Владимир Михайлов Путь наюгиры

Глава первая

Каждый имеет право убивать и быть убитым, — медленно, останавливаясь на каждом слове, перевел Горбик.

— Там так и сказано — убивать? — поднял брови Изольд. — По-моему, вы ошиблись, профессор. Там сказано — любить и быть любимым…

— Если вы, юноша, полагаете себя большим специалистом по языку наюгири, то переводите сами!

— Не обижайтесь, профессор, — вмешался Кромин. — Изольд шутит. У него, понимаете, такие шутки.

— Шутки я понимаю, — кротко ответил профессор. — А вот если я попробую там… — он указал куда-то вверх, хотя они уже не были на орбитальной станции, где шар планеты висел у них над головами, а переводили дух после карантинной обработки в терминальном куполе, — попробую там пошутить, то нас вышибут оттуда так быстро, что вы даже не успеете понять, в чем соль моей шутки. А что касается перевода… Черт, если бы у этих ребят была письменность… А так приходится оцифровывать все фонемы, и попробуй сообрази, что… — он два раза щелкнул языком, а потом издал икающий звук, — вовсе не приглашение в помещение, а приказ о заточении в темницу, а приглашать надо так…

Он опять щелкнул и икнул. Потом строго посмотрел на ухмыляющихся Изольда и Кромина, засмеялся и махнул рукой.

— В переводе на терранский, — сказал Горбик, отсмеявшись, — звуки, которые я перевел как «убивать», можно перевести еще и как «составить пару уходящему», «быть поглощенным без уничтожения», «быть уничтоженным без истребления» и так далее.

— Где же это у них записано? — спросил Изольд.

— Я же говорил, нет у них письменности, — Горбик потер переносицу. — Свод знаний и законов передается изустно, с помощью весьма своеобразных легенд, преданий и наставлений. А то, что вас заинтересовало, — из свода, который мы назвали бы Конституцией. Основным законом.

— Вот значит как, — задумался Изольд. — Помнится, у нас было оружие, коллега Кромин. Интересно, багаж уже доставлен?

— Меня это тоже вдруг заинтересовало, — ответил Кромин.

Он подключился к коммуникатору и спросил дежурного техника о багаже. Техник сообщил, что никакого багажа не поступало.

После этого Кромин, а затем Изольд высказали все, что они думают о бардаке во всей Вселенной, в этой отдельно взятой галактике, именно в этом звездном скоплении и конкретно на этой клятой планете. А когда Изольд заметил, что за такие шуточки какой-нибудь не очень повязанный путами гуманизма представитель Федерации Гра разнес бы всех на атомы, Горбик усмехнулся и предложил им не горячиться.

— Я не такой опытный путешественник, как вы, — сказал он, — но я внимательно изучал инструкции, пока кое-кто ухлестывал за девицами из медицинского отсека. Это научная миссия, а не активный контакт. Не забывайте, что и меня с большим трудом они согласились принять. Если бы не их желание выучить терранский…

— Да еще и немного познакомиться с технологиями, — прищурился Кромин.

— Ну, это не по моей линии, — отмахнулся профессор. — Все, что мне причитается, — торжественная встреча, банкет, общение с местной научной элитой, а потом — лекции, студенты, в свободное время языковая практика при осмотре местных красот в сопровождении местных красоток. Не впервой… А что касается багажа, — Горбик брезгливо оттянул ткань комбинезона, — так одним из условий контракта является полное отсутствие предметов, дающих представление о технологии. Нам придется оставить здесь всю нашу одежду.

— Что ж, — пожал плечами Изольд. — В чужой арсенал со своей пушкой не ходят.

— Голыми мы приходим и в этот мир, — отозвался Кромин.

* * *

Дверь карантинного помещения беззвучно скользнула вверх, складываясь гармошкой, и перед ними появились обитатели мира Наюгиры. Отличить их от представителей многоликой земной расы смог бы, пожалуй, только весьма образованный и многоопытный гуманолог.

