Сломай меня, если захочешь

Глава 1

— У-у-у. Смотри, смотри. Невеста франкенштейна, ща постебемся.

— Эй, ты, лицо со шрамом — Кэд сдернул рюкзак с плеча девушки — бля, тяжелый какой, кирпичи там что ли.

— Да нет, там набор ножей. Она ж тихушница помнишь, как в этом, ну как его — Тим постучал себя по лбу, вспоминая — Керри кровавая месть.

Девочка испуганно переводила взгляд, то на одного, то на другого мучителя. С какой-то обреченностью в глазах. Видимо, издевки были неотъемлемой частью посещения универа. Мне даже жаль ее стало.

— Оставьте девчонку в покое, чего прикопались — осадил я их.

— Мак, ты чего такой скучный стал в своем Берлине — стрельнул глазами и подмигнул Кэду Тим.

— Аркашенька, милый друг, вы крайне нелюбезны с дамой — отвесил поклон, приглашая рукой, следовать вперед — Прошу вас, леди.

Девчонка уже собиралась со всех ног, кинуться прочь

— Еще раз, так меня назовешь, я тебе яйца оторву. С корнем. Понял — и эти двое начали толкаться, при этом не забывая пихать девчонку из стороны в сторону.

— Ты мне, да хер то там Аркашенька, силенок не хватит — ржал Тим, подначивая Кэда еще больше. Тот ненавидел свое гордое имя Аркадий Вольнов, поэтому еще в детстве, после пары драк отстоял прозвище Кэд. С ним и сроднился.

Не выдержав, подошел к ним, дернул деваху за руку освобождая от пытки.

— Иди.

— Спасибо — коротко кивнула она и бросилась прочь.

— Ты что, робин гудом гребаным заделался

— Ага, точняк, защитник убогих и обездоленных, ты ей еще пососаться предложи — Тим кривляясь изобразил французский поцелуй

— Совсем дебил — не выдержал я.

— Вот те на, смотри Кэд, как заграница нашего брата портит, хорошо что я отказался хоть батя и настаивал.

— А зря, мозгов прибавилось бы. Давай, двигай уже.

Тим обиженно надулся

— Мак, ты чего, мы же тебе экскурсию хотели организовать под названием «жуткие экспонаты нашего универа» — вступился Кэд.

— Ага, а затем, достопримечательности, но если вам господин Лютаев неугодно, можете сами ознакомиться.

— Ну, достопримечательности — протянул — я в деле, у меня кстати предки свалили на месяц в Берлин, так что мой дом, ваш дом как говориться.


— Так с этого и надо было начинать, нахера мы сюда вообще перлись. Нас ждет целый месяц пьянства и классных телок, нельзя пропустить ни секунды, друзья мои — воодушевился Тим.

— Надо документы занести, вы же в курсе что ректор и мой отец друзья. Ходить придется, хоть иногда. Иначе футбольная карьера закончится не начавшись. Это я цитирую если что.

— Фу-у-у — в один голос прогнусавили парни

— Ладно, пошли, помелькаем перед глазами и на лекциях, обсудим план боевых действий.

В приемной ректора как всегда восседала, болтая по телефону, очередная блондинка с силиконовой грудью и губами. Да, о вкусах не спорят. Сергей Викторович, не стесняясь пед состава и студентов, неизменно сажал в секретарское кресло очередную подстилку. Вот интересно, куда он девал тех, что надоели. Менялись они с космической скоростью.

— Это ректору. На подпись — кинул бумаги на стол

Блондинка, не отрываясь от разговора, мельком взглянула на бумаги и рукой сделала знак, что бы я задержался.

— Ну все лапусик, через час наберу, а то дела тут важные — окинула меня заинтересованным взглядом — Макар Станиславович, вам нужно зайти к Сергею… Викторовичу он ждет.

Похотливо облизнула губы и скрестила руки на груди, что только усугубило внешний вид.

Всегда так. Фамилия Лютаев неизменно действовала на баб как афродизиак, потому что к ней прилагался внушительный капитал. И даже если бы, я выглядел как прыщавый хиляк, эффект был бы тот же. Фу бл. ть.

Медленно выползая из-за стола, не забывая при этом стрелять в меня густо накрашенными глазами, открыла дверь, соединявшую приемную и кабинет ректора, томно произнесла:


— Сергей Викторович, тут к вам посетитель. Вы ждали. — повернулась ко мне — Макар Станиславович, проходите.

Игнорируя ловушку, виде внушительного бюста, прошел в кабинет.

— Макар, дорогой, рад тебя видеть. С утра имел удовольствие с батюшкой вашим беседовать, так что теперь, вы полностью под моей опекой, ну в рамках учебного заведения конечно, присаживайтесь — интересно, был бы он так рад меня видеть, если бы папаша не отстегивал ему каждый год кругленькую сумму, на нужды того самого заведения, не требуя финансовой отчетности.

— Спасибо за заботу, я могу идти — не скрывая сарказма в голосе, стремлюсь поскорее избавиться от этого куска дерьма в ректорском кресле.

— Э нет, постой, у нас с тобой тема есть одна. В нашем университете есть футбольная команда и тебе повезло, нападающий как раз взял академический отпуск по личным обстоятельствам. Так что место вакантно как видишь, придержал для тебя.

— Не стоило, у меня и так есть где тренироваться.

— Ну, ты не спеши отказываться, я же говорю что со Славой беседовал, он мне и предложил эту идею, так что я настоятельно рекомендую, дать положительный ответ. Тем более думаю, что после того как я помог вам, два года назад в… э. сложной ситуации и спас от отчисления, то могу рассчитывать на благодарность.

Вот сволочь. Ему тогда такая благодарность прилетела, размером с виллу в Италии.

— Хорошо, я понял — и не дождавшись ответа вышел.

Папаша тоже хорош, порешал все с этим слизняком, а меня спросить не удосужился. Я конечно в курсе, что ему не улыбается моя затея с футболом. И универ этот экономический, исключительно его идея. Он готов даже прикармливать хоть кого, лишь бы не отчислили. И затея эта с той целью, что бы умаслить ректора и мне меньше времени оставить на тренировки. С,ка. Саданул рукой по шкафчику, так, что от туда вывались учебники и еще какие- то женские шмотки.

Развернулся и пошел по коридору, надо срочно обсудить вечеринку иначе разнесу все к чертям.

В аудитории Тим и Кэд сидели в обнимку с девками.

— Давай к нам, чего так долго, соскучился по Ворохину что-л.

— Да нет, ты видел его новую лялю, поди окучивал ее втихаря — придурки заржали как кони.

В кабинет вплыла нимфа, белокурые волосы воздушное платье, как бабочка яркая и вся такая возвышенная.

— Кто это, два года назад ее не было — спросил у Кэда

— Марго Туманова, ну вообще Маргарита, но ее так никто не называет. Цаца та еще. Мать бывшая балерина. У отца рестик там какой-то крутой, ну короче интеллигентная штучка. С Европы прикатила, родаки подсуетились и вуаля, ректор растаял. А ты че, запал. Ну я тебе не советую, ей потрахушки неинтересны, там это только после свадьбы.

Ничего не ответил, продолжая любоваться на бабочку. А она повернулась к выходу, сморщила нос, будто почувствовала неприятный запах, что-то шепнула подруге и они рассмеялись. У нее был такой смех, как колокольчик звонкий. Твою ж, я что сейчас смех с колокольчиком. Совсем крыша поехала. Хотя она вправду завораживала.

— О, Керри по курсу — я и не заметил, что деваха, которую доставали Кэд иТим, зашла в аудиторию если бы не ржач за спиной.

— Она тоже здесь — переспросил у парней, без интереса, скорее просто так, продолжая пялиться на красоту неземную.

— Ага, пришла год назад на бюджет, там мутная история, говорят Ворохин чей-то зад прикрывал. Вот и взял ее.

Бабочка снова наморщила нос, провожая взглядом деваху, затем громко сказала, обращаясь к подружке. Но слышно было всем:

— Как неприятно, когда что-то гадкое появляется, мне кажется: что людей должно окружать только прекрасное. А у меня настроение испортилось. Гордеева, и что тебе в старом институте не сиделось. А нам теперь любуйся, на твое уродство.

Гордеева вжалась еще сильнее в свою толстовку и прошмыгнула в самый конец аудитории.

А вот это как-то не очень. Не фанат я троллинга. Гаденько как-то.

Глава 2

Я прошла семь кругов ада пока добралась до своего места. Как же я их ненавижу, складывается ощущение, что их цель сделать мою жизнь еще более невыносимой, хотя это вряд ли возможно.

Надо потерпеть, ведь не зря же говорят, что самый темный час перед рассветом. Только мой затянулся и никак не хочет заканчиваться. Уже два года я в аду. Почти постоянно. Здесь насмешки зажравшихся мажоров, которым кажется никогда не надоест издеваться. Дома тревога, где взять денег на операцию Роди. Отец. На работе страх, что кто-то из посетителей примет меня за девушку с сомнительной репутацией и охранников рядом не окажется, а потом уже ничего не исправишь.

А ведь два года назад все было по-другому. Мы были счастливы. Я занималась в танцевальной школе. Ходила в свой институт. У меня были друзья. Но потом…

Танцы моя страсть. Они дарят ощущение свободы. В них я теряю связь с реальность больше не существует времени и пространства, есть только тело, следующее за каждой нотой подчиняясь и растворяясь.

Погружаюсь в воспоминания как мазохист. Не забывая при этом вставлять, а что если бы, в конце каждого слайда.

Два года назад мы поехали на конкурс. Заняли первое место, моему счастью не было предела. Ира, моя теперь уже бывшая подруга, всегда искала приключений. После конкурса, у нас освободился вечер и на эмоциях было единогласно решено, идти в клуб. Отметить победу. Мы танцевали, веселились. Потом остальные девочки поехали домой. Ирка отказывалась, так как была уже изрядно подвыпившая и строила глазки кучке парней за столиком. Я уговаривала, но она ни в какую. Парни оказались не в адеквате. Слово за слово и Ирка, всегда острая на язык, устроила скандал. Обозвав тех муд**ми, показала фак и наконец собралась домой. Но пока мы вышли на улицу, эти ублюдки ждали нас за углом. А дальше как в кошмаре. Меня схватил один из них, приставил нож к горлу и скомандовал Ирке отсосать у всех за свои слова. Другой схватил ее за волосы и рывком поставил на колени, расстегивая ширинку. На этом бы дело не закончилось, но вышибала из клуба вышел покурить, когда заметил нас. Рявкнул им, что бы уходили иначе полицию вызовет. На прощание, тот что держал меня полоснул ножом по лицу, со словами: на память. Вызвали скорую, порез был глубоким пришлось зашивать. Пока мне зашивали лицо, Ирка свалила в гостиницу. А меня всю ночь допрашивала полиция. Я написала заявление. Я так это и помню как факты без эмоций. От страха и унижения отключилась, наблюдая за всем словно со стороны.

Наутро мы уехали. Я никогда не забуду бледное от ужаса лицо мамы, когда я вернулась домой. С тех пор все полетело в бездну. Мне мягко, но доходчиво объяснили, что в танцах место заказано, с таким лицом. Мое место заняла Ира. Сказала в жизни всякое бывает. Не повезло тебе Гордеева.

А потом к нам приехал мужчина на шикарном авто. Предложил забрать заявление в обмен на квартиру в Москве и место в частном элитном Университете. Я ни хотела, но родители сказали, что такими шансами не раскидываются. Подонка все равно не накажут, а у меня будет шанс на достойное образование.

Потом Родиону поставили диагноз и операция, которая может его спасти стоит огромных денег. Так я начала работать. Наткнулась на объявление, что нужны девушки для клуба. Не стриптиз, но костюмы тематические и очень ОТКРОВЕННЫЕ. Зато деньги хорошие. Администратор, увидев меня, рассмеялся с таким лицом только посетителей пугать. Но мне повезло в тот день хозяйка дала мне шанс, показать на что я способна. И я не разочаровала ее. Вложив в танец всю свою душу. А проблема с дефектом решается просто.

Шрам по началу багряно красный привлекал к себе все внимание, но со временем стал светлее и теперь, только белая полоса пересекавшая щеку и чуть стягивающая кожу по краям. Но это уродство. Которое еще сильнее заметно среди этих холеных мажорок. Я бы и так была здесь белой вороной, а со шрамом вдвойне. Я уже давно для себя решила, не реагировать. Когда огрызаешься, становится только хуже.

Звонок треском прошелся по нервам, вырывая из сонма накативших моментов.

Лекция закончилась. Я дождалась пока все выйдут и потихоньку вышла в коридор. Дошла до шкафчиков и онемела, все тетради и сменная одежда валялись на полу. Каждый, кто проходил мимо пинали все это из угла в угол. Со слезами на глазах собрала одежду под громкий смех и гадкие шуточки. Да за что это мне, пусть просто забудут что я существую.

Но этому не суждено было случиться, идиот что помог мне подошел.

— Извини, это я сломал. На держи, здесь на одежду и книги — сунул мне в руку деньги и ушел, я даже не успела ему в наглую морду их кинуть.

Стало еще хуже. Теперь все, кто проходил мимо, стали кидать мелочь на футболку у моих ног и ржать. Большего унижения я в жизни не испытывала. Кинула деньги на пол как будто они мерзкое насекомое.

Сгорая от стыда и глотая слезы, запихала все в рюкзак и понеслась прочь из проклятого места.

Глава 3

Бл**ть. С девахой этой Гордеевой неудобняк получился. Ей похоже итак достается. Ладно бабки дал, купит себе что-то порадуется.

Я стоял на парковке после лекций и ждал Тима и Кэда. Их вызвал к себе декан пожурить за прогулы и выбить себе моральную компенсацию в материальном виде.

Мы дружили с раннего детства. Все трое из обеспеченных семей. Все трое любили спорт, тусовки и телок. Так что интересы совпадали. Не раз вытаскивали друг друга из разных передряг. Они конечно те еще придурки. Но с ними весело.

Вот и сейчас идут к машине спорят о чем то и не смотря, на то что им как и мне 21, ведут себя как малолетки.

— Мак, ты там такое шоу пропустил — перебивая друг друга

— Ага, там пи**ц я на месте Гордеевой, уже бы документы забрал. Позорище.

— Ей кто-то деньги сунул и понеслось, как бомжу у церкви все кидали. Охренеть цирк.

Да что за хрень, она прям магнит для неприятностей. Но додумать о горемычной я не успел, к моей машине шла, нет порхала Марго. Бабочка летела прямо к моему BMW.

— Привет, я Марго, а ты Макар не успели познакомиться. Вот решила наверстать.

— Привет, ну я очень рад, что решила — от восхищения, мой словарный запас близился к нулю.

— Ты много пропустил и если понадобиться помощь в учебе, то можешь смело обращаться.

Я аж опешил, мечта сама шла в руки. И судя по тому что Тим и Кэд молчали, они тоже мягко говоря офигели.

— Спасибо, я действительно много пропустил, был в Берлине, тренировался. Так что твоя помощь очень пригодиться — мой внутренний соблазнитель уже похотливо потирал ручонки, предвкушая последствия таких усердных занятий.

— О, мы с родителями долго прожили в Швейцарии, а потом они соскучились по родине и вернулись. Как тебе Европа лично я в восторге.

— Ну, по правде сказать, путешествовать некогда было, тренировки все свободное время отнимали.

— О, ну тогда я могу тебе фото показать, я очень много путешествовала.

— Я с удовольствием, давай завтра вечером встретимся и посмотрим фото, заодно и по учебе договоримся.

— Хорошо, буду ждать тебя в семь в White Rabbit. Поужинаем для начала, а там посмотрим, чем займемся.

Ого, а девчонка то не промах, любит взять быка за рога. Ну, после ужина в дорогом ресторане может и за другое возьмет.

— Я заеду за тобой, давай адрес и телефон.

— Нет, не нужно встретимся там, у меня дела на целый день, так что я даже пары пропущу — кокетливо взмахнув ресничками, фея упорхнула к подругам стоявшим неподалеку.

— Мак, ты самец. Если Марго сама прискакала и свиданку назначила. Я молиться на тебя буду — Кэд завистливо провожал бабочку взглядом.

— Ага, нехило начала будь готов к тому, что бы ее завалить, придется как минимум в Париж слетать —

— Завидуй молча, Тим. Просто девушка к этому привыкла. А я могу себе позволить.

— Чему тут завидовать, сам же терпеть не можешь когда телки на бабло ведуться, а это помяни мое слово, тот самый случай. Мы конечно не бедствуем. Но ты у нас номер один. И как мне кажется, банковский счет твоего папаши возбуждает ее гораздо больше чем ты. Так что, захочешь трахнуть, возьми выписку из банка.

— Да пошел ты нахер, со своими советами. Сам разберусь.

— Друзья мои, хватит сраться из-за пустяка, давайте лучше предадимся разврату. Предлагаю завалиться к Лютому, а затем посетить клубешник. Ну, как вам такой план.

Мы молчали, злобно зыркая друг на друга.

— Мляя… как дети. Значит, если других предложений нет, единогласно.

Пара бутылок пива примирила нас с Тимохой, но каждый явно остался при своем мнении.

— Я одного не пойму, какого, вы над Гордеевой издеваетесь — спросил потягивая пиво и растянувшись на диване у парней.

— Все стебутся — ответил Тим

— А с каких пор вас захватил стадный инстинкт

— Да хер его знает, а ты что заступаться собрался, понравилась — гоготнул Кэд

— Да жалко ее как-то, она же не виновата. Пусть учится себе.

— А ты че рыцарь ее что-ли в сияющих доспехах. Так дай объявление: кто тронет Керри, будет иметь дело со мной.

Бросил в Кэда пустую банку, но тот ловко увернулся.

— Я серьезно. Вы хоть ее не трогайте и так достается.

— Да поняли мы уже, самим стыдно, правда Тим.

— Ага, очень прям, сгораю от стыда, вон и дым валит — выпустил струю дыма с носа и снова сделал затяжку из кальяна.

— Ну что, детское время вышло, пора по бабам. Куда двинем?

— Давай в тот клуб, что недавно открылся, там говорят что-то наподобие стрипа, только чуть приличнее, а все неприличное в привате.

— Поехали, это то что нужно


Глава 4

В клубе царил полумрак, окутывая посетителей душным запахом алкоголя духов и похоти.

Пробравшись к свободному столику, заказали выпить. Официантка в более чем откровенном наряде, скользнула по нам взглядом, видимо проверяя нашу платежеспособность. Осталась довольна, брендовые шмотки и дорогие часы сулили нехилые чаевые.

Девки пачками липли к нашему столику, на фоне престарелых любителей клубнички и обдолбаных представителей золотой молодежи, мы смотрелись крайне выигрышно.

Клуб стильно оборудован, но явно с душком, судя по тому как взвизгивали официантки когда кто-то из посетителей щипал их за оголенные части тела. Понятно, что в привате показывают совсем не танцы.

— Мы вообще зачем сюда притащились, нельзя было в нормальный клуб сходить — недовольно сказал я, избавившись от очередной претендентки составить мне компанию на ближайшее время.

— Да че ты Мак, расслабься, подцепи какую-нибудь лялю, сходи в приват, соскучился поди по русским — Кэд не стесняясь, тискал официантку на что та заливисто хихикала. Меня аж передернуло.

— А не боишься, вместе с лялей подцепить букет с интересной композицией

— Фу, вот ты сволочь, весь кайф обломал — брезгливо стряхнул, непонимающую девку с коленей.

Парни уткнулись в телефон, листая записную книжку и обсуждали планы, кому из девушек выпадет джек пот — охренительный секс.

На сцене танцевали девушки, что-то среднее между стриптизом и гоу-гоу. Не цепляло, алкоголь вообще не брал. Тусовки приелись, ничего нового. Тупо нажраться, переспать непонятно с кем, а утром свалить побыстрее. Достало. Лучше бы дома остался и позалипал в инсте, рассматривая фото Марго. Странно было думать о ней в таком месте. Не хотелось даже, что бы не марать ее светлый образ этим мракобесием.

Уже взял со стола ключи и телефон, собираясь откланяться, как заиграл Sweet Dreams в исполнении Klaas. Даже не знаю что остановило, что заставило посмотреть на сцену. Песня бомба, нравится. Но то, что происходило на сцене, вообще вынесло сознание напрочь.

В черном смокинге, под которым были одеты короткие кожаные шорты и что- то ажурное прикрывало грудь. Голову украшала шляпа, как фильмах про гангстеров 30-х годов. Сдернув шляпу, рассыпала по плечам шикарные волосы, которые доходили до поясницы. Медленно смакуя каждое движение, расстегнула пуговицу пиджака. Тяжелая ткань заскользила, плавно обнажая каждый миллиметр совершенного тела. Это был не танец, а чистый секс, не в пошлом его проявлении, а качественная эротика. Я даже не дышал, по телу пробегали электрические разряды. Как завороженный, смотрел на сцену. Лицо скрывала ажурная маска, но это только добавляло эротичности. Я боялся, что танец закончится. Скользила по шесту как лента по обнаженному телу. Плавно сгибаясь, проводя руками по телу, создавалось ощущение, что это я скольжу своими руками, обводя ее идеальные бедра. Волосы, струясь из стороны в сторону, поочередно прикрывали то одну часть тела то другую. Это прибавляло пикантности, навевая образы секса. Публика затихла. Мужики сидели с открытыми ртами, роняя слюну на пол. Она была жидким огнем, совершенно неуместная со своей эстетикой для этого места.

Я еще несколько минут не сводил глаз со сцены, не осознавая, что танец закончился.

— Мак, ты чего там, в астрал ушел, мы тебя уже пять минут зовем.

— Все, я домой — отойдя от транса, сказал я.

— Куда, мы же девчонок позвали, вон Инга и подружку возьмет, некрасивую для тебя.

— Настроение не то, давайте пока, завтра увидимся

Уличный воздух окончательно развеял флер соблазна. Затолкал поглубже желание вернуться, найти девушку и познакомится поближе. Нахватало еще залипнуть на стриптизершу. Вообще дно.

Подышал немного, сел в тачку и дал по газам. С боку метнулась тень, нажал тормоз, но было поздно. Глухой удар дал понять, что столкновения не удалось избежать.

Резко выпрыгнул из машины. Возле капота на земле сидела девушка и потирала ушибленное плечо. Подойдя ближе, узнал.

— Гордеева, ты что здесь делаешь, ночью. Зачем под колеса бросаешься — срываюсь я

— Я думала, проскочу — всхлипнула она

— Ага, проскочу, а ты в курсе что есть более гуманные способы суицида.

— Я не… просто шла, а тут — осторожно поднимаю.

— Больно. Перелома нет. А то может тебя в травму отвезти — мотает головой

— Ннн. не надо. Я домой. Все нормально — ушиблась не сильно, помогаю дойти до машины

— Ладно, не реви. Куда шла? Садись отвезу. Ты это, сходи карму что ли почисть, а то у тебя не день а сплошные неприятности — по злому огоньку в глазах понял, что шутка неуместная — Садись давай, нечего взглядом испепелять. Чего по ночам шарахаешься?

— Я работаю.

— Где? Здесь что ли?

— Нет, чуть дальше в круглосуточном магазине.

— Оно и понятно, кто тебя сюда возьмет — обиженно засопела и отвернулась к окну, дальше мы ехали молча.

Она реально странная. Очень.

Вернувшись домой, открыл в инсте страничку Марго, желая изгнать из памяти образ танцовщицы. Пролистнул несколько фотографий и со злостью отшвырнул макбук. Кровь бурлила и никак не желала остывать. Моменты танца, попеременно сменялись картинками порнографического характера. И Марго была не в главной роли. Снял напряжении в душе, представляя как наматываю на кулак шикарные волосы ведьмы из клуба. Погружаюсь в ее тело. Раз за разом вырывая стоны с ее пухлых губ. И это ненормально. Вообще. Я же не сопливый подросток.

Никогда девушки из подобных заведений не вызывали интереса, скорее чувство брезгливости. Но с этой установка дала сбой. Дал себе клятву, что больше в этот клуб ни ногой. И искренне верил, что свидание с Марго вернет на место приоритет желаний, уснул.


Глава 5

Еще один день ада.

С утра мать с отцом отчитывали меня за поздний приход. Мама еще не спала и видела в окно, как этот мажор подвез меня на машине. Ехать я не хотела, но идти по темноте домой, было еще страшнее. Я уже порядком устала от того, что каждый вечер бежала домой шарахаясь от каждого звука. Так что наплевав на чувство неприязни, села. Он конечно тоже не удержался и кольнул меня по поводу внешности, но это цветочки по сравнению с тем, что говорят в универе. Не зацепило… почти. Всю дорогу украдкой, пялилась на его руки, сжимавшие руль в небрежной манере.

— Сонечка, надо быть осторожнее. Ты же прекрасно знаешь, что парням только одного и надо. А потом… Тебе надо выучиться, найти работу. А отношения — взглянула на меня, явно запнувшись — Ну, они сложатся потом.

— Мам, прекрати какие отношения, меня просто довезли домой. Темно было. Сама знаешь, что с этим — ткнула пальцем в ненавистный шрам — Мне не светит.

— Ох, Соня, главное хорошую работу найти, а там глядишь и встретиться человек который полюбит тебя, не за внешность, а за другие качества. Главное что бы надежный был. А остальное не важно.

Я горько усмехнулась. Да о любви не слова, главное надежность. И богатое воображении нарисовало картинку. Где я, в обнимку с четырьмя котами, поедаю мороженое, раскачиваясь в кресле качалке. А что, более надежных спутников моей жизни вряд ли удастся представить.

Я не мечтаю. Уже давно. Зачем сеять в душе надежду на то, что никогда не сбудется. Лучше вложу все силы в учебу и карьеру. И может быть потом, когда все сложится, оборудую танцевальный зал и буду танцевать. Для себя. И пусть этого ни кто не увидит. Но у меня появится место, где нет отчаяния, одиночества и бесконечного чувства ненависти к себе.

— Софья, ты уснула, доедай завтрак. И запомни я не желаю, что бы тебя подвозили всякие разгильдяи. Тебе выпал такой шанс, получить достойное образование и в дальнейшем рассчитывать на престижную работу. Тогда и мы с матерью сможем отдохнуть. Сама знаешь, как нелегко приходится сейчас. А после операции еще на реабилитацию деньги понадобятся. И в дальнейшем, Родиону противопоказаны стрессы, пусть мальчик занимается тем что ему нравится. А наша задача его обеспечить — я вздрогнула. отец как всегда был категоричен и не принимал возражений. Он и раньше был против того, что бы я занималась танцами. Отправил меня на экономический. А после того что случилось с Родей вообще закрыл эту тему навсегда. Если бы он только знал, что танцы в клубе покрывают добрую половину наших затрат. Но об этом родителям знать нельзя, иначе двери в отчий дом закроются навсегда и мое имя покроется позором, заставив родителей забыть, что у них есть дочь.

Взяла сумку и потрепала еще сонного Родиона по кудряшкам:

— Пока боец, вернусь, пойдем в парк.

— И мороженое — радостно спросил он

— И мороженое и утки, все как ты любишь.

Восторг, засиявший в его наивных глазах, перекрыл весь утренний негатив, заставив вспомнить, что важнее этого ничего нет.

В универ удалось пройти без происшествий, что уже радовало. Но вот движущиеся на встречу Вольнов и Лукашин, заставили напрячься и принять оборонительную позицию.

Это даже странно, обошлось без шуточек. Один из них Тимофей кажется, подмигнул и провел пальцами по губам, изображая застегивающуюся молнию.

Стало страшно, что это очередной план. Приказав себе мысленно абстрагироваться и сосредоточиться на занятиях. Ну не убьют же они меня в конце концов.

Села на свое любимое место в самом хвосте аудитории и принялась листать конспекты.

— Мак, здорово! Я звонил, чего трубку не брал.

Новенький сел к друзьям

— Тренировался, уже в тачке заметил пропущенный.

Я невольно засмотрелась на него. Красивый. Четко очерченные полноватые губы. Лицо мужественное, слегка смуглое с небольшой щетиной но это только добавляло брутальности. Волосы темно-русого цвета, коротко стриженные. И глаза серо- голубые серьезные внимательные.

Я невольно вздохнула. И закрыла глаза, в очередной раз запретила себе мечтать и надеяться. Нельзя любоваться ни кем, тем более каким-то заносчивым мажором, что пытается прикрыться маской благодетеля. Так как все его благодеяния мне боком выходят и заставляют думать, что среди этих богатеньких выскочек есть люди. А это ни так, все они одинаковы.

Началась пара, в аудиторию вплыла Анна Геннадьевна преподаватель по «Экономической теории» окинула взглядом аудиторию.

— Студенты, хочу вас поставить в известность, что в этом году преподавательским составом было одобрено решение. Провести бал, который состоится в конце учебного года — скабрезные комментарии полетевшие в ответ были прерваны громким окриком Анны Геннадьевны. Дождавшись полной тишины, она продолжила.

— На этом балу будут выбраны король и королева — Девчонки запищали от удовольствия — Но главным будет то, что бы получить титул необходимо поддерживать уровень успеваемости не ниже среднего, ну конечно состоится голосование в котором каждый может принять участие. А также было решено, что открывать бал будет студент с бюджетного отделения, а так как по успеваемости всех опережает Софья Гордеева и принимая во внимание ее танцевальные навыки, остановились на ее кандидатуре.

Я сидела ни жива, не мертва понимая, что теперь начнется. То, что было раньше, оказалось просто разминкой.

— И еще, Соня, подбери себе кавалера для танца, и начинайте тренироваться. Будет пресса, а также приглашены все потенциальные меценаты. Уровень должен быть соответствующим. Зал вам предоставят. И не тяни. Времени на подготовку не так много, как кажется. А теперь приступим к теме лекции.

ВСЕ смотрели на меня. Как гиены готовые к броску, что бы растерзать свою добычу. То, что будет после лекции, я даже представить себе боюсь. Не выдержав, схватила сумку и выбежала из аудитории. Плевать на все. Бежала, не разбирая дороги, прочь из универа из этого города из этой жизни. Машины сигналили, когда я пересекала проезжую часть. Остановилась в узком переулке, прижалась спиной к стене и зарыдала, от бессилия над сложившейся ситуацией. Если бы не необходимость помочь Родиону, давно все бросила и уехала в глушь, где нет людей вообще. Но я не могу так поступить, бросить родителей, Родю.

Выход один, сцепить зубы и танцевать, как я могу. К тому же в танце, я не вижу что происходит вокруг. Станцую и уйду с бала, тихо как в клубе. Только без партнера, но это не моя проблема, пусть сами ищут.

Сделала вдох, затем выдох. Мысленно подготавливая себя. Вернулась в универ. Пары по экономической теории уже заканчивались. Решила дождаться следующей в буфете. Во время лекций там практически пусто, так что есть вероятность выпить кофе в спокойной обстановке. Умостилась за дальним столиком у окна. Не сразу поняла, что обращаются именно ко мне.

— Соня Гордеева, это ты, так ведь — высокий блондин, олицетворявший собой выпускника Гарварда мило улыбался.

— Да, это я.

— Меня зовут Алексей Заевский — протянул руку как будто на собеседование пришел — Я слышал ты будешь открывать бал — поинтересовался он

— Ну да, так было решено — все еще не понимая к чему он клонит

— Если тебе нужен партнер, то можешь рассмотреть мою кандидатуру — без издевки, искренно улыбаясь во все тридцать два.

— Хорошо. Я согласна. Как будто будут другие претенденты — окончание фразы я пробурчала себе под нос.

— Не понял — переспросил он

— Я согласна, твоя кандидатура мне подходит. А танцы, как с ними дела обстоят?

— Ну, я занимался еще в школе, но думаю если освежить навык, то дело выгорит.

— Хорошо, тогда как определимся с залом, приступим к занятиям.

— Ну, oK, тогда до встречи. Подожди, может телефонами обменяемся.

— Зачем? — я еще от первого предложения не отошла

— Ну, так удобнее будет связь поддерживать.

— А, ну да, записывай.

Ловко пробегаясь пальцами по экрану, вбил мой номер и перезвонил. Затем кинув: До связи. Ушел.

Может все не так страшно.

После занятий, которые прошли в относительном спокойствии, вернулась домой. Накормила Родиона и мы отправились гулять. Остановились у пруда. Родя очень любил кормить уток. Поэтому гулять мы выхолили неизменно с батоном.

Я присела на скамейку, пока Родя бросал хлебные крошки через ограждение. Когда батон закончился, плюхнулся рядом со мной.

— Сонь, а почему ты больше не танцуешь, когда мы жили там, всегда танцевала.

— Ну, сейчас времени нет, учеба, робота. Ты же знаешь.

— Мне очень нравилось, я бы хотел снова посмотреть.

— Домой придем, я станцую для тебя.

— не так, на сцене, когда мы с мамой ходили смотреть.

— Милый мой, так уже не получится, давай следующий раз на концерт сходим, выберешь в интернете что понравится.

— Ладно, давай только пусть это будут танцы.

— Как скажешь, а теперь пошли, мне надо к семинару готовиться, а тебе уроки учить.

— бее, может еще погуляем?

— Неа, пошли, а то нам от мамы влетит.

