Туве ЯнссонОпасное лето

Tove Jansson

FARLING MIDSOMMAR

Copyright © Tove Jansson 1954

Schildts Fо. rlags Ab, Finland

All rights reserved


Издатель выражает благодарность

Schildts Förlags Ab, Finland


© Л. Брауде (наследники), перевод, 2016

© Е. Паклина (наследники), перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус”», 2012

Издательство АЗБУКА ®

* * *

Первая главаО берестяном кораблике и огнедышащем вулкане


Мама Муми-тролля сидела на крыльце, на самом солнцепеке, и мастерила кораблик из бересты.

«Насколько я помню, у галеаса два больших паруса сзади и несколько маленьких треугольных впереди, у бушприта», – думала она.

Больше всего ей пришлось повозиться с рулем, а вот трюм получился легко и быстро. И маленькая крышка для люка, которую мама сделала из бересты, была точь-в-точь такой, как нужно. Крышка плотно закрыла отверстие, а ее тонкие края оказались вровень с палубой.

«Теперь и шторм не страшен», – подумала про себя мама и с облегчением вздохнула.

Рядом на ступеньках, поджав колени к груди, сидела Дочь Мюмлы и наблюдала, как Муми-мама укрепляет штаги[1] булавочками из цветного стекла, а макушки мачт украшает красными флажками.

– Кому достанется этот кораблик? – замирающим голосом спросила Дочь Мюмлы.

– Муми-троллю, – ответила Муми-мама и стала искать в шкатулке подходящую цепочку для якоря.

– Не толкайся! – раздался тонюсенький голосок из шкатулки.

– Душка! – сказала Муми-мама Дочери Мюмлы. – Твоя сестричка снова в моей шкатулке. Там полно иголок, смотри, чтобы она не укололась.

– Мю! – строго прикрикнула Дочь Мюмлы, пытаясь вытащить сестру из клубка шерсти. – Сейчас же вылезай!

Но малышка Мю еще глубже зарылась в клубок, а потом и вовсе исчезла в нем.

– Просто беда, что она уродилась такой маленькой, никогда не знаешь, где она, – пожаловалась Дочь Мюмлы. – А ты не сделаешь берестяной кораблик и для нее? Тогда Мю сможет плавать в бочке с водой, и я по крайней мере не буду ее искать.

Мама засмеялась и вытащила из сумки кусочек бересты.

– Как ты думаешь, он выдержит малютку Мю? – спросила она.

– Конечно, – ответила Дочь Мюмлы. – Но тебе придется сделать еще спасательный пояс из бересты.

– Можно, я порежу нитки? – запищала Мю из шкатулки.

– Сделай милость, – ответила Муми-мама.

Она сидела и любовалась парусником, раздумывая, не забыла ли она сделать еще какую-нибудь деталь? Внезапно прямо на палубу кораблика, который мама держала в лапах, стал медленно опускаться большой клок черной сажи.

– Фу-фу! – воскликнула, сдувая сажу, Муми-мама.

Но в воздухе кружилось столько хлопьев сажи, что скоро Муми-мама запачкала себе мордочку.

– Просто беда с этой Огнедышащей горой! – вздохнула она и поднялась на ноги.

– Огнедышащей горой? – удивилась малышка Мю и высунулась из шкатулки.

– Ну да, здесь поблизости есть гора, которая начала извергать огонь, – пояснила Муми-мама. – А теперь еще и сажу. С тех пор как я вышла замуж, она молчала, а вот сейчас, стоило мне вывесить белье для просушки, расфыркалась, и все мое белье почернело…

– Значит, скоро все сгорит! – радостно закричала Мю. – Сгорят все дома, сады, игрушки муми-троллей, их маленькие братики и сестрички!

– Глупости говоришь! – добродушно сказала Муми-мама, смахнув с мордочки сажу, и пошла искать Муми-тролля.

У подножия холма, справа от того места, где между деревьями висел гамак папы Муми-тролля, находилось небольшое болотце, наполненное прозрачно-рыжеватой водой. Мюмла всегда утверждала, что посредине оно бездонное. Наверно, она была права. По краям болотца росли кустики с глянцевитыми широкими листьями, на которых отдыхали стрекозы и водяные пауки, а под водой с важным видом шныряли длинноногие козявки. Чуть глубже золотистым блеском светились лягушачьи глаза, а порой можно было видеть быстрые тени каких-то таинственных лягушачьих родичей, живших в самой глубине болотца, в иле.