Несколько мгновений длился обмен испытующими взглядами: у хозяев и гостей складывалось первое впечатление друг о друге. После долгих и трудных переговоров, которые не раз были на грани срыва, это был первый неофициальный контакт; от того, какое он приобретет развитие, зависела судьба будущих взаимоотношений с этим миром. Миром, на который весьма алчно поглядывали и ребята из Федерации Гра.

Вошедшие были примерно одного роста и телосложения и одеты были почти одинаково — если говорить о фасоне: они носили длинные, до колен, свободно падающие и лишенные рукавов… кафтаны, что ли, или, может, все-таки жилеты, под которыми виднелись рубашки с глухими стоячими воротниками — у двоих салатного цвета, у третьего — белого. Брюки — того же темно-серого цвета, что и кафтаны — плотно облегали ноги.

Кромин заметил, что у тех, кто в салатных рубашках, ткань одежды была погрубее, рыхлая, а не гладкая, отсвечивающая, как у третьего. Зато на них были узкие пояса с коваными пряжками и кольцами на боку. «К таким кольцам, — подумал Кромин, — очень удобно подвешивать ножны». Главное отличие заключалось, впрочем, не в этом. Если лица двоих были совершенно неподвижными и взгляды ничего не выражали, то физиономия третьего находилась в постоянном движении. Кроме того, руки его были свободны, а те двое держали по объемистому мешку. Они поставили свою ношу на пол.

Обладатель белой рубашки мягкими, плавными шагами двинулся к гостям, остальные вернулись к дверному проему. Остановившись в двух шагах, наюгир приподнял руки, обратив раскрытые ладони вверх; на лице его возникла исполненная доброжелательности улыбка, тонкие губы широкого рта шевельнулись, и он заговорил, переводя взгляд поочередно с одного на другого и третьего из прибывших.

Изольд и Кромин вопросительно глянули на Горбика, ожидая перевода. Профессор выглядел растерянным.

— Что такое? — спросил Кромин вполголоса. — Мы оказались не на той планете?

Горбик нахмурился и так же тихо ответил:

— Ничего не могу понять. То ли у него дефект речи, то ли это какой-то диалект… Общий смысл улавливаю: поздравляет с прибытием, и тому подобное. Но…

Вздохнув, Горбик повернулся к улыбающемуся наюгиру и заговорил, тщательно, раздельно щелкая, икая и присвистывая. И с каждым звуком улыбка наюгира менялась, а в итоге лицо его выразило нечто вроде изумления. Кромин заметил, что в неподвижных взглядах свиты мелькнуло что-то вроде усмешки или даже презрения. Но он не был специалистом по мимике наюгиров и счел, что это ему показалось.

После того, как Горбик произнес весь заранее заготовленный текст и умолк, наюгир, чья улыбка теперь снова выражала глубокое доброжелательство с какой-то примесью, быть может, сожаления и даже извинения, произнес нечто, точно так же не понятое профессором, как и все предыдущее. Затем, не поворачиваясь к свите, наюгир приподнял правую руку и чуть шевельнул ею.

В следующее мгновение стоявший у двери справа подхватил с пола мешок, приблизился к Горбику, опустил свою ношу перед ним, сделал движение головой и, пятясь, вернулся на свое место.

Наюгир, который, судя по всему, был руководителем «комитета по встрече», как его про себя обозвал Кромин, указал Горбику на мешок и издал еще несколько звуков.

Горбик вежливо улыбнулся в ответ, кивнул и, нагнувшись, извлек из мешка что-то красное, мягкое, блестящее, сложенное в несколько раз. Встряхнув, развернул. Это было что-то вроде мантии — традиционной, профессорской, какие и на Земле кое-где носили по сей день. Вслед за мантией последовал головной убор — высокий цилиндр без полей того же, что и мантия, цвета. И, наконец, какой-то свиток.