Вечером, прошмыгнув через черный вход клуба, направилась к гримерке. Она была общей для всех девушек. Они мне нравились, веселые, легкие, местами нескромные. Но они никогда не акцентировали внимание на моем дефекте, как будто его не существует. Мне было любопытно слушать как они обсуждают свои любовные приключения, нередко и меня привлекая к разговору. Почти все соглашались на приват, он стоил как наша недельная зп. А некоторые шли дальше. Я не осуждала, у всех были свои причины. Большинство из них были чуть старше, и относились ко мне как к младшей сестре, помогая с нарядом или макияжем. Внося элемент соблазна в мои иногда, через чур закрытые наряды. Иногда я соглашалась, а иногда варианты были слишком смелые, приходилось искать компромисс.

Для сегодняшнего выступления я выбрала образ милой обманщицы. Короткое черное платье с кокетливым воланом по низу. Под него я надела короткие спортивные шорты. Плотно обтягивая бедра они позволяли свободно танцевать, не опасаясь показать похотливой публике, ничего лишнего. Вырез на груди был великоват, смущало, но это издержки профессии. Часть волос оставила распущенными, завернув сверху две небольшие шишечки. На ногах были ковбойские сапоги и гетры. Ажурная черная маска неизменный атрибут моих выступлений.

Начиналось выступление под Secret (the Pierces)плавно переходя в более динамичный бит. Как всегда в начале, нервничала и смущалась, но потом танец захватывал и окружающее таяло, оставляя меня наедине с музыкой.

Когда танец закончился, я лишь на секунду взглянула в зал. Но этого хватило, что бы задохнуться от ужаса. Серьезные серые глаза смотрели не отрываясь. Что-то дикое сквозило в его взгляде. Узнал. Нет, этого не может быть, это же невозможно.

Быстро переодевшись, в черное бесформенное худи и такие же широкие джинсы, натянула кеды и выскочила из клуба. Всю дорогу в страхе оглядывалась, думая что он погонится за мной, грозя разоблачением. Возле подъезда остановилась, переводя дыхание и начиная понемногу адекватно соображать. Вряд ли узнал. Кому в голову придет связать затюканную одногруппницу с раскрепощенной девицей из клуба. Волнение стало меньше, но не исчезло совсем. А вдруг…. Блин следующий раз хоккейную маску надену. Для надежности. Представив себе, как танцую под трек из фильма «пятница 13», прыснула от смеха и зашла в подъезд.


Глава 6

Во сне, я снова трахал незнакомку из клуба. Это наваждение какое-то. Не отпускает. Пробуждение было бодрым, для всех частей тела. Тренировка и холодный душ слегка понизили градус напряжения.

Видел что Кэд и Тим названивали. Поставил на беззвучный режим. Не было желания общаться ни с кем. Идти на пары тоже не было желания, но пребывание в Берлине научило дисциплине.

По дороге набрал Марго, убедиться что свидание в силе. Это было необходимо, жизненно. Что бы вытравить из головы все ненужные фантазии. Ее нежный голосок позволил переключить мысли в нужное русло. Настроение улучшилось. Ровно до того момента пока преподша не сказала про бал и танцы.

Твою мать. В голове снова заиграло Sweet Dreams возрождая сожженные фантазии из пепла. Остаток пар отсидел на автопилоте. Не особо вникая в треп друзей. Отвлекшись на мгновение в тот момент когда преподша говорила про бал и одарив Гордееву важной миссией его открывать, на что бедняга отреагировала специфично, метнулась из аудитории. Да, везет ей как утопленнику. Сам того не ведая ректорат дал карт-бланш для самого эпичного унижения в истории универа. И судя по демоническим огонькам, в глазах доброй половины студентов, пощады не будет.

Не знаю, зачем взял с друзей клятвенное обещание не участвовать в этом беспределе. За что на пять минут поплатился своим имиджем.

Ее было жаль. Я сильно не присматривался, но шрам из-за которого ее тролили, не особо бросался в глаза. Она как невидимка, скользила по зданию, стараясь избежать любых контактов. Но скорее всего дело было в том, что она вела себя как типичная жертва, привлекая тем самым еще больше внимания. А желающих, сбросить свой эмоциональный балласт за счет слабого соперника, было вагон с прицепом. А она молчала, глотая оскорбления и не давая отпор.

Мне наблюдать это со стороны было омерзительно, не говоря о том, чтобы участвовать.

После лекций быстро попрощавшись с Тимом и Кэдом рванул в спорт клуб. Там с помощью мяча выколачивал из сознания ее, до упора, до жжения в каждой мышце, оставив себе немного времени что бы успеть принять душ и доехать до рестика. Где меня ждала Марго.

Прекрасная, в своем серебристом атласном платье, подчеркивающем все изгибы неплохой фигуры. Ткань не оставила сомнений, что белья нет. Я с довольной ухмылкой идя сзади и наблюдая как играют ягодицы под платьем, планировал чем закончится вечер.

Наслаждался ужином и интересной беседой. С удовольствием смотрел кадры из фотоальбома (ну почти). Не цепляло. Короче первое впечатление угасало понемногу. Марго много говорила о своей жизни в Европе, как она путешествовала. Как важно окружать себя прекрасными вещами. И что-то еще. Я рассказал об учебе в Берлине. О футбольной команде.

— Ты планируешь всю жизнь заниматься футболом? — скептически вскинула бровь

— Ну, феноменальной карьеры не сложилось. Поиграю немного в одной команде. Потом школу открою.

— Что?! Но у вас же семейный бизнес, что может быть важнее, нужно отдать ему все свободное время — резануло по ушам

— Отец с детства учил меня этому, так что когда Лютаев старший решит уйти на пенсию, не думаю, что возникнут проблемы с погружением. А пока он у руля я могу заниматься тем, что нравится.

Мне показалось, что она выдохнула от облегчения.

— Извини. Я немного резко выразилась. Меня просто воспитывали в семейных традициях. Я занимаюсь рестораном отца, помогаю ему. Поэтому это так важно для меня — покаянно взмахнув ресницами, растопила лед.

Но желание делиться чем-то личным, пропало. Я прекрасно разбирался в бизнесе более того курировал несколько объектов весьма успешных. И для этого не было необходимости торчать в офисе. Отца бесило, что я трачу энергию на футбол, в пику ему утверждал, что собираюсь только им и заниматься.

Единственная поблажка это учеба в Берлине и возможность тренироваться и играть в немецком клубе. Но тому предшествовали печальные события, за которые я до сих пор себя ненавижу. У отца попросту не осталось выбора, нужно было сбагрить, непутевое дитятко с глаз на некоторое время.

Марго не позволила отвезти себя домой и ко мне ехать отказалась. Сухо чмокнув в щеку села в такси и упорхнула. Убивая надежду на совместную ночь. Но меня это не огорчило что странно.

Колесил по городу без определенной цели и сам не понял, как оказался возле клуба. Как гребаный маньяк нарезал пару кругов, перед тем как распрощаться с силой воли. Едва войдя в клуб, метнул взгляд на сцену. Ну кто бы сомневался, мое наваждение выходило на сцену. С**кА одета как наивная первокурсница. Только ничего невинного в ней не было. Короткое черное платье. Пухлые слегка вывернутые губы. Это полный пи**ц. сердечный ритм ускорился, грозя разбить грудную клетку вдребезги. Разгоняя кровь с бешеной скоростью по организму и концентрируясь в области паха. Я как завороженный шел ближе к подиуму. Опустился за пустой столик, ни на секунду не отводя взгляд. Каждое движение рукой сжимающей шест, ноги обвивающие металлическую опору, голова плавно отклоняющаяся назад, все это вызывало эйфорию. Я почти физически ощущал ее прикосновения. Как будто ее руки скользят по мне, ноги охватывают талию и голова закидывается в блаженном экстазе. Я смотрел на нее как голодный волк. На секунду задержавшись, посмотрела прямо на меня. Судя по расширившимся глазам, в прорезях маски понял, что пришла в шок, от дикого выражения на моем лице. Хотя, что за хрень, здесь почти все на нее так смотрят. И от этого стало тошно. Захотелось схватить ее и увести от туда, что бы танцевала только для меня. Что бы больше ни одна пахабная скотина не пожирала ее глазами, поправляя член в штанах и облизывая губы.

Загоняя не прошеные эмоции поглубже, сжал кулаки желая побыстрее выбраться из этого места, пока не начал бить по рожам всех, кто смотрел на нее.

— АА-аа-рр — долбил по рулю от неконтролируемого приступа злости и возбуждения. Она же шлюха, обычная продажная стриптизерша. Я никогда не увлекался подобными, относясь скорее с пренебрежением. Что б**ть сейчас то произошло. Залип как подросток недоделанный. Она же сейчас по любому в привате, обхаживает очередного потного ублюдка. Позволяя ему лапать себя. Даже это не помогло ни капли не повлияло на мою одержимость. Только подхлестывая злость. Все те эмоции что я пытался обуздать в Берлине, вернулись с новой силой. Все старании коту под хвост, из-за какой-то шалашовки. Я только расслабился, поверив, что могу контролировать свою агрессию и не кидаться на каждого кто косо посмотрел на меня с кулаками. А из-за этой сучки, готов был крушить без разбора.

Сжал руль и прислонился к нему лбом. Надо успокоиться пока дров не наломал. Вдох, выдох, еще вдох. Достал телефон и набрал Вольнову.

— Вы где, Тим с тобой?

— Ага, бро, а что голос такой злой?

— Нормальный голос, бери Тима и жду вас в Республике.

Нажал отбой. Надо напиться желательно до потери сознания.

Клуб Республика раньше был нашим любимым местом. Море выпивки и доступных девиц, позволили оттянуться на славу. Большинство присутствующих здесь, были такими же элитными засранцами как и мы, поэтому столкновения являлись часть развлекательной программы. Напиться, трахнуться с кем-нибудь и подраться, неважно в какой последовательности, главное придерживаться плана. Уезжая в Берлин, я думал, что перевернул эту страницу, навсегда. Все то, что творилось во мне сейчас, выталкивало порочное нутро, выворачивая наизнанку.

Я успел осушить добрую часть бутылки, когда заявились мои друзья.

— Лютый, наконец то, мы думали что тебя уже никогда не увидим — сказал Кэд, усаживаясь с Тимом за мой столик

— За что пьем?

— А для этого нужен повод?

— Че, Марго продинамила.

— И это тоже.

— Ого, есть, что- то еще. И что, прям так и отказала.

— Нет, но намекнула, что период ухаживаний затянется.

— А я тебе говорил — назидательным тоном изрек Тим — А еще что.

— Да так, гештальт открылся.

— О, так закрой его нахрен.

— Все, проехали, давайте по старому плану.

— О, я в деле — Кэд потирал руки, пока Тим разливал горючее.

Пополнив запасы топлива, парни оживились.

— Ну что, апперетив принят, пора переходить к закуске — похотливо обводя зал глазами, протянул Тим.

— Закуска по правому борту — кивнул Кэд в сторону бара. Возле которого стояли три девахи, не сводя глаз с нашего столика.

— Я пожалуй сегодня побалую себя белым мясом. Так что, та сочная грудка отлично подойдет — Кэд не меняется.

— Поддержу, Грудка не такая сочная, но зато филей восхитителен — Тим с видом гурмана кивнул в сторону второй блондинки.

— Извини, Лютый, но тебе достался стейк — намекая на худощавую брюнетку с высоким хвостом.

— Вообще пох, вы в сейчас похожи на детей Ганнибала Лектора — друзья заржали, одновременно с хищными ухмылками облизнув губы.

— Давай, Тим тащи сюда закуску, твоя очередь — Кэд пихнул друга в бок.

С обольстительной улыбкой, удерживая на прицеле взгляда девушек. Которые заметив что к ним движется жертва, как они полагали их несравненной красоты, замерли с полуоткрытыми ртами. За что получили красочный комментарий от Кэда, уже примерявшего свой детородный орган к губам помеченной блондинки. Знакомство заняло менее минуты. И Тим уже вел ничего не подозревающих девушек в логово.

— Познакомьтесь, это Кристина, Ника и..- он замялся не удосужившись даже имя запомнить

— Оля — подсказала ему брюнетка

Распределили места так, что бы сесть рядом с «избранными» на вечер. Парни веселили своих пассий, постепенно сближая контакт. Кристина уже обосновалась на коленях Тима, поигрывая цепочкой на его груди. У Кэда похоже что-то не клеилось, судя по тому как он все больше распалялся, а Ника становилась еще более зажатой. Зато Оля совсем не смущалась, поглаживая меня по бедру. Не заводило от слова совсем. Уткнулся а телефон листая странички с клуба, надеясь найти хоть одну фотографию моего гештальта. Что- то пошло не так, блондинка которую окучивал Кэд, вдруг подскочила плеснув ему в лицо коктейль схватила за руку Кристину и потащила прочь гневно потряхивая волосами. Парни ошарашено уставились друг на друга.

— Ты что ей сказал такого?

— Да просто прояснил цель знакомства. А что такого, или потрахаться в туалете уже не романтично.

— Вот дебил, из-за тебя и мне облом, иди теперь реабилитируйся и без улова не возвращайся.

Я повернулся к Оле, изломив бровь

— А ты чего не ушла?

— А меня такой расклад вполне устраивает, жду тебя через две минуты.

Посмотрел вслед удаляющейся брюнетки. А почему нет, тоже брюнетка так что не сложно представить на ее месте другую. Встал и пошел следом.

— Вот ты с**кА везучий — завистливо протянул Тим.

Быстрое сношение в туалете клуба не принесло облегчения. Хотелось поскорее избавиться от липучей девки. Пока застегивал ширинку, она стояла и смотрела облизываясь.

— Запиши мой номер, завтра сходим куда-нибудь а потом я тебя удивлю.

— Это вряд ли — бросил ей на ходу

— Ты о чем

— Обо всем — и захлопнул дверь перед ее носом.

Возле нашего стола стояла кучка парней и на повышенных тонах что то заясняли моим друзьям. А вот это как раз в тему. Кивнул Кэду что бы двигались с толпой на улицу.

Пи**ц даже драка не отвлекла. Даже когда пропустил удар и получил кулаком в челюсть. Я больной. Конченый больной придурок. А как еще можно назвать то, что сейчас со мной творится. Гнал так, что даже Тим и Кэд сидели притихшие на заднем сиденье тачки, а с ними такого не случалось.

Когда Кэд выходил сказал мне:

— Мак, братан, ты только не начинай как раньше, перед тем как уехать.

Кивнул головой в знак согласия, а сам подумал: Как раньше, да сейчас еще хуже, при чем без наркоты б**ть.

Дома выжрал бутылку виски и уснул, не доходя до дивана на полу. Проворачивая в голове фантазии 18+ с таинственной брюнеткой в главной роли. И это при том что спусти пар совсем недавно.

Звонил телефон, это я понял не с первого раза, поднимая слюнявую рожу с ковра в гостиной. Проморгался, наводя фокус в глазах, что бы определить абонента. Отец… Твою ж …. Прочистил горло и нажал ответить:

— Слушаю

— Макар ты опять за старое, учти в этот раз никакие слезы твоей матери не помогут…

— Пап, да что случилось, чего орешь с утра.

— Он еще спрашивает, мне только что звонил Липницкий.

— И что, я то здесь при чем.

— Ты что под кайфом, мерзавец?

— Нет, кто такой Липницкий?

— А это «сынок» отец, того паренька которого вы вчера с дружками избили.

— Избили!? — Ну во- первых, он сам начал. Во-вторых, их было в два раза больше. Так что тут скорее самозащита- И что, заяву накатал.

— Нет, мы с его отцом все мирно порешали, но учти, я твою задницу больше прикрывать не намерен. Еще одна выходка и поедешь на зону.

— Я тебя услышал. Как мама

— Я ей ничего не сказал… пока

— Спасибо, пап.

— Я просто не понимаю Макар, когда ты стал таким, где мы с твоей мамой недоглядели

— Ладно бать, не причитай тебе не идет.

Отец сбросил вызов. Я часто злился на отца, за то что принимал решения не считаясь с моим мнением. Но в этом сам виноват, превысил лимит доверия. Да, похоже, пубертат у меня затянулся. Вот и сейчас готов дрочить, от одного только взгляда на девку. Мляя… пора с этим заканчивать.

Принял душ и позавтракал. По дороге в универ НАВСЕГДА закрыл дверь под названием брюнетка в ажурной маске…. Я почти уверен. Сосредоточусь на футболе и Марго. Как можно ставить на одну ступень ее и какую-то стриптизершу. Но как ни печально, первая таких эмоций не вызывала. Это скорее как любоваться на картину. Красиво. Купил, повесил и не вспоминаешь, пока домой не вернешься. А там как будто проводишь каждую линию, касаясь холста и наслаждаешься каждым касанием с блаженным экстазом. Это полная жопа.

Марго присела рядом и окутала запахом ванили. Сладко. Даже слишком.

— Привет.

— Привет — улыбнулся ей

— Ты что подрался — придирчиво оглядела мой синяк на подбородке

— Да нет, в качалке надо быть внимательней — не хотелось портить ее воздушность грязными подробностями своих вчерашних приключений.

— надо было лед приложить — заботливо проводя пальчиками по лицу, сказала она

— Ну, тебя же рядом не было — хмыкнул, представив ее выражение лица знай она всю правду.

— Тогда сегодня вечером приеду к тебе и буду стоять с пакетом льда, пока ты тренируешься

— Извини, сегодня не получится — нахмурилась — после занятий тренировка футбольной команды в универе, а затем еще одна в клубе. Так что вернусь я поздно и без задних ног.

— Нельзя же так много тренироваться. Может, бросишь клуб — отрицательно помотал головой.

Сейчас мне это на руку чем меньше свободного времени, тем лучше. Но ей этого знать нельзя.

После лекций задержался в аудитории переписываясь с Кэдом. Только у выхода заметил, что я не один. Тихоня Гордеева видимо ждала, пока все выйдут и только потом уходила. Отошел чуть в сторону, пропуская вперед. Дама все таки, хотя за этим худи ее разберешь. Одевается, реально, размеров на пять больше. Она была уже в дверях, когда в аудиторию вошли девчонки из другой группы. Одна из них намеренно толкнула Гордееву, причем нехило, та отлетела в сторону и почти поцеловалась со стеной, если бы я вовремя не схватил ее за талию, притягивая к себе и удерживая от контакта с твердой поверхностью. Доверчиво прижалась спиной, расслабляясь, что удара не случилось. Маленькая, на голову ниже и талия такая тонкая под одеждой не видно, за то на ощупь чувствуется. В ноздри ударил аромат цветов с легкой кислинкой. Ммм вкусно. Сдвинул в сторону капюшон и вдохнул запах волос. Девушка замерла. Резко, может быть даже слишком, отодвинул в сторону и ретировался из кабинета.


Глава 7

Что сейчас случилось?!!

Я как обычно сидела до последнего, пока все не вышли. Только Лютаев, залип в телефон и уходить, не собирался. А я ждала. Успела за это время досконально изучить его профиль. Накаченные руки, в меру как надо. Мышцы четко прорисовывались. Довольно внушительные надо сказать. На правой руке по тыльной стороне тянулась тату, что-то на латыни. А еще одну заметила на спине. Узор начинался у основания шеи и плавно убегал за широкий ворот белой футболки, оставляя интригу. Интересно посмотреть что там. Поднял одну ногу, упершись стопой в край стола. И положил локоть на колено, все также, не отрываясь от телефона. Мускулы под тонкой тканью заиграли, привлекая внимание. У меня даже дрожь побежала. Захотелось потрогать, погладить.

Интересно, каково это, когда такой парень обращает на тебя внимание. Когда улыбается заинтересованно. Это уже было… в клубе. Он смотрел так, как будто хотел меня. Не пошло, не так, как другие посетители. А с какой-то дикой страстью. Конечно, я сразу испугалась, но потом лежа в кровати прокручивала в голове этот момент. Вспоминала. Вероятнее всего я это нафантазировала. И его взгляд ни чем не отличался от всех других. Но зато, сам Макар отличался. И возможно мне бы хотелось, что бы эта была не обычная похоть, а восхищение танцем…. мной …. И скорее всего, нельзя так думать, напрасные мечты не принесут ничего, кроме разочарования. Даже если он восхищался, то узнав кто скрывается под маской … Брр не хочу знать, как изменится его лицо, искажаясь гримасой отвращения.

Я продолжала смотреть, как он проводит рукой по волосам. Как ухмыляется уголком рта. Не заметила, что прозвенел звонок на следующую пару. Сорвалась с места, но на выходе меня толкнули. Настя с параллельного потока. Ожидаемо. Но то, что потом. Я на долю секундочки прижалась. Сильные руки на моей талии сошлись в кольцо, посылая импульсы в каждый уголок тела. Его парфюм, чуть горьковатый с нотками свежести, попал в легкие, заполняя каждую клеточку. А потом, почувствовала как он вдохнул. Отодвинул капюшон и уткнулся носом мне в волосы. Я совсем растерялась, поплыла, но тут он резко отпихнул меня. Видимо противно стало. Побоялся, что кто-то заметит.

Натянула капюшон пониже, постаралась слиться со стенами, только если бы это было возможно. После пар нужно было зайти к методистам насчет помещения. Нам выделили небольшую аудиторию. Отодвинув столы к задней стене, можно спокойно репетировать. Набрала Алексею и предложила сегодня встретиться и обсудить дальнейшие занятия. Сказал, что подойдет через пятнадцать минут. За это время успела позвонить маме, предупредить что задержусь. Уселась на стол, достав яблоко из рюкзака.

Осень выдалась жаркой. Через открытое окно ветер вносил запах солнца и желтеющей листвы. Невольно залюбовалась, как штора колышется, плавно взлетая и опускаясь, драпируя оконный проем причудливыми формами.

— Привет — слегка вздрогнула от неожиданности — прости, задержали.

— Ничего, я как раз перекусила и подумала над концепцией танца- спрыгнула со стола — давай, пока место расчистим и я тебе все расскажу

— Отлично

Леша оказался очень приятным и веселым. С ним было легко. И еще один плюс, мой шрам его не волновал. Внимательно слушал, не перебивал. Да и уровень его подготовки оказался весьма неплох. Быстро все схватывал. Я предложила остановиться на современных парных танцах.

— Я вот только не определилась с мелодией, а без этого не могу детально проработать элементы.

— Эм, ну, у меня есть одна идея, вот послушай — подключил телефон к колонке — (Dancing With A Stranger) Sam Smith мне кажется отлично подойдет

Я уселась на пол, скрестив ноги, в позу лотоса. Леша наблюдал за мной, затем уселся рядом, одну ногу вытянув, а другую согнув в колене. Мы наслаждались мелодией, она действительно идеально подходила. Закрыв глаза, представила танец. Всегда так делала, стоило закрыть глаза, и слушать музыку как картинка появлялась сама собой. А дальше уже проще, основная часть есть, а детали появлялись в ходе работы.

— Леша, музыка отличная, ее и оставим. Спасибо. Давай я дома подумаю надо всем, а завтра — потом спохватилась — тебе завтра удобно будет или на другой день

— Да нет, я в принципе и завтра свободен в это же время — подхватил сумку.

— Ага, ну до завтра — вышла, оставив Алексея возиться с телефоном и колонкой.

Коридоры были пусты. В это время уже почти все студенты разошлись. Остались только те, кто посещал дополнительные секции.

Я знала, что Макар дополнительно занимается футболом. Знала и то, что сегодня он будет в спортзале. Слышала, как обсуждал это с одним из друзей по телефону. Двойная дверь не плотно закрыта, из-за нее доносится характерный шум. Мельком оглядела коридор. Пусто. Не хватало, что бы меня застукали за подглядыванием. Тихонечко открыла, чуть пошире. Макар действительно выделялся среди всех. Он был шире в плечах и выглядел чуть старше. Может все дело в его всегда серьезном взгляде или легкой щетине. Но выглядело это весьма мужественно. Он вообще был весь какой-то слишком. Это как зайти в клетку с хищником. Он не мечется, не привлекает внимание своими хаотичными движениями. Но ты не можешь игнорировать. Чувствуешь силу, напряжение и концентрируешься на нем, ловя все, что он делает, считываешь каждую эмоцию, повинуясь. Стопроцентный альфа, ему даже стараться не надо. Все это чувствуют. Снял футболку, вытер пот с лица. Откинул ее в сторону и заложил руки за голову. От этого действия мышцы на его торсе предельно напряглись. У меня закололо кончики пальцев от желания прикоснуться к ним. Тату на спине теперь стала видна отчетливо. Крыло. Четко прорисованные перья, захватывали полностью лопатку плечо и часть ключицы, спускаясь до локтя. Под ребрами была еще одна надпись на латыни. Я так увлеклась, рассматриванием исключительного образчика мужской красоты, что совсем страх потеряла. Не сразу поняла, что за спиной кто-то есть. Тихое «Давай» и резкий толчок в спину. Я влетела в зал, упав на колени и еще несколько метров, проехала по скользкому полу. Меня остановили мужские бедра, в которые я успела упереться, предотвращая еще более позорное столкновение лица с пахом. Испуганно подняла глаза, молясь всем святым, что бы это был не он.


Глава 8

Я мягко говоря, охренел, от того насколько провокационной оказалась эта поза. Честно говоря, я даже не сразу понял, что это Гордеева. Хотя в таких обстоятельствах Соня, будет правильней, все таки познакомились весьма близко… Первое это ее уродский капюшон слетел, выпуская на свободу, копну шоколадного цвета волос волнистых и растрепанных… слегка…. Огромные карие глаза, как у олененка бемби, чуть влажные от слез, готовых сорваться в любую минуту. И охеренные губы, пухлые с бороздкой по центру нижней. От неожиданности она замерла, приоткрыла свои оху**ные губы и вцепилась руками в мои бедра. Рефлекторно положил ладонь ей на затылок. Член в шортах дернулся на встречу, в опасной близости от ее лица. Через секунду осознав всю двусмысленность жеста, убрал руку, помогая ей подняться.

— Гордеева, бьешь рекорд по полетам — она ойкнула и взялась за коленку. Заметил красное пятно пропитавшее жесткую джинсу — пошли в мед, починим, потом расскажешь.

— Поздно уже. Там закрыто, не волнуйся, я в порядке дома обработаю.

— Пошли в раздевалку, там аптечка есть, заодно поведаешь, как умудрилась второй раз за день, слетать — Покраснела что ли. Заметил что хромает, практически не наступая на левую ногу — Сильно ушибла?

Развернулся, не слушая возражений, взял на руки и понес в раздевалку, под ошарашенные взгляды парней. И чего я с ней вожусь. Сам не понимаю. Только остановиться не могу. Она такая легкая и удобная. Обхватила руками мою шею. А я несу и смотрю на ее губы, которые она закусывает, явно нервничая и чувствую, как ее запах заполняет грудную клетку, посылая напряженные импульсы по телу. Усадил на скамейку.

— Снимай джинсы — скомандовал и отвернулся, доставая аптечку.

— Макар, я сама — произнесла почти шепотом.

— Штаны снимай, сейчас обработаю и домой тебя отвезу, пока еще во что не вляпалась — сказал грубее чем собирался, злясь на себя, на то как реагирую.

За спиной послышался шорох и звук расстегивания ширинки. Достал антисептик мазь и пластырь.

— Я все — резко развернулся. Она сидела, пытаясь натянуть худи, как можно ниже.

Сел на одно колено перед ней, смочил ватку в антисептике и приложил к ране. Застонала. Убрал ватку и подул

— Так легче? — почему-то шепотом спросил. Она кивнула. Протер вокруг, от запекшейся крови. Помазал аккуратно мазью и наклеил пластырь. Поднял взгляд на ее лицо, она настороженно следила за каждым моим действием. Облизнула пересохшие губы, как будто спичкой чиркнула поджигая мои внутренности. А дальше на автопилоте. Положил ладони по обеим сторонам ее бедер и залип. На контрасте ее молочная нежная кожа, на чуть подрагивающих ножках, мои смуглые руки, казавшиеся огромными на фоне ее миниатюрности. Скользнул, большими пальцами в сторону, чуть поглаживая. Соня вздохнула и положила свои руки поверх моих, заставляя остановиться.

— Макар, выйди, мне одеться нужно — подскочил на ноги, роняя тюбик с мазью.

— Одевайся спокойно, я жду за дверью — и выскочил, боясь не сдержаться и посмотреть на нее, вернее на то, как она одевается.

Кого я точно не ожидал увидеть, так это Марго. Она сидела на подоконнике в коридоре, соединявшем раздевалки и спортзал.

— А я и не знала, что в тебе скрывается альтруист, так увлекся, даже меня не заметил, а это обидно, не находишь — обиженно надула губы. Оглянулся на раздевалку, вспоминая почему-то полуоткрытые губы Гордеевой. Один — ноль и не в твою пользу Марго.

— Есть немного — усмехнулся, пытаясь перевести тему — Не ждал тебя сегодня.

— А вот, сюрприз хотела сделать, а ты уродцев на руках таскаешь — грубость резанула по ушам.

— Прекрати, ведешь себя как сука — резко одернул ее.

— Что, совсем охренел, так меня называть. Этот твой уродец, стояла и подглядывала. Она же шизанутая. Еще и шрам этот… мерзость. Мы с Катей как увидели, что она как маньячка, стоит и пялится..-

— Ты вообще какого… к ней прицепилась, шла ко мне, ну и шла. Я так понимаю ее падение твоих рук дело.

— Фуу конечно нет, я бы ни за что к ней не прикоснулась. Это Катя, мы вместе видели — она реально не поняла, что мне неприятно, то что она говорит. Как меняется ее лицо, искаженное маской брезгливости. На что я вообще мог залипнуть и решить что она принцесса. А Марго продолжила даже не заметив, что я уже не слушаю — И знаешь, Макар, общение с такими недолюдьми, может значительно ударить по статусу. И если хочешь дальше быть со мной на одном уровне, то рекомендую воздержаться, от подобного рода… случайностей

Серьезно… Мляяя… чуть не рассмеялся в лицо.

— Это ультиматум — скептически поднял бровь. Марго только что полностью отрезала возможность, на какое либо продолжение наших, даже не начавшихся отношений

— Да — сказала полностью уверенная, что я в ее руках.

— Уверена?!

Непонимающе округлила глаза. Все еще недопирая, к чему эти вопросы. Краем глаза заметил, что Гордеева вышла из раздевалки и пытается проскользнуть незамеченной. Поздно детка, тебя заметили. Подхватил ее на руки и как дикарь потащил к машине. Сказал же, довезу, а я своих слов на ветер не бросаю. Только у машины понял, что забыл ключи в раздевалке. Соня стояла, переминаясь с ноги на ногу, явно испытывая неловкость от всего происходящего. Но молчала.

— Я ключи забыл, надо вернуться.

— Я заметила.

— Что — не сразу сообразил, о чем она.

— Ну, ты в шортах и без майки, тепло конечно, но вряд ли ты так из дома приехал.

Улыбнулся ей.

— Точно. Жди здесь, я быстро — очень надеюсь, что Марго свалила, поняв намек. мне плевать на ее ультиматум, как и на нее впрочем.

Гордееа ждала. Стояла и теребила ремешок старомодного рюкзака. В своей бесформенной одежде кажется такой маленькой. Не надела капюшон и выбившиеся из хвоста волосы волнами обрамляли лицо. Покусывала то один уголок губы, то другой, отчего те стали ярче, привлекая к себе больше внимания. Блин, ну нет. Ее я хотеть не могу, она же как ребенок. Хотя на ее губы и бедра, член реагировал совсем не по детски. Мда, похоже, вкусы у меня разносторонние.

— Ну что, Гордеева, теперь колись. Подглядывала? — кинул быстрый взгляд в ее сторону и снова вернулся к дороге

— А если да, то что — снова посмотрел на Соню уже внимательней, удивила. Думал сейчас засопит обиженно, ну или что-то в этом роде. Но нет, она улыбалась как-то по-хулигански. Я завис, расползаясь взглядом по ее этой дерзкой улыбке.

— Понравилось? — смутилась этому вопросу, но ответила.

— Подглядывать нет.

— То, что увидела — покраснела и отвернулась к окну и так тихо, что еле расслышал.

— Понравилось.

— Мне тоже — встрепенулась и замерла, не сводя с меня своего взгляда. Один- один, я тоже так умею. От движения аромат стал ярче, киви и жасмин кажется. Похотливо облизнул губы, смотря прямо ей в глаза. Моргнула как испуганный олененок, зрачки расширились, скорее всего, от испуга. Хотя, после первого признания, я в этом не уверен. Заинтриговала, что сказать. Да Соня, а ты еще та шкатулочка с секретом. И как тебя никто не заметил.

— Макар

— М-М-м

— Я случайно услышала, как вы с Маргаритой ссорились из-за меня — замялась и снова начала играть с замком на рюкзаке — Не надо было.

— Об этом не переживай, не из-за тебя Марго послал, просто разглядел получше.

— Пфф, я вообще не об этом. Просто теперь она мне совсем житья не даст.

— Да ладно, не дрейфь бемби, прикрою тебя так и быть.

— Тебе это зачем?

— Ну как там говорится, мы в ответе за тех, кого приручили.

— Я не щенок, которого можно приручить.

— Обиделась, я же фигурально. А то что ты не щенок я заметил — стрельнул в нее глазами.

