Глава 1. Заточение

Я тревожила давящую тишину стуком каблучков, расхаживая по комнате. Перебирала в уме варианты побега. Остановилась около окна, подняла взгляд к затянутому серой пеленой клочку неба. Окаймлявшие его верхушки осин покачивал упорный ветер, молодые листочки трепыхались, словно посылали тайные сигналы кому-то далёкому и всемогущему. Дождь собирался ещё вчера, но так и не собрался, а сегодня дело наверняка окончится ливнем. Погода не для пеших прогулок. Однако я не сомневалась, что придётся выбраться из ловушки и совершить дальний поход.

Повернулась, оперлась на подоконник ладонями, осмотрела то, что в самое ближайшее время покину: натёртый до блеска паркет, забитый лёгкими романами книжный шкаф, кушетка – можно прилечь, укрыться мягким пледом и читать… Тепло. Чисто. Тихо. Надоело! Всмотрелась в стекло дверцы шкафа, отражавшее вцепившуюся в подоконник невысокую светловолосую девушку в костюме из тонкой шерсти: юбка до середины голени, рукава пиджачка укорочены, по краю выглядывает кружево белой блузки. Как хочется влезть в домашнее фланелевое платьишко! Но я даже не брала его с собой – в гостях следует одеваться элегантно. Вздохнула, оттолкнулась от подоконника и снова стала вышагивать по кругу, старательно избегая выложенных на паркете символов графства Боннт. Можно целыми днями щеголять в мятой пижаме нечёсаной и неумытой – никто меня здесь не видит. Вместо знакомства с потенциальным женихом попала в заточение.

Первые после приезда дни радовалась одиночеству. Дома такой роскоши просто не могло быть. Где бы я ни уединилась, одна из шести сестёр обязательно раскроет убежище. Самая младшая только научилась ходить и пока не доставала меня, довольствуясь мамой и няней. Но по опыту я знала: недолго ждать момента, когда крошка Лу по прозвищу «последняя попытка» переключится на старшую сестру. На свою беду я умела придумывать игры и развлечения для младших, и все семеро хорошо это усвоили.

Теперь в моём распоряжении четыре комнаты уютного флигеля и цветник с крошечным фонтаном. Поначалу я мысленно благодарила графа за то, что он не спешит представлять меня сыну – встреча с незнакомым молодым человеком пугала. Пусть это ни к чему не обязывающая формальность, и я твёрдо настроилась отказаться от обручения, но как сделать это деликатно? Приличия требовали хотя бы изобразить раздумья. Однако ожидание затягивалось. Через неделю отшельничества меня одолела жесточайшая тоска: я скучала по родителям, сёстрам, нашему славному замку, окружённому величественными горами. За свои семнадцать с половиной лет я нигде так подолгу не гостила, тем более одна. Непрошеные подозрения заворочались в душе – меня, старшую дочь герцога Далеора, хитростью выманили из дома и оставили в заложниках. Но зачем? Если Боннты не прочат меня в жёны единственному сыну, на что я им?

Глупой меня никогда не считали, но сейчас я сама сомневалась в том, что способна нормально рассуждать. Нелогичность происходящего и полная беспомощность превратили мысли в хаос вопросов и восклицаний.

Письма домой остались без ответа. По самым грубым расчётам должно было прийти уже два или три. Горничная сжигает мои послания в камине вместо того, чтобы относить на почту? В этом случае родные, обеспокоенные молчанием, пришлют гонца за разъяснениями. Вряд ли граф захочет ссориться с двоюродным братом короля. Здесь что-то другое. Что же?

Покидая дом, я рассчитывала посмотреть, как живут на равнине, и отдохнуть от суеты. С первым не очень-то получилось, зато со вторым – явный перебор. Почти месяц не вижу никого, кроме бессловесной служанки.

Стоило вспомнить старуху – она тут как тут! Высохшая, словно таранка, пучеглазая Фани Туут просочилась в комнату. Зная свой недостаток, она всегда смотрела в пол, но вид имела надменный. Во всяком случае, в моём обществе.

Я не смогла удержаться от вопроса:

– Граф прислал за мной?

Старуха едва заметно покачала головой, на сморщенном лице промелькнула тень брезгливости. Похоже, я у неё вызывала ничуть не больше симпатии, чем она у меня.

