Карл Май Сокровище Серебряного Озера

Глава первая ЧЕРНАЯ ПАНТЕРА

В жаркий июньский полдень «Догфиш», один из самых больших грузопассажирских судов на Арканзасе, колесил по тихой глади благословенной реки. Покинув рано утром Литтл-Рок, пароход держал курс на Льюисберг, где он, как обычно, должен был принять на борт грузы и новых пассажиров, если таковые окажутся.

Ужасная духота загнала богатых путешественников в каюты, а те, у кого не имелось туго набитых кошельков, ютились на палубе за бочками, ящиками и тюками, тщетно пытаясь найти убежище от всепроникающего солнца. Для этих страдальцев капитан распорядился устроить бар под открытым небом. Быстро натянули тент, и вскоре на стойке появились стаканы и бутылки, крепкое содержимое которых вряд ли, конечно, могло удовлетворить изысканные вкусы гурманов. За стойкой изнывал от зноя кельнер. Он клевал носом и всякий раз, продирая сонные глаза, отпускал смачные проклятия в адрес сидевших неподалеку людей. Расположившись на палубе прямо перед баром, они играли в кости на дринк, или выпивку – это значило, что проигравший по окончании партии обязан был заплатить каждому игроку стаканом бренди. Шумная компания не давала кельнеру покоя, что и было причиной его скверного настроения.

Игроков было около двадцати. Все они, похоже, не первый раз встретились на пароходе, обращались друг к другу на «ты», не церемонились в выражениях, и лишь один из них пользовался некоторой долей уважения, поскольку остальные называли его «полковником».

Гладко выбритое лисье лицо этого высокого и худощавого человека обрамляла рыжая щетинистая борода. Коротко остриженные волосы также были рыжими, что сразу бросалось в глаза, ибо старая разорванная шляпа с загнутыми вверх полями съехала далеко на затылок. Его ноги были обуты в подбитые гвоздями высокие сапоги, из голенищ которых торчали небрежно заправленные нанковые1 штаны. Вместо жилета из-под пиджака виднелась лишь мятая, давно не стиранная рубаха, широкий ворот которой открывал загорелую грудь. Вооружение рыжего состояло из двух пистолетов и ножа, заткнутых за широкий, отороченный бахромой и стягивающий бедра пояс, а также почти нового карабина, лежавшего рядом с полотняной дорожной сумой, напоминавшей вещевой мешок.

Небрежно одетые, но хорошо вооруженные спутники рыжего вели себя беззаботно. Ни одно лицо в этой компании не могло вызвать к себе расположения, не говоря уж о доверии. Все они так увлеклись, что никого не замечали вокруг и повергали в ужас своими выражениями любого приличного человека, случайно оказавшегося рядом. Их лица были разгоряченными и, похоже, не только от жары, ибо хмель уже начал отнимать у них разум. Капитан спустился с мостика и поднялся на верхнюю палубу к рулевому, чтобы отдать несколько распоряжений.

– Что вы думаете, сэр, по поводу этого сброда? – озабоченно спросил рулевой, выполнив указания. – Сдается мне, что этих людей не следовало брать на борт.

– Правда ваша, – ответил капитан. – Они представились хавистерами, сказали, что едут на Запад в поисках работы на фермах, но я не хотел бы оказаться на месте того, кто их наймет.

– Well2, сэр. Я полагаю, это самые настоящие трампы3. Будем надеяться, что они хоть здесь, на борту, будут вести себя спокойно.

– Мы не первый раз на Западе, и я не позволю им досаждать нам больше, чем мы привыкли, – в голосе капитана послышались решительные нотки. – У нас достаточно мужчин, чтобы швырнуть их всех в старый благословенный Арканзас! Впрочем, готовьтесь к швартовке – через десять минут появится Льюисберг.

Капитан вернулся на мостик, чтобы осмотреть подступы к причалу. Не успел он оглядеться, как на горизонте показались крыши жилых построек, о чем тотчас возвестил долгий гудок пароходной сирены. С пристани подали знак, что можно подойти, забрать груз и новых пассажиров. Вскоре судно мирно покачивалось у причала, и несколько человек сошли на берег, чтобы оправиться от скучнейшего плавания и почувствовать под ногами твердую землю.

Конечно же, интересного зрелища не предвиделось, ибо в те времена местечко Льюисберг не имело нынешнего значения. У причала стояла лишь толпа зевак, на борт было поднято всего несколько ящиков и тюков, а пассажиров, впервые ступивших на палубу и совершенно не удивившихся отнюдь не джентльменскому обхождению со стороны судового офицера, оказалось только трое.

Один из них, высокий сильный мужчина атлетического сложения, сжимал в руках тяжелую двустволку, к цевью которой для удобства переноски был привязан длинный топор. Черная густая окладистая борода почти полностью скрывала лицо, оставив на обозрение лишь глаза, нос и малую часть щек. Его голову прикрывала давно вылинявшая бобровая шапка, которая была настолько деформирована, что представить ее первоначальный вид и оценить возраст было гиблым делом. Куртка и штаны пассажира были сшиты из прочного серого сукна. За широким поясом торчали два револьвера, нож и куча всяческих мелочей, далеко не лишних для настоящего вестмена4.

Оплатив проезд, высокий брюнет окинул палубу беглым, но цепким взглядом. Хорошо одетые каютные пассажиры его не заинтересовали, а вот подвыпившие бродяги, возжелавшие осмотреть вновь прибывших и даже забросившие ради этого кости, привлекли его внимание. Едва заметив Полковника, он тут же перевел взгляд дальше, словно ничего особенного не произошло. Через секунду бородач с ворчаньем наклонился, чтобы подтянуть отвернутые прежде голенища высоких сапог. «Пусть меня сожрут заживо, если это не Рыжий Бринкли! Эта встреча кроме неприятностей ничего не сулит. Надеюсь, он не узнал меня», – мелькнуло в голове чернобородого.

В свою очередь, тот, о ком шла речь, тоже не обошел вниманием нового пассажира. Тихим голосом он обратился к своим спутникам:

– Взгляните-ка на этого черного верзилу! Кто-нибудь его знает?

Никто не ответил.

– Ну, должно быть, я встречался с ним когда-то, но помню лишь, что встреча не была приятной.

– Тогда и он должен тебя узнать, – вставил один из игроков. – Он посмотрел на нас, но тебя вроде не приметил.

– Хм! Может, еще вспомню. А лучше, я сам спрошу, как его зовут. Когда я слышу имя, тотчас вспоминаю о человеке. Лицо я еще могу забыть, но имя – никогда! Давайте-ка выпьем с ним по стаканчику!

– Если он захочет.

– Не захочет? Пусть попробует отказаться! Тот, кто здесь, в этих краях, предлагает выпить и получает отказ, имеет полное право ответить ножом или пулей. Даже если он прикончит оскорбившего, никому до него дела не будет.

