Ван Вогт Альфред Первый марсианин

А. ВАН ВОГТ

Первый марсианин

Перевод Ю. К. СЕМЕНЫЧЕВ

Я натянул на себя герметизированный комбинезон. Пересек ротонду Восточного порта куда веерообразно сходились выходные пути и в центре которого находился разводной мост. Именно в этот момент я и заметил направлявшегося в мою сторону коренастогo, смуглого на вид, парня с мощно развитой грудной клеткой. На первый взгляд, он явно относился к одному из индейских племен.

- Сеньор, - окликнул он меня.

Я из вежливости остановился. Взглянул на него повнимательней.

- Сеньор, - поспешил он объясниться, - меня назначили вашим новым помощником машиниста.

Я остановился, словно пораженный громом. За время своего пребывания на Марсе я при тех или иных обстоятельствах встречал людей всех рас и вероисповеданий. Но всегда только белые водили огромные, действовавшие на атомной энергии машины по бескрайним равнинам, в труднодоступных горах и вдоль покрытых слоем льда каналов. И причина сложившегося положения была донельзя простой: превосходство белого человека в такого рода вопросах считалось делом установленным и никем не оспаривалось.

Понятно, что из деликатности я попытался как-то скрыть охватившее меня замешательство.

- Рад иметь в вашем лице дорожного спутника, - выдавил я из себя. - И посоветовал бы вам поскорее напялить на себя защитный костюм. До отправления поезда осталось всего лишь полчаса. Кстати, как вас зовут? Лично меня - Эктон, Билл Эктон, чтобы быть совсем уж точным.

- Хосе Инкухана. А что касается спецодежды, то я в ней не нуждаюсь.

- На слух у вас южно-американское имя, - неуверенно протянул я, но затем внезапно замолчал. После несколько затянувшейся паузы добавил: Послушайте, Джо, будьте благоразумны и скорей попросите в экипировочном зале выдать вам НА-2. Да пошевеливайтесь, приятель! Потребуется определенное время, чтобы облачиться в эту амуницию. Так что увидимся минут через двадцать.

И я развернулся, чтобы продолжить свой путь. Сознаюсь, меня несколько стеснял в движениях мой собственный комбинезон НА-2. Вообще - то я не так уж и задумываюсь о той безопасности, которую гарантируют нам эти герметизированные одеяния. Но следует откровенно признать, что на Марсе с его чрезвычайно разреженной атмосферой они были жизненно небходимы для обычного человеческого существа , как только люди оказывались за пределами укрытий.

Не успел я сделать и нескольких шагов, как обнаружил, что Хосе по-прежнему тащится за мной.

- Вы можете располагать мною прямо сейчас, сеньор Эктон, - обронил он самым естественным образом.

Сдерживая вспыхнувшее во мне раздражение, я обратился к индейцу и полюбопытствовал: - Хосе, вы когда прибыли на эту планету? Он окинул меня своими безмятежно карими глазами.

- Пару дней тому назад, - ответствовал он, поднимая в подтверждение своих слов два пальца вверх.

- И вы уже успели побывать там? - Я красноречиво махнул рукой в сторону унылого, пустынного пейзажа, видневшегося сквозь затянутое асбестом окно.

- Конечно, - ответил он, кивнув головой. - Еще вчера.

Его светившиеся умом глаза внимательно изучали мои, как если бы он все это время ожидал от меня какой-то решающей фразы.

Я был настолько ошарашен его словами, что беспомощно принялся озираться вокруг. К счастью, в поле моего зрения попал Манэ, суперинтендант нашей ротонды.

- Эй, Шарль! - позвал я его.

Манэ, высокого роста француз тут же подскочил к нам, посверкивая угольно черными глазами.

- Рад, что вы уже познакомились с Хосе, - затараторил он.

- Шарль, - улыбнулся я - Ознакомь его, пожалуйста, с ситуацией не Марсе. Просвети его, в частности, насчет того, что здесь содержание кислорода в воздухе примерно соответствует тому, что встречается на Земле на высоте в восемь тысяч метров. И объясни ему, что в этой связи необходимо носить соответствующую одежду.

Манэ дернулся.

- Сеньор Инкухана - родом из местности в горной цепи Анд. Родился в городишке, расположенном на высоте в пять тысяч четыреста метров над уровнем моря. Для него Марс - не более, чем ординарная среди прочих вершина. - Он прервался на минутку, кого-то заметив. - А вот и Фрэнк! Эй, Фрэнк, поди сюда! Фрэнк Грей отвечал за нормальную работу атомного двигателя. Он подошел небрежной походкой. Его худощавое и похожее на негнущуюся палку тело казалось непомерно большим в скафандре. Ему представили сеньора Инкухана. Фрэнк машинально протянул руку, но вдруг резко отдернул её, сурово нахмурившись.

- Что за бред? - взорвался он - Я возглавляю список претендентов на должность машиниста. Кто это так своевольничает, включая в него посторонних людей? - Не ожидая ответа, он продолжил все в том же гневном тоне: - Ага, теперь я припоминаю. Что-то там болтали о новой партии завербованных из числа индейцев. Это - самое настоящее оскорбление для подлинного специалиста-техника. И что же это за дельце задумали они тут провернуть? НЕУЖТО ОНИ ХОТЯТ УБЕДИТЬ НАС, ЧТО МЫ ВСЕГО ЛИШЬ БАНДА ПОДЕНЩИКОВ? - Фрэнк, вы достаточно образованный человек, чтобы понять простую истину: если мы окажемся в состоянии набирать в экипаж людей, способных жить... примирительно заныл Манэ. Но затем внезапно смолк.

Потому что Фрэнк резко крутанулся на месте и пошел своей дорогой. Мы растерянно смотрели вслед удалявшемуся мотористу.

Я искоса метнул взгляд на Хосе, но лицо последнего оставалось невозмутимым. Манэ вытащил из бокового кармана часы.

- Вам сейчас лучше всего подняться на борт и показать Хосе некоторые из приборов, об яснив, как обращаться с ними.

Строго по расписанию "Крыса пустыни" - так звали наш локомотив на атомной энергии - был мягко выведен электрическим тягачем в гигантское депо, служившее переходным шлюзом между искуственным климатом ротонды и марсианской атмосферой. Спустя несколько мгновений я нажал на командный рычаг. Стронувшись с места, локомотив инерцией своей громадной массы выкатился на студеные рельсы "иного мира".

На востоке только что заалело восходящее солнце.

