Владимир Марышев Полет валькирий

Глава 1. Возвращение Хида

Сначала послышался хруст ломающихся веток, затем темно-зеленая стена двухметрового кустарника раздвинулась, и на поляне появился человек. Вид у него был, как у бегуна, разорвавшего-таки грудью финишную ленточку и истратившего на это остаток сил. Человек сделал по инерции несколько шагов, топча оглушительно лопающиеся под ногами ядовито-желтые «дождевики», и остановился, пошатываясь и судорожно хватая ртом воздух.

Десантники, разминавшиеся у тренажеров, замерли.

— Вот это да, — сказал кто-то. — Рик нашелся! А там его ищут, с ног сбились.

Ричард Хид выглядел неважно. Он был без шлема, волосы прилипли к потному лбу, наискось прочерченному длинной кровоточащей царапиной. Комбинезон превратился в рубище, на месте нагрудных карманов топорщились рваные лоскутья.

— Какие черти драли тебя в лесу, Рик? — спросил один из десантников, подходя ближе. — И вообще, куда ты подевался? Тебя уже полтора часа разыскивает группа Ахвена. В кошки-мышки вздумал поиграть? Ну, сейчас Родриго тебе всыплет. Отчитаешься — и пойдешь к Ивану жаб потрошить. На недельку, а? Меньше такому герою и давать неудобно.

Хид не отвечал. Грудь его поднималась и опускалась, и при каждом выдохе слышался странный звук, похожий на всхлипывание.

— Не очень-то вежливо молчать, когда тебя спрашивают, — не отступал остряк. — Мы ждем увлекательного рассказа о схватке с дюжиной саблезубых тигров.

Хид водил глазами по лицам обступивших его десантников и, похоже, никого не узнавал.

— Э, дружище, — весельчак попятился, — ты чего? Случаем, не спятил в этих дьявольских джунглях?

Послышались быстрые упругие шаги, и в круг протиснулся Родриго Кармона, командир второй группы.

— Что это значит, Хид? Где ты был? И почему… — Он осекся.

Хид смотрел на него не отрываясь, но без всякой почтительности — взгляд был тяжелый, неприятный, с какой-то сумасшедшинкой. Родриго стало не по себе.

— Я понимаю, — продолжал он менее резким тоном, — случилось что-то серьезное, иначе ты не отбился бы от группы. Но браслет?! Мы подобрали его в полукилометре от того места, где ты исчез. Ты что, сам его снял и выкинул? Зачем? Не хотел, чтобы тебя нашли? И почему бросил оружие? Отвечай!

И тут — даже ко всему привычные десантники вздрогнули от неожиданности — Хид со звериным воплем «Й-эх-х!» прыгнул вперед и вверх. Для человека, находящегося на грани изнеможения, это был поистине невероятный прыжок.

Родриго спасло то, что он, как уже не раз бывало в острейших ситуациях, переключился в особый временной режим. Счет шел на доли секунды, и закаленное тело научилось в полной мере использовать их, превращаясь в великолепно отлаженный механизм. Вот и сейчас мгновение расслоилось на множество исчезающе малых промежутков времени, каждый из которых давал крохотный шанс опередить судьбу. Сначала Родриго просто увидел неподвижно повисшего над своей головой Хида — упругий комок готовых взорваться мускулов. В следующее микромгновение он осознал, что сейчас последует страшный удар ногой, затем посторонился и выставил наиболее подходящий для этого случая блок.

И тут же тончайшие волокна времени вновь слились воедино. Хид, перевернувшись в воздухе, рухнул на землю и остался лежать. Родриго перевел дыхание и нагнулся. Осторожно потряс Хида за плечо. Тот дернулся всем телом и застонал.

— Доктора, — скомандовал Родриго. — Где доктор?! — уже заорал он, видя, что потрясенные десантники не двигаются с места.

— Успокойтесь, Кармона. — Горак подошел, как всегда, бесшумно. — Я уже здесь. — Он присел, ощупал Хида, затем обследовал его диагностом.

— Ему повезло, — сообщил Горак, поднимаясь. — Наткнуться на Родриго и ничего не сломать — воистину редкое везение! — Он посерьезнел. — А вообще-то, ребята, дело дрянь. Хорошо еще, если это у него нервный срыв. Какой-то чрезвычайно сильный стресс. Но если необратимое изменение психики, тогда… — Он помрачнел еще больше, словно вдумавшись как следует в смысл собственных слов. — Отнесите его ко мне в изолятор.