– Этот парень не из тех, кто пляшет под чужую дудку.

Полковник усмехнулся пьяной улыбкой:

– Тьфу! Поспорим?

– На спор – так на спор! А ну, давай об заклад! – раздался гул оживленных голосов. – Кто проигрывает – платит каждому тремя стаканами!

– Согласен, – бросил Полковник.

– Я тоже, – добавил кто-то, – но чтобы отыграться! Три капли и три стакана!

– С кем?

– Ну, сначала с твоим бородатым знакомцем. Потом с одним из тех джентльменов, которые глазеют на берег – вон с тем длинным парнем, к примеру, чья голова торчит над всеми, как маяк в море. А напоследок – с краснокожим, поднявшимся на борт вместе с юнцом. Или ты не хочешь с ним связываться?

Все захохотали в ответ, но Полковник, презрительно ухмыльнувшись, несколько по-детски возразил:

– Мне бояться этого красного шута? Тьфу! Скорее уж тогда того великана, к которому ты меня отсылаешь. Черт, должно быть, он силен! Хотя, как правило, такие гиганты не очень-то смелы. Его наряд говорит о том, что он салонная пташка и понятия не имеет о таких людях, как мы. Ладно, по рукам! По одному дринку5 с каждым из троих. А теперь за дело!

Последние слова Полковник произнес так громко, что практически все пассажиры могли их услышать. Каждый американец, а тем более вестмен, хорошо знает значение слова «дринк», особенно когда его произносят так громко и угрожающе, потому взгляды присутствующих тотчас обратились на Полковника. Видя, что он и его друзья пьяны, никто из пассажиров не сошел с места, ожидая веселой развязки и желая узнать, кто же те трое, о которых шла речь.

Наполнив стакан, Полковник подошел к чернобородому, который находился неподалеку, и произнес:

– Добрый день, сэр! Я хотел бы преподнести вам этот стаканчик, ибо пью я только с благородными людьми и, конечно, считаю вас джентльменом, а потому надеюсь, что вы опорожните чарку за мое здоровье.

Борода брюнета зашевелилась, из чего можно было сделать вывод, что по его лицу пробежала улыбка.

– Ладно, – ответил он. – Я могу оказать вам такую любезность, но прежде хотел бы знать, от кого я удостоился такой сверхвысокой чести?

– Верно, нужно знать, с кем пьете! Меня зовут Бринкли, полковник Бринкли, если вам угодно. А вас?

– Мое имя Гроссер, Томас Гроссер, если вы не имеете ничего против. За ваше здоровье, «полковник»!

Опорожнив стакан, бородач вернул его Бринкли. Остальные не заставили себя долго ждать – их стаканы тотчас оказались пусты. С чувством превосходства Бринкли смерил брюнета пренебрежительным взглядом и довольно грубо пробормотал:

– Сдается мне, что имя немецкое. Уж не из этих ли вы проклятых голландцев6, а?

– Нет, я из Германии, сэр, – подчеркнуто вежливо, словно не слыша грубости, ответил Гроссер. – Своего «проклятого голландца» можете отправить по другому адресу – ко мне это не относится, так что, благодарю за дринк, и покончим с этим!

Резко развернувшись, он быстрым, но уверенным шагом направился в другую сторону. «Это действительно Бринкли! – снова мелькнуло у него в голове. – Теперь его называют Полковником. Кто знает, сколько он еще пробудет на борту, а значит – надо держать ухо востро!»

Бринкли выиграл первую часть пари, но не выглядел победителем – его уловка не удалась, и физиономия его выражала ужасное раздражение. Рыжий ожидал, что Гроссер откажется выпить, и он под угрозами в присутствии своих людей заставит того в конце концов это сделать. Но немец оказался мудрее – он спокойно выпил и уклонился от ссоры. Полковник был взбешен. Быстро наполнив стакан, он направился к очередной намеченной жертве – к индейцу.

Пароход тем временем отдал швартовы, а два краснокожих, поднявшиеся на судно в Льюисберге вместе с Гроссером, стояли у большого ящика. Один из них был древний старик, второй – юноша лет пятнадцати. Потрясающее сходство их лиц говорило о том, что это отец и сын. Одежда и внешний облик обоих были совершенно одинаковы, и казалось, что сын – просто живая копия своего отца.

Оба были одеты в кожаные легины, обшитые по бокам бахромой, и раскрашенные желтой краской мокасины. Их тела вместо охотничьих курток закрывали пестрые покрывала, которые частенько идут здесь, на Западе, по шестьдесят долларов за штуку. Спадавшие на плечи черные волосы, гладко зачесанные назад, издали придавали индейцам вид женщин. Круглые лица обоих выглядели вполне добродушно, несмотря на то, что их щеки были намазаны ярко-красной киноварью.

Ружья, которые они держали в руках, были настолько древними, что вряд ли кто-нибудь дал бы за них и полдоллара. Вид обоих краснокожих вовсе не был грозным, что не замедлило вызвать смех у пьяной компании. Поднявшись на борт, индейцы скромно отошли в сторону, словно чураясь людей, и прислонились к большому ящику из массивного дерева высотой в человеческий рост.

Казалось, они ни на кого не обращали внимания и, даже когда Полковник подошел к ним, не удостоили его взглядом.

– Знойный денек сегодня! А может, нет? Эй, что скажете, красные ребята? В таких случаях помогает выпивка. Возьми, старик, плесни на язык!

Индеец не пошевельнулся и лишь ответил на ломаном английском:

– Не пить.

– Что? Не хочешь? – внезапно вскипел рыжебородый. – Это дринк! Понимаешь? Дринк! Отказ для каждого настоящего джентльмена, каким являюсь я, есть оскорбление – смертельная обида, на которую отвечают ножом! Но прежде я хочу узнать, кто ты. Как тебя зовут?

– Нинтропан-Хауей, – ответил спокойно старик.

– Из какого ты племени?

– Тонкава.

– Значит, ты из тех красных овец, которые дрожат даже при виде кота, маленького котенка? Да, с тобой действительно нечего церемониться! Ведь ты же хочешь пить?

– Я не пить Огненная Вода.

Несмотря на явную угрозу, индеец ответил совершенно спокойно, как и прежде. Вконец окосевший Полковник неожиданно для всех размахнулся и дал старику звонкую пощечину.

– Это тебе, красный хорек! – прошипел Бринкли. – Вот тебе мой ответ, ибо такая каналья не стоит большего!

Удар еще не достиг цели, как молодой индеец сунул свободную руку под покрывало, по всей видимости, за каким-то оружием, и одновременно устремил свой взгляд на отца.

