Микки Спиллейн Змея

Mickey Spillane: “The Snake”, 1964

Перевод:

Глава 1

Ты идешь по ночной улице. Дождь льет как из ведра. Кругом тишина, слышен только звук твоих шагов. Кроме них, можно уловить шумы города, но ты их не замечаешь, потому что в конце улицы находится женщина, встречи с которой ты ждешь семь долгих лет, и каждый шаг приближает тебя к ней, отсчитывая секунды, дни, месяцы ожидания.

Неожиданно ты у цели, перед темным, построенным Бог весть когда домом из коричневого камня. Стоишь и смотришь на него, чувствуя себя совершенно выбитым из колеи.

«Как все произойдет? — думал я. — По-прежнему ли она красива? Изменили ее эти проклятые семь лет, как изменили меня? И что, в конце концов, после долгой разлуки можно сказать женщине, которую любил и считал убитой из-за того, что ты сыграл по-глупому?»

Совсем недавно множество других ног отметило этот путь в поисках одного этого единственного дома на этой единственной улице, но только мне было суждено отыскать его, потому что те другие шаги принадлежали либо умершим, либо тем, кого ждала смерть.

Главным теперь была женщина в доме. Возможно, самым главным на свете. То, что ей было известно, могло бы помочь уничтожить врага. Я сжал руки в карманах в кулаки, чтобы унять дрожь, и секунду прислушивался к пульсирующей боли в шрамах на лице.

Я шагнул на первую ступеньку.

Их было еще пять, потом код «В» возле кнопки звонка у фамилии Кейз; щелкнул автоматический замок, и я оказался в вестибюле, тускло освещенном единственной лампочкой под потолком. На другом конце его находилась большая дверь, за которой было прошлое.

Я постучал условным стуком и подождал. Раздалось лязганье задвижки, ручка повернулась, дверь открылась — и там, на пороге, стояла она… с пистолетом в руке на всякий случай.

Даже при слабом освещении я увидел, что она стала еще красивее. Черные волосы обрамляли ее лицо — лицо, которое так часто приходило ко мне в бессонные ночи.

Я сказал спокойно — так, как будто не было этих семи лет:

— Хэлло, Вельда.

Секунду она стояла неподвижно, потом ответила низким музыкальным голосом:

— Майк…

Она бросилась мне на шею, уткнулась лицом в грудь, снова и снова шепча мое имя, а я крепко сжал ее в объятиях. Я знал, что делаю ей больно, но был не в силах отпустить ее, да она и не просила об этом. Мы словно пытались слиться друг с другом, и наконец наши губы встретились в жарком поцелуе. Я ощущал ее красоту и огонь, а мои руки в это время ласкали ее плечи, спину, шею…

Я взял у Вельды из руки пистолет и положил его на стул. Захлопнув ногой дверь, я нащупал рукой выключатель и повернул его. Свет загорелся медленно и неохотно, как в кино, позволив увидеть, а не только угадать классическую красоту лица и зовущую упругость грудей.

Она была настороже, как всегда бывает с людьми, находящимися в постоянной опасности. Каждое движение было точно рассчитано, каждое слово чутко ловилось. Она еще не свыклась с мыслью, что все трудности позади и что она теперь свободна.

— Хэлло, крошка, — сказал я и увидел ее ответную улыбку. Все же мы не так уж много могли еще сказать друг другу… Пальцы Вельды ласкали мое лицо. Она вопросительно взглянула на меня:

— Майк, ты ранен? — Я покачал головой:

— Нет… Не очень серьезно.

— Ты выглядишь каким-то другим. Не могу понять, в чем тут дело…

— Семь лет, Вельда, — сказал я. — Дорога шла все время под гору, пока я не узнал, что ты жива. Это оставляет следы, но не такие, чтобы их нельзя было стереть.

Глубокие карие глаза имели все то же голодное выражение, а сочная полнота губ все так же звала к себе.

— Майк, дорогой… Я не могла с тобой связаться, не могла сообщить о себе. Это было очень опасно.

