Сандро Мамагулашвили Табия

Павильон для обезьян. Московский зоопарк. Россия.

Маленький мальчик в красной кепке стучал пальцем по стеклу вольера.

Тук, тук. Тук, тук.

«Сейчас его мать отвернется».

Высокая женщина со светлыми волосами, еще мгновение назад державшая сына за руку, слишком увлеклась телефонным разговором и отпустила ребенка. Оставшись без надзора, мальчик вплотную прижался к стеклу, высунул язык и начал дразнить обитателя клетки, демонстрируя надкушенный шоколадный батончик.

«Точно по расписанию», – подумал бородатый пленник и показал провокатору средний палец.

Мальчику это очень понравилось. Он улыбнулся, вот только слишком широко и совсем не по-человечески: кончики его губ всё растягивались и растягивались, замерев лишь когда достигли скул.

«Так и не научились нормально улыбаться, да?» – подумал Артур.

Пленник уже не в первый раз наблюдал за данным дефектом. Эти монстры, которые людьми на самом деле не являлись, могли идеально скопировать практически всё: внешний вид, речь и повадки, но только не улыбку. Она по-прежнему выходила у них мерзкой, пугающей, и Артура это радовало.

«Я здесь настоящий человек! Слышите! Я подлинный! А не вы! Вы лишь проклятые фальшивки! Гнусные имитаторы!»

Мальчик решил еще как-нибудь расшевелить пленника. Он размахнулся и перебросил недоеденную шоколадку через четырехметровое стеклянное ограждение. Его действия, идущие в разрез с правилами зоопарка, привлекли внимание матери. Она быстро одернула ребенка и отругала, а после схватила за руку и потащила к следующему вольеру. Пока его красная кепка совсем не скрылась из виду, парень продолжал широко улыбаться и показывать Артуру средний палец.

– Исчезни уже, – буркнул он и поднялся на ноги.

Подойдя к месту, где на землю упала шоколадка, Артур подобрал лакомство, разломил и вытащил спрятанную внутри канцелярскую скрепку.

«Как удобно, что среди моих постоянных посетителей есть малолетние садисты, – подумал он и зажал скрепку в кулаке. – Сегодня я снова попробую… Cнова попробую сбежать!»

Пленник уже собирался вернуться в свой угол и немного отдохнуть (силы ночью ему еще понадобятся), как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Из соседнего вольера за ним внимательно наблюдал Ницше – рыжий орангутанг с почти человеческими печальными глазами.

– Привет, здоровяк, – бросил Артур. – Только не говори, что опять решил позариться на половинку шоколадки.

Ницше не произнес ни слова, хотя всё было понятно и без них.

– Мы это уже проходили, – не сдавался Артур. – У тебя опять будет болеть живот и ты не сможешь уснуть!

Орангутанг лишь пожал плечами, словно отвечая: «Ну и что. Дело того стоит».

– Серьезно?! Ладно, черт с тобой! Держи! – произнес пленник и перебросил своему соседу половину батончика. – Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Ну не мог он устоять перед этим щенячьим взглядом, как бы ни старался. Ницше, без сомнения, являлся единственным живым существом в округе, которого Артур мог назвать другом. За время, проведенное в неволе, они не раз вели задушевные беседы, хотя говорил, конечно, только Артур. Этот рыжий здоровяк действительно помог ему не сойти с ума. Он оказался первоклассным слушателем: тихим и поддерживающим.

Лишь он и он один знал подлинную историю пленника: как тот очутился в клетке и что случилось с миром, простирающимся за ее пределами…

***

Человечество долго задавалось вопросом: одни ли мы во Вселенной? Неужели в вечно расширяющемся космосе не найдется никого живого и разумного – похожего на нас, пусть даже и не внешне? Казалось, ответ нам придется искать еще очень долго, как вдруг он свалился нам прямо на головы.

В феврале две тысячи тринадцатого года спутники засекли приближающийся к планете астероид. По оценкам астрономов, его размер не превышал двадцати метров в поперечнике. Предполагалось, что при контакте с атмосферой он полностью разрушится, не нанеся никакого вреда поверхности. К сожалению, прогнозы не сбылись. Космическое тело уцелело при проходе через плотные слои атмосферы и упало прямо на небольшое поселение в Челябинской области.

Из-за ошибки ученых меры по эвакуации населения так и не были начаты. Военные успели лишь оцепить окрестности, готовясь к оказанию первой помощи уцелевшим и подсчету погибших, однако нашли там нечто еще – монстра, держащего в руках бездыханное тело, которое тот с интересом рассматривал.

