. Теперь я видела лицо Миниаса. Мощный подбородок, желваки на скулах от наплыва эмоций. Красные демонские глаза такие темные, что почти не виден козлиный разрез зрачков, нос выступающий, римский. И лицо его было озарено гневом, вполне соответствующим неукротимости Тритон.

Эмоции бушевали в них обоих быстрым и переменчивым потоком. Как будто пятиминутная ссора пробежала за три секунды — ее лицо менялось, его тоже в ответ, и у нее менялось настроение, что тут же отмечалось у него языком мимики и жестов. Он манипулировал ею, этой демоницей, которая походя разрушила святость церкви, которая подчинила своей воле тройной круг из крови — мне говорили, что это невозможно, но Кери знала заранее, что Тритон на это способна. И уж не знаю, кого я боялась больше — Тритон, которая могла разрушить мир, или Миниаса, который держал ее в руках.

— Прошу, — сказал он, когда ее лицо задрожало в огорчении, и она опустила глаза к земле.

Секунду еще поколебавшись, она сунула руку в карман широкого рукава и достала горсть флакончиков.

— Сколько ты активировала, когда вспомнила? — спросил он, звякнув флаконами.

Она продолжала смотреть в пол, потерпев поражение, но заметная хитринка в ее поведении говорила, что она нисколько не раскаивается.

— Не припомню.

Он перебрал их в руке перед тем, как сунуть в карман. Полное отсутствие раскаяния у Тритон не было для него секретом.

— Четырех не хватает.

Она поглядела на него, и на глазах у нее были настоящие слезы.

— Больно, — сказала она, напугав меня до потери пульса. Тритон сама вызвала у себя потерю памяти? Что же она такое помнит, чего не хочет помнить?

Кери — я почти забыла о ней — стояла рядом со мной и сейчас совсем обмякла. Я поняла, что сцена почти доиграна до конца. Интересно, сколько раз Кери видела эту пьесу.

Смягчившись, Миниас притянул Тритон к себе поближе, окутав своей пурпурной мантией. Демоница обхватила себя за плечи, не сопротивляясь его объятию, закрыла глаза, склонила голову ему под подбородок. Как я могла сразу не определить ее пол? Теперь никаких сомнений не было — я даже подумала, что она могла слегка поменять внешность. Глядя на них, я ощутила легкую дрожь ужаса — Миниас был единственным якорем, удерживающим Тритон в здравом рассудке. Нет, вряд ли он всего лишь ее фамилиар. Вряд ли он что бы то ни было «всего лишь».

— Не надо было их брать, — шепнул он ей в волосы. Его голос пленял, завораживал как музыка.

— Больно, — ответила она ему в грудь.

— Я знаю. — Его демонические глаза встретились с моими, и у меня мороз пробежал по коже. — Вот почему я не люблю, когда ты выходишь без меня, — сказал он, глядя на меня, но обращаясь к ней. — Они тебе не нужны.

Отведя от меня глаза, Миниас повернулся к ней лицом, взял ладонью за резко очерченный подбородок.

Я обхватила себя руками за талию. Интересно, давно ли они вместе. Достаточно давно, чтобы вынужденное бремя стало добровольным?

— Я не хочу помнить, — сказала Тритон. — То, что я делала…

Совесть у демона? А почему бы и нет? Душа-то у них есть.

— Не надо, — прервал ее Миниас, обнял чуть нежнее. — Обещаешь мне, что в следующий раз, когда что-то вспомнишь, ты скажешь мне, а не пойдешь сама искать ответы?

Тритон кивнула, потом напряглась в его руках.

— Вот здесь я была, — шепнула она, и у меня свело живот судорогой, когда я услышала в ее голосе осознание. Миниас застыл, Кери рядом со мной побледнела.

— Это было у тебя в дневнике! — воскликнула Тритон, отталкивая его. Миниас отпрыгнул и насторожился, но демоница ничего не замечала. — Ты это записывал! Ты все записываешь, что я помню! Сколько этого у тебя в книгах, Миниас? Сколько ты знаешь того, что я хочу забыть?

— Тритон, — сказал он предостерегающим голосом, играя пальцами в кармане.

— Я их нашла! — крикнула она. — Ты знаешь, зачем я здесь! Скажи мне, зачем!

Кери так вцепилась мне в руку, что я вздрогнула. С криком ярости Тритон замахнулась на Миниаса посохом. Пальцы второго демона запорхали в воздухе, будто лопоча на азбуке глухонемых, создали заклинание лей-линии. Я ощутила внезапное падение уровня, когда из линии резко зачерпнули, и с неожиданным выкриком Миниас закончил заклинание, вскрыв крышку одного из отобранных у Тритон флаконов. Открытый флакон он швырнул в нее.

В воздухе вспыхнули искры, Тритон отчаянно вскрикнула. Ее гнев, огорчение и боль потрясали своим масштабом. Но тут зелье попало на нее, и лицо ее лишилось выражения.

Остановившись, она заморгала, оглядела пустое святилище, меня и Кери без малейшего узнавания. Увидела Миниаса, потом отбросила посох на пол, будто это была змея. Он со стуком упал, отскочил. Снаружи, за цветными витражами, пели в предрассветной дымке малиновки, но здесь, внутри, воздух был будто мертв.

— Миниас? — спросила она недоуменно и печально.

— Все, все, — сказал он ласково, шагнул вперед, подобрал посох и отдал ей.