– Я собираюсь на почту, – сказала она сухо. – Нет ли писем, леди Аделия?

Старушечий голос напоминал неисправный патефон, и я всегда вздрагивала при первых звуках.

– Сейчас! – метнулась к конторке, достала из ящика письмо, проверила, надёжно ли оно запечатано, и протянула служанке. – На моё имя ничего не приходило?

Фани, не удостоив меня ответом, выскользнула за дверь.

После ухода служанки я запаниковала. Куда старуха относит письма? Что если Фани собирает подруг и читает мои послания, сопровождая каждую строку едкими пояснениями? Ничего предосудительного письма не содержали: я сообщала, что до сих пор не видела жениха, что страшно соскучилась по дому, передавала приветы и поцелуи сестрёнкам. Опасаться огласки не стоило, но всё-таки было неприятно думать, что кто-то чужой копается в моих чувствах.

Никогда бы не заподозрила в некрасивых поступках слуг в нашем доме, все они были удивительно милыми, обожали хозяев и особенно их дочерей, но унылые часы, проведённые за чтением второсортных романов, посеяли во мне сомнения в людском благородстве. Парочка-тройка персонажей, как правило, оказывалась совершенными подлецами, и среди слуг таковых было не меньше, чем среди господ.

Разволновавшись, я решила развеяться. Надо подышать, пока дождь не зарядил. Обулась в массивные ботинки с высокой шнуровкой – именно в них я намеревалась бежать отсюда, но эту пару мне купили недавно, и лучше будет, если ноги привыкнут.

Ветер набирал силу. Я замерла на крыльце, размышляя, не вернуться ли за накидкой. Не стала. Огороженный высоким забором участок можно обойти минут за десять, так что даже из дальнего уголка в случае внезапной перемены погоды добегу, не слишком промокнув. Гравий дорожек хрустел, напоминая о горных тропах, где я частенько бродила. Как же любили мы с Лотой, Вантой и Зои собирать эдельвейсы! На высоте температура на два-три градуса ниже, мы одевались в беличьи душегрейки, но рукам было холодно держать корзину – ношу таскала я, а сестрёнки скакали по утёсу подобно горным козочкам. Видели бы родители эти кульбиты!

Лента воспоминаний прервалась. Я уткнулась в кованую решётку. Между прутьями не пролезть. Они шли в два ряда с отступом на полчетверти, а вверху оканчивались вензелем: между распахнутых крыльев – меч. Изображения летающего оружия постоянно попадались на глаза и с некоторых пор вызывали у меня всплеск раздражения. Графу стоило сделать символом дома засов с амбарным замком! Поднялась на носочки, пытаясь ухватиться за верхнюю планку. Можно подтянуться и попробовать перелезть. Увы, с прошлого раза я ничуть не подросла. Быть может, притащить из дома стул и попробовать с него? Лучше сделать это перед рассветом, чтобы кто-нибудь, гуляя по парку, не наткнулся на леди, штурмующую забор. Вряд ли это будет выглядеть эстетично, особенно если учесть, что удобной для этого одежды в дорожном сундуке не имелось. Я с досадой ударила кулаком по кирпичному столбу, держащему решётку – вот глупая, почему не захватила костюм для верховой езды?!

Лошадей побаивалась – свалилась с пони в пятилетнем возрасте. Конных прогулок совершать не хотела, охоту в нашем семействе не любили. Кроме того, я не планировала злоупотреблять гостеприимством графа. По моим прикидкам вполне хватило бы недели для знакомства, парочки семейных и торжественных вечеров в мою честь. Не сомневаюсь, что соседи и друзья Боннтов проявили бы интерес к визиту леди Далеор, узнай они о таковом. Однако представить себе, что бальные наряды не пригодятся, а вместо них лучше взять мужской, я не могла, даже включив фантазию.

Пройдя вдоль забора, услышала бубнение: довольно низкий мужской голос напевал, перевирая мотив застольной песни. Я подкралась к зарослям сирени, отделявшим меня от исполнителя, и аккуратно раздвинула ветви. Тщедушный мужичонка возился с колесом тачки, груженной садовым инвентарём. Второй житель графской усадьбы, которого довелось увидеть. Отмахнулась от мысли выйти и поздороваться – надо выяснить, как мужчина попал в цветник. Что если калитка не заперта?

