Дина Маккол Запретная страсть

Наш мир полон героев. Это учитель, который способен изменить характер ребенка. Донор, который, рискуя жизнью, готов отдать свой орган другому человеку. Смельчак, дерзнувший поднять голос против несправедливости и беззакония. Мальчишка, которому не важно, какой цвет кожи у его приятелей. Это глухие и слепцы, не склоняющие голову перед недугом. И умирающий, не потерявший веру в Господа даже у могильных врат…

Им я и посвящаю свою книгу. Им и многим другим людям, которые тихо и незаметно меняют нашу жизнь.

Глава 1

Ему страстно хотелось бежать. Но Эндрю Джексон Рул сумел продержаться целых пятнадцать лет в тюрьме строгого режима именно потому, что научился не позволять себе подобных выходок. И он неторопливо подошел к последним воротам, отделявшим его от внешнего мира. Со стороны казалось, будто Джексона вовсе не манил воздух свободы, хотя последний раз он вдыхал его шестнадцатилетним пареньком.

А вот охранник, похоже, нервничал. Что ж, Джексон и сам знал: его здесь считали крутым. Но это уже в прошлом. Главное — он выходит из тюряги живым и более или менее здоровым. Не считая, конечно, шрамов, оставшихся на теле и в душе.

Он совершил всего одно преступление — но такое, которого не прощают ни Господь, ни общество, включая самых отпетых обитателей этого заведения. Так что Джексону Рулу пришлось безропотно признать себя грешником.

И вот наконец они остановились у ворот. Охранник окинул взглядом новенький джинсовый костюм Рула, простую белую футболку и блестящие новые башмаки — подарки от штата Луизиана, — а потом вручил Джексону спортивную сумку со всеми его пожитками.

— Вот, Рул, держи. И не забывай — пиши почаще, — сказал охранник и тут же захихикал над собственной шуткой.

Взяв сумку, Джексон так взглянул на остряка, что тот мигом умолк. Отвернувшись от него, Рул слегка передернулся: на улице стояла палящая жара, в раскаленном воздухе плавился асфальт. Он пристально смотрел сквозь массивные железные прутья решетки и ждал, когда распахнутся ворота. Еще мгновение — и он снова увидит Луизиану.

Ворота начали раздвигаться. У Джексона бешено заколотилось сердце, но он даже не шелохнулся. И вот путь свободен! Не в силах больше сдерживаться он рванулся вперед.

Сегодня, в этот солнечный летний день, Джексон Рул, тридцати одного года от роду, появился на свет Божий заново. Его молодость прошла за высокими стенами тюрьмы «Ангола», но ему удалось уцелеть.

Что же касается его сестры Молли, то ее дела были хуже некуда.

Она была всего на четыре года старше Джексона, но уже успела потерять в жизни все. Ее доктора — они были единственным источником общения Джексона с внешним миром в долгие годы заключения, — так вот они говорили, что она и не живет по-настоящему, а только существует. Ничего удивительного: в новоорлеанской больнице, где Молли провела пятнадцать лет, почти у всех пациентов с головой было неладно.

Тьюника, ближайший к тюрьме городок, стоял на самом берегу могучей Миссисипи. Если присмотреться хорошенько, то и здесь можно было найти следы былого великолепия старого американского Юга. Но конечно, не на этой грязной дорожке, ведущей к автобусной остановке. От луизианской пыли новенькие ботинки Джексона мигом стали грязно-коричневыми. Невесть откуда налетевший ветер — в виде приветствия — взъерошил его длинные, до плеч волосы. Они взметнулись вверх, словно вороново крыло — такие же блестящие и черные…

Глядя на спокойное лицо Джексона, вряд ли кто-нибудь мог догадаться, какое смятение царит в его душе. Желанный день освобождения наконец-то настал, а вместе с ним нахлынули и непрошеные мысли. Он тщетно пытался припомнить, как выглядела Молли в лучшие свои времена, но никак не мог отделаться от страшной картины, запечатлевшейся в его сознании: Молли, залитая кровью их отца, кричит словно безумная и падает без чувств…