+++ Через передатчик, вмонтированный в шлем скафандра, я вызвал Хосе. Тот покинул свое место и, подойдя ко мне, повел глазами в том направлении, куда я указывал пальцем.

- Вы имеете в виду оледенение, сеньор? - спросил он.

- Разумеется.

Внешний металлический остов был весь изборозден зазамерзшими струйками воды. Я пробежался взглядом вдоль всей машины - от кабины до хвостовой части. Дверь декомпрессионного шлюза закрылась всего несколько секунд тому назад, но уже по всей внушительной длине локомотива аэродинамической формы влага сконденсировалась и в мгновение ока превратилась в блестящие льдинки - кристаллики.

Семьдесят градусов ниже нуля. Заря типичного зимнего дня в умеренной зоне Марса. Прямо перед нами на тусклой , печального вида равнине возвышались постройки немногочисленной земной колонии Восточного порта, центра крупного рудодобывающего комплекса. Мимо проплывали коммуникационные своды, под которыми прятались стандартные жилища, где проживал персонал рудника. Железная дорога проходила под главной дугой переходников. Вагоны, включая и тот, что был герметизирован и предназначался для пассажиров, вывели вперед, чтобы сомкнуть с длинным грузовым составом, набитым отходами производства.

Я слегка подал назад, подождал пока не закончили сцепку, а затем, толкнув раздвижную дверь, спустился на насыпь. В глаза брызнули лучи солнца, блиставшего в темной голубизне неба. На горизонте ещё проглядывали звезды. Впрочем, они будут верно сопровождать нас в течение всего предстоящего дневного пробега, Обернувшись, я заметил Хосе, стоявшего на пороге.

- Закройте - ка лучше дверцу! - в сердцах бросил я. Поднявшись в тамбур пассажирского вагона, я пересек его и вошел в комфортабельное купе. Мельком взглянув на сидевший в баре люд, отметил про себя, что везу сегодня элитную публику. Среди них находились четверо "шишек" из руководства железных дорог ( всех их я знал лично ), а также некто, кого мне не замедлили представить как Филиппа Бэррона, недавно прибывшего с Земли. То был крупный мужчина с кучерявой каштанового цвета шевелюрой. Его серо-голубые глаза отливали агатом.

Ко мне обратился вице-президент Генри Уэйд.

- Билл, нашим центральным службам взбрело в голову использовать здесь в качестве рабсилы индейцев. Им представляется, что это - помещение капитала, ничуть не хуже других. Это побудило их попытаться заселить Марс индейцами - выходцами из района Анд. Но это же преглупейшая сделка! Пройдет несколько лет, и эти типы сварганят тут революцию, после чего заявят, что Марс - их собственность. А потом национализируют все то бесценное оборудование, что мы сюда завезли.

- Какое впечатление произвел на вас этот индеец? - полинтересовался один из пассажиров.

- Джо вроде бы подходящяя кандидатура, - поосторожничал я.

- Вы считаете, что он выдюжит в этом суровом климате? - Похоже, он не испытывает никаких затруднений с дыхалкой, - отозвался я после некоторого колебания.

- Вот вам и образчик новой породы людей! - иронически заметил третий. - Воистину настоящий марсианин! Сотни его земляков пройдут в ближайшее время техническую подготовку. Даже женщины. Так что, Билл, скоро такие люди, как вы и я, превратимся лишь в банальное воспоминание в истории марсианских железных дорог.

- Черт бы побрал ваши пророчества! - гневно отреагировал вице президент Уэйд.

Не скрою, высказывания такого рода не очень-то пришлись по душе и мне. Конечно, бывали моменты, когда я проклинал эти поездки и собственную жизнь, обусловленную ими. Но чаще всего я воспринимал свою судьбу как нечто должное, поскольку с трудом мог представить себе иную, подходящюю для меня форму существования. Хотя, говоря начистоту, планета была из тех, что навевают ужас.

Уэйд спокойно взглянул на меня.

- Мы намерены запросить ваше мнение об этом человеке, - промолвил он. - Полагаем, что его повысят в должности.

- Не понимаю, как столь значимый вопрос мог бы зависеть от моего впечатления, - недоуменно пожал я плечами.

- Естественно, при его решении будут приняты во внимание и многие другие факторы, - внушительно изрек Уэйд. - На первый взгляд, использование индейцев здесь в качестве рабочей силы представляет несомненный интерес. Но если посмотреть на эту проблему в целом, то достаточно быстро выявятся и очевидные подводные камни.

Бэррон, единственное лицо из присутствовавших, непосредственно только что прибывший с Земли , поднялся и протянул мне руку.

- Ну а нам ситуация не представляется в столь уж черном свете возразил он. - Для начала наймем восемнадцать индейцев и рассредоточим их по разным службам. Должен признать, что мы крепко надеемся на итоговую существенную экономию. Ясно ведь, что уменьшатся расходы на строительство укрытий, дешевле обойдутся компрессионные установки. Не исключено, что кое-что перепадет и акционерам. Неужели этот проект представляется столь опасным со стороны? Лично я так не считаю.

Поднимаясь через несколько минут к себе, в управленческий отсек локомотива, я заметил, как из него вышел Фрэнк Грей и направился в свою секцию. Я вопрошающе взглянул на Хосе, но прочесть что-либо на его абсолютно бесстрастном лице было невозможно. Засомневался, стоит ли расспрашивать его, в чем дело, и, подумав, решил, что этого не следует делать: ведь Фрэнк был моим другом, чего нельзя было сказать о Хосе.

- В путь! - коротко бросил я индейцу.

Поезд тронулся. Судя по показаниям часов, мы опаздывалли на восемь минут. Впереди нас ждали восемьсот километров трассы, которые надо было проскочить до наступления ночи. Если при этом не возникнет каких-либо непредсказуемых трудностей, то и этот рейс пройдет спокойно, как сугубо рутинный. Следут отметить, что зимними ночами железные дороги на Марсе не функционируют. Из-за чрезвычайно низких температур рельсы становятся ломкими и продвигаться по ним крайне небезопасно.

- Поддерживайте пока среднюю скорость в тридцать километров в час, порекомендовал я Хосе.

Хосе кивнул и с заинтересованным видом стал выполнять необходимые действия. Не скрою, что лицезреть перед собой спокойно сидящего без герметизированного комбинезона, хотя и тепло одетого, машиниста было настолько непривычно, что в душу стал невольно и слегка заползать какой-то напряженный страх, тот самый, что я подметил и у других людей.