— Макар

— Я помню, к дому не подъезжать.

Запомнил, как в прошлый раз перепугалась, что заметят, на чем она приехала и кто подвез. Остановил на углу.

— Спасибо — и закусила нижнюю губу. Не удержался и провел пальцем, чуть задержавшись на ложбинке. Такие мягкие. Соня неосознанно облизнула губы, задев при этом мой палец. Тормознул порыв впиться в эту сочную мякоть. Убрал руку и разблокировал дверь.

— Беги, бемби, тебе еще рано в такие игры играть — одел очки и отвернулся. Заманчиво конечно, для разнообразия. Но чувствовать себя еще большим мудаком, не улыбается. А тут без вариантов. Гордеева влюбится первой любовью, отдаст невинность на растерзание. А я что, замараю ее собой только секс и ничего личного. Короче, это все мне нахер не надо. Гордеева может спать спокойно. Я только что спас ее от самого себя. Рыцарь Б**ть в сияющих доспехах.

Довольный собой, вырулил на проезжую часть и рванул в спортклуб.


Глава 9

Я проводила глазами его машину, не желая выныривать из нирваны. Со стороны наверно смахивала на слабоумную. Только что слюни не пускала, провела рукой по подбородку, что бы убедиться.

Мне никто еще так не нравился, до мурашек. У меня до сих пор руки горят от прикосновения к его голой коже… Когда на руках нес. Когда ранку обрабатывал, а потом подул, пришлось за лавочку взяться что бы не подлететь от удовольствия, молнией пролетевшим от колена по позвоночнику. Потом еще руки свои положил изверг, поглаживая большим пальцем, а в глазах такое выражение словно и правда привлекаю как девушка, а не как бездомный щенок под колесами его дорогой тачки.

Страх противный и липкий расползался по телу.

Я сначала почувствовала. По мурашкам на коже сжавшейся от страха, по сердцу стянувшемуся в тугой комок и надрывно выдающем пульсацию, в преддверии жуткого кошмара.

Когда сильные пальцы, как когти впились в мое предплечье. Я почти слышала, как лопаются капилляры под его пальцами, до боли стянувшими руку, прорывая кожу даже через толстую ткань спортивной кофты. Я уже знала, что он все видел и теперь расправы мне не избежать. Только бы мама с Родей еще не вернулись. Хотя при них он не посмеет. Тянул меня к подъезду, молча, я не сопротивлялась, так быстрее успокоится.

Хлопнул дверью, с таким грохотом, что стены завибрировали. Сглотнула и сжалась, ожидая удара. Повернуться боялась, в таком состоянии мог и по лицу ударить, не стесняясь.

— Папа… пожалуйста я все объясню я просто ногу подвернула пожа…

— мразь… шлюха… — выплевывал слова, не давая возможность оправдаться. При этом схватил за волосы поворачивая лицом к себе — Ты мерзость.

— Папа

— Не называй меня так, не смей — швырнул со всей силы на кровать. Больно. Ударилась бедром об угол кровати. Голова саднила, от того что отец за волосы тащил меня в комнату — такая шалава не может быть моей дочерью.

Удар по лицу наотмашь. Губа лопнула. Где-то на краю сознания полыхнула мысль, судя по металлическому привкусу на языке. Но отключиться, это роскошь, которой я судя по всему недостойна. Он бы оставил меня в покое. А так… пальцы вцепились в горло выдавливая воздух.

— Тварь, какая же тварь. Опозорила тогда и снова за старое. Не угомонишься никак, уже рожу порезали. Нет, неймется, я думал что все… Кто позарится на урода, все равно нашла перед кем ноги раздвигать — от невозможности сделать вдох хрипела — когда- нибудь я не сдержусь, удушу мразь.

Отбросил меня в сторону. Зубы клацнули когда затылок стукнулся о деревянный борт. Резко втягивая воздух в легкие, подтянула ноги к животу, свернувшись в клубок. Экзекуция закончилась.

Пап, пожалуйста не по лицу. Швы еще свежие — удар обжег щеку

— Заткнись, закрой свой грязный рот, как представлю, что ты им могла делать. Я убью тебя

— я не виновата, не виновата, я же ничего, папа ……ничего

— я всегда знал, что твои танцы это предлог, чтобы мать не видела какая ты шлюха, а я всегда знал. Я видел, как твои ебари на тебя смотрят, когда танцуешь. Допрыгалась сука — еще удар чувствую как кровь течет по щек, е швы лопнули — вот теперь, ты никому не будешь нужна, такие как ты всегда заканчивают плохо. Молись, что у тебя есть мы. Может человеком станешь.

Резко отходит

— Иди, умойся, отвезу в больницу.

Пролежала так больше часа. Отец ушел почти сразу. Медленно доползла до ванны, надо привести себя в порядок, пока мама не вернулась. Увидела в зеркало, что рассеченная губа распухла. На шее уже проступали темно бордовые гематомы. Приложила холодную воду к губе. Это скрыть не удастся, придется врать.

Надела свитер с высоким горлом. Выпила воды, с трудом проталкивая в саднящее горло.

Нужно потерпеть. Родьку скоро прооперируют, осталось найти половину суммы и немного подождать. Когда все наладится я смогу снять квартиру и съехать. Все закончится побои, страх. Я не брошу маму и Родю, буду работать и помогать. Но жить, буду отдельно.

— Соня, мы дома — мама и Родион вернулись из больницы.

Там был назначен очередной прием, по поводу сроков проведения операции. Я волновалась, только бы успеть собрать деньги.

— Сонь, смотри, я пока маму ждал. Рекорд побил, видишь — Родька сунул мне в лицо смартфон, демонстрируя успех- ого, а на тебя что, пчелы напали. Что губа такая.

— Мяч на физ-ре пропустила.

— Вот ты Сонька, даешь, я бы не пропустил — глаза погрустнели.

— эй, ты чего не грусти, вот поправишься, сама лично отведу тебя и запишу в секцию.

Кивнул и ушел в свою комнату. Ему нельзя было заниматься спортом по медицинским показаниям, а он любил, как любой мальчишка гонять мяч, на велосипеде кататься. Сердце сжалось от грусти за любимого мальчика. Все … будет… хорошо. Мы справимся.

Мама стояла на кухне и смотрела в окно. Ее лицо не было видно, но вся поза выдавала напряжение и усталость, как будто груз на ее плечах увеличился вдвое. Он словно даже старше стала выглядеть.

— Мамочка, что врач сказал? — прошептала, обнимая ее за плечи.

— две недели — всхлипнула — у нас всего две недели, что бы найти денег. Иначе придется перенести операцию на год, а у Роди нет столько времени.

— Мамочка, милая моя, мы справимся, я найду деньги, у нас получится. Даже не сомневайся.

— Девочка моя, я тебя не заслуживаю. Тебе бы наслаждаться студенческой жизнью. А ты … Прости нас Сонечка.

— Мам, ну ты чего, вы с Родей, вот моя жизнь, а все остальное вообще не важно.

Приложила ладони к моим щекам, стирая подушечками больших пальцев слезы.

— Сонь, что с губой?

— Да, мячом ушибла.

— Ну чего же ты такая неловкая, вся в меня. Пойду папе позвоню, пусть домой быстрее идет, надо что-то решать.

Я выскользнула из кухни, опасаясь нечаянно выдать реакцию на отца. До самого сна просидела в комнате, даже не ужинав. Позвонила в клуб и отказалась от выступлений на пару дней, пока губа заживет.

Переоделась в пижаму и накрылась одеялом с головой. Отрезая тем самым себя от внешнего мира.

Интересно чем сейчас Макар занимается. Эти вечерние фантазии стали для меня спасением, отдушиной. Он был такой другой, сильный, уверенный, ничего не боялся. Даже мне помогал, не стеснялся, что засмеют. Кто посмеет, он же Лютый.

Воображение услужливо подкинуло голый торс с крылом на плече, сильные руки сжимающие руль. Но ярче всего язык, скользящий по упругим губам с пирсингом на кончике так пошло и горячо. Маленький металлический шарик Никогда не думала, что мне может понравится такое. Но у него это смотрелось по блядски эротично и очень хотелось почувствовать как это целоваться с ним, как металл скользит по языку.

А ведь он прекрасно осознает, какое впечатление на девушек производит. И пользуется. Даже вечно холодная Туманова, пала жертвой. А чего про меня говорить, я слаще морковки ничего не видела, а тут шоколадный чизкейк с кубиками. Одно но, он мне не по карману. Но никто не запрещает мечтать перед сном о сладком, и для фигуры безопасно, а суровую реальность оставить на утро, что бы выпить как горький кофе. Я его не люблю, но он бодрит, а иначе не справиться.

Мне всю ночь снилось, как большие крылья укутывают меня, защищая от всего. Перья были такие мягкие, уютные, дарили безмятежность и спокойствие.

Утром отбросив все сантименты в сторону, в том числе и неприязнь к отцу. Сейчас не до ненависти, просто буду его игнорировать. Мама не выдержит еще и это.

Еще вечером поговорила с Аллой, хозяйкой клуба. Она согласилась дать в долг часть денег. Уже плюс. Где взять еще столько. Много, но можно попробовать кредит. Маловероятно, но попытаться стоит.

Схватила со стола яблоко и ушла, удачно миновав встречи с «любимым родителем». Колено слегка побаливало, придется отменить тренировку с Лешей. Надо еще по банкам прогуляться насчет кредита. Часть опробовала в мобильном приложении, пока ехала в универ. Отрицательно. Ладно, надежда умирает последней.

Пересекая парковку возле университета, заметила въезжающий автомобиль. Матовый, темно-серый BMW. В животе вспорхнула стая бабочек. Прикрыла глаза, сделала вдох, прогоняя пестрокрылых и натянула капюшон поглубже.

Шаг. Второй. Третий.

— Бемби пс, бемби прием.

Ну зачем. Свежий, как глоток воздуха. Со своей этой порочной улыбочкой. В белой футболке, которая ничего не скрывает. А я же не слепая. Наглец, перегородил дорогу, мешая идти дальше. Пока я рассматривала его, он успел рассмотреть меня.

— Соня, что с губой — вопрос дня. Взял за подбородок, поворачивая лицо из стороны в сторону.

— Ничего, это от мяча. Я просто зазевалась и пропустила — вранье слетело без запинки, маме лгать сложнее.

— Это Марго?

— Нет, нет, я же говорю, мяч — смотрит так, не верит, продолжая держать ладонь на щеке. Я замираю, наслаждаясь неожиданной лаской. Тянет капюшон в сторону.

— Сонь, на улице жара. Ты чего в свитере с воротом? — Макар ты же не хочешь это знать, думаю про себя. Тебе это не нужно. Я тебе сейчас так благодарна, за беспокойство в глазах. За то, что прикасаешься как к родной, к близкой. А у меня сердце вырваться хочет на встречу. Упасть к тебе в руки и лежать. И не скажу ни чего, хочу оставить так, не видеть жалости, это унизительно. Я даже отцу противна. Как это объяснить, когда сама не понимаю.

— Меня знобит. Заболеваю наверно, так что отойди, заразишься еще.

— Бэмби, я спортсмен, у меня иммунитет — убирает руку, уже собираясь уходить. Как вдруг, резко тянет воротник свитера вниз. Сжимаюсь от ужаса. Я ЗНАЮ, что он там видит. Багровые синяки от рук отца. Пытаюсь рукой помешать. Но не справляюсь, силы не равны. Ну, вот, позор обнародован. У него глаза кровью наливаются. Такая ярость светится, мне становится страшно. Не за себя. Я понимаю, по тому как ледяные искры вспыхивают в глубине серых глаз, что он может и будет очень жесток. Не со мной, а с тем, кто это сделал. Но тогда все узнают. И мама и Родя, а я не могу с ними так. Не теперь. Никогда.

— Кто это, соня? — тихо, даже спокойно, но от этого мурашки ползут по коже.

Мотаю головой, отказываясь отвечать на вопрос.

— Говори, Соня, не бойся — снова мотаю головой — Ладно, не хочешь здесь.

Хватает за руку и тащит в машину.

— Макар, пожалуйста, отпусти. Мне на пары надо.

— Пока я не узнаю кто это, не выпущу. Поняла.

— Это вообще не твое дело. Оставь меня в покое. Заняться больше нечем — но этот бугай, уже затолкал меня в машину и заблокировал дверь

— Говори — схватил за плечи, задевая синяки на предплечье. Стараюсь не реагировать, но больно. Морщусь. Замечает. Убирает руки. Сверлит глазами, ожидая ответа.

— Макар, отвали, не твое дело — бросаю грубо, надеюсь что обидится и оставит в покое.

— Теперь мое. Думаешь после того что увидел, спокойно уйду, зная, что какой то ублюдок душил тебя вчера. Ты правда не понимаешь? — завел мотор и повернул руль, выворачивая с парковки.

— Макар, куда ты собрался? Отпусти меня.

Даже бровью не повел, набирая кого-то по телефону.

— Кэд, ты в курсе кто над Гордеевой больше всех издевается?

— Потом расскажу. Ага, понятно — положил трубку

— Макар, что ты собираешься делать? Это тебя правда не касается.

— Что делать? Ну для начала разберусь с Наилем. Дальше по списку, пока не узнаю кто ЭТО сделал.

— это вообще не кто-то из универа, с этим не связано — я уже орала в голос — ну зачем тебе это, просто открой чертову дверь и все.

— Бемби, кто это? — голос хриплый от злости, отвернулась не желая отвечать.

Припарковался у подъезда. Вышел. Обошел машину. Открыл дверь и вытащил меня из машины. Закинул на плечо, заставив от неожиданности схватиться за ремень на джинсах.

— Ты что творишь, с ума сошел?

— Ага, давно уже, не знала — даже не остановился, нажал домофон и внес меня как куль в подъезд.

— На пол поставь, а то заблюю тебе штаны.

Послушался и поставил пред лифтом, нажимая вызов.

— Где мы?

— У меня здесь квартира.

— И зачем мы сюда приехали?

Молчал, пока в квартиру не зашли. Я вообще не знала, что от него ожидать. Непредсказуемый. Прет на пролом. Как остановить его как. Он же не сможет избить всех, кто по его мнению, мог это сделать. Или может. Как теперь выпутаться. Я не знаю, нет, не так Я НЕ ЗНАЮ. Я просто в шаге от истерики грозящей похоронить здравый смысл лавиною горячих слез.

Кинул ключи на стойку. Подошел ко мне.

— Подними руки.

— з..зачем — от напряжения меня начало трясти. Как марионетка послушно подняла руки, позволяя снять толстовку. Отбросил в сторону и схватился за край свитера, приподнял, но заметил мой голый живот, то как я судорожно сжала края.

— Сонь, я тебя не обижу. Не бойся меня, пожалуйста — кивнула соглашаясь. Я его не боялась, как можно. Мне просто стыдно, что видел, что увидит другие синяки на руках на спине. Боюсь увидеть отвращение, вместо той нежности что светится сейчас. Я же этого не переживу. Зажмурилась, позволяя избавить себя от свитера.

Я не видела, только слышала, как втянул воздух сквозь сжатые зубы. Пальцами провел по каждой отметине, едва касаясь.

— Соня как давно он это с тобой делает.

Молчу, но глаза открыла.

— Как дома не замечают. Соня, ответь, не молчи. Почему родителям не сказала. Отцу… — на последнем слове я вздрогнула и напряглась, хоть бы не заметил, не почувствовал.

— Это отец — не вопрос утверждение — б**ть Соня — сжал кулаки, зверея на глазах.

— Это не он — идет за ключами, даже не слушает — это не специально, я сама виновата. Макар, пожалуйста — хватаю за руку, пытаясь удержать. Иначе …. Срываюсь на истерику, захлебываясь слезами, только одно шепчу.

«я сама виновата»

Остановился, смотрит на меня, потом обнимает, гладит по голове.

— Бемби, не реви. Ты не виновата. Как вообще… у меня в голове не укладывается. Он же ублюдок конченый, я ему руки оторву, слышишь. Больше не посмеет. Я позабочусь о тебе

— Макар, не надо, он больше не будет. Там мама, она не переживет. Я тебя умоляю. Сейчас нельзя, через два месяца, я сама… сама заявление напишу — молюсь, что бы сработало. Отпускает из рук. Отходит.

— Сонь, я понял все. Мне остыть надо, пройдусь и вернусь. двери запри, меня дождись, обсудим.

— Макар ты не…

— Не сейчас, потом Соня, потом — вышел, а я молюсь что бы понял, послушал.

Сползла по двери, в ужасе представляя, что теперь с нами будет.


Глава 10

Гнал во всю дурь. Насрать, на красный, на то что подрезаю. По*уй. Я разорву уе*ка голыми руками. Как можно свою дочь, она же принцесса, на нее молиться надо, оберегать. А он кусок дерьма.

В голове взлетали, накаляя и без того шипящее сознание, вытесняя любую более менее здравую мысль синяки На руках, На бедре. Он ее душил. Мозг взревел, отказываясь принимать такую реальность. Это Б***ть как, как, такое может быть. Это не укуренный отморозок, спаливший все человеческое в химии, это ее отец. Он на руках ее держал маленькую. Да нет, не одной причины, способной заставить так с любой поступить. А Соня. У нее же глаза как у бемби, большие карие. На нее не то руку поднять, голос повысить нельзя. Защитить хочется от всех, от себя.

Я уже знал, что м**к работает на заводе охранником, что сегодня в ночную смену. Значит сейчас дома, отсыпается. Знакомый айтишник, помог достать всю инфу, позвонил пока ехал. Соня умоляла, что бы мать не узнала. Она сейчас на работе, значит надо сделать так, что бы он и пальцем не тронул ее. При этом сохранить секрет, я обещал. Хотя какого черта не понимал. Но обещание сдержу. Это дерьмо, ее папаша, вряд ли брыкаться будет, такие как правило на равных не сильно смелые. Их заводит, издеваться над теми кто слабее, постоять за себя не может. Представив себе миниатюрную фигурку, съежившуюся от побоев, руки на хрупкой шее. Взревел, давя на газ и рискуя впечататься в бетонную колонну. Но на это тоже плевать. Лютый на свободе, а значит, на адекватное поведение рассчитывать не приходиться. Кровь звенела, проносясь по венам, сметая ориентиры.

Затормозил у подъезда, стирая шины. Просто перекрыл проезд, вылетая из тачки в бешенстве и безумии. Двери машины так и остались открытыми, но я не соображал, двигался на адреналине в купе с яростью. Меня аж потряхивало. Так было впервые. Настолько бесконтрольно. Взлетел по ступеням, нужно двигаться все время, поэтому лифт игнорирую. Так быстрее. Первый этаж… третий… пятый. Седьмой. Звоню. Шаги. Раз. Два Три. Щеколда отсчитывает.

— Вы, Михаил Гордеев — спокойно. Снаружи.

— Да, молодой человек, а… — договорить не успел, кулак врезается в челюсть, хрустя лопающейся плотью. Как маньяк, кайфую от боли, расплывающейся в зрачках мрази. Отлетел в сторону. Поднялся в попытке отразить очередной удар, даже сам попытался ударить, но где ему соперничать с моим безумием. Схватил занесенную руку, скрутил, сломал. Прижал, давя коленом на горло. Смотрю безжалостно, наслаждаюсь, как хрипит. Зрачки расширяются в преддверии гипоксии. Тебе конец.

«Макар, пожалуйста» как вынырнул из багрового болота. Встряхиваюсь. Показалось, что Соня здесь. Просит, что бы остановился. Он почти не дышит, но еще жив. Убираю колено, охеревая насколько все далеко зашло, еще секунда и я бы его убил. Пока уе**к хватая воздух, приходил в себя, ушел в ванну, смыть кровь. Остыть немного. Когда вернулся, он сидел на полу, придерживая сломанную руку и пытаясь набрать в телефоне 112

— Полицию вызываешь? — спросил с издевкой, от неожиданности телефон выпал — Валяй, заодно расскажешь, как вчера душил родную дочь.

— Она… она заслужила. Шлюха. Я и тебя посажу.

— Послушай, ты кусок дерьма, я тебя не убил, потому что ей обещал — подошел ближе — если еще раз, хоть пальцем. Я тебя прикончу и глазом не моргну, мне даже понравится. Хочешь ментам набрать. Вперед, только огорчу тебя сразу, мне нихера не будет, а вот тебе П***ц. Вся семья узнает, как ты стресс снимаешь. Тебя посадят и это вообще отлично, я бы так и сделал, но Соня против. За мать переживает и брата. Так что живи и помни хоть пальцем…

— Тебе это с рук не сойдет я… — прохрипел и закашлялся на последнем слове.

— Тебе же сходило, а мне с моими деньгами даже убийство по карману. Я пошел, а ты придумай легенду, как сломал руку.

Вышел на лестницу, насвистывая. Спустился на лифте. Ярость нашла выход. Адреналин ушел, оставляя вакуум в голове. Я был уверен, что этот трус не посмеет больше лезть к Соне. И сказать о побоях не осмелится. Гнида будет врать, до последнего, прикрывая свою задницу.

Вернулся в квартиру, надеясь что у бемби хватило ума, дождаться меня.

Она сидела под дверью как побитый щенок. Замерзла, ее трясло от нервов и холода так, что и слова сказать не могла. Перенес на диван, укутал в плед и принес чаю.

— Ты есть хочешь — спросил просто так, стараясь отвлечь.

Помотала головой, боясь задать главный вопрос. Поняла, что не гулял по сбитым костяшкам.

— Сонь, не переживай он тебя не тронет больше. И маме не скажет. Давай в полицию заявление напишем, так же нельзя.

— Нет- как отрезала давая понять что тема закрыта, что говорить об этом не будем. Согласился и сам не желая обсуждать, что произошло, не хотел что бы знала меня таким. Никогда.

— Да бемби, как скажешь.

— Макар

— угу

— Почему ты мне помогаешь, возишься со мной.

— Да хрен его знает. Тебе не нравится? — фыркнула

— Как забота, может не нравится. Просто обо мне никто не заботился, кроме мамы конечно.

— Ну, я бы с этим поспорил, у меня к ней тоже есть вопросы..- продолжить не успел Соня откинула плед, согревшись. На ней была спортивная майка с глубоким вырезом. Приличным, ничего такого. Но я просто офигел. До этого внимания не обратил. А тут прозрел. Грудь шикарная тройка или больше. Руки зачесались проверить. Я сглотнул. И пялился откровенно — Годеева как ты умудрилась?

Непонимающе уставилась на меня

— Что?

— что, что, как можно такую охереную грудь скрыть. Я сожгу твою кофту — стыдливо дернула плед, прикрываясь, чем вызвала разочарованный вздох — ну вот, могла бы и сфоткать на память, в знак благодарности — за что получил подушкой по лицу

— Лютаев, закажи пиццу — улыбнулась, расслабляясь.

— С сыром или грибами?

— Мне все нравятся.

— Значит обе.

Пока заказывал пиццу, Соня встала с дивана, убрала плед и уставилась в окно.

— Переживаешь? — встал за спиной, не прикасаясь.

— Это странно. Ты избил моего отца, по моей просьбе, фактически, только мне не стыдно. Я рада и какую-то свободу чувствую. Как будто узнала, что он теперь слабее… всегда был….. а я не видела. И уже от этого понимаю, что не обидит, не сможет. Макар, спасибо что заступился за меня — резко развернулась и прижалась всем телом.

И мне бы надо остаться рыцарем, похлопать по спине, накормить пиццей и отпустить. Но ощущая как прижимается грудью, цепляясь пальцами за плечи. Как окутывает запахом киви, проникая под кожу вспарывая возбуждение и выпуская наружу словно ядовитый пар. Мои благородные порывы растворяются, сменяясь тахикардией и жестким стояком. Адреналин бьет по нервам. Сминаю ее ягодицы, заставляя обхватить себя ногами. Дышит так же тяжело. Впиваемся друг в друга глазами. Не отпуская. Усадил на столешницу, касаясь голой кожи на животе. Хочу дико до боли. Но торможу, скользя глазами по губам, вижу ранку. Еще ниже синяки на шее, на плече. Мотаю головой, возвращая мозг, который несется обратно, ломая вторую руку и заканчивая начатое. Я не могу я же не урод. Я урод, но не с ней. Просто не буду. Убираю руки, что бы не касаться. Все нутро воет от протеста. Натягиваю беззаботное выражение лица.

— Бемби, я уже говорил, что тебе рано играть в такие игры — отхожу, что бы не видеть разочарования и обиды. Это не больно, а вот разбитое сердце …

Френдзону никто не отменял, только б**ть как это себе объяснить, точнее члену, который сейчас тянется к ней изо всех сил.

Молчали. Пока ждали доставку. К пицце никто не притронулся. Просто оделись. Молча. Уже на выходе предложил

— Ты можешь остаться, квартира свободна, я пока у родителей. Придешь в себя, подумаешь.

— Не могу, там мама им помощь нужна. Макар, спасибо тебе за все, правда.

Кивнул

— домой отвезти?

— не надо, у меня еще дела есть.

Так и расстались у машины. Что за херня честь отстоял и сохранил, а все равно чувствую себя последним дерьмом.

До конца недели мы с Гордеевой избегали друг друга. Знал, что у нее все в порядке. Папаша в больнице. Навестил его, объяснил без рук на этот раз. По трясущейся морде видел, что урок усвоен. С Наилем побеседовали, осознал что был не прав, любезно согласился и других в известность поставить, что за Гордееву есть кому вступиться. Тим поучаствовал, не спрашивал зачем мне это. А если бы спросил, то я и сам не смог ответить.

А что сказать, что вступил в отряд мстителей. Короче меня все устраивало. Общение ни к чему. Ни ей, ни мне. Не удержусь, трахну ее, а потом сопли, слезы. Ни хочу ее ранить, пусть ждет нормального, который пылинки будет сдувать.

Я иногда зависал на ней, когда ручку сосет и думает о чем то. А что она красивая я теперь знал, разглядел. Сняла бы эту матню свою черную и другие разглядели бы. От этого как то неприятно стало. Не стал зацикливаться и анализировать. Просто смотрел дальше, представляя, как скольжу языком по этим сочным губам, пошло облизывая и ныряя внутрь. Она подняла глаза и посмотрела. В ее взгляде была надежда. Надежда С**кА. Она смотрела на меня, как на героя. А я им не был. И она должна это уяснить. Отвернулся, разрывая контакт.

— Макар, ты написал что хочешь встретиться — Марго подошла ко мне в холле на первом этаже. Не спешил отвечать, ища ту, для которой поставил эту пьесу. Не подвела. Стоит Карие глаза распахнуты, наблюдает как я притягиваю Марго ближе, целую, не отводя глаза от нее. Вижу слезы. Да бемби, вот так никакой я не герой. Я тот, кем себя сейчас чувствую. Конченый больной придурок, все правильно.


Глава 11

Я стояла и глотала слезы. Злилась на себя, что придумала, что поверила в те фантазии, которые цветными бабочками кружили в голове. Он смотрел, а я все по-своему переворачивала. Просто помог, потому что хороший. Это же, как щенка бездомного пристроить, ничего личного. Просто. По человечески. Не зря же бемби зовет, как питомца. Только почему Марго, ну кто угодно, только не она. Не с ним. Хотелось подбежать, вцепиться в волосы, с восторгом слушать, как она вопит от боли, когда я буду ее оттаскивать от Макара. В очередной раз напомнила себе, что он не давал повод. И надежду. Все плод моей больной фантазии.

Леша во время подошел, избавляя меня от ненужного самобичевания. Мы договорились потренироваться сегодня. Коленка зажила и можно продолжить.

Эти несколько дней, после того что случилось, я как бы выпала из реальности. Помогала маме, гуляла с Родей, училась. Только ничего не помню. Думала о нем, о том, что говорил, как смотрел, как прикасался. Замирала. Прислушивалась. Ждала. А должна была деньги искать, времени мало катастрофически, а вариантов нет. Кроме одного заложить квартиру. Я сейчас почти ненавидела себя, что потеряла столько драгоценного времени. на себя и свои переживания. Думать о том, что не успею или не смогу, достать денег, запрещала. Мы обговорили с мамой вариант с квартирой, осталось только собрать бумаги и все.

Он все еще в больнице, я так рада этому. Наслаждаюсь каждым днем свободы, каждой минутой. Удивляясь, как могла эти два года прожить в страхе. До того как на меня напали, он не бил, никогда не любил, терпел, орал, но не трогал. А потом, как с цепи сорвался. За каждое слово, провинность, за все, иногда без причин. Я усвоила, что лучше молчать и терпеть. Но не могла понять, почему, за что. Спрашивала у мамы не прямо, издалека, боялась, он и ее ударит. Она говорила, что выдумываю, отец нас Родей, любит одинаково, только по-разному показывает. Если бы она только знала. Насколько.

Позвонила Вика, попросила взять ее смены в клубе, я согласилась. Сейчас это на руку, деньги нужны. Ранка на губе зажила и практически не видна. А синяки надежно скроются гримом.

— Соня, а давай сходим в «THOM CLUB». У них конкурс, отбор по парным танцам. Концепция современная, интересно будет посмотреть — мы уже закончили отрабатывать все что запланировали и сидели на полу, расслабляясь. От неожиданности я водой поперхнулась.

— Леша, а тебя не смущает вот это? — провела пальцем по щеке.

— Нет, а должно? — пожала плечами, мол, сам решай.

— А ты вообще в курсе, что симпатичная. Тебе только одеваться нормально надо, а то жутко как-то.

— Что прям так жутко?

— Ага, это я вижу, что у тебя и грудь и задница зачетные, вообще все. Шрам не портит, я серьезно, это твой загон.

Я смутилась и даже покраснела, наверно.

— Соня, ты не подумай, я не подкатываю. Я другую люблю, давно. Ты мне просто нравишься, как друг. C тобой интересно. Короче не знаю, как сказать.

— Леша, расслабься. я тебя поняла, мне вся эта любовь сейчас не нужна, от слова совсем, а друг позарез нужен, так что вакансия открыта.

Леша открыто улыбнулся и протянул ладонь, помогая подняться.

— В субботу, в семь могу заехать за тобой.

— Хорошо в семь, но давай там встретимся на входе — не стала рисковать и провоцировать отца, его должны выписать к субботе. Увидит Лещу, взбесится, кто знает, что произойдет. Меня не тронет, просто страшно пока.

— ок, тогда в семь и это сожги кофту — заржал и выскочил за дверь.

Еще один. Не бойся маленькая я тебя не обижу, погладила худи. Сожгут они тебя кто ж даст. Дожилась ты Гордеева, с вещами разговариваешь.

Закрыла кабинет и пошла домой. Худи я все же надела, только капюшон не стала и волосы распустила. Они моя гордость длинные волнистые шоколадного цвета. И почему-то сейчас захотелось, как-то по-женски наверно. Но в коридоре почти пусто. И можно позволить себе маленькую вольность или слабость. Там в клубе по-другому, я в маске никто не знает, не видит и вроде уже не я, кто — то свободный, раскованный, дерзкий. Там не страшно.

И надо же было, такому случится. Макар. Лютаев. Шел. Навстречу. У футбольной команды закончилась тренировка на уличном стадионе, и толпа футболистов шла по коридору. Во главе этого легиона шел мой бесконечный тремор. Вот нафига снимать футболку и вешать себе на шею. Как будто не всем понятно, что на его прессе нет места кружочкам и шарикам, там только кубики. Идеальные кубики. Абсолютно бесячие, потому что их хочется потрогать, приложить ладонь и почувствовать как переливаются мышцы под рукой.

Я сгруппировалась, собираясь проскочить. Быстро и незаметно, стараясь не смотреть ему в лицо. Хотя, что за бред. Он же с Марго встречается и ему плевать на то, что я иду по коридору, роняя на пол слюни. Я… не успела додумать эту мысль, как сильная рука сомкнулась на моем предплечье, цепко удерживая. Не больно, но вырваться бы не вышло. Макар притиснул меня к себе, окутывая запахом своей кожи и парфюма. Очень вкусно. Захотелось втянуть носом, а еще лучше языком коснуться. Как там в песне, совсем невероятный, да так что ноги ватные, это про меня. И дуру неадекватную тоже. Дождался когда остальные отойдут подальше. Наклонился, зарываясь носом в мои волосы и шепча:

— Бемби ты просто полна сюрпризов, я еще грудь не забыл. Ночами снится, а теперь вот это — подцепил пальцами прядь волос позволяя ей скользить по ладони — как умудряешься скрывать, они же просто…. — не договорил накручивая на руку и притягивая еще ближе.

А я стою глазами моргаю. Он на меня как удав на кролика действует. Чуть оттянул за волосы, заставляя отклониться назад, смотрит серьезно, внимательно, только искры в глазах мечутся стальные. Я сглотнула. Макар прищелкнул языком, мелькнув на долю секунды пирсингом. Наклонился, отпуская зажатые в кулак волосы и прошептал, опаляя ухо горячим дыханием

— беги, бемби, я с тобой играть не буду. И ты не играй, азарт и охота вещи коварные — развернул и шлепнул по заднице, выводя из транса.

— Лютаев, ты же больной на всю голову.

— Я говорил, зря не прислушалась.

— Да пошел ты, за Тумановой своей охоться, маньяк.