Кошмары прошлого вызвали приступ ярости, и Джексон ускорил шаг. А когда огляделся по сторонам, то оказалось, что автобусная остановка уже рядом. Пустая скамья так и манила присесть, но Джексон не собирался попусту тратить первые минуты свободной жизни. У него было немало дел, и главное из них — повидать сестру. Правда, чем больше он о ней думал, тем яснее понимал: их встреча после стольких лет разлуки будет непростой.

Ведь совершенно неизвестно, что сохранилось в ее памяти и как она воспримет его появление. Впрочем, он и не пытался найти ответ на эти вопросы, ибо с малых Лет усвоил, что жизнь — штука непростая.

И вот наконец автобус. Джексон поднялся по ступенькам — с этого момента началась его новая жизнь. В салоне сидели двое, но никто не осмелился поднять на него взгляд. Здешние жители отлично знали, что эта автобусная остановка для бывших заключенных, возвращающихся на волю.

Джексон не заметил, как напряглись и замерли его попутчики. Но вряд ли это смутило бы его. У него была цель, и с Божьей помощью он достигнет ее, одолев любые преграды. Джексон знал, как это сделать. Правда, он достаточно долго проторчал за решеткой, чтобы понять: судьба может сорвать даже самые надежные планы.

Несколько долгих, томительных часов автобус тащился по Южному шоссе № 61. Джексону смертельно надоело смотреть на сельские пейзажи, хотя в тюрьме он от них отвык. При въезде в Новый Орлеан автобус остановился для заправки у небольшого магазинчика, и Джексон вздохнул с облегчением.

Заурчавший желудок напомнил о том, что утром он отказался от завтрака. Не хотелось, видите ли, в первый день свободной жизни таскать в брюхе тюремную баланду. Джексон поглядел в окно — и реальность ворвалась в его мысли. Автобус остановился всего в какой-то миле от дома, в котором прошло их с Молли детство. Вряд ли память могла его подвести. И Джексон вдруг решил отложить поездку в Новый Орлеан, а вместо этого устроить нечто вроде свидания с прошлым.


Старенький пикап Ребекки Хилл раскалился на солнце; его хозяйка тоже изнемогала от жары. Когда она остановилась возле станции техобслуживания в местечке Этьен, ее розовая футболка прилипала к телу, а стрелку термометра на приборном щитке зашкаливало. Ребекка выключила двигатель и нажала на кнопку, открывающую капот. Оттуда вырвались клубы пара. Мельком взглянув на ящики с увядающей рассадой, которые стояли в задней части пикапа, она двинулась к радиатору. Несчастным петуниям и барвинкам срочно требовалась вода. А из радиатора хлестал такой кипяток — хоть раков в нем вари.

Выдернув тряпку из кармана джинсов, Ребекка, пританцовывая, суетилась около капота. Перед ней стояла нелегкая задача: отвинтить крышку радиатора и при этом не ошпарить руки. В конце концов Ребекка справилась со своим делом. Правда, лицо девушки раскраснелось так, что почти не отличалось по цвету от ее рыжих волос.

— Черт подери!.. — пробормотала она, перегнувшись через крыло машины и безуспешно дергая шланг, из которого валил пар.

Потратив немало времени на поиски куда-то подевавшейся пробки, Ребекка тяжело вздохнула. На этой захудалой станции вряд ли найдется такая штуковина. Что ж, придется позвонить в оранжерею и вызвать на помощь Пита. Иначе рассада увянет окончательно и незачем будет везти ее заказчику.

Внезапно налетевшим порывом ветра струю пара отнесло в сторону, и девушка едва не обожгла глаза. Ребекка отпрянула, машинально прикрыв лицо руками.