- Джо, - вдруг неожиданно выпалил я. - Что за штука находится там у вас на месте легких? Хосе не относился к числу тех индейцев, которые отличаются молчаливостью, да и не блещут умом. Он был достаточно образованным человеком, в чем я имел возможность тотчас же наглядно убедиться. Он поведал, что у жителей Анд объем легких существенно превышает норму, а кровеносная система развита гораздо сильнее обычного. Их сердца способны вынести нагрузку по меньшей мере в восемь раз большую, чем у человека, живущего на уровне моря. Об ем циркулирущей в них крови заметно выше среднестатистического, а нервные клетки не столь чувствительны к кислородному голоданию.

Когда испанцы завоевывали Перу и Боливию, они открыли, что свиньи, птицы, домашняя скотина, как, впрочем, и сами люди, теряли способность к деторождению на высоте, превышавшей три тысячи метров. В то же время, если хотя бы одно поколение прожило жизнь где-то на отметке примерно в две тысячи четыреста метров, то их потомки полностью восстанавливали это качество вплоть до четырех тысяч двухсот метров. А индейцы обитали в этих местах с незапамятных времен, задолго до появления там конквистадоров.

От приведенных Хосе фактов и цифр у меня, похоже, слегка закружилась голова. Я взглянул на мощное телосложение индейца с его отливавшей красноватым оттенком кожей и понял, что такой человек, как он, вполне мог бы стать марсианином. И напротив, было более чем очевидно, что у меня, например, подобных шансов просто не существовало.

И тут я внезапно обнаружил, - намного раньше Хосе - что далеко впереди по курсу на рельсах лежал какой-то посторонний предмет. Конечно, полагал я, индеец тоже должен его заметить.

Поэтому я выжидал, раздумывая, сколько тому понадобится на это времени. Уже через двадцать секунд он вдруг вытянул палец, показывая на препятствие.

Я вздохнул. Да, с таким отличным зрением нечего было опасаться хотя бы малейшего проявления кислородной недостаточ точности.

- Начинайте тормозить! - распорядился я.

Он кинул на меня несколько удивленный взгляд. Я был уверен, что в этот момент Хосе взвешивал мои слова, оценивая их примерно так: НО ЕЩЕ СЛИШКОМ РАНО ДЕЛАТЬ ЭТО. Не вызывало сомнений, что он недостаточно учитывал то обстоятельство, что для остановки поезда на Марсе требовалось гораздо больше времени, чем на Земле: масса оставалась прежней, но вес здесь существенно менялся, а трение становилось гораздо более слабым. Состав со страшным скрипом колес замер. Локомотив, подрагивая, натужно пыхтел.

Вблизи не было ни души и вообще ничего примечательного, кроме громадного мешка, валявшегося рядом с рельсами. Я прикинул, что в него напихано не менее пары тонн скальных пород.

- Я сейчас спущюсь вниз, - обратился я к Хосе. - А вы тем временем тихонько продвигайтесь вперед до тех пор, пока я не дам вам сигнал остановиться.

Он послушно кивнул. Я отодвинул в сторону дверь. Индеец в тот же момент поднял плотный воротник своей куртки, прикрывая от холода уши. Стоило мне спрыгнуть, как он тут же изолировал кабину от внешнего мира.

Между тем снаружи не так лютовало, как вчера. Я прикинул, что температура поднялась до минус пятидесяти градусов. По моему знаку поезд начал медленно продвигаться и остановился тотчас же, как я сделал Хосе отмашку. Используя крюк небольшого под емного крана, который мы постоянно на всякий случай возили с собой я приподнял мешок и переправил его в грузовые вагоны, заполненные шлаками. Потом вновь забрался в командный отсек локомотива.

- А теперь - полный вперед, да пошустрей! - распорядился я. Стрелка спидометра быстро поползла вверх. Но едва она достигла отметки в "семьдесят", как Хосе прекратил дальнейший разгон состава.

- Я недостаточно знаком с местностью, сеньор, чтобы рисковать двигаться быстрее.

Покачав головой, я сам сел за пульт управления. Прибор немедленно отреагировал на заданное мною ускорение хода.

- Билл, - в его устах мое имя как - то смешно растянулось до "Биил", - А кто это подбросил нам мешок? Я уже некоторое время гадал про себя, проявит ли он любопытство по этому поводу или нет.

- Тут водится раса этаких волосатиков, - неспешно ответил я на его вопрос. - Они живут в подземельях и, пробивая штольни, добывают этот материал, который почему - то аккуратно нам поставляют. - Я не мог удержаться от улыбки при виде его ошеломленной физиономии. - Нам же эта руда совсем ни к чему, поскольку обычно ничего в ней, кроме самых обыкновенных камней, не встречается. Но нас очень заинтересовали мешки, которые они заполняют этой ерундой. Они сотворены из чего-то, что не толще обычной бумаги, совершенно прозрачно и при этом выдерживает вес набитой в них породы в несколько тонн. Эти существа производят эту "ткань" из особой субстанции, которая вырабатывается в их собственных телах. Примерно так же, как это происходит с пауками, выстраивающими свою паутину. А нам так и не удается дать им знать, что мы нуждаемся исключительно только в мешках.

К этому моменту мы преодолели уже восемьдесят километров пути, двигаясь в срелнем по сто тридцать пять в час. Дорога шла строго по прямой линии, и создавалось впечатление, что мы весьма бойко катимся по ледяной дорожке катка. По обе стороны железнодорожного пути простиралась песчаная равнина, бескрайняя и пустынная. С того дня, когда я впервые попал в эти края, в ней, казалось, не произошло никаких перемен. На горизонте медленно поднималось солнце. Небо заметно поголубело, звезды побледнели, но их по-прежнему можно было легко различить. Мы мчались по этой бесплодной местности со свистом, порождаемом паровыми турбинами, вращавшимися с громадной скоростью, и с грохотом от всей той механики, что передавала тягу на колеса. Я чувствовал сейчас себя совсем иным, чем обычно, созданием, наделенным некоей сверхчеловеческой мощью. Я был повелителем могучего стального монстра, нарушавшего извечную тишину на планете, удаленной на миллионы километров от Земли.

Вдали показалась цепь холмов, выглядевших кучкой своеобразных грибов. Я начал умерять нашу прыть. . На панели зажегся красный огонек. На счетчике высвечивалось тринадцать километров. Я выжал тормоз.

Хосе, показав на мигавший индикатор, вопросительно взглянул на меня.

- На рельсах появился песок, - буркнул я.

