Джулиана Маклейн В моих безумных фантазиях

Глава 1

Оксфордшир

Август 1870 года

Густой серый туман окутывал темнеющий лес, низко стелился по земле, словно извивающийся, клубящийся призрак. Одетая в черное, Ребекка Ньюленд, сидящая рядом с отцом, пребывала где-то между сном и реальностью, откинувшись на кожаную обивку спинки кареты. Их веки на мгновение сомкнулись, затем, затрепетав, открылись снова, когда экипаж загрохотал, раскачиваясь из стороны в сторону, по узкой извилистой дороге.

Они возвращались домой после, похорон ее дяди в Лондоне. К сожалению, Ребекка никогда не встречала своего дядюшку, но, как полагала девушка, это от нее не зависело. Она знала очень мало людей, запертая отцом в уединенном сельском доме, построенном из старого камня и густо обвитом широколистным плющом, который почти не пропускал внутрь солнечного света.

Единственное, что удерживало ее от того, чтобы совсем не помешаться в уединении, это то, что ей уже исполнилось семнадцать, и приближался ее первый лондонский светский сезон — возможно, это произойдет в следующем году? Стоило ей закрыть глаза, как в воображении возникали залитый светом зал и прекрасные туалеты дам, о которых она читала в романах, сверкающие бриллианты на груди и блеск гребешков в прическах. Ребекка мечтала об этих балах и оживленных беседах. Она тосковала по всему этому, по всему, чего была лишена в мрачном доме отца так давно, как помнила себя.

О, она горячо молилась, чтобы отец позволил ей появиться в свете на следующий год. Конечно, он согласится. Какое ему удовольствие от ее присутствия в доме? Между ними не было близости. И ее тетушка не раз предлагала представить племянницу в свете…

Только Ребекка начала воображать, как грациозно делает реверанс перед красавцем герцогом, как экипаж внезапно накренился, и у нее от страха сжало живот. Она с трудом удержалась, чтобы не упасть, ухватившись за подоконник экипажа, затем услышала глухой шум от удара.

— Отец, проснитесь, — позвала девушка, очнувшись от праздных мечтаний.

Отец сонно пошевелился, затем сел и огляделся вокруг, словно не понимая, где находится:

— В чем дело?

— Вы слышали шум? Карета наклонилась, а потом послышался глухой удар.

Однако теперь они ехали довольно ровно, и отец откинулся на сиденье спокойный, но раздраженный тем, что прервали его сон.

— Ради Бога, Ребекка. Возможно, наверху перевернулся один из сундуков. — Он сложил на коленях руки и снова закрыл глаза.

Она прислонилась лбом к холодному окну кареты и взглянула вниз на дорогу, по которой они двигались, размышляя, могли свалиться какой-нибудь предмет багажа, когда карета резко повернула. Затем медленно, но неуклонно экипаж начал замедлять движение, двигаясь все медленнее, пока не пополз как черепаха, а затем остановился. Лошади заржали и загремели сбруей. Отец открыл глаза и снова выпрямился:

— Мы прибыли?

Ребекка продолжала выглядывать из окна:

— Нет, отец. Мы среди платанов…

Он нахмурился и придвинулся к окну со своей стороны.

— Почему, черт побери, мы остановились здесь? Какая-то преисподняя…

— Думаю, вы правы, отец. Мы, должно быть, потеряли сундук.

Испытывая все большее нетерпение, отец потянулся за палкой и обхватил согнутыми ревматическими пальцами набалдашник из слоновой кости, ожидая, когда у двери появится кучер, чтобы сообщить им о возникшей проблеме. Но за дверью кареты не слышалось никакого движения.

— Может быть, кучер уже пошел назад за багажом? — предположила Ребекка.

— Но он мог бы сообщить нам об этом вместо того, чтобы заставлять гадать на кофейной гуще.

Ребекка снова выглянула в окно, увидела темнеющее голубое небо сквозь окутанные туманом кроны деревьев и заметила угасающий свет.

— Надеюсь, кучер будет действовать быстро, — произнесла она, — иначе ему не найти в темноте наш багаж. А то и нас…

Они продолжали молча сидеть, надеясь, что вот-вот все объяснится, но ничего не происходило. Ребекка наблюдала, как туман опускался за окном кареты, и почувствовала все возрастающую неуверенность.

— Можно мне выйти посмотреть, что происходит? — спросила она у отца.

Отец заворчал, выражая свое недовольство, и протянул руку к дверной ручке со своей стороны. Девушка накинула на плечи шаль и сделала то же, самое. Ступеньки кареты не были опущены, поэтому ей пришлось спрыгнуть прямо на землю. Она приземлилась с глухим стуком и обернулась, чтобы опустить ступеньки.