Да, она была приоткрыта! На металлической перекладине висел замок, из скважины торчал ключ со связкой с десятком других на кольце. Путь свободен! Я хватала ртом воздух. Что делать? Бежать через парк, найти дом и объявиться пред светлыми очами хозяев? Мол, вы случаем не позабыли про скучающую во флигеле девушку?

Нет! И дело не в том, что садовнику наверняка влетит за оплошность. Хотя и это тоже. Дни, когда я ждала встречи с графом, миновали. Изначально не собиралась замуж за виконта, так к чему это свидание? Всё что мне нужно – попасть поскорее домой.

Ах, почему не набросила дождевик? Отправляться в путь налегке весьма неразумно. Прежде я мучилась лишь тем, как выбраться за ограду, не задумываясь о предстоящей дороге. Теперь же перспектива плестись до ближайшей деревни под проливным дождём несколько напугала. Машинально проверив кошель, притороченный к поясу, я покачала головой. Деньги есть, я смогу нанять экипаж, оплатить ночлег и ужин, но до этого придётся топать едва ли не целый день – поместье графа, как я успела заметить, стоит на отшибе. Сбегать за вещами? Я прислушалась. Садовник продолжал выпрашивать у песенной Бетси стакан грогу. Как долго он задержится здесь? Могу не успеть. Скорее всего, не успею. Надо уходить сейчас! Я взялась за холодный прут калитки и потянула, пугаясь тихого скрипа, но замерла.

Знаю, что нужно делать!

Бережно вытащила ключ из скважины, отцепила от общего кольца и зажала в кулаке. Остальные, стараясь не звякнуть ими, положила на траву. Всей дрожащей от страха душой надеялась, что мужичонка не заметит пропажи, ведь защёлкнуть замок можно и так.

Песня стала приближаться. Я услышала, как погромыхивают в тачке лопаты и тяпки. Шмыгнула в сторону и притаилась за кустом жасмина.

«…Бездельник, кто с нами не пьё-о-о-от…» – тянул хрипловатый басок, сопровождаемый шорохом гальки под колесом и подошвами. Вот звякнул и стукнул инвентарь в остановленной тачке, послышалось задумчивое мычание и кряхтение – вероятно, садовник наклонился в поисках ключей. Выглянуть я боялась, попятилась, прижимая руку с добычей к груди. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из грудной клетки и упорхнуть. Я не сомневалась, что не будь рёбра так надёжны, распрощалась бы с жизненно важным органом.

– А! Вот вы где, озорники! – обрадовано воскликнул мужчина и снова запел: «Кто врёт, что мы, брат, пьяны…»

Я вслушивалась, не веря удаче. Щёлкнул замок, загремели подскакивавшие на камнях лопаты, песня стала удаляться. Я кинулась к флигелю. Голова работала на удивление ясно – важно следить, чтобы Фани не застукала меня. Покидать поместье я решила ночью – так смогу уйти как можно дальше до того, как моё исчезновение обнаружат.

Отдельно сложила то, в чём отправлюсь: не стесняющее движений дорожное платье из прочной немаркой, хорошо сохраняющей тепло ткани, кардиган с большими накладными карманами – в них можно будет спрятать пистолет. Я достала оружие со дна дорожного сундука. Как хорошо, что не оставила дома папин подарок! Небольшой – «дамский» – капсюльный револьвер, конечно, тяжеловат. Помню, как ныли мышцы рук, когда я училась стрелять. Но с ним спокойнее, всё-таки одинокая путешествующая леди слишком привлекательна для недобрых людей. В том, что мир населён таковыми, я успела убедиться благодаря любезно предоставленной графом бульварной литературе.

Самое время повздыхать о своей наивности, о романтическом восприятии мира, теперь утраченном, но придётся оставить сожаления на потом. Слишком многое надо успеть.

Из пиджачка задумала соорудить котомку – вот где пригодились принадлежности для вышивки! Помнится, обнаружив их, я рассмеялась: что за ретроградные взгляды у хозяев? Ушли в прошлое времена, кода единственным достойным занятием для юной леди считалось рукоделье. Сейчас я мысленно благодарила того, кто догадался оставить здесь иголки, нитки, пяльцы и ножницы. Сшила края рукавов между собой так, что получилась широкая лямка, стачала нижний край пиджака. Застегнула пуговицы кроме двух верхних и стала наполнять полученный мешок. Брала в дорогу только необходимое. Остальные вещи сложу в сундук в надежде, что граф отправит их в наш замок следом за несостоявшейся невесткой.