Муми-тролль, свернувшись клубочком на зеленовато-желтом мху и осторожно поджав под себя хвост, лежал на своем обычном месте (вернее, на одном из них). Задумчиво и умиротворенно глядел он в воду, прислушиваясь к шороху стрекозиных крыльев и сонному жужжанию пчел.

«Кораблик для меня, – думал он. – Он обязательно будет моим! Летом мама всегда мастерит берестяной кораблик тому, кого больше всех любит. Правда, она иногда отдает кораблик кому-нибудь другому, чтобы никого не обидеть. Сейчас я загадаю: если этот водяной паук поплывет на восток – шлюпки на кораблике не будет. Если же паук отправится на запад – мама сделает шлюпку, такую крохотную, что ее и в лапы будет страшно взять».

Водяной паук лениво потащился на восток, и на глаза Муми-тролля навернулись слезы.

Внезапно зашуршала трава, и среди ее метелок показалась Муми-мама.

– Привет! – сказала она. – У меня для тебя кое-что есть.

Она осторожно спустила парусник на воду. Он плавно и красиво закачался над своим зеркальным отражением и сразу же тронулся в путь, словно всегда только и делал, что плавал.



И хотя Муми-тролль увидел, что мама забыла сделать шлюпку, он ласково потерся мордочкой о ее мордочку (ощущение было такое, будто прикасаешься к белому бархату) и сказал:

– Такого хорошего кораблика у тебя еще никогда не получалось!

Они сидели рядышком на мху и смотрели, как парусник пересек болотце и причалил к маленькому листочку.

Они слышали, как неподалеку от дома Дочь Мюмлы звала малышку Мю.

– Мю! Мю! – кричала она. – Несносный ребенок! Мю-у-у-у! Приди только домой, я оттаскаю тебя за волосы!

– Она снова где-то спряталась, – сказал Муми-тролль. – Помнишь, как мы нашли ее в твоей сумке?

Муми-мама кивнула. Она сидела, свесив мордочку к зеркальной глади воды, и рассматривала дно.

– Там что-то блестит, – сказала она.

– Твой золотой браслет, – ответил Муми-тролль. – Или браслет фрёкен Снорк. Хорошо я придумал?

– Очень! – ответила мама. – Теперь мы всегда будем хранить наши украшения в прозрачно-рыжеватой воде. Там они кажутся куда красивей.

Дочь Мюмлы стояла на крыльце и охрипшим голосом все еще звала сестренку. Она знала, что малышка Мю сидит в одном из своих многочисленных тайничков и хихикает.

«Ей бы выманить меня отсюда с помощью меда, – думала Мю, посмеиваясь, – и отколотить хорошенько, когда вылезу!»

– Послушай-ка, Дочь Мюмлы! – закричал Муми-папа со своей качалки. – Если ты будешь так кричать, она никогда не придет.

– Я кричу только для очистки совести, – деловито пояснила Дочь Мюмлы. – Когда мама уезжала, она сказала: «Я оставляю на тебя младшую сестру. Если ты не сможешь воспитать ее, никто другой этого не сделает. Я-то отступилась от нее с самого дня ее рождения».



– Ну, тогда понятно, – сказал Муми-папа. – Ори себе на здоровье, коли тебе так спокойнее.

Он взял со стола кусочек испеченного к завтраку кекса, осторожно огляделся по сторонам и обмакнул кекс в кувшинчик со сливками.

Стол был накрыт на пятерых, а шестая тарелочка стояла под столиком на веранде, так как Дочь Мюмлы говорила, что там она чувствует себя свободнее.

Тарелочка Мю была, разумеется, совсем крохотной и пряталась в тени цветочной вазы посреди стола.

Тут показалась Муми-мама. Она бежала со всех ног по садовой дорожке.

– Не торопись, милая, – сказал ей папа. – Мы уже поели прямо в кладовке.

На веранде мама перевела дух и посмотрела на накрытый стол. Скатерть почернела от копоти.

– Охо-хо-хо, – простонала мама. – Ну и жара! А сажи-то сколько! Ох уж эта Огнедышащая гора!

– Будь гора чуть поближе, мы по крайней мере сделали бы пресс-папье из настоящей лавы, – мечтательно сказал папа.


И в самом деле – было жарко.

Муми-тролль по-прежнему лежал на мшистом бережке болотца и глядел на небо. Оно было совсем белое, похожее на серебряную пластинку. Он слышал, как внизу у моря перекликались морские птицы.

«Будет гроза», – сонно подумал Муми-тролль и вылез из мха. Как всегда перед переменой погоды, небо озарялось удивительными сполохами. Он начал тосковать по Снусмумрику.