И тут, откуда ни возьмись, раздался резкий гудок автомобиля. Растерявшись, Ребекка выскочила прямо на полосу движения. Отчаянно сигналившая машина неумолимо надвигалась, а перепуганная Ребекка все крутилась на одном месте.

Но тут чья-то сильная рука вцепилась в нее и рванула в сторону — прочь от смертельной опасности. Ребекке показалось, что она со всего размаху ударилась о стену мускулов, пропахших потом. Это было похоже на страшный сон. Пролетевший мимо автомобиль обжег ее жарким потоком воздуха. У Ребекки закружилась голова, она пошатнулась, но сумела устоять на ногах.

— О Господи!

Тиски, сжимавшие ее руки, неожиданно разжались. Ребекка обернулась, желая поблагодарить своего ангела-хранителя, но рядом уже никого не было. Она увидела лишь спину высокого темноволосого мужчины со спортивной сумкой, висевшей на плече. Он неторопливо шел к магазину.

— Эй, подождите Бога ради! — крикнула ему вслед Ребекка, приглаживая трясущимися руками свои непослушные кудряшки. А потом схватилась за живот, чтобы унять мучительный спазм. Ничего удивительного: ни разу в жизни она еще не испытывала такого ужаса.

Дверь магазина хлопнула, и в глазах Ребекки мелькнуло удивление. Нет, это невероятно: человек, каким-то чудом избавивший ее от смерти, не удосужился подождать минутку и выслушать слова благодарности.

Какая невоспитанность! Ребекка расценила это как своего рода оскорбление. Она нахмурилась и мигом из очаровательной феи превратилась в разъяренную фурию. Отец долгие годы ругал ее за такое «вопиюще дерзкое» выражение лица, но так и не смог ничего сделать. Вообще-то нелегко быть дочерью священника. К тому же характер у Ребекки Хилл был далеко не ангельский, поэтому нетрудно представить, какие огорчения она доставляла своему благочестивому отцу.

Вытерев вспотевшие ладони о джинсы, Ребекка побрела к магазину.

— Ну и наглец! — пробормотала она себе под нос. Но поблагодарить незнакомца нужно — хочет он этого или нет.

А Джексон уже стоял в магазине, где отлично работавшие кондиционеры подавали прохладный воздух. Он тоже дрожал от волнения, хотя и не мог понять, что испугало его больше: вид этой женщины, нелепо топтавшейся на шоссе чуть ли не под колесами автомобиля, или чувства, которые он испытал, схватив ее. В тюрьме Джексону частенько приходилось смотреть на людей, жизнь которых висела на волоске, — так что этим его не удивишь. Скорее всего дело в другом: впервые за пятнадцать с лишним лет он коснулся женского тела. Его ладони взмокли, а сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

«Какая нежная… мягкая у нее кожа, черт побери!»

Джексон машинально двинулся вперед, но заурчавший желудок сразу напомнил о том, для чего он зашел в это заведение. Джексон шарил глазами по полкам в поисках чего-нибудь подходящего, а впрочем, чего угодно, лишь бы утолить голод! Он с удивлением взирал на непривычные названия закусок. Да, жизнь заметно изменилась, пока он был в тюрьме. Он взял коробочку конфет, на которой было написано «Атомные камушки», ухмыльнулся, но потом положил ее обратно на полку и отправился дальше. Ребекка нагнала его возле стенда с прохладительными напитками и осторожно потянула за куртку.

— Эй, мистер!

Джексон сразу понял, что это голос той самой женщины. Он повернулся и посмотрел сверху вниз на кукольное личико, обрамленное темно-рыжими кудряшками. Конечно, это она! Джексон изо всех сил старался скрыть свое замешательство. Ее лица он разглядеть не успел, но такие волосы ни с чем не спутаешь. Еще несколько минут назад он прикасался к ним, и в памяти до сих пор остался этот странный аромат — пыли, жары и лимона… И почему-то Джексону казалось, что такой запах очень подходит рыжеволосой незнакомке.

