Оксана Сергеевна Головина Сердце зверя

12 год от начала времени…

Солнце яркое, ослепительное плавало в глазах. Пустое синее небо разделялось лишь потемневшими опорами, удерживающими Мост над выжженной пыльной землей. Клубы той самой рыжеватой пыли взметались вверх, заставляя, глаза слезится. Он прищурился, но не опустил головы. Пусть ноги отказывали, но он велел себе идти достойно до конца. Еще сотня шагов, и все…

— Проклятый ублюдок!!!

Он лишь проглотил горький ком, подступавший к горлу скованному «Усмирителем», каждый раз, когда из толпы раздавалась очередная реплика в его адрес.

— Тварь!!

Холодный камень рассек скулу, заставив на мгновение приостановиться. Кровь капала на металлический ошейник, стекая за воротник формы. Он не повернул головы к тому, чья боль пересилила его собственную, заставив поднять руку. Конвой не остановил их, кричащих проклятья, подтолкнув заключенного в спину. Они озирались опасливо, словно готовы были броситься наутек в любой миг, подальше от толпы.

— Убийца!!

Очередной камень задел голову, следующий зажег огнем плечо, едва не задев конвоира. Выругавшись, офицер отступил, как и его товарищ, не желая быть растерзанным…

Он остановился на самом краю, обдертые носки армейских ботинок ловили пустоту. Еще полшага, и его путь окончен.

— Капитан…

Он обернулся на голос конвоира, как и положено, перед зачиткой приговора. Расставив ноги, он пытался устоять на краю, едва не срываемый бушевавшим ветром. Он ждал, но его палачи молчали.

— Хватит тянуть… — проговорил он пересохшими губами.

— Прости, капитан. Но у меня приказ… — один из конвоиров выступил вперед.

Заключенный в недоумении глядел на него, достающего свое оружие.

— Что это значит?!

В его руке был один единственный патрон. Из кармана достав небольшую капсулу, он отломил верхушку, и, боясь касаться темной жидкости даже в перчатках, обмакнул патрон в содержимое. Еще мгновение, и пистолет был заряжен.

— Они убедили Главу, что так будет справедливо. Они так решили, так что это их правосудие, капитан. Ты уж прости…

Он не ответил. Он понял, лишь тихо усмехнувшись, приготовившись принять свой дикий приговор, оглушенный скандировавшей толпой. Еще миг, и адская боль обожгла его грудь. Опора под ногами была утеряна, и он, в последний раз глядя на перевернувшееся в глазах синее небо, устремился вниз, к высохшей траве у опор моста…

Холодная ночь, рассыпала по черному небу тысячи звезд. Он, очнувшись, распахнул глаза, глядя, как чернел над ним опустевший высоченный мост. Теперь ведущий в другой мир, более для него не досягаемый.

Он хотел пошевелиться, вдруг поняв, что тело отказывалось подчиниться ему. Он попытался приподняться, ощущая, как вымокла холодная теперь его форма, в том самом месте, где прошла пуля. Пуля…

— Проклятье… почему я до сих пор…

Он кое-как приподнялся, непослушными руками разорвав куртку. Взгляд его метнулся к груди. Залитая темной кровью, она поднималась и опускалась, вторя его прерывистому дыханию, и приводя его в ужас — была цела.

— Нет! Нет, нет, нет…

Огонь в груди, заставляя задыхаться, разгорался, заставляя вновь упасть на холодную землю без сил.

Перед глазами плясали звезды, вторя мыслям, бешено несшимся в горячей голове. Сознание отказывалось принять то, что было ужасающим для него фактом.

Яд разливался по телу, огненными потоками. До самых кончиков пальцев рук и ног, обжигая грудь, впиваясь в мозг. Зеленые глаза вспыхнули, и последний, тихий вздох, перерастающий в сиплый рык, разорвал мертвую тишину…

1 глава

93 год…

Дождь, такой сильный… Небо почернело, укрыв полуденное солнце. Струи дождя отплясывали на черной броне, укрывавшей плечи и грудь. Он стер холодную влагу с лица, оставлявшую горьковатый привкус на губах.

— Почему именно на моем дежурстве?!

Второй офицер, сетуя на непогоду, нервно стащил шлем с рыжеватой, коротко стриженой головы.

— Нет, Левин, я серьезно! Хотели просто закончить объезд и все. Я хотел к ужину быть дома, хоть раз! Черт!!

— Кончай нытье, Ник. Здесь чужие. Они не высылали запрос, иначе с нами бы уже связались. Вызывай остальных. Дело плохо.

Лейтенант ВСБ (Внутренняя Служба Безопасности) Дмитрий Левин оставил свой мокрый шлем на огромном черном мотоцикле. Он пошел к прибывшей раньше них группе Южного патруля. Раздавая указания экспертам, их капитан махнул ему рукой.

— Глядите под ноги, Димитрий.

Левин вовремя перевел взгляд под ноги. Смешиваясь с дождевой водой, алые потоки растекались по земле, дико контрастируя с мелкой скудной травой, шелестевшей на ветру. Его ботинок едва не окунулся в адскую лужу.

— Черт…

Останки были разбросаны по всей округе. Офицер быстро прикрыл рот кулаком в кожаной перчатке, заставляя желудок не выворачиваться наизнанку. Сколько ни готовил себя к подобному зрелищу, все равно пробирало до самих пяток. Он повернулся к огромному мосту, темневшему над их головами, сделав несколько судорожных вдохов, приходя в норму.

— Что вы забыли на нашей территории, капитан?

Мужчина придержал узкие полы своей черной шляпы, и поднял к Левину глаза. Его губы насмешливо изогнулись на смуглом лице. Черты его, аристократичные и безупречные, великолепно подчеркивал дорогой черный костюм. Полы пальто подхватил ветер, и Левин почувствовал, что продрог до самых костей, даже под своей чертовой потертой форменной курткой.

— Был почти уверен, что вы скажете — моей территории. Вы лейтенант хватаетесь за этот кусок проклятой пустоши, слишком рьяно.

Он элегантно подернул плечами, выводя из себя уставшего офицера. Дмитрий проигнорировал его слова, повторив свой вопрос.

— Что вы здесь делаете, Видаль?

Капитан приумолк, глядя как прозрачные капли дождя капают с полей его шляпы.

— Не буду тратить ни ваше время, Димитрий, ни мое. Это излишне. Были обстоятельства, вынудившие нас обойти некоторые пункты устава.

— И что же это? Потому что в этот самый момент, наш патруль на полной скорости мчится сюда. У вас не так много времени на объяснения.

— Вы забываетесь лейтенант, — возмущенно, капитан одернул полы пальто.

— Что же насчет траты моего времени?

Хавьер Видаль сжал губы, сдерживаясь, чтоб не продолжить этот бессмысленный спор, в который они вступали, едва приближались друг к другу.

Он отступил к скудным зарослям. В длинных металлических ящиках, омываемые не прекращавшимся дождем, уже были уложены останки нескольких жертв. Левин подошел ближе, глядя туда, куда указывал рукой капитан.

Желудок вновь возмутился. Левин отвел взгляд на холодный профиль Видаля. Тот снял перчатку с правой руки, и, прикрыв свои сверкнувшие золотом в свете фар глаза, приложил ладонь тыльной стороной ко лбу. Через мгновение, рука сжалась в кулак, коснувшись сердца. Этот короткий ритуал прощания тронул душу. Левин шумно вдохнул.

— Четверо, Димитрий. Четверо моих людей…

Нашивки на обрывках одежды не оставляли сомнений, что жертвами стали офицеры Южного патруля.

— Что ваши люди делали здесь, так далеко от вашего маршрута?

— Их машина заглохла. Километрах в десяти от моста, — он махнул перчаткой в руке, в сторону черных скал.

— И как они оказались тут?

— Они преследовали тварей, полагаю, от самих болот. Не вышли на связь, и нам пришлось идти по следу, — капитан вновь надел вымокшую перчатку.

— В этот раз совсем близко от стен города. Волки убили не на своей территории. На открытой местности. Они ушли слишком далеко от своих обычных мест охоты.

— Они сделали это не ради охоты, Димитрий. Не из голода…

— Вы понимаете, что это может значить, капитан? — их мнения, как всегда разнились, но он всегда слушал его.

— Они оставили тела у моста. Как плевок в нашу сторону…

— Эти твари неразумны. Их поведение не могло так резко измениться. Я понимаю ваше потрясение, Видаль, но все обстоит по-другому. Нужно обыскать округу.

— Не говорите мне, что я не прав, Димитрий! Что же до округи…

— Твою ж мать!..

Голос Ника оборвал слова Видаля.

— Они их просто разодрали… черт! Когда они выдохнут, твари!

— Подольский, захлопни рот! — Левин зло одернул коллегу.

Ник, оставив без внимания его слова, хлопнул его по плечу.

— А у тебя брат нервы железные!

Он кивнул на безмятежно зеленый датчик на шее офицера. Его собственный, медленно краснел у краев, указывая на уровень эмоционального контроля носителя. Левин, спохватившись, поднял воротник куртки, прикрывая шею до самого подбородка.

— Как тебе это удается? — не унимавшийся товарищ, пытался заглянуть за его воротник.

— А я вообще, парень позитивный, — Левин выдавил короткую улыбку.

— Глянь-ка сюда! — Ник протянул лейтенанту планшет.

— Только что пробежался вокруг…

Левин оглядел снимки. Черное пятно на земле отчетливо выделялось, расходясь радиусом метра три, Трава и прочая растительность была выжжена до пепла.

— Ни осталось и следа от того, что поджарилось тут. Причем совсем недавно. Земля, не смотря на дождь, до сих пор теплая. Что вы здесь действительно делали, капитан, пока вас не застукали?

Видаль собрал остатки самообладания, спрятав чесавшиеся кулаки в карманы дорогого пальто.

— Капитан? — Дмитрий обернулся к нему, ожидая объяснений.

— «Жидкое солнце». Так зовут этот «коктейль» в Пустоши. Если опрокинуть ненароком, не останется ничего. Уничтожает все органическое. Горит секунды, температура как в аду…

— Если кто-то хотел уничтожить улики, то зачем использовать этот состав так избирательно? — в привычных полуденных сумерках, Левин сумел разглядеть место пожара.

— Кто-то, кто бы это ни был, не тронул тела убитых. Только… — Видаль едва повернул голову в сторону погибших.

— Только?

— Я не знаю, лейтенант. После применения подобного состава, пробы взять невозможно. И меня это выбешивает не в меньшей степени. И если вы, Николя позволите себе, еще, хотя бы один комментарий в мою сторону, я обещаю вам большие неприятности!

Видаль повысил голос, зазвеневший в нависшей тишине. Ник, видя, что оказался меж двух огней, поскольку Левин мысленно уже присоединился к южанину, выдохнул, так и не произнеся ни слова.

— Так-то лучше, — Дмитрий услышал, как подъехали несколько машин. Их люди прибыли.

— Теперь этим делом займется Северный сектор, капитан. Полагаю, вам стоит переговорить с нашим начальством. Я не сомневаюсь, что вы окажете полную поддержку и получите необходимую информацию о ходе расследования…

Последние слова дались ему неожиданно с трудом. Левин ощутил, как жаркая волна, удушая, поднимается от самой шеи к зашумевшей голове.

— Что с вами? Вы бледны как призрак, — Хавьер двинулся было к нему, но офицер, остановив его рукой, отступил назад.

— Видимо съел что-то не то…

— Я понял, приятель. У каждого свои черти в голове, — Ник ухмыляясь, жевал что-то, раскидывая куски обертки по мокрой земле.

— Что?.. — Левин отвернулся от света фар, скрывая расходящиеся по шее, словно лучи паутины, темные полосы.

Шея горела огнем, вокруг ставшего полностью красным индикатора. Он прекрасно понимал, что его одолело. И понимал, что пора бежать.

— У тебя запоздалая реакция на стресс. Я видел таких ребят. Смеются себе, ходят, как ни в чем, ни бывало. А потом, когда все уже кончилось, блюют и пьют в баре всю ночь. Так что — ты тормоз, Левин!

— Да… да… так все и есть… я тормоз, Ник… Нам пора, приятель. Ты доложил. Наша работа на сегодня окончена.

— Лейтенант…

Голос Хавьера догнал его уже у мотоцикла. Левин обернулся, держа в руках свой шлем.

— Я все равно не отступлюсь от своих слов. Они сделали это намеренно.

Левин лишь молча, кивнул. Хавьер сжал губы тихо, чертыхнувшись.

— Не будьте так беспечны! Вы всего лишь человек…

— Все верно… — карие глаза офицера сузились, скрываясь под темным стеклом шлема.

— Как и вы, Хавьер…

Глава 2

Запрос был послан. Они, ожидая, наблюдали, как над их головами со скрежетом опускалась панель моста, образуя площадку для въезда. Ржавчина сыпалась, оседая на стеклах их шлемов.

— Однажды он рухнет…

— Как и этот мир, — Дмитрий зашелся кашлем, чувствуя, что голова скоро взорвется. Взгляд его, укрытый темным стеклом, затуманивался.

— Ты в порядке там? Поторопился я тебя нахваливать, Левин.

— Едем…

Мотоциклы въехали на просторную платформу. Левин чувствовал, как дорога под колесами выравнивалась, поднимаясь и отгораживая ветреные земли Пустоши от города. Они мчались в сторону стены, уходившей под небеса, серые и мокрые, смывавшие с их формы затихавшим дождем, пыль и грязь, после очередного долгого дежурства.

Когда короткий досмотр у ворот был окончен, и офицеры покинули пустынную приграничную территорию города, их мотоциклы привычно разъехались в разные стороны. Ник поднял руку в перчатке, прощаясь с коллегой. Дмитрий коротко кивнул, радуясь долгожданной свободе. Теперь его ничто не тормозило. Он летел на предельной скорости, понимал, что совершает огромную глупость, но лишь упрямо вел мотоцикл вперед.

— Ответь же!..

Коммуникатор безрезультатно посылал вызов, лишая его всякой надежды услышать необходимый голос.

— Черт! Трижды — черт…

Левин вставил плоское устройство связи, в приборную панель, переводя коммуникатор в режим отслеживания. На высветившейся карте, мгновенно отобразился красный индикатор передвижения.