— Не ревнуй бемби, она тебе не соперница. Ты же мой любимый питомец, я тебя приручил, помнишь.

Показала ему средний палец, чем вызвала смех. И убежала, позорно смылась. Трясясь от злости, питомец, любимый питомец, вот кто я. Для него же это игра, развлечение, я для него гребаный виртуальный питомец. Тамагочи премиум класс для обнаглевшего мажора.

Когда готовила программу для клуба, была зла на Макара. Очень. Два дня лелеяла эту злость. Поэтому, танцую в образе Харли Квинн (Tiesto, Ava Max — Motto) Цветные пряди в волосах. Колготы в сеточку, ультракороткие шорты одна половинка красная, другая синяя. Сверху белая майка с красным принтом, в виде футбольного мяча и короткая олимпийка, в тон шортам. Ярко- красные губы. И конечно бита. Начало танца было построено с участием этого атрибута, затем меняю на пилон, в конце снова возвращаюсь к бите. Жестко, слишком вызывающе, но так и задумано. Хочу, чтобы видел. Но это вряд ли. Его не было в клубе все это время. Но с фантазией все в порядке и представить во время танца несложно, что он здесь. Могу же я пар выпустить, как умею.

— Ого, детка планируешь кого-то наказать, поосторожнее, вдруг у одного из старичков сердце не выдержит — Женя взялась рукой за горло, картинно изображая летальный исход — кто-то разозлил мою заюшу, без парня тут явно не обошлось. Детка ты убьешь его своим видом. Не сомневайся.

— Это вряд ли, а вот злость выпустить, не мешало бы.

В стойке. Ноги широко расставлены, руки удерживают биту за головой.

ПОПАЛСЯ. Прямо напротив. Смотрит. Раздевает глазами. Сейчас я тебе устрою любимую зверушку. Ты себе даже представить не можешь, как я рада тебя видеть. Как мечтала все это время доказать, что я настоящая и тоже могу развлекаться. Как ты. Сегодня Макар, ты мой… питомец … любимый.

Еще никогда, я настолько не кайфовала от танца. Чувствовала его взгляд. Почти физически. Почти ожог. Скольжу по пилону, кручусь для него. Знает, вижу по реакции. Каждым движением соблазняю, предлагаю. Грубо. Резко. Пошло. Но сегодня так надо, для него, что бы завелся, сгорел. Снова беру биту, впиваюсь глазами в него, удерживая, заставляя следить, глотать мои эмоции. Веду руками по губам, стирая помаду, ныряю внутрь касаюсь языком. Он видит. Взгляд дикий, безумный. Провожу по бите вверх, вниз, оставляя красный след. Наклоняюсь, опускаюсь на колени и становлюсь на четвереньки. Протягиваю биту, цепляю кончиком его подбородок, поднимаю вверх, заставляя чувствовать себя ведомым. Затем вбок, чуть нажим и скольжение, оставляю красную полосу от помады. Он дергается, хватая за биту, но я быстрее, успеваю отдернуть. Поднимаю корпус, оставаясь на коленях, посылаю воздушный поцелуй. Встаю и ухожу.

И только за сценой понимаю, что натворила. Он же этого так не оставит. Будет искать. О боже, у меня совсем нет мозгов. Сейчас надо валить, по-быстрому, пока не очухался. А завтра что-то придумаю. Гордеева, ты дура. Отомстила. Понравилось. Хотя, если честно, очень. До дрожи. До остановки сердца и мокрых от возбуждения трусиков. Только теперь, ты доигралась.

В том, что расплата будет, я не сомневалась. Он же упертый, зацикленный. А я только что сорвала стоп кран. И состав под названием Лютый, уже несся на встречу со злой, но глупой птичкой. Одно но, не думала что так быстро. Предупреждал же, что азарт штука коварная, зря не послушала.

ТРИ… ДВА… ОДИН…. попалась

Глава 12

Сидел за столиком и ухмылялся. Эта сучка только что меня поимела, фигурально конечно. Член дымился, грозя взорваться к херам. А я сидел довольный от того, что больше не сопротивляюсь, не бегу. Я ее хочу. И плевать на последствия. Вообще на все плевать. Выход один и теперь это вопрос времени. Птичка моя, я твой джокер готовься. Допил вискарь, давая фору малышке, пусть думает, что выиграла. Видел, что для меня танцевала, завелась. Удовольствие получала от танца, от того что смотрю, сжираю глазами. Горела вместе со мной. Когда помаду на мне оставляла метила, что бы чувствовал, понял что она главная. Когда-нибудь позволю на мне быть главной….. вести. Но не больше. Извини такой характер. Пора детка, твое время вышло.

— Слушай, я хочу приват с девушкой, что танцевала сейчас.

— Фея, она не ходит на приват, танцует номер и сбегает — я обрадовался как ребенок, чуть в ладоши не захлопал.

— А если, я с ней поговорить хочу. С глазу на глаз — заметил как напрягся бармен, быстро добавил — без рук, просто сделаю предложение. Да, так да. Нет, разойдемся — положил на стол весомую купюру, строя из себя адекватного.

— Ну, я не знаю — протянул он, косясь на бумажку на столе. Кинул еще одну, и выжидательно заломил бровь — прямо по коридору дверь, за ней гримерки. Восьмая кажется, если не успеешь, я не при чем.

Кивнул и не теряя времени, пошел внутрь. В коридоре суетились полуголые танцовщицы, меня не стеснялись, оно и понятно. Шел быстро, считывая цифры. В самом конце засек, как взметнулись разноцветные хвостики.

Попалась птичка. Заметила меня, засуетилась, прикидывая куда бежать. Не успела. Сцапал, прижимая к себе спиной и не давая вырваться. Осмотрелся, втащил в ближайший дверной проем, избавляя от ненужных свидетелей.

Темно. Ногой захлопнул дверь, одновременно разворачивая и подпирая ее нашими телами, тесно прижатыми друг к другу. Дышала, выталкивая воздух мне в лицо. Не понял сразу, что ловлю его втягивая в себя, заглатываю ее дыхание как сигаретный дым. Хмелею. Выдох. Вдох. Выдох. Ловлю. Срываюсь. Сминаю губы, облизываю. Ныряю языком, лаская ее язык. Стонем одновременно. Мозг взрывается, отключаясь, выталкивая на поверхность, оголяя животный инстинкт. Как дикие звери набрасываемся друг на друга. В желании насытится. Это даже не поцелуй, битва в попытке урвать еще больше, взять по максимуму. Впиваюсь. Врываюсь. Она стонет. Воздуха не хватает, но дышать сейчас не важно. Как одержимый, скольжу руками по голому животу. Вверх, вниз не важно, главное касаться. Птичка моя впивается руками в плечи, скользит по затылку, притягивая ближе удерживая. Как будто я в силах оторваться.

Как же это охуенно. Захватываю пуговицу на шортах, расстегиваю. Стоп. Она упирается, прекращая поцелуй. Тянусь снова, но она упирается ладошками, отстраняя. Черт. Не хочет здесь. Ладно. Ладно. Раз. Два. Три. Прижимаюсь своим лбом к ее. Восстанавливая дыхание.

— Поехали ко мне — хриплю я.

— Нет, пожалуйста, я не. не надо — голос тоже хриплый, смысл до меня доходит не сразу.

— Ты же хочешь. Не здесь, понимаю, поехали — оттолкнула резко. Подчинился, отходя и давая передышку.

— Я не поеду, уходи.

— Не понял?!

— Что непонятного, я здесь танцую и не больше, я не проститутка.

— Я так и не думаю, минуту назад вроде договорились — злюсь, мне такие игры не заходят.

— Мы не договаривались, я просто не успела среагировать — все шепотом.

— Реально думаешь, я поверю — рычу, психую на себя что остановился, надо было прижать и не выпускать. Благородство мать его.

Она вздыхает, дергает ручку собираясь свалить. Ну да, так я тебя и отпустил. Возбужденный мозг не соображает. Пашет в одном направлении удержать, утащить и трахнуть. Надавливаю ладонью на дверь, отрезая надежду на свободу.

— Сколько? — жаль, что не вижу ее лица. Слышу только возмущенный вздох. Повторяю вопрос — сколько стоит твое согласие.

— Нисколько, я не шлюха.

— Я и не говорю — думаю, но не скажу. Раз не ударила не возмутилась, значит ломается. Ждет когда цена станет приемлемой. Чувствую, что если не получу ее сдохну, об остальном потом, когда отпустит. На трезвую голову возненавижу себя, что деньги за секс плачу, сейчас так надо и все.

Снова вздыхает, касается щеки, не нарочно. Вспыхиваем, чувствую кожей ее мурашки.

— Цена?

Называет сумму. Ну вот, а говорила не такая. Сумма не хилая. Слегка передернуло от всего. Да пофиг на деньги, потрахаемся и забуду выброшу из головы.

— Не много, потянешь отработку — усмехаюсь, но понимаю, что заплачу сколько скажет. С**кА я же дебил полный.

— Хорошо, поехали — тормозит меня руками.

— У меня еще есть условия.

— Серьезно?!

— Деньги мне нужны сейчас.

— Ладно — достаю телефон, скидываю деньги на карту, отдаю ей — здесь ровно та сумма.

Берет карту и мнется, не вижу по наитию. Я ее вообще ощущаю слишком, как себя.

— Я сегодня не могу. Три дня, мне нужно три дня.

— Ты издеваешься?!

— Нет нисколько, я правда не могу.

— Ты понимаешь, что если надумаешь сбежать, я тебя из под земли достану.

— Я не собираюсь, я честно не могу — я ей верю. Самое страшное ВЕРЮ. Девчонке которая соблазнила меня на сцене, бортанула, снова соблазнила, продинамила и взяла деньги.

— Три дня. Заберу тебя отсюда вечером, будь готова. Время пошло.


Ощущаю себя как герой артхаусного фильма. Сценарий такой, что Ларс фон Триер нервно курит в сторонке. Он. Она. Темнота и секс за деньги, причем деньги вперед, а секс через три лня.

До меня дошло в чем дело, почему увяз как подросток. Все в том как она кайфовала от танца, от себя в нем. Когда целовал, ощутил что ее так же ведет, не подстраивается не играет, чувствует так же. Собой наслаждается, своими ощущениями ловит их и принимает. А этого ни опытом, ни притворством не добьешься. Это же особый вид удовольствия, когда на одной волне, на равных. Оценил, что по приватам не бегает. И цену себе знает. Значит тех, кто имеет доступ к телу очень мало. Это было важно.

У тебя есть три дня птичка. А потом ты вся моя. Сейчас не о деньгах. Не додумалась сроки оговорить. А одного раза явно не хватит ни мне, ни ей. И пусть будет уверена, «живой» я ее не выпущу.

Возбуждение не мешало, создавая эйфорию. Предвкушение. Я подожду. Набросаю так сказать план того, что я собираюсь сделать с птичкой.

А на следующий день все стало еще хуже.

Утром я понял, что окончательно спятил и пора вызывать службу спасения. Потому что, законченный маньяк зоофил разгуливает средь бела дня по весьма уважаемому учебному заведению. Почему маньяк, а потому увидел Гордееву, которая улыбалась своими пухлыми губами какому-то бесстрашному выпускнику гарварда. От этой улыбки кровь прилила не к голове к сожалению. Захотелось побеседовать. Сначала с ним. Объясняя рамки дозволенного, прям можно сказать вбить их в него буквально. А потом с Гордеевой, объясняя что хорошим девочкам с плохими мальчиками интереснее, показать наглядно насколько. И это при том, что вчера я заплатил за секс кучу денег, даже не видя лица незнакомки. С зоофилом куда проще. С утра бемби вечером птичка и с обеими я не в парке хочу прогуливаться. Это же пи**ц. Клиника.

Как назло еще Марго активизировалась, решив после устроенного спектакля, что мы вместе.

— Макар, мне помощь твоя нужна. Квартиру затопило и я теперь без жилья. Пустишь к себе переночевать. А я в долгу не останусь — облизнула губы, давая намек. Понял не интересно.

— Могу гостиницу оплатить — захлопала ресницами

— Я полагала, что могу претендовать на возможность переночевать у парня. С которым отношения строю не так ли.

— Марго ты серьезно, какие отношения. О чем ты? Мы даже не спим, хотя и это не повод для знакомства.

— Не спим, потому что ты не хочешь.

— Не хочу.

— А может не можешь, импотент — разозлилась, только шпилька мимо пролетела.

— Наверно. Так что сама видишь, ловить нечего. Гостиницу оплатить?

— Да пошел ты, урод.

Ну вот с одной разобрались, осталось еще две. Нет, Соня не в счет, с ней я играть не буду. Она мой персональный очиститель кармы. Девиз такой накосячил, помоги Гордеевой. Как-то так кажется.

Глава 13

У меня сейчас наступила последняя стадия принятия неизбежного — смирение.

Первое отрицание:

Убеждала себя в том, что это не реально. Уткнувшись лицом в дверь и не желая покидать спасительную темноту. В которой было проще убедить себя в том, что это приснилось. Просто плод больного воображения. Только жесткий пластик в руке настойчиво твердил об обратном.

Второе гнев:

Последовал почти сразу, как только взяла в руки ненавистную карточку. Себя ненавидела за то, что сказала. Но тут без выхода. Когда спросил сколько, я ушам своим не поверила. Решила наказать его. Я верну все до копейки, когда за квартиру деньги перечислят. Пусть мучается и знает, что девушка с ним из-за денег. Представляю, какой удар по его раздутому эго. Так ему и надо.

Третье торг:

С собой, своей совестью. Что я взяла деньги ради любмки. Они покроют все расходы по операции и реабилитацию. И все дело только в этом. И нисколько не в том, что я сама жду встречи. Что трясусь от мысли, насколько Макар был близко, проигрывая в голове раз за разом нашу близость. А для меня это была она. Такая тесная поглощающая. Я знала, что в моей жизни такого не повториться. И если есть возможность, я ей воспользуюсь.

Четвертый этап депрессия:

Не случился. Просто стало грустно, что все так. Для меня всерьез. А для Макара просто адреналин и охота. Игра, своеобразная, изощренная, но игра. Я же оставлю эти моменты сохраню, прокручивая каждый раз перед сном в моей унылой жизни, когда Макар пойдет дальше. А я останусь.

И вот теперь смирение:

Я стою в коридоре разговариваю с Лешей, а сама не свожу глаз с того, кто вскоре станет моим первым мужчиной. На мне лица нет от переживаний. А ему все не почем, стоит сволочь такая, красивый до безумия. В обычной манере сцепив руки в замок на затылке. Белые кроссовки, черные джоггеры, косуха. И белая футболка. С принтом впечатляющим. Как напоминание, кто главный. Джокер, мать его скалился своей хищной ухмылкой. Говоря, у тебя есть три дня, то есть уже меньше, и я приду за тобой. Отвела глаза, запрещая себе смотреть на Макара.

— Леша о чем ты говорил?

— Прослушала, Гордеева, влюбилась что ли?

— Нет, дома проблемы.

— Если помощь нужна, то я не против.

— Да нет, спасибо большое, все уже налаживается. Так переживаю немного.

— А, ну ладно — перевел взгляд в сторону, зацепившись за что-то, точнее кого-то. Узнала это выражение, сама так смотрю, на одного человека невыносимого. Съедаю, его впечатываю, в надежде растворить в себе.

— Леша, а та девушка в которую ты влюблен, она случайно не здесь учится?

— Как догадалась?

— Ну, скажу больше. Ты на нее сейчас смотришь так, что от нее скоро кучка пепла останется, от твоей страсти

— Так заметно?

— Ага, кто она колись?

— Марго.

— Только не говори что Туманова?

— Туманова

— Ты сбрендил, она же с Лютаевым — сама передернулась от того, что сказала.

— Я знаю, просто люблю ее. Но Она птица другого полета.

— Чего это, у тебя же родители не бедные, да и сам ты красавчик — хмыкнул

— Спасибо конечно, но в сравнении с Лютаевым, я даже не оружейник, а конь.

— Блин, Леша, ну у тебя и сравнения, скажешь тоже. Откуда спер?

— Почему спер сразу, сам придумал. У меня сестра обожает мульты про принцев и принцесс, приходится водить. Вот результат — сочувствующе покивала.

— Макар он конечно очень секси, но ты себя то не дисквалифицируй. Тут как говорится на вкус и цвет.

— Значит, говоришь секси. А ты Гордеева случаем не запала на Лютаева?

— Как догадался?

— Так ты когда сказала что он секси, облизнулась.

— Врешь?

— Неа, давай Сонька, вступай в лигу одиноких сердец.

— Завязывал бы ты Леша, с сестрой мультики смотреть.

У меня кажется появился друг. Это было приятно и тепло. После всего, что случилось, все с кем я общалась в танцевальной школе и вокруг. Смотрели на меня как на прокаженную. Ирка постаралась, отбеливая себя, не стеснялась лить побольше грязи на меня. И ей верили. Даже мой отец как оказалось. И потом не сложилось. Я словно выпала из жизни на два года. Как будто тонула в мутной воде, а теперь вынырнула и глотаю воздух урывками. И хорошо от этого живой себя чувствую.

А с Лешей вообще все просто. Как будто вечность знакомы. Комфортно и весело. Мне этого очень не хватало, просто говорить с кем — то, смеяться.

Я одним местом ощутила недобрый взгляд Тумановой. Научилась за пару лет, затылком опасность сканировать. Она стояла, прищурившись, разглядывала нас Алексеем. Ох, не к добру это. Нюхом чую, что не простит она мне историю с раздевалкой. Еще и Макар ее бросил. Он ее бросил. Это хорошо. Или нет. ЭТО ХОРОШО.

— Мам, не волнуйся все нормально будет. Документы собрала?

— Да, да кажется все.

Они с Родей собирались в клинику. До операции еще неделя, но необходимо сдать анализы, тесты. Их положили по-раньше, денег хватало на оплату дополнительного места. Врала маме, что заняла деньги на работе. Ну, по факту так и есть, отработать мне их придется.

— Ой, Соня, надеюсь, вы с папой справитесь, он сейчас недомогает. Ему помощь нужна — меня тряхнуло, от перспективы остаться наедине с отцом. Страх оставался и как это вообще. После случившегося мы почти не пресекались, хоть и жили в одной квартире. А теперь. Буду приходить, убирать, готовить, но ночевать не смогу. Зная, что в соседней комнате. Нет ни за что. Попрошусь у Аллы ночевать в клубе.

Мама прижалась ко мне. Переживает. Я тоже. Но главное деньги нашли клиника хорошая. Все получится.

— Наташа, хватить обниматься, ужин погрей — зашел в комнату, высверливая во мне дыру от ненависти.

— Хорошо, я сейчас сама не своя. Сонечка если бы не ты. Все под одно. И с залогом не получилось. А продавать это столько времени. Мы бы не успели. И тогда…

— Мама, ну хватит все же, как надо. Выше нос. Мне просто повезло с начальством. А деньги, их все равно отдавать нужно.

Отец хмыкнул.

— Что, рожей не вышла, раз деньги только в долг. Плохо старалась — готова убить его на месте, что при маме. Она побледнела.

— Миша, что ты говоришь. Нам на Соню молиться нужно. Мы два взрослых не смогли. А она ребенок.

— Дура ты, кто ж просто так деньги даст. За какие заслуги, мозгами пошевели — здоровой рукой отпихнул стул в сторону — жрать расхотелось.

— Мам, не слушай. Помнишь, сейчас главное операция — кивнула вытирая слезы.

А я подумала, что впервые отец прав. И деньги я заработаю тем самым способом. Карма папочка, та еще сука.

Глава 14

— Мак, это же п**ц — Кэд сплюнул, взъерошил волосы и оперся на крыло тачки — Да, и сам ох**ел когда синяки увидел, мне башню снесло напрочь. Когда коленом душил, думал убью нахер.

— Почему нас не позвал, а если бы убил поддонка, у тебя же с тормозами проблема

— Поэтому и не позвонил, отказали тормоза.

— Как вообще она в этом треше жила, мне б**ть стыдно теперь. Я же не знал — Тим сидел возле колеса, держа стекляшку пива за горлышко — получается, что дома ее папаша херачил, а в универе… сильная девочка, другая бы давно вены вспорола

— Не неси чушь — в грудь словно с размаху саданули, как представил бемби в луже крови. Это тебе с**кА не дисней. Такое вполне реально, не все выдержат, она же девочка. Хрупкая. Глаза большие. Одним словом бемби.

— Так ты теперь, Мак, для нее герой, получается. Как я понял, она тебе нравится, а иначе зачем все телодвижения.

— Кэд, твои шуточки не в тему. Ее защитить не кому. Причем здесь нравится или нет. Герой из меня херовый, сам же знаешь

— Мак, да не кипятись. Деваха то ничего так, симпотная, когда без своего прикидона кринжового

— Я сейчас не понял, где ты мог ее видеть без одежды — завелся, уже жалея, что рассказал им. Тим и Кэд не ангелы конечно. Я им доверял и знал, что теперь Гордееву защищаю не только я. Это даже обсуждать не нужно, мы друг друга читали между строк. А три пары глаз лучше, чем одна. Но то, что они ее обсуждали, бесило. Очень.

— Мак, тормози, говорю. Они же с Заевским танцуют. Я после пар видел. И успокойся, она одета была. В лосинах и майке. Грудь и попа зачетные, кстати — ловко увернулся, от брелока летевшего в голову — Капец, ты отелло, Лютый, поспорь еще, что не нравится.

— А Заевский откуда нарисовался?

— Ну, он вроде как партнер ее, по танцам на выпускном балу.

— У него папаша типографией владеет, не бедный, воспитанный и Сонечке нравится. Вон на перерыве вчера как щебетали. Так что Мак, бортанули тебя, кажись.

— Кэд, ты заткнешься или помочь.

— Лютый, ты себе хоть не ври, запал на Гордееву, так не буксуй. Оглянуться не успеешь, как Заевский, твою прелесть, к рукам приберет.

— Так, все, закрыли тему. Я не буду с ней НИ ЧЕГО. Оно ей не надо. Ей нормальный парень нужен, адекватный, с романтикой и прочим. Ее же, как вазу хрустальную, беречь надо. А я не смогу, разобью вдребезги.

— О, Макар, да тебе походу. Это. Все. Конец. — зыркнул, пресекая дальнейшее обсуждение. Помолчали, переваривая инфу.

— А что большой босс, сильно тряхнул, за то что мы Липницкого потрепали

— Да как обычно, карманные урезал.

— Серьезно, ты ему про стартапы не сказал.

— Не хочу лишать скипетра всевластия — друзья понимающе переглянулись.

Я еще в Берлине увлекся этим вопросом, раскручивая и продавая стартапы. Сначала один, потом другой. Обороты не масштабные, но на независимую жизнь хватало. Плюс в работе свободный график. Команду набрал удаленно и теперь курировал, постепенно наращивая оборот. Отец свято верил, что еще может мной манипулировать, с помощью денег. Я не разубеждал, попутно ведя пару объектов на фирме. Когда растешь в такой семье, впитываешь это с молоком матери. Отец мне, вместо сказок, читал бизнес проекты. И ненавидел самодеятельность. Все должно было быть по плану. Его разумеется.

— Ну что, по домам, а то беседа не клеится — от Кэда, слышать это было неожиданно.

— Я что-то пропустил?

— Да я походу тоже не в теме.

— Да ну вас, настроения нет.

— А кто испортил? Не та ли блондинка, что в клубе тебя отшила.

— Причем здесь это?

Я переводил взгляд от одного к другому не понимая.

— Ну, ты же видел ее в универе, и она тебя послала, когда извиняться подошел.

— Тим, нахер иди.

— Давайте по домам, так по домам — домой захотелось, а еще Соню увидеть. Узнать, что все нормально. А еще лучше увидеть Соню дома на кроватке своей. Маньячелло.

Уже поздно. Сидел после душа и то брал телефон в руки, то бросал на кровать. Потом написал

— Спишь?

— Еще нет.

— Как дома?

— Все хорошо.

— А твой м… чудак?

— Все в порядке.

— Почему не спишь?

— Работаю.

До меня дошло, она же в круглосуточном маркете. Сейчас темно, как она попрется домой.

— Во сколько заканчиваешь, я заберу?

— Не надо, я сама.

— Я не спрашиваю!!! Через двадцать минут буду.

Оделся за секунду, прыгнул в бэху и погнал. Соня мельтешила возле входа. Поморгал фарами, привлекая внимание.

Уселась, наполняя салон ароматом киви и жасмина. И суета успокоилась. Потому что волноваться за нее, я перестаю только когда рядом со мной. Не спешил трогаться. Хотелось посидеть рядом.

— Бемби, я соскучился.

— Макар, опять свои игры затеял?

— Я серьезно, сам только что понял.

— Ну, если серьезно, тогда хорошо.

Откинулся на спинку, рассматривая ее.

— Сонь.

— Что?

— Распусти волосы — мог бы и сам, но прикасаться боюсь.

— Зачем? —

— Видеть хочу, пожалуйста — стянула резинку с волос. В салоне светло, стоим напротив баннера. Вижу, как пальцами расправляет. Дыхание задерживаю. Волной расплетаются, укладываясь по плечам. Завораживает. Такие длинные, волнистые, блестят под неоновым светом. Никогда не уделял столько внимания женским волосам. Всегда картинка в целом. А здесь, словно фетиш какой-то. Касаюсь, пропуская между пальцами.

Нажимаю кнопку, сдвигая сиденье назад. Уже не думаю. Тяну ее, усаживая на колени. Жду когда оттолкнет. Что бы остановился, включил голову, потому что сам не в состоянии. Соня не сопротивляется, подливая масла в огонь. Чувствую руками ее податливое тело.

Свет падает на ее лицо, освещая. Всматриваюсь, скольжу пальцем по губам, надавливаю на нижнюю заставляя раскрыться. Внутри все кипит, расплавляя внутренности, подталкивая. Быстрее, резче. Сдерживаюсь, действуя как в замедленной съемке.

— Бемби, оттолкни меня. Ударь, наори, потому что я сам не могу остановиться.

— Не хочу — наклоняется и целует. Меня искрит, выбивает последнюю пробку в щитке, отправляя рассудок в нокаут. Сжимаю затылок, впечатывая в себя настолько, что вдохнуть невозможно. Ныряю языком внутрь, охереваю от ощущений. Такая вкусная. Скользит языком по пирсингу, играет с ним. Ей нравится, стонет и дрожит. А я вообще на пределе. Опускаю руки на бедра, дергая ближе и поднимаюсь вверх под кофту. Голое тело, под ладонями кожа горит. Такая гладкая, мягкая. Еще выше. Понимаю что на ней, нет белья. Отрываюсь от губ, что бы спросить, она протестует, стонет. Малыш, я тоже против.

— Сонь, где лифчик, почему голая? — дергается, хватаясь за край. Теперь уже поздно, ответь и продолжим.

— На работе сок пролили, а сменки нет. Хорошо, что кофта не пострадала — ну это как сказать. собирается сползти на свое место, держу за бедра не пускаю.

— Макар мы… — смотрю прямо в глаза и стягиваю кофту. Она совершенная, идеальная просто. Молочная кожа при этом свете еще нежнее, почти фарфоровая, талия узкая. Грудь вообще без слов. Нет таких в природе, что бы описать. Одна рука на пояснице удерживает, другой скольжу по плоскому животу вверх. Она выгибается, отклоняя голову назад и касаясь волосами руля. Гибкая, словно плавится под моей ладонью. Скольжу языком по коже, задеваю сосок, втягиваю ласкаю. Вскидывается, вцепляясь в плечи. Я знаю, малыш, меня тоже штормит. Но я у руля, а ты можешь расслабиться.

Торможу себя. Еще секунда и сорвусь, а лишать девственности в салоне авто хоть и дорого, та еще романтика. Меня устроит, потому что я мягко говоря, мало понимаю, как довезу свое сокровище с таким стояком. Только с Соней так нельзя. Ее любить нужно, ласкать. Короче, вся эта нежность, которую я не очень, но сейчас хочется. Вставляет, вот так медленно, смакуя, чтоб текла по рукам по венам. Замираю, уткнувшись лбом в ложбинку. Адски хорошо, но надо собраться. То, что домой не поедет понятно, поймал теперь не выпущу. Говорил же тебе бемби, что не герой. Тянусь носом выше, втягивая запах кожи, как наркоман по кокаиновой дорожке и штырит так же, подбираюсь к уху, цепляю зубами мочку, зализываю. Соня за шею прижимает еще ближе, зарывая пальцы в волосы. Внутри шторм и буря. Грозы хочется. Взорваться внутри нее. Вместе с ней.

— Бемби — шепчу на ушко, она вздрагивает — одеться надо, домой поедем — а сам не отрываюсь, гуляю языком по шее, скуле.

— Макар, остановись, пожалуйста — толкает, не сильно, вздыхаю и отрываюсь. Соня хватает кофту, надевает, пару раз задев рукавом по лицу, но с колен не слазит, потому что держу. Секунду еще. Еще. Все отпускаю. Перекидывает ногу, возвращаясь на свое место — Макар, мы что сейчас…

Не даю договорить, что бы уяснила, назад дороги нет.

— Начали. Через пятнадцать минут продолжим. До конца, Соня.

— Ты имеешь ввиду… — запинается

— Да, Соня, ко мне едем, девственности тебя лишать — губки свои приоткрыла от удивления, возмущения. Не понял, держа за грудки самообладание, чтобы не свалило нахрен — Бемби, сегодня без романтики. Прости. любить тебя буду, а завтра все что захочешь, договорились — кивнула и на дорогу уставилась, правильно так безопасней.

Сдвинул сиденье слишком резко.

— Черт — выругался, потому что ехать, когда у тебя в штанах тесно, не очень удобно.

— Что случилось? — не удержался, взял руку и приложил к паху. Член дернулся, когда маленькая ручка коснулась, сжала рефлекторно, не отдернула. Я б**ть мазохист — Больно? — погладила. Чуть не кончил от удовольствия.

— Пи**ц, Соня, ты еще подуй — убрала руку и покраснела. Завел мотор и скрепя зубами, погнал в закат.

— Куда мы едем? Квартира в другой стороне.

— Я сейчас у родителей живу.

— Я не поеду. Как ты себе это представляешь?

— Сонь, не тупи, родители уехали. Неужели, думаешь что повез бы тебя, будь они дома — соглашается послушная моя. Молчит, только по тому как нервно перебирает ремешок, вижу что напряжена.

Соня вышла из машины и как то сжалась, как будто неуютно, как будто стесняется себя. Разозлился, потому что не должна, потому что достойна большего. Стоит с растрепанными волосами, губами припухшими, а у меня внутри все кувырком. Потому что никого не хочу больше, только ее. Вот такую, ранимую, что бы изгибалась подо мной, прижимаясь ближе. Доверилась. А я укрою руками, телом, ото всех. Что бы не обидели, не ранили. Такой накал эмоций, сам от себя не ожидаю.

Срываюсь с места хватаю и закидываю на плечо. Взвизгивает, цепляется за ремень

— Макар, пусти, куда ты меня тащишь?

— В свою пещеру, Бемби, ужинать тобой буду — прикусываю за оголившийся бок.

— Лютаев, ты псих — хихикает.

— Ага — вношу в спальню кидаю на кровать, бережно, что бы не поранить. Ложусь сверху, выбивая кислород из легких. У нее. У себя. Ласкаю ее глазами, не боится, так же смотрит. Шутки кончились, теперь играем по взрослому.

Переворачиваюсь, усаживая сверху. Снимаю черное безобразие, прикрывающее охрененую грудь и накрываю руками, лаская вершинки большими пальцами. Соня выгибается, но чувствую, что не расслабилась.

— Не бойся, малышечка, доверься мне — кивает и спрашивает.

— Ты правда этого хочешь? Я просто…. лицо, оно же… может свет выключим — спускает волосы, прикрывая шрам. Одергиваю ее руки, не хочу что бы закрывалась, стеснялась. Только не со мной.

— Соня, ты красивая, очень, видеть тебя хочу. Всю. Слышишь, каждую частичку — тяну на себя и целую дико, жадно, что бы не думала, ощущала, как пузырьками лопается в крови возбуждение, заполняя все внутри. Доказываю, что хочу ее. Что затопило меня. Контроля нет, тормоза отказали.

Катаемся по кровати, целуясь и срывая одежду. Малышечка такая горячая, жадная. Ласкает, изучает пальчиками своими, зажигает, сама горит Нависаю над ней, целую, стягивая последний барьер по ногам. Касаюсь ладонью складок, как жидкая лава стекает по моим запястьям. Возбуждена так же. Хочется ладонь поднять, облизать. Держусь, рано еще напугаю. Раскрываю ее бедра, удерживая руками. Резко дергаю на себя, врываюсь и замираю. Больно ей. Терплю. Жду. В ушах звенит. Бах. Бах. Сердце колотится. Так умереть можно. Маленькая горячая. Смотрю в глаза. Напряглась.

— Потерпи. Пройдет. Доверься мне. — шепчу как мантру, слизывая слезинки. Расслабилась. Скольжу назад. Почти до конца. И снова натягиваю на себя. Всхлипывает.

— Больно — мотает головой, резко выдыхая.