Старик изменился до неузнаваемости. Казалось, что его фигура вдруг выросла, его глаза блеснули диким огнем, а по лицу пробежало живое пламя. Но тотчас же его тело сгорбилось, а лицо приобрело выражение прежней покорности.

Заметив это, неугомонный Полковник язвительно прошипел:

– Ну, так чем ты ответишь?

– Нинтропан-Хауей благодарить.

– Похоже, что оплеухи тебе по вкусу. Тогда вот тебе еще одна…

Рука, сжатая в кулак, уже приближалась к голове индейца, но старик молниеносно присел и кисть Полковника со всего размаха ударилась об ящик, который был за спиной краснокожего. За пустым звуком удара послышались фырканье и какая-то возня внутри, а потом вдруг раздался такой ужасный рев, что, казалось, сам пароход задрожал от диких звуков.

Выронив из руки стакан и не на шутку струхнув, Полковник отскочил назад:

– Боже! Что это? Что за бестия там внутри?!

Поистине животный страх обуял не только его, но и пассажиров. Лишь четверо из них не потеряли рассудка: сидевший теперь у борта судна чернобородый, салонного вида высокий джентльмен, с которым Бринкли хотел разыграть свой третий дринк, и оба индейца. Все четверо, как и другие пассажиры, не подозревали, что за зверь сидит в ящике, но умели прекрасно владеть собой, чего можно достичь лишь благодаря постоянным и долгим тренировкам.

Рев услышали и в каютах. Палуба вмиг заполнилась перепуганными людьми, в основном – голосившими дамами, желавшими осведомиться, не настал ли конец света.

– Леди и джентльмены! Не волнуйтесь! – воскликнул вышедший из каюты довольно прилично одетый господин. – Это пантерка, малютка пантерка, больше ничего! Очень милая felis panthera7, только черная, только черная, господа!

– Что? Черная пантера? – вырвалось у маленького человечка в пенсне, который, похоже, знал диких зверей из книг по зоологии. – Черная пантера – опаснейший из всех хищников! Она больше льва и тигра! Она убивает не только от голода, но и от жажды крови! Сколько же ей?

– Всего лишь три года, сэр, не больше.

– Три года?! И это вы называете «всего лишь»? Совершенно взрослое животное! Боже мой! И такая бестия на палубе! Кто же ответит за это?

– Я, сэр, я! – снова подал голос элегантный мужчина, раскланиваясь публике. – Леди и джентльмены, позвольте представиться – Джонатан Бойлер, хозяин небезызвестного зверинца. В настоящее время вместе со своей труппой нахожусь в Ван-Бьюрене. Черную пантеру привезли мне в Новый Орлеан, и я вынужден был ехать за ней вместе с моим опытным укротителем. Капитан этого судна великодушно позволил нам, разумеется, за приличную сумму, погрузить ящик со зверем при условии, что пассажиры не узнают об этом соседстве. Поэтому мы кормили животное только по ночам, давали ему, мой Бог, целого теленка, чтобы днем пантера спокойно спала. Конечно, если бросаться с кулаками на ящик, зверь проснется и подаст голос. Я надеюсь, что уважаемые дамы и господа не будут ставить мне в вину соседство с этой пантеркой, ибо оно никому не причинит больше ни малейшего беспокойства.

– Что? – снова воскликнул едва не сорвавшимся голосом маленький человек в пенсне. – Не причинит беспокойства?! Не ставить в вину?! К дьяволу! Должен признать, что с подобными вещами мне не доводилось сталкиваться! Я должен пребывать на судне вместе с черной пантерой? Да пусть меня повесят, если я это сделаю! Либо она удаляется с судна, либо я сойду на берег, но это для вас хорошо не кончится! Бросайте бестию за борт или выставляйте клетку на берег!

– Но, сэр! Действительно, нет причин для беспокойства! – завопил хозяин зверинца. – Посмотрите, какие крепкие стенки у ящика и…

– Ах, да что там ящик! – прервал его не на шутку разволновавшийся человечек. – Этот ящик могу сломать даже я, а уж пантера – тем более!

– Прошу вас, успокойтесь! Внутри ящика находится железная клетка, которую не разобьют даже десять львов или пантер.

– Это правда? Покажите нам клетку, покажите! Мы хотим сами во всем убедиться! – раздалось за спиной хозяина зверинца, и множество голосов подхватило призыв.

Бойлер был чистокровный янки и потому тут же решил воспользоваться случаем, чтобы заработать.

– С удовольствием, величайшим удовольствием, – ответил хозяин зверинца. – Но, мои леди и джентльмены, легко понять, что невозможно осмотреть клетку, не видя при этом пантеры. Этого я не могу позволить без определенного вознаграждения. Но чтобы удовольствие от зрелища было полным, я прикажу покормить зверя, а это, могу вам сказать, – не рядовое представление. Я предлагаю следующее: мы организуем три ряда мест. Место в первом ряду – один доллар, во втором – пятьдесят центов, в третьем – двадцать пять. Здесь присутствуют только настоящие джентльмены, и я полагаю, что второй и третий ряд отменяются, не так ли?! Или, может быть, есть кто-нибудь, кто хочет заплатить лишь полдоллара или четверть?

Никто из каютных пассажиров, естественно, не ответил.

– Итак, всем только первый ряд! Прошу, мои миледи и милорды, по одному доллару!

Пока вызванный укротитель возился около ящика, чтобы приготовиться к представлению, шляпа Джонатана Бойлера доверху наполнилась деньгами.

Присутствующие, в основном, тоже были янки, поэтому такой оборот дела никого не удивил. Если прежде большинство возмущалось, что капитан позволил находиться на пароходе опасному хищнику, то теперь это обстоятельство вносило некоторую перемену в скучную и однообразную жизнь во время плавания. Даже ученый человечек небольшого роста перестал возмущаться и наблюдал за подготовкой к представлению с большим интересом.

– Эй, ребята! – обратился к своим Полковник с новым предложением. – Одно пари я выиграл, другое – проиграл, ибо краснокожий мошенник не захотел выпить, о чем он еще пожалеет. Третье пари предлагаю не на стакан бренди, а на доллар за представление. Согласны?

Разумеется, веселая компания не возражала, предвкушая что-то интересное, ибо теперь все убедились, что великан не из тех, кто трясется от страха.

– Ладно, – хмыкнул Полковник, на лице которого выступил весь избыток алкоголя. – Смотрите в оба! Сейчас этот Голиаф с удовольствием будет пить со мной.

Забыв об индейце, Рыжий Бринкли приказал наполнить стакан и направился к высокому джентльмену, размеры тела которого были воистину гигантскими. Мужчина оказался еще выше и шире в плечах, чем чернобородый Гроссер. Его по-мужски красивое лицо отливало темным коричневым загаром и даже отдаленно не напоминало салонного повесу, а серые глаза имели особенное выражение, которое обычно свойственно жителям пустыни, морякам или охотникам прерий. В дополнение ко всему можно сказать, что его лицо было гладко выбрито, что ему, пожалуй, около сорока лет и что он носил очень элегантный дорожный костюм, который и ввел в заблуждение Полковника, ибо подобного платья в здешних местах не носили.