Теперь нас со всех сторон окружали дюны. Песок был настоко тонким, что его колебал даже едва ощутимый ветер Марса. Образовалось нечто, напоминавшее клубящийся дымок. И куда ни кинь свой взор, всюду провисала эта кисея. Местами железнодорожное полотно полностью исчезало под песчаным покрывалом.

Мы продвигались вперед кое-как, рывками. Порой удавалось наращивать скорость там, где не было этой коварной преграды.

Местами же из-за заносов еле-еле ползли под жалобный свист инжекторов. В общей сложности так длилось часа полтора, прежде чем перед нами вновь открылась абсолютно чистая колея. Мы проделали уже половину пути. Часы показывали десять с минутами. В сегодняшнем расписании мы шли первыми.

Хосе раздвинул внешнюю дверь.

- Выходим? - спросил он.

- Ясное дело. Пора немного поразмять ноги.

Мы очутились на ухабистой равнине, похожей на сморщенное старческое лицо, к тому же почти такого же сероватого цвета. Я наблюдал за Хосе, который на четвереньках взбирался на скалы, направляясь к расположенной от нас метрах в тридцати возвышенности. Подъем местами был достаточно крут, но он с неоспоримой легкостью преодолевал все препятствия.

В эту минуту я обратил внимание на то , что в кабину маши-. ниста вошел Фрэнк. Зорко взглянул на него.

- Так, а теперь, значит, пускаем пыль в глаза, и уж тутто все средства хороши? - оскаблился он, выглядывая наружу.

Мне как-то и в голову не приходило, что проблему с индейцем можно рассматривать и под таким углом. Но в конечном счете нельзя было исключать и подобного видения событий. Хосе же прекрасно представлял, что его подвергали испытанию и что он вызывал неприятие у всех здешних жителей, а вовсе не только у Фрэнка Грэя.

Вдали послышался глухой шум, а затем и пронзительный свисток. Из-за поворота вынырнула "Гончая пустыни", устремившись навстречу нам . Сверкая на солнце, она с воем промчалась мимо длиннохвостым метеоритом. Разряженный марсианский воздух несколько скрадывал оглушительный лязг и грохот от неудержимого полета этого-красавца поезда, как и звонкий стук от порожних грузовых вагонов. Едва лишь он скрылся из виду, как Фрэнк вновь удалился в свою контрольную кабину, а Хосе бодро вскочил на ступеньку локомотива.

Я оглядел индейца с ног до головы. Дышал он с трудом, а щеки отливали мраморным оттенком. Я ещё подумал тогда, только ли испытанные им минуты тому назад нагрузки явились единственной причиной такого его вида. Наши взгляды скрестились. Должно быть, он догадался, почему я столь пристально рассматриваю его, поскольку сразу же предпочел внести полную ясность, уверенно ввернув: - Не беспокойтесь ни о чем, сеньор. Я чувствую себя в отличной физической форме.

В его голосе проскользнула легкая ирония. Я же тем временем подошел к двери, открыл её и, повернувшись к Хосе, заявил: - Знаете что, Джо, я хочу играть с вами по-честному. Так что ухожу в пассажирский вагон, и с сего момента выпутывайтеська из всех ситуаций сами.

Джо поначалу не смог скрыть своего мимолетного испуга. Но затем, сжав зубы, торжественноым тоном произнес: - Благодарю вас, сеньор.

Уэйд и ряд других пассажиров выразили удивление принятым мною решением. Однако Бэррон одобрительно мотнул головой: - Что же, в сущности это - вполне лояльный подход к делу. Ведь все упирается в выяснение вопроса: способен ли он вести поезд. Так что мы вскоре получим исчeрпывающий на этот счет ответ. Не забывайте, что у нас по-прежнему сохраняется возможность приказать ему по телефону остановиться, отослав Билла обратно.

Повисла гнетущая тишина. Судя по тому, как все остальные насупились, они остались весьма недовольны моим поступком. Молчание явно затягивалось, в то время как поезд неуклонно набирал скорость. Я, должно быть, задремал, сидя в своем кресле, поскольку очнулся как-то слишком резко, поняв, что вагон неестественно содрогается и опасно раскачивается из стороны в сторону. Достаточно было взлянуть в окно, чтобы запаниковать: песчаная пустыня проносилась мимо нас необычайно стремительно.

Я живо огляделся вокруг. Трое из пассажиров о чем-то тихо спорили между собой. Уэйд поклевывал носом. Бэррон мирно потягивал сигару, но вид у него был несомненно озабоченный. Небрежно поднявшись, я подошел к внутреннему телефону и вызвал отсек машиниста. Как-то неприятно засосало под ложечкой, когда после пяти позывных никто мне не ответил. Вернувшись на место, я уже не отрывался от окна. "Крыса пустыни", казалось, летела по рельсам ещё быстрее. Едва не охнув от дурного предчувствия, я поднял голову и наткнулся на карие бусинки глаз Уэйда, пристально изучавших меня.

- Что-то ваш человек немного лихачит, - заметил он.

- А по-моему, этот парень - просто безответственный человек! - сухо пробросил его заместитель.

Бэррон тяжко вздохнул. Он довольно недобро стрельнул в меня косым взглядом.

- Дайте ему указание притормозить.

Я опять вцепился в трубку телефона, вызвав на сей раз Фрэнка Грея. После третьего звонка раздался его голос, протянувший с ленцой: - Алло! Фрэнк, - негромко пробормотал я. - Будьте добры, сходите к Джо и передайте ему распоряжение замедлить ход.

- Не слышу вас, - последовал ответ. - Что вам угодно? Я повторил свою просьбу, четко выговаривая каждое слово, но стараясь при этом не повышать голоса.

- Да перестаньте вы цедить сквозь зубы! - возмущенно вскипел Грей. Ни слова не понимаю из того, что вы там лепечите.

Меня терзали одновременно два чувства - жалости и гнева в отношении Хосе. Ведь есть же пределы тому, что можно сделать, помогая кому-то, кто сам так и стремится влипнуть в пренеприятную историю, возмутился я про себя. И громко, не заботясь более о том, что меня могут услышать, я проинструктировал моториста в отношении тех действий, которые я ожидал от него. Когда я кончил говорить, на том конце провода несколько секунд царило полное молчание.

- А пошли-ка вы к чертовой матери! - внезапно вскинулся Фрэнк. - Это дело меня никак не касается.

