Палитра чужих цветов

Глава 1. «I am too young for that shit»

— …Лучше тебе было всё-таки умереть! — сказала Берана и вышла.

— Эй, пояснить не хочешь? — спросил я вслед.

Ответа не последовало. Видимо, не хочет. Да и чёрт с ней. Ждать от людей благодарности — занятие пустое и чреватое разочарованиями.

— Дедушка Док! — вернулась из ванной Нагма. — А где немая-странная?

— Она стала менее немой, но более странной. И ушла. А ты довольно халтурно умылась, грязнулька, вон, на щеке разводы. Иди сюда, платком вытру.

Я послюнявил платок и потёр щёку, укоризненно продемонстрировав девочке чёрное пятно. Она отмахнулась, разглядывая меня вблизи, благо, за окном совсем рассвело, и узкое окно в толстой стене донжона даёт достаточно света.

— Дедушка Док, а ведь ты больше не дедушка! — сказала Нагма удивлённо.

— Правда? — я встал и подошёл к зеркалу.

Смотрящий на меня оттуда мужчина не так чтобы молод и не особо красив, но всё познаётся в сравнении. В прошлый раз из этого зазеркалья на меня подслеповато пырился убогий старик, допукивающий последние деньки своего никчёмного существования. Сейчас это слегка седоватый, заметно усталый, сильно исхудавший и весьма неухоженный мужчина возраста «сорок плюс». Человек, которому требуются услуги парикмахера, а не гробовщика.

— Пожалуй, я слишком молод для десятилетней внучки, — признал я. — Но в ваших краях рожают рано, мог бы успеть.

— И как мне тебя теперь называть, дедушка Док?

— А как хочешь, колбаса.

— А можно я тебя немного поназываю папой? Пусть этот, «билохический», бесится!

— Фу быть такой злой, врединка курносая.

— А чего он маму обижает?

— Знаешь, мелкая, не лезла бы ты в это, — сказал я серьёзно. — Пусть сами разберутся. Твоя мама может за себя постоять, как мне кажется.

— Ага, то-то ты ему врезал!

— Уже знаешь?

Мне стало неловко. Пётр, какой он ни есть, а всё-таки ей отец. А я ему по морде. Непедагогично.

— Подслушала, когда Слон с мамой разговаривал. Он всё время говорил про хобот, но я не поняла шутки.

— Лучше тебе не знать, — вздохнул я. — Она не самая удачная. А что я твоего отца ударил, то это было неправильно, прошу прощения.

— У меня? — удивилась Нагма.

— Ну, не у него же… Ладно, проехали. Постараюсь больше так не делать.

— Деду… Ой. Док?

— Сойдёт «Док».

— Док, я не хочу, чтобы Слон.

— Чтобы Слон что?

— Стал моим папой.

— Э… Технически папа у каждого строго один. И у тебя уже есть, даже если он тебе не нравится. Биологический факт.

— Фу, опять «билохический»! Нет, я про другое. Не хочу, чтобы мама была с ним.

— А ты не думаешь, что твоей маме может быть немножко одиноко?

— Вот ещё! — возмутилась девочка. — У неё есть я!

— Это не совсем одно и то же. Кроме того, ты скоро вырастешь, станешь большая, влюбишься, выйдешь замуж… С кем она останется?

— Я её с собой заберу в этот замуж!

— А если твоя мама влюбится в Слона? Она ещё молодая, у неё может быть любовь.

— Фу! И бе! Она же моя мама!

— И что? С мамами тоже случается любовь.

— Пусть тогда лучше в тебя влюбится!

***

В столовой Слон одобрительно похлопал меня по плечу и сказал:

— Недурно выглядишь, товарищ!

А потом подумал и уточнил:

— По сравнению со вчерашним.

Анахита, вошедшая с кухни с чайником, наткнулась на меня взглядом и застыла.

— Док? — спросила она осторожно.