Никакого оружия при нем видно не было. Исполин стоял в окружении нескольких господ, которые оживленно обсуждали пантеру. Рядом с ним находился капитан, покинувший мостик ради циркового представления.

И вот перед ними появился Полковник, готовый к очередной идиотской выходке.

– Сэр, хочу предложить вам выпить? Надеюсь, вы не откажетесь ответить мне, как истинному джентльмену, кто вы.

Великан с удивлением взглянул на него и тут же отвернулся, чтобы продолжить прерванный разговор с капитаном.

– Уф! – выкрикнул Полковник. – Вы оглохли или не желаете меня слышать? Последнее делать не стоит, ибо я не понимаю шуток, когда речь идет о приглашении выпить. Советовал бы вам не брать пример с того краснокожего!

Тот, к кому были обращены эти слова, пожал плечами и спросил капитана:

– Вы слышите, что говорит тут мне этот парень?

– Да, сэр, каждое слово.

– Well, значит, вы тоже свидетель, что я не звал его сюда.

– Что? – не понял Полковник, который уже не мог себя сдерживать. – Вы называете меня парнем? Отказываетесь выпить? Тогда придется повторить то же, что и с индейцем, которому…

Большего сказать он не успел, ибо в тот момент сильный удар кулаком сбил его с ног, заставив прокатиться по палубным доскам и стереть с них пыль. Секунду Бринкли лежал как мертвый, но, очнувшись, вскочил одним махом на ноги, выхватил нож и бросился на противника.

Великан спокойно сунул руки в карманы брюк и, словно никакой опасности не существовало, остался стоять на месте.

– Собака! Ты ударил меня?! – взревел Полковник. – За это заплатишь кровью! Сейчас же!

Несколько человек и капитан хотели было вмешаться, но незнакомец жестом остановил их, а когда Бринкли приблизился на два шага, молниеносно нанес ему правой ногой хлесткий удар в живот, от которого тот упал на колени и потащился по палубе.

– А теперь хватит! – твердо произнес разгневанный великан. – Иначе…

Но Полковник снова вскочил, спрятал нож и в дикой ярости выхватил из-за пояса один из пистолетов, пытаясь направить его на противника, но тот на мгновение раньше выдернул руку из кармана, в которой сверкнул новый начищенный револьвер.

– Убери! – приказал незнакомец, поворачивая ствол маленького, но грозного в ближнем бою оружия в сторону правой руки нападавшего.

Полковник не подчинился, и тут же раздался выстрел. Бринкли вскрикнул, выпустив оружие.

– Вот так, парень, – спокойно произнес гигант. – Теперь ты не поднимешь руку на отказавшегося выпить из облизанного тобой стакана! А если ты все еще хочешь узнать, кто я, то…

– Будь проклято твое имя! – прохрипел Полковник с перекошенным от боли и злобы лицом. – Я не хочу его слышать! Но сам-то ты никуда не денешься! Эй, ребята, давайте! Разберитесь с ним!

Теперь никто не сомневался, что это была хорошо организованная настоящая банда. Выхватив ножи, пьяная братия ринулась на обороняющегося, который, казалось, должен был погибнуть, прежде чем капитан и его люди пришли бы ему на помощь. Не теряя самообладания, незнакомец был готов к нападению:

– Так идите сюда, если горите желанием столкнуться с Олд Файерхэндом!

Имя вызвало замешательство. Полковник, который снова схватился за нож, теперь уже левой рукой, замер в изумлении:

– Олд Файерхэнд?! Кто бы мог подумать! Почему же ты молчал?

– Неужели только имя может уберечь джентльмена от вашей грубости? Забирайте с собой это стадо, забейтесь куда-нибудь в угол и не показывайтесь никому на глаза!

Полковник переглянулся с приятелями. Хмель с него как рукой сняло, и теперь, похоже, у него рождались новые мысли.

– Well, поговорим позже, – внезапно пошел он на попятную. – Я не хочу лишний раз подвергать опасности моих людей, но мы еще встретимся!

Бринкли повернулся и с окровавленной рукой поплелся прочь. Его приятели, послушные своему предводителю, словно побитые псы нехотя побрели следом. Усевшись у борта, они перевязали легкую рану своему шефу и стали тихо, но оживленно переговариваться, бросая косые и не лишенные уважения взгляды в сторону знаменитого охотника. Разумеется, их было больше. Возможно, охотнику пришлось бы расстаться с жизнью, но никто не был уверен, что не падет жертвой Олд Файерхэнда, одного из самых метких стрелков Дикого Запада.

Имя известного стрелка и охотника оказало влияние не только на этот сброд. Среди пассажиров не было ни одного человека, кто бы не слышал об отважном Файерхэнде, вся жизнь которого напоминала легенду. Почтительно окружив гиганта и не веря своим глазам, они словно зачарованные рассматривали фигуру огромного человека, который с самого момента появления на борту привлек общее внимание. Но кто бы мог подумать? Олд Файерхэнд! Здесь, на этом пароходе!

Капитан стиснул его руку и взволнованно заговорил приветливым тоном, на который только способен настоящий янки:

– Сэр, если бы я знал! Я бы предоставил вам мою собственную каюту! Клянусь, это великая честь, что ваши ноги коснулись палубы «Догфиша»! Почему же вы не назвались сразу?

– Я сказал свое настоящее имя. «Олд Файерхэндом» называют меня лишь за то, что пули моего ружья не знают промаха.

– Я слышал, что вы действительно никогда не промахиваетесь?

– Тьфу! Каждый настоящий вестмен знает свое дело ничуть не хуже. К тому же вы сами поняли, что боевое прозвище звучит убедительнее оружия. Если бы не оно, дело дошло бы до драки.

– И тогда вам пришлось бы туго.

– Вы полагаете? – по лицу Олд Файерхэнда пробежала самоуверенная, но ни в коей мере не унижающая усмешка. – Когда речь идет о драке на ножах, мне бояться нечего. В конце концов, я бы продержался, да и вы, наверное, протянули бы руку помощи.

– Да уж, рук-то у нас на судне хватает. Но что теперь делать с этими мерзавцами? Я здесь хозяин и судья! Может быть, заковать их в кандалы, а потом сдать властям?

– Нет.

– А может, высадить на берег?

– Тоже нет.

– Но они должны быть наказаны!

– Я советую вам отказаться от подобных мыслей сейчас. Это же не последний ваш рейс?

– Такого и в мыслях нет! Думаю, что еще не один год буду плавать вверх-вниз по старому Арканзасу.