Он продолжал упорствовать, несмотря на все аргументы, которые я пытался противопоставить его позиции. В конце концов мне ничего не осталось, как попросить его обождать минуточчку. Я обратился ко всем находившимся в купе пассажирам. Они выслушали мое сообщени, не проронив ни слова. Потом Уэйд настырно кинул Бэррону: - Вот видите, в какую скверную переделку мы попали из-за вашего индейца! Бэрррон со зловещим видом жевал свою сигару. Он отвернулся к окну, за которым все с той же сумасшедшей быстротой проносился пейзаж.

- Пожалуй, лучший выход сейчас - это приказать Фрэнку исполнить то, что ему советовал Билл, - угрюмо хмыкнул он.

В этот момент вернулся звонивший по телефону Уэйд.

- Я разрешил ему при необходимости применить силу, - буркнул он.

Почти тут же шалый бег "Крысы" стал заметно сходить на нет. Тем временем Бэррон натянул на себя герметизированный комбинезон. Уэйд распорядился, чтобы его заместитель достал ему точно такой же. Пока состав не остановился совсем оба босса обменивались колкими репликами. Бэррон не сдавался и упрямо отстаивал свою точку зрения, утверждая, что неспособность справиться с задачей, проявленная одним индейцем с Анд, отнюдь не означает, что и все остальные столь же несостоятельны. В роли гида я провел их вдоль всего поезда к кабине машиниста. По пути я не переставал ломать голову над непостижимой для меня загадкой: что же все-таки нашло на Хосе? Неужели он и впрямь потерял голову? Дверцу командного отсека нам открыл Фрэнк. Хосе нигде не было видно.

- Я наткнулся на него, когда вошел. Индеец лежал, задыхаясь, на полу, - рассказал Фрэнк. - И тогда я запер его в контрольной кабине, подняв там немного давление.

И он добавил самодовольно.

- Чтобы вылечить этого парня, достаточно ему всего-навсего подбросить немного кислорода.

Я довольно долго изучающе рассматривал его, охваченный какими-то смутными подозрениями. Однако предпочел промолчать, ограничившись тем, что отрегулировал давление. После этого я прошел в контрольное помещение. Хосе сидел на стул с пришибленным видом. Жалко поднял на меня глаза. На все мои вопросы односложно пожимал плечами.

- Джо, - обратился я к нему в конце концов довольно жестко. - Мне хотелось бы, чтобы вы на какое-то мгновение отбросили вполне понятную природную гордость и подробно рассказали обо всем, что тут произошло.

- У меня неожиданно закружилась голова, - убитым тоном промямлил он. - Было такое ощущение, что меня вот-вот разорвет на куски. И я не знаю, что случилось после этого.

- С какой стати вы начали наращивать скорость? Он часто заморгал. Его темные зрачки расширились, в них явственно проступило недоумение.

- Сеньор, - наконец выдохнул он, - Я ничегошеньки не могу вспомнить.

- Как мне представляется, - раздался из-за моей спины голос Фрэнка мы, скорее всего, вошли в зону пониженного давления , и декомпрессия его доканала.

Я отрицательно покачал головой. Перед глазами все ещё стояла утренняя сцена, когда Хосе доказал свое превосходное зрение.

Вспомнилось и то, с какой непринужденностью он взобрался чуть позже, днем, на холм. Выносливость, которую он при этом проявил не шла ни в какое сравнение с тем, что потребовалось бы от него после ничтожного изменения атмосферного давления. К тому же двери командного отсека были герметически закрыты. А это означало, что внутреннее давление никоим образом не подвергалось его внешним изменениям.

Я обернулся и ещё раз сосредоточенно посмотрел на Фрэнка.

В ответ тот с вызовом уставился на меня. Дважды я приоткрывал рот, чтобы задать ему кое-какие вопросы, но так и не решился на этот шаг, памятуя о нашей долгой дружбе. Позади Грея мелькнул Бэррон, крутившийся возле контрольного прибора, измеряющего давление в кабине. Затем он, подойдя к Уэйду, принялся тихо и с весьма сердитым видом что-то ему излагать. Но вице-президент явно не соглашался с ним. А стоило Бэррону иссякнуть, как он прямиком направился к Фрэнку с протянутой рукой.

- Господин Грей, - нарочито громко произнес он, - мне хотелось бы поблагодарить вас за то, что своими действиями вы, несомненно, спасли нам жизнь. И что бы не случилось, я непременно поддержу вас, можете быть в этом абсолютно уверенными! Бэррон тем временем потянул меня за рукав. Я последовал за ним, выйдя из командного отсека.

- Скажите, Билл, - спокойно обратился он ко мне, - можно ли увеличивать или понижать давление в этом помещении, находясь в контрольной кабине? Подобного рода информацию он мог получить и от других источников. А посему я, не колеблясь ни секунды, ответил на его вопрос утвердительно.

- Так, - невозмутимо продолжал он, - а теперь будьте столь любезны и поделитесь своими наблюдениями:имелись ли какие - либо признаки кислородного голодания у индейца в вашем присутствии? - Абсолютно никаких.

- А есть ли у вас какие-либо соображения насчет тех чувств, которые испытывает к Хосе ваш моторист? Не враждебно ли он настроен в отношении планов принятия на работу в нашу систему индейской рабочей силы? - Понятия не имею, - честно признался я и взглянул на часы. - Послушайте, полагаю, что нам пора отправляться в путь. У нас накопилось уже сорок три минуты опаздания.

Как только поезд вновь набрал скорость, я передал ручку управления Хосе, а сам отправился в контрольную кабину. Фрэнк занимался регулировкой температур, и я терпеливо подождал, пока он закончит со своим делом. Наконец он соизволил обратить на меня внимание.

- Разыграно неплохо, - как бы невзначай заметил я.

Он даже и не пытался как - то отпираться.

- Вопрос стоит ребром: сейчас или никогда, - задиристо фыркнул он.

- Итак, вы не отрицаете, что сознательно понизили давление воздуха в кабине, чтобы скомпрометировать Джо? Сквозь прозрачное забрало каски скафандра было превосходно видно, как его рот растянулся в улыбке до ушей.

- Отнюдь, официально я ничего такого не признаю, - возразил он, но сделаю всё возможное, чтобы сорвать намерения этого бездельника, даже ценой любых неприятностей для себя лично. И у меня в черепушке уже шевелятся кое-какие идеи насчет того, каким образом я мог бы добиться нужной мне поддержки.

Я попытался растолковать ему, что если и в самом деле на свете существуют люди, способные нормально жить в разреженной атмосфере Марса, то, говоря по чести, никто не может лишать их права стремиться воспользоваться этой возможностью.