Близилось время ужина, о чём не постеснялся сообщить заскучавший желудок. Я привыкла к распорядку и угадывала время прихода Фани минут за десять-пятнадцать. Выглянула в окно, убедившись, что шум льющей воды не был галлюцинацией – небо, наконец, лопнуло, выплеснув на парк, цветник и флигель целое озеро. В такую погоду особенно хорошо находиться в тёплом помещении, отгороженном от стихии толстыми стенами и двойными стёклами. Я невольно пожалела служанку, вынужденную шлёпать по залитым лужами дорожкам. Но это не моя вина! Это граф не захотел поселить приехавшую на смотрины леди в главном здании. Я тряхнула головой, прогоняя тысячу раз передуманные мысли – сейчас надо навести порядок, не хочется давать Фани повод для подозрений. Спрятала всё, что приготовила для побега, остальные вещи сложила в сундук, швейные принадлежности убрала на место, расправила сбитые покрывала на кровати и креслах. Перешла в гостиную и только тут заметила на кушетке забытую книгу – подарок няни. Она дала мне в дорогу довольно потрёпанный том, сопроводив наказом: всегда держать при себе, ведь я еду в нехорошее место, и святая книга должна меня хранить. Надо признаться, что я не особенно вслушивалась в слова мудрой женщины – слишком меня увлекало предстоящее путешествие. Подумать только – Боннты везли меня на авто!

Надо было срочно отнести книгу в сундук, но я услышала шаги – Фани вот-вот войдёт сюда. Не очень-то хорошо будет, если старуха застанет меня мечущейся по комнатам. Я села на кушетку и раскрыла книгу. Даже успела прочесть несколько строк.

Служанка без церемоний распахнула дверь и втащила объёмную кожаную сумку. Тяжело топая и громко шмыгая носом, двинулась в столовую. Я не смотрела на Фани, но не сомневалась, что та, даже не поднимая век, зафиксировала и мой вид, и моё положение, и всё остальное. Пока старуха выкладывала кушанья из утеплённого войлоком короба и сервировала стол, я продолжала читать.


«…раскалённый меч рассечёт небеса, земля содрогнётся, и мир разделится надвое. Достойные уйдут, оставив наследницу, и с ними уйдёт представитель иных…»


Глаза снова и снова пробегали по непонятной строке, а я вспоминала день приезда в графское поместье…


Мы выехали затемно и двигались без остановок, ведь автомобилю не нужен отдых, как лошадям. Я сидела рядом с графом, он управлял машиной, графиня полулежала на заднем диване – она нехорошо себя чувствовала. На закате, проезжая по дороге, пересекавшей поле с изумрудно-зелёной яровой пшеницей, мы увидели поросший старыми деревьями пригорок, едва заметные среди верхушек остроконечные крыши башен главного здания. Чуть позже, уже в темноте, я различила въездные ворота. В тот самый момент, когда автомобиль миновал их, яркая бесшумная вспышка разрезала небо. Это не походило ни на молнию, ни на зарницу. Незнакомое явление. Я спросила графа, что это. Он не успел ответить, потому что земля стала колебаться. Графиня пронзительно закричала, от неожиданности я прикрыла уши ладонями. Всё успокоилось через минуту. Небо, как и прежде, стало иссиня-чёрным и засверкало мелким бисером звёзд…


Звон от постукивания ложечкой по графину заставил меня очнуться. Фани предпочитала общаться такими знаками. Можно подумать, что за каждое лишнее слово из её жалования вычитают существенную сумму.

Во время трапезы я присматривалась к пряникам, лежавшим на плетёном блюде – хорошо бы прихватить их в дорогу. Обычно старуха приносила столько съестного, будто кормила здоровенного великана, я не съедала и четверти, но Фани забирала всё, что оставалось, с собой. Заметив, как я пододвигаю блюдо к себе, она сверкнула рыбьими глазами и хрипло поинтересовалась:

– Что вы задумали, леди Аделия?

Этим вопросом она словно пригвоздила меня к стулу. Я с трудом подавила волнение и старалась говорить беззаботно:

– По вечерам здесь так тоскливо, надеюсь, сладкое меня утешит.

