Сергей Донской Русский характер

Глава 1 Торг платежом красен

1

Восточная оконечность Крымского полуострова, пышущая жаром, шипела, омываемая морскими волнами. По другую сторону Керченского пролива точно так же накалялась на солнце Тамань, но это была совсем другая земля, русская, а значит, чужая.

Теперь чужая, отметил про себя человек, подъехавший к офису керченской фирмы «Бриз».

Фирма занималась недвижимостью, являлась откровенно посреднической и была далека от процветания. Один телефон, два персональных компьютера, три штатных сотрудника, десяток постоянно сменяющихся агентов – вот и все ресурсы: материально-технические и людские. Чем богаты, тем и рады, говорят в подобных случаях, однако директор был далек от радостного или хотя бы просто благодушного настроения.

Губы у него были бледные, глаза – тусклые, волосы – редкие, а довершала непривлекательный образ не слишком благозвучная фамилия Багнюк.

Он как раз вдумчиво штудировал книгу «1001 способ сделать свой бизнес успешным» когда в гулком коридоре раздались шаги приближающегося человека. Багнюк молниеносно убрал книгу со стола, отставил чашку с остатками кофе, погасил сигарету и весь подобрался. Кажется, пришло время совместить теорию с практикой.

В кабинет вошел незнакомый мужчина лет пятидесяти, от которого за версту несло дорогим одеколоном, которым он щедро окропился по случаю несусветной жары, чтобы перебить, по-видимому, запах тела. Одет он был не вполне по-курортному: светлый строгий костюм, застегнутая на все пуговицы рубаха, кожаные туфли. Если не считать ушей, глаз и загорелой лысины, то голова и шея вошедшего были покрыты плотным волосяным покровом, местами выбритым до синевы, местами жестким и курчавым, черным, с редкими проблесками седины. Пружинились волосы также из-под воротника, непокорно торчали из манжет, топорщились на пальцах.

– Шарко Карл Маркович, – представился мужчина, после чего, не тратя времени на расшаркивания, по-хозяйски опустился в кресло напротив Багнюка.

Тому пришлось слегка привстать, чтобы поприветствовать посетителя рукопожатием через стол. Ладонь у Шарко оказалась безволосая, липкая на ощупь. Не стоит ему расхаживать по такой жаре в костюме, пусть даже летнем, подумал Багнюк.

– Очень приятно, – сказал он, поддевая ногтем выложенную перед ним визитку. – Я Виктор Павлович Багнюк. С ударением на первом слоге.

– Павлóвич? – удивился Шарко, переиначивая отчество на сербский лад.

– Имеется в виду фамилия, – натянуто улыбнулся Багнюк.

– Та-ак. А с именем у нас что? Ударение на первом слоге или на втором, как у Гюго?

Шарко с ироничным видом шевельнул угольными бровями. Багнюк разобиделся и моментально позабыл все 23 способа расположить к себе собеседника, усвоенные с утра.

– С Гюго в родстве не состою, – сухо произнес он. – Вы насчет аренды жилплощади? Вам в центре или поближе к морю?

Шарко поморщился:

– При чем тут море?

– Тогда, – сказал Багнюк, – есть приличные квартирки возле автовокзала. Или возле рынка.

«Что, впрочем, одно и то же», – добавил он мысленно.

– Я не нищий, чтобы ютиться в ваших клоповниках, – отрезал Шарко.

Это было заметно невооруженным взглядом. Одни только его часы стоили дороже всего офисного оборудования фирмы. Сознавать это было неприятно. С другой стороны, вступление казалось обнадеживающим.

– Есть конкретные пожелания? – осведомился Багнюк.

– Мне нужен дом, – ответил Шарко. – Большой, отдельно стоящий дом, и чтобы никого рядом. Ни соседей, ни отдыхающих.

Вот так сюрприз! На ловца и зверь бежит. Сердце Багнюка учащенно забилось. Наконец-то нашелся купец на его товар. Вот уже два года он безуспешно пытался сбагрить особняк, переписанный на него младшим братом, осужденным за разбой на больших крымских дорогах. Тот, в свою очередь, отобрал недвижимость у кого-то за долги, а может, и просто так, по дурости.