Как только она сделала это, у нее по телу прошел озноб, который проник, словно ледяная вода, в рукава ее черного платья из саржи. Она огляделась вокруг. Лес был молчалив и спокоен, как могила, исключение составлял туман, плывущий между деревьев. Она вдыхала влажный запах мха и березовой коры, но ничего не было слышно. Ни шума ветра, ни пения птиц — ничего.

Девушка вздрогнула, и тут одна из лошадей заржала и снова зазвенела сбруей. Обернувшись и теснее закутавшись в шаль, Ребекка посмотрела вверх. Сиденье кучера пустовало. Казалось, кучер просто исчез.

«Водятся ли в этом лесу привидения? — усмехнувшись, подумала она. — Не живет ли здесь тролль, который срывает кучеров с места и лакомится их костями?»

Отец обошел экипаж и остановился рядом с ней, глядя на дорогу, по которой они уже проехали.

— Я спущу с него шкуру!

Ребекка вздохнула, сожалея, что сон отца был прерван. Теперь он будет раздражен весь день и именно на нее обрушит свое дурное настроение.

— Смит! — закричал он, и его голос тут же поглотила густая сырость леса. — Мы что-нибудь потеряли?

Ответа не последовало. Не слышно было даже эха. Ребекка придвинулась ближе к отцу.

— Может быть, нам пойти и поискать его?

Отец оперся своим хрупким телом на трость, но прежде чем он смог ответить, шум откуда-то спереди заставил их обоих обернуться. Это был тяжелый, громоподобный стук копыт.

У Ребекки затрепетало сердце. Кто-то приближался к ним.

Воображение девушки разыгралось. Как страшно в этом мрачном, пустынном лесу! Не «ели холодными косточками будет лакомиться нечисть? Она взяла отца под руку, а сердце ее продолжало громко стучать в груди.

Спустя секунду огромная вороная лошадь с всадником на спине появилась из-за поворота дороги, направляясь к ним, конь быстро перебирал копытами. Человек, словно темный призрак в тумане, был так же черен и загадочен, как и его лошадь. Он был широкоплеч и закутан в черный плащ, на голове лихо сидел цилиндр.

Как только всадник заметил экипаж и лошадей, загораживающих дорогу, он натянул поводья и резко осадил коня. Тот встал на дыбы, перебирая в воздухе передними копытами, его крепкие мускулы напряглись и сжались, конь сердито заржал. Мужчина закричал на него, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, тот второй раз поднялся на задние ноги, совершив полный круг.

— Тпру!

Громкий властный голос всадника заставил Ребекку застыть на месте. На мгновение она испугалась, что лошадь сбросит всадника на землю, но мужчина крепко держался в седле и вскоре подчинил себе дикое животное.

— Тихо, Пепел! — скомандовал он. — Тихо…

Пока конь раздраженно фыркал и тяжело переступал с ноги на ногу, Ребекка рассматривала роскошное пальто всадника, воротник и лацканы которого были оторочены шоколадно-коричневым мехом, опускавшимся до подола.

Мужчина откинулся в седле и обратил горящий взгляд на Ребекку и ее отца. Его глаза были бледно-голубыми, словно утреннее небо, и они стрелой пронзили ее сердце. У него были полные губы, а нос прямой и тонкий. Это было благородное, исполненное мужественного очарования лицо с правильными и решительными чертами. Ребекка была покорена внешностью незнакомца и смущена его властным присутствием, когда он возвышался над ней, сидя верхом на массивной лошади.

— Что здесь случилось? — нетерпеливо спросил он, взглянув на пустое место кучера, затем опять на девушку и ее отца, которые не отрывали от него глаз, словно встретили самого Люцифера.

Незнакомец направил лошадь чуть вперед вдоль дороги, пока не оказался прямо перед ними.

Они невольно отступили назад, и отец резко произнес.

— Садись в карету. Ребекка.

— Но…

— Делай, как тебе сказано, девочка.

Ребекка подумала, что с его стороны было мудро проявить осторожность. Ведь они ничего не знали об этом человеке и его намерениях, так что она послушно повернулась, дерзко встретив взгляд незнакомца, когда поднималась по ступенькам кареты.

Она устроилась на кончике сиденья, наклонившись вперед, чтобы выглядывать в открытую дверцу кареты и быть свидетельницей разговора. Но так как лошадь незнакомца стояла близко от дверцы, ей была видна лишь часть его — от груди и ниже. Верх дверцы скрывал его голову и плечи.