— Только не в главном дворе… скажи, что на этот раз ты…черт…

Отметка на галокарте не оставляла сомнений, что его невезение растет, словно снежный ком.

Мотоцикл свернул в прекрасную цветущую аллею, ведущую к главному корпусу АСБ (Академия Службы Безопасности). Его успокаивала только мысль о том, что занятия уже закончились. Курсанты покинули здание, значит, шанс не быть отчисленным, у его бедового напарника все же есть…

Левин, оставив мотоцикл, выбежал во внутренний двор. Они были там. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что ее не остановить окриком. Нападавших было всего лишь четверо. Бедолаги, намереваясь проучить одну из курсанток, не подозревали, что попросту нарвались на бурю…

Лейтенант на ходу активировал и запустил свой боевой бумеранг, крепившийся у него за спиной. Загоревшись по периметру голубым цветом, он летел прямо к нападавшим. Обходя девушку, яростно раскидывающую сокурсников, он сверкающей молнией просвистел у самой ее головы. Врезавшись в грудь одного из хулиганов, оружие летело к следующей жертве, ребром ударяя по незащищенной шее. Уже через несколько секунд, остальные двое лежали у ее ног.

Левин поднял руку, и бумеранг вернулся к нему послушной птицей, угасая. Он вернул его в крепление, направляясь к той, что тяжело дыша, откидывала спутанные волосы, скрывавшие испачканное лицо. Длинные, словно темные потоки, они осыпали ее до самого пояса.

Душевное облегчение при виде ее в безопасности, принесло небольшую передышку.

И только когда приблизился к ней, до конца осознал свою ошибку. Давление в голове зашкалило, и кровь хлынула из носа.

Ужас переполнил ее, отразившись в синих глазах, горевших минуту назад диким огнем.

— Димка…

Она кинулась к нему, едва устоявшему на ногах, и, обхватила за талию. Вцепившись разбитыми пальцами в металлический пояс его формы, девушка потащила напарника в сторону ИЛа (Исследовательские Лаборатории).

Ботинки глухо застучали каблуками по каменному полу. Виктория приложила испачканную в грязи ладонь к панели на двери медицинского отдела. Та лишь противно подала сигнал об отказе доступа. Девушка зло обтерла руку о брюки, и вновь приложила к прибору. Зеленый цвет — допуск разрешен. Не менее противный женский голос над их головами подтвердил разрешение. Они ввалились в помещение, и Виктория помогла напарнику сесть на белую койку.

— Зои! Помоги! Прошу, сделай что-нибудь!!

Девушка, шепча что-то, заставила Левина поднять вверх голову, пытаясь остановить кровь. Он лишь дружески сжал ее руку, молча, успокаивая.

— Прости, прости меня… — Виктория повторяла снова и снова, в отчаянии понимая, что сама не в силах прекратить происходящее.

— Зои, где ты?!!

Соседние двери бесшумно скрылись в стене. На ходу снаряжая пистолет с дозатором, девушка в медицинском белом комбинезоне направилась к ним. Не говоря ни слова, хотя на ее веснушчатом лице читалась неприкрытая злость. Длинная русая челка скрывала темно-серые глаза. Она сжала губы, сдерживая рвавшиеся наружу слова. При каждом шаге ее, раздавался привычный механический звук. Совсем тихий. Киберпротез звякнул металлической подошвой по полу, когда она остановилась перед девушкой. Зои Розевски не долго думая смахнула спутанные темные косы подруги, и всадила две дозы успокоительного в ее шею. Затем подумав немного, добавила еще одну. Виктория обмякла, вовремя поддержанная Зои. Та помогла ей сесть на соседнюю койку. Девушка прикрыла глаза, выравнивая сбившееся дыхание. Легкость и долгожданный покой наполнили ее тело и сознание. Она заставила себя поднять взгляд на сидящего напротив молодого человека.

Зои уже заставила его стянуть куртку. Склонив его голову на бок, она наблюдала, как черные полосы покидают его шею. Индикатор медленно зеленел, давая офицеру, наконец, отдохнуть. Левин широко улыбнулся медику. Зои зло затолкала ему в нос турунды, останавливая кровь. Качая головой, она глядела на них, словно два привидения сидящих на больничных койках, с синяками под глазами.

— Вы двое — идиоты!

— И то верно…

— Заткнись, дорогуша! Ты должен был уехать подальше, если понял, что у нее приступ! С чего ты заявился сюда, скажи ради Бога?!

Левин снова улыбнулся, глядя на Викторию.

— О Боже, дай мне терпения…

Глава 3

Белоснежный туман потихоньку рассеивался, открывая взгляду землю, буйно поросшую зеленью. Птицы уже проснулись, и лениво перелетая с деревьев поближе к воде, звонко перекликались, где-то высоко в небе. Даже здесь, в высокой траве у самых ног, нечто копошилось в поисках завтрака. Мик поднял металлическую канистру с обрезанным верхом, доверху наполненную спелой черникой. Закинув несколько ягод в рот, он глянул на свои руки. Они приобрели темно-фиолетовый цвет.

— Черт, теперь не отмоешься…

Солнце медленно поднималось на горизонте, еще мгновение, и его свет заполонил топи. Роса самоцветами сверкала и переливалась на каждой травинке, бесконечные болота зеркалами блестели со всех сторон. Птицы запели звонче, радуясь недолгому теплу, казалось, даже деревья вторили им. Мик заслушался, на мгновение, забыв обо всем, когда вдруг жгучая боль пронзила левую ногу. Не выпуская заветную емкость из рук, он поднял болевшую ногу из травы. Темные брови удивленно поползли вверх, на высоком ботинке, ухватившись за носок зубами, висело небольшое мохнатое существо. Злобно сверкая черными глазками, оно издавало еле слышное шипение, явно уверенное, что этим рыком повергло Мика в ужас, и с остервенением пыталось отхватить часть ботинка вместе с пальцами. Он тряхнул ногой, пытаясь сбросить нахала, но безрезультатно. Рыжий разбойник, только сильней стиснул зубы.

— Черт!..

Мик аккуратно поставил на землю свою ношу, и, схватив пушистый комок за хвост, стал отдирать его от ботинка.

— Маленькая дрянь… развелось же нечисти…

Такая задержка не входила в его планы, конечно, он мог убить малыша одним щелчком пальцев, но омрачать такое утро, чьей-то смертью он не хотел. А убираться с болот было жизненной необходимостью, скоро поднимется ветер и о его присутствии, будут знать все…

Мик обреченно вздохнул, и присел на землю. Расшнуровав ботинок на здоровой ноге, он стянул его и поставил рядом с собой, затем глянул на второй. Зверек, разгадав его коварный план, зашипел еще громче, и сжал челюсти до предела. Тихо выругавшись, он почувствовал, как по пальцам потекло, что- то теплое. Разорвав шнурок, он одним быстрым движением сорвал ботинок с ноги, швырнув его в траву. В то же мгновение там раздалось сердитое урчание и все стихло. Мужчина глянул на ногу. Вся ступня была в крови, прямо над пальцами чернело несколько прокусов. Боль волнами пронизывала ее до колена. Мик почувствовал, как внутри растет раздражение. Нога непременно заживет, не пройдет и получаса. Боль для него была ничтожной, но кровь…

Он поднялся, рана уже закрылась и перестала кровоточить. Налетевший с пустоши ветер растрепал его черные как ночь волосы. Мик замер на мгновение, превратившись в сам слух. Вроде бы все спокойно.

— Неужели повезло? Да не может такого быть…

Он прошел до того места, где стояла канистра. Уже наклоняясь, чтобы поднять ее, он заметил, как смолкли птицы. Пальцы с силой сжали рукоятку, оставляя вмятины на металлической поверхности, все тело напряглось, готовое к нападению.

Они появятся со стороны леса, где обычно охотятся днем.

Как он и предполагал, запах крови, которой он разукрасил всю поляну, не мог остаться не замеченным. Они такой шанс не упустят…

Подтверждением его подозрений был дикий рев, через секунду тварь предстала перед ним в своей полной красе. Мик считал, что его давно перестало все удивлять, но к этой мерзости, он не как не мог привыкнуть. Существо было огромным, более двух метров ростом. Пальцы на руке побелели от напряжения. Еще доля секунды, и тяжелая канистра впечаталась твари прямо меж глаз. Спелые ягоды градом разлетелись во все стороны. Глядя на то, как в грязи пропадает несколько часов каторжной работы, Мик почувствовал, что окончательно теряет свою человеческую сущность. Глаза загорелись зеленым огнем, из груди вырвался дикий рык. Существо замерло на мгновение, грязная серо-бурая шерсть клочьями свисавшая с огромного туловища, встала дыбом на хребте, как у собаки, из огромной пасти стекала слюна, клыки сверкали, как и горящие алым огнем глаза. Оно опиралось на передние лапы больше похожие на человеческие руки, с невероятной мускулатурой, позади твари, разбрызгивая грязь, извивался отвратительный хвост.

Мик кинулся на Волка, опережая его бросок. Руки перехватили огромные лапы, не давая острым как лезвие когтям коснуться шеи. Свалившись в осоку, они скатились к самой кромке воды. Это было явной удачей, не давая, твари возможности увернуться, Мик схватил ее за раскрытую пасть, стараясь, лишний раз не дышать, глаза слезились от исходившего смрада, и с силой вдавил лохматую голову в мутную воду. Тварь, стала извиваться всем телом, пытаясь скинуть человека, но руки не ослабляя хватки, все сильнее вжимали ее в мягкий ил. Он мог удерживать ногами задние лапы, не давая Волку нанести себе серьезных повреждений, чего нельзя было сказать, о лапах передних…Уворачиваться от ударов становилось все сложнее. Мик выгнул спину, стараясь уберечь незащищенный живот, когда услышал рычание за спиной. В голове всплыли все бранные слова, которые он когда — либо слышал.

— Проклятие…

Той секунды, пока Мик отвлекся, зверю хватило, чтоб вывернуться, когти полоснули по груди, раздирая рубашку и оставляя алые полосы. Сдержав стон, он сделал единственное что мог, в данной ситуации. Когда Волки бросились на него, он со всех сил рванул в сторону. Твари в бешенстве вцепились друг в друга, и он выиграл пару секунд. Этого было достаточно, благо убить их было так же просто, как и человека. Один патрон — одна жизнь, как говорил его командир… Твари взвыли, и Мик услышал уже давно привычный человеческий крик и вздох, тихий, только ему одному слышный. Еще две души упокоились. Все стихло, в его глазах догорал холодный зеленый пожар. Он просто стоял и ждал.

Заставляя себя дышать спокойнее и ровнее, он ощущал, как постепенно возвращается к обычной человеческой форме. Хриплое рычание, раздиравшее грудь, становилось глубоким, бесшумным дыханием. Все кончено… от чего же боль в груди не оставит его?

— А, черт!..

Мик глянул на себя. Штаны были изорваны в клочья, царапины на ногах уже затянулись. Окровавленная рубашка прилипла к груди, он стянул ее, осматривая раны. Кровь уже почти не текла, но вид был еще тот… Шириной в два пальца, обмотанное темной вытертой местами замшей украшение, охватывало его шею. Серебристый исцарапанный, бок его, обнажившись после боя, причинял боль, терзая раны. Но он лишь привычно рукою проверил целостность, успокоившись только тогда, когда понял — его «ошейник» цел. Но это подождет.

Он подхватил брошенную одежду и вернулся к болоту. Они были там. Стараясь не смотреть на тела, Мик на скорую ополоснул рубашку в воде и нацепил на себя. Затем вздохнув, обернулся. Бледная кожа, линялые спутанные волосы, выцветшие глаза, уставившиеся в синее небо. Все как обычно. Мик оттащил тела на поляну, положив их рядом. Нужно поторопиться, выстрелы были слышны на сектора вокруг. Он старался прибегать к оружию как можно реже, но сегодня был явно не его день. Скоро здесь будет патруль…

Он, быстро схватив убитых за руки, развернул их к себе ладонями. Обычная процедура. Ряд черных цифр, смысл которых был ясен только ему, был нанесен на запястьях.

— 12 год…

Солдаты были молодыми, обоим было не больше двадцати лет, когда они оказались в Белом Куполе. Но, давать волю чувствам было некогда. Мик вытащил из крепления на ремне брюк небольшую капсулу. Отломив верхушку, он отошел на безопасное расстояние и бросил ее к телам. Пламя охватило их моментально, на поляне зажглось второе солнце. Скоро здесь ничего не останется. Это все что он мог для них сделать. Свой долг он выполнил…

— Покойтесь с миром…

Глава 4

— С чего вдруг вчера за бумеранг схватился?

Левин лишь ухмыльнулся, не ответив ей. Виктория села позади него на громадный мотоцикл, обхватив крепко руками.

— Ты ведь не забыл, что его система настроена на базу данных ВСБ?

— Нет… — Дмитрий завел своего металлического зверя, продолжая улыбаться, слушая ее тихое, сердитое ворчание.

— Он игнорирует только личный состав ВСБ! Я еще курсант, моих данных нет в базе! Как ты мог забыть об этом?!

— Я уже давно ввел твои данные, Вик.

— Лучше бы ты этого не делал, верни мой датчик…

Девушка коснулась ладонью шеи напарника, накрывая ею злополучный индикатор. Дмитрий торопливо надел шлем, скрывая лицо, и вынуждая ее убрать руку.

— Не раньше, чем твои приступы прекратятся. Ты закончишь Академию. Мы это уже обсудили. И больше не вернемся к этой теме. Держись крепче…

Виктория спрятала хмурое лицо под темным стеклом защитного шлема и вцепилась обеими руками в куртку напарника. Они молнией понеслись по оживленной дороге, въезжая в просыпавшийся город.