— Не похож? — улыбнулся я.

— Так это правда? Что можно… вот так?

— Я тебе говорил, куколка! — укоризненно сказал Слон. — А ты не верила!

Анахита развернулась и вышла. Как была, прямо с чайником.

— Не дала, представляешь? — пожаловался Слон. — Я и так, и этак, со словами и без слов… Не убедил. А что ещё за странная красотка тут бродит?

— Мать Калидии. Бывшая Креона.

— Она ничего так, хотя уж больно лицом строгая.

— Не советую, — предупредил я, — она киборг.

— Подумаешь, — оптимистично отмахнулся командир, — мне нравятся сильные женщины. То, что она связана с Креоном, пугает меня больше. Он тот ещё отморозок.

— Пойду возвращать чайник, — сообщил я и пошёл за Анахитой.

Чайник нашёл в кухне, Анахиту — в ванной. Она стоит перед зеркалом и смотрит в него без всякой радости.

— Я совсем постарела, — сказала она горько.

— Прекрати, — ответил я. — Сколько тебе? Двадцать восемь?

— Или двадцать семь, — вздохнула она, трогая пальцем морщинки у глаз. — Было несколько очень тяжёлых лет, и я сбилась со счёта. Здесь никто не считает годы, зачем?

Анахита помассировала лицо, как будто пытаясь разгладить на нём следы времени.

— Это даже не средний возраст. У нас молодость считается до тридцати пяти.

— Здесь рожают в четырнадцать и умирают в сорок пять. Знаешь, Док, мне было плевать, как я выгляжу. Что у меня руки крестьянки, что кожу на лице состарили солнце и ветер. Вместо ухода за собой я ухаживала за козами. Я десять лет не красилась и не брила ноги. Зачем? Для кого? Я думала, что так и сдохну в иблисовом кыштаке.

— Это изменилось, Анахита, — напомнил я.

— Вот именно. Это изменилось, а я уже не смогу вернуть эти десять лет, которые у меня на лице.

— Уверен, немного косметики и уделённого себе времени всё исправят.

— Я ничего в этом не понимаю, — Анахита провела пальцем по морщинам на лбу. — Когда Петя меня бросил, мне было семнадцать, и я не нуждалась в косметике.

— Поговори со Змеямбой, она не всегда выглядела так молодо, но всегда выглядела хорошо.

— Женщина с ружьём? Кто она тебе? — спросила мать Нагмы напряжённым тоном.

— Друг.

— Просто друг?

— Старый хороший друг. Мы знакомы лет двадцать. Она пришла в команду вскоре после меня. Слон, я, потом Змеямба, потом все остальные. Первые лица первого состава.

— И вы не?..

— Любовники? Да, иногда. После того, как я овдовел. Змейса легко относится к сексу, для неё это ничего не значит.

Анахита недоверчиво покачала головой:

— Это всегда что-то значит… Шайтан, я же сбежала с чайником, да? Просто ты так помолодел, это меня слегка… Выбило из колеи.

— Я вижу. Перестань маяться ерундой, ты красивая молодая женщина, а что лицо малость обветрилось — поправимо. У тебя вся жизнь впереди, и пройдёт она не в кыштаке. Мужчины будут падать к твоим ногам, умаешься спотыкаться! И давай уже донесём в столовую чайник.

***

Вернувшись в комнату, обнаружил в своей кровати спящую Нагму. Ещё бы, всю ночь рисовали. Я бы сам рухнул и захрапел, но Слон привёз кофе, по которому я невообразимо соскучился. Теперь мне какое-то время не надо думать про сосуды и давление, так что всадил сразу большую кружку, и с отвычки глаза на лоб лезут.

Поправил одеяло, полюбовался на сопящего в две дырочки ребёнка — дети, когда спят, очень милы — и пошёл разбираться с тем, на что без малейшего сожаления обменял свои седины.