– Ну, хорошо, тогда позаботьтесь о своей безопасности. Когда-нибудь они подстерегут вас на берегу и сыграют такую шутку, которая будет стоить вам не только судна, но и жизни!

– Вы думаете, они пойдут на это?

– Я уверен. Впрочем, никакого риска для них не будет, ибо они сделают все тайно, из-за угла, а потом никто не, сможет что-либо доказать.

В этот момент Олд Файерхэнд заметил рядом стоявшего чернобородого, пристально вглядывающегося в его лицо. Поймав его взгляд, Олд Файерхэнд спросил:

– Вы хотите что-то сказать, сэр? Чем могу быть полезен?

– Очень многим!

– Так говорите же!

– Позвольте пожать вашу руку, сэр! – неожиданно выпалил бородач. – Это все, о чем я хотел бы попросить. Сейчас я исчезну, чтобы не докучать вам, но день этот запомню на всю жизнь.

Выражение лица и тон произнесенной фразы говорили о том, что слова действительно шли от сердца. Олд Файерхэнд протянул руку и спросил:

– Сколько вы намерены плыть на судне?

– На этом пароходе? Только до Форт-Гибсона.

– Это, однако, довольно далеко!

– О! Потом я поплыву на челноке еще дальше. Я боюсь, что вы, известный человек, приняли меня за труса, когда я выпил вместе с этим «полковником»…

– Отнюдь! Могу вас лишь похвалить за благоразумие. Но за то, что он ударил индейца, я вынужден был преподать ему урок.

– Надеюсь, он пошел на пользу! Впрочем, если вы ему серьезно повредили палец, его карьера как вестмена закончена. Однако, по поводу старого индейца я уж и не знаю, что думать.

– Почему?

– Он повел себя как самый настоящий трус, хотя, когда взревела пантера, ни один мускул не дрогнул на его лице. Этого я что-то никак не могу взять в толк.

– Я внесу ясность. Разобраться в этом не составит большого труда.

– Так вы знаете старика-индейца?

– Никогда прежде не видел, но многое слышал.

– Я тоже слышал, как он назвал свое имя, но это было такое слово – язык сломаешь!

– Это язык его отцов. Он использовал его, чтобы этот Полковник не догадался, с кем имеет дело. Его имя Нинтропан-Хауей, Большой Медведь, а его сына зовут Нинтропан-Хомош, что означает Маленький Медведь.

– Разве это возможно? Конечно же, я слышал о них, и не раз! Индейцы племени тонкава вымерли, и только два Нинтропана, унаследовавшие от предков воинственный дух, скитаются по горам и прериям.

– Да, они оба смелые парни. Теперь, пожалуй, вы не будете думать, что они струсили.

– Любой другой индеец убил бы наглеца на месте!

– Возможно. А вы разве не видели, что сын держал под покрывалом нож или томагавк? Только хладнокровное лицо отца заставило его охладить пыл. Могу вас уверить, что нам, белым, понадобится в три раза больше времени там, где индейцу нужна лишь секунда. С той минуты, когда негодяй ударил старика по лицу, его смерть неотвратима так же, как и их месть. Кстати, когда вы называли свое имя Полковнику, мне показалось, что оно немецкое. Выходит, мы земляки?

– Как, сэр? Вы тоже немец? – удивленно воскликнул Гроссер.

– Конечно. Моя фамилия Винтер. Мне тоже предстоит проделать на пароходе немалый путь, и у нас еще не раз появится возможность побеседовать.

– Если вы до этого снизойдете, то окажете мне великую честь.

– Не надо комплиментов. Я лишь вестмен, не более.

– Да, но любой генерал, в конце концов, тоже не больше чем новобранец, то есть – солдат.

– Если вы и себя причисляете к новобранцам, значит, на Западе вы совсем недавно?

– Нет, – уклончиво ответил бородач, – я тут несколько дольше. Меня зовут Томас Гроссер. Настоящие имена здесь не в ходу, из Томаса получился Том, а благодаря густой бороде родилось прозвище Черный Том.

– Что? – настала очередь удивляться охотнику. – Вы и есть Черный Том, знаменитый рафтер?8

– Меня зовут Том, я рафтер, но так ли уж я знаменит?

– Конечно, уверяю вас моим рукопожатием.

– Но не так громко, сэр. Полковник не должен слышать мое имя, иначе он узнает меня.

– Так вы уже имели с ним дело?

– Да, приходилось. А вы его не знаете?

– Вижу впервые.

– Взгляните только на его бороду и рыжие волосы, это же Бринкли!

– Как вы сказали?! Так это он – Рыжий Бринкли, за которым сотни безнаказанных темных делишек?

– Он самый, сэр. Я его узнал.

– Тогда присмотрю за ним повнимательнее, а заодно и вас получше узнаю. Похоже, вы – человек, который мне нужен. Если у вас ни перед кем нет больших обязательств, то принимайте мое предложение.

– Ну, – несколько сконфуженно ответил Том, опустив глаза, – честь, которую вы мне оказываете, ценнее любого другого предприятия. Но дело в том, что сейчас я связан договором с другими рафтерами. Они даже выбрали меня старшим. Но если вы мне дадите время сообщить им о моем новом решении, – оживился чернобородый, – то дело можно уладить.

– Прекрасно. Попросите каюту рядом с моей. Все связанные с этим расходы я возмещу.

– Благодарю, сэр! Мы, рафтеры, зарабатываем неплохо, если, конечно, не валять дурака. И сейчас все мои сумки полны, ибо я направляюсь из Виксберга, где мне оплатили счета. Так что заплатить за каюту я в силах. Но взгляните! Кажется, представление начинается.

Хозяин зверинца вместе с укротителем закончили приготовления – недавняя стычка на палубе не очень-то обеспокоила их, ибо они были заняты более прибыльным делом. Соорудив из тюков и ящиков просмотровые места, они возвестили о начале представления. Площадка перед ящиком с пантерой была тотчас заполнена любопытствующими. Матросы и обслуга из тех, кто не был занят, тоже не преминули бесплатно поглазеть на представление. Лишь Полковника, у которого начисто пропала охота к веселью, и его людей видно не было.

Индейцев, конечно же, никто не приглашал. Два краснокожих рядом с леди и джентльменами, которые платят по доллару с особы! Даже предприимчивый Джонатан Бойлер не решился нарушить неписаные законы здешних мест. Индейцы остались у борта и, казалось, ни капли не интересовались происходящим, хотя на самом деле их цепкие взгляды ухватывали каждую деталь.

