Владислав Юрьевич МорозовПринуждение к войне. Победа будет за нами!

Посвящается светлой памяти моего дяди Балабанова Леонида Семеновича.

Практически все люди и события, описанные в книге, вымышлены и не имеют ничего общего с реальностью, а трактовка автором некоторых реальных исторических событий и фактов необязательно совпадает с общепринятой.

Глава 1ПРИКАЗАНО ВЫЖИТЬ

«Они думали, будет за ними, а будет за нами».

Майор Лопатин.

Константин Симонов.

«20 дней без войны»

День, когда они вернулись. Окраина быв. г. Краснобельск. Урал. Граница Российской Демократической Республики и Свободной Дальневосточной Федерации. Демилитаризованная зона, контролируемая Миротворческим Комитетом Объединенных Вооруженных Сил. 2033 год. 13 мая. Вечер. Придорожное кафе «Заходь!»

Паника и ужас первых двух суток сменились смятением и тишиной, и мне это категорически не нравилось. Тем более что наступившая тишина была абсолютной, в полном смысле этого слова. Поскольку по-прежнему не действовали никакие виды связи, да и, откровенно говоря, вообще ничего не работало. Спасибо, хоть электричество пока давали, пусть и с перебоями – ближайшие ТЭЦ были вроде бы целы, да и по местной ГЭС ударов не наносили. Возможно, до поры до времени. Разом заткнулось и, казалось бы, органически незатыкаемое телевидение, и «мировая паутина», и мобильная связь с радио в придачу. И только подразделения ОВС тщетно, как слепые щенята, пытались шарить на коротких волнах. Но их паническо-истерические перекрикивания уходили в пустоту, натыкаясь на такие же вопли других вояк. Конечно, по идее, так им, сволочам, и надо, они это на все сто заслужили. Но за тринадцать лет необъявленной войны у меня почему-то впервые не возникало чувство мстительного удовлетворения. Оно конечно, ОВСники и прочие, им подобные, для нас, простых городских партизан, враги, но все-таки враги привычные, с которыми уже более-менее знаешь, как бороться. А вновь возникший на нашем игровом поле неизвестный доселе фактор оптимизма мне отчего-то не прибавлял.

Кафе «Заходь!» всегда было, по сути, постоянным местом сбора «сопротивленцев» в Краснобельском (или, если по номеру на армейских картах ОВС, «№ 16») секторе. И знают ли об этом ОВСовские контрразведчики – большой вопрос. Конечно, сейчас эти придорожные постаншлюссовые кафе это уже совсем не то, что раньше. Тогда, в первые годы, пьянки очень часто плавно перетекали в поножовщину и перестрелки, хуже чем на Диком Западе. Нынешняя клиентура – в основном ОВСовские вояки и «лицензированные» дальнобойщики, работающие на те же ОВС и обслуживающие нефтепереработку, которые эти вояки охраняют, в условиях, когда железная дорога ненадежна и занята трафиком цистерн с горючкой и прочими нефтепродуктами. Для оставшегося (в основном при той же нефтепереработке, да на ОВСовских ремзаводах) «лояльного» населения выезд за город (или как они там, у себя в комендатуре, культурно выражаются – «за пределы охраняемого периметра») всемерно ограничен – спецпропуска, драконовский лимит на бензин и прочее. Сейчас и личный автотранспорт-то мало у кого есть. Где-то это даже, наверное, обосновано – в составе конвоя, прикрываемого ОВСовскими MRAРами и прочей броней по округе все равно не поездишь. А если в одиночку – будет быстрый и откровенный кирдык. Поскольку вокруг полно разнообразных мин, а там, где кончаются охраяемые ОВС «сельхозлагеря» и хорошие дороги, начинаются всякие неучтенные поселения «нелоялистов», «дикие» повстанцы и еще много чего интересного. Да и «миротворцы», если уж ты, по дурости своей, поперся за тот же «охраняемый периметр», спасать тебя ни за что не станут, будь ты хоть сто раз «лоялист». А это кафе (как и несколько других подобных заведений) вроде уже и не за периметром, но при этом все-таки в пределах внешних ОВСовских опорных пунктов.

Сейчас «Заходь!» (как и прочие его местные аналоги), – весьма ценное место для сбора информации, да еще и стоит оно, считай, в черте бывшего города (когда-то до Аншлюса здесь была бензоколонка и небольшой торговый центр, часть строений с тех пор уцелело), поэтому из-за периметра сюда можно без напрягов дойти пешком. На пешие передвижения ограничений у «миротворцев» меньше (поскольку на себе много оружия или взрывчатки не унесешь, а обыскивать эти гады умеют хорошо, насобачились за столько-то лет), да и лицензия у «Заходь!» оформлена на круглосуточную торговлю алкоголем. А за периметром – только с 17.00 до 23.00, да и то с ограничениями – не везде, только слабоалкогольное, не крепче пива, курить в городских барах нельзя, плюс постоянные облавы, шмоны и т. д., и т. п. Так что сюда традиционно ходит и много специфической публики из города. Ну, а для всех нас это отмазка на случай очередной облавы – ну, захотел вполне лояльный человек выпить без ограничений, вот и зашел. А чего не зайти, раз ничего запрещенного с собой нет, да и личная иденткарта в порядке? Ну, а под видом пьянки-гулянки можно и серьезными делами заниматься. «Миротворцы» (а сейчас в контингент местных гарнизонов ОВС, кроме наших бывших продажных соотечественников из РДР, входят в основном болгары, норвежцы и итальянцы) на пьяные чудачества аборигенов всегда смотрели и смотрят сквозь пальцы. Нас же от пьянки меньше становится – а им только того и надо. Но сейчас в баре, как и везде, пусто, поскольку не до бухла всем нынче… Затаился народишко…

Цокая каблучками своих лаковых туфель, подошла походкой манекенщицы Машка Туликова. Она у нас тут поставлена за бармена и хозяйку, практически едина в двух лицах. Что про нее еще сказать – глаз не оторвать, если коротко. Призывная девочка, как с обложки «Плейбоя» – синие, слегка бессмысленные глазищи, капризно надутые губки бантиком, шикарная коса кофейного цвета, ну и размеры практически 90–60–90, плюс вечно на шпильках, мини-юбка в облипку, и блузочка с расстегнутым по самое не могу воротом. Живая ловушка для слабых на передок особей противоположного пола. По-моему, от одного взгляда на нее у любого мужика в штанах начинается заметное шевеление (если это, конечно, не АСО, новомодное «альтернативно-сексуально-ориентированное» создание, которых теперь среди европеоидов и янкесов чуть ли не большинство). Но тем не менее Машка – сугубо наш человек Можно сказать, проверенный товарищ и солдат, не хуже других.