- И вы называете ЭТО человеческим существом? Я никак не мог поверить, что слышу это наяву . Но абсолютно уверен, что именно в этот момент все товарищеские чувства, что я испытывал к нему, выветрились напрочь.

- Если вы ещё хоть раз попытаетесь в чем-то навредить Джо в его работе, то я вас попросту отдубасю, - медленно скандируя слова, произнес я.

Фрэнк злобно покосился на меня.

- А я-то все и так и эдак раскидывал своим умишком, стараясь допереть, на чьей же вы стороне в этом конфликте, съязвил он. - Спасибо, что просветили меня.

В течение следующего часа мы мчались вдоль унылого скалистого пейзажа. Потом потянулась холмистая местность, где посверкивали зеленой ледяной гладью марсианские каналы. Я только что сообщил Хосе, что наиболее трудная часть пути осталась позади, как нежданно-негаданно на пульте тревожно замигал красный огонек.

- Это что - снова колею занесло песком? - встревожился он, нахмурив брови.

- Нет, в этих местах такого не бывает, - задумчиво откликнулся я. Должно быть, что-то случилось с рельсами. Или же что-то лежит поперек их...

Оказалось, что тревогу вызвала ящерица - этакий пятиметровый пунцово-желтый монстр. Лапы этой безмозглой твари застряли под рельсами между двумя шпалами. Чтобы высвободиться, ей было достаточно просто вытащить свои конечности из-под них, но на подобную вполне нормальную реакцию это, на редкость тупое создание, не было способно.

Уэйд, естественно, сразу же затрезвонил по поводу новой задержки, но мгновенно потерял интерес к инциденту, как только узнал, что приключилось на сей раз.

- Вам известно, как с ними следует обращаться, - Он ограничился этой незамысловатой фразой, прежде чем повесить трубку телефона.

Само собой разумеется, я был осведомлен о том, как следовало действовать, но, признаться, не чувствовал себя от этого лучше. Я рассказал Хосе, что люди, охотившиеся на этих чудищ, надевали на себя комбинезоны, сделанные из того самого энаменитого материала, в который упаковывались посылки от волосатиков , поскольку он выдерживал любые, самые фантастические нагрузки. Сии доспехи служили отличной защитой, если бы гигантской рептилии вздумалось перейти в наступление, хотя следовало учитывать, что даже они не были в достаточной степени эффективными тогда, когда речь шла о прямом её нападении. В этих случаях требовалось поражать этих малосимпатичных животных обязательно сзади, ни за что и никогда не упуская их из виду...

В кабину вихлястой походкой вошел Фрэнк. На мое предлоожение отправиться вдвоем, чтобы помочь этой ящерице выпутататься из невольной западни, в которую та угодила, он лишь негативно повертел головой. Видимо, стоит уточнить, что эта животина питалась кактусами необычайной твердости. В этой связи зубы у неё отточены, что надо, и запросто могут растереть в порошок любую скалу.

- Для такого рода задания наш Джо - идеальный кандидат. Думается, что даже если эта гадина порвет его амуницию, то её укус наверняка не причинит ему никаких неудобств, - с сарказмом с ехидничал Грей.

Хосе тут же подхватил лежавший на полу толстый прут, нечто вроде лома.

- Где находится эта ваша столь хваленая спецодежда, сеньор? обратился он ко мне.

- У нас есть лишние экземпляры. Но я обязательно составлю вам компанию, - неохотно откликнулся я.

Боевое снаряжение прикрывало все тело - с головы до ног. Жесткий шлем моего рабочего скафандра, сделанный из особого материала, надежно оберегал голову. Хосе же носил только весьма пухлую, но плотную вязаную шапочку. Промелькнула мысль, что если его народу действительно суждено осесть в этих краях, то его соотечественникам придется побеспокоиться о более основательной, чем у него, одежке для встреч такого характера.

Порывшись в ящике для инструментов, я достал оттуда приличной длины распылитель керосина и вместе с Хосе спустился с поезда. Завидев нас, ящерица повернула в нашу сторону свою ярко-красную башку и стала всматриваться в приближавшихся к ней незнакомцев. В то же время она не переставала упрямо пытаться продвинуться вперед, так и не сообразив, что для этого ей следовало предварительно вытащить лапы из-под рельс.

Я от души прыснул керосином в её голубые, лишенные какого-либо выражения, глаза. Затем мы оба набросились на неё, нанося мелкие удары по бокам - слева и справа - и наконец по хвосту. Но вместо достойного ответа на наше нападение эта тварь всего лишь высунула язык, издав при этом громкий свист и звуки, похожие на тарахтенье погремушки. Одновременно она продолжала свои бесплодные в её идиотском положении усилия в стремлении удрать от нас.

Склонявшееся к горизонту солнце обозначало, что день подходил к концу. Мы с Хосе неустанно пришпоривали зверюгу до тех пор, пока в её убогом умишке не щелкнул какой-то защитный механизм. И тогда она перестала все время дергаться вперед и повернулась к нам, разъяренно зашипев, словно намереваясь немедленно накинуться на нас.

Тем самым её лапы, заскользив, естественным образом вызволились из ловушки, и чудовище оказалось на свободе.

- Джо! - заорал я. - Быстро! Немедленно укрываемся от неё у хвоста! Но двигаться с нужной быстротой в этом колыхавшемся из-за легкого ветерка песке было довольно трудно. Хосе перемещался натужно и явно неловко. Десятисантиметровой длины когти внезапно рубанули по воздуху так близко от его щеки, что я невольно затаил дыхание. Но индеец все же сумел во время нырнуть в зону безопасности позади этого создания, которое, потеряв врага из виду, тут же позабыло о его существовании.

В последний раз мы увидели ящерицу у подножья недалеко от нас расположенной скалы, на которую она с великим усердием вскарабкивалась вместо того, чтобы обойти её стороной.

Когда мы уже приближались к локомотиву, раздался пронзительный скрежет и металлический лязг. Внушительной длины состав сдвинулся с места, угрожающе накатываясь на нас. На какую - то долю секунды вверху, в кабине машиниста, прорезался силуэт Фрэнка Грея. Он сидел за пультом управления. С каждым оборотом колес поезд шел все резвее, а в момент прохождения могучей техники рядом с нами Грей насмешливо сделал нам ручкой.

Я лихорадочно уцепился за поручни, повиснув на них всем телом. Вне себя от ярости, я попытался подтянуться повыше, но в это мгновение, сдвинувшись в сторону, надо мной приоткрылась раздвижная дверь кабины водителя. Оттуда высунулся Фрэнк и продолговатым стержнем ударил меня по пальцам. Несмотря на довольно толстые перчатки защитного комбинезона я почувствовал резкую боль и тут же онемевшая рука чуть было не отпустила спасительную стойку. Совсем обезумев, я перехватил её другой рукой чуть пониже.