Девушка осторожно склонила голову, желая положить ее на спину друга, но в самый последний момент, отпрянула, отвернувшись в сторону гаснувших на улицах огней. Деревьев на видимой территории практически не было. Академическая аллея, была единственной в своем роде роскошью, которую себе мог позволить плотно застроенный, ограниченный Стеною город. Был еще небольшой парк в самом центре ее района. Совсем маленький, бережно охраняемый. Управлением города было запрещено озеленение улиц, но из соображений безопасности, и поощрения позитивного влияния той самой частички природы на сознание граждан, разрешено было использовать крыши домов, как оранжереи. Там, под высокими небесами, шумели зеленые кроны, ей казалось, что даже через металл шлема, несясь на полной скорости, она ощущает запах свежей листвы, травы нагретой утренним солнцем…

Она была готова поклясться, что именно так и было, что само по себе было абсурдным. Виктория отогнала смущавшие мысли, сосредоточившись на предстоящем дне. Вчерашняя потасовка сорвала все ее планы. Она не могла усидеть на месте, готовая бежать пешком, лишь бы успеть. Целая ночь потеряна! Мать в сердцах заперла ее в комнате, не дав вернуться и все закончить. Теперь оставалось лишь скрежетать зубами и молиться, что нужная ей как воздух вещица, еще никем не подобранная, дожидалась ее во дворе. Сегодняшний день она намеревалась провести совсем иначе, но наглотавшись успокоительного, искренне веря, что этого хватит, Виктория привычно хлопнула ладонью напарника по плечу. Тот, кивнув, съехал с дороги, и остановился.

— С матерью увидишься?

— Нет! — девушка коротко тряхнула головой, чем вызвала усмешку на лице Левина.

Она протянула ему шлем.

— Что собираешься делать, Вик? Я буду занят весь день, а возможно и несколько дней.

— Я собираюсь не мешать тебе! — она вновь становилась похожей на маленького волчонка, не понимая в такие моменты, что лишь умиляла его, такова уж была его натура.

— Обещай связаться со мной.

— Там связи нет, Вик. Башню повредили, при последней потасовке. Группа техников, высланная для ремонта, пока еще не закончила работу.

— Ты опять патрулируешь? Ты только вчера вернулся! — она возмущенно глядела на него, спрятав руки в глубокие карманы великоватой куртки.

— Кое-что произошло, — он не продолжил, поскольку совсем не хотел, чтобы вчерашний инцидент повторился.

— Что?

— Мне действительно пора. Увидимся…

Сегодня он избегал расспросов. Ее это немало возмутило, но она собиралась поступать так же, поэтому спорить было нечестно.

Черный всадник удалялся, тая среди множества машин наполнивших оживленные улицы. Виктория дождавшись, пока Левин скрылся из виду, поспешила к Академии. Необходимо было успеть переодеться, так как сегодня ей не предполагалось находиться на занятиях. Строго запрещено напарником находиться рядом с ИЛом. Форма, была уложена в рюкзак за спиной, небрежно накинутый обеими шлейками на одно плечо. Перескакивая через забор, и тем самым сокращая дистанцию вдвое, она окунулась в неожиданно резкий запах цветущих деревьев аллеи. Он опьянил ее, наполнив легкие.

— Да что такое?.. — Виктория попыталась сконцентрироваться. Изображение перед глазами перестало кружиться, и она побежала к входу.

— Кажется, перестаралась с успокоительным…

Высокие ботинки бесшумно пересекали обширную площадь внутреннего двора, раз за разом. Она безуспешно вглядывалась в каменную плитку, кое-где расколотую временем и сотнями тяжелых ботинок истоптавших ее за многие годы. То, что ей нужно было, словно и не существовало.

— Черт!!! Тысяча раз, черт!!!

Она поддела ботинком, зашвыривая, попавшийся под ноги камушек, и только тогда, проследив за его полетом горящим взглядом, заприметила Его.

— Так вот ты где…

Небольшой серебристый накопитель, став торцом застрял в углублении у самого бордюра. Она поспешно склонилась к нему, дрожащей рукой осторожно вытаскивая его и отряхивая. Сдувая пыль и проверяя целостность, она облегченно вздохнула.

— Не поврежден…

Она тихо засмеялась, поднимаясь во весь рост. Теперь осталось встретиться с Зои и бежать прочь, пока действие таблеток не улетучилось. Левин не должен был знать, что она надумала. И он, конечно же, должен был быть в безопасности. Как она и обещала.

Глава 5

Стены в коридорах второго этажа Академии, полностью выполнены из прозрачного стекла. Раньше она особенно любила пройтись по ним рано утром, когда солнце только поднимается. Тогда стоит остановиться посреди одного из них и замереть в ожидании чуда. Первые лучи начинают золотить края, у самого пола, а через мгновение ты оказываешься в искрящемся золотом потоке. Девушка как всегда зажмурилась, не выдержав долгого созерцания солнца, и побежала к темнеющим впереди ступенькам. Сегодня занятия на самом нижнем уровне. Лаборатории…все эти опыты были ей отвратительны до нервной дрожи, одно только радовало — добытая информация, которую она сжимала в руках. Накопитель покажет, что ей удалось притащить. Собственно, это было единственной причиной, убедившей ее переступить порог отдела исследований. Обычно в такой день она сидела, забившись в самый темный угол на заднем дворе Академии. Особенно в такой день… До тех самых пор, пока ее подруга не покажется в аллее ведущей от главного входа. Почему-то ее присутствие, она определяла безошибочно, поднимаясь на ноги и направляясь к ней, едва ее ботинки касались земли.

Она с тоской оглянулась на сверкавший вдалеке наполненный солнцем коридор. Сглотнув, она все же отвернулась.

— Такой день…

Что ж, сегодня день, когда отец покинул их. Сегодня мать как всегда заперлась у себя в кабинете. Сегодня она как всегда не пойдет на работу. Так она поступала всегда в этот день, сколько Виктория себя помнила. В память об отце у нее осталась только небольшая фотография, в скромной деревянной рамке, которую она бережно хранила. Со снимка на нее глядел усталый незнакомец. Волосы темные, глаза пронзительной синевы, той самой, которую она наблюдала, глядя на себя в зеркало. Фотография явно предназначалась, для каких-то документов, и парень на ней точно не был любителем фотографироваться. Угол ее был замят и утратил цвет. Ее всегда удивляло то, что после гибели отца ничего не осталось, кроме этой официальной бумажки, но мать так на нее глядела, когда она еще совсем девочкой пыталась ее расспросить, что Виктория оставила ее в покое. Когда-нибудь она ей все сама расскажет, а пока приходилось мучиться в догадках и в одиночестве. Вот уже девятнадцать лет. Одна в своем кабинете, отгораживаясь от реальности, другая убегая куда-нибудь, лишь бы этого не видеть. Девушка на минуту притормозила около дверей кабинета, поправляя аккуратную темно-зеленую куртку. Затем последовал черед брюк и маленького берета. Все, форма курсанта АСБ в порядке, она небрежно закинула две роскошные темные косы за спину, и, ощутив их привычную тяжесть, не сдержала вздоха — они как всегда начали расплетаться. Это было ее наказанием, проклятием, ее крестом. Никакая сила не способна была удержать ее волосы в порядке. Они все равно рассыпались. Виктория тяжело вздохнула и решительно распахнула двери.

В огромном помещении, разделенном на множество секций стеклянными перегородками, уже шла работа. Лавируя среди прозрачного лабиринта, Виктория пробиралась в самый конец лаборатории. Их с Зои любимое уединенное место. Здесь им никто не мог помешать заниматься «научной ерундой», как любит говорить профессор Ссон. Где-то справа кто-то из курсанток дико заверещал. Девушка мимолетом глянула, как огромная мохнатая жаба, выпучив желтые глазищи, погнала светленькую девчушку, между рядов холодильных шкафчиков. Существо явно было несогласно с заверениями об особой важности проводимых опытов, и не собиралось жертвовать собой, ради науки…

Виктория, почувствовав вмиг жар, поднимавшийся из самой глубины груди, заставила себя дышать ровнее и направилась к рабочему месту. Зои приникла к микроскопу, не заметив ее прихода, и подскочила, перевернув половину препаратов на блестящий мраморный пол, когда подруга с грохотом закинула свой рюкзак на широкий стол.

— Черт тебя побери, так пугать! Я на десять лет постарела…

Виктория ни как не отреагировала на ее громкое замечание.

— Что ты здесь делаешь? Выглядишь как кусок…

— Лучше замолчи.

— Лучше будет, если ты немедленно уберешься, дорогуша! Знаешь ведь — будет плохо.

— Мои планы, как ты помнишь, вчера были немного подпорчены…

— Ты нашла его?

Виктория положила на стол накопитель.

— Я нашла кое-что в Пустоши. Они здесь. Я сделала снимки. Черт, еле нашла его во дворе. Хорошо, что упал у края бордюра. Вчера искать при Димке не представлялось возможным.

— Что ты нашла?

— Следы. На стволах деревьев у Болот, — Виктория нервно стучала носком грязного ботинка по металлической ножке стола.

— У Болот? Ты была у Болот?! Ты совсем из ума выжила! Так глубоко, даже Патруль не рискует забираться!..

— Не ори. Голова и так раскалывается. Отметины на коре, более пятнадцати миллиметров глубиной, Зои. И это еще не все…

Виктория включила прибор. Голографическое изображение возникло над столом.

— Гляди… — она указала пальцем на четыре рваных «раны» на стволе сосны.

— Высота нижней отметины — более 186 сантиметров, подруга.

— Выходит, существо, оставившее эти отметины, должно быть более двух метров ростом, — Зои скептически кинула взгляд на подругу.

— Что значит «должно быть»?

— Этому наверняка есть разумное объяснение.

— А я, значит, объясняю не разумно!..

Виктория стиснула края стола, по привычке глубоко дыша и успокаиваясь.

— Прости… Но это — Волки, Зои!

— Брось, они большие конечно, но это нелепо. Встань они на задние лапы, то были бы с тебя ростом, но не думаю, что стали бы так когти точить. Они не коты…

— Ты когда-нибудь видела хоть одного живого Волка?

— Ты же сама прекрасно понимаешь, Вик. Мы располагаем данными. Ты с ними знакома.

— Ты сама биолог. Но живой образец ты не видела. Только данные на бумагах! Зои! Существо, оставившее эти отметины, не точило когти, оно отталкивалось передними лапами, ускоряясь. На земле есть следы лап…

Следующая группа снимков показала ботинок, рядом с которым находился нечеткий отпечаток, в два раза превышавший ступню девушки. Зои судорожно выдохнула, выключив прибор.

— Ты показывала это кому-нибудь?

— Слушай, не начинай снова. Ладно? Я не сошла с ума. Я тебе докажу!

— Тебе не надо никому ничего доказывать, Вик. Тебе надо разобраться с собственными проблемами. Твоя мать не дура. Скоро, очень скоро, она поймет, что ты сидишь на таблетках. Тебе нужен хороший специалист, Вик. Я им не являюсь. И я не знаю, сколько еще я смогу покрывать вас с Левиным. Вы ходите по лезвию. Закончи спокойно Академию, и забудь про все остальное.

— Мне нужен пропуск.

Зои прикрыла глаза. Она снова говорила сама с собой.

— Ты не пойдешь в Купол. Не в таком виде.

— У меня нормальный вид!

— Ты похожа на зомби! Сколько ты приняла? Две? Три?

— Пять…

— Ты дура! Вик, мы ищем информацию по 12 году. Это научное исследование. Это взаимовыгодно нам. У тебя — допуск, у меня — мозги…

— Ну, спасибо!

— Пожалуйста! Времена зачистки, это история, это необходимая вещь, это память…

Зои умолкла, поняв, что ее не слышали.

— Я знаю, мы договорились. Но это нельзя оставить просто так. Я чую, что-то неладное…

— Чуешь?! — Зои всплеснула руками.

— Я иду туда. Если эти твари там, я должна знать, что за этим стоит. Мне нужен пропуск, Зои.

— Плохая затея, дорогуша! Посмотри на себя. Твои зрачки расширены, ты дышишь как загнанная собака. Я не пущу тебя в Купол. Если тебе станет плохо? Если твой лейтенант тебя кинется? Мне конец!

— Мне там легче дышать, Зои. Я задыхаюсь здесь, словно в клетке. Там — свобода…

— Вик!

— Димка в патруле. Его не будет некоторое время. Связи в Пустоши с городом — нет. Ему придется подъехать к самой стене, чтобы связаться. Он не станет уходить с маршрута, ради звонка мне…

— Ты же понимаешь, что он это сделает, да? — она умоляюще глядела на взъерошенную подругу.

— Пропуск, — Виктория протянула руку, ожидая действий подруги.

Зои вытащила из кармана белоснежную карточку, неуверенно протянув ее подруге.

— Все же мы не должны…

— Черт возьми, она моя! Я всего лишь попросила тебя поберечь ее. Вечно теряю, мать опять под замок посадит…

Виктория схватила пропуск, и, чмокнув подругу в веснушчатую щеку, пулей вылетела из лаборатории.

Глава 6

Глупо конечно было днем сюда заявляться. Но когда он в такие моменты был разумным?..

Мик тряхнул темной головой, убирая с глаз волосы. Ветер поднялся не шуточный, поднимая клубы ржавой пыли и засохшую листву. Он предательски дул в спину, весьма ощутимыми порывами, словно хотел сбить с ног. Старая дорога выглядела пустой и заброшенной. Ей крайне редко пользовались. Молодой человек, крепко удерживая канистру, намеривался доставить бесценный груз заказчику, во что бы то ни стало. Восхитительный запах, разносимый ветром, говорил о том, что времени у спелых ягод осталось не так много.

Он прошел еще метров триста, когда почуял, что с любимым запахом смешался еще один. Это был запах опасности… запах бензина… еще миг, и звук работающих двигателей, зазвучал для него сигналом. Мик свернул с дороги, при этом перечисляя гневные ругательства. Какого черта тут забыл патруль? Он укрылся в тени деревьев, где с вершины холма ему отчетливо было видно полотно дороги и стоящий неподалеку бар. Он-то и являлся для него целью.

— На машинах… — Мик разглядел три броневика прибывших в клубах пыли.

