Александр Иванов Ктида, или «Лёд в пламени»

Робот — это человек

без вредных звериных привычек.

Метель.

:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:

< I > Никакой организации

Дыши душою о душе.

Бхагаван.

Вместо пролога

Летний полдень, июль. Солнце палит вовсю. В пронзительно голубой вышине сияющего небосвода среди растрёпанных комочков редких белых облаков парят утомлённые чайки. Под ними в бледно-синем обрамлении морского простора полого горбятся невысокие сопки одинокого острова. Покрытые ярко-зелёным одеялом свежей растительности, с высоты птичьего полёта они кажутся пушистыми и мягкими бугорками. Издалека их размеры совсем не внушают уважения. Самые значимые вершины поднимаются всего-то на десяток-другой метров над уровнем моря. Да и сам остров не велик: пару вёрст в длину и чуть меньше в ширину. Так что большим он может показаться лишь для маленьких, практически мелких обитателей. Наверняка с их точки зрения пересыхающие ручейки видятся полноводными речками, груда камней — отвесными скалами, а поросль смородины или малины дикими непролазными джунглями. И остров для них не просто остров, а целый мир с большой буквы «О» — Остров.

Прилетевший из-за южного горизонта тёплый морской бриз лениво треплет лохматые кудряшки изогнутых от суровой жизни деревьев и путаные ветви зарослей разномастных кустарников. Над прогретой землёй перекатываются трели и пересвисты неугомонных птиц, стрёкот беззаботных кузнечиков и жужжание назойливых мух. Жарко и томно. Пустынное море рябит мелкими волнами и слепит солнечными бликами. Лёгкий прибой вяло накатывает на берег, шуршит галькой и шипит песком неухоженных, усыпанных пучками высохших водорослей, пустынных пляжей.

Дуновения ветра и движения волн насыщают воздух Острова целой гаммой удивительных ароматов. Замечательно пахнет солёное летнее море, нагретый лобастый камень прибрежных скал, зелёный шелестящий низкорослый лес и пёстрые от цветов небольшие прогалины и укромные полянки. Поневоле зажмуриваешь глаза от удовольствия вкушать этот чудесный идиллический букет, созданный парфюмером с четырёхмиллиардолетним стажем — самой Природой Земли. И кажется, что вечным и вечным будет то, что уже существует вечную вечность.

Но это не совсем так. Стоит ветру чуть-чуть сменить направление, и он приносит совсем другие запахи: кислый — сгоревшего пороха и тола; ядовито-химический — неразложившихся до конца отравляющих и зажигательных веществ; душный — ржавой металлической рухляди; тухлый — давно истлевшей плоти. Это новая палитра запахов в масштабах планетарного возраста. Это запахи войн и сражений, что враждебными вихрями пронеслись над Островом в последние столетия, туго вплелись в его историю и оставили незаживающие рубцы на его могучем каменном теле. Очень уж беспокойное место досталось ему для своего расположения — с давних веков здесь пересекались интересы многих стран и сообществ. И не просто пересекались, а часто скрещивались в жестоких битвах, кровавых сечах, лихих пиратских набегах и удалых флибустьерских рейдах. Время сейчас иное, но оставленные бурным прошлым следы его не исчезают за короткие мгновения.

Помимо запахов переменчивый ветер иногда доносит звуки: треск редких выстрелов, грохот одиночных взрывов, какие-то несерьёзные и потому совсем не страшные крики сражений. Эти звуки своей интенсивностью не дотягивают до настоящих боевых аккордов войны и напоминают скорее игру. Собственно это и есть игра. Да, точно, на Острове идёт просто игра. Но кто же на нём играет? И во что? Если внимательно присмотреться с небольшого расстояния, то можно различить мелькающие среди деревьев, кустов и камней странные подвижные создания. Они небольшого размера — от кошки до собаки, они быстрые и ловкие, шустрые и пронырливые. И они разные. Одинаковые по сути, но различные по назначению. Среди них есть крепкие бойцы и ловкие разведчики, могучие грузовозы и стремительные скауты, пытливые исследователи и отчаянные испытатели. И при этом, невзирая на своё, столь активное поведение они не живые. Они роботы. Точнее, дроны — дистанционно управляемые электронно-механические модули. А управляют ими люди, находящиеся порой за тысячи километров от этого места. Вот и выходит, что на Острове играют люди. А роботам-дронам в игре принадлежит роль посредников по формуле: чувства дрона — чувства человека, действия человека — действия дрона.

Создаётся эффект присутствия. И он настолько силён, что стороннему наблюдателю может показаться, будто роботы живут сами по себе, своей собственной жизнью. Говорят и двигаются совершенно самостоятельно, без чьей либо подсказки и наущения. Сами совершают свои действия и свои поступки. Сами перемещаются и перемещают предметы, роют землю и добывают артефакты. Веселятся и пляшут от радости, а иногда грустят и горюют от потерь. Враждуют меж собой, создают союзы, дружат и даже любят… Но это лишь иллюзия настоящей жизни — это игра в жизнь. На самом деле мы пока не можем научить свои искусственные интеллектуальные создания быть столь самостоятельными. Поэтому никогда не надо забывать, что это люди управляют играющими роботами. И, следовательно, только людям принадлежат все действия, поступки и проявления чувств. По крайней мере, до сих пор это было именно так, и никак иначе.

* * *

Конечно, летом в хорошую погоду играть на Острове наиболее комфортно. Именно в этот период количество посетителей на нём резко возрастает. И именно этот период выбирают рекламщики для показа всех романтических прелестей игровой островной жизни. Но это вовсе не означает, что во время осенних штормов, зимних метелей и весенней распутицы численность электронно-механического населения сводится к нулю, и романтики становится намного меньше. Совсем нет! Всегда найдутся желающие поиграть именно в таких метеорологических условиях. А некоторым вообще наплевать на всякие условия, ибо не это для них главное. Люди ведь разные.

Вот, к примеру. Зима. На дворе декабрь. До жаркого лета ещё целых полгода. На высоком береговом утёсе, как раз под ретранслятором Сети Дронов, стоит лачуга-приют под названием «Карчма»…


:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:

— «1.1» — Зима. Остров. Приют «Карчма»

На дворе декабрь и до жаркого лета ещё далеко. На улице холодно, мозгло и неуютно. Туманный сумрак, висящий над «Карчмой», ведёт себя, словно живой — дико и тоскливо завывая, яростно хлещет порывами ветра и остервенело плюётся снежными комками. И пытается любыми способами проникнуть внутрь помещения и навести там свои лиходейские порядки. Но двери плотно закрыты, а стены крепки, поэтому ему ничего не остаётся, как вымещать свою злобу на замёрзших деревьях и, ни в чём не повинных кустарниках. А в неприступном нутре приюта тем временем кипит бурная, трудовая деятельность…


— Моня, подай быстрее пакетник! — показывая, куда именно его подать, Киса нетерпеливо пощёлкал пальцами манипулятора своего дрона.

Тот, к кому он обратился за помощью, не проявил никакой торопливости.

— Понимаете, дорогой друг, недавно я прочёл прелюбопытнейший трактат одного высокомудрого психолога, в котором тот недвусмысленно указывает на то, что человек, будучи неудовлетворённым своей неполно устроенной жизнью в реале, создаёт себе в виртуале новую. В которую пытается протащить все свои несостоявшиеся амбиции и устремления, но на деле перетаскивает только свои греховные побуждения нереализованные в жизни. Усугублённые отсутствием социальных ограничений связанных с невозможностью лёгкой идентификации ввиду наличия маскирующего покрывал в виде абстрагированного от личности ника…

— Да, ё! Моня! Давай быстрее! — воскликнул Киса, не прекращая щёлканья пальцами.

— Понимаете, уважаемый компаньон, — менторским тоном продолжил тот, кого только что назвали Моней, — ввиду наличия ника вместо нормального имени стирается личностная…

— А-а-а… — взвыл Киса, — Димка! Задолбал вконец! Хорош пристёбываться, дай пакетный зонд, а то у меня сейчас плёнки сдвинутся!

Моня, который на самом деле Димка, довольно улыбнулся и протянул другу требуемый зонд для просмотра топографии пакетных микросборок.

— Держите, уважаемый Николай. Вы, наконец-то, вспомнили, как меня зовут. Я не хочу уподобляться всяким неудовлетворённым в реале оболтусам и вешать на свою несозревшую личность вульгарную кличку, стыдливо прячущуюся за нерусским названием «ник»… Вот вам разве приятней называться кошачьей кличкой «Киса», нежели своим, данным благородными родителями вашими гордым именем означающим «Победитель»?

— Ну-ну, коси и дальше под Педро, — недовольно пробурчал Киса-Николай, принимая прибор. — Только он почему-то своё имя из-под ника никогда не вытаскивает.

Они стояли у рабочего места в мастерской Карчмаря и ковырялись в брюхе учебного дрона, выделенного им на полное растерзание с познавательными целями. Киса… Николай, при помощи сканера разбирался с топологией многослойных пакетных схем, пытаясь связать недавно полученные знания с правдой жизни, а Моня… Дмитрий, Димка ему активно в этом помогал. Ну, или делал вид, что помогает. А на самом деле бессовестно отлынивал от своей работы, поскольку очень любил поболтать на «психо-философические» темы.

— Специфика работы уважаемого старшего товарища нашего требует скрытности в его островном существовании. Он просто вынужден так поступать. Согласитесь, это его где-то оправдывает. А вот Алекс, между прочим, своим настоящим именем называется. А ему, заметьте юноша, приходилось рисковать по-настоящему, когда он разумных дронов из земель Назгула выручал. И когда самого Назгула валил в его подземном логове. И под вражескими пулями, и под ментальными ударами гордо нёс своё имя. Своё собственное! А не жалкую кличку какую-то.

— Ну, Алекс… Алекс — герой, — глухо бурчал Николай, орудуя сканером. — Тут у тебя, конечно, аргумент железный. Тут я с тобой спорить не буду… А вот, к примеру, Мэт… Что о нём скажешь, психолог доморощенный?

— А что — Мэт? — без тени смущения ответил Димка. — Известное дело — из всякого правила есть исключения. Тем более, такое исключение. Я так думаю — пройдёт немного времени, и нас будут приглашать в школы на утренники по теме: «Они видели Мэта».

— Ага, — согласился, усердно сопящий Николай, — и тут я не буду с тобой спорить. Мэт — это величина, недоступная нашему пониманию. Хотя с первого взгляда и по внешнему виду никогда и не подумаешь… Вот, зараза! — пакетный зонд выскользнул у него из механической руки и унырнул куда-то вовнутрь раскуроченного бедолаги. — У-у, железяка хренова! Хорош, трепаться, Димка, давай, помогай доставать, пока он там не замкнул чего-нибудь.

И они вдвоём, задрав кверху куцые металлопластиковые задницы своих боевых модулей, полезли спасать тонкий инструмент, интенсивно подсвечивая себе лобовыми прожекторами. Через минуту зловредный зонд был обнаружен, аккуратно подцеплен и с осторожностью извлечён наружу. И Николай продолжил свою кропотливую работу, постоянным тихим бормотанием под нос комментируя свои действия или наиболее интересные моменты.

— Ну, ни фига себе топология… Как только разработчики сами в ней разбираются… Чикануться можно… Вот, смотри! Нашёл место энергетического пробоя.

— Где, где? — Димка нетерпеливо придвинулся к дисплею. — Покаж…

— Да вон же, левее индукционного поля, ну, такая площадка со змеевидным проводником. Помнишь, Карчмарь показывал? Видишь, как всё оплавилось.

— Вижу… Слушай, Коля, я себя постоянно чувствую каким-то недоразвитым — ни черта не понимаю, из того, что он нам преподаёт. Может я дурак, или это не моё дело? Как думаешь, а?

— Может, конечно, и не твоё дело, а может… Слушай, если тебе неинтересно, то так ему и скажи. Он же не заставляет никого. Не хочешь заниматься — не занимайся. Мне вот интересно. И я занимаюсь… Уже решил — поступать буду в Бауманку на робототехнический. До окончания школы у меня полтора года и я сейчас жму на полную катушку с учёбой. Особенно на математику и физику налегаю, хотя… Корчмарь говорит, что шансов у меня ноль. Там ребята и с золотыми медалями в очереди стоят. Даже им не всем удаётся поступить сразу, потому что суперголовастых абитуриентов пруд пруди. Лучше, говорит, иди сначала в техникум профильный, да на производстве поработай годков пять. Наберёшься опыта, и если эта профессия тебе на самом деле по душе будет, тогда и на заочный поступай. Так говорит самое верное дело, стать настоящим крепким специалистом.

— Вообще-то я в курсе всех ваших разговоров. Мне он похожее раз сто говорил, только чуть по-другому. Ну, у меня-то до конца школы ещё три с половиной года. Времени вагон.

— Ага, вагон, — усмехнулся Николай, — не успеешь оглянуться, как выпуск на носу. Я вон в восьмом классе тоже думал, что эта школа никогда не кончится, тянется и тянется. И если бы в то время мне кто-нибудь сказал, что я буду насчёт учёбы переживать… Я бы ему просто не поверил. А сейчас жалею, что учился хреново.

Димка понимающе хмыкнул.

— Слушай, а, правда, здорово, что мы с такими людьми познакомились, да? Пришли вроде просто в игрушку поиграть, а нашли хороших друзей и целую крутую жизнь. Ага?

— Достал, мы это уже сто раз обсуждали! — поморщился Николай.

— Да хоть двести, — фыркнул Димка, — таких людей и за всю жизнь не обсудишь. Карчмарь для меня вообще как живая легенда — прикинь, ещё наших родителей не было на свете, а он уже разрабатывал роботов для исследования космоса. Я своим в классе рассказал, так они не поверили. Решили, что это стёб такой. Балбесы недоделанные.

— Твои-то что, сопляки ещё, восьмой класс, а вот с моими всё гораздо сложнее… Подсвети-ка сюда… Да-да, сюда… Спасибо. С моими сложнее… Слушай, да ну их на фиг! Пусть занимаются своей коммерцией и повышением личного уровня жизни сколько угодно. В Турцию, там, в Испанию… да хоть в Штатовию, мне боком. У меня свои приоритеты — была бы работа интересная, по душе, а личное благосостояние… вещь совсем необязательная.

— Точно! — согласился Димка. — Дело по душе — самое главное для полноценной жизни. Только не все с этим согласны. Вон Марек и Пацак слиняли, им тут не очень… Говорят, здесь денег не заработаешь, надо Бастионы обследовать, там все богатства, и слава. Взяли и ушли на Запад.

— Ну и, фиг с ними. Ушли и ушли. Пусть валят себе куда хотят, мы и без них прекрасно обойдёмся, верно? Тем более что они последнее время только мешали своими базарами о хабаре да артефактах. Коммерсанты хреновы…

— Знаешь, о чём я жалею? — задумчиво спросил Димка.

— Что тебе не довелось Назгула кокнуть? — Николай «вынырнул» из нутра учебного модуля и улыбнулся во всю ширину дроновского «лица».

— Да, фи, — презрительно скривил лицо своего модуля Димка. — Хотя, нет. Не так. Завалить его мне бы не под силу стало. Даже Алекс со своими супер-пупер мечами вряд ли бы с ним справился один на один. Если бы не Мэт, неизвестно, что бы там вообще вышло. Да что я тебе объясняю? Сам же видел записи… Я жалею, что не могу здесь присутствовать в натуре.

— А-а-а, — протянул Николай, — Понял, понял. У меня тоже такая жалость есть, но… Всех людей в одном месте не собрать, так что, мечтай дальше. А вот мне хотелось бы с Алексовыми дронами разобраться. Откуда у них разум возникает и как их таких умных делать можно. То есть, делать их разумными. А то наши головастики тянут и тянут. Вроде уж все условия им создали: всех нашли, всех спасли, лабораторию предоставили, куча народу на них пашет — вот мы, например. Так что — исследуй, не хочу! А они чего-то и не хотят… Ну, ты, кусок железа! — воскликнул он неожиданно, налёту подхватывая чуть было вновь не ускользнувший сканер. — Опять удрать хочешь? — и сразу без перехода. — Куда это я тут влез? Где здесь начало у этого интерфейса? Сам чёрт ногу сломит… А, вот он… Нашёл!

— Ты знаешь, Коль, — проникновенно сказал Димка, — я не верю, что они разумные.

— Чего-о? — уставившись на него, вытаращил глаза Николай и отстранился от разобранного бедолаги. — С дубу рухнул? В очевидные вещи не веришь?

— Да, не… — поморщился Димка. — Не так выразился. Я не верю, что они сами разумные. Ну, вроде как… Вот твой дрон сейчас занят исследованием другого дрона, так? Ну, со стороны может показаться, что он сам это делает. По своей воле. Не видно же, что ты им управляешь по сети. То есть, вроде как кажется так, а оказывается не так. Понял?

— Понял, чем поп попадью донял… — пробормотал Николай, возвращаясь к прерванному делу. — Это у меня батя так приговаривает. Подержи-ка лучше вот здесь, я с другой стороны прозондирую. А по мне… по мне, так без разницы сам ты разумен или не сам. Главное, какой ты человек, хороший или плохой. Остальное фигня. Всё, можешь отпустить, других повреждений здесь не выявлено. Понял?

— А как же ты разберёшься, откуда у них мозги появились, если тебе пофигу откуда? — прищурился Димка.

— Ну-у… — Николай почесал пластиковый затылок. — Я же не о том толкую. Да, чё ты меня на слове ловишь? Самому-то слабо разобраться?

— Не боись, вырасту, выучусь и тогда разберусь… — хмыкнул Димка, но продолжить не успел.

— А зачем ждать? Займись прямо сейчас, голубок — раздался от двери громовой голос вошедшего Карчмаря. Огромный чёрный паук его дрона с мощными и ловкими руками-манипуляторами, сверкая дикими глазами-линзами, неслышно проскользнул во входную дверь и навис над растерявшимися ребятами. За ним, как на верёвочке привязанные, вошли Шарик и Тор. Они были в одинаковых корпусах разведчиков типа «химера» со снятым огнестрельным вооружением. И они были теми самыми разумными дронами, о которых только что шла речь.

— Ай! Бл-л…ин! Опять упал, зараза… — воскликнул Николай, снова ныряя с головой в развороченные внутренности своего учебного пособия. Вздрогнувший от двойной неожиданности Димка, кинулся ему помогать.

Карчмарь хмыкнул, звонко шлёпнул Николая по торчащему в зенит заду и рыкнул ласково-зловещим голосом:

— В Бауманку собрался, дружок? Да тебя на полевой стан тракторной бригады допускать опасно. Руки у тебя, откуда растут? Э? Во, работнички пошли… А ты чего к нему прилип, мозговед? Иди к стенду, и исследуй, откуда они берутся, мозги эти! Нечего тут выжиданием заниматься. А где ваши остальные подельники, а?

— Ушли в поле, — осторожно сказал Димка, и плавно огибая громадного Карчмаря, направился в сторону диагностического стенда.

— Ясно. Никого не держим, все свободны, — презрительно громыхнул хозяин приюта.

— Мы никуда не уйдём, — твёрдо сказал Димка. — Наше место здесь.

— Иш-шь, ты! Ваше место… О-хо-хо! — Карчмарь упёр руки в боки. — Оно, как я вижу, на данный момент пустует. А ну, кыш на своё место, мелкота! — и недовольно утопал в дальний угол мастерской ко второму рабочему столу (за ним, как намагниченные Шарик с Тором) и занялся настройкой двигательной системы модуля «химера», и забурчал себе по нос, негромко, но достаточно внятно:

— Приключения всем подавай… р-разболтались, р-работнички хр-реновы, р-работать уже никто не хочет… Лучше интересной работы не может быть приключений… Бублик, то есть, Тор, не так! Смотри, как Шарик это делает и повторяй за ним. Вот. Вот. Молодец! Оба молодцы. Не то, что некоторые умники.

В отличие от Кубика и Синего, Шарик и Тор не обладали даром речи, и каким образом у них с Карчмарём установилось полное взаимопонимание, было совершенно непонятно.

Димка тихонько выдохнул и подсел, наконец, к стенду диагностики гонять тест-программы и разбираться с алгоритмами реакций на внешние воздействия. Николай, беззвучно чертыхаясь, упорно выуживал коварный прибор из внутренностей учебного модуля. Карчмарь, прекративший бурчать, громким шёпотом, старательно втолковывал что-то своим разумным механическим помощникам. Те внимали ему, молча, изредка с любопытством посверкивая линзами оптики в сторону нерадивых «работничков». В мастерской постепенно установилась привычная рабочая тишина, временами нарушаемая, лишь занудным воем северного ветра в решётчатой мачте ретранслятора Сети Дронов. Да близкое море напоминало о себе отдалённым уханьем тяжёлых волн, да шуршащим шелестом шуги в полосе прибоя у обледенелых береговых скал. Над поседевшим о инея утёсом, на вершине которого приютилась «Карчма», намертво повис сырой и холодный зимний туман. Сдуть его были не в состоянии даже отчаянные порывы свирепых снежных вихрей.

* * *

С приближением католического Рождества на Острове Дронов наступает короткая тихая пора. Навоевавшийся и наигравшийся, притихает он в ожидании череды приближающихся праздников. Занятые подготовкой к самому волшебному действу в году, дроннеры, несколько поутратив игровой азарт и пыл, потихоньку загоняют свои электронно-механические аватары в боксы и стойла, чтобы кратковременно отлучиться в мир реалий и встретить Новый Год дома, за семейным столом.

Правда, так поступают далеко не все. Сложилась уже достаточно богатая традиция встречи Нового Года на Острове. Кто где, и кто как, в силу своих представлений и фантазии.

Под кривыми соснами на скалистом берегу штормящего моря. Когда волны и ветер создают на ветвях и камнях уникально-неповторимые скульптурные композиции из хрустально замерзающих солёных брызг. Подсвеченные в ночи разноцветными лучами прожекторов, запечатлённые на века с высоким качеством на электронных носителях и воплощённые затем в шикарных панно и витражах, украсят они позднее не один сайт или офисный интерьер, согревая понимающие души своим неповторимым ледяным великолепием.

В жутких ли подземельях старинной крепости, с дорожащими бликами от габаритных огней на замшелых стенах. Среди лабиринтов запутанных ходов, тоннелей и катакомб, в бездонной глубине которых без следа пропадает свет даже мощных прожекторов, выхватывая из темноты лишь хищный отблеск звериных оскалов омерзительных тварей, в которых невероятно трудно признать крысиное происхождение. И призрачные тени тёмного прошлого, восстающие из потревоженных склепов и гробниц, холодят гулкие сердца отчаянных храбрецов. И никакая порция крепчайшего рома не способна опьянить более чем полученная доза романтического ужаса и растревоженного первобытного чувства смертельной опасности.

На минном ли поле, в дебрях ржавой колючей проволоки, под мрачным серым зимним небом Новогодней ночи под аккомпанемент пронзительно поскрипывающей турели автоматического крупнокалиберного пулемёта, пытающегося нашарить вас во тьме своими чувствительными сенсорами. Нашарить и измолотить вдрызг огненным свинцовым ливнем.

На крытом ли уютном Стадионе Фактории в толпе разукрашенных сотоварищей, разгорячённых шампанским и праздничной атмосферой, с воплем и визгом выделывающих невероятные па под невероятную «дроновскую» музыку. Где само безудержное веселье пьянит лучше крепкого вина, а новые неожиданные встречи и знакомства приносят новые нежданные впечатления.