Креон, мой старый-новый наниматель, собрал в гостиной меня, себя, Слона и Калидию. Слон привёл с собой Змеямбу, которую владетель проигнорировал, Калидия привела Алиану, которую он проигнорировал демонстративно, а Берана просто стоит в углу для мебели. Этакое совещание «расширенным составом».

— Замок необходимо разблокировать, — заявил Креон, не тратя время на приветствия и реверансы. — Осада может создать неудобства при работе над основным проектом.

— А какой у нас основной? — поинтересовался Слон.

— Это будет доведено до вас, когда информация вам потребуется. Сейчас я ожидаю от вашей группы предложений по тактическому вопросу — необходимо в срочном порядке исключить вероятность атаки на замок. И да, запомните, это важно — мне необходимы пленные.

— И какими ресурсами мы для этого располагаем? — Слон говорит нарочито равнодушно, но я вижу, что он сильно напряжён.

— Вам лучше знать, — холодно ответил Креон. — Это ваша группа.

— Текущая численность личного состава недостаточна для активных действий в поле. Изначально речь шла об обороне укрепрайона с использованием автоматических систем.

— Я и Багха… — подхватилась Калидия, но осеклась по нетерпеливому жесту отца.

Похоже, слова ей сегодня не дадут.

— В каких ресурсах вы нуждаетесь? — спросил Креон у Слона.

— Прежде чем я смогу дать ответ, нам требуется провести разведку сил противника.

— Берана, — обратился владетель к женщине, — четыре, одиннадцать, семьдесят шесть.

Та молча вышла.

— Идите за ней, — сказал Креон. — Системы замка активированы.

В центре управления в кресле сидит один из «железных болванов» — кибер гвардии Креона. При виде Бераны встал и отошёл в сторону. Мать Калидии заняла его место, задвигала пальцами, и поверх видов окрестностей замка появилось новое активное окно. Сначала оно было чёрным, потом осветилось — открылся люк. Картинка стремительно метнулась вниз, показывая замок сверху.

— Тут есть разведывательные дроны? — с интересом спросил Слон.

— Понятия не имею, — ответил я. — Эта дама неразговорчивая.

— И где у неё кнопка «Вкл»?

— Отец приказал помочь вам, — сказала поднявшаяся по лестнице Калидия. —Берана будет подчиняться моим командам.

— Как управлять этой штукой? — спросил Слон. — Нам надо увидеть позиции противника.

— Задача — свободный поиск живых целей, — сказала Калидия, не глядя на Берану.

В видеоокне поплыла картинка — замок откатился назад, наплывают горы.

— Вот он! — Змеямба ткнула пальцем в общий экран.

На обзорной круговой панораме удаляется небольшой трикоптер, БПЛА с трёхвинтовой платформой.

— Малявка, — разочарованно сказал Слон. — Чисто позырить.

— А ты «Предатор» хотел? — поддела его Змейса. — Зачем им ударные, если ракет нет?

— Мало ли чего я хотел… — буркнул командир. — Да помню я, что ракеты у них прошли мимо. И всё же… Можно приблизить?

На картинке отчётливо видна небольшая ДРГ, засевшая на обратной стороне склона. Из замка их не засечь, устроились за гребнем, только наблюдатель аккуратно, не высовываясь, смотрит в стереотрубу.

— Эх, сейчас бы по ним вмазать! — мечтательно сказал Слон. — Видишь вон того, в каске? Это сам Добрынюк. Ну почему тут нет ударных дронов…

На картинке земля внезапно метнулась на нас, я аж отшатнулся от экрана. БПЛА стремительно спикировал на группу, и трансляция прервалась. Зато на общем экране над гребнем вспухло облачко разрыва.

— Так это не только разведчик, но и барражирующий боеприпас! — обрадовался Слон. — Что ж ты молчала, красна девица?

— Никто не спросил, — мрачно ответила Калидия. — Следующий выпускать?

— Ещё спрашиваешь! Много их тут?