Приняв во внимание, что незнакомец тоже не мог видеть ее, она позволила взгляду скользнуть по его мускулистой ноге. И почувствовала странную дрожь в животе, когда ее взгляд путешествовал по его крутому бедру и сильному колену и ниже до носков дорогих, безупречно начищенных сапог. В легкой полутьме блестели даже его стремена.

— Вам требуется помощь? — спросил незнакомец у ее отца.

Помощь… Это звучало по крайней мере обещающе Ее отец оперся на палку.

— Нет, благодарю вас, у нас все в порядке.

— Но, отец… — запротестовала Ребекка, наклоняясь вперед на своем месте.

Тот бросил на нее суровый взгляд, приказавший ей сидеть тихо и не вмешиваться.

Незнакомец склонился над хорошо расчесанной гривой коня, чтобы взглянуть на нее. Сердце девушки вновь забилось, когда она во второй раз заметила удивительный оттенок его голубых глаз, которые, казалось, видели ее насквозь. Она почувствовала себя обнаженной, и кровь ее, казалось, закипела от темного, почти пугающего желания.

Господи! Никогда в жизни не встречался ей такой удивительный мужчина. У нее перехватило дыхание, девушка не могла пошевелиться.

Вдруг неожиданно черный как уголь ворон слетел с дерева и стал снижаться, каркая и размахивая крыльями прямо перед мордами лошадей. Карета резко дернулась, девушку отбросило на спинку, и она ударилась головой о кожаную обивку. Лошади сорвались с места, и прежде чем она поняла, что случилось, в ушах засвистели ударявшие в раскрытую дверцу экипажа ветви деревьев.

Ее пронзил слепой страх, и она ухватилась за стенку кареты, которая продолжала набирать скорость и бесконтрольно подпрыгивать на ухабах дороги.

— Стойте! — закричала Ребекка, прекрасно зная, что это не поможет.

Карета резко наклонилась на повороте, и ее бросило в сторону. Она снова ударилась головой и зажмурилась от боли. Когда же вновь открыла глаза, то поняла, что смотрит в открытую дверцу, за которой проносились смутные картины.

Что-то черное промчалось мимо нее — это был мужчина верхом на лошади, которая неслась еще быстрее, чем неуправляемый экипаж. Тяжелые копыта коня грохотали по земле, а всадник исчез впереди, и она услышала обращенный к ней глубокий, требовательный голос: «Держитесь!», а затем — «Ну, тихо, тихо!»

Лошади громко заржали, карета качалась из стороны в сторону, затем шум и гам замерли, когда они начали постепенно останавливаться.

Объятая паникой, Ребекка пробралась к открытой дверце, взглянула на мужчину, сидящего в седле и крепко сжимавшего в руке вожжи, и произнесла:

— Спасибо, сэр!

Она вытянула ногу, чтобы выйти из кареты.

— Нет-нет, мисс, — быстро сказал незнакомец, оглядываясь через плечо. — Пожалуйста, не…

Девушка даже не успела осмыслить предупреждение, как — плюх! — она очутилась выше колен в холодной трясине, от чего у нее перехватило дыхание.

— О, болото! — воскликнула Ребекка, когда холодная вода проникла ей под юбки и кожа словно онемела. — Вода просто ледяная! — Она замахала руками в воздухе, разбрызгивая капли воды во все стороны.

Мужчина быстро подъехал на лошади ближе.

— Дайте руку.

Ясные слова и командный тон голоса побудили Ребекку к действию, она потянулась к его руке. Не теряя ни секунды, незнакомец схватил ее за руку и вырвал из трясины, что было нелегко с ее намокшими юбками, тяжелыми, как мертвый слон. Он посадил девушку боком перед собой и осторожно направил лошадь прочь из болота.

Как только они очутились на твердой земле, всадник спешился, и она поняла, что не отрываясь смотрит в его голубые гипнотизирующие глаза, а незнакомец протягивает к ней руки.

— Спускайтесь, дорогая, — сказал он. — Просто падайте мне в руки.

«Дорогая»…

Подумать только… Лишившийся управления экипаж, и красавец мужчина, который хотел, чтобы она соскользнула ему в руки. Это было больше, чем могла мечтать семнадцатилетняя девушка, воспитанная: вдали от светского общества. Это было из разряда фантазий и сказок.

Взволнованная и озадаченная, Ребекка опустила руки ему на широкие плечи и почувствовала мягкий мех лацканов пальто сквозь мокрые перчатки, когда соскользнула с седла в крепкие мужские объятия. Никогда в жизни она не касалась так мужчины, ни разу не находилась столь близко от него.