Или же просто, в тихом, уютном и укромном уголке Острова, вдалеке от выстрелов и взрывов, от буйства карнавальных тусовок. Украсив подходящую ёлочку стреляными гильзами и самодельными игрушками из драгоценных артефактов, в окружении добрых друзей-товарищей, с коньячком, с долгими разговорами и воспоминаниями о былых делах и победах, о славных поисках и трудных походах, о восхитительных приключениях и замечательных загадочных тайнах…

Эх, да что говорить? Праздники есть праздники. И Новый Год лучший из них.

* * *

В канун православного Рождества Мэт ушёл из «Карчмы». Бесповоротно и насовсем. Но до этого Остров покинула Снеж. Встретила Новый Год в общей компании, незаметно и тихо ушла в разгар веселья, и далее перестала приходить. На расспросы о причинах её отсутствия, Мэт хмурился, смотрел в пол и отвечал всегда одно и то же: «Боится она всё ещё. Неужели не понятно? Сильный шок испытала в подземелье Назгула. Вряд ли вернётся сюда когда-нибудь. В смысле, не хочет больше играть. Надоело ей».

Карчмарь взял брошенного дрона Снеж, провёл ему полную профилактику, настроил, почистил и поставил в укромное место в своей мастерской: «Когда бы ни вернулась, аппарат её всегда ждёт в полной боевой готовности!»

Алекс чувствовал, что Мэт тоже может выкинуть подобный финт. И к тому были все предпосылки.

В последний месяц перед Новым Годом в «Карчме» в любой момент времени суток постоянно присутствовало от трёх до десяти сотрудников НИИ ДР. И этот факт доводил её хозяина до белого каления. Несмотря на то, что упомянутые сотрудники занимались вовсе не им, а Алексом, Мэтом и их электронными друзьями, Карчмарь бесился.

Карчмарь бесился, Алекс по этому поводу нервничал и психовал, а Мэт сохранял ледяное спокойствие. От которого всем почему-то становилось не по себе. И если Алекс, несмотря на психи, терпеливо выполнял все необходимые для исследователей действия и процедуры, то Мэт их категорически игнорировал. И здесь на Острове, и у себя дома в Комсомольске-на-Амуре. Даже дома ещё жёстче — вообще не подпускал к себе ни психологов, ни физиологов. Ни на какие обследования не являлся, и являться не собирался. В дом никого не пускал и ясно дал понять, что и не пустит. Отношения его с ДР непрерывно накалялись и грозили добром не закончиться. На горизонте замаячил отказ от сотрудничества. Начальство исследовательского института и начальство военного ведомства пытались воздействовать на чувства подопечного объекта исследований, взывали к патриотизму, ответственности перед обществом, друзьями и товарищами, даже пытались соблазнить приличными денежными бонусами, но… Все их старания пропадали впустую.

На эту тему Педро однажды выразился в разговоре с Василием Васильевичем: «Значит, мы были недостаточно убедительны. Теперь нам остаётся только одно — молить бога, чтобы он остался человеком». На что Василий Васильевич очень неопределённо и глубокомысленно хмыкнул.

Сам же Педро редко появлялся на скале с ретранслятором, так как был занят зачисткой Западных Уделов от метастазов «головоглазого» братства — десятки сторонников западной идеи ещё мутили воду у стен Четвёртого Бастиона. А когда всё-таки появлялся, то основное время тратил на Тора. Дело в том, что Кубик, Шарик и Тор имели постоянные собственные тела и обычно не использовались для подключения по мемо-сети других членов исследовательской группы ЧД. Для этих целей привлекались многочисленные сущности Синего. Из-за того, что, во-первых, именно Синий держал всю сеть, а во-вторых, сущности его, так и не пожелали проявить излишнюю индивидуальность и по-прежнему оставались только гранями единой личности. И не более того.

«Не более того» означало ещё, что ни сам Синий, ни его грани не шли на излишнее сближение ни с кем, кроме того, что было необходимо для работы. И вели себя в точности как сетевые модемы, не интересующиеся, кого и с кем они соединяют. Простым словом — подружиться с ними не удалось никому.

Эту странность один из психологов исследовательской группы попытался объяснить так: «Частичка его сущности, поселившаяся в Мэте при кратковременном контакте, не успела полностью развернуться и «созреть» к тому моменту, когда её основная, «отцовская» часть претерпела полный распад (то есть гибель) в лабораториях этой гадкой Корпорации Д. А поскольку все грани личности Синего имеют постоянный психо-мемонический контакт между собой, то, следовательно, часть, оставшаяся в мозгу Мэта, получила страшный психологический удар от распада основы, навсегда отложивший свой зловещий отпечаток на хрупкой личностной матрице развивающегося ребёнка… э… индивидуума. Боюсь, что теперь он не доверяет никому. Тяжёлый случай, короче».

Педро относился к Тору с величайшей нежностью и называл его, то Тореро, то Бублик, в зависимости от ситуации. И хотя связь с любым из элементов сети существовала постоянно, Педро предпочитал являться в «Карчму» лично и общаться с Тором «с глазу на глаз». В силу непонятных даже заумным психологам причин, Шарик и Тор не могли общаться словами, то есть, у них отсутствовала речь. Общались они только на уровне чувств. Что сочувствовали вместе Педро и Тор, для всех оставалось загадкой. Часто их видели то сидящими вместе на обрыве над бушующим зимним морем, то на макушке скалы с ретранслятором у распятого чучела древнего дрона над зловещей надписью: «Заходи не бойся, выходи не плачь», то мирно прогуливающимися по утоптанной площадке перед приютом.


Вполне идиллическая картина жизни, сложившаяся в исследовательской группе ЧД с уходом Снеж пошатнулась и окончательно рухнула, когда группу покинул Мэт.

Он уходил спокойно и неторопливо. Первым делом поговорил с Алексом и попытался объяснить ему, что оставаться тут далее не желает, и намерен заняться своими делами, а всю дроновскую сеть оставляет ему в усмотрение. Вместе с Синим и его «синими гранями». На все жаркие уговоры Алекса отвечал коротко и однозначно: «Не хо-чу, и всё. Имею я право «не хотеть»? Вот я и не хочу». Тот пытался урезонить его самой Сетью Дронов. Дескать, как он может бросить своего Синего, и не станут ли оба от этого страдать и переживать. Однако эти увещевания Мэт со спокойной улыбкой отвёл: «Ты пойми, друг Алекс, не будет здесь никаких страданий. Синий — не мой. Так же, как и остальные, не твои. Я его пригрел, поддержал в трудный момент, и он мне нехило помог со своей стороны в нужное время. Но и всё. Какие тут могут быть у нас с ним взаимные переживания? А вот забрать его из сети от своих родных братьев, было бы подло. Так что долгов в этом месте у меня нет. В смысле, вообще нет. Вот, когда-нибудь обзаведусь своими…»

Алекс обиделся и наговорил ему разных глупостей, даже обвинил в предательстве. Но всё безрезультатно. Мэт с мудрым видом молчал, слушал и снисходительно улыбался. А когда Алекс выговорился, неожиданно предложил: «Пошли лучше вместе со мной! Мне нужен такой сильный дроновод как ты. Наплюй на все службы Безопасности с их жалкими шпионскими интрижками, и пойдём! Я так думаю, у меня далее будет непростая жизнь. И опасная — намечается тут одно очень важное дело. Недавно я обнаружил невероятно интересную вещь… Даже не вещь вовсе, а… не могу пока сказать что. Подумай. Всё очень серьёзно и важно. В смысле, пора отказаться от глупых игрушек и повзрослеть. Мы уже давно не дети. Целый мир перед нами ждёт нашей помощи. Разве можно ему в этом отказать? Пошли, а?»

Но Алекс за своей обидой не услышал его и даже не попытался понять. И Мэт с сожалением оставил уговоры и ушёл. Поговорив перед этим с Карчмарём. Которого поблагодарил за заботу о здоровье механических составляющих группы ЧД. И оставил в полное его распоряжение все свои модули, — и «тигра», и всех «химер», и даже старого своего «мула», сказавши: «Мне ничего этого не нужно, обойдусь, а вам пригодится, надеюсь». Одобрил ли Карчмарь его уход, неизвестно, поскольку просто кивнул и, как ни в чём, ни бывало, продолжил заниматься своими делами. Для тех, кто хоть немного знал хозяина приюта, такая сдержанная реакция показалась несколько странной. Вот только никто не решился высказать ему эти свои соображения.

С прилетевшими как на пожар руководителями Служб Безопасности Василием Васильевичем и Николаем Николаевичем Мэт разговаривать не стал. Просто помахал им ручкой, сказал: «Адью!», и покинул Остров, оставив тех в скорбном ступоре. В судьбе и делах группы «Чёрный Дрон» наметился явный и жестокий кризис.

А что же разумные дроны? Как они отнеслись к очередным кардинальным переменам в своей судьбе? Со стороны казалось, что никак. Им было просто хорошо — они были, наконец, все вместе и их жизненному пространству — мемо-сети Дронов — смертельная опасность уже не угрожала. Да, конечно, они что-то чувствовали и как-то переживали происходящие события, но… Являясь отражением человеческого сознания, вели себя как обычные люди, для которых собственный внутренний комфорт важнее внешних раздражителей. Пока те не превышают определённый порог. Ну, чисто, как дети. Им ещё только предстояло вырасти и повзрослеть.

Начавшийся год обещал быть интересным. И свои обещания он честно сдержал.


:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:

— «1.2» — Лето. Остров. Вид с Северного Полигона

Астроном.

— Ну, что вам ещё от меня надо? Чего вы мне с самого утра спать не даёте, уроды? — Стеклярус, наполовину высунувшись из люка своего танка-обсерватории, неприветливо оглядел раннего гостя.

«Раннего», естественно, со своей точки зрения. Стеклярус — астроном-любитель с островным стажем три года всю ночь провёл в наблюдениях спутников Юпитера и сейчас пребывал в состоянии дремотной прострации и постоянного недосыпного раздражения.

— Простите, но, по-моему, это не мне что-то надо, а вам, — робко улыбнулся гость. Его лёгкий разведчик — модель корпуса «сверчок», имел вид совершенно нового, необъезженного дрона.

— Да? — саркастически скривился сердитый Стеклярус и непроизвольным жестом попытался помассировать утомлённые ночным бдением глаза. Возмущённая прикосновением грубого пластика пальцев манипулятора точная цейсовская оптика тонко скрипнула, и он испуганно отдёрнул руку. — Я вас совсем не знаю, чтобы что-то от вас хотеть.

— Я вас тоже не знаю, но некто Верзила Джон сказал, что у вас есть потребность в некой работе. За хорошие деньги.

— Верзила? Такого я тоже не знаю. Тем более за деньги. Идите мимо сударь, я по пятницам не подаю. Если вы умеете читать, юноша, то обратите внимание на эту табличку: «Астрономическая обсерватория. Парковки НЕТ! Зарядка НЕ производится. Квесты НЕ выдаются». Андестенд ми, чувак?

— Он просил, передать вам привет от детей подземелий, — торопливо вставил визитёр.

— Чего-о ещё? От каких таких «детей»? Вы бредите, новичок?

— Или нет-нет, не от детей — от «теней». Я, наверное, плохо расслышал. Привет от теней подземелий. Вроде так он сказал. Да?

— Как он выглядел, этот Верзила? — насупился хозяин.

— Как? Да как обычно. Средний разведчик, марку не знаю. Сказал, надо доставить важный груз на Третий Бастион. И всё. Сказал, что вы заплатите. Много.

— А он их давал мне, эти «много»? — возмутился астроном. — Вернее всего, имелось в виду «немного» и «может быть». Походу, вы опять что-то не расслышали, сударь? Давно на Острове? Корпус-то у вас совсем не обтёртый…

— Четвёртую неделю. Уже пару мин откопал, да раз на граберов нарвался — глаза отвинтили, гады. Еле потом до парковки доехал, на одном дроновском зрении. И весь доход от мин в ремонт ушёл… В компании никто меня не берёт — неопытен. В гильдии вступить денег не хватает на взнос. Вот и ищу, где можно перехватить пару монет без особого риска. Думал подзаработать у вас, чуток. Верзила сказал, что…

— Через какую факторию заходили, новичок?

— Через Среднеземную. Закончил учебку на Северном Полигоне, и сразу на Остров. Здесь круто, только очень уж тяжело развиваться вначале. Этот Джон сказал ещё, чтобы я вас держался. Если вы, конечно, не против. Говорит, если я вам приглянусь, то пусть вы… то есть, меня…

— Что?

— Ну… отправите меня потом на пулемёт. Только я не понял, зачем. И о каком пулемёте речь, — новенький «сверчок» переступил с ноги на ногу, нерешительно шмыгнул носом и, помедлив, сказал:

— Ну, если нет, так нет. Извините. До свидания, я пойду…

Хмурый хозяин оборвал его, недовольно пробурчав:

— Погоди торопиться. Отнесёшь аккумулятор к Третьему Бастиону, тут недалеко. С северной стороны, есть небольшой бункер. У него подождёшь. И тому, кто за ним явится, отдашь. Если никого не будет, вернёшься обратно, а там решим вопрос с оплатой: много, или нет. Задание понял, волонтёр?

* * *

В кабинете начальника Службы Безопасности Северного Полигона расположенном на втором этаже здания Управления присутствовали трое: дрон самого начальника СБ — Василия Васильевича стоял, прислонясь к подоконнику приоткрытого окна с видом на плац, на постройки Портальной Зоны и на далёкий лес, состоящий в основном из северных низкорослых елей; дрон начальника Службы Безопасности Военного Сектора Острова Дронов — Николая Николаевича сидел за специальным канцелярским столом хозяина кабинета под красочной интерактивной три-дэ-картой всей территории Полигона; и дрон, стоящий по центру, «на ковре», некоего субъекта, именуемого в разговоре «Ходоком». Они беседовали. Точнее, Ходок отчитывался, а высокие начальники внимательно слушали, периодически прерывая его для уточнения, выдачи поправки или замечания. Шёл первый час короткой летней полярной ночи.

— Дальше я сделал всё так, как велел Стеклярус. Взял у него тяжеленный силовой аккумулятор и потащил к бастиону. Прождал напрасно у Северного бункера три часа, ну и вернулся с тем же аккумулятором обратно. Надо отметить, что Стеклярус нисколько не удивился моему возвращению с невостребованной посылкой. Он только недовольно пофыркал, заплатил один бон и посоветовал отправиться на рандеву к «Забугорному» пулемёту. На осторожные расспросы — «с кем встреча?» и «зачем?», вспылил, послал меня на… ещё раз на то же пулемёт, только м-м-м… более энергично. И скрылся в своей обсерватории. Далее, по отчётам полевых агентов, он сначала отдыхал, затем занимался своими астрономическими наблюдениями, никуда не отлучался и ни с кем на связь не выходил. Прибыв на место новой встречи, я также выждал три часа, с тем же результатом. Вернулся на парковку у «Боржча», оставил там дрона на хранение, и… занялся своими делами в институте — отчитывался за летнюю практику. Вот, собственно, по этому моменту и всё.

Василий Васильевич «отлип» от подоконника, покачался с пятки на носок, недовольно сморщился, прислонился вновь и негромко задал вопрос:

— Так, э… Ходок, у пулемёта ничего странного не заметили?

Ходок переступил с ноги на ногу.

— Заметил. Пулемёт по мне не стрелял.

Начальник СБ Полигона вновь недовольно сморщился.

— Так, э… Ходок, упустили важную деталь. Выговор вам за невнятный доклад…

— Василий Васильевич, оставьте, — вступил в разговор Николай Николаевич, краем глаза рассматривая медленно ползающие по карте миниатюрные три-дэ-объекты. — Вы же видите, человек переживает о деле и поэтому слегка нервничает.

Начальник СБ Полигона возмущённо вскинулся.

— Он сейчас не человек. Он сейчас э… мой агент. Хороший, кстати, агент. И нервничать не имеет права! Я и сам могу э… Ладно, отменяю выговор. Продолжайте доклад, Ходок! По второй части.

— Назавтра я прибыл к Стеклярусу за разъяснениями, — облегчённо вздохнув, продолжил Ходок. — Он меня опять послал… Уже в другую сторону, но не менее энергично. И сказал, что я ему не подхожу, и во мне и моих услугах он более не нуждается. Это всё.

— Так-так-так, — Николай Николаевич оторвался от карты и внимательно всмотрелся в агента. — Каких-то необычных ощущений во время пребывания на бастионе и у огневой точки не испытывали?

Ходок энергично потряс головой.

— Нет. Я же в курсе. Если бы что-то произошло, то немедленно сообщил бы.

— Вижу я, как вы э… немедленно сообщаете, — язвительно вставил начальник СБ Полигона.

— Василий Васильевич, обождите, — нетерпеливо отмахнулся от него начальник СБ военного сектора Острова дронов. — Ходок, у вас есть дополнительные соображения по поводу ваших действий?

Ходок, опасливо косясь на своего непосредственного шефа, продолжил:

— Полагаю, меня раскрыли. Хотя я нигде не заметил ни слежки, ни чего-либо ещё… И э… вопрос можно?

— Если вы не заметили слежки, то это ещё не означает, что её не было. И здесь вопросы задаёте не вы, — веско сказал Василий Васильевич. — Не забывайтесь, агент. Вы сделали запрос в службу Технического Обслуживания объектов Острова о состоянии э… «Забугорного» пулемёта?

— Так точно, — чётко, по-военному, ответил Ходок, — сделал. Объект в норме. Перезарядку провели три дня назад. Тогда же тестировали электронику и механику. Замечаний у них нет. Кстати, почти сразу после моего ухода он обстрелял группу сталкеров. У них есть потери.

— Тогда почему же он не стрелял в вас? — вкрадчиво осведомился Василий Васильевич. — Вы себя не обнаружили?

Ходок отрицательно покачал головой. Секунду подумал и кивнул положительно.

— Сначала да, я действительно скрывался. Ползал вокруг целый час по-пластунски. Затем смотрю — реакции на меня нет. Осмелел, стал высовываться сначала по-быстрому, а потом, когда обнаглел, и подолгу. Затем вообще к башне подошёл, постучал…

— Зачем? — задумчиво спросил Николай Николаевич в пространство.

Ходок на миг запнулся, но тут же быстро продолжил:

— Думал — может, внутри кто-нибудь ждёт. Но никто так и не ответил…

— Это не к вам вопрос, агент, — прервал его Николай Николаевич. — Василий Васильевич, зачем ему это надо? Уже пошла вторая сотня тех, кого он гоняет по одному и тому же маршруту — то на бастион, то к пулемёту. И это, заметьте, только выявленные клиенты. А мы всё никак не поймём — зачем?

— Похоже на то, что он тестирует людей, — также задумчиво ответил Василий Васильевич.

— Может и похоже. Но, как? И, главное, — Николай Николаевич поднял указательный палец, — зачем?

Василий Васильевич с уважением покосился на указующий перст начальства.

— Э… он ведь, всё-таки, не совсем нормальный… психически. Не так ли? Можно предположить, что он ищет среди людей себе подобных.

Николай Николаевич хлопнул в ладоши и театральным шёпотом воскликнул:

— Но, чёрт побери, зачем он это делает?!!

— Не имею ни малейшего понятия, — невозмутимо ответствовал Василий Васильевич. — Возможно, что ему это действительно для чего-то необходимо, а возможно, просто пускает нам пыль в глаза. Он ведь догадывается, что мы его отслеживаем, ну и… И потом, не надо забывать, что он — обычный наш клиент, а этот Остров предназначен для игры. Вот он и играет… с нами. Клиент вправе играть так, как он того э… пожелает, не так ли? В рамках дозволенного, естественно. Формально-то он ничего не нарушает, ведь так?

— За исключением того, что не входит в игру положенным путём, — саркастически хмыкнул Николай Николаевич. — Хотя если учитывать, что этот «его путь» не предусмотрен Правилами в качестве запрещённого, то да. Ничего не нарушает. И ничего необычного, на первый взгляд, действительно не происходит.

Некоторое время он молча размышлял, затем продолжил.

— Пожалуй, вы правы, вполне рядовая игровая ситуация — кто-то имеет желание заработать игровые деньги, а кто-то его использует для каких-то своих целей. За эти деньги. Игра есть игра. И мы бы не обратили на это никакого внимания, если бы специально не поставили себе цель отслеживать любые не совсем обычные явления… Простите, Ходок, этот Верзила Джон, он сам к вам обратился, или вы инициировали беседу первым. Я немного не уяснил этот момент.

— Вот я и говорю — невнятный доклад, — сейчас же подал голос Василий Васильевич. — Такое ощущение, Ходок, что у вас сумбур в э… голове.

— Василий Васильевич, — укоризненно склонил голову набок Николай Николаевич.

Ходок встрепенулся.

— Я же объяснил — отчёты на носу…

— Да, чёрт возьми! — вскричал Василий Васильевич в праведном гневе. — А у меня процедуры на зад…, а у Николая Николаевича проверка из Департамента! Какое это имеет значение, если дело требует внимания! Шоу должно мастгоу невзирая ни на что! Должно мастгоу э… шоу. Что вы, как ребёнок!

— Василий Васильевич! — повысил голос начальник СБ военного сектора. — Успокойтесь. Мне всё равно, кому там должно ваше шоу, но голова просто обязана быть холодной! Итак, Ходок?

— Я сам к нему подсел, — обречённо выдавил тот.

— Ага! — торжествующе вскричал хозяин кабинета.

— Кибер! Ох, простите, Василий Васильевич, — Николай Николаевич, извиняясь, скупо улыбнулся. — Продолжайте, Ходок.

— Да всё прошло чисто! — развёл руками агент. — В «Боржче» много народу тусовалось, и он не первый, к кому я подъехал. И не один я там приработок искал.

— Ну, что же, ваш письменный отчёт о встрече мы прочитали, — покровительственно кивнул Николай Николаевич. — Есть у вас, что добавить ещё?

Агент Ходок неловко замялся.

— У меня сложилось ощущение, что он сильно устал и очень зол. Однако со мной был весьма корректен, даже немного шутил.

Николай Николаевич поднял на него внимательный взгляд.

— Поясните.

— Да… — протянул агент, подбирая слова, — как-то он напряжён был. На меня смотрел пристально, с прищуром. Словно не просто смотрел, а всматривался. Куда-то внутрь. Я как голый средь толпы себя чувствовал. И шутил он странно, с каким-то подтекстом: «Ваши мысли не о том смысле». И такое лёгкое презрение излучал. Пополам с жалостью. В общем… непонятно и неприятно было мне.

— Хм, — задумчиво хмыкнул Николай Николаевич. — В каком контексте он так пошутил?

— Ну… — вновь замялся Ходок, — я поделился своими взглядами на Островную игру. Говорил, что мечтаю о карьере сталкера. Что, мол, деньги собираю для вступления в гильдию, на прокачку и прочее в том же духе. Старался быть в образе зелёного новичка. Согласно легенде.

— А он? — начальник островной СБ медленно потёр себе пластиковые виски.

Ходок пожал плечами и виновато улыбнулся.

— Похоже, что не поверил. Сначала скривился, как от зубной боли, сказал про мысли, а затем зло добавил: «Пока вы тут в игрушки играетесь, там гибнет человечность».

— Где гибнет, что? — Николай Николаевич убрал руки от висков и удивлённо приоткрыл рот.

Ходок снова пожал плечами.

— Далее он ничего не уточнял, просто предложил подойти к астроному. Затем встал и ушёл не прощаясь.