— Я тебя не стукнула? — спросила она озабоченно, и когда Миниас покачал головой, вздохнула с облегчением, но тут же вновь опечалилась.

А я чувствовала, что мне нехорошо.

— Забери меня домой, — тихо сказала демоница, глядя на меня. — Голова болит.

— Подожди меня. — Миниас бегло глянул на меня, потом снова к ней: — Вместе пойдем.

Демон подошел к нам, и Кери задержала дыхание. Он шел, опустив голову, ссутулив широкие плечи. Я было подумала возобновить круг, но не решилась. Остановился он передо мной — слишком близко ко мне, чтобы я не напряглась Усталые глаза оглядели мой ночной наряд, пятна крови Кери у меня на руках, три круга, которые не сумели остановить Тритон. Взгляд его пошел выше, шире, охватил все святилище с моим столом, роялем Айви и голой пустотой между ними.

— Это ты выкрала Кери у ее демона? — спросил он неожиданно.

Я хотела было объяснить, что не выкрала, а спасла, но просто кивнула.

Он дернул головой вверх-вниз, передразнив меня, и я сосредоточилась на его глазах: красных, но настолько темных, что они казались карими, и типично демонский разрез зрачков заставил меня оторопеть.

— Твоя кровь оживила проклятие, — сказал он, метнув взгляд красных глаз с козлиными зрачками на кровавый круг у меня за спиной. — Она мне рассказала, как зимой вытолкнула тебя за линии. — Он оглядел меня сверху вниз, оценивая. — Не удивительно; что Ал тобой интересуется. У тебя есть что-нибудь такое, что могло ее привлечь?

— Кроме той услуги, которую я ей задолжала? — спросила я дрожащим голосом. — Не думаю.

Он опустил взгляд к затейливому кругу, который нарисовала Кери, чтобы я к нему обратилась.

— Если что-нибудь вспомнишь, вызови меня. Я не хочу, чтобы она снова сюда являлась.

Пальцы Кери сжались на моей руке. Я тоже не хочу, подумала я.

— Оставайся здесь, — сказал он, отворачиваясь. — Я вернусь утрясти долги.

Я в тревоге высвободилась из рук Кери:

— Эй, постой, друг мой демон! Я тебе ничего не должна!

Он снова повернулся, издевательски подняв брови:

— Дура, это я тебе должен! Солнце почти взошло, мне пора отсюда убираться. Вернусь, когда смогу.

У Кери глаза вылезали из орбит. Почему-то мне показалось, что если демон мне задолжал, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Эй! — Я шагнула вперед. — Я не хочу, чтобы ты так ни с того ни с сего появлялся. Это невежливо.

И жуть до чего страшно.

Ему не терпелось уйти, это было видно. Он поправил на себе одежду.

— Да, я знаю. Почему, ты думаешь, демоны пытаются убить тех, кто их вызывает? Потому что вы грубые, глупые, тупые хамы, понятия не имеющие о приличном поведении, вы требуете, чтобы мы переходили линию и еще брали на себя цену!

Я вспыхнула, но не успела ему еще ответить, как он сказал: — Я сперва предупрежу. А дисбаланс за это примешь на себя ты, потому что ты этого просила.

Я глянула на Кери, и она кивнула. Гарантия, что он не появится, когда я в ванной, того стоила.

— Договорились, — сказала я, пряча руку, чтобы он ее не взял.

Из-за его спины на меня смотрела Тритон, наморщив лоб. Шаги Миниаса были беззвучны. Он подошел, хозяйским жестом взял ее за локоть, метнул на меня озабоченный взгляд. Поднял голову, глянул за спину нам с Кери в открытую дверь, и я услышала «тр-тр-тр» мотоцикла, заезжающего в гараж. В мгновение ока демоны исчезли.

Я выдохнула с невероятным облегчением. Кери прислонилась к роялю, на руках у нее была кровь. Она затряслась в рыдании, и я положила ей руку на плечо, хотя мне хотелось заняться тем же. Снаружи вдруг наступила тишина — Айви заглушила мотор мотоцикла — потом отчетливые шаги по бетонной дорожке.

— …так и говорит тогда пикси инспектору: «Такса? Я вообще собак не держу!» — Пикси засмеялся — как ветровые колокольчики. — Дошло, Айви? Тот про тариф говорил.

— Дошло, дошло, — ответила она. Ритм шагов изменился на ступенях. — Действительно остроумно. Посмотри, дверь открыта.

Падающий в церковь свет закрыла тень человека, и Кери собралась, обтерла лицо, измазав его кровью, слезами и садовой землей. Я чуяла запах жженого янтаря от себя и от всей церкви и гадала, отмоюсь ли от него когда-нибудь. Мы стояли, онемев, и Айви остановилась, только войдя в прихожую. Дженкс повисел три секунды в воздухе, потом, рассыпая резкие слова как золотые искры своей пыльцы, рванулся посмотреть, как там его жена и дети.

Айви уперлась рукой в бедро и оглядела три — нет, четыре — круга, нарисованные кровью, меня в пижаме и беззвучно плачущую Кери с распятием в окровавленной руке.

— Что, побери вас все черти этого прекрасного мира, вы снова натворили?

Гадая, удастся ли мне когда-нибудь снова заснуть, я посмотрела на Кери:

— Понятия не имею.

Загрузка...