– Ещё не хватало тараканов разводить! – нахмурилась старуха, вытягивая из моих рук поблёскивающее глазированными боками лакомство и пряча в сумку, куда уже успели перекочевать остальные «объедки».

– Но я не буду крошить, – слабо возразила я.

Фани взглянула так, словно я и есть огромная беременная тараканиха, что вот-вот произведёт на свет сотню усатых рыжих отпрысков. Желание спорить пропало. Уж лучше провести полдня, мучаясь от голода, чем дать старухе повод для размышлений. Я скупо поблагодарила за ужин и демонстративно уселась читать. Служанку мой надутый вид нисколько не тронул, она утащила сумку с коробом, набитым провизией, повозилась у выхода, закутываясь в плащ и бурча ругательства в адрес погоды, скрылась в мареве сгущавшихся сумерек.

Я ещё несколько раз перечитала фразу о разрезающем небо огненном мече, о разделении мира, таинственных достойных, загадочных иных и отложила книгу.

Отец учил меня не верить плохим знакам, искать только добрые – тогда и судьба будет благосклонней. Мой новый опыт дал другой урок: землетрясение и диковинный всполох, сопровождавший приезд в поместье графа Боннт, выглядели дурным знаком, хочу я этого или не нет.

После ужина я переоделась в дорогу. Чуть поразмышляв, сунула домашние туфли в котомку. Мне придётся ночь, а то и две провести в гостинице или трактире, наверняка захочу отдохнуть от тяжёлых ботинок. Книгу вернула в сундук, мысленно извинившись перед няней, пообещала ей, что когда пришлют мои вещи, обязательно прочту святые тексты от первой до последней строки. Поверх книги положила записку:

«Уважаемые граф, графиня, виконт, вынуждена покинуть ваш гостеприимный дом и вернуться в замок по весьма срочным делам. Прошу извинить за то, что ушла, не прощаясь.

Аделия

p.s. Сундук прошу переслать с почтовой каретой»

Ну вот и всё. Я выглянула в окно. Дождь перестал, но с ветвей ещё капало. Тучи, истощившись, стали прозрачными, кое-где просвечивало темнеющее небо. Вряд ли Боннты улеглись спать. Вполне возможно, что кто-то из них совершает моцион, прохаживаясь по парку. Лучше будет, если я немного полежу, а флигель покину после заката.

Не разуваясь, растянулась на кушетке и закрыла глаза. Мысли мои были уже далеко, задремав, увидела тонкий сон: маму с крошкой Лу на руках, няню с грудным младенцем, запелёнатым в старенькое каньёвое одеялко, выстроившихся как для парадного портрета сестёр. Где же папа? Он подбежал и встал позади мамы. Все как по команде улыбнулись.

Я успела подумать, что здесь не хватает меня, и хотела рвануться к ним с криком «Подождите, я тоже хочу фотографироваться!», Но ослепительная вспышка испугала меня, тут же всё заходило ходуном, мои родные, цепляясь друг за друга, пытались устоять на ногах, но пол опускался, стены складывались, потолок рушился…

Проснулась от собственного вопля.

***

Я не рассчитывала, что ходить по незнакомому парку ночью будет легко, но трудности превзошли мои представления. Выйти за калитку, запереть, спрятать ключ в траве в расчёте на то, что садовник, обнаружив пропажу, догадается пошарить там, и пойти по главной аллее в дальний угол, где, как я видела на подъезде к поместью, имеется спуск к веренице прудов – таким был мой план. Я надеялась преодолеть этот участок минут за пятнадцать. Возможно, так и было бы при свете дня. Но когда тебе словно завязали глаза и никто, как в игре в жмурки, не звенит в колокольчик, не покрикивает и не хлопает в ладоши, чтобы подсказать направление, двигаться почти невозможно. Повезло ещё, что небо совершенно очистилось. Огромная, похожая на только что вымытое фарфоровое блюдо луна светила изо всех сил, но тени высоких деревьев создавали такую непроглядную тьму, что смотреть под ноги и по сторонам было совершенно бессмысленно. Я шла на ощупь. Направление держала по звёздной полоске неба, разделявшей черноту крон – благодаря этому удавалось не сходить с выложенной плитами дорожки на мокрую траву. Однако невидимые ветви то и дело хлестали меня по лицу, орошая ледяной влагой. Наброшенный на плечи дождевик спасал спрятанную под него котомку и платье, но подол вымок и отяжелел. Попадавшиеся на пути бугорки и выбоины тоже доставляли неприятности. Я не подвернула ногу в самом начале дороги только благодаря высоким плотно зашнурованным ботинкам. К тому времени, когда деревья расступились, открывая вид на залитые лунным светом и подёрнутые туманной дымкой бесконечные поля, я превратилась в уставшую, почти безвольную и чуть не плачущую от злости на себя ворчунью.