Николай Николаевич покивал, грустно улыбнулся и продолжил массаж висков. А Василий Васильевич недоверчиво хмыкнул и насмешливо сказал:

— Интересно. Где-то гибнет человечность, а мы тут в игрушки играемся. Забавно, забавно. Именно, человечность, не меньше?

Начальник СБ военного сектора покрутил головой, разминая мышцы шеи, со скрипом помассировал глаза, недовольно скривился и слегка сварливо ответил:

— Ничего забавного здесь не вижу, Василь Васильевич. Ходок, вам кажется, пора к отчётам готовиться?

— Да вообще-то, ещё рано… — начал было тот, но быстро спохватился. — Ох, простите, Николай Николаевич, понял! До свидания! До свидания Василий Васильевич!

Хозяин кабинета небрежно махнул ему рукой.

— Всего хорошего э… агент! Жду вас завтра в Гранте. К трём дня местного.

Дрон Ходока отошёл к внутренней стене помещения, погасил сигнал связи и неспешно принялся устраиваться в позу покоя. Дроны начальников Служб Безопасности остались на прежних местах и в прежних позах: хозяин, у светлого окна с видом на лес, а гость, у стены с три-дэ-картой Северного Полигона, оснащённой интерактивными информационными вставками.


А над натуральным Полигоном, который хорошо просматривался из окон служебного кабинета Василия Васильевича, стояла глубокая белая ночь. Яркая заря от спрятавшегося недалеко и ненадолго за полярным краем горизонта Солнца, равномерно освещала пустое, без единого облачка небо, слегка темневшее лишь далеко на юге. Однако даже там сквозь это сияние не просвечивала ни одна звезда. Даже самая крупная. Этакая непроглядная неясность при ровном свете и чистом небосводе.

«Какая полная, однако, неясность, — подумал Василий Васильевич, рассматривая сквозь приоткрытое окно таинственно-туманные, отливающие голубизной таёжные дали, окружающие Полигон со всех сторон. — Всеобъемлющая такая и всеохватывающая неясность. Вот такое мы имеем видение ситуации. Да, что там! Никакого видения у нас вообще нет. Слепы мы аки новорождённые кутята. И слепоте этой нет конца… Может, бросить всё к чёрту и уйти уже на покой? Должность, работу, Остров, эту большую, беспокойную игрушку, бросить и уйти. Свалить дела на молодёжь и отчалить себе с богом? На того же Ходока и свалить… Только вот… чем же тогда самому заниматься? Что делать? Тупо сидеть и ждать прихода смерти? Годков-то мне… даже и вспоминать не хочется, сколько».


— Вы не обратили внимания на последнюю статистику посещаемости и численности постоянных игроков на Острове? — неожиданно спросил Николай Николаевич, задумчиво разглядывая стереокарту по которой еле заметно ползали различные объёмные точки, значки и надписи — Полигон жил и работал круглые сутки без перерыва.

— Естественно, обратил, — хозяин вышел из задумчивого состояния. — Нехорошая статистика. В текущем году количество выбывших из игры впервые превзошло количество вновь входящих. Значительно превзошло. Причём это характерно так же и для почти всех Полигонов. Пик провала приходится на время инцидента зачистки Острова от агентурной сети Корпорации Д, с их варварскими экспериментами над игроками с применением психотропных артефактов. Европа просто впала в шок и дружно побежала прочь. В отличие от нас и азиатов — мы легкомысленней относимся к рисковым ситуациям.

— Это, конечно, так, но я полагаю, что дело тут значительно серьёзней, — вздохнул Николай Николаевич, — наш проект теряет популярность, Василий Васильевич. Игре десять лет, основная идея её практически не изменилась — очистка Острова от военного хлама, исследование земель и подземелий, поиски различных артефактов. Кропотливый и опасный труд на минном поле, раскопки в казематах и на местах былых сражений, взлом коварных ловушек. В режиме полного эффекта присутствия…

— …а так же попытаться вырвать подрастающее поколение из дурмана бессмысленно кровавых он-лайн поделок, — добавил Василий Васильевич. — Дать новую идеологию, новую парадигму, новую цель жизни. Показать, что исследование мира, его преобразование и освоение не менее увлекательно, чем пускание крови себе подобным…

— …а игрокам больше нравится палить друг в друга из всевозможных оружейных систем, нежели заниматься добычей барахла и утомительной расчисткой местности, — презрительно усмехнулся начальник СБ военного сектора. — Вспомните, когда клан пошёл на клан, западники на восточников, наблюдался наибольший всплеск посещаемости игры. Секс и война — примитивные инстинкты, потакая которым можно легко добиться популярности и сколотить неплохое состояние. Не так ли, уважаемый коллега?

— Естественно, дорогой коллега! Наши потенциальные друзья на своих полигонах так и делают — встраивают в свои модули различные э… фалло-имитаторы, искусственные вагины и прочие штучки-дрючки из секс-шопов. И добиваются хорошей посещаемости своих игровых зон. Что поделать? Кто-то поражает мир гениальными открытиями величайших тайн Вселенной, а кто-то добивается популярности, потрясая свет форматами своих гениталий.

— Хе-хе… Кто во что играет, тот тем и становится, — Николай Николаевич хитро прищурился, — а, Василий Васильевич? Какие у вас были забавы в детстве, что вы стали… тем, кем стали?

— Можно подумать, — фыркнул тот, — что ваши приоритеты чем-то сильно отличались от моих. Э… а вы случайно не собираетесь предложить руководству провести апгрейд наших модулей сексшоповскими гаджетами?

— Да-да… Конечно, заманчиво, увеличить населённость такими несложными мерами. Но это всё лёгкие пути, которых мы не ищем и которые нам неинтересны. У нас свой контингент. Презирающий низменные инстинкты, чистый и непорочный. Он нас не бросит в такой сложный момент. Иначе всем нам придётся очень непросто. Какое-то время мы ещё сможем продержаться в зоне рентабельности, а затем придётся Игру постепенно сворачивать. А нам с вами подыскивать другое место работы, или…

Николай Николаевич замолчал, грустно поглядывая на своего подчинённого.

— Для меня остаётся только «или», — мрачно усмехнулся Василий Васильевич. — Другого уже не дано.

— Для меня, очевидно, тоже, — Николай Николаевич виновато улыбнулся, — с моей-то болячкой.

— Да уж, — сказал Василий Васильевич.

— Уж да, — поддакнул ему Николай Николаевич. — Ну, что? По пятьдесят?

— Всё-таки ищете лёгких путей! — хозяин кабинета сурово погрозил гостю пластиковым пальцем и сказал, как отрезал. — Минимальный шаг — сто! Кстати, что там у вас в стакане в этот раз?

— Кефир выдержанный, обезжиренный, рекомендованный Министерством Здравоохранения. А у вас?

Василий Васильевич с омерзением скривился.

— Какая-то витаминная дрянь, которой меня пичкают эскулапы всё последнее время. Ну, будем!

— И вам не хворать!


Они чокнулись кулаками манипуляторов, выпили, скривились, синхронно занюхали рукавом и немного посидели в задумчивой тишине, чуть слышно причмокивая губами.

Время на целый час перевалило за полночь. Зубчатая стена леса к северу от Полигона всё отчётливее проступала на общем фоне светлеющего неба — Солнце неторопливо возвращалось из своего недолгого путешествия за далёкий горизонт. Розовеющая голубизна разливалась в сияющей вышине, набирала силу, и последние серые тени торопливо прятались от яркости его пронзительной глубины — ускользали в лесные буреломы, под гнилые пни и вывороченные корневища. Сжавшись в туманные комочки, порождения тьмы проваливались в подвалы учебных бункеров, казематов и крытых блиндажей. Проскользнув в вентиляционные окна подвальных помещений административных зданий, злобно посверкивали оттуда бездонными чёрными глазами и дышали ледяным холодом затаившейся полярной ночи. И ждали своего часа. Чтобы, когда придёт их время…

Василий Васильевич хмыкнул и усмехнулся, почесав затылок, — аналогии, будь они неладны. До какого только бреда не додумаешься, идя путями, подсказанными услужливыми аналогиями.


В здании Управления Полигона никогда не бывает абсолютно тихо. Всё время кто-то бродит по коридорам и лестницам, шаркает ногами по полу, переговаривается друг с другом, скрипит дверьми и мебелью, что-то роняет, чем-то брякает, иногда даже падает со ступенек с грохотом и воплями. В любое время суток здесь присутствуют дроны персонала: дежурные смены игровых и сетевых администраторов, инженеров и техников, компьютерщиков, аварийщиков и даже психологов. Игра есть игра, поэтому и персонал в ней должен быть только игровым. Вот и сейчас, в гулком коридоре первого этажа раздался шум, словно по крытому линолеумом полу короткими рывками тащат на верёвке мешок битого стекла. Скрипнула и громко хлопнула входная дверь, и шаркающе-хрустящий звук удалился по бетонной дорожке в сторону КПП административной зоны. Взревел, могучим движком удаляющийся грузовоз, металлически брякнули створки, и лязгнул привод механических ворот. На короткое время наступила неуверенная тишина. Затем вновь сиротливо скрипнула и глухо хлопнула входная дверь, прошлёпали чьи-то осторожные шаги в коридоре. Раздражённо проорала на улице потревоженная не выспавшаяся ворона. И смолкло всё на неопределённое время…

Привычные звуки привычной обстановки.


— Как вы вышли на него в этот раз? — печально вздохнув, спросил начальник безопасности Военного Сектора Острова Дронов.

— Совершенно случайно. Нам просто очень повезло, — Василий Васильевич продолжил сосредоточенно любоваться лесом, озарённым призрачным светом уходящей ночи полярного дня. — Вообще, должен вам признаться, всё, что у нас с ним удаётся, происходит совершенно случайно. Закономерны только наши провалы. Так вот, мы постоянно отрабатываем выявленные нетривиальные случаи психических отклонений среди игроков Острова. И два дня назад наткнулись на интересный объект — молодой парень впал в ступор после посещения Игры. Перепуганные родители вызвали «скорую». Медики, разобравшись в ситуации, отвезли его в «психушку». Психотерапевты приступили к реабилитации и практически сразу связались с нами. Мы выяснили, что юноша оцепенел после экскурсии к «Забугорному» пулемёту. Когда наш агент посетил пострадавшего в клинике, тот уже слегка оправился и вышел из ступора. Правда, недалеко ушёл — всё ещё пребывал в состоянии тяжёлой э… прострации.

— В чём это проявлялось? — отвлёкся от созерцания карты Николай Николаевич.

Василий Васильевич, не меняя позы и тона, продолжил.

— Да обычное проявление для подобных случаев — сидел, бездумно раскачиваясь из стороны в сторону, и беспрерывно бормотал, как заведённый: «…огонь, огонь, огонь… дайте больше огня…» А перед тем, как уснуть после инъекции успокоительного, пришёл на секунду в себя и воскликнул с восторженным ужасом: «Ва-ау, такой ба-альшой остров!»

— Какой «большой остров»? Какой-то другой остров? Или, что он имел в виду? — насторожился Николай Николаевич.

— Ни малейшего понятия, — хмыкнул хозяин кабинета. — Даже догадок серьёзных у меня нет о каком таком острове может идти речь, кроме как о нашем. Вы же знаете, только Остров Дронов, является островом в прямом смысле этого слова. Все Полигоны располагаются на материках. Различные клоны Игры тоже. Так что, никакого другого острова просто нет. Тем более «ба-альшого».

— Возможно, это не связано с Игрой, а просто какие-то его личные ассоциации? — задумчиво предположил гость.

— Конечно, возможно и так, — легко согласился Василий Васильевич. — И вполне допускаю, что из-за психической травмы он на какое-то время утратил память об Острове и таким образом выражает своё удивление от посещающих его смутных воспоминаний и видений былой реальности. То есть, видит всё, словно впервые, и… И это было бы простым объяснением в данной ситуации. Но мы обязаны предполагать худшее. Кстати, после своего э… возвращения из бессознательного состояния он ничего вспомнить не смог. Ни об огне, ни о «большом острове». Помнит только, что после посещения пулемёта, по указанию Стекляруса, вернулся на свою Парковку в верховьях Гремучей Змеи и поставил дрона на хранение. Дальше ничего, провал в памяти. Мы нашли его модуль и проанализировали логи всех последних передвижений. Установили, что перед походом в обсерваторию он развлекался и отдыхал в таверне «Боржч». Подняли записи камер наблюдения таверны за указанный период времени. Нашли, с кем он общался, проверили, запустили агента… Вот так мы на него и вышли в этот раз. Ну, а дальше вы в курсе.

— А сейчас вы отслеживаете его на Острове? Где он, что делает?

— Естественно, нет, — с лёгким раздражением ответил Василий Васильевич. — Упомянутый образ он уже не использует. Понимаете, в том-то и вся беда, что он никогда надолго не занимает одни и те же модули — проявил себя где-то, что-то сделал и всё, снова пропал. Мы разработали всех выявленных хозяев, в чьих аппаратах он появлялся на игровом пространстве. Но никто из них не заметил, чтобы кто-то пользовался их э… «конями» без их э… ведома. Изучение логов активации учётных записей показало, что их запускали только владельцы и больше никто. Поэтому вызывает удивление тот факт, что деятельность его проявляется именно тогда, когда сами хозяева находятся в Игре на Острове! В образе своих, так сказать э… Но никто из них, и знать ничего не знает, и никакого понятия не имеет об этой инородной активности. Даже ничего не подозревает! Лишь один вспомнил, что в тот день был излишне рассеян, что всё у него валилось из рук и шло наперекосяк. Но ничего странного в этом не усматривает — обычный «не мой день».

Николай Николаевич вздохнул грустно и посмотрел на собеседника с тайной надеждой.

— И следов в инете никаких?

Василий Васильевич, не оборачиваясь, нервно дёрнул пластиковыми плечами.

— Естественно, никаких. Вы ведь знаете, что даже соединение по методу Алекса с модулями Корнея, через мнемо-обруч минуя компьютер, обходится без посредства Интернета и не поддаётся никакому контролю со стороны сетевых служб. А уж, какой метод применяет он, нам до сих пор совершенно не понятно.

— Слушая вас, можно подумать, что «метод Алекса» вам понятен совершенно, — с плохо скрываемым сарказмом фыркнул начальник Службы Безопасности Военного Сектора Острова Дронов.

— Напрасно иронизируете, Николай Николаевич, — укоризненно сказал Василий Васильевич и повернулся к нему. — Совершенно, не совершенно, но кое-что мы всё же осмыслить смогли и выводы сделали. Кое в чём, если быть более точным. Прежде всего, кто такие Чёрные дроны? Э-э… Вернее, те разумные образования, которые, «поселившись» в процессоре дистанционно управляемого модуля имеют возможность самостоятельно этот модуль контролировать и при этом ещё общаться с нами, грешными.

— Ну, допустим, не со всеми, а только с некоторыми, — улыбнулся Николай Николаевич.

— Да-да, — нетерпеливо покивал головой начальник Службы Безопасности Северного Полигона. — Но…

— И один из этих «некоторых» бегает сейчас по весям Острова и пудрит нам лысину, — улыбка гостя стала шире.

— Да-да, да-да. Но не это главное! — оборотившись всем телом к нему, воскликнул хозяин кабинета.

— А что же? Неужели вам и главное известно?! — с деланным восхищением изумился Николай Николаевич.

— На вашу беспричинную и совершенно необоснованную иронию у нас есть веское и многозначительное «фэ-э». Конечно, неизвестно. Конечно, это лишь догадки. Вот скажите лучше мне, что такое «разум»?

У Николая Николаевича вытянулось лицо, что при существующей конструкции модуля считалось совершенно невозможным.

— Вам научного определения из энциклопедии достаточно или же обязательно выдать воззрения всех философских школ за последние три тысячи лет? — спросил он с видом врача-психотерапевта, осматривающего безнадёжно больного пациента.

«Безнадёжно больной» скорчил мину ещё более невозможную, чем у предполагаемого «врача» и с торжествующим презрением сказал:

— Фэ, вам. А своими словами вы уже не способны?

Начальник шефа Службы Безопасности Северного Полигона неожиданно посерьёзнел.

— Ну, повеселились и хватит. Довольно схоластикой заниматься. Лучше направим наши усилия на поимку беглеца. Для нас это сейчас наиболее важный вопрос.

«Невозможная мина» лица шефа упомянутой Безопасности мгновенно изменилась и стала выражать глубокое негодование по поводу несправедливого оскорбления в самых лучших и благородных чувствах.

— Да что же это такое? — патетически воззвал он, обращаясь к медленно наливающимся лазурью северным небесам. — Стоит только задать начальнику прямой вопрос, требующий прямого ответа, как у того сразу же находится для вас неотложное дело!

— Вот когда в моём стакане будет не кефир, а что-нибудь градусом повыше, я с вами с удовольствием поболтаю на любые отвлечённые темы, — миролюбиво, но с начальственным напором и отдалённостью сказал Николай Николаевич, — а пока прошу меня от них уволить.

— Это не отвлечённая тема, Ник-Ник, — проникновенно и с глубоким убеждением в голосе сказал начальник СБ Полигона. — Это самая, что ни на есть, та тема. Вся история самомыслящих дронов показывает, что человеческий разум способен порождать… э… отражать в себе некие, относительно автономные образования. Которые… мыслят. А раз ты мыслишь, то и э… существуешь. Некоторые из людей, не будем сейчас указывать, которые именно, обладают способностью эти «образования» помещать на подходящий носитель. Где эти некоторые «образования» и обретают возможность самостоятельно же э… существовать. При этом, используя функциональные особенности носителя, они формируют некую мнемо-сеть с включением сознания людей. При этом… При этом повышаются некоторые способности как носителей, в смысле людей, так и носимых, в смысле квази-автономных образований…

Николай Николаевич сморщился, как от зубной боли.

— «Некоторые, которые»… Да-да… Вы сами-то поняли, что сейчас сказали?

— Не нравится, скажите лучше, — отдуваясь, ответил Василий Васильевич.

— Ну-ну, не будем обижаться. Лучше я не скажу, у меня тоже каша в голове. У меня вообще больше вопросов, чем каких-либо разъяснений. Вот, к примеру, почему именно сейчас? Почему именно сейчас случилось «оживить» эти «некоторые образования»? Неужели только суперпроцессоров Корнея для этого не хватало? Неужели раньше ничего подобного не существовало?

— Ага. Таки и вы думали уже над этим, — Василий Васильевич с удовлетворением потёр механические руки. — Ну, тогда попробуйте спросить себя ещё раз: «А случалось ли ранее оживлять подобные фантомы? А нет ли в истории человечества чего-нибудь такого, похожего?» Спросите себя, спросите! А я прослежу за реакцией. Вы обладаете неплохой интуицией, курсант, возможно, она сумеет отыскать для вас нужные исторические аналогии и провести соответствующие параллели.

— Эх… Кефир явно слабоват для подобных дискуссий… — с сожалением сказал бывший курсант Академии Генерального Планирования, после чего привычно наморщил лоб и через пару секунд ответил своему старому Учителю. — Вы что, имеете в виду Галатею и прочих там, големов?

— Ну, почему э… только их? — проникновенно спросил бывший Учитель.

— А кого же ещё? Зомби? — предположил курсант.

— Ага, теплее-теплее! Давайте-давайте! Жмите на интуицию! — поощрительно воскликнул Василий Васильевич.

Глаза Николая Николаевича азартно блеснули.

— Ну, кто у нас следующий в очереди? Говорящие звери? Или того круче — «я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл!» А? Как вам? Колобок подойдёт?

Василий Васильевич одобрительно кивнул.

— Совсем неплохо, курсант! В ваших словах звучит дерзость мысли! Колобок может и подойти. Вы ведь не думаете, что раньше люди дурней нас были?

— Куда значительно как не дурней. Поселить НМО в Колобке, надо догадаться…

— Что, простите, э… поселить? — удивлённо поднял очистители оптики Василий Васильевич.

— «Некоторые мыслящие образования», — с лёгкой улыбкой разъяснил начальник островной СБ.

— А-ха. У меня в отделе их прозвали — «мнемы». Не совсем по существу, но на языке не вязнет, приживается потихоньку. Ещё — «кибер-духи». А некоторые наглецы так и вообще — «духами Кибера» зовут. Чертенята наглые.

— Мнемы… — Николай Николаевич задумчиво потёр пластиковую щёку, — где-то я такое название уже слышал. Надо будет в Инете попозже глянуть… Ну, впрочем, название названием, как там оно ещё сложится, не суть пока важно. А вот отследить главного «духовода» нам жизненно необходимо уже сейчас. Вы обратили внимание на момент в докладе Ходока — пулемёт по нему почему-то не стрелял?

Василий Васильевич понимающе хмыкнул и вернулся к созерцанию просыпающегося северного дня.

— Естественно обратил. И у меня нехорошее предчувствие в связи с этим — либо наш главный «духовод» умеет вселять «мнемы» в «колобки», либо… Либо что-то э… около того.

— Так-так-так. А не попахивает ли здесь мистикой, дорогой коллега?

— Мистика, дорогой коллега, — менторским тоном ответил Василий Васильевич, — это то, что мы пока не понимаем. А мы пока в данном деле не понимаем ни черта. Каким образом, например, ему удаётся использовать модуль в присутствии хозяина и без его на то разрешения? Даже без его ведома. Словно…

— Вы считаете, что он как-то может использовать и людей тоже? — Николай Николаевич подошёл и встал рядом с хозяином кабинета и так же сосредоточился на вдумчивом изучении вида дикой таёжной дали. За окном медленно, но уверенно становилось всё больше и больше света — близилось утро.

— А нам ничего и не остаётся, как принять такую возможность в разработку, — обречённо вздохнул шеф СБ Полигона. — Вы же знаете, он как-то управлял уже десятью дронами сразу и смог вывести из строя Назгула. Вместе с его подсобными. Каким-то неизвестным нам образом так на него повлиял, что тот в реале повредился умом и в данный момент находится на излечении в одной из клиник Цюриха. И по нашим данным он безнадёжен — изменения психики необратимы.

Николай Николаевич кивнул.

— Да-да, я в курсе. Для нас это был минус потерять такого свидетеля. Кстати, на его примере они пытались предъявить встречные обвинения в незаконном использовании психологического оружия уже с нашей стороны. Но у них ничего не срослось, ибо не удалось собрать никакой доказательной базы. Ни одна их система не зафиксировала никаких пси-воздействий от нас. Зато нам как раз удалось нагрести на два Нюрбергских процесса. И наш вал аргументов смог сломить даже предвзятость европейской Фемиды. Да… Это нам большой плюс.


Они помолчали немного, предаваясь воспоминаниям недавнего прошлого. Затем синхронно глубоко вздохнули и синхронно же хмыкнули.


— А что ваш глубокомудрый друг Карчмарь говорит по поводу разумности дронов? — неожиданно спросил Николай Николаевич.

— Э-э-э! — отмахнулся начальник СБ Полигона. — Что он может говорить? Он же практик с мозгом в костях. Он не теоретик. Даром что в молодости науку грыз с остервенелостью бешеного бизона…

— Ну, у вас и сравнения, Василий Васильевич! — улыбнулся Николай Николаевич. — Как это бизон может грызть? Или вы имели в виду — рыть копытами или рогами?

— Вы его просто не знаете, Ник-Ник, — убеждённо ответил Василий Васильевич. — Этот бизон может грызть так, что львы издохнут от комплекса неполноценности. Нет, заслуг его я не умаляю — практик он великолепный. В вопросах роботостроения некоторые считают его вторым после Кузнеца. Хотя я бы тут очень поспорил.