Дом торчал посреди безлюдной равнины между гнилым озером Камыш-Бурун и крохотным поселком Героевское. Море далеко, трасса еще дальше, проселочная дорога состоит из одних булыжников и ухабов. Электричество, правда, подведено, но водопровода нет, а так называемые удобства во дворе, что уже и не удобства вовсе, а сплошной дискомфорт. В подобных условиях только дикарям жить. Ни один нормальный коммерсант, депутат или прокурорский работник не пожелали обосноваться в такой глуши. И вдруг – этот залетный жук, этот мохнатый шмель Шарко. А что, если удастся его охмурить?

2

– Есть у меня на примете один особнячок, – забросил удочку Багнюк, старательно жмурясь, чтобы не выдать себя алчным блеском в глазах. – До шоссе рукой подать, вокруг живописные курганы, из окон второго этажа открывается великолепный вид на море…

«До которого два километра с гаком», – уточнил он про себя.

– Да что вы привязались ко мне с этим своим морем, – раздраженно произнес Шарко. – Я, знаете ли, не какой-нибудь там Айвазовский. И я покупаю дом, а не виды из окна.

Покупаю, он сказал: покупаю!

Сердце Багнюка было готово выпрыгнуть из груди, адамово яблоко разбухло и, казалось, едва умещалось в гортани.

– Понимаю, – просипел он.

– Сколько туда езды? – деловито спросил Шарко.

Фортуна начала поворачиваться к Багнюку спиной. Сказать правду? Но кому захочется селиться в двадцати километрах от города, где ни магазинов, ни кафе, ни автозаправок?

– Это смотря какой езды, – выдавил из себя Багнюк. – Вы как, с ветерком любите?

– С триперком, – грубо ответил Шарко. – Так сколько?

– Если по времени, то…

– В километрах.

– Ну, – Багнюк кашлянул в кулак, – километров тринадцать-пятнадцать набегает. Как когда.

– Не понял, – нахмурился Шарко. – Там дорога резиновая, что ли? То растягивается, то сжимается?

Дорога, ведущая к дому, была каменистая и пыльная. Снизу по днищу булыжники барабанят, а сверху корпус пылью в палец толщиной покрывается: не намоешься. Багнюк пару раз в свои владения наведался и охладел к ним. В доме ни мебели приличной, ни телевизора, ни холодильника. Весь дизайн – грошовые плакаты с девками да чугунные решетки на окнах. Поверх дубового паркета настелены такие убогие ковры, что приличному человеку о них и ноги-то вытирать неловко. Грязь, запустение, строительный мусор.

«Подвел ты меня, брат, ох как подвел», – подумал Багнюк, а вслух произнес:

– Буду с вами предельно откровенным, Карл Маркович.

– Неужели? – Лицо Шарко приняло непроницаемое выражение, которому позавидовал бы сам Будда.

– Я никогда не хитрю с клиентами, не пытаюсь их обжулить, – продолжал Багнюк, пропустив саркастическую реплику мимо ушей. – Мой принцип: честность и еще раз честность…

– И еще раз честность.

– Что вы сказали?

– Бог троицу любит, – пояснил Шарко, неопределенно усмехаясь.

Сбившийся с мысли Багнюк ожесточенно потер переносицу.

– Так вот, – заговорил он, поминутно покашливая. – Дом – что надо, не дом, а конфетка. Но несколько, гм, удален от цивилизации. Путь туда, прямо скажем, не близкий. Зато полная изоляция, тишина, птички поют… – Багнюк вспомнил, как досаждали ему неумолчный стрекот кузнечиков и жужжание мух, хорошенько прочистил горло и брякнул: – Короче, удовольствие это обойдется вам в сто пятьдесят тысяч. Долларов.

– Дорого, – покачал головой Шарко. – Ну и цены у вас. Прямо-таки столичные.

– Ну, в Киеве такие особняки за полмиллиона улетают, – заявил Багнюк, никогда не прогуливавшийся по Крещатику. – Со свистом.

– С художественным.

– Как-как?

– Я не киевлянин, – заявил Шарко, – и даже не украинец. Но кое-какая собственность в Москве у меня имеется, так что в ценах я разбираюсь, да. И выкладывать сто пятьдесят штук баксов за развалюху посреди степи я не намерен.

– Насколько я понял, – сказал Багнюк, – вы ищете уединения.

– За разумную оплату, уважаемый, за разумную оплату…

– Особняк в викторианском стиле не может стоить дешевле.