Снусмумрик был его лучшим другом. Конечно, ему еще страшно нравилась фрёкен Снорк, но дружба с девочкой – это ведь совсем другое.

Снусмумрик был на редкость невозмутимым и очень много знал, однако никогда не выставлял это напоказ. Лишь иногда рассказывал о своих путешествиях, и тогда его собеседник испытывал чувство гордости, словно сам совершил их втайне вместе со Снусмумриком. Когда выпадал снег, Муми-тролль погружался вместе со всеми в зимнюю спячку, а Снусмумрик отправлялся странствовать на юг и возвращался в долину Муми-дален лишь следующей весной.

Но этой весной он не вернулся.

Муми-тролль все время, как только проснулся от зимней спячки, ждал его, хотя другим ничего не говорил. Когда над долиной появились стаи птиц, а снег, нанесенный с севера, растаял, Муми-тролль заволновался. Никогда еще Снусмумрик так не задерживался в пути. Наступило лето, и место у реки, где всегда разбивал свою палатку Снусмумрик, заросло зеленой травой, словно там никто никогда не жил.

Муми-тролль все еще ждал его, но уже не так терпеливо. Устав от ожидания, он мысленно осыпал Снусмумрика упреками.

Однажды фрёкен Снорк завела за обедом разговор о Снусмумрике.

– Как долго его нет в этом году, – сказала она удивленно.

– Откуда ты знаешь, может, он вовсе не придет, – сказала Дочь Мюмлы.

– Наверняка его проглотила Морра! – закричала малышка Мю. – Или он свалился в пещеру и разбился в лепешку!

– Тише, тише, – одернула ее Муми-мама. – Снусмумрик не пропадет!

«Кто его знает, – думал Муми-тролль, медленно прогуливаясь по берегу реки. – Существуют же на свете морры и полицейские. И еще пропасти, куда можно свалиться. Можно замерзнуть, взлететь на воздух. В мире много опасностей. Там никому нет дела до тебя и никому не интересно знать, что ты любишь и чего боишься. А Снусмумрик в старой зеленой шляпе ходит по белу свету… И еще есть сторож в парке, его заклятый враг, опасный-преопасный…»

Муми-тролль остановился на мосту и мрачно стал смотреть на воду. Тут чья-то лапка легко коснулась его плеча. Он вздрогнул и резко обернулся.

– А, это ты, – сказал он.

– Мне очень грустно, – промолвила фрёкен Снорк и с мольбой взглянула на него из-под челки.



Венок из фиалок обвивал ушки фрёкен Снорк. Она все утро проскучала. Но Муми-тролль в ответ лишь буркнул что-то неопределенное.

– Поиграем? – предложила фрёкен Снорк. – Представь себе, что я писаная красавица и ты похищаешь меня.

– Я что-то не в настроении, – ответил Муми-тролль.

Ушки фрёкен Снорк поникли. Тогда он быстро потерся мордочкой о ее мордочку и сказал:

– Незачем представлять, ведь ты и в самом деле писаная красавица. Лучше я похищу тебя завтра.


Июньский день подходил к концу, спускались сумерки. Но жара не спадала.

В сухом, горячем воздухе летала копоть. Семья муми-троллей сникла, притихла, никому не хотелось говорить. Муми-мама решила, что они будут спать в саду. Она приготовила всем постельки в уютных уголках тут и там и у каждой поставила по маленькому ночнику, чтобы никто не чувствовал себя одиноко.

Муми-тролль и фрёкен Снорк свернулись клубочком под кустами жасмина. Но сон не шел.

Ночь была необычная, зловеще тихая.

– Как душно! – жаловалась фрёкен Снорк. – Я верчусь с боку на бок, простыня сбилась, и скоро я стану думать о разных грустных вещах.

– И мне тоже не спится, – ответил Муми-тролль.

Он сел и посмотрел в сад. Казалось, все спали, и ночники безмятежно светились у постелей.

Внезапно кусты жасмина задрожали.

– Ты видел? – спросила фрёкен Снорк.

– Теперь все снова спокойно, – ответил Муми-тролль.

В тот же миг ночник опрокинулся в траву. Цветы вздрогнули, и чуть заметная трещина медленно поползла по земле. Она все ползла-ползла и наконец исчезла под матрасом. А вынырнув из-под матраса, стала шире. В нее посыпались земля и песок, и тут же зубная щетка Муми-тролля скатилась прямо в темную впадину.