— Ну, а… с точки зрения практика он что-нибудь высказывает?

— Ничего такого особенного он не высказывает. Да для него уже и так любая железка одухотворена! Он с молотком может спокойно целый день на возвышенные темы болтать. Ему гайка дороже коллеги по работе. Он…

— То есть что? — прервал его Николай Николаевич.

Василий Васильевич поперхнулся.

— Кхы… Э… Его сей факт нисколько не удивил. Разумность своего любимого железа он признал сразу и безоговорочно. И совершенно не интересуется, откуда она берётся. Тем более что Корней, как человек и учёный, был и даже после смерти остаётся для него кумиром. А раз прозрение дронов непосредственно связано с ним, то и они попадают под сияние святости. Сама же мнемо-сеть, ими образуемая, для Карчмаря явление вторичное и чудом не является — обычное «дело техники». Вот, собственно, и всё.

Николай Николаевич скептически улыбнулся.

— Как-то вы, Василий Васильевич, своего старинного друга… раз-раз, легко так по полочкам разложили! И всё-то у вас просто выходит. Неужели у столь серьёзного практика нет своего мнения на столь важную тему? Никогда не поверю.

— Ну… Понимаете, Ник-Ник, он, собственно, в том же духе высказывается, что и мы. Ну, почти. Он считает, что кумир его Корней буквально вложил в дронов частицы своей души. То есть, они как бы его духовные дети. Посему и Карчмарь их держит за родственников. Ну, почти. Более того, он считает, что если все эти частички каким-то образом собрать вместе и слить в единую суть, то от этого соединения возродится душа самого Корнея. В новом, так сказать, э… высшем качестве. И его кумир, стало быть, воскреснет в механической плоти. Не больше и не меньше. Ну, не псих ли он после этого? Беседы с молотками, знаете ли, даром не проходят…

Николай Николаевич задумчиво помолчал.

— Да… — протянул он со странным выражением минуту спустя, — а ведь он поэт. Карчмарь ваш. Не находите?

— Да бог с вами, Ник-Ник! — возмутился начальник СБ Полигона. — Какой поэт? Да этот сухарь и книжек-то никаких не читает, кроме технических справочников! Вы ему только об этом не обмолвитесь, а то нас тут завалят поэмами на производственные темы. С его-то дикой работоспособностью станется…

— А что, Василий Васильевич, может быть, стоит напрямую спросить у Стекляруса, как его там — Антона Тузова, зачем ему всё это нужно? Встретиться с ним вне Острова, и спросить. Как вы считаете?

— Кхэ… — снова поперхнулся хозяин кабинета, — э… Вообще-то это э… грубо и не эстетично. Выпадает из рамок Игры, чего мы априори не должны допускать. Но мы уже попробовали и этот вариант. Э… инкогнито и очень осторожно, естественно. Ну, вы понимаете. Так вот, Тузов абсолютно не в курсе, зачем ему надо играть глупую, как он сам считает, роль «поставщика тупых квестов». Все эти «задания», с его точки зрения не имеют никакого смысла. Никого он ни для кого не «присматривает», никто ему ни для чего не нужен совсем. Всё это простая э… обманка. «Дурилка картонная», как он выразился. Все проходят бастион и пулемёт и все уходят ни с чем. С его точки зрения, естественно. А исполняет он эту роль исключительно по личной просьбе своего старого друга, э… сами знаете кого. Я предполагаю, астроном до сих пор испытывает чувство вины перед ним. За то, что бросил его одного в подземельях Четвёртого Бастиона. Ну, вы помните, два года назад. Мы проверили практически всех, прошедших этот э… тест. Можем подтвердить: ничего необычного в их поведении не выявлено. Ну, разве что, среди них несколько больший процент забросивших игру и покинувших Остров без видимого желания вернуться. Но в свете последней статистики это не выглядит чем-то совсем уж из ряда вон — возможно они просто не желают больше играть. Потеряли интерес. Мы прогнали некоторых наших людей через этот э… квест. Но, как вы только что убедились, также ничего не выяснили. Практически совсем ничего.

— Не могу в это поверить, — через минуту размышления произнёс начальник СБ Военного Сектора Острова дронов.

— Во что? — быстро спросил Василий Васильевич.

— В то, что за этим ничего не стоит, — уточнил Николай Николаевич.

Василий Васильевич улыбнулся.

— Ну-у, я тоже не верю. Только вот, ЧТО за этим стоит?

В кабинете наступила настороженная тишина. Два скромных серых робота, дистанционно управляемые двумя удалёнными от Острова людьми, задумчиво стояли перед окном, сосредоточенно наблюдая туманные голубые дали низкорослой тайги под долгим северным летним рассветом…


А за окном, по просторному бетонному плацу в направление Клуба, где располагался музей Боевой Славы Полигона, робко протопала небольшая группа экскурсантов в невзрачных корпусах, ведомая импозантной Ниночкой Царенко, младшим сотрудником отдела Общественных Связей, в образе изящного, тонкой эксклюзивной выделки дрона выставочного образца. Экскурсанты явно чувствовали себя неважно в своём нынешнем электронно-механическом виде — не к месту взмахивали манипуляторами, не по делу вертели головами, смешно подпрыгивали при ходьбе, постоянно сталкивались друг с другом и часто спотыкались на ровном месте — далеко не каждому удаётся правильно рулить модулем с первого раза. Василий Васильевич непроизвольно пересчитал посетителей. Семеро. Всего семеро. А ведь совсем недавно их было много больше, и менее десяти человек группы не водили. И шляющиеся повсюду толпы завсегдатаев полигонных тусовок заполняли общественные места и заведения круглые сутки. Невзирая на непогоду и неблагоприятные сезонные условия. А теперь на всём обозреваемом им в данный момент пространстве можно насчитать от силы с пару десятков передвигающихся объектов. И то многие из них являются представителями сервисных служб или сотрудниками различных ведомств, занимающихся здесь разработкой и тестированием образцов новой робототехники. Правда, наполняемость учебных групп пока по-прежнему находится на достаточном уровне, но… Видимо это действительно «пока». Тенденция спада ощущается уже и там.


— Как обстоят дела в реале, Николай Николаевич? У него дома, э… были?

Начальник островной СБ отошёл от окна к столу и вновь принялся бесцельно рассматривать интерактивную карту Северного Полигона. Некоторое время он молчал, затем удручённо вздохнул.

— И были, и… И не только дома. Нет его нигде. Мать отвечает, что он под конец зимы уехал в гости к своей подружке, в Закарпатье. Несколько раз звонил оттуда по скайпу, выслал свои фотографии — вместе с девушкой на природе в горах. Сообщил, что домой не торопится, ещё не нагулялся, достаточно не отдохнул и не до конца поправил здоровье. В общем, его мать ничем не встревожена, наоборот очень довольна — потенциальная невеста ей понравилась. За судьбу сына она теперь спокойна и уверена, что тот в скором времени женится и останется жить на Украине. Кстати, с работы на авиапредприятии он уволился. Друзья и коллеги не в курсе его возможных планов и в недоумении от такого резкого поступка. И ничего не знают о его возможном местонахождении теперь. Даже не догадываются. По Комсомольску-на-Амуре это всё. По Ивано-Франковску. Гелена Полонски, «Снеж», проживает с родителями (мать, отец) и с младшей сестрой в пригороде, в частном доме. С объектом провела две недели в поездках по Карпатам. Особой цели для отдыха не имели — пешие и конные прогулки по горам, ночёвки в приютах и гостиницах, посещения минеральных источников, катания на лыжах — обычный недорогой набор неорганизованных туристов. Выглядит она как совершенно счастливый человек, хотя на осторожные расспросы о дальнейших отношениях с объектом отвечает уклончиво. Где он теперь находится, так же не знает, но думает, что у матери в Комсомольске. Связь с ним поддерживает постоянно, хотя на Остров больше не ходит — боится. Но, как и через что держит связь? Ничего вразумительного не говорит, а самим нам выяснить не удалось. Наблюдение ни с неё, ни с его матери не снимаем, но результат пока нулевой… Не надо забывать, что наши возможности вне Игры весьма ограничены. Это всё. А у вас? Как дела в Карчме?

Василий Васильевич, продолжая изучать занимательный вид из окна своего кабинета, вздохнул не менее удручённо.

— Да, никак… Э… То есть, всё уже в порядке. Страсти немного улеглись. Алекс работает, учится. Собирается взять к себе в гости домой своего электронного друга. Если, конечно, мы разрешим. А мы ведь разрешим, да? Далее. Эти новенькие ребята, Дмитрий и Николай… Хорошие ребята, перспективные и э… усердные. Миша ими доволен… Николай Николаевич, а вы не думаете, что уже пришла пора подключить э… — он похлопал щётками-очистителями оптики и задрал глаза в гору, — соответствующие уровни?

— Уже, уже, — усмехнулся Николай Николаевич, — и не по моей инициативе. Вчера был вызван на ковёр, выслушан, распят и препарирован. Разложен по полочкам, высушен и поставлен на вид. Вкратце — наша работа признана неудовлетворительной. Сам сказал, что мы заигрались в детские игрушки, расслабились и допустили преступную халатность. Нас пристыдили, что мы до сих пор не смогли создать даже предварительную внятную версию понимания того, каким именно образом у дронов образуется разум. И чем им в этом способствуют такие люди, как Алекс. Снова припомнили нам Корнея. А уж уход его из «Карчмы»… Мне было высочайше указано, что я потерял чутьё и утратил контроль над событиями. Что в теперешней ситуации непростительно выпускать инициативу из рук. Что подготовке оперативного и аналитического персонала я не уделяю должного внимания. Что структуры возглавляемой мной службы поросли мхом, а рычаги управления проржавели насквозь. И что старые заслуги не бесконечно могут покрывать мои нынешние промахи. Надеюсь, не мне вам объяснять, что всё это может означать. И не только для меня.

— Да-а уж, — понимающе протянул начальник СБ Полигона, — не надо ничего объяснять… Оргвыводы?

— Пока никаких. Потому что, во-первых, все ресурсы брошены, сами знаете куда, и нами пока никто заниматься не может. Так что, во-вторых, приказано выкручиваться своим силами, и в средствах не стесняться. В разумных пределах, естественно. И, в-четвёртых, это последнее китайское предупреждение.

Василий Васильевич слушал его, изображая спиной полное внимание.

— Ага, — сказал он с удовлетворением, — казнь откладывается до лучших времён. Э… в-третьих?

— Эх, — горестно вздохнул Николай Николаевич, — а когда они бывают, лучшие времена? В-третьих… Приказано выделить ряд конкретных агентов для конкретной работы в Большом Мире.

— Совершенно не интересуюсь, для какой именно работы, — быстро сказал Василий Васильевич, — и мне страшно спросить, кого именно необходимо выделить.

Его гость криво усмехнулся.

— Вот-вот. Его и выделить. Вместе с его электронным другом.

— Ага. И при этом обеспечить скорейшее раскрытие тайн появления разумности… Это, простите, как же мы станем выяснять? И, главное, кем?! — с праведным возмущением воскликнул начальник Службы Безопасности Северного Полигона.

Николай Николаевич оторвался от созерцания карты и произнёс с лёгким налётом горести:

— Дорогой Василий Васильевич, старый мой учитель! Вот в том-то и состоит весь ужас данной ситуации, что никто уже не ждёт от нас никакого раскрытия никаких тайн! Нас просто отодвинули в сторону, к обочине. Поставили, так сказать, на своё истинное место, на свою полку в магазине игрушек. Потому как дело разумных дронов слишком серьёзно для нашей с вами… игры. Их игры значительно масштабнее, а острова значительно обширней. И пулемёты там перезаряжают не спецы-техники из Сервисной службы, а…

— И делом Мэта они тоже займутся сами? — перебил его Василий Васильевич.

Николай Николаевич сдавлено кашлянул и прочистил горло. Затем как-то странно посмотрел в спину, стоящего у окна, собеседника.

— Как, вы говорите, он сказал? «Такой большой остров»?

Дрон Василия Васильевича резко обернулся к дрону Николай Николаевича и выпучил объективы своей и без того лупоглазой оптики.

— Южный Континент! Не-ет! Не верю! Не может быть! Господи! Этого нам ещё не хватало!


В кабинете надолго повисла напряжённая паническая тишина. Далеко, на северной от них стороне, глухо хлопнул учебный взрыв, и раздалось звонкое «та-та-та» учебного пулемёта. И в ту же секунду, из-за огромного здания бывшего радара Системы Дальнего Обнаружения Космических Войск, на базе которого и был создан Северный Полигон, выглянул ослепительный краешек взошедшего, наконец, Солнца. Кабинет начальника Службы Безопасности Полигона вмиг озарился пронзительно ярким светом. Размытый полумрак предрассветья разом исчез, словно выключился, и на его месте воссияло лучезарное утро с контрастно-чётким видением реальности. И многое сразу стало простым и предельно ясным.


:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:

— «1.3» — Лето. Остров. Южный Удел. Второй Бастион

Никогда не пытайтесь о чём-либо договариваться с бандитами, если вы сами не бандит. Притом учтите, что взаимоприемлемый договор возможен, только между бандитами приблизительно равной весовой категории. Во всех остальных случаях это будет грабёж слабой стороны, выраженный в той или иной форме. И ни о каком снисхождении и милосердии в данном случае говорить не приходится. Ибо человек склонный к снисхождению и милосердию бандитом не становится. Сказки о добрых разбойниках и благородных пиратах на самом деле сказками и остаются.


Эти мудрые мысли, пусть в несколько иных выражениях, Константин и пытался донести до сознания Бризы перед стрелкой с представителями клана Усатого Ли. И совершенно в этом не преуспел — остановить Бризу, когда её несло, мог только Анджей. Только он один был способен повлиять на неё в таком состоянии. По вполне объяснимым причинам. А вот Константин не мог никак. И тоже по причинам вполне понятным. Но Анджей уже месяц как ушёл с Острова. Вместе с дружком Стысей. Ушёл разом, ничего не сказав и ни с кем не попрощавшись. Ни с тем, кто считал его другом, ни с тем, кто считал его больше чем другом. С точки зрения Константина такое бегство выглядело совсем не по-мужски. Даже, невзирая на то, что каждый вправе играть, так как хочет и может прийти в игру и уйти из неё, когда пожелает. И совсем не служит оправданием наблюдаемый в последнее время массовый отток народа с Острова. Начавшийся из-за громкого слуха в сети о якобы имевшем место применении в Западных Уделах какого-то таинственного психического оружия, делающем человека полным дебилом наподобие зомби. И хотя большинство островитян отнеслось к этой новости с солидной долей здорового скепсиса, потому что никакого пси-оружия никто и в глаза не видел, а рост количества местных дебилоидов обычно не превышает статистической погрешности, некоторые особо слабонервные дали дёру. Бегство малохольных не оказало сильного влияния на общую демографическую обстановку в целом, но народонаселённость отдельно взятой боевой бригады широкого профиля «Корсар и Комета» уменьшилась на пятьдесят процентов. С хвостиком, если быть точным. Так как тяжёлый боевой дрон Анджея был круче среднего боевого модуля Константина, при равенстве средних девайсов Бризы и Стыся. Но это уже не столь важно…

Другое важней. Например то, что Бриза любит стихи. Даже пытается что-то там писать сама. Как-то, не так давно, Константину довелось случайно услышать краем уха и увидеть краем глаза, как она читала Анджею свои вирши, сидя наверху рядом со входом в их подземный секретный бункер недалеко от руин Второго Бастиона. Тихий весенний вечер благоухал распускающейся черёмухой, багровое Солнце медленно сползало в дремлющее море, и бравый корсар отнёсся к творчеству своего рядового бойца вполне даже лояльно — где надо хвалил, когда необходимо вздыхал, заводил глаза в гору и отечески похлопывал по пластиковой спине. Хотя стишки были очень даже не очень, не айс и не креатив.

Потом читал Анджей. Красиво поставленным голосом, слегка грассируя и помахивая руками. По-русски, по-английски и по-чешски. Что-то возвышено-миндальное. Бриза сидела, прижавшись к нему, и млела, как мышка при виде сальной свечки, а в темнеющей долине ручья заливались легкомысленными трелями бестолковые громкоголосые пичуги…

В этом месте Константину сделалось почему-то невыносимо стыдно, он спустился вниз и тихо ушёл в оружейку, где занялся изготовлением для себя нового оружия боя, чертёж которого выкопал на днях в инете. Оружие это напоминало гибрид дубины и топора и называлось «клевец». Воспроизвести изделие в точном соответствии с чертежом у него не получалось, потому, что дрон его явно тупил. На сигналы управления манипуляторами реагировал как-то дёргано и нервно. Зажатый в трёхпалой кисти, рабочий нож скользил и срывался, и всё норовил резануть не по месту и испортить разом всю заготовку. И никак не взять было Константину в толк, то ли это робот его глючит, то ли это он сам по какой-то причине не может сосредоточиться на интересной и нужной работе.

Наконец дубинообразная рукоять была-таки, выстругана в полном соответствии с замыслом мастера и подогнана по руке. Осталось только выжечь в ударной части подходящее отверстие, просунуть в него и надёжно закрепить заточенный обрезок стержня железной арматурины и боевой клевец будет готов к великим сражениям…

Но тут вошла сияющая Бриза. И сияние это обеспечивалось не только свечением габаритных огней. Линзы телеглаз её модуля, отражая свет прожекторов Константинова дрона, плескались каким-то ярким лихорадочным весельем. Не дожидаясь вопросов, она сказала:

«И что ты тут сидишь один во мраке? Там наверху такой красивый закат, солнышко в море утонуло, и всю воду позолотило… Сходил бы, посмотрел».

«Я не умею читать стихи, — хмуро буркнул Константин, — да и не люблю».

«Вот-вот, — радостно улыбнулась Бриза. — А я люблю…»

Развернулась и, подпрыгивая, выбежала из бункера.

А он шарахнул только что изготовленной рукоятью по верстаку, хотя та была совершенно ни в чём не виновата… Как, впрочем, и сам верстак.

А буквально через неделю после этого Анджей ушёл с Острова по-английски. Никому ничего не сказав и ни с кем не попрощавшись.

И Бризу понесло…


Хотя, нет. Сначала она просто психанула — почти целый час громила и курочила всё, что попадалось ей под руку в их общей штаб-квартире. Порвала уникальную тактическую карту Острова, вручную скопированную из Сети. Обломала ножки у стола, где та была расстелена. Швырнула и чуть было не разбила драгоценный перископ времён Первой Мировой. Сильно повредила маскировочную сеть. Перед этим хотела её поджечь, но современная синтетика гореть отказалась, тогда Бриза достала свой замечательный острый нож, и стала медленно, с остервенелым спокойствием резать. А потом заревела. Но не так, как обычно ревут девчонки, подвывая и громко всхлипывая, а молча, сжав зубы и не издавая, ни звука. Затем пропала с Острова на два дня. Два дня Константин в одиночку наводил порядок в бункере-штабе, латал сеть и размышлял о жизни. Всё это время дрон Бризы, притулившись в уголке в позе покоя, терпеливо ждал свою хозяйку, безгласно и равнодушно наблюдая за его работой. К исходу второго дня, утомившийся Константин присел передохнуть и в задумчивости затянул песню, по его мнению, наиболее всего соответствующую сложившейся обстановке:

«Чёрный ворон, чёрный ворон…

Что ты вьёшься надо мной?

Ты добычи не добьёшься,

Чёрный ворон, я живой…»

Когда он заканчивал второй проход песни, дремлющий робот Бризы, встрепенулся, вскочил и голосом, способным заморозить все океаны мира, твёрдо сказал: «Хватит выть. Подбери слюни, и давай разнесём этот позорный остров вдребезги к чёртовой бабушке!»

Константин вздохнул, поднялся и, молча, пошёл в оружейную нишу за своим новеньким клевцом.


Через час с небольшим после томительного сидения в засаде они напали на группу беспечных сталкеров и в ходе короткого, но ожесточённого боя обратили их в позорное бегство. Побросав хабар и оружие, трое, не самого храброго десятка из этого славного племени искателей приключений, очень поспешно сделали ноги, оставив полуживого четвёртого валяться в пыли на милость победителя. Однако победитель к милости расположен не был и поэтому хладнокровно добил несчастного, невзирая на возмущённые вопли и проклятия того в адрес «подлых граберов».

Из добычи Бриза ничего себе не взяла, лишь бросила Константину:

— Осмотри там, чего и как. Может, что-то нам сгодится для дела.

И устало вздохнув, медленно побрела в сторону тайного бункера, понурив неспокойную головушку.

С того часа и началась их бурная, но не слишком долгая карьера на неблагодарной стезе Джентльменов Удачи.

Уже через тридцать минут, когда хозяйственный Константин, запыхавшись, втащил, наконец, разбитый корпус сталкера в свою подземную мастерскую и вознамерился было выковырять из него довольно неплохой маршевый движок, Бриза решительно вошла в оружейку и голосом, не терпящим возражения, приказала:

— Отдых окончен. На тропе показался вражеский конвой. Наша задача уничтожить неприятеля. Пленных не брать.

На неуверенные возражения жёстко ответила:

— Я никого не держу. Не хочешь помогать мне — вали на фиг в Факторию, там можешь миндальничать с благородными девицами сколько угодно, а здесь слюнтяйству нет и не будет места.

Развернулась и вышла. Константин в сердцах спихнул останки бедного побитого дрона наземь, подхватил клевец и устремился вслед за неуёмной подругой, неотвратимо превращающейся в свирепую фурию.


Патруль банды Усатого Ли в составе трёх круто навороченных бойцов был настолько шокирован внезапным и дерзким нападением, что не смог оказать абсолютно никакого сопротивления. После того, как побитые граберские модули повалились на истоптанную землю и застыли без движения, Бриза своей дубинкой оснащённой тяжёлым металлическим набалдашником разбила вдребезги их весьма качественные и наверняка дорогие глаза, а на удивлённые взоры партнёра спокойно ответила:

— А нечего на меня пялиться всяким недоделанным, — и тут же с размаху врезала по стильным ушным микрофонам, — и подслушивать нечего…

Ближе к ночи на тропе в долине ручья Холодный они атаковали и разграбили припозднившийся четырёхгрузовозный факторианский караван, имевший неоправданно слабую охрану из пяти лёгких малоопытных скаутов с новенькими значками рейнджеров на груди худосочных корпусов. Нападающие не пощадили никого. С дешёвых дронов сопровождения нечего было взять в качестве трофеев, продавать целиком опасно, поэтому судьба их была мрачной — почти полная расчленёнка. Пожалуй, так можно назвать то, что учинила вконец разошедшаяся Бриза с уже поверженными охранниками. Глядя на такой мощный выброс бессмысленно потраченной психической энергии, грузовозы поражённо оцепенели. Лишь один из четырёх в глубоком потрясении произнёс:

— Ребята, а ведь вам лечиться нужно…

За что и поплатился разбитой в хлам кабиной. Неистовствуя, Бриза разъярилась до того, что Константин чуть не силком утащил напарницу с поля бойни. И вовремя — всего пару секунд спустя примчались вертолёты рейнджеров и полиции, вызванные на помощь погибающим караваном, и едва-едва не упали им прямо на головы.