Познакомились мы с ней лет семь назад и весьма своеобразно. Тогда она, совсем еще соплячка, в компании еще двух подобных ей «малолетних преступников» надумала обстрелять ОВСовский конвой. У нас там была запланирована своя операция, с использованием хитрого фугаса. И на контроле был лично я. Хрен его знает, возможно, Машка меня бы в тот день и убила. Мы тогда впервые стырили у «миротворцев» несколько комплектов «Гали». Хорошая штука, хотя правильнее ее называть «Голя» – голографический комплект индивидуальной защиты. Вмотирован в комбез, при включении размывает твои контуры под цвет местности, и плюс к этому можно спроецировать два-три своих изображения в стороне от себя, на расстоянии до 10–15 метров. То есть «Галя» качественно запутывает твоего противника в ближнем бою. Плохо в ней одно – при стандартном носимом комплекте питания ее хватает минут на 5-10 работы (правда, в бою больше и не надо). То есть надо все время бегать подзаряжаться к стационарному источнику питания, например, на БТРе. За это, а также за то, что ее «нанопокрытие» не пропускает ни воздух, ни воду, ОВСники «Галю» и не любят и иначе как «презером» не именуют. Короче, получилось так, что сначала рванул наш фугас, а потом Машкины напарники начали молотить из где-то по случаю надыбанного ПКМа из-за кустов по колонне. Их я остановить уже не успел, в отличие от Мяшки. Она позади них сидела, навроде прикрытия. Ну, выскочил я перед ней, а она без разговоров по мне из АКМСа. Рожки у нее были изолентой скреплены, так что она даже перезарядить успела, вот только нервы сдали, на втором магазине лупанула длинной, автомат и заклинило. Если бы я «Галю» не включил – наверное, был бы трупом. А так добежал до нее, дал по морде, закинул Машку, в комплекте с автоматом, на плечо и – бегом оттуда. Ну, и успел-таки до вертолетов, которые из того леса щепки сделали. А потом те щепки еще и фосфором посыпали. Потом всю эту акцию (девять убитых и двадцать один раненый ОВСник, два сгоревших броневика и грузовик) списали на Машкиных напарников, которых там же, на месте, и положили. Как говорится, «нашим легче». Не надо жертвовать собой, когда не просят…

А Машка потом рассказала, что в основном мстила за своих. Ну, это в нашей среде как раз привычно и понятно – мы все во что-нибудь не доиграли. Старшая сестра у нее была военный медик, в Рязани служила. А тамошняя десантура во время Аншлюса отказалась выполнять печально знаменитый приказ № 06066 («О неоказании сопротивления подразделениям НАТО») министра обороны РФ, ну и в итоге легли они там почти все, без разбора, вне зависимости от пола и возраста. А отец ее отчего-то отказался записываться в «лоялисты», потом начал протестовать, ходить на митинги и в итоге сгинул в каком-то исправительном лагере. Так что личный счет к ОВС у нее был изрядный. Ну, а потом ее подучили кое-чему полезному, и я Машку много раз повидал в деле – и трехэтажно матерящейся от боли в момент, когда покойный доктор Петруччо (вообще-то фамилия его была Петрухин, вот и звали его за глаза то Петруччо, то Петрарка) на моих глазах штопал ей рану на животе, и в вечернем платье на приеме у здешнего коменданта (коменданта этого она чуть позднее взорвала вместе с его персональной навернутой КШМ), и со снайперской винтовкой в руках, и верхом на мотоцикле, и в разных иных видах.

– Что-нибудь из «выпить-закусить» будешь, товарищ Проводник? – небрежно спросила Машка, подойдя ко мне. «Проводник» – это у нас вроде высшего звания, поскольку начинали мы (почти все) с того, что в первые годы водили беженцев из сектора в сектор. Тогда те, кто не хотел «лоялизироваться», могли свободно уйти к СДФовцам, под китайский протекторат. Ну, и оттуда, соответственно, наоборот. Это потом, через четыре года, случилась война с Халифатом, а еще через год, когда Индия с Пакистаном перехерачили друг друга и китайцам тоже слегка перепало (поскольку вздумали под шумок откусить себе кое-что), все предельно ужесточилось, и шляться через пресловутый «евро-азиан бордер» стало и вовсе проблематично. Вы только не думайте, что наше Сопротивление сдуру взялось копировать старую бандеровскую систему, весь этот «Верховный провод» с его «славой героям» и прочими причиндалами. У хохлов сейчас, кстати, полно своих проблем, аналогичных нашим. Я с некоторыми из них пол-года в проверочном лагере под Кажымом сидел, «подтверждая лояльность», и всякого наслушался. Так что «Проводник» – это у нас, скорее, как на Кубе, при незабвенном Фиделе. Что-то вроде титула «почетный команданте революции».

– Нет, Маш, ничего такого не надо. Недоборолся я с зеленым змием. Наши там как?

– Вроде уже подъезжать должны, – ответила Машка и неспешно отошла по направлению к стойке.

Вроде… Хотя о чем тут говорить, если чертова связь не работает четвертый день? Знали бы, сохранили бы хоть кабельные телефоны. А то приходится курьеров посылать, как при царе Горохе… Нет, тишина определенно давила. Даже патрульные броневики ОВС сегодня никуда не ездили. Обычно по три раза в день по дороге обязательно проезжают три-четыре обвешанных модулями динамической защиты «Супер-Страйкера» – передний обязательно с минным тралом и РЭБовской аппаратурой против радиофугасов. А сегодня – общий облом.

Зато было почти очетливо слышно, как разговаривают еще два «посетителя» этой кафешки. Тоже, разумеется, сугубо «наши люди». Из тех, что могли пригодиться сегодня. Рустик Хамретдинов – отрок, возрастом чуток постарше Машки, в кафешке числится чем-то вроде смеси «экспедитора» и «прислуги за все». Ну, и компьютерным спецом по совместительству. А его собеседник – это вообще еще живая легенда сопротивления, Владя Астахов. Этот еще с времен Аншлюса под чужой личиной живет (и потому он сейчас вовсе не Влад Астахов, а Петя Максимов), поскольку оказался в числе тех немногих, кто вначале сопротивлялся. Когда-то был он летчиком морской авиации Северного флота. На момент Аншлюса – один из 19 «палубников», умеющих взлетать и садиться на «Кузнецов» ночью. Это сейчас ржавый остов «Кузнецова» лежит на боку, на мелководье, возле Териберки, где его притопила не подчинившаяся Москве команда. Если его, конечно, окончательно не разобрали на иголки. А во времена оны с него самолеты летали – многим уже кажется, что этого и не было никогда…

В «момент ноль» Астахов в компании десяти сослуживцев оказался в Острове, под Питером, откуда они должны была гнать на Север отремонтированные Су-ЗЗМ. Командование Балтфлота, в отличие от местных армейцев известному приказу не подчинилось. А поскольку больше исправных самолетов у них не было, Владину эскадрилью отправили штурмовать натовские мехколонны, двигавшиеся к Питеру со стороны Эстонии. Пилотажников-палубников, никогда в жизни не атаковавших наземные цели… Короче, после того удара (вполне успешного, кстати, за это по Владе до сих пор Гаагский трибунал горько плачет, поскольку за подобные «военные преступления» у европеоидов нет срока давности) из 9 вылетевших (у двоих что-то забарахлило, а может, и зассали товарищи) уцелело 4, из которых 2 Су-33М по пути обратно сбили свои же армейские (но подчинившиеся приказу) С-400. Владину машину тогда повредили, и он, максимально отлетев в сторону Новгорода, катапультировался. Потом долго прятался по погребам и ямам, пока не срослась сломанная нога, ну а после перешел на нелегальное положение. Владин ведомый, Игорь Кочемасов, тогда дотянул до Уппсалы, но был выдан шведами в Гаагу и закономерно получил пожизненное. Можно сказать, легко отделался. Попадись он тогда русскоязычным трибунальцам из РДР – повесили бы за милую душу… Впрочем, это уже к делу не относится. Сейчас героический экс-палубник был мне нужен как шагово доступный специалист по авиации. И не более того. За неимением чего-то лучшего…

– Я же тебе уже объяснил – ближайшая крупная база ОВС была в Шарлыке, это около 200 километров от нас и полтораста от Оренбурга, – объяснял Рустик Астахову-Максимову, глядя в свой практически бесполезный теперь ноутбук. – И над ней, как говорят вояки из их местного гарнизона, был взрыв, чуть ли не в несколько килотонн. По всем признакам типичный надземный ядерный, с мощнейшим электромагнитным импульсом, который вырубил все, что только мог. Вот только никаких признаков радиации почему-то не было и нет.