— Много.

— Так это же совсем другое дело! Теперь повоюем!

К большому сожалению Слона, смерть Добрынюка подтвердить не удалось. Небольшой заряд не уничтожил всю группу, и уцелевшие эвакуировали пострадавших. Ранеными или убитыми — непонятно. Пока подняли следующий дрон, они ушли с тропы в одну из многочисленных пещер и больше не обнаруживались.

Разведка кыштака показала, что основные силы его покинули, осталась небольшая арьергардная группа, и туда уже тащится с летних пастбищ толпа аборигенов.

— У них где-то есть ещё один лагерь, — с досадой сказала Калидия, — но я его так и не нашла.

— Потому что вы, барышня, при всем уважении, не военная, — усмехнулся Слон.

— Я воин Дома Креона! — тут же взвилась девушка.

— Воин-воин, — примирительно сказал он, — наслышан уже про ваш ночной бенефис. Но «воин» и «военный» — очень разные скиллы. Одно дело лично шашкой на скаку, другое — вести военные действия в составе подразделения. Уважаемая как-вас-там, можно поднять дрон повыше, общую картину снять?

Земля в трансляции пошла вниз, превращаясь в подобие карты.

— Хватит, спасибо.

Слон несколько минут созерцал горный пейзаж, показанный с высоты птичьего полёта, а потом сказал уверенно:

— Здесь они!

— Но тут ничего нет! — возмутилась Калидия.

Я, признаться, тоже ничего не увидел, но я доверяю Слону. Он в горах воевал ещё на государевой службе, да и потом немало по ним потаскался. Опыта у него — на троих хватит.

— Во-первых, есть, — удовлетворённо сказал он. — Просто вы, барышня, не знаете, куда смотреть.

— А по-моему, вы просто изображаете из себя невесть что, наёмник, — разозлилась Калидия.

— Я готов ответить за базар, а вы? — хитро прищурился Слон. — Забьёмся?

— Не понимаю, о чём вы!

— Предлагаю спор. Пари на интерес. Если я ошибся, и лагеря там нет, я пойду к вашему отцу и скажу, что вы, мамзель, — лучший на свете воин, и попрошу поручить руководство операцией вам.

Слон только с виду сапог-сапогом, а на самом деле уже весь расклад просчитал, включая «проблемы отцов и детей» в благородном семействе. Так что наживку на свой крючок он насадил адресную и вкусную. Калидия, конечно же, купилась.

— И какова должна быть моя ставка? — презрительно спросила она.

— Эх, барышня, не будь вы столь юны, знал бы я, что попросить, — усмехнулся Слон. — Но, снисходя к вашим годам, потребую всего лишь один поцелуй!

— Вы с ума сошли, наёмник?

— Но вы же уверены в себе, не так ли, мисс?

— Абсолютно, — отрезала Калидия.

— Тогда вы ничем не рискуете.

— Чёрт с вами! Я согласна!

Нашла с кем тягаться, Слон таких детишек пачками на завтрак ел. А что он выиграет, я не сомневаюсь — уже и сам заметил.

— Опустите дрон, мадам, — попросил он Берану. — Вот к этой точке, пожалуйста.

Картинка увеличивается, склон приближается.

— Левее, левее… Ещё чуть ниже. Фокус сюда… Тадам!

— И что это?

— Это, мамзель, направленная антенна полевой ультракоротковолновой радиостанции. Раз они разбили гарнизон на две части, то у них обязана быть связь. Спутников тут нет, прохождение в горах паршивое, значит, работали на прямой видимости. Если бы вы были повнимательнее, то увидели бы такую же направленную антенну в кыштаке. Единственный просвет — по этому ущелью, так что оставалось только найти ответную часть. Тут-то они и сидят!

— Это всего лишь какая-то железяка! — заспорила Калидия. — Я не поверю, пока не увижу людей.