Еще раз. Сгребает простынь в ладони. Волосы разметались, в глазах пламя. От этого невероятного вида, у меня возбуждение на максималках, еще чуть и утопит с головой. Добавляю темп. Стонет, чуть подкидывая бедра ко мне. Крышу рвет окончательно. Уже не жалею, резко натягивая на себя, впиваюсь пальцами в бедра. Чувствую, как сжимается внутри. Вхожу резко глубоко и кончаю, рыча как демон.

Кровь возвращается в голову. Я в нее. М**к. Я же кончил в нее.

Ложусь, сгребая в объятия. Девочка моя жмется, лицо прячет на груди. Это же гармония мать ее, в чистом виде. Инь и Янь.

— Бемби, я сволочь — гладит ладошкой по лицу, а я млею — я тебя пометил.

— Я знаю. А если забеременею? Что тогда?

— Вместе все решим. Соня я тебя не брошу. Веришь мне

— Верю. Ты же мой рыцарь — смеюсь счастливый, как сука.

Соня встает, собирается в душ.

— Вместе — не спрашиваю, утверждаю, потому что руки оторвать от нее не могу и язык, облизываю постоянно все, что рядом оказывается.

— Макар, я сейчас не … ну то есть давай завтра, еще болит немного.

— Бемби, я же не зверь, просто помоемся в целях экономии.

— Хорошо, я простынь в стирку закину, пока не впиталось — стягивает ее с кровати, вырываю из рук — Ты чего? Что делаешь?

— Что, что, я же рыцарь, сама сказала. Пойду на балконе развешу доказательство моей мужественности — у нее губа затряслась, серьезно поверила. Хватаю за руку и тащу в ванную, попутно забрасывая тряпку в корзину для белья.

— Макар, ну у тебя и шуточки.

— Бегом в душ, мыть тебя буду, олененок мой.

Глава 15

Красивый такой. Интересно, почему крыло. Скольжу пальцами не касаясь, чтобы не разбудить. Такие ресницы длинные. Сейчас расслабленный, улыбается во сне.

Обвожу в воздухе контур губ. Вспоминаю, как целовал вчера. Еще пирсинг этот. Свожу бедра от напряжения, когда картинки с совместным душем проникают в голову. Помыл, как обещал. Тщательно… языком. У меня до сих пор искры в животе вспыхивают. Я не знала, что так бывает. Вчера ни секунды не сомневалась. Я хочу его и все правильно. Взрослая девочка, сама понимаю что к чему.

Это же не реальность так не бывает. Макар он же другой, смелый, свободный. И это иллюзия, красивая, желанная но иллюзия. Это вообще, какой-то сбой во вселенной. Потому что нам, не то что вместе, нам пересечься не суждено. А мы в одной постели. И вчера. Смотрел, касался, как будто так же оторваться не мог, надышаться. Только что теперь?

Он же вечером поедет в клуб. Его там другая будет ждать. То есть я конечно. Но он же не знает. И он хочет ее. Незнакомку. Сердце сдавило от ревности, смешно сказать к самой себе.

Потихоньку выскользнула, посмотрев на последок. Вбирая каждую деталь. Как лежит, подмяв подушку. Накаченное тело, гладкое, сильное. Надпись на латыни, под ребрами, мощные плечи, следы от моих ногтей на спине. Все запомнила. Как и вчерашнюю ночь, каждое касание, вздох, взгляд. Потому что знала, ненадолго. Проснется, посмотрит, а я боюсь, что не увижу тех же эмоций. Боюсь, что передумает.

В зеркале в ванной на меня смотрела другая Соня. Не зашуганная тень, а девушка, которую ночью любили. Я не жалела ни о чем, была благодарна. Вечером расскажу все про деньги, про клуб. Возненавидит, оттолкнет. Скорее всего. Умыла лицо холодной водой и вернулась в спальню, собрать одежду и бежать домой. В свою теперь еще более серую и отвратительную жизнь.

— Бемби, напугала. Думал ты, деру дала, не делай так больше — подхватил на руки, усаживая себе на колени — Как себя чувствуешь? Болит? — приложил ладонь на живот, поверх покрывала, в которое я укуталась, идя в ванную. Я чуть не зарыдала от нежности и беспокойства в голосе.

— Немного, почти нет.

— До вечера пройдет? Я больше не вытерплю — прижался губами к шее, проводя языком. У меня пальцы на ногах подогнулись. Вечером… у него же встреча.

— Я думала, ты занят вечером — прикусила язык, чтоб не сболтнуть лишнего.

— Занят, бемби, тобой… и только тобой — скользнул языком по ушной раковине — Я же умереть могу от этого.

— А мы встретимся вечером? — у меня, что вообще со словарным запасом. Он отдыхает в где-то далеко, потому что Макар стянул покрывало и облизывается на мою грудь.

— Мы не встретимся — что!!! не поняла — Ты у меня ночуешь теперь — нагло так самоуверенно.

— А —

— Ага, беги бемби на кухню, а то не сдержусь, ей богу.

Подскочила. Схватила его футболку собираясь надеть

— Можно?

— Нужно, здесь одевай, я посмотрю, раз трогать нельзя — повернулась спиной, натягивая футболку поверх импровизированной мантии. Дернула ее снизу, снимая. Прижал спиной к своему твердому телу, обжигая горячей плотью через ткань брюк. Зарылся носом в волосы, втягивая запах.

— М-м-м пахнешь, как корзинка с фруктами. Представляю, как губами впиваюсь в киви, и сок течет по запястьям — так пошло и в голове не киви. Между ног потоп и пожар одновременно.

— Обычно так про персики — скользнул ладонью по бедру, ныряя под футболку

— Так это же обычно. Сонь, пожалей меня, иди, кофе свари.

Стою и туплю возле кофемашины. Я блин не знаю, как ее включать. Я такие кухни только по телевизору видела. И технику эту. Мне стыдно, потому что дома у нас чайник электрический и кофе растворимый по акции. Мы разные, даже в этом. Зачем со мной? Играет. Жалеет. Что у нас? Еще эта ложь. Как мне теперь рассказать про все. Он не поедет в клуб, потому что со мной будет.

Я же подготовилась. Увидимся в универе. Привет, привет и разойдемся. Я бы страдала, смертельно. Но это МОЯ реальность. А он хочет быть со мной еще. Надежду дал сейчас, что вчерашняя ночь не ошибка для него. Я же не смогу, не поймет. Я идиотка. В голове каша, мозг взрывается от вопросов, на которые нет ответа. И я тешу себя. Но можно же чуть-чуть, ненадолго. Что бы побольше запомнить. А потом признаюсь. Но позже. Когда не так остро, когда наиграется. Надоем.

— Помочь? — вздрогнула, не заметила, как подошел, терзая и матеря себя в хвост и в гриву.

— Да, проблемка.

— Смотри, сюда капсулу, потом сюда нажимаешь — одной рукой показывает как управляться с агрегатом, а другой выписывает узоры на бедре. Посылаю куда подальше сомнения и разворачиваюсь. Целую, со всей дикой страстью и отчаянием обреченного человека. Ласкаю его с его языком. Потом разворачиваю и прижимаю к столешнице. Запускаю руки за резинку спортивных брюк. Обхватываю ладонью. Вверх, вниз. Рычит, перехватывая руку.

— Соня, тормози… я же… п**ц Сонь — вытаскиваю руку, смотрю на него. Впитываю. Снимаю резинку с руки и завязывая хвост, опускаюсь на колени. Тяну вниз штаны, освобождая его ствол — бемби, уверена, потому что я… уфф… охереть…

Беру его в рот, собирая в кучу все мои скудные познания. Судя по тому, как сжались руки на столешнице, ему нравится. Ладонь на затылок, направляя меня. Еще одно в копилочку, на память. Хочу его вкус запомнить.

Кофе попили позже.

— Я подожду, вместе на пары поедем — сидим в машине у моего дома. Даже слушать не стал, когда попросила подальше остановится.

— Не надо. Мне ко второй. Я переоденусь. И дома дела есть.

— Хорошо, у меня до пяти тренировка в клубе. Тебя откуда забрать?

— Я напишу.

— Хорошо, бемби, если что — кивает в сторону дома, намекая на отца — напомни ему про меня и звони сразу.

— Не волнуйся, с одной рукой я как-нибудь справлюсь — хмурится, целую и выбегаю. Счастливая, почти. Надолго ли. Вопрос?

В квартире тихо. Отца нет и это хорошо. Набираю маме, спрашиваю как дела У Роди. Грустная, но все хорошо. Спрашиваю, что привезти.

Достаю мясо и готовлю любимые котлетки с пюре для Родьки, обрадуется. Надо еще за помидорками по дороге заехать. Он обожает маленькие черри. Дома срач, гора посуды, грязные вещи. Отец в своем репертуаре. Он и с двумя руками не особо напрягался, а сейчас вдвойне. Когда машину загружаю, слышу, как в замочной скважине ключ поворачивается. Озноб по спине ползет. Нужно собраться, быстро все доделать и бежать, потому что долго я наедине не выдержу. Всыпаю порошок и слышу, как шипит за спиной как гадюка:

— Что Б**дь, притащилась домой. Отработала должок. Мразина — смотрю прямо в глаза. Не напугаешь больше. Не боюсь — Смелая стала? Думаешь, твой отморозок защитит тебя.

— Уже защитил, отойди, мне в больницу надо. Еда на плите. Жри — толкаю плечом и выхожу, а у самой душа в пятках.

— Ну ничего, я подожду, когда попользует тебя и выбросит. Потом шкуру спущу. Поняла.

Залетаю в комнату, хватаю рюкзак, потом на кухню беру сумку с едой и бегу не оглядываясь. А сердце колотиться, как бешеное. словно кинется за мной. Понимаю же, что нет, но бегу до самой остановки.

— Соня пришла. Что в пакете? — Родя спрыгнул с кровати и зашуршал пакетом. — О, котлетки с помидоркой. Еще набор слаймов. Вау. Я Никите покажу. Можно? — скорчил жалобную моську.

— Иди, осторожно только.

— А котлетки можно взять?

— Бери и Никиту угости.

— Сончоус, ты крута — запрыгивает на руки и целует — Я скучал, но вы же трепаться будете с мамой.

— Беги, я еще завтра приду.

— Обещаешь? — заглядывает мне в глаза.

— Клянусь.

— Тогда ладно, я недолго, просто пахнет вкусно.

— Давай беги, пока не остыли — хватает контейнер и набор.

— Мам, давай чай попьем — вижу как суетится, перекладывая вещи с места на место — я конфетки твои любимые принесла.

— Да, Сонечка, давай — ставит чайник, достает из тумбочки чашки.

— Как вы тут? Что врачи говорят?

— Хорошо, Соня, все хорошо. Анализы почти все готовы. Хорошие, так что в конце недели прооперируют. А я переживаю. Врачи говорят, что все отлично и не стоит переживать, организм молодой справится. А я не могу — забираю из рук чашку, прижимаю к себе.

— Мам ну раз врачи говорят верь. Мы деньги нашли все во время. Соберись, мы ему сильные нужны. Потом и не вспомним про это. Слышишь.

— Ты права, расклеиваться нельзя.

— Ну вот, так уже лучше.

— Как папа? А то звоню ему, трубку не берет.

— Все хорошо, я убираю, кушать приготовила. Жив и почти здоров.

— Я вот до сих пор не пойму, как можно было так с лестницы упасть. Лицо все разбил, еще и руку сломал.

— Ну видишь, можно. Не волнуйся. Сейчас главное Родька.

Еще полчаса поговорили про прогнозы и дальнейшую реабилитацию.

— Я побегу мам, мне в университет нужно, завтра приеду вечером перед работой.

— Тяжело тебе, учеба, работа еще и по дому все на тебе. Ты не мотайся каждый день к нам, мы справимся.

— Мам я люблю вас. Завтра приеду, скажи Роде, что бы придумал что ему покушать принести — мама вздохнула и наконец улыбнулась

— Иди Сонечка, опоздаешь, люблю тебя родная моя.

На пару я все-таки опоздала. Макар ждал меня на парковке.

— Прогуливаешь, Лютаев.

— Тебя жду. Где ты была? Опоздала — притянул к себе, придирчиво рассматривая — Сонь, мне стоит волноваться?

— Нет, твоими стараниями, я в безопасности — целую его, как будто могу себе позволить.

— Бемби, живи у меня, там самое безопасное место.

— Ого, не кажется что слишком быстро.

— Не кажется, у тебя маньяк дома живет. Как после этого я, свою девушку, должен оставлять там. Я сегодня чуть с ума не сошел. А когда на пару не пришла, вообще с катушек слетел.

У меня в груди запекло. Еле слезы сдержала.

— Свою девушку. Мы встречаемся теперь?

— Да Соня. Вчера не понятно объяснил. Или ты со мной на одну ночь замутила, признавайся.

— Понятно, понятно — пытаюсь отбиться, потому что эта зараза сажает на капот и лезет под кофту.

— Фу-ф белье на месте. И я серьезно, переезжай.

— Макар, давай потише, я ночевать буду… часто

— Сегодня?

— Сегодня.

— Хорошо, пока так — снимает с капота, поправляя одежду — Беги, бемби, я в клуб, вечером заберу.

Целует. Целует. Целует до одури, пока воздух не закачивается. Потом садится в машину и уезжает. А я стою и двинуться не могу, потому что дышать нечем. Потому что страшно потерять. Рассказать страшно. Молчать еще хуже. Потому что впервые заботятся, оберегают. Потому что хочет меня, как есть. Настоящую, без всех условностей. Видеть рядом, касаться. Меня. И все это слишком быстро, остро, на пределе чувств эмоций. Но Макар, он такой весь, слишком. С ним по- другому не будет. Как на вулкане горишь и хочешь еще. Как справляться с этим.


Глава 16

Сидели с Лешей после пар в аудитории, тренироваться не хотелось ни ему, ни мне. Просто разговаривали ни о чем. Рассказывал про сестру, обожал ее. Младше его на десять лет, веревки из него вила. Но Леша не возражал. Смеюсь, когда про шалость очередную слушаю.

Глупо наверно выглядим с открытыми ртами, когда вплывает Марго. Как королева фей. Красивая, ухоженная, порода в ней чувствуется. Завидую ей. Я честно не понимаю, почему Макар со мной. Она ему больше подходит. И в тачке уместно будет смотреться, и на кухне его современной, и в постели. Нет, нет, об этом не думать. Но токсичный процесс запущен, услужливо подкидывая красочные картинки. Ревную его, себе хочу и только.

— Ле-ешь, оставишь нас с Соней, секретки женские — о, нет, какие секреты у меня с Марго.

— Да, Рита, конечно — друг еще называется, сбежал и не оглянулся. А «Рита», смерила Заевского таким взглядом, что ад замерз.

— Гордеева, ты совсем бесстрашная?

— Ты о чем?

— Одно не пойму, шизанутая, на что надеешься? Сидела бы и дальше в уголке и не рыпалась.

— Ого, все еще не пойму, про что ты? — вру, но она откуда знает про нас.

— Про Макара, тупая овца, видела как на парковке липла к нему. Ну, с Лютаевым понятно, экзотики захотелось — окинула презрительным взглядом — Хотя с тобой это благотворительность. Кто ж знал, что Макарчик жалостливый окажется. Знала бы тоже бедолагой прикинулась. — мотнула головой, явно отметая эту идею.

— Марго, ты чего хочешь я не пойму. Унизить меня, зря стараешься. Все уже слышала, иммунитет выработался.

— Кого унижать то, ты и так под плинтусом. Руки марать. Еще раз увижу рядом с Макаром, пожалеешь. С тобой другие будут разговаривать, потом не плачь, что на улицу стыдно выходить. Я понятно объясняю? Скажешь Лютаеву про наш разговор, ну короче ты в курсе, что случиться.

— А ей и не надо говорить Ритусик, я скажу — теперь я и Марго уставились на дверь. Вот кого я точно не ожидала увидеть, так это Тимофея Лукашина. Стоит в дверях, подпирая косяк. Поза расслабленная, но как-то по атмосфере не чувствуется.

— Вали отсюда Тим, мы сами разберемся — стерва аж взвизгнула в конце.

— Ритусик, ты бы горло поберегла, пригодиться. Хотя сморчок ректора вряд ли достанет. Ага, угадал?

— Рот закрой Лукашин. Что несешь?

— Ну у меня же супер способность. Не знала? Я всегда все знаю, так выходит, секреты сами в руки летят. И твой сохраню пока. Хочешь и дальше с короной ходить, помни, я все знаю.

Марго вылетела, даже ничего не сказав в ответ. Это что сейчас было. Меня от нападок Марго защитил Лукашин, это вообще как возможно.

— Спасибо.

— Неа, не надо, за мной должок. Не чужие же люди теперь — я сейчас в шоке, он тоже знает. Да как так быстро то — Домой отвезти?

— Нет, я еще здесь побуду. И, Тим, не говори Макару, не стоит.

— НУ да, а то у него последнее время, обостренно чувство справедливости — подмигивает — Точно домой не поедешь?

Мотаю головой и улыбаюсь. Макар даже когда не рядом, умудряется защищать.

Дожидаюсь пяти часов и прыгаю к нему в руки. Сама целую. Прикусываю нижнюю губу, провожу языком. Втягиваю верхнюю, скольжу языком в его рот, лаская языком его язык. Пальцами глажу шею затылок. Наслаждаюсь, тем что позволяет. Заполняю легкие его запахом кожи, геля для душа и парфюма. Макар не двигается, принимая мои ласки. Легонько сжимая талию. Но это ненадолго. Чувствую, как дрожь пробегает по его телу, когда ногтями царапаю, запуская руки за ворот футболки. Взрывается, сминает мои губы. И все, теперь я не главная, он ведет. Целуемся минут двадцать. Дышим тяжело. Почти без воздуха. Руки под одеждой гладят, трогают. Низ живота ноет, требуя впустить, заполнить собой.

Прерывается, прижимаясь своим лбом к моему.

— Сонь, тебе юбку надо купить — не понимаю, потому что мозг в отключке.

— Зачем, Макар?

— Потому что, в универе трахать тебя, удобней будет — пошляк, но мне нравится, даже если грубо, вот так.

— А мы собираемся этим в универе заниматься?

— Конечно, так и вижу, как в раздевалке прижимаю тебя лицом к стене, задираю юбку и вхожу, медленно, Соня, до конца — щеки пылают, но самое странное, я же не против.

— Я так понимаю, ты сегодня не футболом занимался.

— Да, меня парни оборжали, когда сегодня над мячом завис. А это впервые бемби, твоих рук дело, если что. Весь день мечтаю, как домой приедем.

— То есть, я виновата, что у тебя тестостерон зашкаливает — кивает, а в глазах чертики пляшут.

— Сонь, я цветы купил — тянется назад, доставая огромный букет ромашек. Такие красивые, прижимаю к себе зарываясь лицом — и вот еще — протягивает плюшевого олененка.

— Это намек. Теперь и у меня есть любимый питомец.

— Обиделась, что тогда питомцем назвал? — ты себе даже представить не можешь, как. Натворила дел потом. Но об этом молчу — Наивная ты, Соня. Я услышал, как Никитин, свой хер на твои губы укладывает. Взбесился.

Я думала ослышалась, он только что сказал, что ревнует. Меня. Даже рот открыла.

— Ты кушать хочешь? Давай в кафеху заедем? Я голодный очень.

— Я готовить умею. Могу на кухне похозяйничать

— когда?

— Что, когда, сейчас приедем и приготовлю.

— Спрашиваю, как готовить будешь, если Я в ТЕБЕ буду — закатила глаза. Он точно, ни о чем больше не думает — Шокирую тебя, бемби. Если не нравится, скажи. Я постараюсь мысли, при себе держать. За руки не ручаюсь.

— Сказать честно?

— Говори уже не томи.

— Мне нравится. Ты мне нравишься, такой как есть. Тебя хочу настоящего — поворачивает голову, отрываясь от дороги, а мы на минуточку на оживленный проспект выезжаем.

— Малышечка, ты не меняйся пожалуйста. Пусть между нами все так просто и честно. У меня от этого бабочки в животе. А это охренительно. Только не смейся. Ладно. Я все эти ужимки и недосказанности, вранье, на дух не переношу. Понимаешь.

А мне не смешно. Совсем. Я сейчас решаю для себя, что не расскажу ему. Доработаю оставшиеся смены, уволюсь. Найду другую работу, пусть зарплата меньше. Верну все деньги тайно. И забуду. Не было этого и все. Эгоистично. Еще бы. Но это же было до нас. Значит, не считается. Только мерзко, противно, от лжи этой.

Глава 17

Соня молчит всю дорогу. И в кафе какая-то растерянная. Расспрашиваю ее, отнекивается. Тороплюсь наверно. А как иначе. Потому что глубоко во мне. Когда ночью вез ее к себе. Все по полочкам. Играть с ней не буду. Заботиться, радовать, трахать долго и много. Но не играть. Не заморачивался раньше по поводу первый, второй. Да не важно. А с Соней. Я когда преграду рвал, сам одурел от эмоций. Никого до меня. Я один достойный. Хотя достоин ли вопрос спорный. Эго взыграло. Потому что моя, целиком и полностью. Во всем первый. С цветами и игрушкой по глазам понял. По тому, как слезы застыли. Малышечка, я же тебе все могу подарить. Сегодня метался по магазинам, выбирал. Остановился во время, знаю что не возьмет пока. Уговорю как-нибудь, что бы кайфовала от подарков, не стеснялась. Романтик во мне проснулся. Весь гребаный мир люблю.

Сомневается утром, хочу ли я встретиться. Да я как расстаться не знаю, как оторваться. Ее губы на моем члене. Глотает меня до капли. А меня рвет на части, от смелости ее, от удовольствия в глазах.

Про бзик свой с танцовщицей. Да похер на деньги, пусть порадуется, может сменит род деятельности. Считай благотворительность. Зашибись, что не случилось, потому что просрал бы все. Сейчас даже думать не хочу об этом. Потому что стыдно б**ть.

Припарковались. Хочу на руках нести. Притормозить надо, напугаю бемби. Я же, как шизофреник из крайности в крайность. В лифте сдаюсь. Зажимаю. Хватаю за попу и усаживаю на себя. Не сопротивляется, ногами обхватывает, прижимается, ладошки свои на грудь кладет. Так и несу в квартиру, прижимаю к двери, пока замок открываю. Глаза в глаза. Как будто искрит от напряжения.

— Макар, мне в душ надо. Одной — поясняет, видя мою решительность.

— У тебя пять минут.

— А если задержусь — смешно ей. Детка я давно в этом деле, не играйся. Потому что с возбужденным до предела мужиком, шутки плохи.

— Сонь, я передумать могу.

— Все, все, пять минут — убегает. Умница на лету все ловит.

Пока жду, снимаю куртку и футболку. Стою, опершись руками на стойку. Щелчок. Босые ножки по полу. Не поворачиваюсь, только руками крепче сжимаю столешницу. Потому что трясет, увижу в полотенце сорвусь, грубо буду, резко. Ладони горячие по плечам. Губами прижимается языком. П***ц. Я честно старался. Разворачиваюсь. Стопорю. Нет полотенца. Только тело идеальное. Хватаю на себя, вжимаю, растирая под кожу, глубже в себя.

— Маленькая моя, я же тебя растерзаю — шепчу на ушко, целуя щеку, шрам. Вздыхает — Боишься?

— Нет — подставляет шею, откидывая голову. Впиваюсь, втягивая кожу и оставляя засос. Зализываю. Еще ниже к груди. Втягиваю один сосок, прикусываю. Играю со вторым. Стонет, впивается в плечи. Меня кроет. Не могу больше хочу в нее. Разворачиваю, укладывая грудью на поверхность. Одной рукой ласкаю спину, обводя каждый позвонок. Другой рукой, штаны стаскиваю, вместе с трусами. Благо пуговица расстегнута. Малышечка постаралась. Отвожу бедро в сторону, надавливаю на поясницу, прогибая. Гибкая моя девочка, сладкая. Потихоньку. Дыши Макар, глубже дыши, не торопись. Уговариваю сам себя. Потому что сдохнуть можно, от ощущений. Тесно так, течет по мне. Врезаюсь до упора. Всхлипывает.

— Соня, если больно, останови меня — говорю и сам себе не верю. Мотает головой, хрипло так, что мурашки по коже строем маршируют.

— Пожалуйста… хочу… — И все. Вхожу в нее, как хочется, резко до конца. Соня закусывает руку, сдерживаясь. А вот это, нет — Кричи, бемби, громко.

Срывается, кричит. У меня от восторга внутри, стеклянный шар лопается вонзаясь сотнями осколками удовольствия. Я в нее раз за разом вдалбливаюсь. Сжимается кончая. Еще раз. Догоняю. Еле успеваю вытащить и спускаю на попу. Растираю по ней с какой-то одержимостью, как будто себя пытаюсь растворить в ее теле. Потом прижимаю к себе. Несу на руках до кресла, усаживаюсь вместе с ней. Лицом к лицу. Отвожу влажные пряди. Взгляд хмельной, щеки розовые. Из меня гордость прет за этот вид.

— Ты как? — облизывает пересохшие губы.

— Макар, это у всех так? — какого?!!! ты даже не думай проверять.

— Нет, бемби, это нам повезло. Но если что, я понял что ревнивый… очень.

— Я просто подумала — туше Сонечка — что если, так всегда, то как люди на работу ходят и чем то другим занимаются — хихикнула.

— Сонь, я одно понял из твоей речи, надо лучше стараться — смотрит непонимающе — ты все еще думаешь, а это обидно как-то.

— Макар, тогда мне скорую надо будет вызывать.

— Извинения засчитаны бемби, четверка тебе.

— Почему четверка?

— Пойдем в душ, извиняться научу — глаза темнеют, когда чувствует под собой движение. И я ее чувствую. Сам себе завидую. Везунчик, что сказать.

Валяемся на кровати. Смотрим турецкий сериал. Мляя… Уболтала малышечка моя кареглазая. Ну как уболтала. Футбол включил, а она глазенками своими смотрит, губки поджала. Ну как пульт не отдать. Умостилась под боком. Ножки закинула. В футболке моей. Хочу ее опять. Но надо перерыв сделать. А то затрахаю до смерти. Как потом жить. Из душа на руках нес, совсем без сил. Ибо нехрен думать, когда не надо.

— Сонь, я тебя завтра закину в универ, а сам в клуб. После пар заберу.

— Макар, я могу сама утром. А потом… Ну у меня дела. Я завтра дома ночую.

— Нихрена подобного — вскипаю, резко может быть.

— Макар, не злись. Я же говорила, что не смогу каждый день — беру себя в руки.

— Давай по порядку, что за дела и во сколько освободишься.

— После пар мне в больницу надо к Роде. Они там сейчас с мамой. А потом домой убраться и поесть приготовить. А вечером на работу.

— Что с братом? Почему в больнице?

— Он операцию ждет. Сейчас анализы сдает, а в конце недели прооперируют.

— Сонь — вижу как расстроена, подол на футболке теребит — Я могу помочь. Деньгами связями. Говори, я все сделаю.

— Мы уже все оплатили — глаза напуганные, не вкупаюсь. Переживает, наверно не так понял — Спасибо, там правда все уже решилось, просто волнуюсь очень.

Притягиваю ближе, глажу по волосам. Расслабляется немного. А я не знаю, что в таких случаях говорить, как успокоить. Мог бы, себе всю боль забрал.

— Сонь, я тебя домой одну не пущу. Я и так на измене весь, когда ты там. А теперь, тем более. После пар заберу, съездим в больницу, потом домой. Подожду у подъезда. Мне так спокойней будет.

— Макар, ты же не можешь весь день со мной нянчиться.

— Могу, бемби, более того, хочу. И вообще, какого лешего, ты этому недопапаше жрать готовишь. Пусть хер сосет.

— Я маме обещала — вздохнул упрямая.

— На работу тоже отвезу и заберу. А потом ко мне, ну под меня вернее.

— Ты всегда такой упертый — киваю, поглаживая ее грудь через футболку — Макар, ты озабоченный тип. Знаешь это?

— Ага, ты тоже теперь, заразно наверно — прижимаю к кровати, скользя ладонью между ног. Добираюсь до трусиков. Влажные — Так я и думал, симптом очевиден.

— Лютаев, с тобой как вообще можно, спокойно… сериал смотреть.

— Смотри, кто тебе мешает — опускаюсь ниже, стягивая зубами трусики. Простые. А я в восторге, круче чем брендовые с ажуром — Я тут и сам справлюсь.

Облизываю, собирая влагу. Как же горячо. Мне нравится очень. Не пробовал раньше, брезговал. А с ней оторваться не могу. Задеваю клитор пирсингом. Полезная вещь в таких случаях. Малышечка подрывается, вплетая руки в мои волосы и притягивая ближе. Ну и кто из нас озабоченный. Мы идеальная пара.


Глава 18

Проснулся раньше, смотрю на нее, спит моя маленькая. Хочется разбудить, но не буду. Умаялась, пол ночи от нее не отлипал. Короче, терпение не мой конек. Темные ресницы подрагивают во сне. Губы припухшие, натер щетиной. Сволочь я, но счастливая. Вздыхаю. Тащусь в душ, оглядываясь и борясь с собой. А на кухне офигеваю. Я же мать его завтрак собираюсь готовить. Я конечно умею, все таки два года о себе сам заботился. А тут. Накрыло меня с головой. И выбираться не хочется. Хочу чтобы Соня меня таким знала, видела. А не диким ублюдком который все крушит, к чему прикасается. С красным туманом в глазах. Я с ней лучше становлюсь. Хочу стать.

— Макар, ты что сейчас завтрак готовишь — растрепанная, улыбается и я растекаюсь по ней. Домой она поедет. Придумала тоже — О-фи-геть

— Да, бемби, представляешь, как тебе повезло. Садись. Чай, кофе или Макар — играю бровями, настойчиво намекая на последний вариант.

— Нет, об этом даже не думай — сама же по мне глазами скользит и губы облизывает. Да мы оба увязли по самое некуда — у меня зачет и опаздывать никак нельзя. Ждем до вечера хорошо.

Вздыхает и садится за стол. А я горю весь, от того насколько искренно. Читаю ее как открытую книгу. Выдает как есть все. Не скрывает. Не раздает авансы, надеясь что-то получить взамен. Все просто. Не скрывает эмоции. Удивляет. Потому что неожиданно. Жду, что засмущается, отвернется. А здесь не так. Смотрит, а в глазах голод такой же, как у меня. И это п**ц вышка просто.

Держу ее за руку, пока везу в универ. Молчим. Не напрягает. Гармония.

Выходим из машины, целую медленно, не хочу отпускать, но надо.

— В три заберу — целую.

— Хорошо, я пошла — теперь она меня.

— Иди — еще раз.

— Иду — резко отрывается и бежит. Провожаю ее глазами.

— Кто ты? И куда дел Лютого? — подъехал Тим, а следом за ним и Кэд паркуясь рядом.

— Носом чую, как от Гордеевой сексом несет. Решил все таки трофеем воспользоваться Макар?

— Кэд, у тебя зубы лишние. Могу помочь?

— Я в журнале читал, что довольный мужик, добрый мужик. Наврали, похоже? Да Тим, что-то не похож он доброго.

— Кэд, я добрый, иначе бы не предупреждал.

Кэд поднял руки вверх, признавая, что не прав.

— То есть, не поделишься подробностями?

— Нет.

— Все хорошо значит?

— Не то слово.

Переключился на Тима, который все это время в телефоне торчал.

— С кем переписываешься, дай почитать — дергается, пытаясь урвать телефон.

— Кэд, что с тобой? Ты всегда бесячий, а сегодня прям совсем.

— Эй, вы, что такие мутные. Ну с Маком все понятно любовь — морковь. А ты где вчера шлялся? Без меня.

— Аркадий, вы не только бесячий, еще и приставучий. Я же не твоя собственность, где хочу там и шляюсь. Восемнадцать есть, так что отвали.

— Еще раз меня так назовешь… — шипит Кэд.

— Я в курсе, яйца с корнем.

— Аркаш, не кипятись — ржем с Тимом, наблюдая как Кэд, с обиженным видом убивает нас, мысленно с расчлененкой.

— Друзья из вас говно.

— Пошли уже Вольнов, у нас с тобой в отличие от элиты, свободного посещения нет.

— Мак, я так понимаю игра на носу.

— Да, через две недели, так что график плотный.

— Ну что, Аркашка, плакаты будем рисовать — Тим ложит руку на плечо Кэду, которую тот сразу же стряхивает.

— Тебе нечем рисовать будет, оторву руки тебе.

— Ух, злой какой, прям Аркашка-какашка.

У Кэда даже шерсть дыбом встала. Ну а мы что, ржали конечно.

Пока ехал в спорт-клуб, усиленно настраивал себя на тренировку. Потому, что этот матч продуть никак нельзя. На меня надеются. И команде плевать, что у их капитана в голове одна романтика. Я и романтика. А дальше что, подкаблучник. Представил Соню на шпильках, обнаженную. Стоит надо мной, поставив ножку на грудь. Короче продуем, если так дальше продолжится. Проникла в меня. Дышу ей. Хочу что бы и она также. Даже представить боюсь, что будет, если не сложится, не захочет. Потому что я все решил. Мне все понятно про себя, про нее, про нас. Наверно всю жизнь ждал этого, потому и не сомневаюсь. Когда прижал ее к себе, когда доверилась. Ждать не хочу, терпеть. Время тратить, если можно наслаждаться этой близостью.