– Это как так? – удивился Владя-Петя.

– А так. Я со знакомыми логистами и логистками из местного штаба уже перетер тему. У них в ОВС еще с времен войнушки с Халифатом соответствующая аппаратура всегда настроена. Судьба Израиля их все-таки чему-то научила. Так вот они ничего такого не фиксируют. И сами от этого в ахере. Опять же, судя по всему, в первые сутки было минимум несколько десятков ударов с этих штук – по основным военным базам и, возможно, крупным городам. Взрывы их аппаратура четко фиксировала. А никаких признаков радиоактивного загрязнения или осадков все нет, хотя уже три дня прошло. Как видно, они нас «чистыми» бомбами глушат…

– А связь?

– А хрюли связь? Во-первых, ни один спутник не работает, словно их или отключили, или вообще посбивали на хрен. Да и помехи какие-то в эфире присутствуют. Потому и не работает ничего. Вертолеты не летают, никакая наземная техника не ездит. Они там у себя сейчас как при царе Горохе – похватали автоматы и сидят по периметру, прудя в штаны от ужаса. Ну и пытаются всю автоматику в технике отключить. Только не больно-то получается, разучились, однако…

– И кто они такие?

– Спроси чего-нибудь полегче. У ОВСовцев в первый момент объявили боевую тревогу. Последнее сообщение было о нескольких сотнях целей по направлению с орбиты к поверхности. А потом – раз, и как отрезало. Ну, а потом пару раз эти штукенции пролетали. Ты же их, наверное, видел, по виду – гибрид «летающей тарелки» с бомбардировщиком вроде В-2, только здоровее в разы. И что это за штуки – хрен их знает. Понятно только, что ни у кого на Земле таких аппаратов нет… Не иначе – зеленые человечки с Сириуса-7…

Вот тут он прав. Именно явление огромного числа неизвестных воздушных целей и нанесенные с них удары разом поломали всю жизнь на планете. И цели эти упорно не хотели объяснять, кто они такие. Но в этом смысле нам, считай, повезло. Кроме больших объектов, в атмосфере над нами болтались и аппараты поменьше. И вчера нашим ребятам чисто случайно удалось сбить одну такую «мелочь». Стечение обстоятельств.

С ПЗРК мы с самого начала работать умели. Тем более в тот, особенно запомнившийся мне, первый раз ПЗРК был куплен у ОВСовцев и демонстративно брошен «на месте преступления». Меня тогда не удивило, что именно из-за этого факта пошел под суд румынский генерал-квартирмейстер Георгиу Безтрэску, но вот осуждение тогдашнего зам. главкома ОВС по снабжению, американского бригадного генерала Уоллеса Карабоциса, было чем-то из ряда вон выходящим. При этом на самолет и дурака-пилота им было плевать (хотя нам тогда и досталось кое-что интересное, в частности из системы опознавания «свой-чужой»), а вот продажа ПЗРК «террористам» задела ОВСовских прокуроров куда сильнее. Да, красиво оно тогда выглядело – ослепительно-голубое зимнее небо над заснеженным лесом, белесый инверсионный след «Супер-Хорнета» перечеркивается вторым, сероватым, от взлетающей ракеты, красно-черная вспышка, потревоженный вороний грай и болтающийся в синеве купол парашюта. Кстати, тот самолет оказался из ВВС РДР (на обломке крыла сохранились кокарды – такие же, как когда-то были у царской России. И пилотировала его молодая, вполне себе симпатичная девка. Так и стоят перед глазами буквы на груди ее комбеза: «Senior Leitenant Vasiliewa. Russian Democratic Republic Air Force» и абсолютное непонимание фатальности происходящего на лице. Мальчики, ведь вы же русские… Времени у нас тогда было мало, чтобы объяснять этой дуре, что у нас, на Урале, московских коллобарантов (которые давно потеряли счет тем, под кого ложились) брать в плен как-то не принято. Хоть мы тогда и забили связь помехами – пока поймут, что аппарат исчез с экранов радаров и на связь не выходит, пока проверят, пока поднимут дежурную пару аварийно-спасательных «Мерлинов». Короче, на все про все было у нас 35–40 минут от силы. Конечно, тогда было бы интересно допросить ту летчицу, но увы – ребятам пришлось ее по-быстрому прирезать и уходить, собрав важные для нас обломки…

Но сейчас все было куда сложнее. На любые попытки включения РЛС наведения эти штуки сразу реагировали и били на поражение. А тут у ребят оказалась под рукой пара «Утесов» (они сидели в засаде, поджидая пару ОВСовских вертушек) – ну они и постарались. Правда, потом пришлось очень резво уносить ноги, но, как мне доложили, часть обломков, в числе которых были и элементы системы упраления, они собрали и теперь везли сюда. А нам теперь предстояло понять – что же это вообще такое?

И словно кто-то прочитал эти мои мысли – на дороге загудел мотор. Звук был знакомый – тойотовский фургончик с логотипом компании «Гамма-Индастриз», один из тех, на которых развозят товар (ну и, понятное дело, не только товар) по местным магазинам да кафешкам. Подъехав, фургон сразу же привычно развернулся задом к кафешке. Скрипнули тормоза. Из кабины выбрались двое мужичков в спецовках с логотипами той же фирмы. Короткий и длинный, оба с мозолистыми ручищами и незапоминающимися лицами провинциальных могильщиков. Мужички перли по тяжеленной сумке. По иронии судьбы, короткого звали Ланге Борис Моисеевич, а длинного – Маленьких Иван Игоревич. Для своих – «Боря-Еврей» и «Ваня-Фугас» (он первое время всерьез баловался самопальными взрывными устройствами, через это даже двух пальцев на левой руке лишился). Борю одно время звали также Душман. Когда у нас еще существовали постоянные боевые группы, он одно время работал снайпером. И почерк у него был в стиле афганских «черных тюрбанов» – в горло ОВСовца, как раз над обрезом бронежилета. И все – медицина бессильна, «ранение, несовместимое с жизнью». «Еврей-Душман» – круто, правда? А Ваня когда-то под настроение резал РДРовских патрулей и одиночных (были и такие времена) полицаев то ли вязальной спицей, то ли заточенной стамеской, прикидываясь немым, калечным бомжиком. Но никакой клички он за эти конкретные боевые дела не заработал. Раньше в их боевой группе было четыре человека. Но Володя Гапанович три года назад попал в засаду и подорвал себя гранатой, не желая сдаваться живым, и прихватил с собой за компанию шестерых мудаков из «Дельта-Форс». А Славка Барановский чуть раньше подался, вместе со всем семейством, в СДФ, к китайцам под крыло. Там его следы и потерялись окончательно. С тех самых пор Боря с Ваней работали на пару.

– Товарищи, мы санпедстанцию не вызывали, – выдал я вместо «здравствуйте» стандартную парольную фразу. Сейчас она звучала как неуместная шутка.

– Мыша эсть? – спросил Боря с издевательским, южным акцентом, в свою очередь воспроизводя наш стандартный отзыв. Паролем нам уже давно служил бородатый анекдот про кавказского человека, устроившегося работать дефикатором.

– Машкин брат, что ли? – продолжил я валять дурака.