Наюгир показал жестами, что разворачивать его не нужно, а улыбкой — по-видимому, то, что свиток этот, как и все прочее, всего лишь традиция, и их не следует принимать всерьез. Тем не менее он указал на комбинезон и сделал знак рукой, не оставляющий сомнения. Профессор скинул комбинезон. Наюгир, нисколько не шокированный его наготой, сам накинул мантию на плечи Горбика, помог вдеть руки в широкие рукава и водрузил на голову профессора цилиндр — правда, немного косо, так что Горбик сам поправил головной убор. Мятый корабельный комбинезон остался на полу, в мантии Горбик выглядел профессором на все сто. Даже стоявшие у двери одобрительно кивнули и несколько раз переступили с ноги на ногу; может, именно так здесь выражалось одобрение.

Полюбовавшись содеянным, наюгир сделал обеими руками несколько округлых жестов, явно не означавших ничего, кроме удовлетворения; затем руки очень плавно вытянулись в сторону двери — и это, надо полагать, было приглашением выйти из карантинного помещения.

Переглянувшись, все трое двинулись к выходу. Наюгир, однако, повернувшись к Изольду и Кромину, раскинул руки широко, как бы преграждая путь, и произнес что-то. Потом он подал знак другому сопровождающему, и второй мешок был принесен к их ногам. Белорубашечный указал на мешок пальцем, взмахнул руками, словно что-то на себя надевая, потом направил палец к двери. Кромин кивнул и повторил те же движения — в знак того, что все понял. Наюгир улыбнулся.

— Понятно, — сказал Изольд. — Сейчас и мы облачимся в мантии. Видели бы меня девочки из медотсека…

В мешке, однако, были не мантии, а кафтаны, наподобие тех, что носили двое сопровождающих, только без поясов. Пока они переодевались, Горбика торжественно взяли под руки и повели к выходу.

— Э-э-э!.. — вскинулся Кормин, подскакивая на одной ноге, другую он в это время с трудом пропихивал в узкую штанину.

Наюгир успокаивающе помахал ладонями, снова указал на людей и на дверь, и хозяева удалились.

— Я смотрю, они времени зря не теряют, — сказал Изольд, быстро справившийся с брюками. — На сегодня вроде бы ничего не было предусмотрено…

— Либо они так спешат овладеть терраной, что не хотят терять ни минуты, либо банкет предполагается только для профессора, а нас накормят в помещении для слуг. Согласно местным традициям.

— Традиции обогащают жизнь, — сказал Изольд наставительно.

— Это смотря какие. Горбик приехал, чтобы обучать, а мы — учиться. Так что мы все-таки не слуги, а вроде бы студенты.

— Ладно, пусть учатся нашему языку, лишь бы не воевали, — отозвался Изольд.

— Да они вроде бы и не собираются воевать, — с этими словами Кромин надел кафтан. — Чем воевать, мечами да копьями? Их интересуют дозволенные технологии, для этого надо торговаться, для торговли необходимо общение, а вот для этого им и нужен Горбик — один из лучших специалистов по терранскому языку да и вообще, наверное, лучший наш лингвист.

Оглянувшись в поисках зеркала и не обнаружив его, Кромин спросил:

— Ну, как я выгляжу?

— Ты ослепителен! — поднял большой палец Изольд. — Погибель местных красавиц. Интересно, какие у них нравы?

— Будем общаться на языке жестов, пока профессор не познакомит с какой-нибудь особо успевающей студенточкой.

— Не надо, — серьезно сказал Изольд. — Знаю я эти нетехнологические миры с древними традициями. Не так посмотришь — или женись, или выкуп плати.

— Значит, скорее овладевай их языком, — посоветовал Кромин. — А что это у тебя?

Изольд в это время пристраивал к себе под рубашку какую-то плоскую коробочку, которую извлек из нагрудного кармана комбинезона.

— Диктофон. Пригодится для занятий.

— Да? А мне показалось, что это полевой анализатор.