Горак повернулся и быстро зашагал к Базе. Но доставить Хида в медотсек оказалось совсем непростым делом. Кто бы мог подумать, что в этом распластанном на траве обмякшем теле все еще таится дикая энергия? Первым ударом он уложил некстати оказавшегося рядом вечного неудачника Ренато Джентари, вторым «достал» здоровяка Йожефа Добаи, и лишь затем его удалось сбить с ног. Прижатый к земле, Хид неистовствовал. Он выгибался дугой, пытаясь освободиться от мощных захватов, и страшно хрипел, закатив глаза. Но силы были неравны. Для верности Хида спеленали охотничьей сетью, потом два десантника взвалили его на плечи и понесли на Базу.

— Берсеркер чертов, — проворчал Йожеф, потирая ушибленный бок. — Его что там, наркотиками накачали? Я слышал, есть такая дрянь, уколешься — и потом можешь целых полчаса всех на своем пути в штабеля укладывать. Нам бы тоже иногда не помешало!

— Отставить, — негромко, но убедительно произнес Родриго. — Продолжайте заниматься! — Он повернулся и последовал за удаляющимися «санитарами».

Настроение было испорчено. «Вот не повезло, — думал Родриго, раздраженно сбивая носком ботинка пунцовые головки местных „одуванчиков“. — Пропал день. Глупо пропал, глупее не придумаешь. Что случилось с Хидом? Какая лесная нечисть довела его до такого состояния? Я, по правде говоря, не испытывал к нему особых симпатий, но нервы у него были что надо. У меня еще, случалось, пошаливали, а у Хида — никогда. Очень исполнительный десантник. Пожалуй, как раз эта исполнительность и вызвала у меня неприязнь к нему. Он был постоянно готов выполнить любой приказ. ЛЮБОЙ! Ренато, к примеру, мог, совсем по-детски округлив глаза, удивиться очередной команде, которую он считал — как бы это выразиться? — странной. Но чтобы Хид… Вот и сидела во мне занозой мыслишка, что он просто-напросто карьерист, умело скрывающий не предназначенные на показ естественные человеческие чувства. Выслуживался. Хотя какую карьеру он тут мог сделать? Занять мое место? Невелика должность. — Родриго усмехнулся. — Ну ладно. В конце концов Хид нашелся. Могло быть хуже. Впрочем, медицина еще не сказала последнего слова. Что совсем скверно, так это полная неопределенность перед завтрашним рейдом. Сегодня была всего лишь репетиция, и уже один, пусть даже временно, выбыл из строя. А завтра? Скольких мы недосчитаемся? Нет, спешить с проведением рейда именно сейчас — это смахивает на авантюру. Но попробуй переубеди Эрикссона! Узнав об исчезновении Хида, он только отрезал. „Ищите лучше, я не могу отменять запланированную операцию из-за вашего головотяпства!“ Боевой у нас командир, ничего не скажешь. Задумал наступать — умри, но выполни. А на кого наступать? Если враг — это лес, то готов поклясться, что он держит в запасе еще немало сюрпризов. Скорее бы научники заканчивали свои предварительные исследования! Может, что и прояснится, а пока…»

Погруженный в свои мысли, он неожиданно осознал, что уже стоит у затянутого пульсирующей радужной кисеей входа в Базу. Кисея выполняла вспомогательную роль, она свидетельствовала о том, что незримая броня избирательного силового поля исправно защищает цитадель землян.

«Однажды я так задумаюсь, что расшибу себе лоб обо что-нибудь», — подумал Родриго и, подождав, пока «охранник» сличит биотоки его мозга с записью, вошел внутрь. Мигающая паутина, побледнев на секунду, вновь расцвела за его спиной.

«Ну что ж, — Родриго подошел к своей двери, и после ничтожной, почти неуловимой задержки она впустила его в комнату, — подготовимся к рандеву с видным специалистом по кулачному праву».

Он скинул комбинезон и, облачившись в легкий спортивный костюм, вышел в коридор.

Зал физподготовки был пуст, как огромный сухой аквариум. Фигуры санов, застывшие двумя рядами в своих застекленных нишах, только усиливали это впечатление. Человек несведущий мог принять их за экспонаты некоего паноптикума и очень удивился бы, узнав, на что способны эти, казалось, неподвижные восковые куклы. Собственно, биороботов следовало называть синандрами, что означало «синтетический андроид» (были и чисто механические модели). Но от этого слова веяло чем-то первобытным, приходили на ум пещеры и трубный рев забиваемых мамонтов. Синантроп, питекантроп… В общем, повсеместно прижилось коротенькое «сан».

Пенолироновый настил, разбитый на квадраты, пружинил под ногами. Родриго подошел к своему любимцу, холодно взирающему на него из двенадцатой ниши, набрал личный код и щелкнул тумблером. Сан ожил: поднял и опустил плечи, затем произвел несколько вращательных движений кистями рук. Немного подумав, Родриго поставил регулятор на «8, 65». Это был его КФС — коэффициент физических способностей, уточненный во время последней серии тестов. Очень неплохой показатель, учитывая, что «десятка» была идеалом, до нее никто никогда не дотягивал.

