Михаил Задорнов ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО! (Детективная история в трех частях)

Часть 1

Объяснительная записка.

«Я агент иностранной разведки Джон Кайф. Родился по заданию ЦРУ. В совершенстве владею четырнадцатью языками, телепатией, йогой, каратэ, самбо, борьбой нанайских мальчиков, дзю-до и дзю-после… Умею соблазнять женщин на расстоянии. Фотографирую левым глазом, в правом проявляю микропленки. Плевками сбиваю вертолеты и тушу пожары. Стреляю из любой пуговицы, причем из всех четырех дырок сразу. Усилием воли могу вызывать землетрясения, цунами и такси.

Меня 16 раз расстреливали, 32 раза топили в Атлантическом океане. Я выкрал 11 президентов, 47 пограничных собак загрыз насмерть. Тридцати трем шахам с их гаремами наставил рога.

Но вот год назад я получил свое главное и, к сожалению, последнее задание!

Незаметно проникнуть на территорию СССР, пересесть на трамвай и, устроившись под видом молодого специалиста, выведать, сколько человек работает и что они выпускают в научно-исследовательском институте НИИВТОРСЫРЧЕРМЕТБРЕДБРАКМРАКСНАБСТЫДСБЫТЗАГРАНПОСТАВКА.

Благодаря отлично оформленным документам я действительно быстро устроился на работу. И первой моей потерей пока были только самострельные пуговицы, которые мне в первый же день оторвали в трамвае.

А вот дальше началось нечто непонятное.

Первую неделю мне, как молодому специалисту, не поручали никакой работы. Тогда я сам потихоньку начал расспрашивать служащих о том, что они проектируют. Но они лишь пожимали плечами и переспрашивали: „Тебе-то зачем? Шпион, что ли?“

Это меня насторожило. И тогда, чтобы не вызвать лишних подозрений, я решил воспользоваться телепатией и перехватить мысли главного инженера. Но он весь день разгадывал кроссворд и мучительно думал, что это за птица из пяти букв, которая живет в Южной Баварии, яиц не несет, но из них выводится. Причем думал он так напряженно, что сеанс закончился перенапряжением моего мозгового телепатического центра и я навсегда потерял способность к телепатии. Хотя точно знал, что эта птица — петух! От отчаяния я стал ходить по комнатам: хотел посчитать служащих, но это оказалось бесполезным, потому что все остальные служащие тоже ходили по комнатам и к вечеру я их насчитал до восьмидесяти тысяч.

Тут я был встречен начальником своего отдела, который вдруг сказал:

— Хватит без толку шляться по коридорам! Пора заниматься делом! Завтра поедешь на картошку!

Я спросил его, что это значит: „Поедешь на картошку?“

Он на меня очень удивленно посмотрел и переспросил:

— Ты придурок или из Америки приехал?

Я так перепугался, что сразу сказал:

— Я — придурок!

И срочно связался с шефом, который меня успокоил. Объяснил, что „поехать на картошку“ в СССР означает условное обозначение сельскохозяйственных работ, во время которых колхозники помогают работникам умственного труда собирать урожай.

Поскольку, учась в разведшколе, я ни разу „на картошку“ не ездил, я очень боялся, что мое неумение обращаться с ней вызовет подозрение на фоне тех, кто обучался этому много лет в различных высших учебных заведениях. Поэтому я очень старался, работал без перекуров, за что в первый же день был избит коллегами по полю. Их было пятнадцать человек. Я хотел применить против них семь приемов „моаши“ и восемь „йока-гири“, но не успел… Потому что как только я встал в боевую стойку, ко мне тут же был применен сзади неизвестный прием, который один из нападающих назвал „рессора от трактора „Беларусь““. С тех пор я стал прихрамывать на обе ноги, перестал владеть приемами каратэ, стал трясти головой и навсегда позабыл морзянку.

По окончании сельскохозяйственных работ я снова не смог приступить к выполнению задания, потому что меня тут же послали на строительство институтской подшефной недостройки, где я проработал два с лишним месяца вторым исполняющим обязанности третьего ученика четвертого мастера по укладке кирпичей шестого сорта со Знаком качества.

Невероятным усилием воли я взял себя в руки и даже попытался, не тратя времени зря, выяснить секрет новой бетономешалки с программным управлением и сложнейшей коммутационной перфокартой. Я спросил мастера-наладчика о порядке ее работы, на что он мне ответил:

— Слухай сюда! Положь колдобину со стороны загогулины и два раза дергани за пимпочку. Опосля чего долбани плюхалкой по кувыкалке и, кады чвакнет, отскочь дальшее, прикинься ветошью и не отсвечивай. Потому как она в это время шмяк, тудыть, сюдыть, йоксель-моксель, ерш твою медь… Пш-ш-ш! И ждешь, пока остынет. Остыло, подымаесся, вздыхаешь… Осторожненько вздыхаешь, про себя, шобы эта быдла не рванула! И бегишь за угол за поллитрой. Потому как пронесло!

Записанный мною за мастером порядок работы бетономешалки был немедленно передан мною в центр. Восемь недель опытнейшие шифровальщики бились над ним, но так и не смогли разгадать, что означает научный термин „ерш твою медь“!

Я тоже не успел этого выяснить, потому что прямо со стройки меня послали на курсы английского языка, с которых я был отчислен за неуспеваемость, потому что преподаватель не понимала моего чистого английского произношения. Однажды она меня спросила, где я обучался английскому языку. Я ответил честно: в английской спецшколе. Она на это ответила, что она, оказывается, всегда не доверяла английским спецшколам и что совсем не так, как я, надо произносить звук „Ше“ согласно последней инструкции.

За остальные три месяца пребывания на работе я пять раз посещал овощную базу, четыре раза — народную дружину, где сначала мы хулиганов ловили, а как мы их поймали, они нас бить начали. За это же время я стал в принудительном порядке членом добровольного общества бега босиком по снегу под названием „Стопами Суворова!“, „Осеннего общества сбора желудей в помощь голодающим свиньям“, а также принял участие в 18 самодеятельных концертах в качестве правого крайнего группы скандирования, где и сорвал себе голос на словах: „Спартак“ — чемпион, „Канадиенс профи“ — конюшня!

От такого количества общественной работы у меня начались невыносимые головные боли, но больничный врач мне не выписал, так как, прослушав мою грудную клетку, живот и голову, установил диагноз: „плоскостопие“! И надел на меня ортопедические сапоги, в которых я не могу ходить даже с костылями.

Я пытался покончить жизнь самоубийством. И лег на рельсы неподалеку от Ярославского вокзала. Но поезд из Владивостока опаздывал на 18 часов, и я так замерз, что вынужден был пойти в гастроном, чтобы согреться на семь рублей, оставшиеся у меня от последней зарплаты после уплаты всех членских взносов.

Там, выпив, я рассудил трезво. Поскольку я потерял все средства к существованию, не выполнил ни одного пункта заданий, позабыл все знания, полученные мною в разведшколе, у меня оставался только один выход — сдаться.

Выпив для храбрости еще немного, я подошел на перекрестке к первому попавшемуся милиционеру и сказал ему, что я иностранный резидент. На что он мне ответил:

— Раз ты резидент, то мы тебя сейчас и отправим в резиденцию!

И отправил меня в вытрезвитель, где я теперь и нахожусь. И пишу эту объяснительную записку, а главное, прошу настоятельно учесть, что я иностранный резидент, хочу добровольно сдаться, поэтому меня надо срочно переправить в соответствующее заведение…»

Загрузка...