Незачем было строить из себя гордую дочь гор! Чем пускаться в безнадёжную авантюру, лучше бы зашла в графский дом и потребовала карету и сопровождение. Боннты не посмели бы отказать! В ту минуту я верила, что не посмели бы, хотя дни вынужденного затвора убеждали в обратном.

К узкой плотине между прудами вели белые, словно припорошенные снегом ступени. Эффект этот возникал из-за вкраплений кварцевой пыли в песчаник, из которого их вытесали. Немного постояв на верхней площадке, я успокоилась. Дышавший спокойствием и сонной негой простор внушал благоговение. Хотелось любоваться им, не тревожась ни о чём. Однако идиллию нарушил резкий писк молодого сапсана, усевшегося на ветвь ближайшего дерева. Был он жалобным и надоедливым.

– Ладно-ладно, – сказала я, отстраняясь от широких перилл, на которые до этого облокотилась, – сама знаю, что надо идти.

Спускаясь, я почувствовала тянувшуюся с низины прохладу. Мокрая юбка липла к ногам, от чего становилось холоднее. Ничего страшного, просто надо идти быстрее – движение согревает. Сияющая, словно начищенная до блеска, луна, несомненно, была добрым знаком. Жутко даже представить, как бы я пробиралась по плотине, а потом и полями, не будь у меня благожелательной небесной спутницы.

Оставив за спиной пруды, я озаботилась выбором направления. Передо мной расстилалось ровное, как характер моей сестры Лоты, пространство. Почему я вспомнила о ней, обычно державшейся в стороне от остальных? Лота единственная, кто просил меня не уезжать с Боннтами. И если Ванта и Зои – остальные слишком малы – откровенно завидовали моему путешествию, Лота украдкой смахивала слёзы.

Задрав голову, я отыскала северную звезду и пошагала вправо от неё. Мой путь лежал на восток. Утром я буду двигаться навстречу солнцу, в полдень должна упереться в реку. Она берёт начало на вершинах и мимо нашего замка несётся стремительным, но неглубоким потоком, на равнине вбирает в себя воду многочисленных притоков и становится судоходной. Пройду берегом до ближайшего селения и там смогу переночевать, а уже на следующее утро увижу горы.

По счастью в нужном мне направлении нашлась исхоженная тропа. Идти по ней было легко и приятно. Я не спешила. Тут главное – не утомиться, ведь отдохнуть я смогу лишь после того, как утреннее солнышко подсушит траву. Чтобы скрасить долгий путь, мысленно беседовала с отцом. Даже спорила. В тот день, когда мне сообщили о сватовстве, я растерялась и не возражала. О-о, сейчас бы я нашла нужные доводы против!


На приезд Боннтов в наш замок никто бы не обратил внимания, если б не автомобиль. Отца частенько беспокоили деловые партнёры – договаривались о поставках шерстяных тканей и пряжи. Детей в это не посвящали. Возможно, будь кто-нибудь из нас парнем, отец готовил бы преемника, но по женской линии ни земли, ни другое имущество не передавалось. Невиданное чудо, оказавшееся во дворе, собрало вокруг себя целую толпу ребятишек. Вокруг авто вились не только мои сёстры, но и дети работников. Те, кто посмелее, даже забрались в машину – тент был опущен. Один из проказников надавил на клаксон, резкий гудок напугал, и все прыснули в стороны, словно просыпавшиеся из мешка горошины.

Мне как взрослой девушке это было не к лицу, но тогда я ещё не видела себя будущей женой и матерью. Мечты о собственной семье казались преждевременными – слишком хорошо жилось с мамой, папой и сёстрами.