– Нэт, кырысин сэстра! – ответил Боря в том же стиле.

– Вам бы, товарищи, все смехуечки, – притворно обиделась Машка, слышавшая этот анекдот, наверное, в тысячный раз.

– Ну и как там наши скорбные дела? – спросил я, переходя к сути дела.

– Если честно – полный дурдом, – сказал Боря, подходя ко мне, и уточнил. – На внешних постах второй день почти никого. Это что же такое деется? Кстати, у них там эти перепуганные шлемазлы на постах между собой говорят, что сегодня мост через Волгу в щепки разнесли и трафик углеводородов по ж/д встал-таки…

Рустик и Владя-Петя только присвистнули. Даже у Машки от этой новости лицо сделалось слегка удивленное.

– Ну, не томите уже, – сказал я Боре. – Показывайте, что там у вас? Хвалитесь.

Пока что не проронивший ни слова Ваня, заметно кряхтя, взгоромоздил свою сумку на барную стойку.

– Все мы, естественно, не привезли, – уточнил Боря, ставя свою сумку на пол. – Это не в человеческих силах. Но зато мы практически все отсняли, благо камеры с собой берем всегда.

Это у нас такая полезная привычка выработалась – фиксировать детали акции, для отчетности. Потом такую запись можно в сеть выложить или подбросить кому надо. Между тем ребята вставили в ноутбук Рустика флешку. На экране перед нами тут же возникло весьма странное устройство. В полете его успели снять лишь считаные секунды, и эти кадры были сильно расплывчатыми. Просто какая-то каплевидная хрень или, скорее, вытянутый треугольник со скругленными углами. Типичное, я бы сказал, НЛО. А вот качество наземного обсъема обломков было уже куда лучше. Но что-то в этих обломках было явно не так. Даже на первый взгляд. Мне внутренняя структура неизвестного летательного аппарата почему-то напомнила то ли дерево, то ли скорлупу ореха. Нечто живое, словно и не собранное фабричным способом, а где-то и кем-то выращенное…

– А где у него двигатели-то? – поинтересовался решивший некстати прикинуться умным Владя-Петя.

– В том-то и вся фишка, – усмехнулся Боря. – Никаких признаков двигателей или топлива, хотя мы там все тщательно осмотрели. Насколько успели, конечно…

– Так как же оно тогда летало?

– А хрен его знает. Но зато система управления здесь стоит вполне людская, словно и неоттуда. Смотрится как совершенно чуждый элемент.

И действительно, на экране появилась вполне обычная приборная доска, в духе типичного истребителя-бомбардировщика – ж/к дисплеи и все такое. Странно…

– Такое впечатление, – продолжал Боря, – что там раньше были нормальное пилотское кресло и ручка управления. Только потом их, типа, демонтировали. Так сказать, переделка чего-то пилотируемого в нечто беспилотное. Обычные для нас элементы в сочетании с чем-то, ну абсолютно непонятным…

– Что-то многовато в твоих словах приставок «не». По сути-то что-нибудь есть?

– Разве что жесткий диск, – объявил Боря, доставая его из сумки. На вид все выглядело вполне обычно.

– Ну-ка, – свистнул я Рустика. – Давай проверь, исправен ли этот диск, и попробуй посмотреть, что в эту их автоматическую систему управления понаторкано.

– Это мы сей момент!

И Рустик с диском ускакал куда-то в сторону подсобки, где он держал свои хакерские причиндалы. Возился он там минут двадцать, после чего позвал нас.

– Ну и чего там? – спросил я, усаживаясь рядом с ним. Остальные столпились у нас за спинами, возбужденно дыша мне в затылок. При этом от Машки ощутимо пахло недешевыми духами и вишневым ликером. Взяла привычку поддавать на работе. Непорядок, если вдуматься…

– По-моему, командир, вполне обычная и не очень современная вещь. Такие же сейчас на многих истребителях-бомбардировщиках стоят. Мы подобные несколько раз со сбитых аэропланов и вертолетов снимали. Интересно, что у ОВСовцев защита от возможного взлома стоит куда солиднее, чем здесь. У меня, кстати, такое впечатление, что это с какого-то боевого самолета и скоммуниздили. В основном записаны вроде бы программы полета на разных режимах. Я подобное тоже неоднократно встречал, например, в беспилотниках и крылатых ракетах. Но интереснее другое – тут, похоже, абсолютно все на немецком. Ну а кроме прочего, там есть и какой-то очень объемный файл с текстами и картинками. Не иначе, какое-нибудь руководство… Вот, гляньте сами, командир. Вы же вроде по-немецки петрите…

Что верно – то верно. Немецкий я начинал учить в далеком детстве, которое попало еще на те чудовищно отдаленные от нас исторические эпохи, когда на планете существовали пионеры-ленинцы и пионеры-тельмановцы, колбаса за 2 рубля 20 копеек, трамвай и газировка с сиропом по 3 копейки. Тогда на карте мира еще имели место быть такие государства, как СССР и ГДР, а немцев делили на «правильных восточных» и «западных реваншистов». Эх, времена были…

Между тем на дисплее передо мной возник заголовок этого самого текстового файла.

– «Nur für Dienstbrauch», – начал я читать вслух. – «Sammlung Gebrauchsanweisung auf Leitung der Spezielle Flusgerat. Technische Hauptquartier Kriegs-Flug-Weltraum Truppen IV Reich. Mond. 1999».

По мере чтения я невольно почувствовал, как немеет язык и холодеет спина. Тем более что под заголовком был нарисован стилизованный орел гитлеровских люфтваффе, со свастикой и прочими причиндалами…

– Командир, и чего это все означает? – спросила Машка. – Может, все-таки переведешь?

– «Только для служебного пользования», – перевел я. – «Сборник инструкций по управлению и обслуживанию специальных летательных аппаратов. Техническое управление воздушно-космических войск четвертого рейха. Луна. 1999 год».

– Чего-чего? – удивленно переспросили в один голос все, кто стоял за спиной у меня и Рустика.

– Того самого, – ответил я. – Ребята, это, блин, никакие не зеленые человечки с Сириуса или Альфы Центавра. Это, похоже, вернулись те, кого наши деды и прадеды сильно обидели в 1945-м…

– Как так? – заметно удивилась Машка. – Немчики же в ОВС входят?!

– Это не немчики, ребята. Это, похоже, какие-то недобитые наци, в их чистом и незамутненном виде. Ох, лучше бы это все же были спруты со щупальцами, ей-богу…

– Почему? – как-то неуверенно поинтересовался Боря.

– А хотя бы потому, что они сейчас разом сведут все счеты со всеми, кто их в свое время побил, и в первую очередь – с нами. Главное, и дату, похоже, соответственную выбрали, поганцы…

– Какую дату? – заморгал глазами Владя-Петя.

– Сто лет со дня прихода Гитлера к власти. Имея в виду год. А про число и месяц вообще ежику понятно – они же вечером восьмого мая появились, в день капитуляции Германии.

– И че теперь? – спросила Машка.