— Вообще-то, вы их уже видите. — вздохнул Слон. — Обратите ваш владетельский взор вот сюда. Да, вот тут, внизу, между камней. Дайте крупнее, плиз. Видите? Это следы. И не копыт горного козла, а шин квадроцикла. В местных транспортных трендах нет ничего моднее осла, так что это те, кого мы ищем.

— И всё равно… — упрямится девушка.

— Ладно, жалко аппарат, но что не сделаешь для такой прекрасной мамзели? Уважаемая, — попросил он Берану, — вот тут вниз — и сразу влево. Там увидите.

Картинка метнулась по экрану, дрон миновал скальный карниз — и вплыл в большую пещеру.

— Да это просто праздник какой-то! — восхитился Слон.

Большая, как городская площадь, пещера широко открыта спереди. Просто ниша в горе, закрытая сверху каменным выступом. По одной стороне стоят несколько военных внедорожников, закрытые брезентом прицепы к ним, штабели характерных ящиков и армейские палатки для личного состава. По другой — шестиколёсные транспортные платформы владетелей и нечто вроде жилых автомобильных трейлеров. Дымят полевые кухни, ходят люди с оружием, стоят в охране киберы.

Последние тут же засекли дрон, вскинули оружие и, прежде чем они открыли огонь, Слон успел сказать:

— Вон в ту машину, пожалуйста!

Глянцевый роскошный внедорожник, выделяющийся в ряду военных утилитарников как золотой зуб во рту, метнулся навстречу камере, заполняя собой её поле зрения, и картинка погасла.

— Рупь за сто, это Доброго тачка, — с удовлетворением сказал Слон. — Пусть умоется, выпендрёжник!

Кто бы говорил. Похоже, у него с заклятым конкурентом даже вкусы одинаковые. Неудивительно, что не переносят друг друга.

— Ну, что, барышня, тут целоваться будем, или в более интимной обстановке? — с улыбочкой обратился он к Калидии.

Девушка подошла к нему и, встав на цыпочки, чмокнула в губы. То есть попыталась чмокнуть, но Слон ловко обхватил её — одной рукой ниже талии, другой под затылок — и прижал в долгом страстном поцелуе.

— Долги надо платить честно, — сказал он, отпустив.

— Ого, — сказала стоящая возле лестницы Алиана. — Внезапно.

Не знаю, как давно она там стоит. Все были слишком увлечены картинкой, чтобы оглядываться.

Калидия не снизошла до объяснений, фыркнула возмущённо, отодвинула Альку и удалилась вниз.

— Просто проспорила, — утешил я растерянную ассистентку.

***

— Видишь ли, Докище, — объясняет мне Слон с намёком на извинение в голосе. — Тут вышел некоторый конфуз. Вы с ентой барышней у нас числились по двухсотой линии. Его владетельство Креон изволили утверждать, что выживших в резиденции нет, и пленных там не брали. Тотальный то есть имел место геноцид. Ваши шансы здесь он оценил как отрицательные, потому что считал, что его дочь мертва. Даже если бы вы добрались, то без неё защитные системы замка сочли бы вас аборигенами-мародерами и помножили на ноль. В общем, вас списали в безвозвратные, извини.

— И что теперь?

— Ну, мы вас знатно помянули. Тебя, в основном, но про неё тоже сказали пару добрых слов, как положено. Змейса, если тебе интересно, три дня рыдала, как прохудившееся ведро. Вчера впервые за месяц увидел, как она улыбается. И чего она в тебе нашла, а, Док?

— Ближе к делу, Слон. Каков наш статус?

— Ну… У нас, ты знаешь, бюрократии минимум. Как вычеркнули тебя из списков, так и обратно вчеркнём. Джабба, конечно, расстроится…

— Она выжила?

— Она нас всех переживёт, поверь!

— Так я опять военмед с ассистенткой-стажёром?

— А почему нет? Правда, есть нюанс…

— Не тяни слона за хобот!