– Щетка совсем новая! – закричал Муми-тролль. – Ты видишь ее?

Он сунул было мордочку в трещину, стараясь рассмотреть щетку. И в тот же миг земля, слегка чмокнув, сомкнулась над ней.

– Она ведь совсем новая, – удивленно повторил Муми-тролль. – Синяя.

– Хуже было бы, если бы застрял твой хвост! – утешила Муми-тролля фрёкен Снорк. – Тогда бы ты просидел здесь всю жизнь!

Муми-тролль тотчас поднялся.

– Идем, – позвал он. – Будем спать на веранде!

Перед домом стоял Муми-папа и водил мордой, принюхиваясь.

Из сада доносились тревожные звуки, взлетали стаи птиц, шелестела трава под лапками убегающих лесных зверюшек.



Малышка Мю высунула головку из подсолнечника, который рос возле крыльца, и восторженно закричала:

– Сейчас как грохнет!

Внезапно под ногами у них раздался негромкий гул. Они услышали, как попадали в кухне кастрюли.

– Уже пора завтракать? – спросонок закричала мама. – Что случилось?

– Ничего, моя дорогая, – успокоил ее папа. – Это всего лишь Огнедышащая гора шевелится. (Подумать только, сколько можно понаделать теперь пресс-папье из лавы…)

Теперь проснулась и Дочь Мюмлы. Все стояли на веранде, облокотившись на перила и вглядываясь в темноту.

– А где эта гора? – спросил Муми-тролль.

– На маленьком островке, – ответил папа. – Это такой маленький черный островок, где ничего не растет.

– А не кажется ли тебе, что это чуть-чуть опасно? – прошептал Муми-тролль и сунул свою лапку в папину.

– Охо-хо, – ласково протянул папа. – И вправду чуточку опасно.

Муми-тролль согласно кивнул.

И тут они услышали страшный грохот. Он шел со стороны моря. Сначала послышался рокот, который становился все сильнее и наконец перешел в рев. Средь белой ночи они увидели, как что-то невероятно огромное взметнулось над верхушками деревьев. Оно вздымалось все выше и выше, а на самой верхушке красовался белый шипящий гребень.

– Пойдемте-ка в гостиную, – сказала Муми-мама.

Едва они перетащили хвосты за порог, как шипящий водный поток подкатил к долине Муми-дален, и все потонуло в сплошной кромешной тьме. Дом закачался, но устоял, потому что это был очень прочный дом. Гостиную начало заливать водой, и мебель поплыла. Тогда вся семья перебралась на самый верхний этаж и уселась там, выжидая, пока не стихнет буря.

– Такой погодки я с детства не припомню, – возбужденно сказал папа и зажег свечу.

Ночь была тревожная, что-то грохотало и трещало за стенами, и тяжелые волны стучались в окна.

Муми-мама рассеянно уселась в кресло-качалку и принялась раскачиваться взад и вперед.



– Это что, конец света? – полюбопытствовала малышка Мю.

– Ничего подобного, – ответила Дочь Мюмлы. – Но все-таки попытайся вести себя хорошо, если, конечно, успеешь, а то мы все, наверное, скоро очутимся на небесах.

– На небесах? – переспросила Мю. – А зачем нам на небеса? И как мы оттуда спустимся?

Что-то тяжелое ударило в дом, и огонек свечки заколебался.

– Мамочка! – прошептал Муми-тролль.

– Что, мой любимый?

– Я забыл берестяной кораблик возле болотца.

– Ничего с ним не случится, – ответила мама. Вдруг она перестала раскачиваться в кресле и воскликнула: – Как же это я так оплошала!

– Что такое? – вздрогнув, спросила фрёкен Снорк.

– Шлюпка, – сказала мама. – Я совсем про шлюпку забыла. Мне все время казалось: я забыла что-то важное.

– Сейчас шлюпочка находится на уровне печной вьюшки, – объявил Муми-папа.

Он постоянно бегал вниз в гостиную и измерял уровень воды. Они смотрели на лестницу, ведущую в гостиную, и думали о тех вещах, которые может испортить вода.

– Кто-нибудь убрал гамак? – вдруг спросил папа.

Но никто не подумал о гамаке.

– Ну и отлично, – сказал папа. – Гамак был такой некрасивый.

Волны, плескавшиеся за стенами дома, убаюкивали их. Один за другим они сворачивались клубочками на полу и засыпали. Но прежде чем погасить свечу, папа поставил будильник на семь часов утра, потому что ему было очень любопытно узнать, что же произошло там, за стенами дома.

Загрузка...