Отстранив ее руку легким движением плеч, он попятился. На всякий случай пока лучше держаться на некотором расстоянии, подумал он, а дальше будет видно. Между тем голодный желудок отчаянно требовал насыщения.

Ребекка попыталась выдавить из себя улыбку. В конце концов она просто обязана поблагодарить человека, спасшего ей жизнь… Но она не ожидала, что он окажется таким красивым… и таким холодным. Парень смотрел на нее сердитыми глазами, но в них таилась нерешительность.

— Я хочу сказать вам спасибо.

Его ноздри гневно раздулись, а четко очерченные губы выдавили:

— Не стоит благодарности.

Ребекка вздрогнула. Ее нервы так разгулялись, что этот рокочущий голос прозвучал в ушах, словно удар грома. На улице взревел двигатель: водитель автобуса собирался уезжать.

— Вы опоздаете, — Ребекка махнула рукой в сторону двери.

Джексон стоял не шевелясь и молча смотрел на нее. Ребекка тоже не сводила с него глаз, и с каждой секундой напряженность все росла и росла. Что-то тревожило Ребекку, и больше всего ей хотелось бежать отсюда куда глаза глядят. Но ведь этот парень спас ей жизнь, значит, нет причин его бояться.

Его губы шевельнулись: сейчас он либо заговорит, либо улыбнется. У Ребекки екнуло сердце. «Господи, — взмолилась она, — хоть бы он улыбнулся!»

Но ее надежды не оправдались.

Окинув Ребекку тяжелым взглядом, парень промолвил:

— Вам следует быть поосторожнее, леди!.. — Его голос звучал с подозрительной мягкостью.

Ребекка смутилась. О чем, собственно, он говорит? В чем смысл этого запоздалого предупреждения? Да, незнакомец был живым воплощением того, что ее незабвенная матушка называла «неподходящим мужчиной».

Кивнув, Ребекка подумала, что предостережение наверняка касалось не только беспечного поведения на проезжей части. Парень имел в виду нечто иное.

Джексон повернулся, собираясь уходить. Ребекка на мгновение представила, что сказал бы отец, увидев, как она беседует с совершенно незнакомым человеком… особенно учитывая его внешний вид и манеры. Отец не одобрил бы ее — в этом Ребекка не сомневалась, а потому, повинуясь духу противоречия, отважилась подвезти своего спасителя.

— По-моему, вы пропустили свой автобус? С удовольствием подкину вас до города — вот только починю пикап.

Джексон почувствовал, что начинает терять привычное хладнокровие. Куда его заманивает эта женщина? Чего она хочет от него? Он не знал, что ответить, но твердо решил сопротивляться ей — упорно и ожесточенно. Он научился этому в тюрьме — и потому сумел выжить.

— У меня свои планы, дамочка. И вообще черта с два я с вами куда-нибудь поеду! — резко отозвался Джексон и бросил свирепый взгляд на рыжеволосую соблазнительницу.

Трудно было сказать, кого больше ошеломила эта вспышка: самого Джексона или Ребекку, которой пришлось выслушать незаслуженную грубость.

Ее лицо окаменело, а щеки залились краской. Знай Джексон ее получше, он, конечно, поостерегся бы, увидев этот гордо вздернутый подбородок и зеленые огоньки, вспыхнувшие в глазах. Ну откуда ему знать о своенравном характере Ребекки?

— Послушайте, вы, болван! — выпалила она. — Возможно, с вашей точки зрения, моя жизнь не стоит и гроша, но мне она, как ни странно, чертовски дорога. Я обозналась, приняв вас за героя! Что ж, второй раз не ошибусь и благодарить вас больше не стану.

Не дожидаясь ответа, Ребекка круто повернулась и пошла прочь из магазина. Джексон, который поплелся следом, видел, как она стукнула кулаком по крылу пикапа и тут же прикрыла лицо руками.