Фигура пришельца напоминала детскую, у него была абсолютно черная кожа и никакого лица. Он больше походил на двигающийся манекен, чем на человека. Гуманоид при виде живых людей сразу потерял интерес к трупу и направился навстречу солдатам. Последние не расценили данный жест как желание наладить контакт и незамедлительно открыли огонь по представителю внеземной расы.

Стоит ли говорить, что ту битву они проиграли. Как и все последующие…

Впервые я увидел монстров, когда они маршировали по Москве. Да, на тот момент их численность уже достигла миллиона, и это всего через неделю после падения астероида. Пришелец мог каким-то образом себя копировать, причем без остановки. Ученые не знали, как ему это удается. Звучали разные теории. Ему приписывали связь с темной материей и даже с параллельным измерением, но главное другое: у них никак не получалось придумать способ его уничтожить.

Пули и ракеты оказались бесполезны против него. В порыве отчаяния на Челябинск даже сбросили ядерную бомбу, но и она не остановила пришельцев. Что же в таком случае мог сделать я – обычный гражданский, которому всучили в руки автомат и приказали удерживать баррикаду вблизи Московского зоопарка?

Монстры косили нас без жалости и без труда. Стоило черному манекену сломать очередному сопротивлявшемуся шею, как он несколько минут разглядывал его еще теплый труп, а потом менялся, становясь точным двойником убитого. Тогда-то я впервые и узнал, что монстры способны копировать не только себя, но и нас.

Я побежал. Бросил свой пост и спрятался в зоопарке, в одном из пустующих вольеров. Да, я струсил. Совершил ошибку и до сих пор за нее расплачиваюсь.

Я просидел в клетке всю ночь, слушая звуки доносящейся издалека битвы. Поутру стрельба прекратилась, а по ту сторону стекла я увидел людей – женщину со светлыми волосами и мальчика в красной кепке. Стоило ему улыбнуться, как я всё понял… Монстры захватили город.

С тех пор пришельцы держат меня здесь. Похоже, они не видят особой разницы между мной и другими обитателями зоопарка. Мне неведомо, зачем они приняли облик людей. Мне неведомо, уцелело ли человечество. Я не знаю практически ничего, а чтобы это изменить, мне сначала придется отсюда выбраться.

***

Я. Снова Я… И там, да, там тоже Я. Вообще-то, сейчас меня более пяти миллиардов. Я, конечно, знаю точную цифру, но называть не буду. Как-никак это человеческая особенность – всё считать, измерять, анализировать, но ничего не знать наверняка.

Единственное, что Я не знаю наверняка, то это откуда Я появился. Меня создали, или Я сам себя создал, а может, Я существовал всегда? Не знаю… Не помню …

Жестоко, не правда ли? У меня было столько способностей, но Я и понятия не имел, что с ними делать. Я не понимал, чем добро отличается от зла, вечное – от мимолетного, а возможное – от немыслимого. Я запутался. Я жил, но не знал, что это значит – жить. В чем моя цель? В чем мое предназначение? Мне очень… Очень сильно хотелось разобраться, оттого Я и решил отправиться на поиски ответов.

Я пролетел сотни, даже тысячи световых лет в поисках подходящего места, пока мой путь не привел меня на Землю. Это оказалась очень интересная планета. Здесь, в отличие от темного и холодного космоса, царствовала жизнь, которая почему-то сама себя и убивала. Меня они тоже попытались убить. Наверное, такой у них способ приветствия. Странный, конечно, но судить Я не стал, лишь подчинился местным правилам и ответил взаимностью.

Сказать по правде, Я не очень понимал, зачем им было нужно объявлять мне войну. Получалось у них по меньшей мере скверно. Они постоянно проигрывали. Умирали, не оказав практически никакого сопротивления. Даже сейчас они продолжают упорствовать, пусть и заметно поумерили пыл, когда Я полностью захватил самый большой материк на планете.

Не скрою, после встречи с людьми Я запутался еще сильнее. Они, несомненно, были живыми и, в отличие от меня, понимали, что это значит. Однако их отчаянная тяга к смерти сбивала с толку. Самоуничтожение оказалось заложено даже в их природу. Данный процесс они называли старением. То есть с рождения они понимали, что меньше чем через сто лет неминуемо встретят свой конец! Зачем? Почему они на такое согласились?

Загрузка...