Утверждение прозвучало так, словно Багнюк, никогда в жизни не удалявшийся от Керчи более чем на пятьсот километров, постоянно курсировал между туманным Альбионом и Новым Светом.

– Это что-то новенькое, – хмыкнул Шарко, заправляя под воротник непокорные пряди волос, щекочущие шею. – Волчье логово в викторианском стиле, надо же!

Он знал, как сбивать цену, и умышленно выводил из себя директора агентства недвижимости. Нервничающий человек теряет бдительность и способность рассуждать здраво. Торговаться с таким – одно удовольствие. А торг предстоял важный. От успеха во многом зависело будущее Шарко. Приобретение особняка было для него если не вопросом жизни и смерти, то залогом свободы и безопасности – это точно.

3

Критические замечания посетителя возмутили Багнюка до такой степени, что он мысленно обозвал его вонючим шимпанзе. Сравнение получилось удачным. Повышенная волосатость действительно придавала облику господина Шарко нечто обезьянье, да и запах…

Запах вольера!

Чем дольше велась беседа, тем резче, тем тяжелее становился он, перешибая парфюмерный аромат, расползаясь по комнате, подобно отравляющему газу. Встать и демонстративно распахнуть окно пошире? Выставить Шарко, сославшись на занятость? Хорошо бы обзавестись телохранителями, подумал Багнюк. Подходят к наглецу, хватают за шиворот и выволакивают прочь, подгоняя пинками. Но телохранителей нет. Они имеются лишь у по-настоящему состоятельных людей. Сперва оборотный капитал, а потом уж все остальное.

– Напрасно вы иронизируете, – произнес Багнюк, мысленно прицениваясь к облачению собеседника и к его пухлой борсетке. – Сто пятьдесят тысяч – деньги немалые, но и особняк на побережье – это, знаете ли, не сарай в дачном кооперативе.

– Сараями не интересуюсь. – Шарко встал и сунул руки в карманы. – Похоже, я обратился не по адресу. – Он дал понять, что намеревается развернуться и уйти.

Глаза Багнюка сделались тоскливыми, как у голодного пса, из-под носа которого уплывает аппетитнейший кусок мяса на косточке. Гримаса, исказившая его лицо, никоим образом не могла служить рекламой агентству недвижимости. Наоборот.

– Погодите! – крикнул он, теряя самообладание вместе с ускользающей надеждой.

– Ну? – Шарко застыл вполоборота, сжимая в обоих карманах по большой мохнатой фиге.

– Сто тридцать, – сипло произнес Багнюк. – Таких фантастических скидок вы больше нигде не найдете.

– Сто десять. И это при условии, что вы располагаете всеми необходимыми документами.

– Располагаю. – Багнюк извлек из стола папку и принялся суетливо выкладывать из нее бумаги, чертежи и фотографии. – Но о ста десяти тысячах и речи быть не может. Это ни в какие ворота не лезет.

– Тогда сто, – безмятежно сказал Шарко, качнувшись с пятки на носок. – Для круглого счета. Если вы согласны, то я готов продолжить переговоры.

Он готов продолжить переговоры, Кинг-Конг вонючий!

– Уговорили, – сладко улыбнулся Багнюк.

Шарко сел, бегло просмотрел документы и занялся придирчивым изучением ногтей, словно специально для этого прикатил в Крым из России.

– Когда будем смотреть, гм, объект? – нарушил затянувшуюся паузу Багнюк.

– Уже видел, – огорошил его Шарко.

– Как?

– Катался вдоль побережья.

Багнюк страдальчески скривился. Дал маху! Если этот волосатый москаль рыскал по Керченскому полуострову в поисках пристанища и дом на отшибе ему приглянулся, то не стоило спешить со скидками. Что ж, больше уступок не будет. Ни шагу назад!

– Оплата наличными, – предупредил Багнюк.

Судя по нервному подергиванию губ, он уже мысленно пересчитывал переходящие из рук в руки пачки денег. Заглотил наживку, теперь не сорвется. Решив так, Шарко закинул ногу за ногу и обворожительно улыбнулся:

– А вы молодец. У вас настоящая коммерческая жилка. Такому палец в рот не клади.

Багнюк показал мимикой: «Да уж не лыком шиты». И строго осведомился:

– Готовы ли вы заплатить задаток?

– Берем быка за рога? – Улыбка Шарко расширилась сразу на пару сантиметров. – Куем железо, пока горячо?