В животе у него снова заурчало, однако чувство вины превозмогло голод.

— Черт подери! — пробормотал он, втайне надеясь, что дамочка просто немного распсиховалась — все-таки она чуть не попала под машину. А может, он ее так расстроил? Пожалуй, еще расплачется. — Эх, да пропади все пропадом!..

Джексон подошел к пикапу. Пар, вырывавшийся из залитого водой радиатора, уже терял силу и опускался вниз, смешиваясь с шипящими брызгами. Наклонившись, он внимательно осмотрел внутренности машины, а потом бросил свою сумку в придорожную пыль.

— У вас найдутся отвертка и пассатижи?

Ребекка вздрогнула и оглянулась. Она еще не остыла после недавнего столкновения и предпочла бы услышать, как незнакомец извиняется за свое безобразное поведение. Но, видимо, от него этого не дождешься. Придется довольствоваться весьма неуклюжим предложением помочь.

Ребекка молча вытащила из-под сиденья небольшой набор инструментов и сунула коробку Джексону. Тот отвернулся, занявшись своим делом. А Ребекка забралась в пикап и устало опустилась на сиденье. День начался чертовски скверно, а до вечера еще далеко.

Джексон, не обращая на нее никакого внимания, залез под капот.

Двигатель дышал жаром, обжигая ему лицо. Джексон стянул с себя куртку и футболку, небрежно швырнул их на свою сумку и опять принялся за работу. Пот лил с него ручьями.

Ребекка тем временем повторяла про себя десять заповедей — именно такое наказание назначали ей в детстве, когда она теряла самообладание. И хотя отец уже давно утратил свою власть над ней, привычка оказалась на удивление стойкой.

Когда Ребекка дошла до слов «не возжелай чужого», возле открытой дверцы появился ее новый знакомый. Мельком взглянув на сумку и одежду, которую парень держал в руках, Ребекка перевела взгляд на его широкую обнаженную грудь. И отчетливо поняла, что нарушает именно ту заповедь, которую только что мысленно произнесла, ибо желание коснуться мускулистого худощавого тела было почти непреодолимым. Но судя по выражению лица молодого человека, этого не стоило делать.

— Если вы порулите, я подтолкну ваш пикап поближе к автозаправке, и мы сможем залить воду в радиатор.

От удивления у Ребекки широко открылись глаза.

— Вы хотите сказать, что уже починили его?

— Посмотрим. Беритесь за руль, мадам.

— Ребекка.

Джексон, как ни старался, не мог отвести глаз от Ребекки. Ему хотелось запечатлеть в памяти это продолговатое личико с курносым носом, впадинки на щеках — наверное, оспинки — и пять… да, именно пять, крошечных золотистых веснушек на переносице. Какой дьявольский соблазн — коснуться ее кожи и еще раз удостовериться, насколько она нежна. Джексон с трудом подавил это нелепое желание и просто отдал Ребекке свои вещи.

Она положила рядом с собой на сиденье спортивную сумку, так и не успев опомниться от удивления. А потом уселась поудобнее и вцепилась обеими руками в руль.

В зеркальце заднего обзора было видно, что парень уже пристроился позади пикапа и ждет команды. Вот он уперся в задний борт, но Ребекка вдруг напрочь забыла, что от нее, собственно, требуется: взбугрившиеся на его руках и груди мускулы были куда притягательнее, чем колонки заправочной станции.

И только когда незнакомец, пригнув голову, принялся толкать машину, Ребекка наконец-то вспомнила о деле и переключила свое внимание на главную цель их трудов — колонку со шлангом. Между тем пикап начал двигаться — медленно, но верно.

— Довольно! — закричал ангел-хранитель, и Ребекка автоматически нажала на тормоз. — Откройте капот! — раздалась следующая команда, и она так же автоматически ее выполнила.