Большинство зрителей, сидевших перед пока еще закрытым ящиком, не имели понятия, что же такое черная пантера. Хищники семейства кошачьих, обитающие в Новом Свете, значительно мельче и менее опасны, чем их собратья с другой стороны Тихого океана. Гаучо, к примеру, охотящиеся за ягуаром, которого называют американским тигром, набрасывают на зверя лассо и без хлопот тянут его за собой. Разве можно представить подобное с королевским бенгальским тигром! Американский лев, или же пума, вообще бежит прочь от человека, даже если голоден. Большинство зрителей, знакомые лишь с фауной Америки, не ожидали сенсации. Каково же было их удивление, когда передняя стенка ящика упала и они наконец увидели зверя.

От самого Нового Орлеана пантера находилась в темноте, ибо ящик открывали лишь ночью, и вдруг такой яркий ослепляющий дневной свет! Она закрыла глаза и некоторое время продолжала лежать, вытянувшись во всю клетку. Потом ее веки слегка дернулись, и наконец дикое животное обратило внимание на собравшихся. В мгновение ока пантера вскочила и страшно зарычала, после чего несколько человек едва не сорвались с места, готовые броситься прочь.

Да, это был воистину огромный откормленный зверь, высотой в метр и длиной в два, не считая хвоста. Черная масть хищника еще больше усиливала жуткое впечатление от пробирающего до нервов ужасного оскала. Засунув между прутьев мощную лапу, кошка так рванула клетку, что та едва не развалилась.

– Вот, леди и джентльмены! – невозмутимым тоном заговорил хозяин зверинца. – Разновидность черных пантер водится на Зондских островах, но те звери маленькие. Настоящая черная пантера, которая, надо отметить, встречается очень редко, обитает в Северной Африке, на границе Сахары. Она действительно очень сильная, значительно опаснее льва и может при желании унести в своей пасти огромного вола. На что способны ее зубы, вы сейчас убедитесь, ибо мы начинаем кормление.

Укротитель принес половину не очень свежей овечьей туши и положил перед клеткой. Учуяв мясо, пантера засуетилась, зафыркала и зарычала так, что кое-кто из зрителей снова попятился назад.

Занятый в машинном отделении негр не мог удержаться от любопытства и протиснулся сквозь толпу, но заметивший это зоркий капитан тотчас приказал ему вернуться к работе. Однако черный послушался не сразу, и немногословному капитану пришлось хватить его по спине куском толстого троса. Поруганный негр быстро ретировался, но, остановившись в отсеке, ведущем в машинное отделение, скорчил страшную гримасу и погрозил кулаком в сторону капитана. Тот, конечно же, не заметил грубости, ибо теперь, как и остальные зрители, был увлечен представлением. Лишь Полковник, оказавшийся случайным свидетелем, обратил на это внимание своих друзей:

– Сдается мне, что этот грязнуля не очень-то почитает капитана. Несколько долларов должны сотворить с ним чудо – надо им заняться!

Тем временем укротитель просунул мясо между прутьев клетки, испытывающе взглянул на зрителей и тихо бросил несколько слов своему хозяину, который с сомнением покачал головой. Тот, однако, продолжал ему что-то говорить и, казалось, все же убедил Бойлера.

Наконец, хозяин зверинца кивнул и во весь голое объявил:

– Леди и джентльмены! Беру смелость утверждать, что вам выпало огромное счастье – прирученной черной пантеры не видели еще нигде, а тем более у нас, в Штатах! Во время трехнедельного пребывания в Новом Орлеане мой укротитель преподал ей свою школу дрессуры. И теперь он заявляет, что сегодня готов первый раз публично войти в клетку и сесть рядом со зверем, если вы обещаете ему щедрое вознаграждение.

Тем временем пантера набросилась на мясо, как на охоте, впиваясь своими острыми зубами в кости и легко разрезая их, словно бумагу. Чем больше страха вызывала эта сцена у присутствующих, тем больше они хотели посмотреть. Вскоре любопытство взяло верх над разумом. Не кто иной, как маленький ученый, прежде ни в какую не соглашавшийся плыть в опасном соседстве, теперь с энтузиазмом воскликнул:

– Это было бы великолепно, сэр! Лихой поступок, за который стоит заплатить. Сколько хочет этот человек?

– Сто долларов, сэр.

– А не слишком ли много? – несколько ошарашенно пробормотал очкарик.

– Нет, это очень мало, сэр. Опасность достаточно велика, ибо зверь еще не приручен до конца.

– Хорошо! Я не богат, но пять долларов пожертвую. Господа, кто еще?

Голосов отозвалось много, и требуемая сумма быстро была собрана. Все находились в крайнем возбуждении, и даже капитан поддался горячке, предложив пари.

– Сэр! – предостерег его Олд Файерхэнд. – Не потакайте глупости! Прошу вас, запретите это! Укротитель еще недостаточно хорошо знает привычки зверя, и ваш долг запретить представление!

– Запретить? – засмеялся капитан. – Ну уж нет! Разве я нянька этому циркачу? Здесь, в нашем благословенном краю, каждый вправе выставить свою шкуру на продажу. Если зверь его растерзает, то это не моя проблема, ибо человек знает, на что идет! Итак, джентльмены, я утверждаю, что укротитель не выйдет из клетки целым и невредимым. Ставлю сто долларов! Кто принимает пари? Десять процентов выигрыша получит укротитель!

Этот призыв еще больше наэлектризовал и без того возбужденную толпу. Тут же посыпались новые предложения, и вскоре оказалось, что, если рискованное предприятие укротителя закончится успешно, тот получит около трехсот долларов.

Никто не требовал, чтобы человек в клетке был безоружен, поэтому он захватил с собой «кистень» – кнут с помещенной в набалдашник рукоятки взрывчаткой, заряда которой с лихвой хватило бы, чтобы уложить хищника наповал.

– Я не доверяю даже кистеню, – заметил Олд Файерхэнд Черному Тому. – Фейерверк, который имеется в каждом зверинце, был бы намного лучше. Зачем убивать зверя, если можно просто отпугнуть его! Но пусть каждый делает то, что его душе угодно.

Между тем укротитель после короткой речи перед публикой подошел к клетке и отодвинул тяжелые засовы вместе с узкой решеткой, тем самым открыв вход в пять футов высотой. Чтобы попасть внутрь, он должен был пригнуться, держась за решетку руками, а потом, будучи уже в клетке, закрыть ее за собой. Для этого ему пришлось зажать кистень зубами, чтобы освободить руки, после чего он на какой-то короткий миг остался без оружия. Конечно же, этот человек не раз бывал в клетке, но при других обстоятельствах. Прежде пантера целыми днями находилась в темноте и не видела такого огромного скопления людей вокруг, а также никогда не слышала громкий стук машины, шум и грохот пароходных колес. Все эти обстоятельства почему-то не учел ни хозяин зверинца, ни опытный укротитель, а последствия сказались незамедлительно.