– Теперь, похоже, наступает крендец нам всем, – ответил я и попросил: – Ребята, вы давайте-ка не толпитесь у меня за спиной. Лучше пока маленько расслабьтесь, выпейте-закусите. Неизвестно, что нам предстоит. Как говорят следаки: «В связи с вновь открывшимися обстоятельствами». А я пока почитаю, чего они еще в своем «Руководстве» написали. Вдруг чего умного и полезного для одоления супостата узнаю…

Ребята и девчата, на ходу обсуждая и переваривая услышанную информацию (от которой они, похоже, заметно прибалдели), отошли обратно, к барной стойке. Я бы сейчас тоже не отказался вмазать стакан чего-нибудь покрепче. Уж очень мне поплохело от прочитанного. Здесь я поймал себя на мысли, что, возможно, для нас это последний в жизни шанс выпить в спокойной обстановке…

Н-да… Чего угодно можно было ожидать, но только не этого. И самое главное – что я теперь должен со всем этим делать? Я вчитался в «Руководство». Да, похоже, нацистам когда-то привалило невиданное счастье заполучить чужую технологию. Чью именно – отдельный вопрос, про это они в своем электронном гроссбухе не писали. За яйца бы подвесить этих «дарителей». Если у них, конечно, имелись подобные половые признаки… Во всяком случае, в тексте присутствовали какие-то предельно странные символы, которые у меня не ассоциировались ни с какой человеческой письменностью и символикой (даже если вспоминать совсем древние каракули из курса всемирной истории – шумеров, кельтов или каких-нибудь ацтеков) и их расшифровка. Ну, и далее – как этой штукой управлять, куда чего втыкать, что нажимать, как активировать оборонительное и наступательное вооружение, как управлять в атмосфере и открытом космосе (все с прилагающимися схемами) и т. д., и т. п., вплоть до системы самоуничтожения. И похоже, все это годилось для любого летательного аппарата этих фашиков, вне зависимости от его размеров и назначения.

Так, ладно… И что дальше-то? Теоретически мы теперь можем захватить какой-нибудь их корабль, научиться им управлять, а потом… А что потом, кстати говоря? Что теперь – собирать народ и ставить где-то целенаправленную засаду, пытаясь подбить или принудить к посадке (последнее, конечно, – явные мечты клинического идиота) еще один их аппарат, причем делать все аккуратно, так, чтобы на нем можно было потом летать без большого ремонта?! Нет, бред полный. Это первый аппарат Боря с Ваней сбили чисто случайно, поскольку оказались в нужном месте в нужное время. А второй шанс нам теперь хрен дадут… Да и времени у нас практически нет. Чтобы хоть немного вникнуть в тонкости управления этой штукой, по идее, нужны дни, если не недели. Это при непременном условии, что мы захватим аппарат в летном состоянии. А как его сбить, я уже не говорю – захватить? Да и зачем оно все нам теперь? Мы же просто партизаны или, на языке ОВСовцев, «бандподполье». У нас нет ресурсов, чтобы задачи планетарного масштаба решать. У них таких аппаратов как минимум несколько сотен, если не тысяч, и захватом одного ничего не изменишь. А что тогда? Отдать данные ОВСникам? Они тоже не успеют, поскольку уже, похоже, и так получили по полной. Поздно уже. Хотя бы потому, что первоочередные военные объекты и крупные города этими наци уже, видимо, уничтожены. С ними, я так понимаю, не договоришься. Это ОВСников мы своей стрельбой из-за утла постепенно довели до нужного состояния – они уже почти дозрели. Даже начали говорить о выводе войск и свободных выборах. Видимо, достало их все время кровью умываться. И тут – на тебе…

Но эти ребята с летающих блюдечек явно смотрят на человечество как дисковая пила на свежие доски и никак иначе. Ну, и дальше все, видимо, пойдет быстро или очень быстро. «Чистый» аналог ядерного оружия в их руках – это более чем серьезный аргумент. И теперь они начнут дальше зачищать планету под себя, бить по второстепенным городам и объектам меньшей значимости – все равно мы ничего не успеем. Ни мы, ни господа оккупанты, никто. Тем более что энергию отрубят еще раньше. А на дизель-генераторах, ветряках и прочих солнечных батареях долго не продержишься, хотя и такого рода опыт у нас имеется. То есть получается – мы, по идее, имеем шанс что-то сделать, но никаких реальных возможностей для этого нет. Уже нет. Тогда выходит – а на фига козе баян? Полные данные о технике противника, которые мы все равно не успеем как-то применить… Вот гадство… Прямо слезы наворачиваются… Ведь самое поганое для любого партизана во все времена – помереть без пользы и ущерба для супостата…

Оп-па! Погодь-ка! И тут у меня в голове словно прояснилось. Ведь, оказывается, один раз в своей жизни я с этими лунными фашиками уже сталкивался. Только тогда все это не носило столь фатально-судьбоносного характера, одно слово «журналистское расследование». Да и давно это было. В те времена, когда называли меня не Проводником или Командиром, а Суперколумнистом и Военкором, поскольку я тогда работал все больше по журналистской части. Сейчас я от этого не далеко ушел, поскольку числюсь зам. отдела по пропаганде и контактам с местным населением при канцелярии регионального губернатора. Это сейчас мне за шестьдесят, а тогда я был куда глупее и, соответственно, моложе. Как говорят, в шестьдесят с небольшим не сделаешь того, чего мог сделать в тридцать. С большим. Я в те времена даже колонку светских сплетен в одной местной желтой газетенке вел, подписывая свои материалы «Маргинал Баблов». И, что характерно, всем нравилось. Ну, да чего теперь вспоминать… Дело прошлое… Но, как бы там ни было, у меня (а значит, где-то и у всего человечества) есть шанс выкарабкаться из этой задницы, только если удастся переправить этот жесткий диск и прочую документацию самому себе. В тот год, когда нас всех в очередной раз всерьез пугали апокалипсисом, якобы предсказанным в календаре древних майя.

Не смейтесь, ребята, это не бред. Я действительно имею возможность локально перемещаться во времени. Возможно, единственный или один из немногих на планете. Способ перемещения – некий портал. Я не знаю, по чьей прихоти этот портал оказался именно в Краснобельске, да еще на соседней улице, в одном квартале от моего дома. Открыл я это дело совершенно случайно, в 1997 году. Дело было летом. Прекрасным июньским вечером (было около 23.00 и уже смеркалось) я стоял на углу улиц Космонавтов и космонавта Комарова. Позади меня были трамвайные рельсы, слева – магазин сети обжорных супермаркетов «Понюшка», слева сквер, тянущийся к недалекому парку Победы, а впереди – магазинчик «Роспечати».

Собственно, почтово-филателистическая торговая точка «Союзпечати» была в этом доме всегда, чуть ли не с давнего 1955 года, когда этот дом только построили. Магазины к этому времени уже закрылись, трамваи почти не ходили, машины ездили мало, да и не гулял вокруг почти никто. И чего я тогда вдруг остановился на том углу – сам не знаю. Просто шел домой и ни с того ни с сего задержался. Правда, нельзя сказать, что был я в тот момент совсем трезвым. Короче, стою я, дышу вечерним воздухом. И тут словно из воздуха неподалеку сгустилась размытая полупрозрачная фигура. Словно сотканная из воды или горного хрусталя. Нечто в духе «Хищника» из первого одноименного фильма, где молодой еще Арни Шварценеггер с большого испугу рубил огнем «Минигана» просеку в каких-то центрально-американских джунглях. Правда, было видно, что это никакой, к примеру, не инопланетянин, а, похоже, обычный мужик среднего роста, в чем-то вроде плотно облегающего комбеза, с рюкзаком или ранцем за плечами. Подошел этот кекс к запертым дверям «Роспечати», произнес какие-то слова и вошел, пройдя прямо сквозь стену. Ну, а уже войдя, внутри сказал что-то еще. И, опять-таки, по иронии судьбы, я тогда шел с задания – снимал в одном месте, где снимать было категорически нельзя. Поэтому в рабочем разгрузочном жилете из толстой джинсы у меня на груди была закреплена одолженная у одного специфического умельца замаскированная, хитрая камера во вполне рабочем состоянии. Пленка в ней тоже еще была. И при явлении фигуры я камеру инстинктивно включил на запись. Ну, и все, что я тогда увидел, автоматически зафиксировалось, а то бы я позже, чего доброго, подумал, что рехнулся. Или принял бы явление странной фигуры за побочные явления алкогольной интоксикации, хотя и выпил немного, чисто для снятия стресса…