— Макар, соберись. У тебя второй день черти что в голове творится. Я от кого угодно ожидал, но от тебя никак. Пошел на поле, и чтобы без косяков, иначе вылетишь — тренер орал так, что уши закладывало.

— Я понял, Генадьич, исправлюсь.

— Вали уже, мне слова твои побоку. Похерим матч, выгоню с позором, ни в один клуб не возьмут.

И ведь не шутит. Он мужик серьезный и мстительный. Гоняет нас пять часов без продыху, даже попить не дает. Концентрируюсь усилием воли, иначе фантазии так и ждут ослабления, что бы уплыть в известном направлении. Малышечка моя, все твои дела сделаем, домой увезу. Это одержимость, а как еще назвать то, что сейчас чувствую.

Закончив все темы в клубе, поехал забирать Соню. По дороге заехал в магазин. Что там любят десятилетние мальчишки, помнил что Родион играми увлекается, Соня часто про него рассказывает. Любит очень. Купил ему геймпад, думаю понравится, еще кучу всякой мальчиковой ерунды. Набрал сладостей, фруктов.

Да, это подкуп. Хочу, чтобы Соня улыбалась. Подарки не берет, одежду покупать запрещает. Вчера после кафе гуляли, затащил ее в торговый центр, думал накупим сейчас ей всяких шмоточек, примерять при мне будет. Ага, раскатал губы. Наотрез отказалась, еще и разнос в машине устроила. Кто же знал, что под шкуркой бемби, такая тигрица прячется. Хотя этот контраст дико заводит. Спонтанностью своей. Вот и сейчас стоит, ждет, покладистая а в глазах огонь, когда целую, в меня вливается по телу несется, взрывая обоих.

— Макар значит — придирчивый, взгляд цепкий такой, не смотря на возраст — И чем вы Макар занимаетесь?

— В футбол играю. Интересует?

— Еще бы, только вот нельзя — вздыхает — Болею я. Серьезно.

— Ну, это же ненадолго, операцию сделают, потом вместе в спорт — клуб съездим. С футболистами тебя познакомлю, мяч попинаем.

Вижу, как глазенки загораются.

— А тебе можно верить, не обманешь?

— Можно, слово даю.

— Макар, тебе Соня очень нравится?

— Очень.

— А ты ее не обидишь?

— Я постараюсь, все силы приложу к этому.

— Я тебе что-то скажу, только ты никому — прикладывает ладонь к груди — Клянись.

Делаю так же.

— Клянусь.

— Ее папа обижает, ругает нехорошо. Я защитить хочу, но боюсь. Он такой злой, что я когда вижу, с места двинуться не могу. Только он не знает, что я видел, и мама тоже. Мы с Соней договорились, никому не рассказывать. И ты не говори. Ладно. Я тебя вот что попросить хочу, ты же большой, ты можешь присмотреть за ней.

— Договорились, пока ты здесь, я присмотрю. А потом вместе будем ее защищать, я тебя научу.

— Хорошо, я теперь спокоен. А покажи мне как в это играть, а то я это только в интернете видел.

— Тащи, разбираться будем — возимся с гаджетом, пока Соня с матерью вернутся. На папашу ее зол и это еще мягко сказано. А мать, ну как можно имея двух детей, быть такой инфантильной. Дальше своего носа не видеть.

Выхожу, сразу же когда они возвращаются. На ресепшене справляюсь об оплате и оставляю свои координаты, на случай если еще деньги понадобятся. Уговариваю девушку за столом, по этому поводу звонить только мне. Растекается по мне глазами, интересуясь, можно ли звонить по другому, более личному поводу. Не стоит. Вижу, как по коридору идет малышечка, личико светится, подходит и шепчет мне в губы «спасибо».

Глава 19

Макар абсолютно невероятный. Сегодня другой. Еще лучше. Хотя куда больше. Последние три дня как сон, просыпаться не хочется. Еще неделю назад мечтала о нем издалека, украдкой. А теперь. Целую, трогаю, как хочу, когда хочу, и ему это нравится. Вижу, как от этого глаза темнеют, воздух рывками втягивает. Все на грани эмоции чувства. Его хриплое, грубоватое бемби или как имя мое произносит приглушенно. Все прочь. Сомнения, страхи. Я с ним красивая, мне не нужно притворяться, забиваться в свою раковину.

Везет меня на работу в продуктовый маркет. А мне мерзко. Ненавижу себя, пока жду за дверями, когда машина скроется из виду. Потом как крыса мелкими перебежками добираюсь до клуба. Выбираю самый закрытый наряд. Потому что гадко от того, что все они будут смотреть, пожирать глазами. Касаться хоть и взглядом тех мест, где Макар касался. Как будто стереть могут, запачкать. Сжимаюсь, но танцую. Что бы быстрее. Что бы закончилось. Два часа тянутся как вечность. Потом тем же путем назад, жду, блокируя в памяти все что было. Запрещаю себе, нести к нему всю эту грязь. И раньше не приятно было, отключалась что бы не видеть для кого танцую. А теперь невыносимо. Нужно потерпеть недолго. Немного.

— Привет — скольжу ладонями по его лицу, обводя большим пальцем контур губ — Чем занимался?

— Скучал, еще в приставку с Кэдом рубились — целует каждый пальчик — Сонь бросай ее.

— Кого?

— Работу.

— Нет, не могу, мне помогать надо маме.

— Соня, эти копейки, что ты получаешь, я тебе могу давать. Да черт, что за бред намного больше.

— Макар, я не возьму денег. И закрыли тему.

— Я этого не понимаю, все же естественно. Содержать свою девушку это нормально. Что за упрямство такое.

— Макар — чувствую, как накаляется — давай потом к этому разговору вернемся. Я еще привыкаю к тому, что ты меня хочешь, что нравлюсь тебе. Давай помедленнее, хорошо. Сейчас просто вместе. А потом … потом посмотрим

— Ладно не напираю. Не дурак. Поехали. Попробую п — другому убедить.

— Ну, нет, сегодня я буду, тебя благодарить — поворачивается, сузив глаза и улыбается, побуждая поподробнее рассказать — ну, когда мы войдем в квартиру, прижиму тебя к стене и поцелую, скользя языком по твоему волшебному пирсингу

Вижу в профиль, как кадык дергается. Продолжаю.

— Потом проведу языком по шее. Поставлю засос. Прикушу. А в это время мои руки расстегнут брюки, забираясь внутрь.

— Все, бемби, закругляйся. Разобьемся же — дышит порывисто. Свожу колени вместе, потому что представлять, это так же возбуждает — только не забудь, то что сказала продемонстрировать.

— Это же не все, дальше интересней — зыркает, предупреждая. А мне нравится эта реакция. Нравится его дразнить — Макар, я в одном фильме видела, как девушка… ну прямо во время…. пока он машину ведет.

Резкий визг, машина съезжает на обочину. Макар выкидывает руку в сторону, пытаясь ухватить меня за волосы и притянуть к себе. Смеюсь, отодвигаясь дальше. А он надулся, смотрит, вперед выезжая на трассу.

— Охереть ты юморист года. Если доедем живые. Отыграюсь по полной. За все шуточки. Узнаешь кто главный.

Поднимаю руки сдаваясь.

— Ты главный — перевожу тему, потому что сейчас жить хочется, как никогда — Расскажи про Берлин, почему ты уехал?

Напрягается. Даже в темноте заметно, как сжимает скулы.

— Сонь, я не хочу об этом. Если я тебе расскажу, то перестану быть твоим героем. И не уверен, что переживу это.

— Ну, это же в прошлом. Я все о тебе хочу знать

— Давай, о другом, это не тайна. Сейчас не хочу. Выберем момент, напьемся с тобой в драбадан и начнем делиться грязными секретами. Хотя какие у тебя секреты бемби. Ты же сама невинность, с большими глазами, как принцесса в диснеевском мультфильме. Кстати ты как насчет выпить. Может вина.

— О, нет, не моя тема.

— Ну, я же говорил.

— А про невинность ты загнул.

— Ага, моя работа. Порчу я тебя, бемби.

— Ну, я в обшем-то не против. И как так выходит, что каждый разговор заканчивается темой ну про… — не могу это вслух говорить.

— Секс, детка, офигенный секс. А потому что он офигенный, поэтому и разговор этой темой заканчивается. Выходи. План такой, вместе в душ потом в кровать.

— А кушать? Я голодная.

— Ну, тогда сначала в душ, потом закажем еду. Пока будем ждать, кухня тоже подойдет — и все это шепотом, на ушко пока в лифте едем.

— Отличная идея — в зеркальной поверхности стены вижу, как на лице растягивается блядская улыбка.

— Моя девочка — хрипло до мурашек — повезло то как.

Все четко по плану. Сижу у него на коленях, кормит меня салатом. Не забывая шлепать по рукам, когда я пытаюсь сама взять вилку.

— Макар, я привыкнуть могу. Совсем обленюсь. Стану капризной.

— Привыкай. Я только За. Мне кайфово. Ты моих демонов успокаиваешь.

— Понятно. Значит теперь я игрушка антистресс.

— Ты не игрушка. А то, что антитсресс это да — демонстративно прошелся по попе, сжимая ее.

— Не знаю, прогресс это или наоборот.

— Сонь, а если без шуток, то у меня все серьезно. Первый раз так. Я может и тороплюсь, но потерять боюсь… Сильно. А если не сложится… не захочешь. Я не знаю. Разорвет меня на части, на осколки. Глубоко ты во мне…очень… вот здесь — прикладывает мою руку к груди, где сердце колотится гулко с надрывом. Для меня.

Обхватываю ладонями его лицо, вглядываясь в туманную глубину. Торопишься. Да мы несемся со скоростью света. Только бы не сгореть.

— Я тоже, глубоко… сильно — люблю, боюсь сказать вслух. Потому что я не принцесса и тайна у меня есть грязная постыдная. Сказать об этом сейчас, это убить все обожание, доверие. А для меня это смертельно.

— Придешь ко мне на игру? — прерывает молчание.

— Мне одеть форму болельщицы — окидывает меня взглядом, видимо мысленно примеряя.

— Не стоит. В худи своей пойдешь. Куплю еще на два размера больше.

— Лютаев, ты тиран.

— А дома форму наденешь — качаю головой, закатывая глаза.

— Завтра как, тем же маршрутом?

— Нет, после пар в больницу, а потом я абсолютно свободна.

— Ну, тогда есть предложение. Пойдешь на свидание?

— С кем? — улыбаюсь делая непонимающий вид.

— Со мной, бемби. Я тебе должен.

— Форма одежды?

— Мне, вот так, в принципе очень нравится — оттягивает футболку, забираясь внутрь — но я собственник, как выяснилось. Поэтому обычный наряд меня устроит.

— Да, мой господин — прижимаюсь всем телом, потому что руки на моем животе запускают реакцию, которая несется с кровью по венам, зажигая все внутри.

— Напомни, что ты в машине рассказывала?

— Ну, это же на скорости было.

— У нас сейчас газ до упора, почти взлетаем.

Глава 20

Солнце пригревало макушку. Сидела, накручивая на палец волосы и поминутно вздыхала, все еще находясь под впечатлением. ОЧЕНЬ доброго утра.

Сначала почувствовала, как коварный язык скользит по моим губам. Облизывая поочередно сначала верхнюю потом нижнюю. Под истомой сна глаза, казались тяжелыми и ощущать, как ладонь скользит от шеи вниз, проникая между бедер, ныряя внутрь одновременно с языком, было просто фантастически. Определив, что отдельные части моего тела уже проснулись. Меня тут же накрыли горячим твердым и восхитительно мужским телом, раздвигая бедра и плавно проникая, до конца. Открываю глаза, что бы полноценно ощутить красоту момента. Видеть его на себе, чувствовать внутри, это же запредельно. Шокирует. Будоражит.

— Доброе утро, я ваш персональный будильник. Функция Выкл, отсутствует — резко назад и плавно вперед — ох**ть, Соня, каждый раз по новому. Еще лучше.

А у меня слов нет, вибрация по телу от каждого толчка разрастается. Пытаюсь удержаться, потому что каждая новая волна грозит, утопить до бессознательности.

— Кончай, бемби, я следом — Сжимаю его со всей силы внутренними мышцами, все таки разлетаясь. Дрожу и чувствую, как горячая струя обжигает живот. Ложится, подгребая под себя.

— Отличная пара антистресс и будильник — чувствую, как улыбается мне в волосы.

— Странные ролевые игры, не кажется?

— Есть немного.

Вздрагиваю. Ой блин, я же на паре по социологии. Макар рядом, двигает мне бумажку с запиской. Разворачиваю.

«Будешь так смотреть на меня, устрою экскурсию в раздевалку» пишу ему:

«Я там уже была» ответ:

«Там узоры на стенах интересные, ты не видела, я сзади буду стоять и показывать»

Фыркаю громко.

— Гордеева, как можно расценивать вашу реакцию? Не согласны с вопросом?

— Э… нет, Семен Львович, извините.

— А вы, голубушка, меня слушали? Повторите последнюю фразу?

Я краснею, потому что в голове вата. Смотрю вниз на бумаге написано:

«Социология девиантного поведения как социальная проблема»

Быстро читаю вслух и выдыхаю. Сверлю Макара недобрым взглядом. Он то, лекцию слушал, в отличие от некоторых.

Сбираю книги в рюкзак, лекцию дослушали. Пришлось. У Семена Львовича особенность такая, заметит что не внимательны. Потом до конца лекции будет донимать своим «повторите последнюю фразу» с интервалом в десять минут.

— Сонь, планы поменялись, экскурсия переносится — а, то есть, он не шутил — Я сейчас на тренировку, прости, не смогу в больницу добросить.

— Макар, все в порядке, я сама отлично справлюсь.

— Дождешься меня там?

— Конечно.

— Тебя Кэд отвезет, что бы по маршруткам не шарахалась.

— Что? НЕТ — из двух его друзей, Кэд мне меньше всего нравился. Шутки у него дикие — Я сама, Макар, я серьезно. Я с ним не поеду

Кричу ему вслед, потому что махнув категоричное «как сказал, так и будет», ушел.

Лекции закончились. Пошла на остановку, упорно игнорируя приказ. Слышу, как по дороге за мной плетется машина. Ну что надо то, не понял, что не поеду, когда мимо прошла. Демонстративно.

— Гордеева, карета подана. Садись.

— Спасибо, я не поеду с ТОБОЙ — делаю ударение на последнем слоге.

— Да ладно, Сонька, не злись, садись уже. Домчу как на ракете — р-р-р газует.

Одариваю взглядом типа, а не пошел бы ты … лесом.

— Сонька, тормози! Мне со свирепым Макаром не хочется беседовать, тебе то что, максимум отшлепает, а мне весь мозг выклюет. Как я буду без мозгов?

— Примерно, как сейчас.

— Ладно, уговорила, можешь обзываться как хочешь, всю дорогу.

— И даже Аркадием называть? — знаю от Макара, как его это бесит.

— Ну, ты это, палку не перегибай, Гордеева — сажусь в машину, трогаемся.

— Гордеева, покаяться хочу. Прости меня, что гонял как бобика по универу.

— А оно мне надо?

— Ну как знать, жизнь длинная. Простишь?

— Не особо уверена, что хочу с тобой всю жизнь общаться.

— Давай, Сонька, не жмись, нам еще детей крестить… ну хочешь вместе Про- ща — ю.

— Все прощаю. И про детей забудь.

— Ой, Сонька, не знаешь ты нашего Лютого. У него насчет всего этого, запары никакой Хочет делает, не размениваясь на все эти качели. Хорошо ему, он не ждет, берет сразу. Чуйка у него своеобразная. А Глядя на то, как он по тебе тащится. Готовься. У него, что любовь, что ненависть на максималках работают. Я его с детства знаю. А ты Сонечка завела его до упора. Ходи и думай, когда Макар с колечком выскочит — смеется довольный своей шутке

— Кэд, твои фантазии поражают, мы встречаемся всего ничего О чем ты? Не быстро нет?

— Эх, Соня, всему тебя учить. Напишу инструкцию по эксплуатации Мака, что бы не названивала мне каждый час. Это тебе быстро, Гордеева, а Макару самое то. Так что можешь вертеть им как хочешь, это я тебе так секретиком. За прошлые обиды. Вопросы будут, звони, но не часто у меня дел много.

Слушаю этот монолог с весьма странным ощущением.

Высадил из машины и дал по газам. Ну что сказать, когда не пытается носом в лужу натыкать, ничего своеобразный, ну в общем терпимо.

Родя и мама встречали меня на улице. Малявка как всегда копался в пакете, перебирая купленные мелочи.

— Соня, нам уже скоро складывать негде будет. Не трать деньги.

— Мам, все это недорого, а посмотри сколько радости.

— Ох, Соня. Доченька я поговорить хотела. Про Макара.

— Мам, с Макаром все хорошо, не волнуйся. Я счастливая мам.

— Дочка, ты просто молодая, не знаешь. Такие парни как он, ну им только одно нужно — краснею, потому что мне это тоже надо, очень — Они как добьются своего, интерес пропадает.

Упс. А мама продолжает, не замечая моей реакции.

— Тебе нужен мальчик тихий, надежный, который примет тебя как есть. И вопросы не будет задавать про шрам. Главное это спокойствие и уверенность. Ну не пара он тебе. Наиграется и бросит.

— Мам, мы не будем это обсуждать. Макар принимает меня такой, как есть. Я с ним поняла, что сама себя уродую. Я с ним красивая и желанная. Сильной себя чувствую.

— Деточка моя, как бы не плакать потом. Ты подумай обо всем.

Ой, мама, мама. Если Макар меня бросит, его никто не заменит. Знала бы ты насколько все серьезно.

— МАКАР!!! — Родька сорвался и кинулся на встречу.

А я дышать перестала. Черные джинсы с разрезами выше колен, под которыми скрывались обалденные натренированные ноги. Белая футболка с диснеевским принтом на сильном мускулистом теле. Идет по дорожке, перебрасывая мяч из руки в руку, заставляя мышцы перекатываться под тканью. Брутально, еще бы. Подмигивает. У меня ноги ватные. Аритмия. Гипоксия. Тремор. Все в кучу.

— Привет, боец — протягивает мяч Родиону, тот смотрит на него влюбленно — Держи, тут вся команда расписалась. Ждут тебя. Так что не подведи.

— Я не подведу, обещаю.

— Родь и это смотри, мяч не простой. Он еще не один матч не продул, так что ответственность на тебе. Назначаю хранителем.

— Вау. А ты уверен, что я справлюсь?

— Пфф, еще бы. Только ты и справишься. Он и тебе поможет свой матч выиграть.

Подходит ближе, держа Родю за плечи.

— Здравствуйте, Наталья Сергеевна.

— Здравствуй — мама поджимает губы. Хорошо, что Макар не видит, отвлекаясь на Родю который тянет его за руку.

— А можно я его Никите покажу. Он хороший. Правда.

— Конечно, мяч теперь твой. Так что вперед, показывай Хорошему Никите.

— Мам, пошли уже скорей — малявка лопается от нетерпения

— Пока, Соня. До свидания… Макар — блин мама.

— Пока, мам.

— Сончоус, запомни, если ты его бросишь, разговаривать не буду с тобой. Целый год — заявляет Родька.

Стою в шоке.

— Отомри, бемби.

— Это как так, продать сестру за кусок резины.

— Ничего ты, Сончоус, не шаришь. Это же мяч с автографом. Пошли, научу тебя, как правильно относится к мужскому фетишу.

— А может все таки на свидание?

— Так я про него и говорю — видит, как краснеют мои щеки.

— И кто из нас про секс все время думает. Лекцию прослушала на меня пялилась, свидание чуть не сорвала. Офигеть, ты Соня озабоченная — говорит и отбегает, я лечу за ним. Резко останавливается, и я запрыгиваю ему на спину. Подхватывает меня под колени, тащит в машину.

— А куда мы пойдем? — кусаю его за ухо, одновременно зализывая.

— Секрет.

— Ну, Мак — спускает на землю, галантным жестом приглашая садиться. Наклоняется и шепчет.

— Потерпи, бемби, тебе понравится.

Терплю. Перебирая в голове варианты. Ресторан. Нет, тогда бы с одеждой заморочился. Кино. Ладно, сюрприз так сюрприз.

Театр современного танца. Я не верю своим глазам, то закрываю, то снова открываю.

— Макар, а… как… мы туда. Ты не шутишь?

— Нет, Соня, я еще вчера билеты купил — наслаждается видом моего восторга, удивления, обожания и еще кучей всего, что я сейчас испытываю — пойдем, пять минут до начала.

Пьеса восхитительная. О любви и силе притяжения. Эмоции бьют фонтаном. Макар рядом, держит за руку, поглаживая большим пальцем. Изредка отвлекается, задавая вопросы. Ему нравится. Я просто наполнена этой атмосферой. Этой эмоциональной близостью. Конец. Слишком быстро мне мало. Еще хочу.

— Понравилось?

— Очень, а тебе?

— Странно, но да. Не думал, что танцем можно столько выразить.

— Значит, все понял?

— Да, жаль только, что они расстались — смотрю удивленно — Лучше молчи бемби. Пошли, прогуляемся.

Идем в сторону набережной, переплетя пальцы. Болтаем обо всем. Слушаю, как Макар рассказывает про футбол, родителей, про тренировки в Берлине. Такой простой, открытый. Нет обычной насмешливости, напряжения. Подходим к ограждению, усаживает меня на верх, становясь между ног. Рассказываю ему про танцевальную школу. Про конкурсы.

— Сонь, а почему ты танцы бросила?

— Ну, после того что случилось — прикрываю ладонью шрам — пока заживало, ну там совсем некрасиво, а потом отец был против и переезд, и Родя заболел. Как-то не до танцев.

— Расскажи — убирает ладонь, целуя в середину.

И я говорю, без деталей, как помню. Как факт. Считываю всю гамму эмоций на его лице. Как наполняются яростью, болью. Как сжимаются крепче пальцы на моей талии.

— Малыш, больше не будет. Я не позволю — киваю, знаю, что не врет.

— Сонь, ты помни. Я не герой, потом расскажу. Знаю, что разочарую. Сам это не принимаю. Но это до тебя. Тогда все по другому.

Да, а я все еще вру, предаю каждый раз когда захожу в клуб. И это разъедает меня кислотой внутри. Только страх потерять, с каждым днем сильнее. А я слабая и жадная. Не желаю лишиться хоть капли, тех ощущений что испытываю рядом с ним. Надеюсь на то, что получится остаться такой же невинной в его глазах. Я же дрянь последняя. Оправдывает ли любовь все это. В моем понимании, да и с лихвой.

Настроение меняется. Макар целует изгиб моей шеи, я плавлюсь как зефирка на огне. Обнимаю его, лаская пальцами, затылок, прижимаю ближе в себя.

— Поехали домой, любить тебя хочу… долго

— И я … долго.


Глава 21

— Мак, я знаешь что придумал, давай, тебе балаклаву купим. А то уже надоело, всю неделю на харю твою довольную смотрим.

— Кэд, мне пофиг. Прикинь, сейчас мне даже ты нравишься.

Гоняем втроем мяч в спортзале, пока Соня репетирует с Заевским, который должен благодарить матушку природу, обделившую меня танцевальным талантом. Иначе разговора по душам ему не избежать. Сделал вид, что поверил в его неземную любовь к Тумановой. Соня так смотрела, знает, чем меня пронять.

— Фу, Мак, меня аж передернуло. Ох, е… мае — повернулся глянуть, что вызвало такое восхищение — Тим это что за художество, познакомишь с автором

Тим снял футболку, с гордым видом демонстрируя следы от женских ногтей на плечах

— Э, нет, мы еще не закончили, на спине планирую дорисовать

— Это что всем везет, кроме меня. Оп- па, Туманова. По твою душу Мак?

— Не думаю.

Марго огляделась и пошла к трибуне. Там ее подруга сидела, а мы и не заметили. Точно, это же Катька, она по Кэду сохнет, пришла посмотреть.

— Привет, Ритусик — заорал Тим, мы с Кэдом переглянулись — Не меня ищешь?

Марго смерила его таким взглядом, что на месте Тима я бы игнорировал темные переулки.

— Мечтай, Лукашин.

— Не хочешь, мне плечи помазать? А то поранился, о чьи- то острые коготки.

Мы прихерели.

— Марго?! — в один голос.

Тим прищелкнул языком.

— Ты же сам ее терпеть не мог?

— Я и сейчас не в восторге. Но делу это не мешает. Даже наоборот. Это Мак у нас впечатлительный. А здесь все четко, как в аптеке. Услуга за услугу. Бизнес и ничего личного. Ритусик, так что насчет спины — последнее громко и не нам.

Марго показала ему средний палец.

— Ну, не хочешь, как хочешь.

— Это с ней ты все время от меня прятался и в телефоне переписывался

— Кэд, много будешь знать… Короче не твоя это тема. Много знаю, это я.

— Мне реально надо новых друзей искать — все еще ошарашено сказал Кэд.

— Не рефлексируй, Кэд. И тебя пристроим, вон Катюха, зря что ли сюда притащилась, тебя пасет — предложил я

— Да ну, нахрен мне негабаритный груз. Ее же подруги как вышибалу таскают.

— Ну а что, зато в безопасности всегда.

— Тим, бля я сейчас это представил.

— Ну вот, начало положено, а дальше дело за малым. Стерпится — слюбится.

— В ж**у иди.

— Кэд, ты так сразу не отказывайся, присмотрись — бросил на ходу, замечая, как открывается дверь, впуская малышечку.

— Закончили? — обнимаю, целуя в макушку.

— Ага — Соня щекой скользит по моей голой груди.

— Устала?

— Нет, хорошо получается. Мне нравится.

— Заевский сильно руки распускал.

— Макар, мы же танцуем вместе. Тут без рук никак — видит мои сведенные брови — Я тебе предлагала, посмотреть. Что бы убедился.

— Ну, если бы я посмотрел, то Алеша дальше без рук бы танцевал — бемби отрывается ноздри раздула. Грудь вверх, вниз. Часто.

— Макар, я ему не интересна — с нажимом. Злится.

— Давай, я лучше на балу гляну, от соблазна подальше. А то Заевский без рук, испортит выступление.

Шипит змейка моя.

Подождал у дома, пока Соня убиралась и готовила. Не пустила внутрь, хотя клятвенно обещал, на стульчике у порога посидеть. Как верный пес охраняя свою хозяйку. И тут вижу, идет с сидорком. Зыркнул на меня и дальше прет.

— Стоять!! Здороваться не учили?

Рычит.

— На лавку сядь и жди, пока Соня не выйдет — помялся возле лавки, но видимо смелость взыграла, идет дальше.

— Ж*пу прижал!!! — поворачивается, кромсая меня глазами. Наклоняюсь, отрывая веточку с куста, ломаю пополам, намекая на вторую руку. Садится. Вот так лучше.

Через тридцать минут Соня выходит из подъезда. Наблюдая картину: Я возле машины кручу телефон. И ее родственник на лавке, злой как тысяча чертей. Подходит ко мне.

— Твоих рук дело? — с самым невинным видом. Не вру же. Руки не при чем. Все дело в красноречии.

— Что ты, погода чудесная. Дышит человек.

Уже дома наблюдаю, как Соня мечется из угла в угол, нервничает. Завтра утром операция и вроде все нормально, врачи в один голос твердят что опасности нет, прогноз положительный. Но только он же ее родной человек, волнуется.

— Сонь, поешь, весь день голодная — подхожу прижимая к себе.

— Не хочу.

— Поговорим?

— Нет, давай просто так постоим, так легче — беру на руки и усаживаюсь в кресло, глажу по голове — Всю ночь так сидеть будем?

— Да, а утром в больницу поедем.

Соня уснула час назад, а мне не спится. Переложил на кровать, уже утро и скоро надо ехать. Пусть еще часик поспит, а потом разбужу. Любуюсь ей, восхищаюсь, внутри все ломит. Такая сильная, все это пережила и не сломалась. Нравится, о ней заботиться. Ни чего не требует, радуется всякой мелочи. А мне хочется еще больше дать. То, что я весь в ней без остатка это не новость. Тот еще приз конечно. Но принимает меня. Даже не разбирается глупенькая, что вся ценность в ней. В чистоте ее, искренности.

Жду в фойе, давая возможность побыть наедине с мамой. Вижу что та, не в восторге от меня. Да неважно. Переживу.

Час. Второй. Третий. Все накалены, терзая дверь операционной глазами.

Наконец — то. Соня срывается.

— Ну, что доктор?

— Все у вашего мальчика отлично. Операция прошла успешно.

Выдохнули. Расслабились.


Глава 22

Неделя проходит. Соня расслабляется, оживает. Родька идет на поправку. Сильный парень со всем справился.

Наверстываем потихоньку букетно-конфетный период. Гуляем. Разговариваем. Мечтаем. И трахаемся. Много жадно и откровенно.

Мне все интересно. Слушать как рассказывает, каждое слово ловлю, высекаю в себе. Наблюдаю за ней, когда на кухне суетится, неизменно в моей футболке. Смотрятся гораздо лучше, чем на мне. Танцует, подпевая песне, а я кайфую и оторваться не могу.

У меня внутри все ей дышит. Даже представить не мог, чтобы настолько кем-то жить. Не кем-то, Соней. Моя. Даже не половина целое. Все идеально, зацепиться не за что. Я спокоен, счастлив.

И это просто охренительно.

Экскурсия в раздевалке прошла на ура. Заканчиваясь надрвным МАК-А-АРР. Бежали, целуясь на ходу до машины. А кто-то еще пытался сопротивляться.

Даже белье купили черное, кружевное. Крышесносное. Продержалось недолго. Секунд тридцать. Ах, да еще платье, одно правда. Но это начало. Еле уговорил, пришлось прибегнуть к экстренным мерам. Умолять. На коленях. Посреди торгового центра.

Разглядел позже, уже дома. Потому что в примерочной места мало, пришлось прижиматься близко. На весу малышечку держать, прибивая к стене членом. Шепоток ее тихий.

— Не смей Мак… руки… здесь же люди — и потом

— Не останавливайся. о боже

О чем это я, ах да платье. Красивое, только подлиннее надо и побольше. Если в универ в нем пойдет. Мне то, что делать. Не думаю, что ректор оценит гору разбитых носов.

Я ревную, как дикий, но что странно. Стоит Соне посмотреть на меня выразительно, осуждающе. Не успокаиваюсь, но контролирую, в руках себя держу.

— Бемби, может ну нахер твою работу. Хорошо же так — пока сидим в машине перед маркетом, целую ее. Пытаюсь расстегнуть пуговицу на джинсах, может так согласиться. Прижимает рукой, перекрывая доступ.

— Макар, давай я сегодня отработаю, а завтра уволюсь. Хорошо?

— Обещаешь?!!

— Обещаю, ты только не думай, я другую сразу же найду.

— Обманщица, я только обрадовался.

— Найду с графиком во второй половине дня, ты на тренировках не будешь отвлекаться — прижимается, ведя языком по шее к уху — А вечером я вся твоя, целиком.

— Прям Вся, Вся — потираю руки с коварным видом.

— Целиком. Все убегаю.

Дожидаюсь, когда зайдет в магазин и уезжаю. Не успеваю выехать на трассу, как на панели вибрирует телефон. Забыла малышечка.

Разворачиваюсь и подъезжаю к магазину. Только хочу выйти, как замечаю, Соню. Перебегает через стоянку. Еду за ней, уже собираюсь посигналить, но что-то останавливает.

Вижу, как заходит, в чертов ночной клуб, через черный ход. Сердце трепыхается, от предчувствия. Ощущаю себя, как больной с амнезией, к которому возвращается память. Еще ничего не понимаю. Нет с**кА не верю, себе не верю. Потому что все собирается как пазл в голове. Накрывает меня. Что-то в голове щелкает, собирая воедино. И я гоню это прочь. Одуреваю.

Страшно б**ть. Как в воронку черную засасывает, мотаю головой, отгоняя от себя. Не хочу, не правда. Это не она, я бы узнал.

Прокручиваю в голове поцелуй. Свои ощущения. И пи**ц. Пам. Пам. Как лампочки взрываются в голове, погружая в темноту.

Просто иду, сажусь за столик и жду. Надеюсь, утешаю себя. Одна танцовщица, другая. Вздрагиваю, когда сменяются в танце. Я на взводе. На пределе.

Время замирает с ошарашивающим скрежетом. Останавливается. Тик. Так. Тик. Тик.

Она… Меня оглушает. Напряжение с визгом проносится по телу. Как бензопила, кромсая на куски.

Кожаные шорты. Топ Высокий хвост. Дышать нечем. Сердце не бьется. Все вспыхнуло и сгорело дотла, только черная копоть внутри. Холодно. Перед глазами расстилается красный туман.

Не сомневаюсь больше. Потому что знаю. Знаю с**кА каждый миллиметр, этого тела на вид, на вкус, на ощупь. Все стирается в памяти, меняясь на пошлое, грязное. Охереваю, от всего этого осознания. Все не правда. Нас не было.