Услышав шум отодвигаемой решетки, пантера оторвалась от трапезы. В этот момент укротитель просунул в клетку голову. Молниеносный бросок зверя, глухой стук выпавшего кистеня, и голова человека оказалась в пасти животного. Мгновенно стальные челюсти сомкнулись, превратив голову в бесформенную мякоть.

Женские вопли и душераздирающие крики у клетки слились в дикий вой. Все вскочили и в панике бросились прочь. Только трое: хозяин зверинца, Олд Файерхэнд и Черный Том остались на месте. Первый силился задвинуть решетку, но это было невозможно, так как тело лежало наполовину внутри клетки, наполовину снаружи, тогда Бойлер попытался схватить мертвого за ноги и вытащить его.

– Ради Бога, только не это! – крикнул ему Олд Файерхэнд. – Пантера выйдет следом. Задвиньте тело внутрь, а потом закрывайте клетку – несчастному теперь ничем не поможешь!

Хищник лежал перед бездыханным телом и горящими глазами смотрел на хозяина. Казалось, он разгадал намерения замешкавшегося Бойлера, ибо с ревом рванулся вперед. Морда хищника оказалась в нескольких дюймах от выхода.

– Назад! – раздался крик Олд Файерхэнда. – Том, карабин! Карабин! Мой револьвер здесь бесполезен!

С момента, когда укротитель вошел в клетку, едва прошло десять секунд, и никто не успел спрятаться. Вся палуба была полна мечущимися и кричащими от страха людьми. Те, кто не успел забиться в каюты и трюмы, бросались за ящики и бочки, но потом снова метались по палубе, ища спасения.

Капитан помчался на мостик, скача через три-четыре ступеньки, за ним – Олд Файерхэнд, хозяин же зверинца скрылся за задней стенкой клетки.

Черный Том никак не мог воспользоваться ружьем, ибо мешал привязанный к нему топор, а возиться с веревкой времени не было. Оказавшись на палубе вместе с двумя индейцами, продолжавшими спокойно стоять, Том в горячке рванулся к Большому Медведю, чтобы схватить ружье старика.

– Я сам стрелять, – сказал индеец, пытаясь отнять оружие обратно.

– Пусти! У меня получится лучше! – взревел бородач.

В тот миг, когда он повернулся к клетке, пантера уже стояла на палубе. Черный Том вскинул ружье и быстро спустил курок. Грохнул выстрел, но пуля прошла мимо. Тут же Том метнулся к юноше, выхватил и из его рук ружье, снова выстрелил и снова промазал.

– Плохо стрелять, ружье не знать, – произнес старый индеец так спокойно, словно сидел за трапезой в своем вигваме.

Немец не обратил внимания на его слова. Он отбросил разряженное оружие и поспешил к месту, где валялись ружья людей Полковника, ибо эти джентльмены не имели ни малейшего желания связываться с разъяренным хищником и, скрывшись, даже не потрудились захватить с собой лежавшие на палубе карабины.

Вдруг под капитанским мостиком раздался ужасный крик – какая-то дама тоже пыталась подняться наверх. Пантера тотчас изогнулась и в мощном прыжке бросилась к ней. Женщина находилась внизу, когда Олд Файерхэнд стоял на пятой или шестой ступеньке. Мгновенно оценив ситуацию, вестмен перемахнул через перила и, подхватив почти бесчувственную даму сильными руками, поднял ее над собой, а поспешивший на помощь капитан тотчас помог ему. На это ушло не более двух секунд, но пантера уже находилась у мостика. Поставив передние лапы на ступеньки, хищник был готов рвануться наверх за Олд Файерхэндом. Тот изо всех сил пнул пантеру по носу ногой и успел три раза выстрелить ей в голову из своего револьвера.

Вестмен прекрасно понимал, что пинком и револьверными пулями величиной с горошину остановить разбушевавшегося дьявола в животном обличье невозможно, но даже секундная заминка позволяла выиграть время, чтобы капитан с женщиной мог забраться повыше. Олд Файерхэнд был убежден, что хищник тотчас бросится на него, но этого не произошло. Пантера на миг застыла и медленно, словно раздумывая, повернула голову в другую сторону, будто там ее ожидало что-то более интересное. Неужели пуля, хотя и выпущенная в упор и вряд ли даже на миллиметр пробившая крепкий череп животного, могла оглушить его? А может, пинок по чувствительному носу оказался слишком болезненным? Так или иначе, но зверь теперь смотрел в сторону бака.

И это оказалось гораздо хуже. На баке стояла окаменевшая от ужаса девочка лет тринадцати, вытянув вперед ручки. Похоже, что это была дочка той самой дамы, которую только что подняли наверх. Ребенок, увидев свою мать в смертельной опасности, не мог ступить и шагу. Светлое, сверкающее на солнце платье девочки внезапно привлекло внимание хищника. Убрав лапы с лестницы, пантера развернулась и бросилась длинными прыжками к онемевшему от страха ребенку

– Мое дитя, мое дитя! – истошно закричала мать.

Все, кто видел эту страшную сцену, кричали и причитали, но никто и пальцем не пошевельнул, чтобы хотя бы попытаться спасти ребенка. Впрочем, на это времени уже не было.

Не было? Никто не попытался? Да нет же, было, и попытался! Но тот, от кого, пожалуй, меньше всего ждали подобного поступка – юный индеец.

Он и отец стояли на удалении приблизительно десяти шагов от девочки. Глаза парня, заметившие грозившую ей опасность, тотчас вспыхнули огнем. Мгновенно осмотревшись, юноша сбросил с плеч покрывало и крикнул отцу на языке тонкава:

– Тиакаитат, шаи шойана! Останься, я поплыву!

В два прыжка он оказался рядом с девочкой, схватил ее за пояс, подлетел к релингам9 и вскочил на них. Там он на миг задержался, чтобы оглянуться. Пантера была за спиной, готовая к последнему прыжку. Едва лапы хищника оттолкнулись от палубных досок, юный индеец спокойно прыгнул в реку вместе со своей ношей. В тот момент, когда волны сомкнулись над головами парня и девочки, пантера, сила прыжка которой была так огромна, что она не смогла удержаться, перескочила через перила и рухнула за борт, совершенно не задев хитрого индейца, успевшего отплыть в сторону, чтобы потом не оказаться в воде рядом с хищником.

– Стоп, стоп на месте! – бешено заорал в переговорную трубку капитан.

Механик дал «полный назад» и замедлил ход, колеса стали, хотя пароход еще продолжал двигаться по инерции.

Опасность миновала, и пассажиры, высыпавшие из укрытий, тотчас прильнули к борту. Мать девочки была в глубоком обмороке, а какой-то мужчина – наверное, отец ребенка – пытался всех перекричать:

– Тысяча долларов за спасение моей дочери! Две, три, пять. Дам еще больше!

Но никто, казалось, его не слышал. Все перегнулись через перила, следя за рекой, на поверхности которой, широко расставив лапы, дрейфовала пантера, высматривая добычу, но ни отважного парня, ни девочки не было видно.