– Куем. Почему бы и нет?

– Потому что у меня есть одно дополнительное условие.

– Какое? – насторожился Багнюк.

– Маленькое. – Шарко показал на пальцах, каким маленьким представляется ему условие. Размером с кончик мизинца.

– А конкретнее? – Багнюк заерзал.

– Пожалуйста.

Расстегнув барсетку, Шарко извлек оттуда бархатный мешочек, потянул за шнурок и высыпал на стол горстку сверкающих камней.

– Здесь алмазов на сто тысяч баксов, – сообщил он. – После огранки цена увеличится вдвое или втрое, если не поскупитесь нанять хорошего ювелира. Поздравляю с удачной сделкой, Виктор Павлович. Можно сказать, что вы поймали жар-птицу за хвост.

4

Камешки сияли. Багнюк – нет.

– По-вашему, я похож на сумасшедшего, Карл Маркович? – угрюмо осведомился он. – На лоха сохатого?

– Вы не производите впечатление лоха, – вежливо произнес Шарко. – Именно поэтому я предлагаю вам столь выгодные условия.

– Выгодные? Не смешите меня и уберите это. – Багнюк показал глазами на алмазы. – Без денег разговора не будет. Если вам больше нечего мне предложить, то всего хорошего.

На этот раз Шарко вставать не стал, а как раз наоборот – поудобнее расположился в кресле.

– Алмазы настоящие, – сказал он, сделавшись вкрадчивым, как змей-искуситель. – Что касается наличных, то таких денег я при себе не ношу, как вы сами понимаете.

– Существуют кредитные карточки, – обидчиво напомнил Багнюк.

– На кредитках одни кошкины слезы, – отмахнулся Шарко. – Я недавно возвратился из Ниццы, а там сами знаете как нашего брата обдирают.

– Нас здесь не обдирают. Мы здесь ученые.

Багнюк гордо вскинул голову.

– Но ведь никакого риска. Сейчас мы вместе садимся в мой «мерс» и едем к любому ювелиру, которого вы выберете. Он осмотрит камни. Оценит их…

Не переставая говорить, Шарко все сильнее налегал грудью на стол, постепенно понижая тон до доверительного.

«Черт, как же все-таки от него несет, – подумал Багнюк, отстраняясь. – Не моется, что ли? Или из навоза выковыривает свои камушки? А вдруг настоящие? Вдруг после огранки они действительно потянут на четверть миллиона? Вот сейчас возьму и поеду по ювелирам. За спрос не бьют в нос».

От собственной решимости у Багнюка забурлило в животе, а лоб покрылся липкой испариной. Были времена, когда он верил всяким заманчивым обещаниям, а потом кусал локти, кляня себя за бестолковость. Но времена изменились. И особняк – не фунт изюму, который можно забрать без ведома хозяина. Соглашаться на экспертизу или не соглашаться?

– Рискованно, – произнес Багнюк с сомнением. – Очень рискованно.

– Все мы чем-нибудь рискуем, – ударился в философию Шарко. – Было бы во имя чего.

– Я всегда полагал, что у состоятельных людей не бывает проблем с деньгами, – пробормотал Багнюк, прислушиваясь к внутреннему голосу, все настойчивее призывающему воспользоваться шансом.

– Проблемы бывают у всех.

Что можно было возразить против этого? Пока безуспешно подыскивался контраргумент, Шарко еще сильнее ошарашил собеседника следующим заявлением:

– Но у того, кто обладает достаточным количеством алмазов, проблем не бывает. Если я не куплю ваш дом, то найду другой. Не хотите продавать, не надо. Я уже и сам жалею, что поспешил. – Зажав один из камешков между пальцами, Шарко повернул его таким образом, что сверкающие искры, казалось, брызнули в глаза Багнюку. – Нелегко расставаться с этими красавцами. Готов любоваться ими с утра до вечера. Как сверкают, как переливаются, как играют всеми цветами радуги! – Шарко потянулся к мешочку. – Убирать камни?

– Не надо, – твердо произнес Багнюк. – Алмазы так алмазы. Но недвижимость и сопроводительные документы перейдут в ваши руки не раньше, чем подлинность камней подтвердят три ювелира. Только так, и никак иначе.

Шарко кивнул: да, только так, и никак иначе. Этого он и добивался.

Загрузка...