Тотчас же Фрэнк, встав на колени, вновь замахнулся своим смертоносным для меня оружием. Но на сей раз он промахнулся, и от этого тычка металла о металл посыпались искры. Нет, с меня и одной такой атаки было более чем достаточно. Я не мог допустить, чтобы он изуродовал и вторую мою кисть. Не считая того, что вполне мог свалиться и под колеса. Поэтому прежде, чем он успел шарахнуть по мне в третий раз, я вытянул ноги и, коснувшись ими грунта, засеменил в темпе все убыстрявшегося хода поезда. И только тогда отпустил поручни.

И все же я упал головой вперед, врезавшись прямо в насыпь. К счастью, прослойка воздуха в моем герметизированном комбинезоне спасла меня от серьезных ранений. Задыхаясь, я поднялся на ноги. Меня била дрожь от бессильного гнева. Я совершенно выдохся в этой безобразной схватке. И все же я не оставил надежды вспрыгнуть на ступеньки проносившихся мимо вагонов с отходами. Однако когда я в этом полусогнутом положении побежал вдоль поезда, до меня быстро дошло, что из-за громоздкого одеяния преуспеть в этом деле мне вряд ли удасться. Состав уже раскатился так быстро, что реализовать этот план оказалось трудно, если не сказать вообще невозможно. Совсем упав духом, я решил уже отказаться от столь безумной затеи, но в последний момент чья-то железная рука ухватила меня за шею.

- Сеньор, бегите! И я повиновался. Совершенно обессиленный, с пересохшим от натуги ртом и привкусом соли на языке, с помутившимся взором от набежавших и резавших глаза слез, я беспомощно вслепую молотил руками воздух, стремясь ухватился за ступеньку вагона, заполненного шлаком. На ней-то и висел Хосе.

Благодаря державшему меня мертвой хваткой индейцу, принявшему тем самым на себя основную тяжесть моей отягощенной комбинезоном персоны, мне буквально чудом удалось это сделать. Спустя несколько секунд мы оба уже сидели на платформе товарного вагона, с трудом переводя дыхание.

Меня все ещё продолжало трясти от пережитого волнения. Но, преодолевая себя, я приподнялся.

- Не знаю, что задумал этот лицемер - свирепо процедил я сквозь зубы, - но мы безотлагательно направимся сейчас в пассажирский вагон и расставим все точки над "i".

Наше появление там вызвало некоторый переполох. Я кратко пояснил, в чем дело, затем, сняв трубку телефона, вызвал кабину машиниста. Но после третьего гудка на линии воцарилась ватная тишина. Учитывая, что вся питавшая системы поезда энергия распределялась с пульта управления, не оставалось никаких сомнений, что Фрэнк вырубил телефонную связь. Цель его действий была более, чем очевидна: не допустить нашего контакта с Марсополисом, конечным пунктом нашей поездки.

В глубине души я корил себя за то, что не догадался в первую очередь позвонить именно туда. Не исключено, что я успел бы сделать это раньше, чем Фрэнку пришла бы в голову мысль о том, чтобы воспрепятствовать любому нашему общению с внешним миром.

Один из пассажиров недоуменно пожал плечами.

- Фрэнк ведет себя крайне глупо, - воскликнул он. - Если его намерение состоит в том, чтобы совершить аварию, то в итоге он рискует пострадать и сам. Поэтому считаю, что нам ничего не остается, как покрепче закрепиться в креслах и ждать.

И тут у меня совершенно неожиданно возникла одна тягостная мысль. Я проворно взглянул на манометр, регистрировавший давление пара. Оно заметно упало, а температура была несколько ниже положенной. Я обратился к пассажирам: - Господа, мне горько сообщить вам правду, но обстановка требует этого. Сдается мне, что Фрэнк отключил кондиционеры.

Филипп Бэррон побледнел, но прочесть что-либо в его взгляде было по-прежнему невозможно.

- И сколько времени мы сможем продержаться? - поинтересовался он.

- Не более часа, - уточнил я. - На худой конец мы смогли бы вынести неизбежный в этой связи холод, но если давление упадет более чем в два раза, всем нам - крышка, за исключением, спору нет, Хосе.

Последовала мучительная пауза. Бэррон раздумчиво посматривал на индейца.

- Да... разумеется, надо иметь в виду и вас, - наконец обмолвился он. - Мне кажется, Грей воображает, что может потягаться с индейцем. Дурень! Само собой разумеется, мы все могли бы предварительно подписаться под запиской о том, что реально здесь произошло. И положиться на вас в том, чтобы она дошла по назначению...

- К дьяволу это ваше донесение! - взъярился один из пассажиров. Это, понятно, могло бы здорово выручить Джо, не говоря уж о правосудии, но что станется с нами? - Вы упускаете из виду одну важную деталь, - вмешался я. - Джо, вне всякого сомнения, выдержит низкое давление, но он не может дышать испорченным воздухом. Так что после захода солнца он снаружи также быстро отдаст концы. У нас остался лишь один-единственный шанс. - Я повернулся к Хосе. - Давайте попробуем вместе пробраться на борт этого треклятого локомотива.

В конце каждого вагона висел специальный топорик на случай пожара. Мы вооружились этим немудреным оружием и через минуту уже были на крыше, начав с грехом пополам продвигаться к головной его части. Вскоре стали посверкивать голубовато-красные огоньки на кабине тягача с выделявшимся в её передней выпуклой части силуэтом Фрэда.

Мне не давала покоя тревожная мысль о том, что у того в помещении имелась дальнобойная винтовка. А мы с Хосе представляли собой превосходную мишень, кочуя поверх вагонов. В общем-то я сомневался в том, что он отважится начать нас отстреливать, но полностью исключать возникновения обстоятельств, когда он будет вынужден пойти на это, было нельзя. Конечно, потом было бы чертовски трудно объяснить, почему это на крыше оказались два изрешетенных пулями трупа, но даже сама мысль о такой перспективе парализовывала меня.

Низко нависшее над нами небо Марса стало уже мутнеть на востоке. В небесах ярко вспыхнула Земля, словно вечерняя звезда над устало закатывавшимся солнцем. Дневным светом можно было ещё пользоваться примерно с час, но с учетом того, что нам оставалось преодолеть ни много ни мало, а более ста пятидесяти километров, это ни в коей мере не утешало меня. Мы достигли полугористого региона, и дорога здесь слишком петляла, чтобы позволить себе роскошь продвигаться вперед с большой скоростью.