— Понимаю, детка. Не надо объяснять. — Она помотала головой, и ее волосы рассыпались по плечам.

— Но я хочу тебе объяснить…

— Потом…

— Нет, теперь. — Она зажала мне рот рукой. — Понадобилось семь лет, чтобы узнать тайну одного человека, а потом бежать из коммунистической Европы с информацией, которая сделает нас равными им, а может, и сильнее. Я знаю, что могла вернуться раньше… Но я должна была сделать выбор.

— Ты правильно поступила.

— У меня не было возможности послать тебе письмо.

— Знаю.

— Правда…

— Я все понимаю, детка.

Она меня не слушала. Ее голос звучал мягко, почти умоляюще, но и настойчиво.

— Возможно, это и не совсем верно, Майк. Возможно, я и могла найти какой-нибудь способ связаться с тобой, но мне не хотелось рисковать. — Немного помолчав, она прижалась щекой к моей щеке. — Я знаю, что ты должен был почувствовать при мысли, что послал меня на смерть. Я так часто думала об этом, что чуть не сошла с ума. Но я не могла ничего изменить.

— Забудь! — сказал я.

— А что было с тобой, Майк? — Она отступила на шаг и испытующе взглянула на меня.

— Я чуть не спился, — ответил я.

— Ты?

— Я, детка.

Она смотрела на меня с недоверием.

— Но я просила разыскать тебя, потому что только ты мог…

— Когда прозвучало твое имя, я переменился. Ведь если ты воскресла, то ожил и я…

— О, Майк!

Я поднял ее на руки, еще раз поцеловал и отнес на большую кушетку, стоящую в оконной нише. Когда она прижалась ко мне, дрожь пробежала по ее телу. Она притянула меня к себе и поцеловала. В этом поцелуе было все — одиночество и сомнения прошедших дней, ее желания и тревоги.

— Я девственница, Майк.

— Я знаю.

— Я только и ждала тебя. Это было долгое ожидание. — Я улыбнулся, глядя на нее:

— А я был так глуп, что заставил тебя ждать.

— А теперь?

Я уже не улыбался. Она вся была моей, когда бы я ни захотел ее, большая, красивая женщина, которая любила меня и была готова, чтобы я овладел ею прямо сейчас, немедленно. Даже прикосновение вызвало мучительные эмоции, но я не хотел давать волю дремлющему огню.

Я сказал:

— Можешь ты набраться терпения и подождать еще немного?

— Майк?

В ее взгляде снова мелькнула боль, потом вопрос.

— Давай оформим все по закону, детка. Я столько раз в жизни поступал не правильно. Пусть хоть это будет сделано как полагается. — Прежде чем она успела ответить, я добавил:

— Не будем спорить, дорогая. Пройдем через всю эту волокиту с бумагами, оглашением, венчанием и тогда уж будем счастливы.

Вельда радостно и лукаво улыбнулась, на лице у нее появилось счастливое выражение.

— Это все не имеет значения, — сказала она. — Я хочу тебя сейчас. Сильнее, чем когда-либо.

— Сумасшедшая бабенка, — ответил я, понимая, что каждый из нас хочет победить.

Я погладил ее по шелковистому плечу, и Вельда задрожала всем телом, прижавшись ко мне с негромким стоном.

В этот момент чей-то голос у двери сказал:

— Приятная сценка. Ей-богу, приятная. — Мой сорок пятый торчал у меня за поясом, но я не мог вытащить его: объятия Вельды мешали мне быстро повернуться. Человек у двери держал нас под прицелом пистолета со взведенным курком. У него было лицо убийцы, и я понимал, что в случае опасности он не задумываясь пустит свое оружие в ход.

— Продолжайте, — сказал он. — Мне нравятся хорошие шоу.

Я улыбнулся как можно простодушней и, медленно повернувшись, сел на край кушетки. В душе у меня кипела ярость, но я не показывал ее, пока не придумал выхода из этого положения.