– Они утонули, попали под колеса! – причитал отец, обеими руками схватившись за голову.

Неожиданно с противоположного борта донесся звучный голос старого индейца:

– Нинтропан-Хомош умно поступить. Он под корабль проплыть, чтобы пантера их не видеть. Он здесь внизу быть.

Все кинулись на правый борт, а капитан приказал сбросить канаты. Да, действительно, на другой стороне, вдоль самого борта, борясь с течением, на спине плыл Маленький Медведь. Девочка в бессознательном состоянии лежала поперек его тела. Канаты спустили так, чтобы парню удобнее было за них схватиться. Быстро закрепив один под мышками ребенка, юноша дал знак, что можно тянуть. Пока осторожно поднимали девочку, он сам по другому канату проворно вскарабкался на борт.

На палубе парня приветствовали бурным ликованием, но он гордо прошел мимо, не сказав ни слова. Проходя рядом с Полковником, который тоже выбрался, чтобы посмотреть за происходящим, парень остановился и громко, чтобы каждый мог слышать, сказал:

– А может, и теперь тонкава боится маленькая паршивая кошка? Полковник удрать вместе со своими двадцатью герои, а тонкава вызвать большое чудовище на себя, чтобы спасать маленькая скво и пассажиры. Полковник еще услышать о тонкава!

Пока спасенную переносили в каюту, рулевой, продолжавший вести наблюдение, вдруг закричал, указывая рукой в сторону левого борта:

– Смотрите на пантеру! Смотрите на плот!

Тотчас толпа снова хлынула к противоположному борту, где ее ожидало новое и, похоже, не менее удивительное, представление. Пока на пароходе увлеклись пантерой, а потом индейцем с девочкой, никто не заметил, как на горизонте появился камышовый плот, направляющийся прямо к судну со стороны левого по курсу берега реки. На нем сидели два человека и, как на галере, гребли огромными сучьями, заменявшими весла. Один из них был молодым парнем в кожаной куртке, второй – или, может быть, вторая? В общем, вторая персона, очень походившая на женщину, была одета довольно странно, если не сказать большего: голову ее прикрывало что-то очень похожее на ночной колпак с завязками, из-под которого выглядывало полное краснощекое лицо с маленькими глазками, а остальные части тела были скрыты под каким-то мешком или широким платьем, покрой и фасон которого невозможно было определить.

– Сэр, вы знаете эту «женщину»? – спросил Черный Том у Олд Файерхэнда, подойдя к нему ближе.

– Нет, а разве она так знаменита?

– Конечно, – улыбнулся Том. – Это вовсе не женщина, а мужчина – старый капканщик и охотник прерий! А вот и наша пантера. Сейчас вы увидите эту «женщину» в деле.

Том свесился с перил и прокричал:

– Эгей, Тетка Дролл10, смотрите в оба! Эта тварь хочет вас сожрать.

Плот находился примерно в пятидесяти шагах от парохода. Пантера, продолжая искать свою добычу, сновала взад и вперед вдоль борта. Заметив приближающийся плот, она рванулась к нему, а человек в рубище, внимательно глядевший на палубу и наконец узнавший обратившегося к нему, высоким фальцетом воскликнул:

– Вот удача! Это вы, Том? Очень рад вас видеть, если потребно! Что там за зверье?

– Черная пантера, она спрыгнула с борта в плохом настроении, так что лучше поворачивайте!

– Ого! Тетка Дролл еще ни от кого не удирал, даже от пантеры – будь она черная, синяя или хоть зеленая! Можно пристрелить эту киску?

– Конечно! Но боюсь – вам это не удастся, ибо опаснейший хищник сбежал из клетки, только что убил одного человека и покушался на жизни других! Быстрее гребите к другому борту!

Никто, кроме Тома, не знал эту «женщину» в дурацкой одежде, но все кричали и призывали «ее» уносить ноги, но «она», казалось, находила забавным поиграть с хищником в кошки-мышки. Управляясь с веслом поистине мастерски, «она» с удивительной легкостью несколько раз избежала столкновения с разъярившимся зверем. При этом «она» продолжала тем же игривым фальцетом:

– Кажется, удается, удается, старина Том! Куда же поразить эту тварь, если потребно?

– В глаз, – раздался голос Олд Файерхэнда.

– Well! Давайте-ка позволим этой водяной крысе подплыть поближе.

С этими словами Дролл быстро отложил весло и схватился за ружье, лежавшее у его ног. Расстояние между плотом и пантерой, обманутой и снова бросившейся в атаку, резко сокращалось. Хищник пожирал противника алчными глазами, в которых отражалась растущая по мере приближения фигура прицелившегося Дролла. Два выстрела грохнули как один. Отбросить ружье, схватиться за весло и дать ходу назад для Дролла было делом пары секунд. Там, где только что была пантера, теперь бурлила и пенилась большая воронка. Потом снова на поверхность воды всплыло что-то огромное и неподвижное, а затем через несколько мгновений мертвый хищник камнем ушел в темную бездну реки, и теперь уже навсегда.

– Мастерский выстрел! – раздался восхищенный голос Тома, и одобрительный гул завторил ему с палубы. Только владелец зверинца, в один миг лишившийся дорогого животного и укротителя, понуро молчал.

– Два выстрела, – послышалось с плота. – Два выстрела – два глаза. Куда плывет стимер, если потребно?

– Пока река не кончится, – ответил капитан, не испытывая, похоже, желания включать незнакомцев в число своих пассажиров.

– Нам срочно нужно сесть на этот или любой другой пароход, для чего и пришлось там, на берегу, соорудить эту посудину. Сами понимаете, далеко на ней не уедешь. Вы можете нас принять?

– А вы можете заплатить за проезд, мэм или сэр, как вас там? Я даже не знаю, как к вам обращаться?

– Тетка, сэр. Я – Тетка Дролл, если потребно! А что касается платы, то вы получите хорошие деньги или даже самородки.

Плот уже покачивался у самого борта.

– Ну что ж, если вы не мошенники, то вам спустят веревочный трап. Поднимайтесь, да поживей! Нам надо поскорее отплыть от этого дьявольского места.

Трап тотчас был спущен, и первым по нему поднялся крепкий юноша, тоже вооруженный ружьем. Его спутник забросил свой карабин на плечо, схватился одной рукой за трап, отпихнул плот и с кошачьей ловкостью вскарабкался на палубу, не обращая никакого внимания на уставившихся на него удивленных пассажиров.

Тем временем матросы завернули в парусину обезображенный труп укротителя и отнесли его на нос судна. Юнга тут же принялся замывать следы трагедии, а среди пассажиров, как это обычно водится в подобных случаях, начались поиски священника.

Загрузка...