Вяло топающую Бризу, он буквально тычками столкнул с тропы в кусты. Оттуда через скрытый от постороннего взгляда лаз они попали в малоисследованную разветвлённую систему подземных коммуникаций, называемую в просторечии «катакомбами». Пройдя известным только им одним путём, осторожно выглянули наружу уже на вершине невысокого холма на расстоянии почти сотни метров от разгромленного каравана. Над местом побоища, низко прижимаясь к земле и сверкая яркими прожекторами, кружились два полицейских вертолёта. Два вертолёта рейнджеров, с заглушёнными движками, стояли на земле у разбитого грузовика. По кустам ползали светлячки фонарей, отмечая положение нескольких дронов, занятых пешим прочёсыванием местности. Неожиданно одна из винтокрылых машин шарахнулась в сторону, из неё полетели огненные брызги, повалил густой дым и она, виляя тонким хвостом, по замысловатой дуге рухнула наземь в кусты, где сейчас же начался небольшой пожар. С противоположной стороны долины донеслось громкое и радостное «тр-р-р-р» автоматической зенитной установки — наконец-то и она получила свою жертву. Бриза презрительно фыркнула.

— Долетался, голубок. Попал в зону захвата ПВО, придурок.

«Для полного счастья нам недостаёт нападения на магазины в какой-нибудь Фактории, — мрачно подумал Константин, разглядывая мечущиеся в пламени горящего вертолёта фигурки ополоумевших полицейских. — Или может сразу на полицейский участок. Чтобы долго не мучиться».

— Зацени, Костыч, — всё ещё презрительно ухмыляясь, бесцветным голосом процедила Бриза, — как это красиво смотрится — в ночи, под звёздным небом, безжалостный огонь пожирает жалких и ничтожных людишек…

— Слава богу, что это не люди, а только роботы… — тихо пробормотал Константин, но Бриза услышала его и немедленно с ожесточением отрезала:

— Слизняк. На мой взгляд, лучше бы это были именно люди. Роботы не умеют врать и предавать.

Константин на это ничего не ответил. Что уж тут скажешь?

— Всё, на сегодня хватит веселья. Все по домам. Завтра сбор как обычно. А там продолжим наши развлечения, — мрачно и жёстко сказала Бриза. — Донесёшь моего до базы.

И отрубила связь с дроном.


Врытый в вершину невысокого холма приземистый бетонный стакан с бетонной же крышкой, с узкими горизонтальными амбразурами и с выходом в подземную сеть коммуникационных сообщений, в давнюю бытность, вероятно, использовался в качестве скрытого наблюдательного пункта, предположительно миномётной или артиллерийской батареи. Теперь же полуразрушенный железом, огнём и неумолимым временем, снаружи густо заросший колючим кустарником, а изнутри доисторическими разноцветными мхами, называемый в зависимости от контекста, то «бункером», то «штабом», то «базой», а то и просто «норой», верой и правдой служил им надёжным приютом и убежищем вот уже более года.

Волоком, стараясь не оцарапать корпус, медленно тащил Константин модуль Бризы к «базе». Тащил и недоумевал, зачем ей это надо — заставлять его так надрываться? Могла бы и сама сюда дотопать, ничего бы с ней не случилось. А вот с ним может — модули-то у них одной весовой категории и нести одному другого тяжело. То есть, не для него, Константина, лично тяжело, а чрезмерно нагружается сам его дрон — того и гляди мышцы лопнут. И вообще, Бриза, походу, окончательно сбрендила — такие выкрутасы с нападениями на всех подряд, кто под руку подвернулся, даром не прокатят. Расплата будет непременно, не с той, так с другой стороны. Дело времени, как говорится.

Добравшись, наконец, до базы, прислонив робота взбалмошной компаньонки к стеночке и осмотрев его на предмет повреждений, Константин посидел, недолго, с полчаса, предаваясь грустным размышлениям на тему: «Что такое не везёт, и как с ним бороться». С грустью повспоминал, какая у них классная была команда. Дружная и весёлая. Как они играли тут, то в сталкеров, то в робингудов, то просто, в прятки по лабиринтам подземелий… До сих пор не верится, что вся эта дружба оказалась вилами по воде писаным романом. Совсем ведь недавно сидели здесь вчетвером и болтали на самые разные возвышенные темы. О смысле жизни, о любви и дружбе, о верности и чести, о музыке и тех же стихах… И куда всё это в одночасье делось? В какие дали ушло? И во что превращается сейчас милая любительница поэзии? И почему у него никак не получается её утихомирить, а всё выходит как раз наоборот — сам постепенно становится непонятно чем. То ли бандитом, то ли разбойником, то ли мстителем неизвестно кому и неизвестно за что… К месту вдруг вспомнилась вычитанная где-то давно немецкая поговорка — «глюк унд глас, ви ляйхт брихт дас» — «счастье и стекло легко сломать». Вот уж точно — не в бровь, а в глаз.

Хотел было продолжить демонтаж разбитого «сталкера», но настроение не подкатило. Посидел-посидел, да и ушёл с Острова домой, так ни в чём конкретно и не разобравшись. Дома неохотно доделал уроки и поужинал на кухне с молчаливой матерью. И здесь у нас проблемы — развод и девичья фамилия. Всё ходит по судам, имущество с батей никак не разделят. Ну, их к чёрту обоих. Школу закончу, уйду в армию, а после уеду куда-нибудь в дикие места, в тундру, в тайгу, в пустыню, на дикие острова… Чтобы подальше от всех, чтобы никого не видеть. Эх, вот бы навсегда остаться в дроне! Хотя и там в последнее время творится черти что…

Лёжа в кровати смотрел по телику какую-то музыкальную хрень. По сцене скакали полуголые «звёзды», вроде бы женского рода, сверху лился искусственный вроде бы дождь из вроде бы огня, прыгали в зале полоумные вроде бы поклонники и за рёвом вроде бы музыкального сопровождении глохли слова, вроде бы песни, о вроде бы любви…

Глаза слипались, сознание ускользало в небытие… Последняя зафиксированная мысль: «Так на кой чёрт Бризе всё это надо?»


Уже через три дня интенсивных пиратских налётов на них повсеместно охотились сталкеры и рейнджеры Южных Уделов. Три-дэ портреты их дронов висели на всех сетевых досках объявлений в рубрике: «Их разыскивает полиция». Деятельность «новых Бони и Клайда» обсуждалась и осуждалась в топе Островных новостей. А глава Полицейского Управления объявил «бандитов граберного типа» персонами «нон грата» на территории «вверенного ему в ответственность Удела» и назначил премию за поимку в размере ста десяти островных бонов за голову. Однако это было не так страшно, поскольку действия официальных сторон всё ещё оставались в рамках Игры. Охота на преступника, что может быть азартнее и завлекательнее для платёжеспособных клиентов! Вот если бы их забанили навсегда или отрубили от игрового сервера без права восстановления… Погоди, а может, именно этого и хочет Бриза? Добиться популярности, доказать… хм, некоторым, что и она чего-то стоит, а потом с блеском уйти на пике пиратской славы. Эх, ба… женщины, женщины. В своей безудержной слепой мести Дон Гуану, не замечаете рядом верного Санчо Пансо…

Через эти же три дня выяснилось, что стать врагом властям Удела ещё не самая большая неприятность, ибо на Острове существует хоть и менее могущественная, но не менее влиятельная и опасная сила. И сила эта никакими морально-административными нормами не связана.

Пиратская почта донесла до них вызов от самого Усатого Ли на официальную стрелку с требованием ответить за наезды на его патрули и боевые группы. Вот именно тогда Константин и попытался отрезвить свою атаманшу разумными соображениями о невозможности переговоров с бандитами. Но Бризе эти его соображения были совершенно параллельны. Тогда он прекратил безуспешные попытки убеждения и стал готовиться к встрече с граберами.

Прежде всего, выбор места. Он расстелил карту Острова на отремонтированном столе и стал выбирать место для завтрашней «стрелки». Странно, что пираты предложили сделать это им самим. Наверное, такими играми в демократию, хотят расслабить и усыпить их бдительность, или же совершенно их недооценивают. Ну и ладно, пусть считают, что у них всё получилось. Местом стрелки он выбрал южную сторону холма с пулемётом ДОТ-7. Так на нём написано сбоку выцветшими буквами — «ДОТ-7». А в просторечии он — «Чеканутый». Потому что у него самый короткий выстрел — десять патронов. И когда ведёт огонь, то весь трясётся, словно в лихорадке. Правда, бьёт на редкость метко. А когда вертит башней, то скрипит механизмами, как железом по стеклу. Некоторых особо нервных один этот скрип с ног валит, очень уж противный.

Вот если стать к холму спиной, а к банде Усатого лицом, то тыл будет надёжно прикрыт. Обойти и подкрасться сзади незамеченным никто не сможет — нервный механический стрелок неусыпно бдит. Поэтому можно будет сосредоточиться на контроле только передней зоны.

Далее он прикинул пути отхода. Если что. А это самое «если что» случится наверняка, исходя из теории о невозможности договорённостей. Прикинув за и против, Константин выбрал южный склон холма с огневой точкой. Как раз на там имеется пролом в стенке коммуникационного тоннеля. Если удастся туда быстро заскочить, то уже никто не сможет их поймать, так как катакомбы эти лучше их с Бризой не знает никто. Главное чтобы она захотела удирать. А то вдруг опять не захочет? Вобьёт себе в башку что-нибудь типа «геройской смерти в неравном бою», и всё. Пишите письма мелким почерком на наш майловый сервер. («Чёрт, подумал Константин, грустно мне что-то…»)

Далее необходима рекогносцировка на местности, чтобы обкатать все задумки. Немедленно надо сходить и всё осмотреть. Что, где и как. Тут он немного поразмышлял и пришёл к выводу, что для полноты картины ему не хватает какой-то домашней заготовки, изюминки, что ли… Ну, ничего, может, походу дела чего-нибудь придумается, чем можно будет прикрыть отход в случае бегства. Хотя, а что такого особенного можно придумать двум несильным бойцам против мощной банды крутых головорезов? Только какую-нибудь бомбу. «Эх-хе-хе… Гиблое дело, брат. Наверное, завтра последний день твоего пребывания на Острове Дронов. И день этот будет несветлым и печальным…»


И этот день действительно выдался сумрачный и сырой. С заложенного низкими тучами неба беспрерывно сыпалась холодная мерзость, не сподобившаяся дорасти до нормального дождя. Влажные сквозняки со стороны мутного, взлохмаченного далёкими штормами моря мотали эту морось по всем румбам окружности в горизонтальной плоскости, в результате чего Константин промок не только сверху, но и везде. И сбоку, и снизу. Даже показалось, что сырость просачивается сквозь виртуальный экран прямо к нему в голову и разливается оттуда по всему телу.

Глаза неожиданно заслезились, он шмыгнул носом, и чуть было не чихнул. Быстро закрыл лицо ладонями, крепко зажмурился, сильно потёр двумя средними пальцами переносицу, застыл на полувздохе, пошлёпал босыми ступнями друг о друга, снова замер и на полувыдохе вдумчиво сказал: «Чх-и-и-и…». Вытер слёзы тыльной стороной ладошки и не спеша огляделся вокруг глазами своего послушного дрона. Никого. Бриза должна подойти с минуты на минуту, её модуль в боеготовом состоянии ждёт под скрученной, приплюснутой зимними ветрами сосенкой (его он притащил сюда с час назад — опять её капризы). Бандюков Усатого Ли тоже не наблюдалось. Очевидно, держат марку и появятся в последний момент, так что расслабляться не стоит.

Внезапно на холме с пулемётом ДОТ-7 громко и противно скрипнула турель. Ага. Наверняка это боевое охранение «усачей» пытается прощупать подходы сзади, а пулемёту такие манёвры не нравятся, вот он и водит своим хищным носом по сторонам, высматривая и примеряясь.

«Ну-ну, флаг вам в руки, хлопцы, — Константин даже прижмурился от удовольствия, представляя себе усердных боевиков Усатого Ли, пытающихся разными хитрыми манипуляциями обдурить «Чеканутый» пулемёт и всё-таки зайти им с Бризой в тыл. — А вы ползком, ползком, ребятки. Ползком оно вернее! Давайте-давайте, не боись, смелее! Пробуйте с разных сторон — вдруг вас не заметят? Может как раз сегодня вам крупно повезёт…»

— Др-ррр-р-р-р-ррр… — важно и как-то удовлетворённо протрещал дождавшийся своего момента пулемёт.

«Нет, видать не судьба, — хихикнул про себя Константин, — не свезло…»

— Бз-з-дынь! — Словно в ответ на выстрелы громко треснуло в месте замаскированного входа в катакомбы, и из дымного облака взрыва на тропу вылетела чья-то дроновская рука с шарниром крепления и кусками драной обшивки. Константин обмер.

«Вот, гады… Нашли секретный путь отхода, паразиты. И разрядили ловушку. Теперь нам реальный кирдык — отступать некуда…»

Через пару минут из кустарника, растущего у подножия пулемётного холма, нетвёрдой походкой, в обнимку, вышли два круто навороченных тяжёлых боевых дрона моделей «бизон» и «зубр». И остановились в пяти шагах от него. У «бизона» был насквозь пробит бок корпуса, оттуда тянул сизый дымок горелой изоляции, и время от времени в дырке посверкивали искорки короткого замыкания. «Бизона» передёрнуло, он пошатнулся, теряя равновесие, и «зубр» немедленно попытался поддержать его за руку. Но не преуспел в своём порыве, промазал и весьма сильно толкнул соратника манипуляторами в грудь, ещё больше ускорив его падение. Растерялся, засуетился и попробовал подхватить уже почти упавшее тело, вскинул руки и… врезал партнёру раскрытой ладонью прямо в декоративную челюсть. Получив дополнительный разгонный импульс, тот шумно рухнул на мокрую землю, подняв тучу грязных брызг. Оба от души злобно выругались. Причина неловкости «зубра» выяснилась сразу, как только он повернул возмущённую физиономию дроновской головы к Константину. Пулемётная пуля оставила длинный аккуратный штрих на макушке невезучего бойца, срезала одну антенну из двух, деформировала лицевой каркас и нарушила симметрию глазных окуляров. В результате оператор видел не цельное стереоизображение, а две не совмещающиеся картинки, разнесённые пространственно. И из-за этого вряд ли уже представлял собой серьёзного противника.

— Ты к… где стрелку устроил, г-гад? Ты что, специально так сделал, к-козёл?

— За «козла» ответишь, — меланхолично сказал Константин и перехватил клевец поудобней. — Где переговорщики?

— Здесь мы, братка, здесь…

Константин резко обернулся. Сзади стояли три средних бойца. Три почти одинаковых «барса». Очень престижная модель с высокими тактико-техническими показателями, опасный противник. Неброско, но хорошо экипированные пираты насмешливо смотрели на него, как показалось, с наивно-весёлым выражением пластико-силиконовых лиц, оснащённых дорогой псевдо-мимикой. Говорил средний «барс».

— С вами, недоумки, мы позже разберёмся, — с презрением процедил он покоцаным боевикам и, поворотившись к Константину, ласково вопросил:

— А что, братка, мамка ещё не подошла?

— Нет, братка, не подошла. Но скоро обещалась, — в тон ему ответил тот.

— Ага. А ты пока тут развлекаешься — весь наш охранный наряд из строя вывел. Нехорошо. Нелюбезно с твоей стороны! Настоящие братки так не поступают. А, братка?

— Нет, братка, — спокойно возразил Константин, — это вы нелюбезно себя ведёте. Хотели обложить нас сзади, да сдуру влетели под пули. Я здесь совершенно не причём. Может, объясните, зачем нас скрадывали?

— Так ить… — бандит с ухмылкой пожал плечами дрона, — всякое в жизни бывает, братка. И на «я» бывает, и на «ё» бывает… Такие уж у нас в семье правила — обычная страховка от случайностей. Сами-то вы тоже не от балды место встречи выбирали, не так ли? И сюрпризик тоже вы сочинили, да? Ну, ладно-ладно, вопрос о взаимной нелюбезности отложим пока. Как основное дело решим, так и к нему вернёмся. Как, братка, — лады?

— Не знаю, не знаю… — «затупил» Константин, — я тут не главный. Вот придёт старшая, она и решит, что и как. Братка.

— Угу, угу, — согласно покивал тот. — Мы особо не торопимся, можем немного обождать. Но только немного.

— Я здесь, господа, ждать никого не надо, — на ходу разминая застывшие суставы своего дрона, выбралась из-под сосенки Бриза. — Давайте, говорите, чего хотели. И, кстати, который тут из вас Усатый Ли?

— Хорошо выглядите, мадам, просто блестяще! — любезно проворковал средний бандюк. — Чем, позвольте полюбопытствовать, вы корпус натираете? Полироль «Титаник»? Нет?

— Нет, — презрительно скривилась Бриза, — обычный «Осидол». Кончайте флуд и давайте ближе к делу.

— Ну что вы так сразу — «к делу»? — очень натурально оскорбился переговорщик. — Неужели же вам не приятно просто так поговорить с хорошими людьми…

— Не выламывайтесь, — к презрению Бриза добавила море ледяного холода. — Хорошие тут не ходят. Кто из вас Ли? С кем я буду говорить?

— Вообще-то короля не зовут просто «король». А Усатого Ли не зовут ни просто «Ли», ни просто «Усатый». Только Усатый Ли, и никак иначе. Это такой элемент вежливости и уважения, — ласково разъяснил переговорщик.

— Кто из вас Усатый Ли? — деревянным голосом спросила Бриза.

— Да, да. Ах, как вы правы! Именно «из нас»! Простой парень из простой крестьянской семьи, из среды, так сказать сермяжной, добился всего своими трудами… Вышел во влиятельные, уважаемые люди…

— Хватит гнать, — сверкнула глазами атаманша. — Это вы, что ли? Говорите тогда, зачем звали?

— Понимаете ли, девушка, — вступил в разговор «барс», стоящий по правую руку от среднего, — не надо забывать, что мы все, находящиеся здесь, участники одной большой Игры. Конечно, каждый играет, как хочет, но ваши неразумные действия… Существуют ведь определённые правила… А вы, походя, разрушаете стабильность устоявшегося положения вещей. И, главное, никто не понимает — зачем?

— Да нам плевать на тех лохов, которых ты здесь потрошила, как и на всех остальных лохов вообще, — левосторонний «барс» перехватил инициативу, — но ты, коза, пакостишь на нашей территории. А на это нам уже не плевать. Мы тебе сейчас за это…

— Тихо-тихо-тихо… — быстро прервал его правый. — Всё по порядку, всему своё время. Барышня, давайте разберёмся. Есть определённая система отношений между игровыми социумами — разбойников, властей и простых юзеров. А вы…

— Чего «тихо-тихо»?! — резко возмутился левый. — Она тут нам лыбы строит, а ты всё «тихо-тихо». Давайте уже решать, нафиг, чего с ней делать — сдать рейнджерам, или самим пришить на месте…

— Погоди, не спеши… Пришить не проблема. А польза от этого, какая? Пусть лучше платит нам налог на разбой, норму нападений не превышает и льготников не трогает, — гнул свою линию «правосторонний».

— Да стойте вы, не шумите! — шикнул на них первый переговорщик. — Не это главное, братки. Нам важно отвести от себя подозрение в некорректной игре! Не дай бог, руководство Удела или командование рейнджеров решат, что эти супчики наш проект и тогда нам будет трудно вести свой бизнес в дальнейшем. Реально не удержимся у кормушки, братки. Их надо вычислить — забрать флешки и сдать администрации с потрохами, пусть те сами голову ломают, что с ними делать и куда их девать.

— А имидж? — вскричал правый. — А об имидже вы подумали? Если общественности станет известно, что мы напрямую сотрудничаем с администрацией, что мы кого-то сдали, за здорово живёшь… Да у нас развалится всё, что мы с такими трудами поднимали. Все связи рухнут! Ни один реальный пацан с нами дела иметь не захочет. Так что не стоит сдавать админам. Имидж — всё! Не забывайте об этом.

— А как, братка, на имидж повлияет тот факт, что эти супчики наше охранение из строя вывели? — повернулся к нему первый. — Походя и запросто. И ничего за это от нас не поимели. Теперь надо не допустить утечки такого неприятного факта и наказать их примерно в назидание, чтобы другим неповадно было и ништяки наши не пострадали. Выхода вижу два — либо сдать с концами админам, либо так их у… И то и другое надо делать максимально скрытно, ибо история сия уже большой резонанс имеет в общественном сознании.

— Что вы тут, как хлюпики дохлые?! — взвыл левый. — Мочить. Мочить. Адназначна мочить. И пофигу скрытно или как.

— Фу, какой ты грубый, браток, — первый быстро развернулся к нему, — что за выражения у тебя: «мочить», «пришить»? Нельзя что ли сказать простым интеллигентным языком — уконрапупить нафиг. Ну, сам подумай, вот замо… э…..чим мы их, и что? И что, браток? Станет нам легче, да? Они новый аккаунт создадут и снова нам бяки чинить станут и везде раструбят о своей победе над нами. Не-ет, братки, если контрапупить, то надо так, чтобы следов не осталось ни от них, ни от их аккаунтов. Чтобы ни слуху, ни духу…

— Сам ты, «контрапупить», — грубо прервал левый. — Пришить и замочить. Очень мне хочется ка-азлов этих в кислотную яму спихнуть, и посмотреть, как они там плавать станут, брасом. Гы-ы… Есть у меня одна такая на примете…

— Ишь, ты — «трое из ларца одинаковых лица», — Бриза расхохоталась. — «Контрапупить», «пришить», «сдать». Разберитесь сначала в своих желаниях, а потом стрелку заказывайте. Пошли, Костыч. Нечего нам здесь больше делать.

— Мадам, вы что, совсем охамели, что ли? Что ли не въедете с кем базар ведёте? Да мы сейчас только усом шевельнём, и всей вашей пляске с саблями капец полный придёт.

Константин даже и не разобрал, кто из «усатых» произнёс эту длинную тираду, очень уж они похоже выглядели — одинаковые рожи вытянулись в одинаковые обиженно-удивлённые гримасы.

— Всякая тут… шваль мелкая будет нам нагло грубить! Да я тебя, курва…

А вот этого Константин разобрал очень отчётливо и не раздумывая, влепил ему клевцом прямо в середину тупого лба. И далее понеслось. Причём очень быстро.

Получивший удар левый из пиратов рухнул наземь как подкошенный. Клевец застрял у него в голове и извлекаться не захотел, поэтому следующего по очереди, правого, пришлось атаковать пустым кулаком в такой же пустой лоб. И сразу получить в ответ встречный удар раскрытой ладонью в грудь. Типа, «лапа тигра». Бриза взметнула вверх свою дубинку с железным набалдашником, но опустить не смогла — средний из «усачей» перехватил её руку и теперь они вместе с большим напряжением танцевали сложный в исполнении танец «самба у пулемёта под мокрым небом». Константин и правый «усач», после обмена первыми ударами так же крепко сцепились друг с другом в совсем не братских объятиях и, за неимением свободных манипуляторов, неистово пинались всеми не занятыми в данный момент поддержкой корпусов, ногами. Зона переговоров высоких сторон мгновенно окуталась облаком поднятой резкими движениями мокрой и грязной взвеси, в котором неясно мелькали различные части плотно переплетённых тел сражающихся бойцов. Руки, ноги, торсы и корпуса образовали странную пространственно-объёмную фигуру, живо напоминающую знаменитую скульптуру эпического Лаокоона с сыновьями, спелёнатых морскими змеями. Только в отличие от застывшего мрамора, реальная фигура жила — все, перечисленные выше, части тел находились в постоянном изменении и активном движении. Мелькали манипуляторы, крутились головы, топтались ноги, вертелись торсы. А ещё живая скульптура звучала. Глухие и звонкие удары, скрип выворачиваемых сочленений, треск пластика и завывания перенапряжённых маршевых двигателей — создавали неповторимую симфонию битвы боевых дронов. А какие звуки воспроизводили встроенные акустические системы, вообще трудно поддаётся описанию! И большинство из этих звуков явно не предназначалось для восприятия женскими ушами.