Но разве могла Ребекка не проявить самостоятельности? Она спрыгнула на землю, взяла шланг и начала отвинчивать колпачок радиатора, однако руки плохо слушались ее. И тут незнакомец, неожиданно оказавшийся у нее за спиной, одним легким движением снял колпачок.

Увертываясь от воды, хлеставшей на ноги, он отнял у Ребекки шланг и воткнул его в радиатор.

— Ну и грязь вы тут развели! — пробормотал Джексон, отстраняя свою новую знакомую.

Ребекка очень не любила ошибаться. А еще больше ей не нравилось, когда кто-то указывал на ее ошибки. Однако на сей раз гневная отповедь замерла на губах: Ребекка увидела нечто потрясающее — у нее даже дыхание перехватило.

Широкая, сильная спина ее спасителя, с идеально развитой мускулатурой, заслуживала только одной оценки — совершенство. Но Ребекку поразила не его фигура, а шрамы. Они прорезали симметрию плеч зловещими прерывистыми узорами. Одни шли вертикально, другие — горизонтально. Кое-где рубцы перекрещивались, словно какой-то дикарь решил поиграть в крестики-нолики на человеческом теле.

Догадываясь, что сочувствие разозлит этого странного человека гораздо сильнее, чем изъявление благодарности, Ребекка подавила изумленный вздох И быстро отвернулась. Ноги ее тряслись. Она снова села за руль, уставившись через ветровое стекло на поднятый капот.

Наконец незнакомец захлопнул его — теперь их разделяло только стекло. Какое-то мгновение, показавшееся Ребекке вечностью, они смотрели друг на друга в упор. Лицо парня оставалось бесстрастным, но в глазах вдруг вспыхнул интерес. Заметив это, Ребекка вцепилась в руль, прикусила губу и прищурилась, пытаясь сдержать навернувшиеся слезы. С чего она так расчувствовалась? Бог его знает… И тут незнакомец разорвал напряженное молчание, крикнув:

— Заводите машину!

Ребекка повиновалась. Двигатель заворчал и включился со второго оборота. Она внимательно следила за приборами и с облегчением вздохнула, когда стрелка термостата уползла с критической отметки. Ну вот, теперь можно ехать к клиенту… Погрузившись в свои мысли, Ребекка и не заметила, как парень подошел к окошку.

— Мои вещи, — коротко сказал он, кивая на сумку и одежду.

Ребекка протянула незнакомцу его пожитки. Все его поведение, казалось, говорило: «Да отвяжись ты от меня!» Но Ребекка, получившая хорошее воспитание, решила сделать последнюю попытку:

— Может быть, вы примете от меня…

Он попятился и легонько хлопнул ладонью по боковому оконцу.

— Езжайте поосторожнее, мэм, — негромко посоветовал Джексон.

— Меня зовут Ребекка! — огрызнулась она и, рывком переключив передачу, покатила прочь.

Подумать только, человеку, который вытащил ее чуть ли не из-под колес автомобиля и даром починил пикап, придется тащиться в город пешком!

Ну и наплевать! Он сам так захотел. И все же, не успев еще вырулить на шоссе, Ребекка уставилась в зеркальце заднего обзора.

Парень стоял на прежнем месте и смотрел ей вслед с таким выражением лица, что… Нет, не надо думать об этом! Ребекка упрекала себя за глупый романтизм: зачем идеализировать этого грубияна, хоть он и спас ей жизнь? Но уговоры не помогали. Его взгляд был полон такого горького одиночества… Ребекка снова с трудом удержалась от слез, хотя и пыталась убедить себя, что ошибается.

Но вскоре расшатанные нервы взяли свое, и она разрыдалась — благо что в этот момент никто ее не видел.


Расстояние от магазина до дорожки, ведущей домой, оказалось короче, чем думал Джексон. Его терзала смутная тревога. Лучше бы их старый трейлер исчез куда-нибудь. Да и мог ли он простоять здесь столько лет? Одолев последний поворот, Джексон остановился у разбитых ворот, за которыми начиналась заросшая травой подъездная дорожка, и содрогнулся.