Изольд остро глянул на Кромина, но не успел и слова сказать, как дверь взлетела, и двое в зеленых рубашках пригласили их выйти из карантинного помещения.

— Думаю, пора встречаться со студентками, — весело сказал Изольд и потер ладони друг о друга.

— Ты лучше подумай, что будет, если они обнаружат то, что ты спрятал за пазухой! — сердито проговорил Кромин.

— Ничего не будет, — беззаботно отозвался Изольд. — Они рады каждой новой игрушке, а ты, надеюсь, не выдашь меня, когда вернемся.

* * *

— Так себе цивилизация, — бормотал себе под нос Кромин, закончив внимательный осмотр своего жилища. — Существовать можно, но без роскошеств. Чистенько, хоть и бедненько… Почти президентский люкс, только президент этот с какого-то мелкого астероида…

Он ворчал, прекрасно понимая, что по здешним условиям это и впрямь роскошное помещение: три комнаты, обставленные мебелью, чем-то похожей на земную, только приспособленной для невысоких стен; пол застлан ковром, сплетенным из толстых грубых нитей. Окно во всю стену открывало прекрасный вид на долину, покрытую буйной растительностью; вдали, в туманных горах проблескивали водопады… Чем-то этот пейзаж был странен — Кромин даже не подозревал, что на сухой и маловодной Наюгире есть такие живописные уголки.

Подойдя ближе, он понял, что ошибся. Это было не окно, а огромная цветная картина. Прозрачные, почти светящиеся краски, тонко выписанные детали создавали полную иллюзию пейзажа за окном.

Кромин хотел было потрогать картину, но рука не поднялась, да и кто знает, вдруг краски могут осыпаться от его неосторожного прикосновения, как осыпается радуга на крыльях бабочки в пальцах грубого охотника.

Вторую комнату тоже украшала картина, только поменьше, и на ней были изображены скалы и птицы, не похожие на птиц.

А потом он тщательно, сантиметр за сантиметром осмотрел все помещение, пытаясь определить, жил ли кто здесь до него и не оставил ли следов после себя. Кромин знал, что жители Наюгиры не позволяли контактной группе тесно общаться с населением, да и население не рвалось к общению со странными чужаками. Так что вряд ли местные власти выстроили для них новые апартаменты и тем более вряд ли начинили невысокий «буфет» на изогнутых ножках — своего рода бар — выпивкой, пригодной для землян.

То, что можно было назвать бутылками — сосуды из керамики и дерева, — выглядели произведениями искусства. Кромин уже прикинул, сколько любителей уникальных ремесел отдадут последние штаны за вот такую деревянную, изощренной резьбы емкость, похожую на трижды скрученный бараний рог с мелкими фигурками вдоль бороздок. Откупорил, понюхал — запах был тоже весьма изощренным, а первый же глоток, плавно улегшись в желудок, возвестил о своем непревзойденном достоинстве. Строгий дегустатор Муллавайох, с которым они неплохо посидели в баре орбитальной станции, тоже остался бы доволен.

Оценив напиток, Кромин продолжил обследование. У выхода его ждал неприятный сюрприз. Дверь не открывалась, несмотря на все его усилия. Он даже пнул ее в сердцах, но хлипкая на вид створка, скользящая в пазах, даже не шелохнулась, а нога заныла так, словно он ушибся о бронепереборку на орбитальной станции.

Мера предосторожности хозяев его разозлила, но не удивила. Он немного постоял у двери, медленно и глубоко дыша, а потом снова принялся методично осматривать помещение. Его настойчивость была немедленно вознаграждена. В дверном пазу крохотной искоркой что-то блеснуло. Кромин подцепил ногтем маленькую песчинку и поднес ее к глазам.

Ему показалось, что в голове у него что-то тихонько щелкнуло, словно тяжелый десантный пульсовик сняли с предохранителя. Он чувствовал себя готовым к каким-то действиям, но пока не мог сообразить — к каким. И все из-за этой соринки!