Лишь только началась битва, со всех сторон набежали, скрытно сидевшие доселе в засаде боевики «усачей». С десяток, или около того. Но толку от них оказалось немного — вмешаться в образовавшийся борцовский «пазл» без риска навредить боссам они никак не решались. Тем более что кто-то из шефов проорал:

— Не лезьте! Мы сами…

Единственное, что сделали охранники, так это оттащили в сторону не подающего признаков жизни одного из «усачей» (того самого, у которого торчал изо лба Константинов клевец) и освободили его от вражеского оружия. Что, впрочем, не вернуло того в строй.

А самому Константину приходилось в данный момент очень плохо — «барс» передавливал. Более мощная машина, да ещё под управлением достойного противника, медленно и верно ломала сопротивление его не слишком дорогого «кентавра». Бриза, всё никак не могущая вырвать руку с дубиной из железного захвата своего визави, находилась на грани истерики. Ещё миг и судьба сражения будет решена не в пользу наших героев. Однако господин Случай кардинально переменил положение дел, когда проштрафившийся «зубр» решил всё-таки оказать посильную помощь шефу и этим хоть как-то реабилитировать своё реноме.

Приблизившись к сражающемуся с «барсом» Константину, он долго всматривался в него, шевелил окулярами и вертел головой, очевидно пытаясь совместить несовместимое и добиться устойчивого стереоизображения. И очевидно решив, что это ему удалось, внезапно взметнул свою мощную дубину и со всего маху хрястнул по голове. Как ему думалось Константина, но как оказалось наоборот. Несчастный дрон невезучего шефа от удара дёрнулся, отпустил противника, резко отскочил в сторону, упал набок и завертелся волчком, на мокрой и склизкой земле суматошно перебирая ногами, истерично визжа маршевым мотором и исторгая в пространство рулады отборных матюгов. Перепуганный «зубр» сначала тоже отскочил, затем бросил дубину и суетливо кинулся на помощь раненому командиру, всей своей массой наступил тому на манипулятор, который, естественно, с хрустом переломился.

— Уберите дурака!!!

Истошно заорал бьющийся с Бризой «усач» и вся толпа охранения бестолково, но резво кинулась выполнять приказ. При этом кто-то с набегу зацепил последнего оставшегося в бою шефа за ногу. Шеф упал. Бриза тут же вырвала у него свою руку с дубиной и с неистовым ожесточением начала охаживать противника, почём попало, пока тот не перестал шевелиться. Константин быстро подхватил свой валяющийся на земле клевец, подскочил к подруге и они замерли бок о бок с поднятым оружием, готовые к новой битве.

Как только последний из трёх шефов был выбит с поля боя, их старательно исполнительные, но не слишком расторопные подчинённые ошеломлённо замерли, растерянно озираясь по сторонам. Так что теперь стало возможным пересчитать их точно — десять хорошо прокачанных бойцов. Три тяжёлых, включая косоглазого калеку, и семеро средних.

Немая сцена кино. Тихо так, что слышно, как звонко шлёпают в лужу капли дождевой влаги с воронёного носа автоматического пулемёта с неуважительной кличкой «Чеканутый». Под серым сырым небосводом, посередине небольшого острова, омываемого волнами неглубокого серого моря, в окружении промокших кустарников, на истоптанной, раскисшей, хлюпающей под ногами грязно-серой земле, в суровом напряжении застыли странные существа. Размерами, не превышающими собаку дворовой породы, с нелепыми дубинками в механических руках, с человеческими страстями, втиснутыми в электронные рамки нанотехнологических процессоров и с горячими живыми сердцами, бьющимися за многие сотни километров от места текущих событий…

«Вот теперь-то мы точно пропали, подумал Константин, нам абсолютный и полный капец».

Немая сцена длилась бесконечно долгую минуту, затем из толпы бандитов выступили трое — два средних и один тяжёлый. И этот тяжёлый театрально захлопал в ладоши и голосом первого переговорщика ласково пропел:

— Браво, братки, браво! Не ожидал. Нет, честно! Никак не ожидал от вас такой прыти. Мы-то думали, вы так, фити-мити, а вы ого-го! Это же надо — завалили нас троих. Да ещё в присутствии наших подчинённых. При таком раскладе потерянный наряд можно уже и не считать. Фортуна в битве явно была на вашей стороне. А, братки? Фартит вам нипадецки, говорю. Ну и, что теперь скажете, коллеги?

— Твою мать… — проникновенный голос одного из средних явно принадлежал «правостороннему» Усачу. — Ты сари, эта падла уделал моего лучшего коня какой-то колотушкой прямо в лоб! Тварь! Па-арву, как собаку!

— Тихо-тихо, братка! Погодь пока претензии предъявлять. Никуда они уже не денутся…

— Друзья, а ведь такого конфуза у нас ещё не было ни разу, не так ли? — с ледяным спокойствием произнёс «левый» переговорщик. — Ну что, голубчики, ваш счёт в нашем банке стремительно растёт. И этот счёт отрицательный. И его надо будет непременно погашать. Ваших жалких аппаратов для этого явно недостаточно. Их не хватит даже на покрытие ремонта. А ведь вам ещё предстоит компенсировать наши моральные издержки…

— Парву, парву! Твари! Дай сюда свою дурацкую колотушку! — взвыл правый, протягивая к Константину трясущийся от бешенства манипулятор.

— «Семён Семёныч»! — укоризненно сказал тяжёлый шеф, подражая голосу известного артиста. — Довольно строить из себя матёрого жигана. Тут у нас серьёзные дела складываются. Братков, похоже, придётся ставить на счётчик. С выходом в реал. Что молчите, мадам? Есть у вас ещё аргументы в своё оправдание?

— Пошёл на…! — веско сказала тяжело дышащая Бриза.

— Фу, какой грубый аргумент! — улыбнулся тяжеловес. — Но понимаю — это вы от безысходности. Итак, братки, по данному вопросу, в связи с вновь сложившимися обстоятельствами, я предлагаю…

Осталось загадкой, что хотела предложить одна из триединой сущности знаменитого бандита, потому, что к месту бойни неожиданно приблизился посторонний. Маленький, невзрачный разведчик, такой грязный, что и не разобрать, то ли это «кузнечик», то ли «сверчок», негромко шлёпающий тонкими ногами по раскисшей тропе. Он подошёл сзади и небрежно отпихнул одного из матёрых головорезов:

— Подвинься, не видно.

Тот машинально посторонился, но затем взревел удивлённым голосом:

— Э-э! Это не наш!

На что пришлый изобразил улыбку и похлопал его по мощному крупу:

— У-ти, голосистый какой!

И спокойно проследовал в центр круга. Всеобщее замешательство в очередной раз породило недоумённую тишину. Опять стало слышно, как микроскопические капли мороси оседают на ржавую крышку башни «Чеканутого» пулемёта.

— Ты… хто?! — с глубочайшим изумлением осведомился один из «усачей».

— Дрон в пальто, — негромко ответил разведчик и усмехнулся чему-то своему. — Господа пираты, я здесь для того, чтобы компенсировать ваши моральные издержки.

— Вот, б….!

И в этом невольном возгласе одного из джентльменов удачи, казалось, выразился весь трагикомизм сложившейся ситуации. Впрочем, оценить его в полной мере они уже не смогли — один за другим дроны бандитов стали устраиваться в позы покоя так, словно хозяева внезапно покинули их. Бриза и Константин, по-прежнему сжимая оружие в дрожащих от напряжения руках, стояли в центре укладывающейся спать армии противника, вертели головами во все стороны и ни черта не понимали. А маленький грязный разведчик стоял перед ними с видом человека отмочившего славную, достойную высшей похвалы, шутку и добродушно улыбался. Когда же ему надоела эта очередная немая сцена, он заговорил:

— Ну, так что, друзья? Очевидно, у вас есть ко мне вопросы, а у меня есть к вам разговор. Я предлагаю покинуть это неуютное для развлечений место и перейти в какой-нибудь другой более укромный уголок, где можно спокойно поговорить. Например, к вам на базу. Или у вас есть другие варианты?

И тогда Бриза заревела. Заревела именно так, как плачут девчонки — подвывая и громко, истерически всхлипывая.

* * *

— Спрашивайте.

— Вы кто?

Вопрос задала Бриза. Константин же стоял в углу у верстака держал в руках свой боевой клевец тупо пялился на него и активного участия в происходящем не принимал. Конечно, он тоже хотел спросить. Он хотел спросить о многом. Но, сколько не пытался, так и не сумел сформулировать, ни один внятный конкретный вопрос. Ни о чём. Потому что слишком многое было ему не понятно. Ну, например, почему банда Усатого Ли вдруг дружно покинула Остров, бросив своих крутых дронов на дикой, совершенно неконтролируемой территории безо всякой охраны? И это в тот момент, когда он, Константин, полностью отчаялся и уже готов был распрощаться с островной жизнью и единственное, что удерживало его от позорного бегства в реал, был страх за судьбу Бризы. Что этот маленький разведчик сделал с бандой самого известного в Южных Уделах гангстера? Или, что он им сказал, пообещал, посулил? Выкупил их, что ли? И зачем ему это надо? Что он захочет от них взамен? Может, что-то такое, по сравнению с чем, любой из вариантов, озвученных «усачами» окажется безобидной детской шалостью? И как он затем нашёл дорогу в их секретный и тщательно замаскированный штаб? Откуда мог узнать, где находятся тайные ловушки и как смог их обойти? Он всю дорогу шёл первым, а они за ним. Молча, как на бойню. И никто ему ничего не говорил, а он ни у кого ничего не спрашивал. И, тем не менее, без единой ошибки преодолел все препятствия. Как?

Разговор меж тем продолжался словно бы вдалеке и немного невнятно, так, что не всегда было ясно, кто спрашивает, а кто отвечает.

— Я Мэт.

— Это кто?

— Это я. Меня так зовут. В смысле, это мой ник такой.

— И кто вы, Мэт?

— В данный момент я дрон-разведчик. Достаточно?

— Как вы нас спасли?

— Вы же видели — я вас оттуда увёл. А заодно решил проблему «моральных издержек» для клана Усатого Ли.

— Как?

— Очень просто — они о них долго не вспомнят.

— Но, как?

— У вас другие вопросы есть? Кроме «кто» и «как».

— Я ничего не понимаю, Мэт, — Бриза всхлипнула и рассеянно потёрла лоб, — у меня всё как в тумане… Эти бандиты… Костыч предупреждал, а я не послушалась… Я вообще в последнее время… А тут ещё вы…

— Вот только хныкать не нужно, — Мэт улыбнулся. — Вам это не идёт. Ну, ладно, давайте так. Я вам объясняю, что я от вас хочу. А потом, если мы договоримся, опять поиграем в вопросы-ответы. Может, тогда у вас в голове прояснится. Идёт?

— Идёт…

— Предупреждаю сразу, дело, которое я вам хочу предложить, очень опасное. Просто смертельно опасное.

— Зачем же вы нам его предлагаете, если оно такое смертельно опасное?

— Затем, что иначе никак. От его исхода зависит судьба большого числа несчастных… м… людей. А от их судьбы зависит судьба всего Человечества. Я думаю, в этом случае можно рискнуть своей жизнью. А если мы проявим достаточно благоразумия и выдержки, то сможем свести риск к минимуму. В смысле, если не будем тупить.

— Странно… Я всегда думала, что Человечество спасают только супергерои в американских боевиках, — Бриза попыталась улыбнуться и это у неё немного получилось.

— Раз к вам вернулся юмор, значит, туман в голове начал рассеиваться.

— Как вы нашли дорогу в наш штаб? — Константин, наконец, с трудом оторвал взгляд от своего оружия и смог-таки сформулировать мучивший его вопрос.

— Костыч, он нам это потом растолкует, — легкомысленно отмахнулась от него Бриза. — А пока давайте спасать Человечество. Говорите, Мэт, что вы от нас хотите?

— А я хочу знать, как он нашёл дорогу! — упрямо набычившись, повысил голос Константин.

— Очень просто, Костя. Вы мне её сами показали, — мягко улыбаясь, сказал Мэт.

— Я?!! Ты что, псих?

— Костыч, прекрати кричать! — шикнула атаманша.

— Не сердитесь на него, Бриза. Он абсолютно прав. Да, я псих. У меня и справка есть. Если хотите, я покажу вам её электронный аналог.

— Бриза, я ему не верю, — Константин крепко держал клевец в готовности ударить, но смотрел почему-то в сторону и под ноги. — Он не тот, за кого себя выдаёт. Его к нам подослали.

— Костыч, ну, что ты несёшь? Кто подослал? Зачем? — удивилась Бриза.

— Не знаю кто, может, рейнджеры. Или полиция. Или Усатый. Не знаю, но я ему не верю и всё.

— Ах, Константин, я и сам себе не очень верю в последнее время, — примирительно улыбнулся Мэт, — но выхода у нас действительно нет. Потому что гибнут люди. Прямо сейчас, когда мы тут с вами разговариваем, там гибнут люди. И я один остановить это не в состоянии. Мне нужна помощь… Нам всем нужна ваша помощь.

— Какие «гибнут»? Кому «нам»? Что ты несёшь? Здесь просто игра. Здесь никто и никогда не умирает, — так и не поднимая глаз, возразил Константин.

Мэт тяжело вздохнул.

— Здесь тоже случаются смерти. В смысле, могут и здесь… Ну, недавно ещё могли. Совсем недавно. Но речь не о них. В помощи нуждаются другие люди. И не здесь, а очень далеко отсюда.

Бриза смотрела на Мэта странным взглядом. Конечно, не так, как на Анджея. Но и совсем не так, как на Константина. Не было в этом взгляде ни любви, ни жалости. Зато очень много надежды…

— Говорите, Мэт, не стесняйтесь. Мы с Костычем обязательно поможем. Если сможем, конечно.

Лицо её робота являло собой сияющий смайлик — Бриза отошла от после боевого шока и теперь улыбалась. Даже пыталась слегка кокетничать. Константин давненько не видел её в таком хорошем расположении духа — мрачная фурия уступила место весёлой и общительной фее. А маленький разведчик… Мэт смотрел на них, и тоже улыбался со слегка виноватой грустью, в которой просматривалась непонятная уверенная мудрость, совершенно не соответствующая образу обычного, слабо прокачанного дрона-скаута, у самого обычного новичка-дроннера.


Морось сыпала и сыпала. В узкие щели смотровых амбразур потянуло с моря свежим ветерком. Словно проснувшись, заорали над полосой прибоя чайки, и далеко на Западе бухнул глухой разрыв мины. Прострочил пулемёт. Недолго помолчал и неожиданно разразился длинной очередью. Грохнул ещё один взрыв, слабее. И снова пулемётная стрельба, на этот раз короткими, экономными порциями по три-четыре выстрела за раз. Очевидно, кто-то отважился на штурм автоматического пулемёта, догадался Константин. И по звукам похоже на то, что это «Упорный-3». Подавляющее большинство считает его недостаточно сильным и сообразительным, ввиду малого калибра — всего пять и шесть миллиметра. А зря. На его совести немало загубленных наивных «жизней». Внешность как всегда обманчива.

«Ну вот, люди заняты реальным делом, не то, что мы, — тоскливо подумал он. — Чёрт возьми! Сколько игрового времени убито на это дурацкое пиратство. Не надо было поддаваться бзикам Бризы… Брошу всё и уйду в сталкеры. На Запад. Или в Центр. И Бризу уведу. Как перебесится, так и уведу. Давно пора перестать страдать фигнёй. Надо найти себе хорошее дело на Острове. Настоящее. Чтобы играть было интересно, весело и с пользой. И не стыдно перед собой. Ну, вот хотя бы — мы неплохо знаем катакомбы на довольно большом участке. Кроме нас там никто никогда не лазил. Почему бы нам не организовать бригаду по исследованию всего остального подземелья? А потом сделать подробные карты и выложить их в сеть, для всеобщего доступа. Вот это и будет полезное дело для всех. А этот хлыщ наверняка начнёт сейчас сыр в мышеловке предлагать. Знаю таких, «мэнагеров эффективных», сетевиков липучих. Хрен ему что-то здесь обломится. А Бризу я не отдам, чего бы он тут не заливал».

— Мэт, ну я же жду. Говорите, наконец, какое там у вас смертельное дело? — кокетливо улыбнулась «общительная фея».

— Ладно, — легко согласился «эффективный мэнагер», — слушайте. Значит, так. Далеко-далеко, на юге, за синим-синим морем…

— О-о-о! Какое интригующее начало, — улыбнулась Бриза, — продолжайте, пожалуйста, я вся во внимании.

— …лежит необъятная земля, на которую никогда не ступала нога завоевателя…

«Трепач», — вяло подумал Константин, развернул на домашнем мониторе план известной ему части подземных коммуникаций, и стал его прорабатывать на предмет последующей закладки в навигационную систему ГЛОНАСС.

— Как интересно… Ещё…

Только Бриза это сказала, как у Константина почему-то заглючил дрон. Точнее, забарахлила система передачи аудиоданных. Голос Мэта поплыл, стал тихим-тихим, неразборчивым, временами пропадающим вовсе. И время само сдвинулось, загустело и потекло не так как следует. Удивительно, но голос Бризы при этом совсем не изменился. Необычный такой глюк. Но это неважно. Потому что ничего нового и интересного рассказчик не сообщал. Ну, земля где-то какая-то. Ну, война там у них странная — кто-то где-то пропадает, кто-то с кем-то борется, кто-то кого-то уничтожает и никак уничтожить не может, потому что опять пропадает. Некоторые там у них начинают прозревать, а некоторые наоборот, не видят дальше своего носа. Борьба за выживание… того, кто прозрел, надо непременно поддержать… будет по-человечески… если не вмешиваться, то опять наоборот… помочь могут не все… физические особенности мозга… не каждому выпало такое счастье…

«Избранные, что ли? Во, заливает, балабол. А Бриза-то прямо сияет, надо же. Давно так не улыбалась от души. Хоть в этом польза от его болтовни. Ладно, пусть травит дальше… С паршивого козла, хоть шерсти клок…»

Силы воли у них не хватает… только мы можем обеспечить воли этой свободу… хотеть не умеют… а надо… без этого швах.

«Юмор, да и только».

А ещё научить жить по-людски… сами-то они не знают как… сначала надо элементарно выжить… чуть не весь мир против… ополчился.

«Ага. Весь мир против, а мы, стало быть, не против…»

Весь мир слеп и не может понять, что губит… не только порождение… самих себя в самих себе…

«Что за сивый кобылий бред?»

Уже десятки добровольцев… кто не по доброй воле, таких нет… кто не хочет помогать, тот и не сможет… кто не может, у того получится… надо захотеть… Он сам всех проводит… помогает скрыть свою причастность… бояться не надо, надо действовать.

«Нагородил огородов, нельзя ему верить».

В конечном итоге помогают все, даже те, кто ничего не понимает, и знать не знает, откуда… не надо за него переживать, ничего он не поймёт и вообще забудет всё скоро, для своего же блага. Потому, что их уже ловят, но поймать никогда не смогут… не та система… в реале никакой организации нет, каждый сам по себе… там все вместе… не навредить непричастным и невиновным. Конечно, всегда можно отказаться и вернуться куда пожелаешь… сюда… там похожая, но другой принцип… Поэтому их никто и не засекает ни тех, ни тех, ни этих… Возможно… он присоединится… сеть… должен быть ещё путь… но пока никак… будет помогать пассивно… и сотни уже других… а вас всего пара десятков… зато сеть…

«Ага, сознался. Сетевик, блин, парило. Дать ему по башке».

Не сразу… привыкнуть… каждый… по способностям… страсть смешная — стихи… никакого понятия… особое тебе задание… сражения идут не только… надо, чтобы все…

«Ах ты, гад! Стихи Бризе никак нельзя, сетевик чёртов…»

А голос Мэта всё плыл…

— …представляете, что будет с экологией, если они не остановятся? А сами они не остановятся ни за что… далее очередной виток кризиса…

И плыл…

— …это обычное рабство, чтобы они там ни говорили…

И конца ему не предвиделось…

«Мы не рабы, рабы не мы. Как же… Вот, чёрт же! Совсем не исследована восточная часть лабиринта, а там ловушка на ловушке… Ну, да, что это я! Когда карта будет в сети, народ навалится всей толпой, доисследует тёмные участки и погрохает все ловушки. Вот тогда проходы на нижние уровни и откроются, цимус! Что-то я понять не могу, чего он тут ещё втирает? Куда «без меня»? Почему?»

— Что вы, Мэт, мне без него никак нельзя. Не могу же я его просто так бросить. Надо что-то придумать…

— Хм. Я что, неясно выразился? Тогда повторю ещё раз. Никуда он не денется… привязано постоянно… никуда уходить не надо… частично всё равно там… уже подключил… масса объёма… ширина глубины…

— Даже и не сомневайся, Мэт! — глаза Бризы восторженно пылали праведным огнём. — Я с тобой, однозначно с тобой! Обидно, что мы раньше об этом не знали. Я хочу включиться по полной программе, с полным сознанием. Это возможно?

— Для вас — конечно возможно. Я же объяснил. Таких, как вы, я специально выискиваю. О чём я вам тут толкую уже почти два часа?

«Уже два часа… бред, минут десять, не больше. Штаб придётся сдать, чтобы стал известен всем. Будет общим штабом. Или лучше — Центром Исследования Катакомб. Отсюда и начнём поиски. Здесь удобно, глубина небольшая, волны не затухают… Кого бросить? Это она обо мне?»

Грусть-печаль навалилась на Константина, словно мешок цемента с размаху водрузили на согнутые усталые плечи. Защипало в глазах и засвербело в носу.

— Бриза, ты что, уходишь? — спросил он с тоской.

— М… Нет, Костик. С чего ты взял? Ты что, так ничего и не понял, да? Спал что ли здесь?

— Он не спал, Бриза, — Мэт говорил негромко, словно сиделка у постели смертельно больного. — Просто слегка дремал, и все наши разговоры прошли мимо его сознания. В смысле, слова слышит, а смысл не улавливает и не запоминает. Это не страшно, я же объяснил. Для его же безопасности.

Слушая Мэта, Бриза качала головой и смотрела на Константина пристально с интересом и… жалостью:

— Знаешь ли, непросто поверить в такие возможности. Очень уж они необычные. А что с ним дальше будет? Это ведь не вредно?

— Ничего не будет, я же объяснял. Пререморгает потихоньку и в норму войдёт уже через пару минут, — терпеливо успокоил её Мэт.

— А можно я сетевое имя сменю? Это, конечно, хорошее… Но, я его тут так засветила…

— Всё в твоих руках… Назовись хоть «Снежной Королевой». Ну, что, будем прощаться? А то мне ещё этого гаврика, чей разведчик, надо в безопасное место довести и хозяину передать, сам-то он здесь не сможет выжить. И не забывай, Бриза, завтра в бой. Не проспи. Костя, не огорчайтесь, мы что-нибудь придумаем и вам дело найдём. Всем, пока!