Подняв воротник, я согнулся в три погибели под мощным напором жестокого ветра. Я видел , что и Джо частенько останавливался, чтобы, энергично потирая руки, хоть немного согреться. Мы продолжали медленно продвигаться к цели, добравшись уже до тендера, заполненного резервом воды.

И тут я обнаружил, что Фрэнк пристально наблюдает за нами через окно кабины. Рядом с ним, вплотную прислоненная к подоконнику, стояла винтовка. Но он пока не делал никаких попыток воспользоваться ею. По-видимому, он предпочитал дожидаться дальнейшего развития событий.

Это серьезно встревожило меня. Ведь наша задача состояла в том, чтобы проникнуть в управляющий составом отсек целыми и невридимыми.

И вот мы наконец на крыше кабины, распластавшись как раз в том месте, где под нами раздвигались двери. Я свесился вниз с одной стороны, Хосе - с другой. Одновременно замахнувшись топориками, мы начали яростно колотить ими по толстым стеклам.

В принципе те были противоударными, но не настолько, чтобы выдержать столь неистовый натиск. Я ясно почувствовал, как окно поддалось, и достаточно крупный осколок вывалился вовнутрь.

Пока что все развивалось наилучшим образом. Но теперь предстояло решить весьма щекотливую проблему:спуститься на уровень двери и, просунув в проделанную дыру руку, запустить механизм, открывавший вход в кабину.

Я рассчетливо соскользнул ногами на ступеньки металлической лестницы вдоль порога. Успел, однако, предварительно засечь, что и Джо также провалился вниз. Все шло безупречно до тех пор, пока нас защищали металлические стенки: чтобы открыть стрельбу, Фрэнку требовалось сначала просунуть ружье через пробоину. Было совершенно ясно , что он и не подумает поступать таким образом, а предпочтет держаться посередине помещения и подстерегать момент, когда покажется чьято - моя или Хосе - рука. В конце концов время сейчас работало на него.

Длинная лента поезда втягивалась в сумеречную зону. Темнота ощутимо сгущалась. Колеса противно скрипели, издавая к тому же пронзительный металлический звук. Состав мелко вздрагивал, машина жалобно постанывала. Локомотив слегка раскачивало, поскольку он выгибался на поворотах при подъеме на довольно крутое взгорье. Собравшись, наконец, с духом и опасаясь наихудшего, я совсем было отважился на искованный бросок, но тут раздался выстрел. Я сообразил, что его можно объяснить только одним: Хосе проявил большую, чем я, дерзость и рванулся на приступ первым.

Неожиданно почувствовав бурный прилив энергии, я моментально ткнул рукой в дыру в безрассудной надежде, что оружие Фрэнка в этот момент все ещё повернуто в сторону моего коллеги Хосе.

Мне здорово помогло отменное знание расположения оборудования в кабине, и я мигом ухватился за нужный мне механизм. Повернув соответствующий рычажок, я тотчас же выдернул кисть обратно.

В ту же секунду поверх пробитого мною отверстия в стекло с визгом впилась пуля. Почти сразу же последовал второй выстрел.

Я торопливо, что было мочи, двинул в дверь плечом. Она шумно рухнула. А я очутился прямо перед Фрэнком, который чуть ли не в упор наставил ствол винтовки мне в грудь.

Я буквально вдавился спиной в стену кабины. Прекрасно понимая всю тщетность своей попытки, тем не менее, постарался ударить противника топориком и даже едва не задел его. Тот всетаки успел слегка отступить назад, что в итоге и спасло его.

Сквозь прозрачный, герметически закрывавший ему голову шлем я видел искаженные черты лица Фрэнка, плотно сжатые губы, неестественно блестевшие глаза. Когда он отшатнулся от моего замаха, то невольно опустил оружие вниз. Но придя в себя, тут же решительно вновь направил его на меня.

Я прекрасно видел, как напрягся его палец на спусковом крючке и, не раздумывая, молниеносно пульнул в него свой топорик. Он инстинктивно пригнулся, и рукоятка лишь слегка задела его за плечо.

В третий раз черный зрачок винтовки впился в меня. На этот раз Фрэнк целился в мою каску. Я в отчаянии подумал: "Оба мы в данный момент демонстрируем свою полную и органическую несостоятельность. Весь этот инцидент, сам факт прибытия индейца на Марс - разве это не наглядное доказательство нашей уязвимости на планете, где людям не хватает воздуха для нормального дыхания?" И все же я почему-то надеялся, что мне так или иначе удастся вдолбить Грею в голову эту истину.

Пока такого рода мысли вихрем проносились у меня в голове, я, осев и выгнув спину, рискнул одним прыжком перемахнуть через порог кабины. Оружейный ствол почти уткнулся мне в лицо. И вдруг Фрэнк зашатался, будто горький пьяница.

Во всяком случае мне так показалось.

Более всего меня поразило то, что предназначавшаяся мне пуля, взвизгнув, умчалась куда-то в темноту.

Как бы ниоткуда возник пожарный топорик и с грохотом свалился на пол помещения. И только тогда я наконец сообразил, что же произошло на самом деле. Это Хосе, стоя у второй двери, запустил им во Фрэнка. То ли ему повезло, то ли он был достаточно меток, но сфера, защищавшая голову нашего общего противника разлетелась вдребезги.

Фрэнк споткнулся, зашатался и непременно вывалился бы через открытую дверь, не схвати я его инстинктивно за руку и не удержи в кабине в самую последнюю секунду.

Пока я затаскивал его поглубже вовнутрь, закрывая одновременно за собой дверь, Хосе не двигался, прислонившись к противоположной стенке. Его левая рука повисла безжизненной плетью и сильно кровоточила. Цвет лица приобрел пепельный оттенок. И все же он сквозь силу растянул губы в улыбке, когда я волочил по полу обмякшее тело Фрэнка Грея к контрольной кабине. Я тешил себя надеждой спасти ему там жизнь, восстановив нормальное для людей давление. Теперь дело было за правосудием - дать оценку его криминальным действиям.

* * *

Я предложил соорудить город на высоте в пять тысяч метров с тем, чтобы некоторую часть года там жили бы наши дети. Мы предусмотрели всё и решили необходимые организационные проблемы, чтобы добиться успеха в наших начинаниях.

ИХ дети станут настоящими марсианами.

КОНЕЦ

Загрузка...