— Видишь ли, поскольку вы с ней погибли при исполнении, даже немножко героически… Это Змейса настояла! Я б сказал, что погибли вы как идиоты, но она так убивалась, что я не стал спорить. Героически так героически, нешто мне жалко!

— Напоминаю, что мы не погибли.

— Ах, да. В общем, ваши боевые и контрактные с надбавкой за сомнительный героизм надо было перечислить наследникам. У стажёрки твоей таковых не значится, из близких родственников — один «отчим», но его почти сразу по нашему отбытию грохнул наёмный киллер. Так что её денежки остались в отрядной кассе. По обычаю «диких гусей» их распределили среди выживших, но там копейки, я их из своего кармана верну. А вот твои бабки, Докище, мы выплатили наследнику. Всё как есть, до копейки, включая бонусы от Креона. Так что на счетах твоих, товарищ, босый хрен, и покрыть мне это нечем. Извини. Единственное, что могу предложить — две офицерских ставки. Там было прилично, так что…

— Стоп, — дошло до меня внезапно. — Слон, какому, нахрен, наследнику? В старом контракте была прописана жена, а новый мы так и не оформили, как-то не до того было. Жена умерла, родителей уже десять лет как на свете нет… Кому вы отдали мои бабки?

— Как кому? — изумился командир. — Твоему сыну!

— Слон, тебе по каске не прилетало? Контузию не ловил? У меня нет сына! У меня вообще нет детей!

— Э…

— Что ты заблеял? «Э, ме-е»… Ты же отлично знаешь, что Наташка была бесплодна. И лучше всех знаешь, почему. Мы с тобой сто раз это обсуждали, ты то и дело притаскивал какие-то шаманские снадобья из других миров, хотя каждый раз оказывалось, что это очередная шарлатанская настойка соплей на навозе…

— Блядь, — сказал Слон с чувством.

— Что «блядь»?

— Теперь, когда ты это сказал, я всё вспомнил. Но когда этот парнишка пришёл на базу, я почему-то даже ни на секунду не усомнился. Даже как будто припомнил, что видел его раньше, ещё пацаном. Я был настолько уверен, что он в контракте прописан наследником, что даже проверять не стал. Принёс свои соболезнования, рассказал, какой у него крутой был батька, выдал все документы пачкой не глядя, отдал, что там из твоего имущества на складе у Джаббы валялось — фотки, книжки, шмотки, ствол наградной… Ну, и бабки перевёл на счёт.

— Слон, ты сбрендил?

— Докище, я хрен ума дам, что это было. Затмение какое-то. И ведь точно знаю, что мы не переписывали контракт после смерти Наташки! Ты же сразу с похорон свалил за горизонт, даже вещи с располаги не забрав.

— И какого хрена?

— Веслом не гребу, веришь? Сейчас помню это. А когда он пришёл — помнил другое. И так же чётко, сука, помнил! Как так может быть, а? Да вот же и Змейса…

Слон вскочил из кресла, распахнул дверь в коридор, высунулся туда и заорал на весь замок:

— Змеямба, к командиру бегом! Сро-о-очна, ятить!

Зме прибежала через минуту, запыхавшаяся и с винтовкой.

— Где пожар? — спросила она, удивлённо посмотрев на нас.

— Слон правду говорит, — растеряно сказала Змеямба, выслушав нас. — И ведь я тоже повелась! Рыдала с пацаном в обнимку, как дура полная! И в тот момент, — веришь, Докушка? — абсолютно, без малейших сомнений знала, что у тебя есть сын. И всегда был. Даже помнила, как ему младенцем жопку мыла, пока Наташка спала, умотавшись. И как сидела с ним, мелким. И как подарки ему тащила на днюху. И что он меня «тётя Зме» всегда звал. И он всё это помнил же, говнюк такой!