Маленький, грязный разведчик повернулся вокруг себя и уверенно утопал в кромешную черноту подземного коммуникационного перехода. Прямо в смертельно жуткие лабиринты Второго Бастиона. Бриза задумчиво молчала, сияя габаритными огнями, а у Константина шумело в голове, словно после банки крепкого пива, выпитого натощак. Так они и простояли недвижно неопределённо долгое время.

Звонко грохнул отдалённый взрыв, коротко простучал «Упорный-3», захлебнулся вдруг и затих. Над Островом повисла выжидающая тишина, даже бестолковые чайки смолкли.

«Вот и всё, — тоскливо подумал Константин, — вот печалька и случилась — сломали его злые люди».

Молчание тянулось и тянулось, и наконец, Константин не выдержал:

— А я нам новое занятие придумал, пока вы тут о всякой ерунде болтали. Будем продолжать исследование катакомб. Кинем в сеть объяву, призовём добровольцев и все вместе навалимся…

— Призовём добровольцев… — она словно очнулась. — Да-да, это верно. Навалимся вместе — это хорошо… Тут ты прав. Ну, что же, призовём, так призовём. А пока, хватит киснуть! Пошли на свежий воздух — давно пора покинуть эту сырую дыру.

Спокойно вздохнув, она уверенно и неторопливо направилась к выходу на поверхность. Константин вдумчиво, в который уже раз, осмотрел клевец, зачем-то повертел его в руках, потом вставил в крепёж на спине и быстро потопал вслед за Бризой. Оставлять её одну никак нельзя. Мало ли что? Кстати, про какой-то это бой он там говорил? Куда не проспать. И причём тут вообще стихи?


:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:

— «1.4» — Межсезонье. Остров. Дело кабак

Ходить в шпорах по Острову было не только неудобно, но и очень рискованно. Не ровён час зацепится ими за «колючку» или того хуже за чью-нибудь растяжку. Другое дело — кабак. Здесь безопасно и всегда найдутся настоящие ценители оригинальной атрибутики. Здесь форсить — самое то. Перед входом в «Боржч» Сергей достал из багажного отсека и прицепил вычурные блестящие побрякушки на передние ноги. Проверил — прочно ли: потопал ногами по земле и пощёлкал пятками, с удовольствием вслушиваясь в мелодичный серебряный звон. Хорошо! Из бардачка же извлёк, встряхнул, распрямил и пристроил на голову широкополую «ковбойскую» шляпу, насунув её чуть ли не на самые окуляры передних глаз…


Пять лет назад он работал помощником игрового администратора Среднеземной Фактории в секторе «Балансировка и Античитерство». Работа сложная, но чертовски интересная. Одно из его первых самостоятельных дел — обезвреживание банды дерзких читеров «Золотой Ключик», которые промышляли вскрытием и последующей продажей управляющих последовательностей к станковым автоматическим пулемётам. Читеры были хитры и изворотливы, он молод, горяч и претенциозен. Их битва в интеллектуальном пространстве продолжалась неделю и принесла ему победу, славу и повышение по службе. В знак этого памятного события он и приобрёл пижонскую шляпу на крысином меху для своего новенького персонального дрона-инспектора. Считал её счастливым амулетом и таскал на всех своих последующих служебных аппаратах, невзирая на должности, переменчивую моду и значительный износ — моль на Острове была весьма не виртуальной.

А шпоры заказал в факторианской цеховой мастерской не так давно, в позапрошлом году. По необходимости. Пришлось прибегнуть к ковбойской атрибутике при внедрении в группу южно-африканских декодеров, пытавшихся взломать Удельскую систему противовирусной безопасности. Шеф отдела тогда так и сказал ему:

«Пришпорь их там как следует, что ли. Пусть они сорвутся и наделают ошибок. Тут мы их и сцапаем с поличным тёпленькими!»

После разоблачения декодеров он явился в кабинет шефа гордо, по-молодецки звеня заказными шпорами. Тот растрогался и в качестве поощрения за успешно проведённую операцию рекомендовал его на должность Главного Игрового Администратора в Южноудельскую Факторию. С той поры ковбойский стиль во всём стал его профессиональной визитной карточкой. А ник «Серый Ковбой» вторым именем.


… Поправил ремень с настоящим патронташем и декоративной кобурой, подтянул узел нашейного платка, распахнул небрежно наружную дверь и уверено шагнул внутрь.

Внутри было людно, шумно и дымно. Ну, людно, это понятно — суббота, народ гуляет. Соответственно оттого и шумно. Дымно же было согласно последней моде. Ибо в позапрошлый месяц некий малоизвестный сталкер по кличке Жужжа Жесть, откопал где-то в бездонных недрах Третьего Бастиона несколько почти не повреждённых металлических коробок с запасами ядрёной солдатской махры. Вряд ли это адское зелье годилось уже для использования по прямому назначению, но вот пускать дым в глаза, создавая непередаваемую ничем иным «душевную» атмосферу романтических притонов древности, подходило вполне. К тому же кто-то пустил слух, что табачный дым усиливает маскирующие свойства модулей, забивая запахи неорганической смазки и электростатических разрядов. Повышает умственный тонус операторов, отгоняет крыс и злых духов подземелий вкупе с призраками и привидениями.

Не совсем ясно, какой из вышеперечисленных аргументов возобладал, но только теперь в «Боржче», «Боевой Связке», «Апофеозе» и «Весёлом дроне», дымили нещадно денно и нощно. Самопальные жаровни стали непременным атрибутом во многих заведениях. Кормом для них служили порцайки древней выдержки табака, стоящие весьма немалую цену. Ясно было, что все разговоры о «повышении маскирующих свойств» не более, как досужие домыслы и рекламные ходы предприимчивых торговцев, но народ жаждал романтики и на экзотику не скупился. Дым стоял столбом, народ отрывался и балдел, а хозяйство салунов процветало и богатело. Неизвестно надолго ли установилась такая мода и насколько хватит запасов, сокрытых в пресловутых коробках (которые, кстати, никто не видел, кроме первооткрывателя, и этот факт даже породил слух, что табачок-то засланный!), но пока всем нравилось «курильни дьявола» коптили, отравляя атмосферу Островных забегаловок и заседаловок своими ядовитыми миазмами.

Сразу за порогом Сергей притормозил, осмотрел зал сквозь сизый слоистый туман и шумно потянул носом. Да! Что есть, то есть. Дух таинственных странствий и опасных приключений зримо витал в воздушном пространстве таверны. Покрытые дымным саваном дела и слова, свершившиеся в этом месте, обретали особый значимый смысл. Масштабы явлений искажались: обычное становилось необычайным, будничное — праздничным, а мелкое и никчёмное приобретало едва ли не вселенское значение. Сердце трепетно замирало в предчувствии неожиданного и странного. Разум был готов поверить даже в невозможное. А душа просто пела, вторя воображаемой мелодии неопределённого рисунка и неведомого содержания.

Вот и внимай после всего толкованиям врачей и борцов «зелёного фронта» о вреде курения. Возможно, что в Большом мире «зелёный» ветер вместе с искоренением пагубного пристрастия лишил его и романтической составляющей этого порока? В памяти человечества эпоха Великих Географических Открытий навсегда осталась пропитанной запахами табака, золота и вина. Трудно сказать, стали ли мы богаче, лишившись третьей части этой лихой смеси. Да, курение вредит здоровью, а то и убивает. Но золото и вино тоже. Жить вообще вредно, а если отказаться от романтики, ещё и тоскливо. Как же всё устроено неоднозначно и противоречиво в этом сумбурном мире под славной Луной…

С явно улучшившимся настроением он ещё раз вдохнул дымный воздух романтических грёз и замер, задержав дыхание, вслушиваясь в сигнальные посылки своих органов чувств. Не оповещают ли они о приближении чего-нибудь странного?.. И вдруг неожиданно для себя громко чихнул.

— Будь здоров, Ковбой, — раздалось сбоку чьё-то вежливое пожелание.

— С-спасибо, — ответил Сергей, оборачиваясь на голос и вытирая заслезившиеся глаза, — непременно буду.

Тяжёлый боевой дрон типа «кентавр-т», прислонившись к стене заведения, иронически сверкал на него оптикой радужных глаз. Три пера сойки за левым ухом, пучок сушёных крысиных хвостов через правое плечо, красно-белая боевая раскраска торса…

— Ба! Виктор… то есть, Чугун-Чук! Сколько лет, сколько зим! Давненько не видел тебя, старый таракан. Думал — всё, завязал ты с игрушкой, на покой вышел.

— Привет, привет, мой бледнолицый брат! — названый Чугун-Чуком «индеец» оттолкнулся от стены, полуобнял «ковбоя», похлопал его по звонкой спине и, слегка отстранившись, величественно поведал: — Увы, увы! Покой мне даже и не снится — я всё ещё играю в этой жизни. С тех пор, как виделись в последний раз, мы трижды стойбище меняли. Четвёртого в пределах Бастиона вигвамы племени сейчас. У южных капониров, за оврагом. Со всех сторон окружены врагами. И жалок ныне жребий наш…

Серый Ковбой понимающе покивал головой, глубоко и грустно вздохнул, закатил глаза в гору и с подвыванием вопросил небеса:

— Куда катится этот мир?

После небольшой, но значимой паузы они дружно рассмеялись, Чугун-Чук разжал объятия, отстранился окончательно и уже нормальной речью продолжил:

— Осваиваем новые территории в Западных Уделах, а это не всем нравится — сцепились на днях с кланом «Шляхта Речи Посполитой». Они первыми вырыли топор войны, пришлось и нам взяться за томагавки, дабы защитить своих женщин и детей. Как и ожидалось, враг был разбит и позорно бежал, но и у нас есть скорбные потери. Вот притащил другана на капремонт к здешнему шаману. На засаду напоролся вчера, бедолага, сильно его порвали пшеки. Не слыхал про такой клан?

— Ну, почему не слыхал? Я теперь игровой админ, мне положено быть в курсе многих событий… — Серый Ковбой благодушно, с прищуром покивал. — Не всё там так однозначно, краснокожий брат, как ты мне обрисовал… Но оставим это пока. Ты чем сейчас занят, дружище, на данный момент? Ждёшь окончания ремонта? Долго тебе ещё?

— Часа два, не меньше, — «индеец» вознамерился вновь прислониться к стене, — а что?

— Как — «что»? Давно не виделись, давай посидим, покурим. Побалакаем о том, о сём. Я редко здесь бываю в последнее время. Всё на Юге, да на Юге… С нашими мало вижусь. Хорошо, что тебя встретил. Видишь ли, возникло у меня одно очень странное дело, чувствую — сам не справлюсь. Не поможешь ли советом?

— Что ж, время есть. Давай отойдём в уголок. Вон как раз столик освобождается, — Чугун-Чук поднял руку, — человек! Эй, малый! Оформи на двоих стол в углу. Да, номер тринадцать. Да, на меня. Идём, Серж, расскажешь свою беду. Краснокожий брат не оставит тебя без помощи и участия.

Расталкивая повисшие в воздухе сизые наслоения, их дроны проследовали к тринадцатому столику, оставляя на дымном пути сложные вихревые вензеля и узоры начинающегося приключения.

— У меня канал защищён, Чук, — негромко сообщил Серый. — Мы можем говорить свободно, не опасаясь чужих ушей.

— Лишнее напоминание, бледнолицый брат, — лениво отмахнулся тот.

— Да, прости. Я сейчас действительно излишне небрежен и слегка нервозен. И поверь, есть от чего.

Они расположились за столом друг напротив друга. Чук начал первым:

— Открой душу своему названному брату, Серж. И он высушит слёзы и утолит печали твои.

Сергей кивнул:

— Спасибо тебе, мой добрый брат! Глубоко трону столь искренним участием… Но мне кроме шуток нужна помощь. Последнее время я очень обеспокоен. Даже можно сказать, встревожен. Я чувствую странность. Нарастающую странность в Игре, в поведении игроков и действиях военных. У меня здесь нет секретов от тебя. Ты знаешь — я игровой админ. Мне запрещено вмешиваться в игровой процесс, если он не переходит грань дозволенного. Мне запрещено принимать непосредственное участие в самом игровом процессе. То есть запрещено играть. Мне запрещено раскрывать коммерческие и технические особенности своей деятельности… И так далее, и так далее. Но! Но мы иногда нарушаем это правило. Иногда чтобы встряхнуть рутинность своего существования. Иногда по каким-то иным причинам… Об этом я благоразумно умолчу. Но сейчас совершенно особый случай… Я бы сказал — особенно особый!

— Давай, не тужься, — расслабленно улыбнулся Чук, — я тоже сам админю свои сервера, так что мне не надо тривиальных объяснений. Мои уши открыты, глаза зорки, сердце чутко, а руки верны. Говори, бледнолицый брат. Хау!

— Чук, то, что мне открылось — не Игра, — Серый придвинулся к Чугун-Чуку и понизил голос. — Это нечто выходящее из.

— Я внемлю, брат. Хау, — «индеец» важно надул псевдо губы и поднял кверху правую руку с раскрытой ладонью.

— Да, ё! Давай серьёзней? Это уже НЕ ИГРА, Чук! — с досадой воскликнул Серый Ковбой.

— Ну, так и говори быстрее! Достал уже стращать, — возмутился Чугун-Чук.

Сергей моргнул, внимательно вглядываясь в его окуляры и, немного успокоившись, продолжил:

— Ты что-нибудь слышал о дроне-без-головы?

— А кто о нём не слышал? — слегка удивился Чук. — Бродит-де в подземельях Второго Бастиона дрон без головы и антенн. То есть явно без внешнего управления. Без ансамбля, так сказать. Самбля. Подкарауливает зазевавшихся странников по казематам, кокает их исподтишка и затем дербанит на запчасти. Тем и живёт. Если вдуматься, эта утка может быть и не совсем лажей. У робота съехала прога, и он под её управлением пытается как-то фунциклировать. Неприятно, но не жуть.

Серый согласно кивнул:

— Да, не жуть, мы проверяли в своё время. Правда самого шатуна не нашли, но есть ряд зафиксированных фактов гибели пользовательских модулей при весьма странных обстоятельствах. Объяснение которых затруднительно без скатывания в область мистики. Однако, тоже не жуть, а так, некая странность. Я вспомнил о ней просто в качестве примера. То, с чем столкнулся я сейчас, обладает странностью на порядок выше…

— А, помню. На странности ты всегда был падок, — улыбнулся Чугун-Чук.

Серый Ковбой со значением поднял указательный палец:

— Не падок, брат, но чуток! Ибо нюх имею.

— Ну, дык, и что же ты вынюхал ныне, мой чувствительный бледнолицый админ?

Наклонившись к нему Серый негромко, но отчётливо произнёс:

— Некто собирает рать.

Чук хмыкнул:

— Ого, куда тебя мотануло, братан! Некто «ликом чОрен, но прекрасен»? Это…

— «Некто» вообще безлик! — не повышая голоса, но с нажимом, перебил его Серый Ковбой. — Даже безНик. Никому не знам и не ведам. И абсолютно неуловим — меняет дроны как перчатки и глушит любое наблюдение вокруг себя! Представь себе обычный игровой процесс: клиент играет, рулит своим модулем, всё как положено. Мы, если надо, его ведём. И внезапно, вдруг, он перестаёт быть игроком! По крайней мере, выглядит это именно так! Он начинает совершать странные, нелогичные поступки, которые просто не вписываются в наше понимание! Пойми, если клиент находится в неадеквате, пьяный, там, или у него просто бзик с нервным срывом, — это всегда видно невооружённым глазом и особых вопросов не вызывает. Плавали, знаем! Но здесь происходит полный разрыв шаблона!

— И в чём это выражается? — с лёгким скептицизмом спросил Чук.

— Чаще всего в потере куска памяти игроком, своего рода выпадение из реала. Вот, к примеру, шёл он к Третьему Бастиону, а неожиданно очутился в Шухарте! И при этом прошёл час времени, о котором он ничего не знает!

— Ну-у-у… Такое и со мной бывало. И не раз. Вот помню… — начал, было, Чук, но Сергей нетерпеливо перебил:

— Так это только сопутствующий симптом! Я сам обращаю на него внимание только после более серьёзных проявлений. И основное из них — срыв наблюдения. Игрок перестаёт обнаруживаться в сети Острова! Но при этом продолжает действовать, как, ни в чём, ни бывало! Он действует, а мы не можем его отследить!

Чук внимательно посмотрел на Сергея и заботливо спросил:

— Это не плод твоего воображения, брат? Ты ведь не пытаешься навести тень на плетень для своего старого друга?

— Да нет же! — возмутился администратор Южно-Удельского сервера. — Я серьёзен и честен как никогда!

— То, что ты говоришь с таким серьёзным и честным видом, — с усмешкой прищурился Чук, — ещё не означает, что я могу поверить в то, ЧТО ты мне при этом говоришь. Игровые админы не секут игрока? Ха-ха. Клиент не может рулить модулем без постоянного двустороннего обмена данными, это аксиома. Данные идут через наши сервера. Всё. Трафик фиксируется?

— Фиксируется. Трафик хозяев, словно они стоят на месте и ничего не делают. А потом, бац, — Серый легко хлопнул ладонью по столу, — и они уже в сотне метров от старой локации в недоумении, как тут оказались.

— Фы-ф-ф… — фыркнул Чугун-Чук, — программный глюк протокола обмена. Не знаешь, что делать с глюками?

— Знаю, — Сергей хмыкнул, — только в данном случае не спасает. Тем более что ещё бывает и так — трафик не нарушается вообще, а игроки всё равно ничего не помнят!

— Это они тебе сами сообщали, да? — Чугун-Чук легко зевнул, интеллигентно прикрыв «рот» своего модуля ладонью.

— Ну, скажем так, — Сергей насупился, — я разбирался с этим вопросом. Но это ещё не всё.

— Ах, ещё не всё? Разве что-то осталось ещё? — вяло спросил «индеец» явно терял интерес.

— Осталось. Некоторые модули действуют совершенно самостоятельно. Как дрон-без-головы. Только в данном случае, без игрока. И действуют не как боты, а как люди. Слухи о разумных дронах слышал?

— Ага. Слышал, — «краснокожий» с металлическим хрустом потянулся. — Не верю.

— Я тоже, — Серый кивнул. — Скорее речь может идти о неконтролируемом подключении к модулю, но это не менее нереально, чем разум машины.

— «Воины Саурона» мутили подобную фичу некоторое время тому обратно, — лениво сообщил Чук.

— Нет, они тут не причём, я проверял, — Серый вздохнул. — Тут явно присутствует странность.

— «Всё страньше и страньше», — задумчиво пробормотал «индеец», рассеяно рассматривая пластиковые пальцы своего правого манипулятора. — Ну, допустим, это прямой захват управления по радиосвязи, что сложно в реализации, но легко засекаемо. Или же нелегальный пробой защищённого вип-канала в Сети Дронов, что непросто обнаруживаемо, но почти невероятно в исполнении. Или же что-то ещё, о чём я так сразу, влёт, не додумался. Для чего? Шпионаж? Конкуренция? Читерство? Спортивный интерес? И то, и то вполне реально и может иметь место. Но что здесь «странного» я не понял? Никакой мистики тут и близко нет. Это обычные вещи — область твоей профессиональной деятельности. То есть, мне не понятно, почему ты погнал волну о каком-то там «некто».

— Говорю же: он рать собирает, — сказал Сергей с некоторым раздражением, — вербует адептов. Крадёт души. Не знаю! Я усёк только следы его деятельности. Следы! И то неявные. Вот, смотри. Недавно состоялась тёрка меж граберами. Обычное дело! Усатый Ли строил зарвавшуюся мелкоту на своей территории. Я вёл стандартное наблюдение. Так, краем глаза. Ничего интересного там не намечалось — за рамки Игры никто не заступал. Пока просто базар шёл, всё было буднично — картинка, звук в норме. А как махалово началось, пошли помехи — звук пропал, картинка исказилась, зарябила. Сначала думал, что это сотрясения от ударов сказываются на оптике. Переключился на других клиентов, но и у них эффект аналогичный. Затем неожиданно «усатые» стали отваливать. Вообще вышли из Сети. Все, до единого. Разом. Бросили модули, как попало, и слиняли! А эти, мелкота, вдруг — чик! — и нет их! Не ушли. Не покинули Сеть. Не оборвали связь. Чик — звук и видео с их дронов пропало. И валяющиеся модули граберов их также не видят! Исчезли! Исчезли как призраки.

Сизый табачный дым сгустился над ними, заслоняя свет и так неярких светильников. «Индеец» Чугун-Чук неожиданно ощутил лёгкий холодок в районе своего позвоночника, находящегося во многих сотнях километров от места описываемых событий.

— То есть, как исчезли? Вообще? — спросил он вдруг охрипшим голосом.

— Да, вообще! Чик, и всё! Нету их, — с ноткой лёгкого отчаяния воскликнул Серый. — Трафик, не пойми какой, идёт, а самих модулей не видно — в указанных координатах на местности никто не фиксируется. А через два часа снова — чик! Появились, сто метров норд-норд-ост. И как ни в чём, ни бывало! А эти — как валялись без контроля, так и валяются дальше.

— Которые «эти»? — не понял Чук.

— Ну, «усачи», граберы, — разъяснил Серый. — Они потом три дня вели себя как полом стукнутые — никто ничего не помнит, никто ни о чём не знает. А сами атаманы, — ну, ты должен быть в курсе, что они втроём рулят бизнесом, — с тех пор вообще на Острове не показываются. В банде разброд, развал и шатания. Того и гляди — или разбегутся, или нового главаря изберут.

Он помолчал немного, собираясь с мыслями, затем продолжил:

— И подобные случаи я замечаю уже не в первый раз. К примеру, на той неделе наблюдал за пацанятами. Ребятки-новички добились первых успехов в Игре, апгрейды первые провели, всё путём. И, как полагается, вообразили себя крутыми сталкерами, школота, и сразу решили в подземелья сунуться за крутым хабаром. Без подготовки, без советов с опытными игроками. Вначале им даже везло — свалились удачно в катакомбы в районе «Блока Z» Второго Бастиона. Туда как раз сеть ретрансляторов протянута — там постоянно кто-нибудь пытается прорыв организовать. Гиблое место. Но пользуется большой популярностью у народа. Ну, ты помнишь, там ещё наши доблестные рейнджеры нарвались на огнемёты в своё время? Года три назад, при штурме.

— Ага, — с чувством сказал внимательный Чугун-Чук, — что-то припоминаю.