Обычно десантники настраивали санов на уровень чуть ниже собственного. Оно и понятно: кому хочется потерпеть поражение от машины! Но Родриго на этот раз решил не давать себе привычную фору. «В конце концов, — подумал он, — нас обучали не для того, чтобы картинными ударами повергать наземь заведомых слабаков. Привыкнешь к „поддавкам“, а потом, столкнувшись с реальной опасностью, будешь кричать „мама“.

Ячейка бесшумно открылась. Сан вышел и сразу, не обращая внимания на Родриго, направился в «родной» двенадцатый квадрат. Внутри него, как и внутри всех остальных, выделялись два круга — красный и белый. Андроид остановился в центре красного и принял начальную стойку.

Рукопашный бой, конечно, был анахронизмом. Люди располагали могучей техникой, к тому же еще ни на одной планете им не приходилось встречать себе подобных. Не будешь же бросать через плечо какого-нибудь слизняка или ставить подножку пауку с десятком конечностей! «Традиция, — объясняли будущим десантникам. — Столь же красивая и долговечная, как ношение кортика морскими офицерами во времена ракетных крейсеров. Вы должны не только мастерски владеть оружием, но и уметь выжать из своего тела все, на что оно способно. Будет немало ситуаций, когда придется превратить ваши руки и ноги в карающий меч или надежный щит. Откажет пульсатор, сломается вездеход, сдаст силовое поле — но ваше последнее оружие останется при вас».

Родриго вступил в белый круг, постоял пару секунд, делая вид, что разглядывает пол, затем неожиданно нанес первый, прощупывающий оборону соперника удар. Сан с легкостью «ушел» и тут же напал сам. Бой начался!

Первая стадия поединка всегда была бесконтактной — человек проверял, насколько хорошо он усвоил теорию. Но постепенно сан, повинуясь заложенной программе, применял все более замысловатые приемы, и в момент, когда степень их сложности достигала уровня первоначальной установки, бой становился взаправдашним. После этого от человека требовалось максимальное внимание — удары робота были такой же силы, как у живого противника. Но благодаря упомянутой форе на полу практически всегда оказывался сан.

Внезапно Родриго поймал себя на том, что он уже не нападает, а только отражает выпады андроида, причем это удается ему все хуже и хуже. Несколько ударов сана, будь они нанесены не в воздух, вполне могли бы стать последними в поединке.

«Когда это я умудрился потерять форму? — подумал Родриго. — Соберись! Не думай ни о чем постороннем! Ты должен победить! Должен! Докажи, что твоя готовность сражаться на равных — не просто жест!» Он нанес великолепный удар ногой, и сан не успел увернуться. «Ага! — приободрился Родриго. — Наша ломит!» Однако развить успех ему не удалось. В голову почему-то лезла разная ерунда, и в наказание за рассеянность робот «обозначил» ему пару жизненно важных центров.

«Ах так!» — Родриго разразился серией ударов. Но сан, словно заколдованный, каждый раз успевал уклониться. Неожиданно он отпрыгнул на метр назад и издал негромкий тренькающий звук — сигнал предупреждения.

«Все, — подумал Родриго, — шуточки кончились. С этой секунды — никакой поблажки себе. Или — или». Высмотрев, как ему показалось, брешь в обороне андроида, он рванулся вперед. И вдруг понял, что, в сущности, уже «поймал» удар. Боль взорвалась в голове, дробя ее на тысячи осколков, перед глазами вспыхнул ворох ослепительных спиралей, затем сквозь огненные росчерки пронеслась молочная белизна потолка, и толстый упругий пластик борцовского настила с размаху ударил в лопатки Родриго.

Он поднялся лишь минуты через полторы — злой как черт, особенно раздосадованный тем, что удивительная, самому ему не до конца понятная способность «замедлять» время на этот раз никак не проявилась. Сан как ни в чем не бывало стоял в своем углу, готовый продолжать поединок.

«Ну, держись! — Родриго потрогал гудящую голову. — Один — ноль в твою пользу, но я все-таки одолею тебя, двойник. Шансы поваляться на полу у нас равны, так что теперь твоя очередь». Он шагнул вперед, и тут браслет у него на запястье коротко пискнул.

«Ну вот! — подумал Родриго, включая „прием“. — Не дают додраться. Почему-то обо мне всегда вспоминают именно тогда, когда я меньше всего этого хочу».

— Кармона, — раздался из браслета голос Эрикссона, — зайдите ко мне через пять минут. Совещание «пятерки».

Загрузка...