Бемби, что ты сделала. Не могу смотреть. Как двигается, показывая свое тело другим. Мое тело. Душу этим выворачивает. Раздирая в кровь. Убеждает, то что было между нами, исключительно за деньги.

Наказать хочу, чтобы также. Убило, распластало. Больно сделать. С**кА ты Соня.

Ухожу дожидаться возле гримерок. Поговорить нет. Не о чем больше.

Глава 23

Последний раз. И все. Больше не лгать. Забыть. Может, потом расскажу. Нет. Духу не хватит. Трясет как обычно последнее время.

— Сонечка, ты последнее время сама не своя. Вяленькая такая. Случилось что?

— Жень, я сегодня последний раз танцую.

— У-у-у, котеночек, я уже привыкла к тебе. Но, зажигалочка моя, это к лучшему. Не место такому цветочку здесь. Но я скучать буду.

— Мы можем и вне работы встречаться.

— Когда котеночек? Вечером здесь, а днем сама знаешь. Тебе такие знакомства ни к чему.

— Жень, мне такое знакомство очень нравится. Так что когда наберу, не смей отказываться.

— Хорошо беги на сцену. И не забудь в конце фак светануть!!!

Улыбаюсь, отличная идея. Отрабатываю номер механически. Отсчитывая секунды до конца. Три… два… один. Все свободна!!!

Возле гримерок чувствую, как волосы зацепились за металлическую пряжку на топе. Наклоняю голову вниз, пытаясь распутать. И вижу белые кроссовки. Знакомые… очень… до боли. Медленно поднимаю голову, умирая с каждым сантиметром вверх. Глаза. Пустые, холодные, чужие. Почти черные от расширившихся зрачков.

— Макар, я все объясню — горло сжалось, с трудом выталкивая слова.

— В приват иди, деньги отрабатывать будешь — голос такой спокойный, только я знаю что за этим скрывается — дорогу показать? Или сама справишься?

Не перечу, иду следом. Он зол. Все же понятно. Сейчас ярость утихнет, потом поговорим. Уверена, что не причинит мне боли. Физически нет. Морально. Я уже в ней с головой. Хочется под ноги броситься, и молить прости, прости, прости.

Открывает дверь, пропуская внутрь.

— Танцуй — видит, что я не двигаюсь- Или без публики не заводит.

Становлюсь на подиум, только двинуться не могу. Тело не слушается. Парализовано. Так всегда, когда самое страшное случилось, но мозг еще не переварил, заблокировал.

— Сонь, тебе денег дать? Так не работается?

— Макар, все не так — пытаюсь достучаться, молю глазами.

— А как? Хотя ты права, то что я тебе дал, ты честно отработала. С усердием.

— Не надо, это по настоящему…

— Да ладно. Тогда в виде бонуса, элитному клиенту, напоследок — подходит ближе, дергая за волосы. Резко лицом к стене. Стягивает шорты, спуская к лодыжкам.

— Я не хочу так. Пусти — дергаюсь но его руки крепко удерживают.

— А ты думала, что за деньги красиво будет? Них**я — прижимает, вдавливая одной рукой в стену, другой расстегивает брюки — В таких случаях, дерут, как с**ку последнюю.

Хватает за талию, отпуская волосы, и насаживает на себя. Грубо, рывком, до боли. Вдалбливается, с шумом выплескивая воздух из легких. Слезы текут по щекам. Задыхаюсь. Не чувствую ничего, как со стороны смотрю. Не могу. Выдергивает член и за хвост стягивает меня вниз, заставляя запрокинуть голову. Ведет по нему вверх вниз и спускает сперму мне на лицо, размазывая по губам. Взгляд дикий, с болью и яростью наперевес. Присаживается на колени, прижимая к себе. И шепчет хрипло.

— Сонь, ты убила меня. Разнесла в клочья… — заглядывает в глаза. Прощается — Нет меня. Понимаешь.

Встает, застегивая штаны и уходит, оставляя меня биться в исступлении. Без слез. Внутри. А снаружи. Я так и сижу, смотря в одну точку невидящим взглядом.

Полчаса. Час. Отлепляюсь от стены, еле передвигая ноги, иду через коридор в туалет. Опираюсь на раковину. Из зеркала на меня смотрит тот, кем меня видит Макар. Шлюха. С разводами туши под глазами и засохшей спермой на лице. Ничего не исправить. Я его предала. Холодно пусто. Ничего не чувствую. От меня осталась только оболочка.

С яростью тру лицо, надеясь стереть то, что натворила. С ним. С нами. Отец был прав я мразь.

В гимерке переодеваюсь, сдираю, рву одежду в которой танцевала. Хорошо, что никого нет, не приходится объяснять. Все так же, замороженная, выхожу из клуба на парковке меня освещают фары, тупо пялюсь. Не соображая, что делать дальше.

Водитель выходит, хватая меня под руку.

— Гордеева… Соня… что случилось. Мне Макар позвонил, сказал дождаться тебя — не отвечаю. Он даже сейчас обо мне заботится. Прислал Кэда — Сонь, да ответь же.

Тянет, усаживая в машину.

— К Маку?

— Н..нет, только не туда — как ему в глаза смотреть. Чужие теперь.

— Домой — киваю — вы поругались что-ли?

— Расстались.

— Сонь дай ему время помиритесь.

— Нет, Кэд, все теперь.

— Да ты можешь толком объяснить? Он телефон выключил.

Прижимаю ладони к лицу, я даже плакать не могу, трясусь не от холода. Внутри все бьется.

— Сейчас температуру добавлю, согреешься. Расскажи, легче станет.

— Не станет Кэд. Не спрашивай. Пожалуйста, меня отвезешь и к Макару едь. Ему нельзя сейчас одному. Пожалуйста.

Кивает и прекращает расспросы. А я смотрю, как за окном проносятся здания с цветными огнями. Вижу их. Нет. Перед глазами любимое лицо. Только там больше нет нежности, страсти, только темнота. Черная дикая.

Паркуемся возле дома.

— Тебя проводить?

— Не надо, к Макару едь.

— Хорошо.

Открываю дверь своим ключом, с трудом попадая в замочную скважину. В коридоре меня караулит отец. Почувствовал, что защиты больше нет. Выражение лица не оставляет сомнений, что последует дальше. Мне все равно. Разуваюсь, желая добраться до кровати. Что бы накрыло, вырвалось на свободу погребая остатки того, что от меня осталось.

— Такая же шалава, как твоя мать. Тоже дрыгалась, пока не поимели ее, по кругу. Только умнее оказалась, сбагрила тебя на Наташку и повесилась. А нам этот позор за ней пришлось разгребать. Теперь за тобой. Лучше бы ты тоже сдохла тогда, но нет, живешь по мужикам прыгаешь. Что надоела своему ублюдку? Теперь с другим трахаешься — заносит руку, уже почти.

— Миша, что ты… — мама кидается на него, пытаясь остановить, отшвыривает ее как котенка.

Из меня вырывается смех. Сотрясая. Остановиться не могу. Смеюсь безумно. Съезжая на пол по стене. Истерика. До слез. Смех Мешается с рыданиями. Мышцы болезненно сжимаются в припадке.

Голоса прорываются как через пелену.

Отец:

— Вы больные. Обе.

Мама:

— Соня, остановись Сонь… Соня…

— Скорая на партизанскую 76.

Врачи:

— Что принимала?

— Ничего.

— У нее шок. Вколем седативное, всю ночь проспит, а если утром не полегчает. Ведите ее к психиатру.

Мама поднимает меня, придерживая за плечи.

— Сонечка, милая моя, пойдем на кроватку, поспишь, полегчает.

Мягко. Тепло. Так хорошо ничего не чувствовать. Падаю в белую пелену….

ты простишь меня?

— Тише бемби, все хорошо, забыли.

— Я испугалась, надо было сказать… я так потерять боялась.

— Знаю малышечка, знаю.

Макар целует. Замираю от нежности. Ласкает руками, как только он один может. Стирает страхи. Так хорошо, я плавлюсь. Потому что люблю. Сказать хочу. Шепчу ему:

— Макар, я тебя очень люблю.

— Люблю тебя, Соня.

Я не хочу, открывать глаза. А если это не сон и мы расстались. Не простит, не выслушает. В горле пересохло. Каждый вздох дается с трудом. Сажусь на кровати, оставляя веки закрытыми Если открою, то сон развеется, где вместе, вдвоем. Где еще мы.

— Соня, девочка моя, ты проснулась. Я испугалась за тебя, очень — усаживается рядом. Выпускаю иллюзию, впуская дневной свет.

Вспоминаю все, что говорил отец.

— Мам, это правда? Я вам не родная?

— Родная, Сонечка, самая родная. Ты не слушай его. Твоя мама, Ксюша, моя сестра. Она была хорошая, очень. Танцевать любила, как ты. Красивая. Вот и приглянулась. Ее изнасиловали четверо. Она не пережила. Тебя родила и… — вытерла слезы — ты ее не вини, она тебя любила, только справится не смогла. А Миша, он за ней ухаживал, а как узнал, бросил ее. Не простил. Ненавидел, когда она на сцену выходила. А потом… ну, это жизнь. У нас незаметно как- то сложилось. А ты родная, моя девочка. Я тебя люблю.

— Мама, а я похожа на нее.

— Очень, Сонечка, у меня фотографии есть. Хочешь, покажу?

— Хочу.

Глава 24

«Кэд»

Мак позвонил. Сказал забрать Гордееву из ночного клуба. По голосу понял, что п**ц. Спросил, что случилось. Но он отключил телефон. Набирал пока ехал. В ответ абонент не в сети. Что за херня у них приключилась?!

Прождал около часа. Соня вышла как зомби. Бледная. Как не живая. Стоит, на фары пялится. Глаза безумные. Расспрашиваю, ничего внятного. Еле говорит, почти не слышно. У меня нутро подгорает. Когда Мак в отключке, жди беды. У него что любовь, что ненависть, на разных полюсах напряжения. Долбят сразу в сотку баллов.

Это ее расстались, вообще вырубает. Высаживаю и мчусь на хату. Звоню, тарабаню до тех пор, пока соседи не вылезают. Нет его.

Еду в дом родителей, попутно набирая Тиму, и вкратце излагаю. Там встречаемся. Мака нет. Всю ночь патрулируем клубы, наши места. Куда ж ты с**кА делся?!

Колесим по городу, останавливаясь только кофе выпить. Уже полдень. Звоню Гордеевой, может с ней уже помирились. Все так же. Только у Соньки голос замогильный. Слышу, как слезы глотает в трубку. Похоже там вообще треш.

— Тим что делать будем? У Мака похоже крышу снесло.

— Да хер его знает.

— О, подожди, большой босс звонит. Да, Станислав Олегович. Макар э-э-э с нами — вру, лишние траблы сейчас ни к чему — Да все хорошо. Вернулись уже? Ну да покутили вчера. Да нет, все прилично. Хорошо передам.

— Ну что?

— Нет его дома, родаки вернулись. Сказал что бы перезвонил.

— Это плохо — Тим со всей дури долбит по капоту. Нервяк ощутимо долбит по башке.

— Сам знаю. И что дальше? Тачки насиловать смысла нет. Давай на ухо упадем.

Обзваниваем близких знакомых, дальних знакомых, больницы, ментовки. Ноль. Морг последняя инстанция. Звоню. Фуф пусто.

— Кэд, на хату прокачусь. Может вернулся — неизвестность пугает Тим не выдерживает, надо двигаться.

— Давай, я тебя здесь жду.

Листаю инсту, может мелькнет где на фото, в объятиях знойной ляльки. Удушу конечно. Но б**ть, не знаю, что еще делать.

Телефон вибрирует. Мак. Нашелся засранец.

— Кэд, я на крыше. Приедешь? Сити рок.

— Лютый, совсем сбрендил!! Вали оттуда, не смей, понял — а сам молюсь, как умею, чтоб не спрыгнул.

— Да бухаю я. А идея хорошая.

— Меня дождись, сам сброшу.

— Ок — выключается

Роняя тапки буквально. Выбегаю из дома. Ладно, хрен с тобой. Главное в живой, а с остальным разберемся.

— Тим, нашелся потеряшка.

— Где его носит? — орет в трубку

— На крыше Сити рок.

— Живой? — ор меняется на полутон

— Да бухает.

— Уже лучше — слышу как Тим выдыхает.

— Все, там жду.

Доехали с Тимом одновременно. Мак сидел с бутылкой вискаря, еще одна валялась рядом.

— Еще не в отключке? — говорю присаживаясь рядом

— Не берет — Макар вливает в себя треть даже не морщась.

— Совсем плохо? — можно и не спрашивать у него на лице все написано.

— Это как сдохнуть.

— Мак, проспаться надо. Потом остынешь, поговорите. Может не понял чего, вспылил? — Тим закуривает хотя уже год как бросил

— Вы же нихера не знаете — кривится в улыбке.

Вываливает все, про клуб, про деньги.

— Я ее подвозил, прикиньте, к магазину. А она потом… Мляя, я хер его знает, как теперь. Я же влюбился, до одури. Только ей дышал, а она из-за денег. Умнее других оказалась. Думал смелая, чистая. Верил ей, больше чем себе. А тут просто. Время выжидала.

— Мак, я ее видел, не думаю, что врет. Сонька она дура конечно, но не стерва. Поговори с ней.

— Да забей, Кэд. Не о чем больше. Развели нас как детей.

— Мак, давай на хату отвезем, поспишь, а там решим что-нибудь.

— Не хочу туда!!! — ревет как зверь — Там ею пахнет везде. Вижу ее, как трахались. Волосы. Глаза как у бемби. Лживые с**кА — стонет, запуская руки в голову.

— Родители вернулись. Знаешь? — меняю тему что бы как-то расслабить ситуацию.

— Нет, вообще плевать — Отключается, впиваясь взглядом в небо. Мы молчим. Тим курит вторую.

— Ты же бросил?

— Опять начал, нервы сдают — отвечает Тим.

— Марго? — кивает — Запал?

— Не знаю.

— А она?

— Кэд, сложно все. Потом. Нам сейчас с Макаром надо разобраться, чтобы чердак не слетел.

— В том то и дело, что уже. Будем по очереди караулить.

Мак поднимается, шатаясь прется к выходу.

— Куда?! Нас подожди — подрываемся и идем за ним.

— Я в клуб — да ну нахер думаю я.

— Тормози, тебе туда не надо — останавливает Тим.

— Не хотите, сам поеду.

— Ты же в хлам?

— Да насрать, разобьюсь, проще станет.

Переглянулись с Тимом. Дело дрянь. Понятно, что один не поедет. Вольем в него побольше и домой баиньки. Утром протрезвеет, Соньку к нему притащим, помирятся. Ну не верю я, что она за бабки. Хотя, кто их разберет. Ну, Гордеева, вряд ли. Но танцевала же перед мужиками. Надо выяснить у нее всю эту муть. У Мака не пойми, что в башке творится, сначала тихий, а потом взрывается. И все, без тормозов летит.

План не работает. Мак не пьет. Сидит, одуревшими глазами водит по залу. Какая — то телка липнет к нему, приглашая потанцевать. Дергает ее за шею, что-то говорит. Та уматывает с ужасом в глазах. Не влезай, убьет.

— О, какие люди?! Лютый, давно не виделись — мы с Тимом напряженно переглядываемся.

Эльдар Шагзоев, конченый ублюдок. Из-за него Макару пришлось в Берлин уехать. Мы не сводим глаз с Макара. Ему сейчас и повод не нужен, что бы битву затеять.

— Свали Эльдар — Мак остраняется.

— Ты что обиделся? Зачетно же развлеклись. И папик твой все вопросы закрыл.

Тим подрывается, напирая на Эльдара.

— Не понял, свалил отсюда нах*й.

— Ой, да че такие взвинченные. Ну чикнули телку разок, так она еще в выигрыше осталась. Слышал, что Лютаев старший ей и квартиру новую и Универ оплатил. Как ее там? А ты же не в курсе, под химией сидел тупил. Если бы не тот пес с охранки, мы бы Гордееву оприходовали совместно, и тебе досталось. Поделились бы.

Никто не успел. Как только прозвучало имя. Мак дернулся, сметая Эльдара и ломая стол его башкой. Вколачивается как поршень, без остановки, меся в кашу лицо. Тот не двигается. В клубе визг. Мы что есть силы оттягиваем Лютого. Едва удерживая. У него от бешенства силы втрое прибавляется. Макар весь в крови руки, лицо. Мы вдвоем еле сдерживаем его.

Чуть успокаивается. Тим держит, а я подхожу к Эльдару. Места живого нет. Сплошное месиво. Наклоняюсь ближе, б**ть, он не дышит. Трогаю пульс, не слышно. Поворачиваюсь к Макару и Тиму. Тим глазами спрашивает. Мотаю головой, нет.

Лютый с**кА ты же его убил.

Глава 25

Секунду назад было нежно и тихо.

Летали, шептали, любили, затихли —

И так без конца.

Секунду назад было нежно и сладко.

Ты спал, я тобой любовалась украдкой,

Касалась лица.

Я падаю с неба сгоревшей кометой.

Я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета.

Твой смех на повторе в моем диктофоне.

И важное что-то ты просто не понял….

(Диана Арбенина. Секунду назад.)


Почему я не сказала тебе, что люблю. Наверно, я не знала, что у нас так мало времени. А если бы сказала, то что-то изменилось? Ты бы дал нам шанс? Выслушал? Не думаю.

Я сама все испортила. Надо было признаться сразу. Тогда бы не случилось. Нас бы не было. Не было той боли в его глазах. Мне тоже намного легче. Оказалось, знать, что ты потеряла в миллион раз хуже, чем мечтать о несбыточном. Потому что ощущение его рук на своем теле не отпускает, причиняя невыносимые страдания. Каждую клеточку скручивает, раздирает, и нет возможности как-то это облегчить. Где он? Что с ним? Не сосчитать сколько раз, я задаю себе этот вопрос.

Ты убила меня…. Разорвала в клочья… нет меня….

Слезы текут по щекам, пока я уже третий день жду его возле квартиры. Сижу на бетонном полу и жду. Прихожу после пар и сторожу до вечера. Что бы сказать прости… люблю. что глупая. Мне бы только увидеть, узнать, что все в порядке.

— Соня, ты что здесь… давно — Тимофей наклоняется, поднимая мою скорчившуюся тушку — пойдем, холодная совсем.

— Макар он… как… где он?

— Нормально Сонь, уехал Макар. Надолго — впускает в квартиру — Я за вещами. Кофе будешь? Я сделаю, погреешься.

— Нет, он обо мне… — не решаюсь задать вопрос.

— Нет, Сонь, не спрашивал.

На спинке дивана лежит его футболка, хватаю ее, заталкивая в рюкзак, пока Тимофей готовит кофе. Обвожу глазами квартиру, всхлипываю, потому что память беспощадна, накрывает меня моментами счастья. Я все запомнила.

— Сонь, он ключи тебе оставил. Я завезти хотел, после того как вещи заберу. Ты можешь тут жить, пока не получится отдельную хату снимать

— Я нет… не смогу…

— Отец дома, лучше здесь оставайся.

— Он уехал насовсем, мы теперь втроем.

— Хорошо, держи — протягивает чашку. Горячий напиток обжигает горло. Макар научил любить кофе, вливая по ложечке чередуя с поцелуем. Сейчас оно, как никогда горькое.

Молчим, пока пьем. Тим кружит по мне глазами. Изучает.

— Тим куда он уехал? — ставлю кружку и задаю вопрос, который меня мучает.

— Далеко Сонь. Тебе лучше забыть все. Дальше живи — Тим сочувственно поджимает губы.

— Ты знаешь что случилось?

— Знаю.

— Дрянью меня считаешь. Думаешь, я из-за денег.

— Нет Гордеева, дура ты, но дрянью не считаю- замолкает на секунду и добавляет- Он тоже не считает.

— Это Макар тебе сказал? — хватаюсь за ниточку, которая рвется тут же.

— Сонь, я его с детства знаю. Мне идти пора, закроешь за мной.

— Нет, я тоже ухожу — остаться здесь одной, это же запредельно. За гранью боли

— Ок. Тебя довезти? — отрицательно машу головой — Как хочешь. Гордеева я тебе по- дружески советую, переверни страницу. Хорошо. Все закончилось.


И все у меня нет выбора. Только сдаться, оставаясь там, где сейчас. Разбитой, одинокой, с невыносимым чувством вины и тоской, по тому что больше не вернется. И это все я сотворила сама.

— Соня, дочка хватит себя истязать. Я понимаю, первая любовь, но не единственная же. Все наладится. Забудется.

Я так не думаю. Вряд ли когда-нибудь позволю кому-то, прикасаться к себе.

— Мам, давай эту тему не будем поднимать больше. Хорошо.

Кивает, обеспокоено осматривая меня.

— Девочка моя, я спросить хочу. Мы не обсуждали больше, но … ты же знаешь, что ты мне родная и не важно, что не я тебя родила.

Я не зациклилась на этом. С отцом все понятно и ненависть его. Я ему не родная, да еще и похожа на женщину, причинившую ему боль. Где-то в глубине души даже приняла это. Не осталось ни одной нити, за которую он мог бы дергать. А женщина, которая меня родила, даже не знаю, как к этому относится. Она дала мне жизнь. И я вроде благодарна. Меня воспитала чудесная женщина, моя мама, и не было не малейшего повода желать другую. По сути, обижаться уже поздно, человека нет. Небольшое сомнение осталось, оно еще тревожило, почему не захотела быть сильной и жить ради меня. Теперь уже не спросишь. Остается принять как данность.

— Я знаю и ты моя мама. Я тебя люблю и Родьку. Мне теперь больше ничего не нужно. Мы справимся мам? — последнее прозвучало как вопрос к себе, я сейчас не была уверена.

— Конечно все пройдет. Ты кушать будешь, я твои любимые блинчики приготовила с творогом.

— Нет мам, спасибо, я спать пойду — целую ее в макушку — Люблю тебя.

— И я тебя, отдыхай Сонечка, а я телевизор посмотрю.


Глава 26

— Суд приговорил, признать виновным, Лютаева Макара Станиславовича в совершении преступления, предусмотренными статьей 111 УК РФ. И назначить наказание, в виде лишения свободы, сроком два года и три месяца, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Судья монотонно зачитывал приговор, не выражая ни капли эмоции. Кроме адвоката и прокурора в зале никого не было. Я запретил родителям и друзьям появляться на заседании. Мне это не к чему.

Отец навестил, еще в КПЗ, странный вышел разговор. Неожиданный, думал будет рвать и метать. Но нет.

— Ну, что, сынок, слово свое сдержу, отмазывать не стану — это вместо приветствия.

— Я знаю пап, сам этого не хочу.

— Твое счастье, что Эльдар выжил. Овощ конечно, но живой — мерно постукивает пальцами по столу, наблюдая за мной.

— Жаль — с равнодушным видом говорю я. Хотя внутри все кипит.

Помотал головой, прищелкнув языком. Понимает, если вмешается, закончу начатое. Добью тварь.

— Теперь точно помощи не жди. Идиот, ты Макар, если бы он умер, ты бы сел надолго и на условия содержания я бы влиять не мог. А так, отдохнешь без приключений, остынешь. Интернет, телефон, отдельные апартаменты. Далеко не люкс, но это сам постарался. Учебу закончишь дистанционно, я договорюсь. Ну и стартапы свои, по удаленке сможешь курировать.

— Значит в курсе — даже не удивляет осведомленность, скорее реакция.

— Я в курсе всего, в том числе и про любовь твою неземную — хмыкнул — Я тебя даже понимаю, за что Эльдара ликвидировал. Как такое стерпеть, а с твоим характером взрывным, совсем не выполнимо. Только голову надо включать. Есть же разные способы уничтожить, при этом самому не пострадать.

— Ты мне сейчас что, на киллера намекаешь?

— Нет Макар, я про легальные способы. Такие ублюдки без денег и власти ничего не могут.

— Да пап, ты прям доктор зло.

— Не ерничай! Ну что, мадам твоя, дождется с зоны?

— Мы расстались — в который раз поражаюсь, насколько больно это звучит.

— Во как, а по слухам все серьезно было — как то риторически и с сочувствием в голосе, говорит он.

— Врут слухи. У меня серьезно, а у нее…. скорее нет

— Ну дело молодое, горячее, наладится

— Нет пап, сломали мы друг друга — очень много откровений за одну встречу, пора завязывать думаю я.

— Ладно, Макар, у тебя сейчас куча свободного времени. Разберешься, кто прав, кто виноват.

— Давай бать, не в твоем стиле, эти душевные разговоры — он махнул рукой, разворачиваясь к выходу — Тебе про Соню, Кэд растрепал

— НУ да, из второго оболтуса слова не вытянешь.

— Перед мамой извинись за меня.

— Мы с ней не разговариваем, обиделась, что отказался тебя выкупать. Так что пока не вернешься, и слова не скажет — с какой-то грустью смотрит на меня и произносит — Иногда кажется, что в нашей семье, только я с головой дружу.

— Тебе не кажется — с кривой улыбкой на губах говорю я, подтверждая его слова. Снова махнул рукой и ушел.

Замок в камере щелкнул, полностью отрезая от внешнего мира, оставляя меня наедине со своими демонами.

Днем проще, заставляю себя погрузиться в дела. Вникаю детально в любой процесс, только так возможно держать в узде эмоции. А по ночам вскрываю себе сознание. Истязаю до кровавых трещин душу. Моя вина, ее ложь, все перемешалось. Ядовитой субстанцией расползается по крови. Вою от своей одержимости быть рядом. Чувствовать себя в ее теле. Вытрахивать всю злость и тоску, пока не полегчает.

Хоть и косвенно, но я был виноват в том, что произошло с Соней. Если бы не закинулся тогда наркотой, мог мыслить трезво, ничего не случилось. Пока я, как тупое ничтожество сидел в випе, абсолютно не соображая, что вокруг происходит. Отморозки, во главе с Эльдаром, издевались над моей малышечкой. Зверею от этих мыслей, все внутренности ломит, от желания добить эту мразь. Сбиваю в кровь кулаки, долбя каменную стену.

Я тогда ушел в отрыв, на зло отцу. Первую неделю бухали, устраивали гонки, драки и телки. Грязно, дико, на грани. В тот вечер как-то приелось, захотелось новенького. Эльдар предложил, я не отказался, хотя не увлекался этим ни до, ни после. Ничего не помню.

Очнулся в участке, отец орал так, что уши закладывало. Еле соображал, о чем он. На следующий день, самолет до Берлина. Кэд рассказывал, что меня взяли в ВИПЕ, валялся на диване в полном ауте. Эльдар с дружками свалил, оставив меня разгребать. Бармен видел нас за одним столиком, остальных не опознали. Крупные купюры имеют свойство стирать память. Отец запретил касаться этой темы. Ни фамилию не назвал, ничего. Единственное я знал, что он позаботился о ее семье, купил квартиру и устроил в университет. Я не задавал вопросов. Устраивало.

А теперь зная, к чему это привело, не мог успокоиться. Жгло меня изнутри. Фатальное стечение обстоятельств. Не понимаю, как эту правду ей выдать, как самому с ней жить, как объяснить ее ложь.

По факту все честно. Я ее сломал, она меня уничтожила. На этом конец.

Только все еще пересматриваю сотню раз видео с выпускного бала, ставлю на паузу увеличивая изображение. Касаюсь холодного стекла и под пальцами ее губы. Завидую Заевскому, люто, бешено. Что касается ее тела, волос, ощущает ноздрями ее запах. Хочу на его место. Вместо него. С ней.

Все понимаю, нам нельзя. Не простим друг друга. Не примем, только как это телу объяснить, вытравить из себя.

— любить тебя хочу … долго

— и я …. Долго

Не получится, бемби, сгорели мы дотла. Мы с тобой теперь никто…..

Глава 27

Прошло полтора года…

— Сонечка, ну может сегодня? Ты обещала подумать?

— Саш, у меня планы на вечер. Давай в пятницу, хорошо.

— Тогда, в кино или кафе, а можем все сразу. Ну, есть вариант и получше, ко мне. Я сам суши делаю, еще круче чем в рестике, по особому рецепту.

— Так Канавкин, тормози, наглеешь уже, или кино или вообще, нет.

— Сонь, нет, нет, я согласен. Сначала кино, а потом может передумаешь — закатываю глаза, отрицательно мотая головой.

— Не передумаю, это не свидание. По дружбе соглашаюсь.

Погрустнел, вздохнул.

— Ну ладно, хоть так.

Канавкин Александр Викторович — высокий, худощавый, брюнет в очках. Симпатичный, перспективный, спокойный. В целом, абсолютно идеальный кандидат, в потенциальные мужья, по меркам моей мамы. Начал ухаживать почти сразу, как я восемь месяцев назад устроилась на работу, в аналитический отдел. Работа полностью устраивает, немного больше чем я ожидала. Отличный коллектив. Начальство строгое, но не жмется на премии и если выполнять все добросовестно и в сроки, то никаких трений не возникает. А не с первым, ни со вторым, у меня нет проблем. К тому же, начальник отдела за мной ухаживает, так что поблажки и бонусы обеспечены. Не пользуюсь, чтобы не давать ложную надежду.

— Да, милый — Канавкин напрягся, превратившись в одно сплошное ухо, когда у меня звонит телефон.

— Конечно помню, в шесть заберу тебя и поедем.

— Нет, Родя, раньше не могу. Я работаю. К тому же твоя группа тренируется в шесть — Родька звонил напомнить про секцию, как и обещала записала его на футбол. Тренировки были щадящими, учитывая восстановительный период. Не смотря на это, он был доволен, как бобер. Сегодня уже третий раз звонил, напомнить и так, каждую среду и четверг.

Канавкин расслабился, делая вид, что изучает документы на моем столе. Не суть, что вверх ногами. Как только кладу трубку спрашивает:

— Хочешь я с вами схожу, отвезу, привезу.

— Саш, не начинай. Кино в пятницу и ничего больше.

— Соня, ну ты мне очень нравишься, разве не видно — не хочу так, но его признание прозвучала жалко, как то капризно.

— Я еще очень не скоро буду готова к отношениям. И буду ли вообще? Так что не трать время. Вон Алиса, шикарная же девчонка, и ты ей симпатичен, попробуй.

— Гордеева, ты меня сейчас, как-то очень грубо отшила. Но не надейся, в кино все равно пойдем — поджала губы, удрученно вздохнув.


Доработала до пяти и поехала домой. Нужно успеть к шести добраться до клуба, иначе мелюзга меня с потрохами съест.

— Сончоус, чего так долго, не дай бог опоздаем — беру у него спортивную сумку.

— Родь, у нас полчаса успеем — клуб недалеко, всего две остановки — Ты что туда наложил?

— Форму и мяч.

— Какой мяч? Я думала там свой?

— Там свой, а у меня трофейный, Макар подарил — имя резануло под ребрами, заставляя сердце замереть — Хочу пацанам из команды показать, обзавидуются

— Ну, он же не знаменитость?

— Эх, Сонька, да он же в нашем клубе тренировался. Его команда в таких матчах участвовала. Я кстати, уже со всеми парнями из его команды знаком. Макар там самый крутой был, пока не уехал

— Быстро. Ты вроде месяц тренируешься, а уже такие знакомства.

— А чего тянуть, жизнь она короткая — иногда удивляюсь, его мудрости. Не по детски как-то — А вы из-за чего расстались, а то мне мама запретила спрашивать, но уже времени много прошло. Можно же?

— А ты почему такой любопытный? — лохмачу его волосы, стараясь избежать ответа.

— Ну Сонь, он тебя бросил или ты его?

— Никто никого не бросал, просто расстались

— Ясно, значит не расскажешь ничего?

— Неа — Родька видит мое печальное лицо, берет за руку и заглядывает в глаза.

— Не грусти, Сончоус, ему лучше тебя не найти.

— Ага, иди уже, заберу в семь тридцать — умчался, даже не дослушав.

Наверно уже нашел. Интересно, где Макар, чем занимается. Кого любит, хрипло называя по имени. Забыла ли я его, нет. Научилась жить с тоской, воспоминаньями. Вставать утром. На работу идти. Заниматься Родей, раз в неделю посещать школу современного танца, общаться с людьми. А по ночам сжиматься на кровати, мечтая поскорей уснуть. Я тосковала по нему. Болела им. И выздоровление не спешило наступать. Сменив острые муки, на глухую боль в душе и горечь, что черной смолой заволокла все внутри.

Пока доучивалась, думала, с ума сойду. С маниакальной настойчивостью истязая себя. Погрузилась в учебу с головой, что бы ни минуты, ни секунды не думать. Получалось ли. Нет. С Тимом и Кэдом больше приветствия мы не перекинулись и словом. Наблюдали, пресекая каждого кто пытался, как-то оскорбить меня. В этом тоже была своеобразная пытка, потому что он не отпускал, оберегал. Не сам, но все же. Я вернула деньги. Отдала Тимофею, как только решился залоговый вопрос, с просьбой передать Макару. А на следующий день узнала, что кредит закрыт. Вот так вот.

Отец уехал в родной город и подал на развод. Один раз заикнулся, что не мешало бы квартиру поделить, напомнила ему про побои и о том, что заявление еще не поздно подать. Исчез, как его и не было. И нам хорошо втроем, спокойно, стабильно. Я подрабатывала в магазине. А потом устроилась на фирму. И все наладилось. Только куда себя деть, от пустоты зияющей огромной дырой, где-то под кожей, глубоко внутри.