Однако последующий просмотр пленки убедил меня в реальности произошедшего. Далее уже включилось профессиональное любопытство. Поставить у места появления неизвестного скрытую камеру, параллельно ведя визуальное наблюдение, было делом техники. Анализ наблюдений и записей позволил делать кое-какие выводы. Неясная фигура появлялась на том углу регулярно, на протяжении трех лет, во второй четверг и иногда в третий вторник каждого месяца. Вне зависимости от погоды и времени года, практически в одно и то же время. И всегда в момент появления на улице вокруг не оказывалось ни одной живой души. А на мою скрытую камеру неизвестный (а судя по голосу, это всегда был один и тот же человек) внимания не обращал. Слова его, произносимые при проходе сквозь стену, выглядели вроде бы полной абракадаброй, но, по-видимому, являлись неким «отпирающим» кодом. А войдя внутрь, неизвестный, как оказалось, называл год, месяц, число и час. Причем, как я позже определил, то ли на испанском, то ли на португальском языке. Это обстоятельство выглядело для меня самым странным.

Правда, вопросов и без того было изрядно. Если это, скажем культурно, некий «портал» для перехода во времени, то почему он открыт и локализован именно здесь, в Краснобельске, и именно в это время? Да еще и какими-то то ли испанцами, то ли португальцами?! Ведь в нашем городе никогда не было ничего важного, я уж не говорю – судьбоносного. Ну, губернский центр, позже – город-миллионник, ну, несколько заводов (главным образом – химических, нефтеперерабатывающих и авиамоторных), когда-то имевших «союзное» значение, плюс железнодорожный узел. А больше-то чего? Ни мыслителей, ни великих ученых, ни центров мировой науки, ни серьезных оборонных объектов у нас здесь отродясь не было. И если это «портал», то почему размытая фигура перед тем, как в него войти, возникает словно из ниоткуда, а иногда выходит из портала и тоже пропадает неведомо куда? Соскакивает с некоего глобального «транспортера» и пересаживается, так сказать, на локальный? Зачем и кому нужны такие идиотские сложности?!

Да, забыл сказать – обратно неизвестный тоже проходил, но сделал в этом направлении значительно меньшее количество «ходок». На одно прохождение «оттуда» приходилось шесть-семь «туда». Слова при выходе он, кстати говоря, произносил совершенно те же, что и при входе, из чего я и сделал вывод о том, что это некий «универсальный код». Появлялся неизвестный в течении трех лет, с 1997 по 1999 год включительно. После того, как он перестал появляться, портал продолжал исправно работать – он действует и поныне. И что интересно, неизвестный при этом проходил, судя по произносимым им датам, всегда в прошлое. Но почему-то в довольно-таки недалекое, в более чем странный отрезок, с лета 1988 по декабрь 1994. Интересно, зачем кому-то понадобилось шляться именно в это время и именно здесь?

Как ни ломал я голову, ответов на это у меня не было, да и до сих пор нет. Разумеется, мне стало любопытно попробовать воспользоваться «порталом» самому. Конца явлений незнакомца я ждать, разумеется, не стал. Выбрал день и час и наконец-то решился. Конечно, сильно опасался, что меня «запеленгуют» и повяжут на месте, как «зайца», но обошлось. Произнес предварительно заученный «универсальный код» и нормально вошел прямо в стену. Произнес еще раз – и вышел. Ну, портал это или не портал – не знаю. Внутри все выглядит как недлинный коридор со сводчатым потолком, одним входом и одним выходом. Все в серых тонах, сами стены на ощупь довольно мягкие, словно диванная обивка. «Дверь», откуда входишь, выглядит почти черной, а «выход», наоборот, словно слегка подсвечен. Далее я попробовал «вводить» даты и все прочее. Быстро подтвердилось, что «портал» действительно работает только в одном направлении – «назад в прошлое». Даже в следующий день попасть было нельзя. При назывании дат из будущего у меня в голове что-то раздраженно квакало, и выходной проем мигал ядовито-желтым цветом. То есть нельзя полностью отрицать, что на будущее этот аппарат мог работать, но, возможно, эта функция у него была предварительно заблокирована или требовала иного кода. А с другой стороны – уж больно примитивно и буднично все это выглядело. Голосовой пароль и все прочее. Самодеятельность какая-то. Станция юных техников. У Г. Уэллса или в фильме «Назад в будущее» подобные агрегаты выглядят куда солиднее… А вот при попадании в прошлое за «выходной дверью» сразу возникала деталь пейзажа. Делаешь шаг – и ты уже там.

При возвращении, как сразу же выяснилось, «точка входа» была обозначена. Подойдя к нужному месту, начинаешь слышать в голове звук, эдакий то ли зуммер, то ли нечто, похожее на «морзянку». Произносишь код и оказываешься «в исходной точке отправления» – секунда в секунду. Понятное дело, выяснил я это не сразу, а со временем, методом сугубо научного тыка. А когда выяснил, как эта система работает, попытался понять, как этим можно воспользоваться с какой-никакой выгодой. Называтся, «дали дураку автомат»… Да, таскать «оттуда» и «туда» можно было все что угодно. Разумеется, с условием, чтобы оно проходило в габариты «двери». То есть, грубо говоря, любая носильная кладь. Соответственно, при желании можно было протащить сквозь время что-нибудь типа шкафа средних размеров. Вопрос – что мне это реально давало? Ну, допустим, появилась у меня работающая сугубо в прошлое машина времени. Дальше-то что? Вокруг-то во все времена – только родной Краснобельск и ничего более. Если это период после 1955 года, то тут все просто – оказываешься у того же дома, только с другой стороны – во дворе. Ну, а если раньше – уже возможны варианты. Хотя до того как эту часть города стали застраивать, здесь были в основном поля, болотца и пустыри. Где-то с 1949–1950 года (до постройки дома с «порталом») здесь была в основном сплошная строительная площадка. А раньше – тоже ничего особо выдающегося. С конца 1930-х начинали появляться окрестные заводы, которые на моей памяти уже шли под снос.

Как-то, оказавшись в 1938 году, я, к примеру, наблюдал, как садился в местном аэропорту какой-то биплан, похожий на ПР-5. Только взлетная полоса аэродрома тогда была в черте города, в районе нынешнего цирка. А летом 1919 года я наблюдал, как над рекой гнались друг за другом, беспорядочно паля из пулеметов, два почти одинаковых серебристых «Ньюпора» – один с красными звездами, а другой с бело-зелеными колчаковскими кокардами. Вдалеке от самолетов рвалась шрапнель, а вокруг слышалась канонада. Как раз в том году легендарный красный начдив Чапаев (тот самый, что в одноименном фильме табуретки ломал) со своей 25-й дивизией форсировал нашу реку Белую… Ну, а если перепрыгнуть, скажем, в середину XIX века, когда здесь и железной дороги еще не было, оказываешься, по сути, в чистом поле. Город с этого места практически неразличим, до него, а равно до ближайших деревень тогда было довольно далеко, вокруг ни одной живой души. Разве что какое-нибудь стадо с пастухом попадется или случайная подвода. Единственный ориентир – река. Да и то чем дальше залезаешь в прошлое, тем русло Белой и ее берега все менее похожи на свой современный вид. Они ведь тоже меняются.