Он начал опускать ее на землю, и она всей грудью прижималась к его твердой груди. Ее сердце билось очень часто, и это сделало ее крайне легкомысленной. Девушка уже не могла определить, было ли это следствием затянувшегося ужаса от того, что ее унес неуправляемый экипаж, или же того, что ее держал в руках этот человек — грозный, возбуждающий незнакомец с широкими, крепкими плечами и глазами, заставившими ее внутренне вздрогнуть от неизведанного любопытства, природу которого она еще не могла понять, поскольку не испытывала ничего подобного. Это было дико, опасно, но и приятно возбуждало.

Когда носки ее туфель коснулись земли, мужчина и девушка не сделали ни малейшей попытки отступить друг от друга. Он продолжал крепко держать ее, его властные руки обнимали ее затянутую в корсет талию, он смотрел на нее сверху вниз.

— С вами все в порядке?

Она кивнула:

— По-моему, да.

— Что ж, рад услышать это, — ответил ее спаситель, и в уголке его рта пряталась усмешка, от которой у нее совсем растаяли мозги. — В какой-то момент я подумал, что с вами все кончено.

Несмотря на всепоглощающий шок от того, что случилось несколько минут назад, и от того, что ноги ее окоченели, а ее продолжал держать на руках прекрасный незнакомец, у нее вырвался нервный смешок.

Его голубые глаза потеплели от такого ответа, и он отступил на шаг, успокоенный тем, что с ней действительно все в порядке и она уже может стоять на ногах, не падая в обморок.

Но падать было еще рано, предположила девушка. Будет еще достаточно времени, чтобы прибегнуть к этому излюбленному женскому трюку.

— Вы уверены, что у вас ничего не болит?

На этот раз она прислушалась к себе и почувствовала боль в затылке. Она протянула руку и дотянулась до больного места:

— Боюсь, я немного ушиблась.

— Дайте мне посмотреть. — Он был на добрых двенадцать дюймов выше ее, поэтому ему ничего не стоило нагнуться, чтобы осмотреть ее затылок. Его пальцы скользили между ее рассыпавшихся густых рыжих волос, нежно массируя череп… касаясь его в поисках раны… Затем его рука опустилась ниже, к ее шее, поглаживая чувствительные к ласкам мышцы.

Каждый нерв в ее теле пульсировал и дрожал от захватывающего, горячего пламени удовольствия. Ребекка медленно и лениво вздохнула и задержала дыхание.

— Полагаю, вы сможете выжить, — констатировал со скрытой усмешкой ее спаситель, опуская руки и отступая на шаг. — Но пара шишек вам обеспечена.

— Одна, — ответила девушка, прежде чем дала волю сдерживаемому дыханию, и удивилась необъяснимому желанию вновь оказаться крепко прижатой к мускулистому телу мужчины, чтобы еще раз почувствовать до сих пор не испытанное, странное удовольствие.

— Да, шишка, — подтвердил незнакомец. — Что-нибудь еще пострадало?

Все еще приходя в себя от восхитительного жара, вызванного его прикосновением, она задумалась.

— Похоже, мой локоть.

Мужчина озорно улыбнулся, словно они играли в какую-то игру. Но она и впрямь ударилась локтем о стену кареты, когда ту понесли неуправляемые лошади, и ей только хотелось, чтобы он коснулся ее руки, потер ее и погладил своими волшебными ладонями. Ну и конечно, следовало убедиться, что с локтем не произошло ничего страшного.

— Позвольте мне осмотреть его, — сказал мужчина.

Его голос был глубоким и густым, как бархат, от него ее тело покрылось гусиной кожей. Он взял руку девушки и начал ощупывать ее тонкие кости.

— Здесь больно?

— Нет.

— А здесь?

— Нет.

— Ну а вот в этом месте? — Он массировал плечевой сустав девушки.

Она едва узнала глубокий, страстный звук своего голоса, когда ответила:

— Право, это очень приятно.

Темная бровь незнакомца приподнялась, и он снова усмехнулся:

— Да, это, без сомнения, очень приятно.

Он продолжал поглаживать локоть Ребекки, пока его лошадь стояла на опушке тихого леса, благоразумно, пощипывая траву и отмахиваясь ушами от насекомых. От прикосновений незнакомца тело девушки приятно потеплело и расслабилось.

— Как вы полагаете, я не нарушаю правил приличия? — поинтересовался он, подняв на нее глаза с тем же чарующим, пленительным выражением. — Ведь мы не представлены друг другу и здесь совсем одни.