— Южане! Что забыли здесь?! Черт…

Мужчина вспомнил прошедшую ночь, и его глаза вспыхнули. Он, конечно же, мог почти без труда, провести северный патруль. Практически полностью он состоял из бывших военных и новичков АСБ. Это были работяги, просто делавшие свое дело, люди которых заботила лишь безопасность тех, кто попадался им на пути. Они по сути своей привыкли защищать всех, не деля на своих и чужих. Для них Стена была простой формальностью, и Пустошь являлась лишь районом. Плохим, вечно проблемным, но районом, частичкой их мира. Южане, все как один ищейки, выращенные и подготовленные лишь для того, чтобы находить и ликвидировать любую угрозу. Оснащение их весомо отличалось от их коллег с севера. Этот район был богат, и имел великолепные ресурсы, которые щедро тратились правительством, на собственную безопасность и безопасность границ. Это подразумевало и самую отвратительную, по мнению Мика практику, проводимую над офицерами патруля. Проект «Звероформа». Искусственно созданная учеными Белого Купола сыворотка, вводимая всему экипажу Южного патруля. Они снова играли в Бога… Казалось прошлого урока было достаточно. Но не им. Сейчас они были рады, чувствуя в своих венах дикую животную мощь. Как и те глупцы в 12 году… Молодой человек издал тихий грудной рык, отодвигаясь дальше в тень, и перемещаясь, не давая потоку ветра разнести весть о его присутствии тем, кто высадились на дороге, и теперь ждали указаний своего командира. Он увидел его. Короткополая шляпа скрывала глаза, когда он медленно огляделся. Подняв воротник черного пальто, Видаль глянул на холм, укрывавший полосу леса, и застывшего там человека. Мик видел, как он втянул воздух, смешанный с пылью, словно поисковая собака, и замер, вглядываясь в темнеющие деревья. Это длилось мгновения, затем он отвернулся, приказав людям, рассредоточится и обыскать округу. Сам же, к ярости Мика направился к бару в сопровождении двух офицеров. Они чуяли, они искали. Они и сами не подозревали, насколько были близки. Он столько раз порывался открыть им правду, ткнуть их в нее, как шкодливых щенков, но в последний миг всегда останавливался. Если правда всплывет, правительству Южного сектора придется сворачивать свой проект. Их всех пустят в расход. Всех до одного… столько жизней он забрать не мог. До тех самых пор, пока звероформа не прирастет к ним, чертовой шкурой…

Он наблюдал, как они рыскали, расспрашивая людей. Естественно все попрятались и отмалчивались.

Оставалось переждать, пока чужаки уберутся и закончить дело…

Местный захудалый бар под незатейливым названием «Ласточка» был одним из тех мест, где тебя могут лишить жизни, только за то, что ты криво посмотрел. Но перед этим ты можешь наесться, как в последний раз… хозяйка знала толк в кухне.

Мик толкнул ногой обшарпанную дверь, и попытался, не привлекая внимания пробраться к стойке. План провалился. Поскольку руки занимала проклятая бесценная канистра, а нога в мокром ботинке соскользнула и не успела придержать, чертовы двери. Те со страшным скрипом, а затем не менее страшным грохотом закрылись у него за спиной.

На него оглянулись даже мухи, роившиеся у открытых окон. Осталось только стоять, ожидая последствий. Но завсегдатаи, лишь увидев блеск его глаз, опускали головы, стараясь отвернуться без резких движений. На этот раз обошлось…

— Малыш!

Мик вздохнул. Может его кто-то сглазил? Последнее время его не оставляло чувство, что он глупая буренка с привязанным на шею колокольчиком. Куда не повернешься — звон на всю округу.

Вот и сейчас, огромная женщина, с невероятной огненно-рыжей копной волос, в фартуке, поманила его пальцем. Яркие, цветастые татуировки покрывали все ее открытые руки.

Мик вздохнул еще раз.

Пока он приближался, нельзя было не заметить, как хозяйка прикусывает нижнюю выкрашенную в красный цвет губу, чтобы сдержать рвущийся наружу смех.

Мик подошел к стойке и осторожно водрузил на нее свою ношу. Наконец-то можно было вздохнуть спокойно.

— Твой заказ, Ханна. Все, как и договаривались. Теперь мы в расчете.

— Малыш…

Ханна окинула его взглядом с головы до ног. Ей не нужно было спрашивать, что за бурые разводы остались на рубашке.

— Я вижу, в этот раз ягоды сопротивлялись больше, чем обычно. Кончал бы ты ерундой заниматься!

Хозяйка нахмурилась и что-то тихо пробормотав, удалилась на кухню. Он хотел было уже идти, как вдруг «это» пригвоздило его к полу. Это был самый чарующий аромат, в его жалкой жизни… ради него стоило умереть…или убить…

Мик обернулся, Ханна уже стояла рядом. В ее руках, на деревянном подносе, дымился черничный пирог.

— Послушай, детка, разбитые окна, это конечно плохо и ты должен был все исправить. Но ты всегда все вгоняешь в крайности! Они не стоят того, чтобы за них умереть!

Мик принял подарок и вмиг, небритое лицо озарилось улыбкой, обнажая аккуратные белоснежные клыки.

— Зато он стоит того…

Она словно мать дитя, потрепала по щеке это обаятельное чудовище, затем отобрав свой ароматный шедевр, и принялась кроить его огромным тесаком. Мик присел на высокий деревянный стул, положив голову на руки и словно щенок, ждавший любимой косточки, следил за ее работой.

— Ханна, что они хотели от вас? — он спросил почти беззаботно, словно, между прочим.

Если бы у него был хвост, он бы, несомненно, вилял им, для пущей убедительности.

— Только не говори мне, что это твоих рук дело! — огромное лезвие, прямо перед его носом, вонзилось в деревянное покрытие стола, пройдя навылет.

Мик поднял голову, осторожно вынимая нож из стола.

— Ты привел сюда южан?!

— Тише, дорогая. Они пришли сами. Вчера они потеряли четверых своих. Теперь будут шнырять по округе в поисках виновных.

— И кто виновен? — хозяйка прищурилась, вновь выхватив нож из его рук и махая перед его лицом.

— Разве я способен на такое? — его восхитительные зеленые глаза зажглись теплым огнем. Он склонил голову набок, в ожидании глядя на нее.

— О Господи, ты не выносим… — она запустила руку в его волосы, откидывая их назад, и открывая лицо.

— Тебе нужно что-то сделать с ними, ты же ничего не видишь!

— Я все прекрасно вижу. Они мешают только тебе…

Он вдруг осекся, и резко обернулся. Ханна встревожено проследила за его взглядом. Но не заметила ничего.

— В чем дело, малыш? Что ты почуял?

Мик поднялся, все тело его было напряжено, как перед прыжком. Он не ответил. Поскольку он сам не знал, что именно встревожило его. Что-то проскользнуло в воздухе, в сознании и растворилось. Он постоял так в нерешительности с минуту, затем вернулся к столу.

— Заверни мне весь. Я пойду…

— Что произошло? — Ханна достала кусок холста, и аккуратно положив куски пирога, завернула его, завязав края ткани.

— Все в порядке. Я свяжусь с тобой. А ты немедленно выйдешь на связь, если тебя потревожат еще раз. Ты поняла меня?

Он не дождался ответа. Выйдя под палящее солнце, он вдохнул полной грудью. Опять смятение. Он должен был идти, идти туда, куда вело его это чувство. Он не понял, как разжалась его рука, выпуская горячий сверток, еще миг, и он молнией кинулся в сторону леса.

Глава 7

Она обернулась назад, глядя на величественные, темнеющие на фоне яркого неба постройки. Ветер пытался сорвать с нее куртку. Она удержала ее, но с кепкой пришлось распрощаться. Она улетела так высоко, что через мгновение, девушка потеряла ее из вида.

— Черт!

Солнце палило нещадно. Она стянула куртку, перекинув ее через шлейки рюкзака, чтобы не улетела.

Огромное пространство, занимаемое Городом, за ее спиной было отгорожено старой стеной. Не менее древний мост, темной рукой простирался над Пустошью, соединяя город с Белым Куполом. Прекрасным бриллиантом сиял он сейчас в лучах солнца, своей стеклянной крышей, удерживаемой многочисленными опорами. С обратной стороны Купола был виден темный отросток, метров в пятьсот длиной. Когда-то, это было попыткой соединить два сектора, северный и южный. Правительства намеревались провести вторую часть моста, отходившую от научного центра к стене, отгораживающей южан от выжженных земель. Уже началось строительство, когда от них поступил отказ. Тогда все пошло не так. Последствия последней войны были еще слишком ощутимы для людей, оставшихся в живых. Шел 12 год… никто не считал себя в безопасности. Мост представлялся им слишком уязвимым. Они решили строить подземный тоннель. Так в наши дни, совместный проект Белый Купол был соединен видимой, и скрытой тропой. Теперь тот брошенный участок использовался патрулем, его реконструировали, превратив в подъемную платформу.

Виктория продолжила идти. Следы, обнаружены ею были уничтожены дождем, как она и ожидала, но следуя за отметинами, она пробиралась через лес, пока не оказалась на открытом пространстве. Скалы вокруг, залитые солнцем, сверкали, она почувствовала, как горят веки, и прикрыла глаза руками.

— Чертова кепка!

С одной стороны скал, лежали Мертвые города. Полностью разрушенные, продолжая и в наши дни оседать, они превратились в кладбище камня и бетона. Находится, на их территории было настолько опасно, что туда не совались даже мародеры. С другой стороны, рассекая большую территорию, почти ровной линией простирался лес. За ним властвовали болота. Богатые на целебные травы, так ценившиеся у местных жителей, не имеющих достойной возможности получать лекарственные средства с «великодушного» дозволения Купола. В поселок находящийся между городами, медикаменты доставлялись нерегулярно и не в полной мере обеспечивали его обитателей. Также болота были не менее щедры на существ, готовых съесть тебя целиком, ну или по частям. Это уже зависело от собственной удачи. Поэтому охотники крайне редко туда захаживали, и от того принесенная ими добыча ценилась очень высоко…

Она прошла по узкому выступу на более удобное и открытое место. Солнца здесь было еще больше, но и обзор открывался шире. Она потянулась рукой за шлейками рюкзака, как прямо перед ней посыпались мелкие камни, смешиваясь с сухой землей и пылью.

Она инстинктивно отступила, поднимая голову. Скалы уходили ввысь, не давая возможности что-либо разглядеть на более высоких уступах.

— Есть там кто?

Ответом было тихое рычание, звук низкий, грудной доносился откуда-то совсем рядом, у нее над головой. Она не опуская головы, потянулась к кобуре и вытащила оружие. Сделав два шага назад, она вглядывалась в горячие камни.

Огромные лапы обхватили край выступа, и существо подтянулось, пытаясь разглядеть свою вожделенную добычу, к его огромной ярости находящуюся вне досягаемости. Злобно зарычав, он продолжал сокрушать камни, молотя длинным хвостом. Волк оглядывал окрестности, выбирая себе путь для спуска, но едва успел обернуться назад, как пришел в дикую ярость. Его соперник, еще большего размера, с клочковатой чернеющей шерстью, не сводя алых глаз, обходил его, намереваясь атаковать. Зарычав, зверь замахнулся лапой на нежданного гостя. В ответ, оглушительный рык сотряс скалы.

Виктория прижалась к камням, отступая назад к тропе. Затем остановилась, поняв, что возможно сама придет к тем, кто явно хотел ею пообедать. Пока она здесь внизу, у нее есть шанс остаться вне досягаемости. События вверху тем временем принимали жестокий размах. Она слышала, как существа, кем бы они ни были, схватились друг с другом. Еще момент, и грохот раздался прямо за ее спиной. Она резко оглянулась, поднимая руку с оружием.

Но, проклятое солнце обожгло ее до слез, дав увидеть лишь огромный бесформенный силуэт, в отчаянии взмахнувший то ли руками, то ли лапами. С ужасающим скрежетом, его когти пытались уцепиться за камни, но, не удержавшись, соскользнули в бездну. Яростный рык разлетелся по округе.

— Проклятье!.. — Виктория зло потерла глаза, тряся головой, — проклятье!!!

Она упустила возможность, которая наверняка больше не выпадет.

На камнях отчетливо виднелись царапины, и девушка, подойдя к краю, глянула вниз.

— Что же там произошло?

Они сцепились и упали со скал? Черт побери… ей нужно хоть один раз увидеть это существо живым…

Все стихло. Расстроившись там, где на ее месте другая бы благодарила Бога, за благополучный исход, она присела, сняв рюкзак. Голова шла кругом. Достав накопитель, Виктория вставила прибор в камеру, делая панорамные снимки. Коса за ее спиной, больше не удерживаемая шлейками рюкзака, стала расплетаться. По началу, девушка старалась не замечать пряди, падавшие на глаза и мешавшие работе, пока они окончательно не вывели ее из себя. Удобно усевшись, она принялась сплетать их обратно…

* * *

Непонятное чувство влекло его, до самой окраины леса, через огромное поле, туда, к голым выжженным солнцем скалам. Еще немного, еще пара шагов, и чувство сформировалось в понимание. Мик замер, вдруг осознав, как раненую грудь охватило огнем. Тихий рык наполнил тишину вокруг, постепенно становясь бесшумным дыханием. Молодой человек схватился за шею, словно охватывающее ее кольцо, дарило ему успокоение.

Что же происходит? Какие дьяволы с ним играют?..

— Это невозможно…

Мик не сразу заметил ее. Зато манивший запах ощутил уже давно. Он шел за ним не в силах оторваться, гадая, что это может быть. Одно он знал точно, никто в Пустоши не источал такого аромата. Это был запах детства… запах скошенной травы, полевых цветов…запах жизни бившей как ключ…

Он соскочил с камней на огромное поваленное дерево. Полуденное солнце светило в спину, согревая ее своим теплом. Прекрасное место, чтобы как следует все разглядеть. Его цель была в низу. Незнакомка, в пыльной, но добротной одежде сидела на земле, и, осыпая все вокруг проклятьями, пыталась распутать копну длинных волос. Они никак не поддавались и, Мик слышал, как дыхание ее участилось. Еще мгновение и она разразилась столь непристойной бранью, что молодой человек ненадолго опешил.

— Такого даже я не знал…

Девушка почувствовала его присутствие, и резко откинув спутанные пряди за спину, устремила свой взгляд в его сторону. Мику нужно было всего мгновение, чтобы исчезнуть, но ноги словно приросли к стволу. Ее волосы… согретые солнцем, блестящие роскошные, обрамлявшие перепачканное лицо… вот что было источником, тем самым, что заманил его сюда. Аромат исходил от них. Он пьянил и волновал. И было еще что-то. Именно то, смутное, что вело его. То, что он не мог объяснить себе.