Трейлер стоял на прежнем месте! Едва заметный за деревьями и густой болотной травой чуть ли не В метр высотой, весь увитый плющом, он предстал перед Джексоном как дурное воспоминание, которое невозможно изгнать из памяти. Эта ржавая жестяная коробка, некогда служившая ему домом, каким-то чудом выдержала все удары времени.

Джексон хотел было подойти к трейлеру, но тут же одумался: глупо, проведя пятнадцать лет за решеткой, в первый же день свободной жизни погибнуть от укуса змеи! И чего ради? Чтобы повстречаться с призраком своего отца?

— Как-нибудь в другой раз, Стэнтон, сукин ты сын!..

Да, Джексон увидел то, что хотел, но ожившее прошлое было слишком ужасно, и он вдруг почувствовал смертельную усталость. Сердце болезненно сжалось. Стэнтон Рул издевался над своей женой, пока не загнал ее в гроб, а потом принялся за детей. Вот почему Джексон не жалел о содеянном.

Он повернулся и зашагал в сторону Нового Орлеана. Его мысли снова вернулись к Молли. Надо поскорее начать новую жизнь и помочь сестре стать нормальным человеком — насколько это возможно.

Только один раз Джексон позволил себе подумать о рыжеволосой женщине, с которой так неожиданно познакомился, но тут же прогнал ее образ из своего сознания. Пребывание в «Анголе» отучило его мечтать — наивный романтик там долго не продержался бы.

Уже совсем стемнело, когда Джексон добрался наконец до города. Следуя указаниям прохожих, он вышел на весьма неприглядную улицу в одном из бедных кварталов. Мрачно оглядевшись вокруг, Джексон решил, что и здесь, на воле, не стоит забывать старую тюремную мудрость: помалкивай и никому не доверяй.

Через несколько минут раздался пронзительный женский визг, а в ответ — громкая ругань. Потом где-то сзади затарахтел мотор автомобиля, и Джексон, вздрогнув, круто развернулся — он принял этот звук за автоматную очередь. В трущобах и не такое случается.

Джексон ускорил шаг и, миновав еще один квартал, отыскал номер 1313 по Соланж-стрит. Дом производил не слишком благоприятное впечатление, но все-таки лучше находиться в четырех стенах (какими бы они ни были тонкими), чем на пустынной, темной улице, особенно в таком районе.

Не колеблясь ни секунды, Джексон вошел в подъезд. На первой двери справа когда-то, наверное, красовалась надпись «Администратор», а теперь все буквы, кроме первых двух, исчезли, от них остались только белые отметины. Джексон невольно улыбнулся: «Ад» — это слово было тут как нельзя кстати.

Он постучал, и через пятнадцать минут получил то, чего был лишен долгие годы: собственную квартиру и адрес.

Конечно, это было не бог весть что: голые стены да пол; ванна — скорее серая, чем белая; протекающий душ. Впрочем, унитаз работал исправно, а в комнате гудел холодильник. В новом пристанище был и «уголок развлечений»: небольшой телевизор и потертое кресло напротив. Возле, узкой двуспальной кровати горела единственная лампа. Даже ее тусклый свет не мог скрыть нищенской, убогой обстановки. Но Джексону казалось, что все отлично. По крайней мере здесь куда просторнее, чем в камере размером 9 на 12 футов, а главное — нет соседей!

— Я беру эту комнату, — заявил он, вручая администратору двадцатидолларовую бумажку.

Джексон уже хотел было закрыть дверь, но тот вдруг сунул ногу в щель.

— Имей в виду, здесь больше двух дней обычно никто не задерживается, предупредил управляющий.

Джексон захлопнул дверь у него перед носом и запер ее. Стараясь не обращать внимания на голодное урчание в животе, он плюхнулся на постель прямо в одежде. А когда снова открыл глаза, уже наступило утро.

Загрузка...