Получив приглашение на беседу в отцовский кабинет, я не сомневалась, что меня пожурят за неподобающее поведение, и готовила оправдания – привыкла отвечать не только за себя, но и за младших. Папа не был слишком строг, но огорчать его не хотелось, поэтому я состроила виноватую рожицу и надеялась, что разговор, как обычно, завершится объятьями и поцелуями.

Около кабинета меня встретила мама. Обычно она занималась младшими, поэтому её присутствие удивило.

– С кем крошка Лу? – я огляделась.

Мама не ответила, обняла и едва заметно всхлипнула. Неужели всё настолько серьёзно, что она решила поддержать меня в разговоре с отцом? Я оторопела, стараясь припомнить, не повредили мы часом автомобиль гостя? Никакого видимого ущерба наша ватага не нанесла. Так что же нам предъявляют?

Порог мы перешагнули в обнимку, но в комнате мама прошла вперёд и встала за спиной отца. Холодок пробежал по спине – они вдвоём станут меня отчитывать?

– Сядьте обе, – в отцовском голосе чувствовалось непривычное напряжение.

Я послушно заняла стул, стоявший около стены – хотелось смотреть в окно, избегая чересчур серьёзных лиц родителей. Они говорили по очереди. Я молчала. Уж лучше бы меня ругали. Минут пятнадцать мама и папа убеждали принять приглашение Боннтов и познакомиться с их сыном. Я готова была спорить на что угодно: они, скорее, уговаривали друг друга, чем меня.

– Что скажешь, Аделия? – спросил отец, когда моё угрюмое сопение, наконец, заметили.

Я облизала сухие губы, вздохнула и попробовала возразить:

– Вы обещали, что до восемнадцати лет никаких женихов не будет. И потом, его величество приглашал…

– Кузен знает о сватовстве, – перебил отец. – Он будет рад, если всё получится.

Мама не смогла усидеть, порывисто встала и прошлась по комнате, массируя виски пальцами.

– Любимый, – она обернулась к мужу, – уверена, что Деля должна узнать всю правду.

– Со временем, – хмуро отреагировал отец. Они никогда не спорили при нас, я напряжённо выпрямилась, боясь упустить хоть слово. После паузы уже более миролюбиво отец пояснил: – Аделия, ты не обязана соглашаться на обручение. Съездишь, развеешься и вернёшься.

– Но зачем?

Я не видела ни малейших резонов. Кроме того, прежний план с посещением столицы и знакомство с десятком лучших женихов страны устраивал меня куда больше, чем приватная встреча с неведомым виконтом.

– Это условие графа, доченька, – не выдержала мама. Она успела вернуться к мужу и примирительно положила ладонь ему на плечо. – Деля уже взрослая девочка, любимый, она всё поймёт.

Он погладил её пальцы и посмотрел снизу вверх обожающим взглядом.

Как я мечтала прожить двадцать лет в браке, сохранить и даже приумножить взаимную любовь! Это возможно, ведь у моих родителей получилось!

Рассказ о причинах, из-за которых мама с папой согласились на мой брак с виконтом Боннт, ввёл меня в ступор. Граф и графиня передали своего новорожденного сына нашей семье. Это должно остаться в тайне. Всем объявят, что супруги Далеор после восьми неудачных попыток родили наследника.

– Ты же понимаешь, Деля, – чуть не плача говорила мама, – в каком мы положении? Отец не вечен. Ты, конечно, успеешь выйти замуж, Лота, Ванта и Зои, скорее всего, тоже. Но младшие! Кто из ваших мужей согласится взять на себя такую обузу?

Отец остановил её причитания, нежно похлопав по руке, и поставил точку в разговоре:

– У твоих младших сестёр и матери будет защитник даже после моей кончины, Аделия. Думаю, поездка на авто в графское поместье небольшая плата за это.

– Правильно понимаю, – уточнила я, – если между мной и виконтом не возникнет взаимной симпатии, обручение не состоится?

– Правильно, – улыбнулась мама, – это наше требование. Граф его поддержал.

Могла ли я спорить?


К слову, я тогда не улавливала замысел Боннтов, а теперь, просидев месяц под замком, вообще засомневалась в их адекватности. Ну ничего! Всё осталось позади. Через два дня буду в родном замке, перецелую сестёр, крепко обниму отца, понянчусь с братишкой.

Горизонт порозовел. Скоро станет совсем светло. Шагалось всё веселей!

Загрузка...