— Почему я тебя знаю?..

Мик лишний раз проклял свою звериную сущность, заставляющую вести себя порой как идиот. Вот и сейчас, какого рожна он тут делает?!

* * *

В голове все сильнее шумело. Пытаясь прийти в себя, Виктория на время ослепла, резко повернувшись и глянув прямо на солнце. Но зрение постепенно возвращалось, а вместе с ним и нежданное видение, появившееся из солнечного света. Девушка открыла рот но так и замерла не найдя слов, от удивления и восторга. Видение было прекрасным. Его сияющие изумрудные глаза горели ярче солнца. Видение нахмурилось явно от того, что его застали здесь и к огромному ее разочарованию, в мгновение растворилось в воздухе. Она попыталась дышать ровнее и попытаться, наконец, добраться к спасительной тени у камней. Ватные ноги просто отказывались идти дальше. Если бы ее любимую кепку не унес, чертов ветер, сколько можно было бы успеть сделать до заката! А теперь ей мерещится.

— Пожалуй, на сегодня хватит… — она, тяжело дыша, опустилась, опираясь на гладкие камни. Короткая тень, немного скрыла ее разгоряченное тело.

Мик перелетел через поле в считанные мгновения. Лишь бы подальше от этой странной чужачки. Ветер обдувал разгоряченное лицо, и мужчина, наслаждаясь его прохладой, остановился у кромки леса. Все, ни малейшего намека на ее присутствие. Пусть остается там. Греется на солнце!

Он прислонился спиной к шершавому прохладному стволу дерева, пытаясь хоть немного остудить голову и вместе с ней и свои мысли.

— Как она могла сюда попасть? — он тряхнул головой, скрывая глаза под длинной челкой.

Кто она? Что с ним? Что происходит?!

Его мысли были прерваны. Гул двигателей, от пронесшихся совсем рядом машин, заставил его задержать дыхание. Он так глубоко задумался, что потерял связь с реальностью. Чертова девчонка! Патруль вел свои броневики в сторону скал, по-видимому, возвращаясь на свой обычный маршрут.

Значит, сегодня их день прошел впустую. Ну что ж, они едут в ее сторону, так что незнакомке придется встречать гостей. Или же она одна из них?

— Побежишь ты, или пойдешь навстречу? Черт…

Мик продолжая ругаться, повернул ноги в сторону удалявшегося патруля.

— Идиот…

Да, он был идиотом, но даже этот собственный вывод его не остановил. Он, по собственным следам возвращался к скалам.

Глава 8

Вытянув ноги в высоких ботинках, она еще раз обвела округу камерой. Ее внимание привлекла неизвестная растительность, фиолетово-дымчатая, она трепетала на ветру одиноким кустиком. Девушка пригляделась и поняла, что куст двигался.

— Что за дрянь? — она поджала ноги, продолжая снимать.

Тем временем, «куст» поднялся, качаясь на длинных черных лапах. С тихим свистом, из перьев, которые она ошибочно приняла за листья, появилась продолговатая голова с длинным клювом. Бесконечная шея, изгибалась, поворачивая голову из стороны в сторону, словно змея. Сиреневые глаза, прозрачными бусинами изучая, глядели на нее. Существо было метра полтора высотой.

— Птица!

Девушка вздохнула, вытирая пот со лба. Рядом с нею, повторяя, вздохнула неизвестная птица и присела в тени. При этом ее легкие перья всколыхнулись и печально опустились вслед за ней.

Виктория усмехнулась, дивясь на нее. Она переключила прибор, проверяя наработки, когда услышала шум, благо издалека, благодаря порывам ветра, дувшего в ее сторону. Она поднялась, выглядывая из-за камней. Руки сжали их острые, нагретые солнцем края.

— Южане?.. — она почувствовала, как кровь застучала в висках.

Ей нужно было исчезнуть. Они не должны были обнаружить ее здесь!

— Оставайтесь на месте! — мужской голос заставил ее замереть.

Ее нашли. Она прикинула, каковы ее шансы на побег, но подъезжавшие две машины свели все к нулю. Виктория быстрым движением вытащила накопитель с камеры, запихнув его за пазуху и, выдохнув, развернулась.

— Руки подними!

Девушка нехотя послушалась, глядя на двух мужчин. Один из них держал ее на прицеле. Южанин был облачен в китель черного цвета с застежкой на пять серебряных пуговиц. Высокий воротник-стойка, не позволял ему, и так преисполненному высокомерия, опустить голову. Плетеный кожаный ремень пересекал его грудь, удерживая за спиной черный арбалет.

— Я считал сегодняшний день впустую потраченным. И вот, такое неожиданное окончание… — второй мужчина в черной рубашке, снял шляпу, улыбаясь ей. Его глаза играли бликами золота, и Виктория криво усмехнулась. Звероформы…

— Мое восхищение сеньорита, — Хавьер подошел к ней, совсем близко, и бережно подняв прядь ее спутанных волос, поднес их к своему лицу.

— Я гадал, что за диво может источать столь тонкий аромат, но не ожидал найти среди скал редкий цветок.

Виктория не выдержав больше, зло выдернула свои косы из его рук. Он лишь мило улыбнулся, беся ее еще больше. Капитан приказал опустить оружие. Его взгляд вернулся к девушке. Изучая ее лицо, Видаль обратился к офицеру позади него.

— Принесите воды. Цветы нужно поливать, полагаю.

— Мне не нужно! — Виктория обошла его, направляясь к своим вещам. Но один из оставшихся патрульных, ловко опередил ее, подняв рюкзак с земли.

— Верни мои вещи! — ее руки сжались в кулаки.

Оружие в руках южанина вновь нацелилось на нее.

— Кто ты и что делаешь на этой территории?

Она набрала воздуха, готовая выдать какую-нибудь нелепицу, лишь бы отделаться от них, как ветер решил за нее. Вскинув порывом ее волосы, он обнажил шею, и одного взгляда капитана на индикатор было достаточно. Он рукой опустил дуло, велев помощнику отойти к машине.

— Значит, офицер ВСБ… нет, полагаю — курсант, вы слишком юны.

«Цветок» тихо заворчал, пользуясь моментом, и хватая вещи, так кстати, оставленные патрульным.

— Что делает курсант АСБ среди Пустоши? Где ваш курирующий офицер?

— На каком основании, капитан Южного патруля задает мне подобные вопросы? Вы нарушили территорию патрулирования. Это Северный сектор!

Он не ответил, просто молча, любовался ее раскрасневшимся лицом, чем привел ее в крайнее негодование.

— Ваш пропуск.

Она поджала губы, и полезла в нагрудный карман куртки. Вытаскивая ее, она уронила рюкзак и кинулась поднимать его. Одновременно с ней, эта мысль пришла в голову и капитану. Не ожидая подобной реакции, она едва не расшибла ему лоб, больно ударившись об него своей головой. Шляпа Хавьера слетела, упав на землю.

— Сам виноват! Не нужно было дергаться! — Виктория подняла вещи и протянула капитану белую карточку.

Он даже не попытался поднять свой головной убор. Развернув руку ладонью вверх, он открыл панель на широком черном браслете. Фиолетовая птица, любопытствуя, поднялась на своих ходулях, и проковыляла к нему, заглядывая в руку. Хавьер осторожно отступил от нее, почему-то глядя на Викторию так, словно сомневаясь в ее рассудке. Осторожно, второй рукой он достал оружие и отстрелил пернатому созданию голову. Повернувшись к патрульному, он сухо проговорил:

— Пат, предупреди остальные экипажи — Лила, вернулись раньше в этом году. Нужно подготовить снаряжение.

— Ты! Зачем ты убил эту птаху?! — для несведущей незнакомки он был все лишь монстром.

Он вздохнул, и терпеливо пояснил:

— Лила, смертельно опасны. Но в отличие от других хищников — выглядят совершенно безобидно. Сейчас они мигрируют. Местные жители, да и другие животные могут пострадать. Но сейчас вернемся к нашему вопросу, пока эти фиолетовые бестии не слетелись со всей округи.

Приложив карточку к считывающему устройству, он, недоумевая замер, затем повторил операцию еще раз.

— Сомнений в подлинности пропуска у меня нет, но вот…

Виктория выхватила бесценный пропуск, запихивая обратно в карман.

— Что не в порядке? Вы проверили документы. У меня есть разрешение проводить работы на этой территории…

— Вы отклонились от разрешенного радиуса более чем на четыре километра, сеньорита. Это территория Южного сектора. Так что вы в моих руках… — он восхитительно улыбнулся.

Она еще сильнее раскраснелась, яростно метая молнии, в глазах. Ее уличили, черт, только бы не спросил! Пора бежать!

— Виктория Вереск, вы действительно дочь Софии Вереск? — его голос тек, словно густой мед.

Она угрюмо кивнула, и он услышал, как сердцебиение ее участилось.

— Почему дочь главы Северного сектора учится в АСБ?

— Это мое дело! Если это все — я пошла! — она развернулась идти, не дожидаясь его ответа, но ее достаточно крепко ухватили за руку, останавливая.

— Я не отпускал вас.

Не выпуская из цепкого плена ее руки, Хавьер наклонился и поднял свою шляпу. Хорошенько встряхнув ее, и обтерев о свои дорогие брюки, он к изумлению Виктории, нацепил шляпу на ее кипевшую голову.

— Нежные цветы любят тень, сеньорита, — его рука разжалась, выпуская ее.

— Я ухожу! — она повторила попытку убраться с этого куска выпаленной земли.

— Если я брошу вас здесь, то не прощу себя, до конца своих дней.

— Нет!

— Я не буду спать всю ночь, думая, как вы добрались. Здесь полно диких зверей, диких людей.

— Я курсант АСБ, я не на прогулке! У меня не закончена работа!

— Отлично! Я могу связаться с вашим курирующим офицером и запросить подтверждение этой информации?

— Едем…

Глава 9

Мик соскочил с камней, приземлившись на пыльную землю. Немедля, он повернулся к пернатому существу, яростно раздиравшему своего погибшего товарища когтистыми лапами. Вещица, которую он заприметил, находилась прямо у ног птицы.

Бросив свой обед, Лила занялась неизвестным предметом.

— Пойди прочь! — он замахнулся, осторожно обходя ее.

У птицы мигом потемнели глаза, и она замерла с поднятой лапой, так и не успев закопать, блестящий металлом на солнце, выроненный девушкой накопитель. На шее ее и голове поднялись из перьев темные длинные как иглы шипы. Птица дико зашипела и кинулась на Мика. Ему ничего не оставалось, как ударом ноги отшвырнуть существо со скал, проверяя, не застряли ли в ботинке смертельно ядовитые шипы.

Он подошел к брошенной вещице и поднял ее отряхивая. Теперь нужно было отследить путь гнезда этих тварей и сообщить в поселок.

Девушка нечаянно помогла ему, на нее было отвлечено все внимание. Он еще раз глянул на огромные царапины у обрыва. Ему надо быть осторожнее, но это все труднее и труднее удавалось. В Пустоши становилось все более людно… и Волки перестали осторожничать. Отходя все дальше от своих привычных троп, они вынуждали его поступать так же. Сегодня они пришли к Ханне, и он прекрасно знал, что вернутся снова. Если капитан добьется разрешения на совместное расследование, они не будут столь элегантны в действиях. Начнутся зачистки…

— Кто же ты, незнакомка? — он повернул голову в сторону хрустальной крыши сиявшей и слепившей глаза.

В груди отчего-то горько заныло, словно неведомая тоска охватила его, едва не заставив взвыть.

— Что же это? — Мик глянул на прибор.

Какой надо быть безумной, чтобы прийти сюда одной!? И как ей удалось? Капитан спросил, не дочь ли она главы Вереск. Отсюда разрешение на пропуск и независимые работы?

— Ты искала именно эти следы, не так ли?!

Сверкнув глазами, молодой человек перескочил через камни, направляясь подальше от этого места.

* * *

Ее приятно удивила чудесная прохлада салона машины. Она откинула голову на высокую спинку, стараясь глядеть исключительно в окно. При этом шляпа капитана свалилась с ее головы, подхваченная сидевшим рядом хозяином. Он кинул ее на свободное место. Машина была настолько чиста, что ее передернуло от саркастического смешка. Девушка закинула одну ногу на другую, крутя носком пыльного ботинка. Ее поведение вызвало улыбку у Хавьера. Но ей было не до капитана. Свежесть дарила облегчение, но это могло означать и другое — действие таблеток заканчивалось. Принять при посторонних очередную дозу она не смела. Да и не могла. Еще пара штук, и ее мозги, если они имелись (по мнению Зои — нет) разлетелись бы по салону. Она усмехнулась своим мыслям. Попортить обивку, стереть улыбку с лица этого звероформа в дорогой одежде, было весьма привлекательно. Но не собственными внутренностями…

Виктория прикрыла глаза, надеясь поскорее закончить эту незапланированную поездку. Она мыслила все яснее, и перед глазами больше не плыло. Ура! Оставалось надеяться, что команда Видаля, или он сам не сделает резких движений. И не заведет ненужный разговор…

— Так я услышу его имя?

Девушка закусила губу. Купол приближался. Еще несколько минут. Она глубоко вдохнула и отвернулась к дороге.

— Капитан! Кажется, связь есть… — знакомый голос, зазвучавший в салоне, прерывался помехами, но был прекрасно узнаваем. Черт!!!

Почему он связывался с южанами? Почему техники сработали так оперативно?! Ей пора было сматываться.

Видаль помедлил с ответом. Он повернул голову к ней, и через мгновение кабина наполнилась восхитительным смехом. Виктория пришла в ярость. Он насмехался над ней?! Убивают и за меньшее…

— Не может быть! — Хавьер едва заставил себя стать серьезным.

— Димитрий Левин — счастливый куратор. Господи, сегодня у меня один подарок за другим. Ему, пожалуй, будет интересно знать…

Он не договорил, Виктория молнией кинулась к его руке и выключила коммуникатор. Ее лицо при этом оказалось на опасном расстоянии от его лица.