— Зме, но…

— Да знаю, я знаю! И что Наташка не могла, и что никакая медицина не помогала, и ты не смог её вылечить, хотя сам чуть ёжика не родил, пытаючись. Но это я здесь и сейчас знаю. А тогда знала другое! И я, Докушка, хрен ума дам, как такое возможно.

— Походу, товарищ, кто-то нас капитально развёл на бабки, — признал нехотя Слон. — Точнее, меня. Это ж я платёжную ведомость подмахнул, в контракт не заглядывая. В общем, я тебе теперь нехило так денег торчу. Когда отдам — не знаю, в кассе после найма личного состава мышь повесилась. Всем же авансы да подъёмные…

— Не горит, — отмахнулся я. — На кой чёрт мне тут деньги? В кыштаке один хрен даже магазина нет. Но сама ситуация…

Слон подробно с выражением объяснил, где и при каких обстоятельствах он такую ситуацию видел, и даже предлоги у него были нецензурными.

Большой мастер.

***

Весь день прошёл в какой-то нелепой суете, которая меня вроде бы никак не касалась, — как восстановленный в правах военмед я могу с чистой совестью игнорировать все проблемы немедицинского характера, — но, тем не менее, постоянно вовлекала в свою орбиту. Я куда-то что-то тащил, что-то кому-то подсказывал, кого-то о чём-то консультировал… Чёртов Слон представил меня новым рекрутам с чрезмерным пиететом: «…Тот самый Док, ребятишки! Мы его уже буквально отпели и отпили, а он снова живее всех живых! Первый человек в первом составе после меня. С него началась наша команда!» Теперь, чуть что, бегут ко мне. Особенно, как если команды Креона касается, по ним я главный эксперт.

После ужина всех распослал и занялся Нагмой. Читали, считали, между делом рисовали и просто болтали о всяком. Эта девица на ужине ухитрилась отмочить номер — когда я вошёл в столовую, кинулась ко мне с криком: «Папа! Ты пришёл!», напрыгнула и повисла, как мартышка на пальме. Я слегка обалдел, а потом углядел, что там Пётр сидит в уголке, и лицо у него при виде этого цирка… Ну, такое, сложное лицо. А у Анахиты ещё сложнее.

Я подумал, что как-то многовато в последнее время претендентов в потомки. Но Нагме, по крайней мере, денег не нужно. А у меня их теперь и нет.

Ссадил её осторожно на пол, заявления о родстве никак не прокомментировал, ехидное хихиканье Змеямбы проигнорировал. Плова пожрал и ушёл. А эта мелкая провокаторша ещё и приговаривала: «Папа, тебе добавки положить? Папа, а хочешь молока?» В общем, оттянулся ребенок за свои страдания.

— Зачем ты это устроила, вредина? — спрашиваю.

— Никакая я не вредина, — надулась Нагма. — А чего он к маме лезет? «Аня то, Аня сё…» А она никакая не Аня, она моя мама — Анахита! Десять лет его не было, а теперь «Уси-пуси, дочурка!».

— А ты что?

— А я спрашиваю — ты Иблис? Он такой: «Нет, что ты!». А я: «Тогда я тебе не дочурка! Я — иблисов выблядок!».

— А он?

— А он как будто прокисшего молока хлебнул! Так и перекосило!

— А мама что?

— Не знаю, — как-то очень взросло вздохнула девочка. — Женщине трудно одной. Папа Док, а что теперь с нами будет? Нас выгонят обратно в кыштак?

— Я тебе не папа, — напомнил я.

— Всё равно буду тебя так называть! — заупрямилась Нагма. — Хочу! А раз ты не папа, то и запретить мне не можешь! Я тебя могу не слушаться!

— Очень логично, — улыбнулся я. — Да зови как угодно. И никто вас никуда не выгонит.

— Точно?

— Точно. А если выгонят — я уйду с вами. Буду помогать маме коз пасти.

— Ты шутишь, — вздохнула Нагма.