Вряд ли на не богатой водой и плодородными почвами Наюгире может удивить песчинка. Но вряд ли кто из аборигенов способен представить песчинку в виде правильного куба с двумя еле видными серебристыми волосками выводов, которые нагло вылезали из противоположных граней.

Ко всему был готов Кромин, но только не к тому, чтобы обнаружить здесь фрагмент запоминающего устройства. И, что самое удручающее, это была не терранская продукция, а изделие Федерации Гра.

Даже если миссия Горбика не увенчается успехом и сотрудничество не будет налажено, вот прекрасный повод, чтобы не подпускать сюда беспринципных конкурентов, нарушающих все договоренности. Смущало, правда, одно — Кромину ничего не сообщили о том, что здесь могли шалить федералы. Однако эта находка проливала свет на исчезновение одного из контактеров, который на свой страх и риск (так он должен был заявить, если бы его поймали) отстал от группы. За ним был выслан одноместный модуль на безлюдное и безводное каменистое плато, что в сотнях километров отсюда. Но модуль вернулся пустым, а тот, кого ждали, исчез, не оставив после себя ничего, даже полевого анализатора.

Кромин подошел к широкой низкой кушетке, заменяющей кровать, вытянулся и закрыл глаза. Он задумался о том, много ли хлопот доставит ему Изольд. С одной стороны, он за Изольда не ответчик, его тоже представили как «доктора», значит, пусть и не прыгает выше головы. С другой стороны, вряд ли их будут держать взаперти, и если Изольд ненароком прогуляется в местах выхода рудных пластов, то откроются большие перспективы для торговли. Вряд ли аборигены подозревают о ценности тяжелых металлов, если, конечно, федералы уже не просветили их…

«Впрочем, от него теперь мало что зависит», — подумал Кромин и уснул — быстро и спокойно. спал Кромин долго; никто не тревожил его весь остаток дня и всю ночь, а сам он не проснулся ни разу, хотя дни здесь были на четверть длиннее привычных, земных, и ночи тоже. Проснулся он свежим, бодрым, хорошо отдохнувшим и готовым к действию. Попытался вспомнить, что ему снилось, — с этого Кромин обычно начинал свой день, к снам он относился серьезно, — но память ничего не подсказала. Наверное, сон был глубоким.

Когда он уже оделся, в дверь негромко постучали. Кто-то намеревался нанести ему визит. Эта церемонность умилила Кромина, визитер явно мог открыть дверь, а он, Кромин, нет.

Выйдя в помещение, которое он назвал про себя прихожей, Кромин составил улыбку, обязательную при официальных контактах, как раз в тот миг, когда дверь отошла в сторону.

На пороге стоял тот самый, в белой рубашке, что встречал их вчера, и его опять сопровождали двое; только на этот раз не те замороженные ребята с отсутствующими взглядами и в зеленых воротничках. На этой парочке были такие же алые мантии и цилиндры, в какие вчера облачили Горбика. «Коллеги, значит», — успел подумать Кромин, когда вся троица, словно по команде, дружно шагнула вперед, а тот, в белой рубашке, наклонил голову и произнес: так, разрешите приветствовать вас, доктор Кромин, и выразить надежду, что вы хорошо отдохнули после столь нелегкого путешествия.

Кромин несколько раздвинул официальную улыбку, кивнул и ответил:

— Благодарю вас, все было прекрасно, никаких проблем…

Если бы кто-то сейчас дал ему зеркало, то он увидел бы, как улыбка его замерзла на губах, а потом рассыпалась кусочками льда. Проблемы были, и еще какие! Он вдруг сообразил, что обладатель белой рубашки заговорил с ним не щелчками и присвистом, а на весьма приличном терране! Более того, на превосходном, без малейшего акцента терране, да ко всему еще со всеми интонациями и манерой профессора Горбика, который и прибыл сюда исключительно для того, чтобы после долгой и трудной работы впервые познакомить наюгиров с языком Земли!

Загрузка...