— Не смей говорить ему! — она утонула в теплом золоте его глаз.

Хавьер улыбнулся, глаза хитро заискрились.

— Это будет дорого вам стоить сеньорита.

— Я не шучу капитан! Не вмешивай сюда моего напарника… — она теряла контроль.

В какое-то мгновение она поняла, что схватила его за грудки, оказавшись едва ли не на коленях, вырвав верхние пуговицы дорогой рубашки. Видаль ошеломленно слушал, как сердце ее выскакивало из груди, лицо ее пылало.

— Виктория! — он встряхнул ее основательно, и она, немного приходя в себя, отодвинулась от него в угол машины.

— Видимо пребывание на солнце, плохо на вас сказывается! Вам нужно показаться медикам.

Капитан одернул воротник рубашки, и включил прибор связи. Кабину наполнил шум.

— Видаль! Слышите меня?.. — голос Левина резал ей слух.

Она в надежде украдкой глядела на южанина. Выдаст, или нет?

— Хорошо вас слышу, Димитрий. Что у вас есть?

— Мы проверили район к востоку от болот. Там обнаружен огромный след. Радиус в несколько метров. Все выжжено. То же средство, «жидкое солнце» как вы его зовете…

— Так далеко мы выдвинуться не можем, лейтенант. Разрешение на совместное расследование все еще не утверждено. Благодарю вас за содействие.

— Не стоит, Хавьер. Это дело так же касается нас. Есть, какие новости?

Хавьер коротко глянул на свою попутчицу.

— Ничего, что бы вас заинтересовало.

— До связи!

— До связи, Димитрий, — Хавьер отключил коммуникатор.

Он не заговорил с ней, и не повернулся, как она ожидала. Отвернувшись к окну, он задумался, и молчал некоторое время поглощенный своими мыслями. Что-то мучило его, и это было связано с ее напарником. Она обязательно дознается у него. Какие у них совместные дела? Почему капитан южан добивается совместной работы?

— Черт!.. — Виктория не удержалась, — что такое «жидкое солнце»?

— Капитан, мы на месте! — патрульный остановил машину, опуская перегородку и поворачиваясь к ним,

— Какие дальнейшие указания?

Видаль откровенно проигнорировал ее вопрос, велев своему помощнику ждать. Он распахнул дверь и соскочил на дорогу с высокой ступеньки. Обойдя броневик, он остановился возле ее двери и открыл ее.

— Вы прибыли, сеньорита. Прошу… — он галантно подал ей руку, но она сделала вид, что не заметила этот жест и выпрыгнула в пыльную траву у самой дороги.

— Ступайте, Виктория. Я должен убедиться, что вы в безопасности. Вам не стоит более совершать подобных прогулок в одиночестве. Что так по мне, то вам вообще не стоит здесь появляться. Я не знаю, кто назначил патрульного офицера в кураторы, но это плохая идея. Вы не подготовлены, а у него нет должного количества времени, чтобы уделять его вам. Ступайте!

Он бережно подтолкнул ее к воротам Купола. Виктория не стала спорить с ним, но и не стала отвечать. Молча, не оглядываясь, она прошла сквозь распознавательную систему и скрылась за воротами. Девушка услышала, как через минуту взревел мотор, машина покидала территорию Северного округа.

— Забудьте сюда дорогу! — Виктория немедленно потянулась к майке, пытаясь вытащить накопитель. В груди ее похолодело. Прибора не было.

— Не может быть… — она судорожно ощупывала одежду, но проклятая вещица снова куда-то запропастилась.

Она глянула на ворота. Ей придется вернуться. Нельзя оставить его где-то там! Черт знает где!! Мало ли кто его мог найти.

Виктория, задыхаясь, выбежала на улицу. Погода портилась, еще недавно солнце плавило землю, а теперь, небо грозило пролиться холодной влагой. Она чувствовала привкус дождя в воздухе.

— Где же?.. — она озиралась по сторонам, соображая, как сократить путь, и куда двигаться вообще.

Где же она могла обронить его?! Нужно было прибить к руке гвоздями! Черт, в следующий раз она непременно так и поступит! Девушка сделала несколько шагов вперед и, выругавшись, остановилась.

Сложив руки на груди, он, широко ухмыляясь, глядел на нее, прислонившись к горячему боку броневика. Она пришла в неистовство, подумывая, как свернуть его шею, сжав кулаки, она перебирала в горячей голове варианты. В этот самый момент небо опрокинулось на нее стеной проливного дождя. Словно кто вывернул ведро холодной воды. Хавьер был почти уверен, что ее макушка дымилась при этом, остывая под струями освежающего небесного душа. Он, не переставая улыбаться, кивнул головой в сторону ворот Купола.

— Ненавижу тебя! — она зло топнула ногой, бессильно сотрясая кулаками.

— Это пройдет! — капитан нацепил шляпу на мокрую голову, — когда перестанете злиться, рад буду вновь вас видеть, Виктория!

Свежая вода стекала по коротким волосам, за шиворот, приятно холодя после жаркого дня.

Он сделал знак рукой развернуться и идти обратно. В ответ на него полился поток отменной брани. К ее ужасу, она видела, как плечи его подергивались, когда он садился в машину. Он смеялся над ней! Проклятый южанин!! Ей ничего не оставалось, как вернуться. Она вернется, она обязательно вернется! Стоп! Что означали его последние слова? Он понял, почему она вернулась? Значит, она обронила бесценный накопитель в машине? Тогда, когда пыталась вытрясти из него душу… Черт!! Ну что ж, он сам напросился. Она вырвет свою вещь вместе с его руками, и сотрет проклятую улыбку с его лица. Она вернулась в огромное здание, понимая, что лишний раз рисковать нельзя. Видаль и так знал слишком много. Если он свяжется с Димкой — ей конец. Как ее могло так угораздить? Похоже, Зои была права. В этот день ей нельзя было ходить в Пустошь. Но накопитель хранил информацию, которую капитан никогда не должен был узнать. Там имелось и довольно много личного… он под защитой, но вдруг, Видаль догадается, как ее снять?!

Глава 10

Лифт поднимал ее к небу, через прозрачные панели его, она могла наблюдать, как там, в вышине зажигаясь друг за другом, вспыхивали огни. Из окон ее дома так же лился теплый свет.

Странно, отчего матери так поступать?

Виктория прокашлялась, чувствуя, что в горле все пересохло. Пожалуй, от воды предложенной капитаном не стоило так категорично отказываться. Она не пила целый день. Вспомнив южанина, она нахмурилась. Нужно было непременно договориться о встрече.

— Как же это получше провернуть? — Виктория поморщилась от одной мысли, просить этого наглеца.

— Все не так драматично, как может казаться на первый взгляд…

Профессор? Девушка превратилась в сам слух. Голоса за дверью звучали довольно отчетливо, чем немало удивили ее. Мало того, что сегодня мать принимала гостей, с чего они так громко разговорились?

— Так не должно продолжаться, Альберт. Эти провокации могут значительно навредить в…

Она нарочито громко распахнула двери, входя в прихожую. Мать, стоя в просторном зале, умолкла не договорив. Она была вполне свежа этим вечером. Длинное вязаное платье в пол, элегантно подчеркивало ее фигуру. Аккуратное каре каштановых волос обрамляло озабоченное лицо. Она нахмурилась, отчего тонкие морщинки в уголках серых глаз стали еще заметнее. Она все-таки устала, но была, как всегда сдержана и холодна. Тонкие губы, покрытые слоем безупречного тона помады, изогнулись, изображая дежурную улыбку. Она элегантно сложила руки на груди, поигрывая от нетерпения тонкими пальцами.

— Наслаждаетесь вечером? — Виктория, не разуваясь, прошагала по светлому вышитому цветами ковру, и потянулась к графину с водой.

— У тебя выдался трудный день, Виктория? — профессор отодвинул графин в сторону, наливая ей воду, в высокий синий стакан и повернулся к девушке.

Абсолютно спокойный и невозмутимый, что бы он при этом ни говорил, Альберт Ссон, глядел на Викторию из-под своей белоснежной челки. Своим привычным взглядом, который они с Зои втихую называли «воспитательным гипнозом». Она почему-то в такие моменты всегда гадала, какого же цвета у него глаза, а не о том, что от нее хотели услышать. Она проигнорировала протянутый стакан, принявшись жадно пить с тяжелого графина, переворачивая половину воды на себя.

Сквозь поток мыслей до нее донесся вопрос, который, наверняка, задавался уже не впервые:

— Ты снова пропустила занятия. Где тебя носило, Виктория? Что за оправдание ты приготовила для меня на этот раз?

Она краем глаз видела, что мать, не сводя с нее глаз, так же ожидала ее ответа.

— Я… я проспала…

Профессор почему-то вздохнул.

— Ну, что?..

— Ты меня разочаровала. Я ожидал, чего-то вроде падения астероида, или жутких монстров, сжевавших покрышки твоего авто.

Девушка хотела что-то сказать, но слова почему-то не шли. Ей захотелось куда-нибудь сбежать, лишь бы избежать расспросов, или получить свое наказание, в виде дополнительных часов в выходные. Ссон словно почувствовал ее настроение, и произнес спасительные слова:

— Ступай отдыхать, мы обсудим твое поведение позже.

— Вы мне не отец. Так что не распоряжайтесь в моем доме. Что касается пропусков, то это будет обсуждаться только в стенах Академии!

— Виктория! — мать гневно попыталась прервать ее, но дочь, стягивая грязную куртку и зашвырнув ее на белоснежное кресло, уже не слышала ее. Она с грохотом захлопнула дверь своей комнаты, и немного успокоившись, упала на кровать, так и не сняв ботинок. Мокрая майка холодила грудь и живот, еще больше остывая под врывавшимся из открытого окна ночным ветром. Она потянулась к карману штанов и достала свой коммуникатор. Набрав привычный номер, она слушала бесконечный сигнал ожидания.

— Ну, давай! Вы же починили ее!! — она стянула мокрую одежду, и, вернувшись головой на одеяло, наконец, услышала единственный голос, который ей хотелось слушать бесконечно.

— Я хочу тебя видеть!

— Вик. Я в Пустоши… — она чувствовала в его голосе улыбку, и от того еще сильнее хотелось, чтобы он немедленно оказался здесь, перед ней.

— Ты должен быть осторожен!

— Я всегда осторожен.

— Сначала стреляй, потом думай!

— Это твой удел, Вик! Тут мне тебя не переплюнуть. Как ты провела день? Ты говорила с матерью?

— Я свяжусь с тобой позже!.. — Виктория отключила прибор, закинув его под подушки.

Он в порядке, это главное. Рассуждать о том, как она провела день никак нельзя, единственное правильное решение — сбежать.

— Это становится нестерпимым… — голос матери снова ворвался в ее голову.

— Это тот момент, когда достигнуто так много. Ты же понимаешь? — успокаивающие слова Ссона звучали еще настойчивей.

— Это тот момент, когда мне хочется сказать — довольно! Ты никогда не был на моем месте! Не боялся заснуть по ночам, зная, насколько оно близко…

— Чего они орут? Ночь на дворе… Какого черта я должна вас слушать?! — она закричала им прямо из комнаты, стуча ногою в стену, чтобы они притихли.

В ответ, полился нескончаемый поток жалоб и упреков от матери. Так же неожиданно он и прервался тихим всхлипыванием. Видимо профессору удалось угомонить Главу сектора.

Виктория, возвращаясь от стены к открытому окну, горько усмехнулась — это ему всегда удавалось. Мать всегда ее сторонилась, инстинктивно держа на расстоянии. Она всегда смотрела на нее, но словно не видела. После того, как начались приступы, они и вовсе потеряли друг — друга. За всю ее жизнь, ее гладили по голове единожды, этот священный момент проявления нежности и заботы она бережно хранила в памяти… и, в этом воспоминании не было женщины звавшей себя ее матерью. Это была рука, большая и тяжелая, рука человека, назвавшегося ее курирующим офицером…

Он один мог заставить ее сердце колотиться от бешеного восторга, только появившись, или заговорив.

Раздавшееся бормотание прервало ее размышления. Девушка инстинктивно оглянулась, но комната, конечно же, была пуста. Откуда эти голоса? Это не из их квартиры. Эти голоса были ей не знакомы. Двое мужчин спорили, обсуждая пошлые подробности из своей жизни.

— Да вы издеваетесь? — она высунула голову в окно, подставляя ее дождю, и поняла, что говорят люди на улице.

Учитывая направление ветра, шумевший дождь и высоту, на которой она находилась, все происходившее было похоже на бред.

— Они вместе с датчиком впаяли мне в голову антенну, что ли?! Это новая модификация от ИЛа?! Почему Зои ничего не сказала?

На другом конце улицы протяжно завыла собака.

— Теперь точно не засну… хотя в любом случае не засну… завтра нужно быть одновременно в нескольких местах! Черт…

Девушка упала на одеяло, раскинув руки и ноги, болтая босыми ступнями, свисавшими с кровати.

— Нет, я должна с ним связаться… немедленно!..

Она подорвалась на кровати и, схватив пульт, запустила систему, на передней свободной от мебели панели комнаты. Большой экран засветился и, выбрав нужное меню, она ввела данные для поиска.

Девушка надеялась, что застанет этого самовлюбленного южанина дома. Только бы принял вызов.

— Наверное, лежит на золотом диване с бокалом в руке…

Ожидая ответа Хавьера, Виктория опустила на пастель пульт и, увидев, что сигнал принят, от волнения не глядя, подтвердила авторизацию. Нажав вместо одной кнопки несколько, она не заметила, что подтвердила двойную голоконференцию. Стена растворилась, и вместо нее появилось изображение. Она замерла на кровати, глядя, как он стоит посреди собственной комнаты, держа в руках пульт.

— Золотого дивана нет… — она скептически оглядела почти аскетическое убранство его жилища.

Сам же Видаль неожиданно оказался простым взъерошенным парнем. И куда подевался великолепный аристократ, который доставил столько неудобств? Влажные волосы в беспорядке падали к мягким карим глазам. Отчего-то широко распахнутым. Он замер в старом бежевом свитере и домашних штанах, босой.