В пятницу вечером сходили в кино с Сашей. Он милый, хороший, но не тот. Он не Макар. Я даже согласилась на кафе. Саша старается понравиться, даже слишком. Я улыбаюсь. Слушаю.

— Сонь, как тебе идея?

— а… да, отлично — отрываюсь от созерцания солонки, понимая что прослушала всю его историю.

— Серьезно, тогда поехали скорей, покажу свой… набор ножей.

— Э… куда… нет, я домой — подрываюсь

— Расслабься, я пошутил. Совсем скучно? — сканирует меня глазами из под очков.

— Нет, Саш, прости. Я рассеянная, отвлекаюсь постоянно.

— Ладно, не оправдывайся. Сонь, у нас вообще без шансов?

— Да Саш, я не готова. Давай друзьями?

— Офигеть!!! Я с тобой спать хочу, так что про дружбу забудь.

— Хорошо, я поеду.

— Такси вызвать?

— Спасибо, сама справлюсь.

Грустно кивает, соглашаясь. Говорить больше не о чем. Ухожу. На улице вздрагиваю, словно от касания. Оборачиваюсь, растеряно озираясь по сторонам. Никого. Совсем спятила.

В понедельник сухо здороваемся с Александром Викторовичем, поправил меня когда Сашей назвала. Вип статус утерян. Так лучше. И когда смотрит начальственно тоже. С нетерпением дорабатываю до конца дня. И несусь в школу танцев. Что бы почувствовать себя живой, хоть на пару часов. Раствориться в музыке, избавляясь от себя.

Сегодня мы вдвоем с Аней. Музыка плавная, грустим, выплескивая в резкие взмахи все эмоции. Сдерживаем, что бы потом рвануться, переплетаясь. Затем с частой амплитудой раскачиваемся, вторя, движениям друг друга. То приближаясь, то отдаляясь.

— Ань, беги я закрою

— Хорошо, Соня, а то капец, времени в обрез — подбегает, целуя в щеку — Давай красотка, увидимся через неделю.

Улыбаюсь, провожая ее взглядом. Яркая, с розовыми волосами. Легкая. Подружились сразу. Она интересная, много путешествует, не обременяя себя заботами. Поэтому слушать Аню одно удовольствие, захватывает, погружая меня в другую жизнь. Мне незнакомую, но увлекательную до чертиков.

Скидываю спортивные трико, запуская руку в спортивную сумку. Нащупываю футболку. Его. Макара. Достаю, прижимая к лицу. Запах почти выветрился. Но я его остро чувствую. Опускаюсь на пол, прижимая к себе. Минутку, одну не больше. Как будто рядом.

Закрываю кабинет, отдаю ключ, перекидываясь с охранником парой фраз про погоду. Спускаюсь по ступенькам. Три. Два. Один. Выдох…

Сердце пропускает удар, сжимается и запускается заново, с адской скоростью разнося кровь по венам. Кожа покрывается мурашками, заставляя дрожать.

— Привет, бемби, скучала….


Глава 28


— Макар, сыночек, я чуть с ума не сошла. За это время, знаешь сколько у меня седых волос прибавилось — мама прижалась, грозя удушить в своих объятиях.

— А то я думаю, куда ты столько денег с карты уходит, а это все на салоны спускается. Здравствуй, Макар, ну что с мозгами порядок? Или зря, тебе УДО организовал.

— И тебе, отец, не хворать. Там видно будет, пока все ровно.

— Ира, да выпусти его, уже пусть в душ сходит и поест. Чего тискаешь, как сосунка, он мужик бывлый, уже жизнь повидал — отец ржет.

— Стас, как ты можешь, ребенок такое пережил. Хочешь, что бы я с тобой еще полгода не разговаривала.

— Это вряд ли. Два раза так фортануть не может — подначивает ее, но смотрит с любовью.

Они вообще разные, отец большой, местами грубоватый и крайне скупой на эмоции мужик. Мама же маленькая и эмоциональная. Но любят друг друга. Отцу нравится ее поддразнивать, смотреть как распаляется, потом хватает ее в охапку, она сразу успокаивается.

— Мам, мне правда в душ, и поесть а потом к Тиму и Кэду. Меня пока водитель вез, весь телефон оборвали.

— Но, мы же столько не виделись, я думала расскажешь, поделишься, как тебе пришлось тяжело — чувствую себя ребенком, которому в школе портфелем настучали по башке, ботаном если точнее. А совсем не зеком, который еще утром заправлял шконку.

— Ирка, ты серьезно думаешь, что этот детина, будет с тобой делиться подробностями тюремных будней — отец как всегда в точку. Видит, как задрожали ее губы — О нет, не начинай, марш на кухню проверь, все ли готово.

Мама уходит изредка всхлипывая.

— Спасибо, пап.

— А теперь серьезно. Все в порядке

— Да, бать.

— Отлично, я тебе офис присмотрел с оборудованием и прочим, штат сам наберешь, оплачивать тоже сам. Видел финансовую статистику, впечатлен.

Вот так сразу к делу.

— Не обидишься, что с компанией не буду помогать. Преемственность, все дела

— Нет, я на покой не собираюсь, а на тебя посмотреть интересно. С футболом что?

— В свободное от работы время.

— Одобряю. Так, тему с отсидкой закрыли. Уяснил урок?

— Вполне, теперь понял, что есть что терять.

— Дуй в душ. Запах такой, как от псины мокрой.

Прохожусь нарочно, еще ближе к нему.

— Так ведь, не на курорте ж был — смеется, пытаясь схватить за ухо и выпроводить.

Кэд заезжает за мной, едем к Тиму на квартиру.

Сидим пьем пиво. Кэд с остервенением выпытывает подробности невольной жизни.

— Кэд, угомонись уже, я и забыл что такой приставучий.

— Мак, ну у меня нет знакомых зеков, ты единственный — звонок его телефона спасает от новой порции странных вопросов. Кэд берет трубку и уходит в другую комнату.

— Ты ее давно видел? — спрашиваю у Тима, понимает о ком идет речь.

— Давно Мак — придирчиво осматривает меня.

— Что знаешь? — я транслирую полное спокойствие, иначе информации не жди.

— Живет там же, работает на фирме, есть название и адрес — все еще думает выдавать мне инфу или нет.

— Скинешь?

— Мак, уверен? Что хочешь начать? — Тим и все то ты знаешь.

— Не знаю, поговорить хочу, но сначала надо понять, есть у нее кто — то или нет. Если да, то мешать не буду — хотя внутри тошно было, от мысли что Соня встречается к кем-то, не отпускало желание владеть ей безраздельно.

Страсти поутихли, впуская голос разума, понял что надо все точки расставить. Еще надеялся, сильно, что это не конец. Получится исправить то, что мы натворили. Я с горяча, она по глупости. Осмыслил все, избавляясь от шлака, что она это сделала ради денег. Но почему? вопрос оставался открытым. Не был уверен, что сможет принять мою правду, о том что случилось ней. Много НО, вот только попытаться стоило. Я сейчас это понимал, как никогда.

— Дело твое. Наверно это правильно. Адрес скину. И еще Мак, давай в этот раз по-взрослому, без истерик.

Хмыкаю, постараюсь, конечно но не факт.

— Ну что детки, порезвимся — Кэд врывается, плюхаясь на диван — предлагаю отметить в более интересном месте.

— Я пас, на мне УДО и отца не хочу подводить — я сразу сдаю позиции.

— Че, на поводок посадил? — Кэд не подкалывает, просто спрашивает суть ситуации.

— Нет, у нас что-то вроде перемирия, а вы дерзайте.

— Тим ты как? — переключается ни Тима

— Нет, у меня встреча.

— Да ну Вас нахрен, все настроение испортили.

Переглянулись с Тимом и в один голос:

— Аркадий, ну не злись — подорвался хватая ключи от машины.

— Идиоты!!!

Кэд ушел, бурча под нос, как он нас ненавидит.

— Домой? — после паузы спросил Тим

— Да

— А когда к Гордеевой поедешь?

— Завтра, надо еще речь подготовить.

— Когда тебя замели, я на квартиру заезжал вещи забрать. Она под дверью сидела, скорчившись, тебя ждала.

Внутри все вздернулось сжимаясь

— Про тюрьму сказал?

— Нет, соврал что ты уехал. Переживала сильно и футболку твою сперла, думала я не вижу.

— Наивная, не знает, что у тебя глаза на затылке.

В душе трепыхнулась, увеличиваясь в размерах надежда, и тут же затихла это было полтора года назад, все могло поменяться.

На следующий день пробил в интернете график работы. И поехал. Остановился подальше, пока наблюдая.

Соня вышла на улицу и остановилась возле парковки. Сжирал ее глазами. Нихрена не остыло. Также хочу. Еще больше. Волосы подстригла. Дерзкая такая, с каре до плеч. В платье, которое все ее фигуру как на ладони показывает, ноги с**кА идеальные. Полный рот слюны. Вспоминаю, как сжимал, как раскрывалась для меня. Поворачивается к двери и улыбается. У меня сосуды лопаются по телу от напряжения, когда вижу, что к ней на встречу движется очкарик. Б**ть только не садись к нему, не смей. Садится. Еду за ними. Кино мать твою. Этот джентльмен хренов, ей дверь открывает и за талию придерживает. Уже вижу, как ломаю палец за пальцем, которые прикасаются к ней. Соня убирает руку. Молодец бемби, потому что контроль почти на нуле. Жду до конца сеанса. Скриплю зубами, когда наблюдаю, как очкарик ее в кафешку тащит. Опять жду. Было дикое желание, зайти туда и разложить все по полочкам. Нельзя, УДО и типа крепкие нервы мешают.

Соня выходит одна. Ждет такси. Этот олень очкастый, ее даже домой не отвез, о чем думает. Темнеет уже. Вдруг что случится. Следую за такси, провожая до дома.

Все выходные мучаюсь вопросом Что делать? К концу второго дня понимаю, что мне абсолютно плевать, есть у них отношения или нет. Потому что ни с кем, кроме меня она не будет. Я эгоист, собственник, ревнивец. Но я ее люблю. И класть я хотел, на все нельзя и прочее. Буду лежать как пес, возле двери, пока не примет меня. Украду, наручниками к себе прикую, никуда не денется. Насильно мил не будешь. Да хер то там. Буду трахать, пока сил не останется на сопротивление. От рыцаря во мне только… да ни черта у меня нет от рыцаря. Так что Софья получите, распишитесь

Глава 29

Понедельник 17:00

Кто сказал, что терпение не мой конек. Жду же. Выходит. Одна. Выдохнул. Еду за ней до школы танцев. Не бросила. Радует, что для себя что-то делает.

Терпение лопается, жду пять минут, и иду следом. Интересуюсь у охраны, куда двигаться дальше. Вру, что хочу записаться. Приветливо так, проходите третий кабинет. А документы проверить не судьба. Теперь бемби сюда только под моим присмотром. У них тут вообще проходной двор зеков пускают. С одержимостью сталкера выслеживаю свою добычу. Наблюдаю за танцем через приоткрытую дверь. Танцует в паре с какой-то девчонкой. Не замечаю ее. Только Соню вижу. Меня накрывает с головой восхищением. Грациозная, гибкая. Красота в чистом виде. Нет в этом пошлости, как и в моем восхищении. Восторг от искусства, которое творится прямо на глазах.

Отхожу в сторону, когда ее партнерша уходит. И снова наблюдаю. Как сидит с моей футболкой, лаская тканью лицо. Мне больно от этого. Плохо ей так же.

Ухожу на улицу, давая себе время собраться с мыслями. А потом….

— Привет, бемби я соскучился

Вижу, как с космической скоростью сменяются эмоции на ее лице. Удивление, облегчение, злость, обида и голод. Смотрит на меня, как на призрак не веря своим глазам. Поворачивается и уходит. Шаг. Еще. Еще.

Я не шевелюсь, давая возможность подумать. Разворачивается и несется ко мне. Близко. Дышу ей снова. Бьет по лицу. Сильно. Потом начинает молотить кулаками по груди, всхлипывая

— Ты сволочь!!! Ненавижу тебя, ненавижу.

А я стою одуревший от близости, касается меня, хорошо как. Сжимаю, притягивая ближе. Затихает. Мечусь глазами по ее лицу.

— Родная моя, малышечка — шепчу ей.

Смотрит непонимающе, в шоке еще. Убираю слезы, что капельками стекают по щекам. И целую. Крепко. Сдерживаюсь. Секунда. Две. Соня отмирает, впиваясь руками в затылок притягивая ближе. Б**ть я как жил без этого все время. Съедаем друг друга. Хаос. Огонь. Буря. Сжимаю ее до хруста, вдавливаю в себя. Язык внутри исследует, бьется. Почти кусаю. Так жадно, так мало.

Резкий хлопок сбоку. Отрываемся. Оба шальные. Поворачиваю голову, парнишка скейт уронил. Во время ты. А то поцелуем бы дело не кончилось.

— Макар, пусти — Соня отрывается, пытаясь уйти.

— Сонь, нам поговорить надо — удерживаю ее за руку. Глазами умоляю.

— Макар, я не игрушка. Хочу выкину, хочу обратно возьму — с такой обидой и болью в голосе произносит. У меня сердце сжимается, разбрасывая ядерные всполохи.

— Сонь, не повторяй моих ошибок, выслушай.

— Говори — закусывает губы, но перестает вырываться.

— Не здесь, поехали ко мне — глаза закатила.

— Макар, если мы поедем к тебе, то разговором дело не кончится — врать бессмысленно, оба знаем.

— Ну тогда, после, поговорим — фыркает

— А если, Я НЕ ХОЧУ — нажимает на последнюю фразу. В глазах огонь зажигается.

— А ты не хочешь? Ну же бемби, только честно — мне важно услышать это.

— Сам знаешь — уже полушепотом, знакомым до боли движением теребит пояс на юбке.

— Вслух Соня

— Хочу тебя. Доволен?!

— Очень, поехали — думал взбрыкнет, уйдет, оставив меня терзаться.

Обходит машину и садится. Стою в немом восторге от ее смелости. Всегда удивляет.

В машине искрит от напряжения. Соня поминутно облизывает губы, отвлекает. У меня даже ладони вспотели. Чем ближе к цели, тем острее. В лифте расходимся, становясь напротив. Гуляю по ней глазами. Подмечаю, как ноги скрестила. Как ремешок теребит на сумочке. На меня не смотрит. Вижу, как тело мурашками покрывается, соски проступают через блузку. У меня итак под брюками апокалипсис. Еще немного и ширинка разлетится к херам.

Электронный замок на двери впускает в квартиру. Щелчок. Притискиваю к стене, коленом раздвигая ноги. Дергаю полы блузки, отрывая пуговицы. Стягиваю кружевной лифчик вниз, обнажая грудь. Присасываюсь, кусаю, обвожу языком вершинки. Другую сжимаю рукой. Рычу. Соня стонет громко. Лаская пальцами волосы, царапает. Стягиваю штаны, позволяя прикоснуться к себе. За грудиной громыхает, жаром обливает. Задираю юбку, стягиваю, рву трусики. Касаюсь промежности, течет по моим пальцам, горячая вжимается в мою ладонь. Не могу больше. Хватаю за попу, приподнимаю и насаживаю на себя. В нее. Глубоко. До упора. Крик как музыка оглушает, стирает сдержанность. Долблюсь рывками. Сильно жадно. Соня бьется в конвульсиях от удовольствия. Хочу резко выдернуть, уже на грани сжимает ногами, заставляя остаться внутри.

— Во мне… до конца… можно… хочу

Почти не слышу. Кончаю, разлетаясь на атомы. Спускаю в нее. Ох**вая от удовольствия. Прижимаюсь губами к шее. Пять…. Десять…

Восстанавливаем дыхание. Медленно опускаю Соню. Стоит, опираясь на стену. Натягиваю штаны и несу на руках на кровать. Ложусь рядом лицом к лицу.

— Макар, что теперь будет — шепчет, прижимаясь лицом.

— Сонь, я тебя люблю, не могу без тебя — выдыхаю ей в губы. Так легко становится от этого признания.

Молчит, вглядываясь, а потом выдает:

— Макар, я тогда побоялась тебе рассказать. Я сначала обиделась, потом все так быстро и с каждым денем, все страшнее тебя потерять было. Глупо наверно врать, чтобы не потерять, и в конце потерять из-за того что врала. Мне самой плохо было. Ненавидела себя. Но и Аллу подставить не могла. Она мне денег заняла, а когда узнала для чего, вообще забирать отказалась. И пришлось дорабатывать смены. А тебя я сначала наказать этим хотела, ну что секс за деньги самолюбие уязвить. Я их вернуть собиралась потом. Я тебя люблю. Очень. И не знаю. Если бы сказала, то нас никогда не случилось.

— Наверно, Сонь, я сейчас не знаю, как бы воспринял все это. Не сержусь больше. Забыли.

Отмираю, осознавая, каким идиотом был, что не выслушал раньше. Столько времени потеряли.


Глава 30

— Где ты был, все это время? Чем занимался? — ласкаю его лицо, еще не до конца веря что рядом. Что могу прикасаться. За это время черты лица чуть заострились. Серые глаза стали еще серьезней, с колкостью.

— Сонь, я тебе сейчас все расскажу, только обещай выслушать до конца — смотрит, вглядываясь в самую душу. У меня холодеет внутри, понимаю то что он расскажет, повлияет на нас.

— Хорошо — задерживаю дыхание, собираюсь внутренне, сердце саднит.

Макар поднимается, усаживаясь. Нервно как-то, словно слова подобрать не может.

— Может чай? — поднимается, удаляясь на кухню.

Я иду следом, вижу что тяжело разговор начать. И это пугает еще больше.

Вхожу и усаживаюсь за стойку. Макар суетится, переставляя чашки с места на место. Я впервые вижу его таким неуверенным. Не знаю чем помочь. Интуитивно понимаю, что он первый должен начать.

Дергается, обжегшись кипятком. Вытирает стол, резко кидая тряпку в сторону. Упирается ладонями в столешницу. Плечи напряжены.

— Сонь, я в тюрьме был все это время — не поворачиваясь.

— Как это произошло? — хочу спокойно, но на последнем слоге слетаю на выдох.

— Я человека избил, он чуть не умер — я молчу, воздуха катастрофически не хватает — Я не жалею, бемби, это он тогда тебе шрам оставил.

Все полыхнуло огнем. Он из-за меня. Зачем. Все же уже случилось.

— Что с ним теперь? — все каменеет внутри, я сейчас как-то плохо все воспринимаю.

— Живой, а для него и этого много — поворачивается, усаживается напротив — Это еще не все.

Киваю и так поняла. Макар проводит руками по лицу и продолжает:

— Я был там тогда… с ним …

— Как?! — вскакиваю, роняя стул, Макар подрывается следом.

— Сонь, дослушай, ты обещала.

— Я тебя не помню, я бы узнала — я не помнила их лица в деталях, но при встрече узнала бы. Макара не было, это точно. Задыхаюсь, так душно даже красные пятна перед глазами вспыхивают.

— Я в клубе был, валялся в вип зоне под таблетками. Я не знал. Вообще не соображал — тянет ко мне руки, но не прикасается. Я боюсь смотреть ему в глаза. Сосредотачиваюсь на руках. Мозг отказывается переваривать любую информацию. Сосредоточен на том, что говорит Макар. Все визуальное не воспринимается.

— То есть ты ничего не видел?

— Вообще Сонь, мне херово от этого, потому что помочь мог. Не допустил бы. Мы до этого бухали, потом я закинулся. Еще до клуба меня накрыло. Я зашел и сразу вырубился. Я не оправдываюсь. Был бы нормальным, в жизнь не связался с Эльдаром. Только я бы никогда… Слышишь… никогда. Соображал бы более менее, еще тогда бы Эльдара урыл.

— Ты из-за этого в Берлин уехал? — я уже знаю ответ, но все равно спрашиваю.

— Да когда полиция приехала, я один остался вот и замели — просто светская беседа без крика на одной ноте. Как опустошенные выдыхаем вопросы, вдыхаем ответы.

— Значит это твой отец приезжал к нам?

— Да Сонь.

— Макар, почему так получилось?

— Что бемби? — шаг ближе ко мне, но я отступаю.

— У нас все как-то сначала неправильно — беру сумочку и собираюсь уходить.

— Сонь, мы переживем это? — спрашивает, не подходит больше, я этому рада.

Во мне такой раздрай, что еле держусь. А если обнимет, я действительно не знаю. Одна хочу побыть.

— Мне подумать нужно.

— Сонь, я не давлю на тебя, я все понимаю. Я тебя люблю — киваю и ухожу.

Не хочу домой. Нет желания отвечать на расспросы. Хочется совсем одной, что бы рядом никого ни души. Бреду по тротуару с пугающей пустотой в голове.

— Соня… Гордеева — не с первого раза слышу, что меня зовут — Подожди!!

Тимофей Лукашин припарковался на обочине и теперь догонял меня.

— Привет. Тим, Что ты здесь делаешь

— Живу недалеко. А ты от Макара? — согласно машу головой, на слова нет сил- Поговорили

— Тим, давай в следующий раз. Мне сейчас не хочется ни с кем общаться.

— Значит, рассказал? — киваю — домой подбросить?

— Нет, мне подумать нужно.

— Поехали, есть одно местечко, там для подумать самое то — вы просто можете меня в покое оставить, это же не сложно, кричит все во мне.

— Тим я одна хочу — твердо отрезаю дальнейшие разговоры, но он не останавливается

— Так я и не навязываюсь, довезу и оставлю — я вдруг понимаю, что это лучше чем ехать домой.

— Хорошо — сажусь в машину и потом спрашиваю — Куда едем?

— домик в деревне устроит?

— Дача — спрашиваю я без особого интереса.

— Не совсем, мое личное приобретение, место силы так сказать.

Место силы оказалось весьма себе не бюджетным коттеджем.

— Ого, с комфортом

— А как без этого — ухмыляется Тимофей.

— Тим, это правда удобно? — спохватываюсь я, чуть осознав контекст ситуации.

— Гордеева, неудобное не предлагаю. Можешь оставаться сколько захочешь. Продукты в холодильнике не стесняйся. И в шкафу есть футболка и трико — оглядывает меня скептически — видок у тебя помятый, мягко говоря. Но я ни на что не намекаю.

Ну да блузка застегнута на пару пуговиц остальные оторвались, когда мы. Мы на глаза наворачиваются слезы.

— Все я не при делах, женские слезы для меня удар ниже пояса, так что adios amigo

Закрываю за ним дверь. Затем душ. Натягиваю чистую одежду. Звоню маме предупредить, что сегодня не приду. Потом коллеге беру отгул. Сажусь на диван и отпускаю поводья мыслей. Наконец переваривая все, что со мной случилось.

Виню ли я Макара. Нет. Все просто стечение обстоятельств. Даже то что мы встретились, это чьи то решения, которые привели к этому итогу. Если бы могла все изменить не стала бы. Слишком хорошо. Больно. Ну и пусть. Я два года прожила в выключенном режиме. Чувствовать это хорошо. Он меня всегда защищает и понимаю, что тогда бы не обидел.

Когда отец начал избивать сначала шок, стыд. Никому не могла рассказать, боялась. Он запугивал методично. А потом смирилась, просто отстранилась. Принимала побои как должное. Билась как муха в паутине. Меня не было. Я не существовала по факту. Только Макар смог разбудить. Силы дал, уверенность. Показал что достойна, любви нежности. По той же причине и внимания его добивалась, как умела на сцене.

Хочу ли дать нам еще один шанс. Смогу как раньше видеть его своим героем. Тем, кто за небольшой период времени, стал для меня целым миром, без которого ни дышать, ни жить не могла.

Утром закрываю дверь, убирая ключ под коврик

Эпилог

Прошло два месяца….

— Сонь, ты блинчики с джемом будешь или сметаной?

— Я буду Это!

Подхожу близко, опускаю руки, сжимая аппетитные ягодицы, обтянутые белыми боксерами.

Хватает в охапку, усаживая на стол, при этом аккуратно отодвигает свое творение в сторону.

— Думал не заметишь уже. Я все утро перед тобой дефилирую — улыбается с огнем в глазах.

— Я заметила, даже трусики не стала надевать — дерзко отвечаю, с обычным наслаждением принимая его близость.

Проверяет, лаская пальцами

— М-м-м отличный челендж я за — Стягивает боксеры, доказывая насколько он За. Облизываюсь, провожу рукой по члену.

— Исключительно полезный завтрак — ласкаем друг друга, с нарастающей страстью.

— Бемби, я забочусь о тебе. В меню только правильное питание — язык уже двигается по моей ключице, подбираясь к шее.

— Всегда хотела спросить. Почему бемби?

— У тебя глаза, как у диснеевского олененка — с такой любовью в серых омутах.

— А ты его правда смотрел?

— Да, бемби, есть возражения? — Открываю рот и… со стоном откидываюсь назад. Макар входит в меня, растягивая до предела.

— Так я и думал, возражений нет — приглушенным шепотом, заглушая стон поцелуем.

А потом завтрак. Готовит для меня. И к этому очень привыкаешь. Не каждое утро, но часто. Серьезно. Блинчики печет. Сам. Но Тиму с Кэдом рассказывать об этом запрещено. Имидж брутального мужика обязывает. А вот мне кажется, что почти голый Макар с блинчиками, это самое мужественное что я видела в жизни.

— Соня, ты помнишь, что мы сегодня ужинаем у родителей — такое забудешь. Два месяца избегала встречи. Не представляю, как общаться с его отцом.

— А мы не торопимся? — спрашиваю с надеждой — Может, еще подождем?

— Сонь, мама уже лопается от нетерпения, все уши прожужжала — протягивает через стол руку, поглаживая мою ладонь — За отца не переживай, все нормально. Он мужик адекватный и по-моему вполне За. Говорит, что ты на меня хорошо влияешь.

Вздыхаю, смиряясь. Отвертеться не получится.

Я переехала неделю назад. Решили не торопиться. Думала дольше продержусь, но с Макаром это невозможно. Да и смысл. Я почти каждую ночь ночевала с ним. И все свободное время вместе.

В честь моего заселения, этот бесстыжий установил в спальне пилон. Я дар речи потеряла от такой наглости. Каждый вечер уговаривает опробовать, но я против. Неподготовленный танец, для такого важного зрителя, не подойдет.

Скоро его день рождения и думаю, подарок оценит. В упаковке из белого кружева.

— Бемби, тогда торопись. Я тебя на работу закину и в офис, а вечером нам с Родькой на тренировку. Так что у тебя будет время собраться.

— Мак — тяну жалобно — Ну может через месяц?

— Неа, мама уже подготовилась и не в моих силах это остановить — смеется над моей трусостью.

Довозит до работы, галантно открывает дверь и целует, как в фильме для взрослых.

— Макар, я здесь работаю не порть репутацию — укоряю его, но мне так очень нравится.

— А ты мне процесс не порть — всасыват нижнюю губу.

— Какой? — вдыхаю ему в губы.

Отрывается нагло улыбаясь:

— Я Територию мечу — и кивает глазами в сторону. Канавкин красный от злости смотрит, не отрываясь.

— Ну и зачем? Он нормальный парень.

— Бемби, на мне УДО не забыла — дерзко улыбается, поднимая брови. Вот же наглость моя совершенная.

— Ты невыносим — вздыхаю с огорчением выпуская из объятий.

— И я тебя люблю, до вечера — держу сумочку в руках провожая своего шикарного Макара глазами. И даже боюсь представить, как выгляжу со стороны. Влюбленно улыбаясь. Счастливая и наполненная до краев жизнью.

Да до вечера. Главное не упасть в обморок от волнения.

Вечером нервозность достигает апогея. Перебираю платья. Простое, до колен чуть расклешенная юбка и угловой вырез. Пыльно-розового цвета и длинный рукав. Подойдет, не уверена. Ни в чем не уверена.

Макар приходит, как раз когда я заканчиваю собираться.

— Сонь, ты очень красивая — обнимает сзади — пахнешь вкусно, съесть хочется…м-м-м — расстроено отрывается — Я в душ. Пять минут и выезжаем.

Всю дорогу Макар держит меня за руку, вливая через этот контакт силы. Делится своей энергией. Мне с ним не страшно, чувствую себя уверенней.

Дом просто огромный, если честно тогда в первый раз не разглядела. Только про Макара думала. Как и сейчас впрочем.

— Соня, деточка проходи — его мама миниатюрная блондинка, от нее веет роскошью и благородством.

— Здравствуйте Ирина…

— Ира, просто Ира — перебивает не давая назвать по отчеству и если честно язык не поворачивается.

— Хорошо — ломаю внутренний барьер, становясь более открытой.

— Сонечка, вы такая красавица, а фигура просто слов нет. Может, мне тоже танцами заняться. Я Макара прекрасно понимаю, такую девушку сложно не заметить — Очень быстро, едва успеваю кивать и благодарить.

— Вы прекрасно выглядите. Если хотите, то в школе танца, где я занимаюсь, есть группы для начинающих.

— Спасибо милая, я на неделе тебе позвоню и договоримся.

— Ирина, притормози, давай хоть за стол сядем — отец Макара подходит ко мне, обнимает за плечи — Макар, да отпусти уже девушку, не съедим.

Смотрит на меня, чуть улыбаясь уголками глаз.

— Соня, я рад что вы приехали, присаживаетесь — с легкой настороженностью усаживаюсь, на предусмотрительно отодвинутый стул.

На удивление ужин проходит за легкой беседой. Расспрашивают меня про работу, про маму с Родей. Все без напряжения естественно. Потом приносят кофе, и не успеваю сделать глоток, как неожиданно отец Макара поднимается, подавая мне руку.

— Соня, прогуляетесь со мной — Макар кивает, подталкивая, видя мою нерешительность.

— Да, конечно

Выходим с сад. Уже стемнело и стало прохладно. Станислав Олегович стягивает пиджак, набрасывая мне на плечи.

— Спасибо — благодарю, стягивая полы пиджака перед собой.

— Сонь, у вас все хорошо с Макаром? — идем по тропинке. Станислав Олегович убирает руки за спину и внимательно ждет моего ответа.

— Да, даже очень — я смущено улыбаюсь, но радость в голосе отражает все мои чувства.

— Все обсудили, приняли? — киваю и он продолжает — Я хотел поговорить о той истории. Что бы не осталось недомолвок между нами. Макар счастлив, и наконец ведет себя правильно. Так что лишнее напряжение не к чему.

— Думаю, да только не пойму, о чем вы хотите поговорить? Я уже все знаю и не осуждаю в принципе.

— Я о своей роли во всем этом. Понимаешь, тогда не только Макара защищал. Шагзоевы не очень приятные люди. Методом пряника не пользуются. Я тогда вник в суть истории, и по человечески вмешался. Иначе результат был бы иным. Отец Эльдара предлагал, надавить на вашу семью, запугать. Мерзко все это. Но я не видел лучшего выхода, чем дать тебе возможность получить достойное образование и устроится в жизни. Хоть какая-то компенсация.

— Но, Макар, же не причем здесь? То что они были в одной компании ничего по сути не меняет. Он бы никогда так не поступил — я в этом уверена, а ошибки все совершают.

— Ну, там дело было уже не в нем. Ты хорошая девочка, я навел справки. Расчувствовался.

— А знаете, я вам очень благодарна. Я сейчас сильная как никогда и счастливая. И если бы не ваше вмешательство, нас с Макаром бы не было.

Улыбается, одобряя мою позицию.

— Сонь, ты Макара покрепче держи за… кхм… в руках. А то у меня как-то не получалось — обнимает за плечи, разворачивая к дому — Пойдем уже, а то на терассе мечется. Волнуется, чтобы не обидел. Характер у него, как у матери дикий. Намаешься ты с ним — но голос выдает отцовскую гордость.

И тут вопрос, кто кого и за что держит. Отец Макара избавил от неловкости. Я благодарна. И не вмешайся он, все сложилось бы иначе. Я даже думать об этом не хочу. О том, что осталась бы раздавленная и уничтоженная, сначала Эльдаром, а потом и собственным отцом. И Родька. Никто не знает, сумели бы мы найти денег на операцию. А об этом вообще страшно подумать.

Мы попрощались и поехали домой.

Домой. Вместе. Мы. Цветная эйфория растекается от этих слов в одном предложении.

— О чем беседовали? — Макар с беспокойством осматривает меня. Но видит улыбку и успокаивается.

— Твой папа сказал, держать тебя покрепче за… — нарочно делаю паузу.

— Да ладно, прям так и сказал — хмыкает — Хотя он может.

— Да так и сказал, держи его за руку — смеюсь, замечая, как он поджимает губы. Видимо первый вариант его устроил бы больше.

— А это уже лучше. А ты что ответила?

— Макар, я тебя очень люблю — Ложу раскрытую ладонь на его колено.

— Бемби я больше. Живу тобой, Соня — руки сплетаются рождая близость.


А ты меня любишь

И все мне наверное можешь простить…

Я сделаю все чтоб остаться с тобой

Навсегда……с тобой… Навсегда…

(АТМЛ. DJ SMASH, Poet)

Загрузка...