Да, год можно было «заказывать» не обязательно вслух, но и мысленно. Причем язык, на котором ты это произнес, роли совершенно не играл – английский, немецкий, русский, – портал все равно срабатывал. Потом я испытал портал на длительность. Оказалось, что вполне можно отсутствовать минимум несколько суток, потом вернуться в «точку входа», в исходный день и час. Опробовал я это, как-то проторчав четверо суток в июне 1985 года. На большее меня тогда не хватило. Хотя, видимо, можно было спокойно болтаться в прошлом и несколько месяцев подряд. Вопрос только – а зачем? Это в книгах про «попаданцев» все выглядит хорошо и благостно. Но лишь только от того, что книжный «попаданец» сваливается либо в чье-то тело (обычно какого-нибудь великого князя, маршала, наркома, царя или Сталина), ну, или, как вариант, обладает каким-то невероятным даром убеждения и «универсальной отмычкой» для открывания всех дверей. В том числе тех, что ведут в «правительствующий сенат». А как быть, когда ты ничем таким не обладаешь? А тогда дела ваши хреновые, доложу я вам. Положим, одеться сообразно эпохе можно. Конечно, цвет, материал и покрой твоих шмоток могут вызвать вопросы, но на период с 1920-х и до XXI века обычный однотонный темный костюм в виде брюк с пиджаком может служить вполне универсальной одеждой. А вот чтобы правильно одеться, скажем, под середину XIX века – тут вам и знакомый театральный костюмер не поможет. Еще один момент – это, так сказать, «легализация». Надо же на всякий пожарный случай и документы иметь. И тут опять возникают неразрешимые проблемы. Ладно, советские паспорта на весь период существования СССР я себе с помощью определенного рода умельцев изготовил.

Конечно, подобный паспорт можно предъявить постовому милиционеру, в билетной кассе или, скажем, гостиничному администратору. Но при мало-мальски серьезной проверке подобную «липу» легко расколют. Тогда тоже не дураки были, зря, что ли, специальный карательный аппарат для этого содержали? А вот с бумагами на царский период – вообще полный облом, поскольку образцов многих тогдашних документов и в архивах зачастую не осталось. Еще один большой и больной вопрос – деньги. Ну, положим, у меня осталась пара банок с монетами советского и ельцинского периодов и несколько тысяч бумажных денег (правда, многие из последних были «павловками», появившимися только в 1990 году). Опять-таки вопрос с советскими деньгами относительно просто решался с помощью нумизматов. Большинство монет и купюр этого периода (кроме явных раритетов) к 2000-му почти ничего не стоило и в изобилии ходило по рукам. С царскими деньгами все было куда сложнее – их и в музеях, и у частников не сильно много сохранилось (как правило, в довольно-таки ветхом виде, надо сказать), а из купюр того периода лучше всего уцелели самые крупные. Но не придешь же на рынок или, там, на почту со сторублевкой? Это же по тем временам целое состояние, и подозрение вызовет, и сдачи, пожалуй, не дадут. А с деньгами, скажем, первой половины XIX века и более раннего периода – вообще труба дело. Хрен найдешь. А фальшак печатать – это целое производство организовывать, а зачем, спрашивается? Тем более что тогда почти наверняка пришлось бы рассказать про портал кому-то еще. А это во все времена чревато неприятностями. Что знают двое – знает и свинья…

Так что фальшивками я решил не баловаться – не хватало еще попасться с ними неведомо в каком году. Добавьте к этому, что в соответствующее время надо правильно говорить и вести себя соответственно эпохе. А кто этому обучит? Кто сейчас про это точно знает? Да никто! В общем, понятное дело, что сначала я решил попробовать изменить прошлое. Кстати, а как его менять? Притащить какой-нибудь образчик продвинутой технологии? К примеру, подарить Николаю I полную документацию на двигатель внутреннего сгорания и пулемет Максима или притащить Сталину схему с расчетами простейшего ядерного устройства, чертежи ракеты ФАУ-2, автомат Калашникова или еще что-нибудь подобное. А что дальше? Где гарантия, что все это попадет к кому надо, что они там, у себя, смогут это воспроизвести и правильно использовать? Тут могут годы уйти только на убеждение тех, кто должен принимать соответствующее решение, в своей правоте, и не факт, что они тебе поверят. Тем более что в чужом времени ты никто и звать тебя никак, да и личина твоя фальшивая. А кто фактически преступнику с фальшивой ксивой поверит? Иди доказывай потом, что ты не верблюд. То-то и оно…

Поэтому решил я пойти по проторенной дорожке и заняться разоблачительными пророчествами. В XIX век я лезть как-то побоялся. Сходил я туда несколько десятков раз, посмотрел издалека (в основном из-за кустов, угла или через щель в заборе) на жизнь тамошних аборигенов, послушал их разговоры и плюнул. Я бы там с самого начала выглядел как белый медведь в синагоге. Решил начать с 1901 года. Вот только и здесь все прошло почему-то неудачно, хотя я и в этом случае довольно долго приглядывался к реальности из-за кустов и углов. Одет я тогда был вроде бы соответственно эпохе (конечно, кирзовые сапоги это не совсем то, что тогда носили, но других я просто не нашел), да и деньги у меня были (правда, крупными бумажками), и некое подобие документов, удостоверяющих личность. И бумагу на имя Николая II я долго сочинял, как и положено, с «ятями». Вот только как передать это послание – я там и про Ленина, и про большевиков, и про русско-японскую войну с Первой мировой, и про Распутина, и еще про много чего понаписал. Мысль ехать самому в Петербург и там добиваться аудиенции, скажем, у кого-то из министров или великих князей, чтобы лично передать послание, показалась мне глупой. Я слишком хорошо отдавал себе отчет, что долго я там не продержусь и очень быстро, скорее всего, еще по дороге буду взят на заметку как некий подозрительный субъект. Примут за какого-нибудь революционера или шпиона – и пиши пропало. Поэтому я свое пророчество и облек в форму письма. Как такие вещи писались и на чье имя, я предварительно узнал. Ну, и решил отправить обычным порядком – по почте.

Вот только все сорвалось даже раньше, чем я предполагал. При своих предварительных «разведках» я в центр тогдашнего Краснобельска, да еще днем, старался не соваться. Ну, и пока спрашивал у прохожих дорогу к тогдашнему городскому почтамту – почему-то обратил на себя внимание городового и еле-еле от него сбежал. В итоге долго колесил по городу. А потом, фактически с отчаяния, просунул конверт, присовокупив к нему пятидесятирублевую бумажку, под дверь губернского жандармского управления (я просто проходил мимо него, и народу вокруг не было) и сделал ноги. Уже на окраине города я снова обнаружил за собой «хвост» в виде шустрого типа в штатском и, опять-таки не без труда, оторвался от него уже за городом, поскольку местность я при предварительных «вылазках» изучил неплохо. То ли жандармы тогда очень хорошо работали (а если так – то чего же они большевиков с их революцией проспали?), то ли я слишком явно выламывался из реальности – не знаю. Было в этом что-то неправильное. Потом, в своем времени, я попытался проверить возможные последствия – и ничего. Пустота. Похоже, не дали господа жандармы никакого хода тому письму. Деньги небось прикарманили, а письмишко в печке сожгли. По идее, тогда шарлатанов и лжепророков тоже более чем хватало. И даже тех, кто иногда говорил неглупые вещи, тогда и в грош не ставили. С чего это я вдруг стану исключением? После этого я на царское время тоже рукой махнул.