— У тебя есть то, что мне нужно, капитан! Я желаю получить это назад!

Он не ответил, продолжая изумленно глядеть на нее. Да что такое? Связи нет? Он ее не слышит?

— Эй! Черт тебя побери! Ты слышишь меня?!

Она спрыгнула на пол, подойдя к голограмме вплотную. Хавьер неожиданно усмехнулся, глядя на ее растерянность.

— Я прекрасно слышу вас, сеньорита… — он глядел прямо на нее, словно мог видеть.

Конечно же, аппаратура передавала голос и его направление.

— Где и когда мы встретимся?

— Ваше желание столь велико? — он чарующе улыбнулся, проследив глазами за хрустальными каплями, взметнувшимися с ее мокрых волос, которые она перекинула за спину.

Воспроизведение было столь реалистично, что капитан инстинктивно отклонился, не давая влаге упасть на одежду. Что она ответила, он не услышал. Теперь взгляд его был прикован к восхитительной открывшейся панораме. Длинные волосы более не скрывали ее, и вода, стекавшая по ее шее прямо за край белья в голубой горошек, заставила кровь стучать в его висках. Капитан отступил вглубь комнаты, титаническими усилиями заставляя себя оторвать взгляд от ее груди.

Он заприметил мерцающий пульт у нее за спиной на смятой постели. Глядя на его панель, он понял, она наивно не догадывалась о своей ошибке. Чертики заплясали в его глазах. Хавьер присел в плетеное кресло, и, прихватив со стола один из фруктов, принялся с удовольствием жевать.

Она же мерила комнату нервными шагами, продолжая лить на него гневный поток своих праведных речей. Жарко жестикулируя, она, наконец, остановилась, сжав руки в кулаки. Он моментом почувствовал, как забилось ее сердце. Дыхание опасно участилось. Пора было заканчивать…

— Я скажу вам время встречи завтра. Надеюсь, вы будете в состоянии рассуждать более здраво. Ибо пока я не понял и слова из сказанного.

— Ненавижу… — Виктория зло ударила изображение.

Радужная волна разошлась по всему экрану, и тут она поняла. Он видел. Он видел помехи, а значит…

Виктория бросила взгляд на себя и поняла, что через мгновение сгорит ярким пламенем. Негодяй по ту сторону изображения, снова ткнул пальцем ей за спину. Она с пылающим лицом обернулась, увидев проклятый прибор и горевшую на нем панель.

— Прикройте окно, Виктория. Не хочу, чтобы вы простудились.

— Ненавижу!!

— Доброй ночи.

Хавьер помахал ей рукой, отключая панель. Он успел заметить, как в стену полетел пульт. Похоже, связи некоторое время у северянки не будет. Он усмехнулся и, вспоминая недавнее зрелище, оттянул ворот свитера, словно тот мешал ему дышать.

— О какой вещи ты говорила?

Первым делом он должен был распорядиться обыскать машину, в которой они возвращались с Пустоши.

— Или ты обронила свое сокровище у скал?..

Глава 1 1

— В АСБ с ума посходили? И ты меня не предупредил? Как можно было проводить модификацию, и не предупредить личный состав?! Мне всю ночь пришлось выслушивать вытье соседской собаки и то, какая грудь у Нан из забегаловки напротив!

Виктория возмущенно шла рядом с напарником, размахивая шлемом.

— О чем ты говоришь, Вик? Какие модификации? Если что-то новое вводится, об этом предупреждают заранее, и проводят пробные тесты. Так что случилось?

— У меня какие-то проблемы со слухом… может из-за лекарств, что дала Зои?

— Снова был приступ? Я не ощутил его — он внимательно оглядел ее, забирая шлем.

— Ты что-то хочешь сказать мне, я это вижу, — Дмитрий, шутя, положил руку на ее макушку.

— Ссон вчера был у нас. Мать раньше никогда не принимала гостей в этот день… — она ускользнула из-под его ладони, отступая.

— Но не в этот раз?

— Но не в этот раз… — она совсем поникла.

— Вик, время идет. Ты не можешь винить свою мать в том, что она пытается идти дальше.

— Дим ты, что и в самом деле думаешь, что я драму разыгрываю? Мне по барабану с кем она встречается, и что делает. Ровно, как и ей, нет дела до моих проблем! Я нутром чую, что здесь есть, что-то еще. Я схожу с ума, Дим. Мне мерещится на каждом шагу. Все вокруг кажется не тем, что есть на самом деле. Словно я вижу другую суть вещей! Я боюсь, что однажды потеряю себя…

— Не потеряешь, — Левин быстро оглянулся, проверяя, нет ли посторонних, и убедившись, что они одни, крепко обнял ее.

— Сумасшедший лейтенант! — девушка обхватила его руками, положив голову на его грудь. Его сердце стучало так знакомо и тепло.

Левин лучился улыбкой. Он отстранил ее от себя, взъерошив и без того растрепанные волосы.

— Я хотела спросить тебя кое о чем.

Они продолжили подниматься из подземного гаража, выходя на утренний свет.

— Что тебе нужно?

Она долго решалась, но у нее не осталось выбора. Ей некогда было ждать, когда его величество принц Видаль соизволит назначить ей аудиенцию! Нужно было расспросить напарника. Она искренне надеялась, что он не заподозрит неладное.

— Ты знаешь кого-нибудь из Южного сектора? — она предала своему голосу небрежности.

— Тебя интересует кто-то конкретный? Я знаю много людей Вик. Мы же не на разных планетах живем.

— Патруль. Тебе приходилось общаться с патрулем из Южного сектора?

— Да! — он заулыбался, видя ее смущение.

Что эта бедняжка снова учудила? Опять влипла в неприятности? На этот раз жертва, кто-то из офицеров южан.

— Кто этот несчастный, Вик?

Она поджала губы, чувствуя, как щеки заливает румянец. Воспоминания о прошлой ночи не дали ей уснуть до утра. Негодяй!

— Капитан Видаль! Ты знаешь его?

Левин нахмурился, потом рассмеялся, заставляя ее едва ли не подпрыгивать на месте от нетерпения и возмущения.

— Я знаю его. Чем он тебе не угодил?

— Просто расскажи мне о нем.

— Ладно. Хавьеру 24 года.

— Он младше тебя на три года? И уже капитан?

— Род Видаль имеет большой вес в Южном секторе. Именно на средства их семьи финансируется большая часть изысканий Купола.

— Почему же он стал патрульным?! — Виктория припомнила недавно сказанные Хавьером слова. Похоже, у всех свои причины.

— Его растил брат. Он сейчас один из советников главы Южного города. Их с братом взгляды на жизнь, несколько расходились, насколько я смог понять. Хавьер отказался принимать участие в делах семьи Видаль. Со страшным скандалом его отпустили.

— И такое бывает?

— Думаю — нет. Но пока они позволяют ему «баловать». Хавьер, человек, которому я хотел бы доверять, Вик.

— Но не доверяешь? — она монотонно стучала тяжелой подошвой ботинок, шагая по гаражу.

— Что тебе от него нужно? Отвечай сейчас же! — Левин заставил ее остановиться, и развернул к себе лицом, — ты опять влипла в неприятности, Вик?

— Мои действия не навредят тебе, Дим. Скорее это сделает сам факт моего пребывания рядом!

Ее глаза неожиданно увлажнились. Такого еще не бывало! Левин запаниковал. Его бедовый напарник мог разнести всю округу, но не плакать. К этому он был не готов.

Еще мгновение, и она была безмятежна, как небо у них над головой. Столь резкие перепады настроения не остались без внимания.

— Обещай зайти сегодня в ИЛ. Я хочу, чтобы Розевски увидела тебя.

— Я сделаю это, но ты скажешь мне, как найти Видаля по-быстрому!

Левин глядел на нее с большим подозрением.

— Это как-то странно. Ты зла на него, но не как обычно, на других. И ты покраснела…

— Нет! — она вспыхнула как спичка, от его немыслимых подозрений.

— Ты положила глаз на Видаля?

— Нет…

Он наступал, она отходила, выставляя руки вперед и не подпуская напарника ближе.

— У тебя появился друг?

— О чем ты?

— Мои молитвы были услышаны!

— Ты молился за меня?! — эхо подхватило ее звонкий голос, разнося под высокой крышей гаража. Прохожие оглядывались на них, обходя стороной странную парочку. Лейтенант почувствовал себя полным идиотом, с силой вытаскивая ее на улицу, под открытое небо.

Он сдержался от ответа, покачав головой. Она все воспринимала буквально. Дикое наивное существо!

Ему нравилось это в ней. Ему нравилось все в ней. Нравилось объяснять все и вся, каждый раз, когда она тыкала пальцем в незнакомое для нее. Или выспрашивала о самых обычных вещах. Он временами предполагал, что она жила одна, в диком лесу… и каждый раз в такой момент, он говорил себе, что не должен задаваться таким вопросом. Она сама расскажет.

— Мне нужно просто поговорить с ним!

Он, наконец, отпустил ее. Шумно выдохнув, он просто смирился.

— Сегодня перед отбытием в Пустошь офицеры Южного патруля будут находиться в Куполе.

— Зачем?

— Ты же знаешь о сыворотке. Положено проходить тест.

— Проверят, не выросли ли у них хвосты? Или рога? Потрясающе! Это было бы весьма кстати.

— Часов в одиннадцать будет в самую пору.

— Спасибо! Ты лучший! — она радостно побежала к корпусу Академии.

— Вик! — его голос догнал ее у дверей.

— Мне еще с ними работать! Не бей сильно…

Она не нашлась, что ему ответить, быстро скрывшись за дверьми.

Их совместные мучения начались несколько месяцев назад…

Именно тогда она увидела его впервые. Она сидела под лестницей на заднем дворе Академии. Снег белоснежный, мягкий, кружил, перелетая через пролеты металлических ступеней лестницы, и ложился на ее непокрытую голову. Она не помнила, сколько просидела вот так, раздетая, молча вытирая снегом кровь с разбитых рук. Тогда приступы необъяснимой ярости доводили ее нервного истощения, истязая по несколько раз на день. Ее задирали с первого курса. Мало кому нравилось, что она, по их мнению, пользовалась преимуществом, будучи дочерью, Главы города. Подростков в Академию принимали с четырнадцати лет. Девочек — с пятнадцати. Виктория помнила, как только проснулась утром, в день своего рождения, ее с шофером направили в АСБ вынудив подать документы. Мать считала, что казарма и строгие правила научат ее смирению. Но все только усугубилось…

Ее тайная проблема, на поверхности окружающим казалась лишь вседозволенностью и откровенным наплевательским отношением ко всему вокруг. На ее кулак нарывался каждый, кто на свою беду пытался «поставить ее на место». Из-за сложившейся репутации, руководством, было решено направить ее в патруль по завершению учебы. Она была первой женщиной, которую определили в Пустошь. Управлению казалось, что там ее темперамент найдет себе достойное применение.

Тогда только Зои, имевшая мозги гения, смогла понять, какие демоны ее обуревали. Но и она рассматривала ее как больную зверушку, требующую досконального изучения и лечения. Она лечила ее тело, от ссадин и порезов, но никто не мог наклеить пластырь на ее душу, а она также кровоточила.

И вот тогда появился он. Он, молча, подошел, сел на заледенелые ступени и сидел рядом до вечера. Ничего не предпринимая. Кровь кипела в ней волнами, не давая ощутить холод. Она вообще ничего не чувствовала… лишь подняла глаза и впервые увидела его улыбку. Почему он не уходил? На его лице не было не отвращения, ни осуждения. Этот офицер, должно быть, не знал, сколько костей она сломала сегодня… Ей сообщили, что отправляют за пределы города, в Пустошь. Сказали, что пришлют какого-то патрульного, который хвалился тем, что она сама даст согласие на этот идиотский план. После подобного распределения, она окончательно стала изгоем. В патруль шли неудачники, и те, кто был неугоден городу… И вот теперь, он улыбался ей посиневшими от холода губами. Этот странный человек, улыбался ей.

— Я замерз… — его широкие плечи едва заметно вздрогнули под тонкой тканью форменной рубашки.

Сама не понимая, что делает, Виктория стянула с себя куртку и накинула на него. Улыбка офицера засияла ярче, заставляя сердце забиться быстрее.

— И есть хочу…

Она, не сводя с него синих глаз, покопалась в кармане порванных брюк и извлекла зашарпанного вида старый шоколадный батончик. Ободранной рукой она протянула ему его.

Он принял еду. С хрустом сжевал замерзшую карамель, скомкал бумажку, и метко кинул в металлический мусорный бак.

В здании Академии не осталось никого. Младшие курсанты вернулись в казармы. Все ее однокурсники разъехались еще утром. Им, с сегодняшнего дня был разрешен выход в город на свободное посещение. Все вернулись домой.

Сидящий рядом лейтенант с удивлением смотрел, как ледяные снежинки, падая на ее голые руки, каплями стекали к ее запястьям. Внутри у нее ядерный реактор? Он чувствовал, что еще пара минут, и он рискует замерзнуть насмерть.

— Что еще? Решил проверить собственный зад на крепость? Ты уже примерз к этим ступенькам!

— Ты согрела меня, накормила… теперь ты в ответе за того, кого приручила…

Она поднялась, глядя на него сверху вниз.

— Ты кем себя возомнил?

Длинные волосы трепетали на ветру, мягко касаясь непослушными прядями его лица. Они удивительно мягкие, внезапно подумалось ему. Глаза ее горели синим огнем, и он вдруг понял, что ее рука протянута ему уже несколько секунд. Теряя терпение, она силилась не сжать ее в кулак. Ей это дорого давалось. Он это отлично знал. Его холодная ладонь обхватила ее горячую, неожиданно сильную, и она, потянув его на себя, смогла поднять, внешне не прилагая особых усилий.

— Тебе некуда идти? — она спросила, не глядя на него, но продолжая удерживать за руку и вести за собой, словно малое дитя. Что она делала? Почему так приятно было держать эту руку? Почему он не пытался вырвать свою? Впервые в жизни, она держала кого-то за руку. И это было восхитительно…

Лейтенант усмехнулся, позволяя ей это странное действие. Его дело было почти сделано…

— Мой мотоцикл у аллеи.