— Так этим несчастным, — продолжил Сергей, — несказанно повезло: первую и вторую ловушки они прошли на шару — те оказались на профилактике, группа техобслуживания тестировала автоматику! Ну, а дальше всё как положено, удача заканчивается и начинается проза жизни. Третья ловушка в полной готовности пшикает на них ацким пламенем. Правда, сработала несколько преждевременно, потому, что наши дружки топают как на параде, не скрываясь и при всей ярчайшей иллюминации. Часа два они пытались найти пути преодоления препятствия. Пожгли себе манипуляторы, уши, антенны и всё, что торчало сверху модулей. И почти посадили батареи. Наконец, плюнули и на грани обрыва связи потопали назад. А там — всё, красный свет — ловушки запущены в боевой режим. Полный и окончательный абзац. Ну, я уже хотел отключиться — не люблю я эти страсти с воплями и рёвом наблюдать. Сам знаешь, как под землёй жутко бывает, редко кто нормально выдерживает такие неприятности. Вот и наши ребятки в панику ударились — в Службу Спасения звонят, в Администрацию наяривают, друзьям барабанят — умоляют о помощи. Да только кто же им поможет, без некорректного вмешательства в Игру! Собственно все от них отмахнулись — выбирайтесь, мол, сами, как и вляпались. На то и Игра, чтобы играть — выигрывать или проигрывать. Итак, огнемёты воют, клиенты валяются на земле в истерике и плачут, я собираюсь отключаться… Но что-то меня притормозило в последний момент. И не зря! Чик! Один из страдальцев вдруг прекращает реветь и биться в истерике, бодро встаёт на ноги, и за ручку выводит второго на поверхность. Прямо сквозь ловушки, которые снова не работают! Хеппиэнда не получилось, потому что разразился жуткий скандал! Техники получают втык от Администрации за плохую профилактику оборудования. Администрация получает вопящего в праведном гневе начальника Технического Отдела, который рвёт на себе тельняшку и требует комиссионной проверки аппаратуры. Служба Безопасности наезжает на сисадминов с подозрениями в читерстве. Сисадмины негодуют и взывают к Вселенской справедливости, предъявляя распечатки игровых логов. Я ощущаю странное, тихо прусь и продолжаю наблюдение за пацанами, спокойно шлёпающими на Парковку для ремонта. Никто из них потом и не вспомнил, как выбрался. Хотя их с пристрастием трясли в СБ. Что, кстати, тоже не тривиально. Это, по-твоему, заслуживает нашего внимания?

— Заслуживает, мой бдительный брат, — серьёзно покивал «индеец». — Это действительно странное событие. Может, всё-таки, снова «Воины Саурона» отметились?

— Я что, пень? Говорю же, проверял. У них такого сроду не было. Чужими ловушками они управлять не могли, мы бы сразу их вычислили. Да, были странности с пси-воздействиями и параллельной сетью, какую они держали подпольно. Но и всё. Чужими модулями они тоже не управляли, это точно. И потом, там организация была! Фирма! А здесь — никого.

Серый Ковбой приглушил голос до таинственного шёпота:

— Никакой организации. Никакой группы. Никакой гоп-компании. Никакого частного лица. Ни-ко-го.

— Хм. Н-да. Есть над чем подумать, мой бдительный бледнолицый брат. Тут либо мистика, либо чудо. Но чудес ведь не бывает в этом подлунном мире, не так ли? Бывает только доселе непознанное. А скажи, чем тут засветились военные? — неожиданно спросил Чук, задумчиво теребя пучок вяленых крысиных хвостов.

Сергей вздохнул, сделал неопределённое движение рукой и рассеяно пошкрябал пластиковый затылок.

— Чем, чем. Странным поведением вот чем. Последнее время постоянно требуют от нас распечатки трафика по разным клиентам и протоколы обслуживания боевой автоматики.

— Имеют, однако, право. Что здесь странного?

— Да, имеют, — Сергей утвердительно кивнул. — Но частота запросов! Я анализировал — на целых тридцать процентов чаще, чем обычно. И потом, их агентура в последнее время активизировала свою деятельность. Ты пойми, мы, конечно же, логически не можем вести наблюдение за военными агентами, которые действуют в нашей сети. Там ставится бланк на их логины. Но косвенно мы способны отследить дрона, за которым нельзя наблюдать. Только это между нами. Так вот, активность таких «призраков» выросла на те же тридцать процентов. Что-то происходит, Чук. Не только я заметил появление «Некто», но и вояки тоже. И они его «пасут». И этот «Некто» странней странного. Почему-то мне становится жутко, когда я пытаюсь до него додуматься.

— Ну-ну, в панику не впадай, брателло. Слушай, ты, кроме меня, с кем-нибудь из наших старых спецов говорил?

— Да я не впадаю, что ты? Наоборот! Я тащусь, прусь и фанатею! И наши не все, но в курсе. Алик, например, Бурый, Степаныч и Жорик Карапетян уже напряжённо терзают последние остатки своих измученных мозгов в поисках правильных ответов. Сюда вот шёл на встречу с Игорьком, а он чего-то не появился ко времени. Так что, ты очень кстати мне подвернулся. Ну и, стало быть, ты теперь тоже при делах и тоже в курсе, раз мы с тобой разговариваем. Логично?

— Логика всегда была сильной стороной твоей натуры, Серж, — хмыкнул Чук и улыбнулся.

— А что ещё может служить опорой несчастному программеру в этом эфемерном и злобном мире?

— Это — да. Но индейское чутьё нашёптывает мне, что не все ещё тайны поведал мой бледнолицый брат.

— Астроном, — коротко сказал Сергей.

— И?

— Раздаёт дебильные квесты. Причём не всем, а только некоторым, отобранным непонятно кем и неизвестно как.

— Опять «Некто»? — предположил Чук.

— Не иначе. Звоночек в моей башке гремит подобно тревожной рынде сторожевого корабля.

— Ты к астроному ходил? Может, стоит спросить его напрямую?

— Ходил. Спрашивал. И был с негодованием послан. Сказать куда? — вкрадчиво поинтересовался Южно-Удельский админ.

— Скажи, брат, — прищурился Чук.

— На…

— Ну, ты даёшь, брат! Я ждал какого-нибудь прикола, но чтобы так прямо… — со смехом восхитился тот.

— Ага. Я тоже не поверил и не последовал его совету, а попытался понаблюдать за теми, кого он посылал в правильном направлении. И чуть не спалился.

— Вояки? — «индеец» приподнял очистители окуляров.

— А кто же ещё может засечь админа, нарушающего свои непосредственные обязанности в рабочее время? Они, блин. Думал, турнут с работы, еле-еле шеф отстоял.

— Ты так и не узнал, куда бегают «квестуемые»?

— Не важно «куда», но главное — «зачем», — Серый со значением поднял указательный перст. — Косвенно.

— Уточни.

— По методу «чик», — понизив голос, сказал Серый Ковбой, — я установил, что челы приходят на контрольную точку, кстати, по-моему, совсем не важно, что она собой представляет, и через какое-то время пропадают с обзора. Далее по-разному — кто-то появляется на прежнем месте, кто-то далеко от него. Кто-то быстро, кто-то с различной задержкой. А некоторые так вообще с обзора не пропадают, а так и уходят ни с чем. То есть, наблюдается явная дифференциация субъектов. Отбор кандидатов ведётся, попросту говоря. Только вот непонятно, как и для чего?

— Хм. Типа, «Некто» накрывает их своей «аурой», прячет от слежки, а затем обрабатывает? Силён видать, бродяга, если всё обстоит именно так, как тебе кажется. Даже и не знаю, что тут подумать. Похоже, игры действительно кончились. Так ты сейчас общий сбор нашей старой банды пытаешься организовать, я правильно понял?

— Типа того, только сомневаюсь, имеет ли смысл, — Серый смахнул невидимую пылинку со стола. — Что если всё-таки это вояки нечто секретное обкатывают? Влезем — получим дыню. По самые эти самые.

Именуемый Чугун-Чуком задумчиво покачал головой:

— Нет, по твоему рассказу создаётся впечатление, что и они не в курсах. Похоже, сами пытаются во всём разобраться и тоже пока безрезультатно. И, похоже, это не кто-то типа «головоглазов». Иначе случилась бы неслабая шумиха, подобная «Делу о так называемом «зомбировании» пользователей игры «Остров Дронов», осуществлённое Корпорацией-Д».

— Э-э-э, нет, — возразил Сергей, — не шумят, потому что боятся лишиться клиентов. После «зомбирования» много юзеров игру покинуло с концами.

— Лишиться клиентов, это одно, а вот попасть под суд за незаконные опыты над людьми, это совсем второе. По моему скромному мнению мы наблюдаем стороннее вмешательство в Игру, пока не ясно кого. Пресекать подобные вещи наша обязанность. Прямого запрета на разработку нарушителя со стороны военных ведь не было? Ну, вот! Значит, мы в своём праве. Как ты считаешь, Сергей?

— Ну-у, в принципе ты прав, Виктор, — неожиданно легко согласился тот, — рад, что у нас сложилось взаимопонимание. Значит, брать этого «Некто» за мягкое место придётся нам. Из старой гвардии я почти всех оповестил. Р-р-разработаем совместную стратегию и… вдарим! Справимся ли мы с такими трудностями, как ты считаешь, о великий Чугун-Чук?

«Краснокожий» воин со значением поднял к небу указательный палец своей четырёхпалой клешни и наставительно изрёк:

— Великий индейский бог Маниту, учит нас: «Не бойтесь идти навстречу трудностям! Пусть трудности боятся встречи с вами». Думаю, всё будет хорошо, мой робкий бледнолицый брат. Я так думаю…


Кабак внезапно зашумел — на нескольких экранах информационной стены началась прямая трансляция соревнований по боям без правил на Кубок Острова среди кланов и сообществ дроннеров. Курильню утащили в подсобку, а дым выгнали вентиляцией, дабы не застил глаза и не мешал наслаждаться зрелищем. Звук усилили, и теперь к шуму в зале добавился рёв болельщиков на переполненной Арене Среднеземной Фактории. Толпа посетителей активно сгрудилась у видео-стены. Кого-то отпихнули, кому-то на что-то наступили, кому-то дали по ушам, кому-то врезали в лоб. Самого буйного выставили на улицу. Наконец, все устроились и принялись дружно и азартно болеть.

— В репу ему! Бей «друидов»! «Старатели» рулят!

— Урод! Нечестно! Задней ногой нельзя! Судью — фтопку!

— Убей сибя апстену, лопух!

— Ва-а-а!!! Ставлю на «рыжего» десять!

— Отвечаю, и пять сверху!

— «Синий» победит! Пятнадцать беру!

— У-и-и-и-и!!!


Как-то сразу они оказались в одиночестве в углу орущего зала. Они двое. И больше никого рядом. Тем сильнее было удивление, когда чей-то вежливый голос вмешался в их содержательную беседу:

— Вы, наверное, не поверите, парни, но именно вас я давно уже ищу.

— Да? — старательно пытаясь изобразить спокойствие, сказал вздрогнувший Сергей, оглядываясь по сторонам. — И где же вы?

— Что? — удивился Чугун-Чук. — Кто тут? Не вижу никого.

— Но вы ведь слышите меня? Этого пока достаточно. Хочу предложить вам одну важную вещь. Но перед тем сначала совершим экскурсию. В смысле, сначала смотрим товар, а договариваться будем потом. Ну, как?

— Это что, твой «Некто»? — насупился «индеец». — И через что он говорит?

— Не знаю. Канал не нарушен, установленных сеансов нет, и голос не фиксируется, — нервно ответил Сергей, едва не клацая зубами. — Спроси его сам.

— А что? Легко.

И тут же излишне бодро «индеец» спросил в пространство:

— Кто вы, «Некто»?

— Какое «некто»? — удивился Голос. — Я Мэт. А вы что, кого-то другого ждали?

— «Мэт» — это египетский бог? — спросил Виктор, поворачивая голову вправо-влево в поисках источника звука, но тот, похоже, раздавался со всех сторон одновременно.

— Сам ты, «бог», — неожиданно обиделся таинственный Голос. — Идёмте на экскурсию, а потом говорить будем.

— Куда идём? Далеко? — осторожно поинтересовался Виктор, не прекращая поиск источника.

— Очень. Только на самом деле идти никуда не придётся, я вас так перекину.

— Послушайте, зачем вам всё это нужно? — вмешался Сергей.

— Чего — «это»? — не понял Голос.

— Ну, всё, что вы творите на Острове, — уточнил Сергей.

— И что я такого творю? — поинтересовался Голос с усмешкой.

Сергей слегка стушевался:

— Ну, пропадания контроля, непонятные «квесты», собирание адептов…

— Каких таких «адептов»? — опять удивился Голос.

— Ну, последователей. Или приспешников. Или… Что вы с ними вообще делаете?

— Да с кем? — искренне изумился невидимый собеседник.

— С теми, кого вы вербуете, — терпеливо разъяснил Сергей.

— Да никого я не вербую! — возмутился Голос, но после небольшой паузы добавил: — Хотя, может быть, со стороны оно так и выглядит… Ну-у… Так сразу я объяснить не смогу. Без показа вы легко не поймёте…

— Вы считаете нас такими непонятливыми? — не пытаясь скрыть сарказм в голосе, перехватил инициативу Чугун-Чук.

Невидимка хмыкнул:

— Да нет, не в этом дело. Наоборот. Но… Видите ли, я уже имею некоторый опыт общения… Если человеку просто объяснять, то уходит масса времени. А если учесть, что людей мне надо много, то никакого времени на разговоры не хватит. Вот, с недавних пор, я и решил, сперва показываю, а потом объясняю. Если чего-то ещё останется непонятным.

— Ага. Виктор, всё-таки я был прав насчёт адептов, — с удовлетворением сказал Сергей.

— Погоди, Серый, — нетерпеливо отмахнулся от него Чук. — Н-н… Мэт, прежде чем мне что-то покажут, я бы хотел уточнить: зачем мне это надо смотреть. Короче, зачем вы нам хотите чего-то там показать?

— Вы мне нужны. В смысле, мне нужны программисты, — пояснил Голос.

— Всем нужны программисты, — резонно и чуть не хором ответили Сергей и Чугун-Чук.

— Да, но мне нужны не всякие, а лучшие, — вкрадчиво уточнил их незримый собеседник.

Чук на всякий случай ещё раз осмотрелся по сторонам, ничего подозрительного вновь не обнаружил, и потому продолжил необычную беседу:

— Интересная у вас постановка вопроса. Сами-то вы с программированием не связаны, так? Что-то в вашем э… голосе наводит меня на такую мысль.

— Так, — согласился Голос.

— Как же вы тогда отберёте лучших?

— А я увижу, кто лучший, а кто нет, — просто сказал Голос.

— М… Увидите? М-м! И зачем вам «лучшие» программисты? — прищурился Виктор.

— А вот сходим на экскурсию, там я всё и покажу… — с ноткой утомления предложил невидимый собеседник.

— А сказать никак не можете? — хмыкнул Виктор.

— Могу, конечно, — сказал Голос, — но показать проще и надёжнее. К тому же я не очень хороший объясняльщик. И, главное, посмотреть будет быстрее. Итак? Отправляемся?

— Погодите, не всё ещё ясно… — остановил его Виктор. — Куда вы так торопитесь?

— Давайте сначала посмотрим, а там вы сами разберётесь, куда, — сказал невидимка.

Виктор хмыкнул.

— Какой-то кот в мешке получается. Нет?

— Вы что — боитесь? — прямо спросил его незнакомец. — У меня такое чувство, что вы специально тянете время.

— Да, я боюсь, — честно признался Чук, — не знаю, как Сержа, а меня такая торопливая неизвестность страшит…

— Витя, мне тоже… не по себе, — поддержал его Сергей. — У меня такое чувство, что у нас пытаются по дешёвке скупить души. Причём оптом.

— Хм. Никогда не думал о себе в таком разрезе, — задумчиво сказал Голос, — но, пожалуй, так оно и есть. Только слово «купить» не подходит. Может, «одолжить» будет более точно? В смысле, взять взаймы, на время. И совсем не душу. И совсем не для меня, а для вас же самих.

— Спасибо, «Некто», успокоили. Значит, хотите нас лишить души задаром, — саркастически усмехнулся Чугун-Чук.

— Я Мэт, Виктор, — устало сказал Голос, и повторил: — Я — Мэт. И никто вас ничего не лишает. Возможно, я некрасиво выразился. Я не философ — я слесарь. Лично мне ничьи души не нужны. У меня своя есть. Это вам они нужны. И не надо меня заговаривать. Давайте сначала сходим и посмотрим. А потом будем спорить, если найдётся о чём. А то я знаю, а вы нет. Потому и фигню всякую несёте. Потом ещё сами спасибо скажете. В смысле, не тяните резину, поехали уже.

— Слушайте, Мэт. Далась вам эта экскурсия! — Серый Ковбой слегка успокоился. — Давайте лучше сначала на другие темы побеседуем, у меня к вам масса вопросов есть. Например, как вам удалось лишить памяти целую банду граберов? А как вы скрываете дронов от сетевого контроля? И объясните же, наконец, каким образом вы с нами сейчас общаетесь? Не задействовав при этом ни единого связного канала сети и вообще никаких ресурсов. И зачем…

— Так, всё. Стоп! — резко прервал его незнакомец. — Вот заметьте, мы разговариваем уже минут пятнадцать. При этом ни на шаг не продвинулись в деле. И беспредметным разговорам конца не видно. Я уже сказал — я не какой-нибудь философ, чтобы всё красиво объяснять. Я вам сразу честно предложил — сначала смотрим, разговоры потом. Вот блин! У меня и так на людей куча времени уходит. И это на обычных людей. Эх, а я ещё думал, что со спецами проще будет! А получается то же самое, что и всегда — вы мне не верите и боитесь неизвестности. Честно говоря, я от вас уже устал.

— Некто… Э… Мэт, во что мы не верим? — осторожно спросил Чук. — Вы же не хотите объяснить, во что мы должны верить.

Голос тяжело и устало вздохнул:

— Так. Виктор. Давайте чуть по-другому — вы фильмы тоже до просмотра обсуждаете? Или как?

— Не вижу здесь аналогии, — снисходительно усмехнулся тот, — но, если вы настаиваете, то просмотру фильма предшествует реклама или хотя бы анонс.

— Ага, то есть вам реклама нужна? — уточнил невидимка. — Ладно…

— Только, ради Бога, не надо никаких прокладок и простатитов, — весело сказал Виктор-Чук.

— Чего-о? — удивился Голос.

— И без собаководов, пожалуйста. Хотя бы даже и лучших, — добавил Серый Ковбой.

— Х-хы. Понял. Типо, юмор? Не сцыте, админы, собаководов не будет. Вы ведь Игоря ждёте, Сергей?

— Игорька, — поправил его Серый Ковбой. — Да, жду. Должен был уже подойти, но что-то не видать. Но он у нас вечно во всякие дела влипает, поэтому, я пока особо не волнуюсь. Раз должен подойти, то непременно подойдёт. Рано или поздно.

Таинственный собеседник помолчал и через пару секунд сообщил:

— Он на монорельсе застрял. Вздумал подобрать код к электронному замку кабинки, тот и заблокировался. Теперь Игорь выйти не может, сидит и пытается его разобрать совсем. Только у него ничего не выходит, там антивандальная защита стоит. И поезд уже тронулся обратно в Факторию. Что будем делать?

— Минутку подождите, Мэт, — попросил Серый Ковбой, включая сетевую связь. — Игорёк, мальчик, ты где? И что? Ага. И почему? Угу. А вызвать кондуктора нельзя было… Чего здесь стыдного, я не понимаю? Тут минута ходу была, а теперь тебя целый час ждать придётся, пока ты в Факторию смотаешься и назад вернёшься. Значит так… Алё! Игорёк? Ты чего там орёшь, как резаный? У п а л?! Куда?!

— Я ему замок открыл, — скромно сказал Голос, — Игорь уже на земле.

— Как открыл? Он же заблокирован… — растерялся Южно-Удельский администратор.

— Незаблокированный и дурак откроет, а слесарь обязан любые открывать, — Голос хмыкнул, — Игорь ваш, неудачно приземлился — правый манипулятор сломал и две левых ноги вывихнул. Медленно идёт, сильно хромает. Хотите, я его быстро доставлю?

— Хм. Ну… Попробуйте, — растерянно пробормотал Сергей.

— Чего тут пробовать? Минута дела, — небрежно сказал Мэт.

Внезапно из толпы орущих болельщиков выдвинулись два крупных универсальных дрона типа «самсон» и быстро выбежали из таверны наружу. Азартные посетители не обратили на это никакого внимания, а за столиком в углу повисла непонимающая, напряжённая тишина. С сильным налётом испуга. Прошло не более десяти минут, как входная дверь с треском распахнулась, и два недавних «самсона» на руках втащили в зал грязного по самую макушку, радостно улыбающегося среднего дрона типа «барс». Сбросив чумазую ношу у столика, с застывшими в поражённом недоумении Сергеем и Виктором, «самсоны» рысью метнулись к мониторам, растолкали болельщиков, успевших уже занять их места, и немедленно влили свои мощные голоса в азартно орущий фанатский хор. И всё это, как ни в чём, ни бывало.

Улыбающийся «барс» помахал им на прощанье левой, здоровой рукой, повертел головой по сторонам, осматриваясь, и сейчас же весело заорал:

— Ковбой, привет! О, Чук! Сколько лет, сколько зим! Ты где пропадал, бродяга? Что-то я тебя давно не видел. Думал даже, что ты уже завязал. Серый, прости, опоздал. Блин, из монорельса выпал! Чуть не убился! Во, зараза, замки делают! То не открыть, то сами собой распахиваются! Гляди — ноги погнул. Колесо! Сам бы ещё час досюда ковылял. Спасибо, ребятки подсобили — без всяких разговоров сцапали и к вам припёрли. Я даже испугался вначале. Ты чё меня звал, Серый Ковбой? Вы чё ваще сидите, как паузу нажавши? Алё, мужики! Ку-ку!

— Игорёк, тут такое дело… — рассеяно начал Сергей.

— Н-да… — грустно вздохнул Виктор-Чугун-Чук, — Тяжёлый случай. Слушайте, Мэт, а нас вы тоже можете так вот… сгонять за спичками?

— Да, могу. Но обычно я никого не гоняю. Только в виде исключения, — пояснил невидимый собеседник.

Виктор поднял глаза к грубым доскам потолка таверны, пошарил взглядом из стороны в сторону, словно надеясь всё-таки отыскать невидимку, ещё раз протянул:

— Н-да… — и совсем уже удручённо спросил у обследованного пустого объёма:

— А вы вообще-то, человек, Мэт?

Грязный дрон с погнутыми ногами неуверенно улыбаясь, переводил непонимающий взгляд с Сергея на Виктора и обратно.

— Ребята, я здесь! Вы чего, ребята? С кем это вы базарите?

«Пустой объём» снисходительно хмыкнул:

— Не сомневайтесь, Виктор. Я — человек. По крайней мере, совсем недавно я ничем особенным от вас не отличался. А затем… В общем, давайте, решайтесь. Времени поговорить у нас будет много. В смысле, если вы согласитесь.

— А если — нет?

— А на нет и суда нет, — ответил Мэт, — найду других. Но лучше вам согласиться. В смысле, будет жалко, если откажетесь.

Игорёк растерянно озирался по сторонам:

— Ребята, да с кем это вы говорите? Что здесь такое происходит? Зачем вы меня пугаете, ребята…

Неожиданно Виктор-Чук стукнул ладонью по столу и решительно посмотрел на игрового администратора Южного Удела:

— Серёга, ну что? Внемлем просьбе? Мне уже достаточно рекламы, и мне уже интересно. Пошли?

— Я — как ты. А вообще, мне тоже интересно. А-а… Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Пошли!

— Секунду, Мэт. Что нас ожидает? К чему нам готовиться? — спросил Виктор.

— Хы. Ничего особенного, сами сейчас всё увидите…

— Но хоть планета-то будет та же? — с серьёзным видом уточнил Серый Ковбой.

— Х-хы, хы. Опять юмор? Ладно, всё, — разговоры кончились. Приготовились! Поехали!


Азартно орущие болельщики боёв без правил внезапно и испуганно обернулись в сторону дальнего угла большого зала сталкерской таверны «Боржч». Там спокойно и чинно сидели за столиком три ничем не примечательных игровых модуля стилизованных под ковбоя, индейца и грязного болотного чёрта. И совершенно невозможным было представить себе, что именно отсюда секунду назад прозвучал душераздирающий вопль неподдельного ужаса:

— Ребяты-ы-ы-ы-ы…


:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:…:!:

Загрузка...