— Шучу. Но если без шуток — ты от меня, колбаска, так просто не избавишься. Я на тебя столько карандашей и красок перевёл, что придётся учить до упора. Иначе пустые расходы получатся, понимаешь?

— Понимаю, папа Док!

Кинулась на шею, обняла, прижалась, а сама носом шмыгает. Очень трогательно. Снизил пафос момента, пощекотав её за ребра, чем спровоцировал кутерьму визга, дрыганья ногами, кувыркания по кровати и хохота.

Нет, никак нельзя её обратно в кыштак.

— Всё-всё, беги, мелочь, — с трудом выпроводил разбесившуюся девочку, — тебя мама небось уже заждалась, чтобы спать укладывать.

— Спокойной ночи, папа Док!

— Спокойной ночи, козявка!

«Папа Док» — звучит, как будто я диктатор на Гаити. Но пусть развлекается, мне не жалко.

***

— Можно? — поскреблась в дверь Анахита. — Не спишь?

— Заходи, конечно.

— Можно спросить?

— Конечно, что угодно.

— Почему ты так возишься с Нагмой? Она мне все уши прожужжала, какой ты добрый. Знаешь, к ней никто никогда так хорошо не относился.

— Не ищи тайных смыслов, — вздохнул я. — Просто она хорошая девочка, и я к ней привязался. И не бойся, никто вас не выгонит в кыштак. Я завтра поговорю с владетелем Креоном, подтвержу твоё право тут находиться. Он та ещё жопа, но я ему нужен, а на тебя ему плевать — выбор очевиден.

— Спасибо, я правда переживаю. Все при деле, одна я низачем приблудилась. А в кыштаке нам не выжить — все запасы растащили, да и дом, наверное, уже занят.

— Не бойся, я об этом позабочусь.

— А можно еще вопрос? — Анахита присела на край кровати, но смотрит мимо меня, в угол.

— Конечно.

— Твой командир…

— Слон-то? Что, пристает? Так пошли его, и всех делов. Он не из тех, кто будет настаивать.

— Он понял, когда я сказала «нет», дело не в этом.

— А в чём?

— Он сказал… Ну… Что принял какое-то снадобье, от которого становятся моложе.

— Да, это так.

— И ты тоже?

— И я. Понимаю, к чему ты ведёшь, но у меня его нет, а Креон больше не даст. Извини, я бы не пожалел, правда…

— Я не о том. Слон сказал, что человек, который принял ихор, какое-то время выделяет его… С жидкостями тела. И, мол, если я с ним, то… В общем, помолодею. Ненамного, но всё же…

— Вот тут я не в курсе, — покачал я головой в растерянности. — Это редкая субстанция, я про неё мало знаю. Так что решай сама — может, это правда, а может, Слон тебе насвистел, чтобы хобот помакать. Вполне в его духе.

— Я спросила у твоей подруги.

— У Змеямбы? Да, она может знать, в высоких кругах вращалась.

— Она сказала, что это правда.

— Ну, ты девушка взрослая, вряд ли нуждаешься в советах с кем и зачем спать, — улыбнулся я.

— А ещё она сказала, чтобы я шла к тебе.

— Ко мне?

— Да. Потому что ты принял ихор только вчера, и концентрация его максимальна. А ещё, что ты фантастический любовник, и я не пожалею.

— Ох, уж эта простота нравов альтери… — смутился я.

— Я стеснялась и боялась, но она меня отвела за руку к твоей двери, сказала, что она не против, и что я буду дурой, если не пойду. И я пришла. Выгонишь меня или примешь?

— Не выгоню, — сказал я тихо.

Очень хотелось спросить, нравлюсь я ей или это чисто косметическая процедура. Но я не стал. Либо нравлюсь, либо соврёт, и смысл?

Она оказалась одновременно стыдлива и нетерпелива, как девственница. Но я был нежен и деликатен, и нам стало хорошо.

Загрузка...