Ребекка облизнула губы и подумала, что и в самом деле ситуация пикантная. Вокруг никого нет, незнакомец касался ее очень интимно, и она не знает, где находится отец. Могло случиться что угодно. Он мог при желании соблазнить ее. Мог подхватить на руки, поднести к карете и бросить на мягкую кожаную обивку, целовать ее руки и шею, наполнить ее доселе не изведанной пугающей страстью и безжалостно овладеть…

Она тяжело сглотнула.

— Вы правы, сэр. Мы незнакомы, так что, полагаю, все происходящее с трудом поддается объяснению. Признаюсь, вы выбили меня из колеи.

— Уверяю вас, это не входило в мои намерения. — Он молча продолжал ощупывать ее предплечье. — Не беспокойтесь — вам нечего опасаться. Я только хочу убедиться, что с вами все в порядке.

Однако, несмотря на его заверения, было что-то очень интимное в том, как он разговаривал и прикасался к ней, что заставляло ее чувствовать жар и негу в девичьем теле.

— Я ценю вашу заботу.

Ее спаситель продолжал ощупывать руку от плеча вниз к запястью.

— Вы очаровательны. Кто-нибудь говорил вам об этом?

— Нет.

— Нет? — В его голосе прозвучало удивление, затем он прищурился: — Сколько вам лет?

— Семнадцать, сэр.

Его рука замерла на ее, затем с тихим вздохом он нежно отпустил и отстранил от себя ее руку.

— Боюсь, вы слишком молоды, чтобы подвергаться осмотру локтя.

— А. сколько лет вам? — спросила Ребекка, не в состоянии сдержать любопытство.

— В устах такой хорошо воспитанной леди, как вы, это весьма дерзкий вопрос.

— Но вы же задали мне этот вопрос, — возразила его собеседница.

— Это так, но, боюсь, я отнюдь не хорошо воспитанный молодой человек.

Она с улыбкой окинула взглядом широкую грудь и мускулистые плечи незнакомца:

— Вам виднее…

Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, пока он не перевел взгляд на зеленую трясину.

— Полагаю, мне следует развернуть карету и вернуть вас целой и невредимой вашему отцу. Он, несомненно, обеспокоен.

— Уверена, что обеспокоен. — С некоторым огорчением Ребекка поняла, что пока этот невероятный человек касался ее, она полностью забыла об отце. — Теперь со мной все хорошо.

Но у нее вдруг застучали зубы.

Незнакомец тут же снял свое тяжелое, отороченное мехом пальто и набросил ей на плечи:

— Это согреет вас.

Ребекка почувствовала исходящий от пальто жар его тела и дурманящий запах дорогого мужского одеколона.

— Благодарю вас, — произнесла она. — Особенно за то, что спасли меня.

Он почтительно коснулся полей элегантного цилиндра, затем вскочил в седло.

— Уверяю вас, мне это ничего не стоило.

О нет! Не такой уж пустяк — мчаться вслед за убегающим экипажем и вытащить из болота обезумевшую леди, чьи юбки насквозь промокли от соприкосновения с холодным липким илом, а затем заставить ее забыть о ноющей шишке на голове и боли в локте.

Незнакомец прищелкнул языком, повел свою лошадь к воде и взял в руки вожжи.

— Ну, теперь вперед, — приказал он. Пока он вел упряжку лошадей широким разворотом на траву, Ребекка восхищалась его фигурой. Он отдал ей пальто, и теперь на нем был прекрасный черный смокинг, накрахмаленная белая рубашка и бордовый галстук. Мужчина был еще совершеннее, чем она могла представить, в его плечах таилась невероятная сила и энергия, так же как и в твердых линиях торса и бедер.

Как только колеса кареты оказались на сухой земле, незнакомец подскакал ближе и вновь спешился.

— Позвольте помочь вам.

Она неуверенно посмотрела на карету:

— Лошади не могут взбеситься снова?

— Нет, пока я буду вести их под уздцы.

Он прекрасно знал, как внушить ей уверенность.

— Тогда благодарю вас. — Ребекка приняла его руку и поднялась в карету.

Девушка устроилась на сиденье и прикрылась его пальто, чтобы согреться. Молодой человек закрыл дверца, затем вновь открыл ее.

— Мне двадцать четыре.

Она молча смотрела на него, а он, улыбаясь, снова захлопнул дверцу. Спустя минуту они направились обратно по дороге туда, где ее отец наверняка в тревоге ждал ее.

Подумав об этом, Ребекка покачала головой. Тревога ее отца, по ее мнению, не шла ни в какое сравнение с ее тревогой. Тревога Ребекки никогда не была столь пугающе опасной и в то же время такой прекрасно захватывающей.

Загрузка...