Ну, а далее я обратил внимание уже на куда более знакомый и привычный советский период, начав посылать предупреждения вождям и учителям. Тут, конечно, было проще, подозрений я не вызывал, а адреса, на которые посылать подобные письма, тоже предварительно узнал, да и пишущая машинка у меня сохранилась (не посылать же, право слово, Сталину распечатку на принтере?). Да и почтовых отделений тогда в родном городе уже было куда больше, так что риск повториться и попасться при этом практически исчезал. Короче, в разные годы я отправил 20 посланий: 1 – Ленину, 1 – Кирову, 3 – Сталину, 1 – Маленкову, 2 – Хрущеву, 3 – Брежневу, 3 – Андропову, 1 – Черненко, 2 – Горбачеву и 3 – Ельцину. Потом, по архивам 2000-х, пытался проверять хоть какую-то возможную реакцию – и снова ничего. Реальность меняться почему-то упорно не желала, и не было даже намеков на то, что кто-то эти мои письма просто подшил к делу, а не то что «принял к сведению». Единственное, что нашлось в документах: раза четыре, в разные периоды, «бравы ребятушки» из местного ОГПУ-НКВД-КГБ допрашивали краснобельских почтовых служащих. На предмет особых примет лиц, отправлявших в столицу нашей родины почтовые отправления и использовавших при этом поддельные паспорта.

Поскольку эти кампании по времени совпали с отправкой моих пророческих предупреждений, я решил, что речь тут, скорее всего, шла обо мне. Ну, и еще в 1998 году я наткнулся на ироничную публикацию в одной очень «желтой» газетенке. Где со ссылкой на ныне покойного В. Черномырдина было написано, что якобы еще в начале 1992 года в администрации Б. Ельцина получили некое письмо, где предсказывались события 1993 года, война в Чечне, дефолт и еще много чего. Но Борис Николаевич то ли якобы не воспринял его всерьез, то ли ему вообще не стали об этом письме докладывать – побоялись монаршьего гнева (если «монарх» был в тот момент трезв и адекватен). Понятно, что если письма эти до кого-то и доходили, то, скорее всего, читали их какие-нибудь третьестепенные мелкие сошки из наших партийных канцелярий или карательных органов. Ну и, видимо, считали эти послания чем-то, проходящим по категории «Творчество душевнобольных». И реагировали, видимо, соответственно. Я же не доктор Зорге по кличке Рамзай, чтобы мои писульки лично Иосиф Виссарионыч читал (кстати, и Рамзаю вожди тоже, честно говоря, не очень-то верили, пометки Сталина на его донесениях с предложениями послать в жопу подобного информатора все помнят).

А что еще в моем случае можно было реально сделать? Не только просто писать, но и лично ходить по инстанциям? Доехать до Москвы, с моими своеобразными и неполными представлениями о прошлом, неправильными речью и поведением и откровенно фальшивыми документами? Доехав (если повезет), какое-то время обретаться там и дойти, к примеру, до секретариата ЦК или приемной Верховного Совета СССР. Ну, и максимум, чего тут можно было добиться (если проделать это при жизни Сталина, разумеется), – аудиенции, скажем, с дедушкой Калининым или кем-то из его заместителей вроде Шверника. Да даже при попытке записаться на прием в краснобельском горкоме или обкоме мои липовые документы тут же бы определили как поддельные, что тут о Москве говорить! Да и кто я такой, чтобы меня там воспринимали всерьез? При их-то полном безверии и одновременной безоговорочной вере в ложные идеалы?

В любом случае меня с моими пророчествами сразу бы упекли в дурдом, и весь разговор. Это если повезет. В общем, я осознал, что для изменения истории моих мощностей явно не хватало. Невозможно кого-то в чем-то убедить, если у тебя нет реальных доказательств. Я-то знаю, что ждет их всех в будущем, но люди прошлого об этом не знают. Да и пророчества из XXI века в XX выходят в основном плохие. Кому понравится, если ему предскажут мировую войну и двадцать с лишним миллионов трупов? А если рассказать им про дальнейшее, то что будет после 1945 года? Или не поймут, или вообще на кол посадят… Нет, черт его знает, конечно.

Может, стоило поискать какие-то «обходные пути». Но для этого все равно надо было как минимум полностью легализоваться на каком-то из временных отрезков. А значит – пожить там хотя бы несколько месяцев или лет. Как уже было сказано выше – с липовыми документами, минимумом средств, в предельно непривычной среде, да еще и при всеобщей подозрительности. Не было у меня желания убивать свою жизнь на убеждение державных маловеров. Ибо, проторчав в другом времени несколько лет, отнюдь не помолодеешь, даже если здесь твоих похождений никто попросту не заметит. Раз вожди не хотят читать то, что написано пером, – бог им судья.

Потому далее я использовал портал уже в основном чисто утилитарно. Например, покупал в 1970-1980-х годах золотые украшения и продавал их в нашем времени. Только не так откровенно глупо, как показано в известном фильме «Стрелец Неприкаянный», – номера на деньгах и год выпуска купюр я сверял. Да и не в таких масштабах – у меня все-таки старых советских наличных был не чемодан. Ну, опять-таки с валютой химичил, покупал-продавал по наиболее выгодному курсу, но опять-таки чисто для себя и немного. Поскольку не было желания влезать в долги или впутывать в мои темные делишки кого-то еще. Ну, а потом, уже после Аншлюса, портал по-настоящему пригодился мне для дел сопротивления. С оружием у нас тогда, поначалу, было швах, но валютой разжиться проблем не было.

Поэтому я отправлялся в начало 1990-х, когда АКМС у нужных людей стоил как шарповский двухкассетник, а АКС-74 чуть дороже. Конечно, тогдашние лихие дельцы могли запросто подсунуть и спаленный в каких-нибудь бандитских разборках и «заказниках» ствол, но для нас это роли не играло. Тогда вообще все продавалось, что покупалось. Причем недорого. У нас в Краснобельске в те времена было вертолетное училище, руководство которого чуть позднее село в полом составе – продавали одновременно и айзерам, и еразам не только автоматы и патроны, но и исправные Ми-8 с комплектами запчастей и ракетным боезапасом. Причем сели не потому, что попались, а потому что вовремя не поделились с кем надо.

Я тогда, чисто для отмазки, сделал себе практически настоящее удостоверение офицера-снабженца приднестровской гвардии (поскольку на чечена я мордой не похожу), и в большинстве случаев обходилось без лишних вопросов. Короче, переправил я через портал более трех сотен стволов стрелкового оружия, несколько сотен гранатометов, туеву хучу боеприпасов, разнообразных мин и взрывчатки. Даже несколько ПЗРК надыбал по случаю. То-то ОВСовские особисты тогда страшно удивлялись – не иначе «эти бандиты» (мы то есть) нашли где-то старые советские склады с мобилизационными запасами на случай ядерной войны с НАТО. Сколько они времени, сил, денег и крови вбухали в поиски этих несуществующих складов – отдельный разговор…

Но на фоне нынешних глобальных бед это все были мелочи. А теперь у меня впервые есть шанс. Если не изменить, то спасти, хотя бы кого-то. Правда, отнюдь не факт, что и в этот раз все сложится удачно. Но надо попробовать, все равно выбора нет. Вот только год и число надо вспомнить…

Загрузка...