Она свернула в сторону, и через минуту увидела его черного зверя. Вздохнув, она подошла к нему.

— Я живу через три квартала.

Он позволил ей завести двигатель и даже сел позади нее, обхватив за хрупкую талию. Ее тело дарило божественное тепло, но он тряхнул головой, отгоняя совсем лишние сейчас мысли. Он не мог допустить, чтобы она остановилась. Они выехали с территории Академии, поворачивая к центральной заснеженной дороге. Ее волосы не давали ему нормального обзора, и он намотал их на руку, удерживая на месте. Они прибыли быстро, останавливаясь у широкого подъезда.

Она поднималась за ним следом, и с каждым этажом ее мысли неслись все более бурно. Странный парень… она его раньше не видела. Откуда он взялся в Академии? Что ему нужно-то? Глупые подозрения вкрались в голову, и, не имея сил отогнать их, она заявила, едва он отворил двери своей квартиры:

— Тебе нужен секс?..

Офицер замер с ключами в руке, потом услышал, как они зазвенели, ударившись о каменный пол.

Глядя на ее искреннее смятение, он придал своему голосу мягкость, надеясь успокоить девушку.

— Мне нужно было доказать управлению, что ты добровольно пойдешь за мной, Вереск. Отныне и в веки — веков, я твой курирующий офицер.

Удар в челюсть пришелся неожиданно. Лейтенант про себя изумился той силе, что была приложена ею. Он, выше ее на голову, в два раза шире в плечах, со всего роста грохнулся на пол, прямо в прихожую. Этот маленький волчонок больно кусался! Он улыбнулся, потирая место удара, затем сделал широкий жест руками.

— Добро пожаловать!..

Глава 1 2

Старая ветхая хижина так вросла в мягкую, поросшую высокой травой землю, что казалось грязные окна, выходили прямо из нее. Она стояла в гуще леса, укрытая влажным мхом и обросшая десятками страшных слухов и баек, придуманными обитателями Пустоши. Люди обходили стороной это заброшенное место, наслышанные о странной старухе, что жила одна, уже многие годы. К ней обращались редко, и в действительно серьезных случаях. Когда надо было остановить мор, или принять сложные роды, ведь дети рождались в Пустоши так редко, и только трое из десяти достигали взрослого возраста…

Мик шагая по мягкой земле, чувствовал, как в один ботинок потихоньку набирается вода. Дырки от укуса, оставшиеся на нем после встречи с маленьким задирой напомнили о себе. Обувь пора было менять… С этими мыслями он грубо постучал в покосившуюся деревянную дверь. Труха с нее посыпалась на его ноги.

— Кого принесло?! — голос старый и скрипящий, словно у рассохшегося табурета донесся до молодого человека нетерпеливо постучавшего снова.

— Открывай, или я ее сломаю!!

— Да иду я, иду! Какого черта так терроризировать бедную дверь?!

Наконец-то ему отворили, и Мик скептически оглядел хозяина хижины. Маленькая бесформенная старушенция, похоже, была старше его самого, причем вдвое. Серые торчащие в разные стороны космы, не знали ни воды, ни расчески.

— Ну, привет, красавчик, чем милая дама может быть полезна?

Она улыбнулась почти беззубым ртом, вызывая у Мика отвращение.

— Сгинь… — он грубо оттолкнул пятерней прямо в лицо продолжающую ухмыляться ведьму.

Та, не удержавшись на коротких кривых ногах, приземлилась на грязный пол. Пыль облаком поднялась вокруг нее. Мик прошел в тесную комнатушку, закрыв за собой ветхую дверь. Ведьма меж тем, не унывая, расправила драный подол и, перевалившись на бок, подперла косматую голову грязной рукой.

— Что рычишь-то?!

— Иди к черту! Не до твоих выкрутасов!

Молодой человек прошелся руками по карманам, вспоминая, куда девал найденную на скалах вещь.

— Может это поднимет тебе настроение?.. — мелодичный женский голос заставил его, теряя терпение поднять изумрудный взгляд на хозяйку дома.

Дряблая, старая кожа ее таяла на глазах, обращаясь гладкой, чистой, молодой. Теперь изящная рука ее, поддерживала прекрасную голову со струившимися по плечам и полу медными кудрями. Восхитительное тело, не стесненное более старыми одеяниями, ослепительной белизной контрастировало с черным от времени и грязи полом. Полные алые губы, маня, улыбнулись. Она протянула к нему руку, схватив за штанину.

— Иди ко мне…

Мик потер переносицу, чувствуя, что еще мгновение, и голова его закипит. Устав ждать, пока друг кончит страдать идиотизмом, он, освободив ногу, переступил через разочарованную нимфу и направился к не приметной старой стене. Два небольших лесных волка высунули головы из-за ветхой перегородки у почерневшего камина. Тот, что был моложе, почти щенок, приветственно тявкнул, махая серым хвостом. Мик подмигнул ему, нажав на одну из досок. Он услышал знакомый щелчок. Стена отъехала в сторону.

— Зачем пришел средь бела дня? Что случилось? — мужской голос за спиной принес ему облегчение.

— Есть дело, Креш… — Мик обернулся, про себя перекрестившись в надежде, что спектакль на сегодня окончен.

Крешник был его другом. Давним. Лучшим. Единственным. Сумасшедшим и гениальным. Чтобы сохранить свой секрет и выжить хоть как ни будь в столь отчаянных условиях, ему приходилось использовать одно из своих детищ, которым он так любил давать звучные имена. «Морок», словно щит отгораживал его от взглядов посторонних, позволяя им видеть лишь иллюзию. Ту самую, которую он им позволял. Образ старой сумасшедшей ведьмы подходил идеально. Он мог помочь, при необходимости попасть практически в любую часть Пустоши и оказаться вне подозрений, и быть в безопасности, оставаясь никому не интересным, ввиду аскетичного образа жизни и отвратной внешности…

Мужчина отключил ненужный в данный момент прибор, позволяя другу, наконец, успокоиться. Сухопарый, вечно всклокоченный, он нетерпеливо потер руки, следуя за гостем. Ноги его были столь длинными, что казалось, занимали две трети всего его тела.

— Ну, я вижу, ты мне что-то принес? — Креш выхватил накопитель, умудрившись просочиться перед Миком, первым оказавшись в неожиданно большом помещении.

Мик проворчал, устраиваясь в удобное кожаное кресло, и немного расслабляясь в приятной прохладе. Система кондиционирования была подарком. Эта часть хижины, в отличие от передней комнаты, служившей ширмой для посторонних глаз, была полностью обустроена и напичкана аппаратурой и лабораторными принадлежностями. Все стены ее были уставлены различными приборами, назначение которых Мик с трудом понимал. Ему было достаточно и «Морока»…

Креш пошаркал в старых ботинках с разноцветными шнурками, к аппаратуре соединенной с огромным экраном. Присев у него прямо на пол, он о чем-то сам с собой споря, пытался воспроизвести его содержимое.

— Что на нем? — Мик попытался прервать его монотонное бурчание.

— Защита.

— Ты можешь взломать ее?

— Ну, разумеется! Она довольно примитивна! У кого ты его стянул? Что на нем? Это не местная игрушка…

— Я не крал ее, в известном понимании. Ее потеряли — я нашел…

Мик закинул ноги на пустой металлический ящик. Он и сам хотел бы знать, что там. Не понимая толком почему, сердце снова часто забилось. Воспоминания от столь короткой встречи, взволновали его, заставляя отключиться от происходящего вокруг. Молодой человек вдруг понял, что его настойчиво окликали.

— Э-эй!! Ты со мной? — друг махал ему руками.

— Я с тобой, Креш, — Мик поднял глаза на вспыхнувший экран.

Файлов было много. Систематизации никакой не было, казалось, что хозяйка накопителя наспех скидала все в одну кучу. Снимки и видеозаписи датировались лишь несколькими месяцами давности.

Креш поколдовал над данными, и упорядочил информацию.

— Не забудь, потом вернуть все как было. Возможно…

— Возможно?

— Возможно, я захочу вернуть его хозяину.

— Кто же этот неизвестный, что тебя так лихорадит?!

Креш глядел, как он нервно выстукивает пальцами по подлокотникам. Первые снимки, надо было признаться, его разочаровали. Почти на все был какой-то парень, здоровяк, вечно улыбавшийся, видимо фотограф был ему другом.

— Кто это?

— Он из патруля. Северянин.

Следующие фотографии лишь подтвердили его слова. Пыльный черный мотоцикл и потертая форменная куртка выдавали его без лишних комментариев.

— Он ведь не хозяин этой вещицы?

— Нет.

— Тогда почему здесь везде только его фото? Этот парень не любитель сниматься?

— Это девушка.

— Я точно вижу, что это мужик, если только у него запасного «Морока» не припрятано.

Мик тяжело вздохнул.

— Хозяйка накопителя — девушка. Она фотографировала своего друга, я полагаю. Есть там что-то ценное?

— Тебе это не понравиться… — Креш промотал вперед несколько снимков и, проведя руками по экрану, выбросил их к центру комнаты. Голографическое изображение наполнило пространство между ними. Грызя беспокойно ногти, хозяин дома прошелся кругом, не сводя глаз с огромных царапин, отчетливо видимых на коре.

— Мне начинать паниковать? У нас на хвосте патруль?

Мик молчал. Он перелистал следующее изображение. Отпечатки лап… его кинуло в жар, но он, расстегнув верхние пуговицы рубашки, не сказал и слова.

— Мик? — его взъерошенный приятель уже лихорадочно бегал по комнате.

— Она не связала все воедино. Иначе начались бы облавы.

— Ты меня не убедил!!

— Этил занимается не Купол, и не ВСБ, и не южане — она ищет сама.

— Зачем?! Это нормально? Зачем девице бродить по Пустоши, в описках чудовищ?!!

— Это я и собираюсь выяснить.

Он некоторое время еще глядел на снимок, затем отправив его обратно на экран, перелистнул дальше. Комнату наполнил шум. Проигрывалось видео. Камера дрожала, видимо человек, снимавший его, пытался взять ее удобнее.

— Ну, давай же! Улыбнись Вик!

Камера выхватила кусок улицы. Снег уже совсем сошел, но деревья были еще голыми. Кроткое пока солнце, блестело меж их черными ветвями. Она сидела на каменном бордюре, положив темную голову на колени, и накрыв ее руками. Форму курсанта АСБ Мик узнал сразу.

— Вик… я жду!.. — человек за кадром тепло рассмеялся.

— Ну, давай, детка! Хватит тянуть!! — Креш готов был поколотить экран, от нетерпения.

Мик оттянул его назад, с силой дернув за рубашку.

— Угомонись!..

Он видел, как руки, с почти зажившими на них ссадинами разомкнулись. Она осторожно, словно цветок, распускавшийся на заре, подняла голову, глянув, наконец, на своего друга. Бесконечные блестящие кудри подхватил ветер, и потому, как неожиданно дернулась камера, умолкнувшие в комнате мужчины поняли, эти самые чувства охватили и оператора.

— Бог мой… ты видел эти глаза?!! — Креш подбежал к экрану, в восхищении глядя на лицо девушки.

— Вот это красавица… я могу оставить себе копию?!

Мик позади него молчал. Креш заставил себя оторваться от экрана и посмотреть себе за спину.

— Приятель?

Молодой человек, казалось, не разделял его восторга. Брови его сошлись на переносице, но не от раздражения. Мик отчаянно пытался справиться с мучавшим его чувством. И он по-прежнему не имел ответа.

— Почему я тебя знаю?..

— Так вы знакомы? И ты молчал?!!

Меж тем, события на видео разворачивались:

— Эй, детка, иногда просто нельзя убедить человека, и все! Это факт! — второй рыжеволосый офицер, попытался обнять ее за плечи. Через мгновение он летел вверх ногами, благо на мягкую землю с едва показавшейся зеленой травой у него за спиной.

Виктория невозмутимо одернула куртку и вернулась на бордюр.

— Не бывает слабых аргументов — бывает, кулаки болят…

Мик почувствовал, как его кинуло в жар. Он резко подался вперед, ближе к экрану.

— Перемотай назад!

— Да что там? — Крешник послушно вернул видео на минуту назад.

Мик прослушивал его еще несколько раз, доведя своего приятеля до истерики.

— Да что там такое, что ты увидел?! Я ничего не понимаю!

Мик не отрываясь от экрана, что-то пробормотал. Затем словно внезапно лишившись всех своих сил, упал обратно в старое, противно скрипевшее кресло.

— Эти слова… эти глаза… движения плечами… это лицо…

— Ты запал на девчонку?

— Не говори глупостей, я еще не сошел с ума! Этого просто не может быть… у него не было детей. Я о них не знал, по крайней мере…

— Говори со мной!! Я здесь! Я человек, я ни черта не понимаю!! Ты на взводе последнее время, приятель.

— Я, наверное, схожу с ума, Креш. Последнее время, мне кажется, что этот момент все ближе… Черт… я думал, что уже столько лет назад, стер всю свою человеческую часть памяти… я почти забыл его лицо…

— Ты никогда не забывал, дружище. Иначе это был бы не ты, — Креш потрепал его по плечу, — у меня есть кое-что для тебя. Пока не забыл! Провозился я с ним…

Крешник извлек откуда-то из своих потайных мест металлическую коробку. Осторожно неся ее, он водрузил ее на стол рядом с Миком. Тот небрежно поднял крышку. Золотистые блики заиграли в его глазах. Упрятанное в длинные прочные капсулы, «Жидкое солнце» ждало, когда его зажгут.

— Твои запасы истощились? Верно?

— Верно, — Мик поднялся, ловко отправляя капсулы в крепления на поясе, — кроме того, что-то происходит в Пустоши. Я не могу понять. Волки убили четверых патрульных. Я знаю их поведение, Креш. Это была месть. И они, черт их дери, кинули это в лицо городу! Ты понимаешь?!

— Нет!

— Они не получили то, что им нужно. И это, что бы это ни было, находится в городе. Что это может быть, Креш?! Моя голова скоро взорвется! Я не могу понять! Они злы, они негодуют, уходят со своих привычных троп. Недавно я стал свидетелем тому, как один из них просто разорвал второго, что был поменьше…

Загрузка...