— Я не знал, что найду здесь двоих, но мне следовало бы предвидеть, что такая роскошная женщина не может долго оставаться без мужчины. — Он указал дулом пистолета на меня. — Но почему тебе пришло в голову связаться с таким идиотом, детка?

Вельда резко сказала:

— Вы намекаете на то, что я связалась с ним, когда могла бы выбрать вас?

— Точно, детка. Я четыре дня наблюдал за тобой через окно, и вот наконец я здесь. Ну, так что?

Я собирался в этот момент вскочить и выбить пистолет у него из руки, но прикосновение колена Вельды удержало меня.

— Ну, так что? — повторила она вслед за мужчиной с пистолетом.

Усмехнувшись, мужчина посмотрел на меня полузакрытыми глазами.

— Что ж, сейчас мы позабавимся с тобой, детка. Но сначала я разделаюсь с этим кретином…

— Ну, это будет не так-то просто сделать, — теперь уже не сдержавшись, сказал я.

Дуло пистолета опустилось ниже, так что оказалось направленным мне прямо в лоб.

— Я не боюсь сложностей.

Его рука твердо сжимала пистолет, и выражение лица было решительным. Вельда сказала:

— Если этот пистолет заговорит, то лучше не мечтайте обо мне.

Этого оказалось достаточно. Мужчина с усмешкой кивнул:

— Согласен, детка. Ведь, собственно говоря, я пришел за другим.

— Зачем же? — спросила Вельда.

— Надеешься обвести меня вокруг пальца, детка?

Спрятав ярость за гримасой страха, я придвинул руку на несколько дюймов ближе к своему пистолету.

— Мне нужна та девушка, детка. Понятно? — сказал он. — Отдай ее, и останешься в живых.

— Возможно, — вставил я.

— Да, возможно, — сказал он, усмехнувшись. — Знаешь, по-моему, ты не такой уж кретин, каким прикидываешься. И ты что-то задумал!

— Почему бы и нет?

— Вот именно, почему бы и нет? Но предупреждаю, что тебе ничего не удастся. Сегодня для тебя просто неудачный день…

В моем распоряжении оставалось несколько секунд. По глазам незнакомца было ясно, что он решил покончить со мной. Он начал сгибать палец на курке, когда мы с Вельдой одновременно вскочили…

Нам ничего не удалось бы сделать. Ничего, если бы в тот момент не распахнулась дверь и не ударила его по локтю. Прогремел выстрел, но пуля попала в потолок. Он с яростным криком повернулся к двум парням в дверном проеме и, выстрелив, упал. Тот из парней, что был поменьше, успел выстрелить первым и поразил его в грудь двумя быстрыми выстрелами. Он запрокинулся назад, в глотке у него клокотала кровь.

Плащ мешал мне вытащить пистолет. Высокий парень заметил это и выстрелил в меня, но пуля пролетела мимо. Вглядевшись, я узнал одного известного гангстера. Это был его последний выстрел. Пуля из моего пистолета попала ему в лоб и отбросила к двери. Его спутник пытался застрелить меня, но я упал на пол, откатившись от Вельды. И тут в игру снова вступил смертельно раненный первый бандит. Из последних сил он поднял свой пистолет и выстрелил низкорослому в живот. Тот отпрянул с приглушенным криком к двери, отступил, пошатываясь, и скрылся в темноте. Я услышал, как он крикнул кому-то, что его ранили.

Я побежал к выходу, но было поздно, машина уже отъехала, а на улице воцарилась какая-то особая тишина. Когда я вернулся в комнату, тот, первый, уже умирал. Мне о многом хотелось расспросить его, но у меня не было такой возможности.

Он пробормотал, захлебываясь кровью:

— Ты свое получишь, кретин. — Мне не хотелось оставлять его перед смертью в счастливом заблуждении.

— Нет, — сказал я. — Сегодня у меня все-таки день удачи.

Его лицо исказила гримаса ненависти, и это было последнее, на что он оказался способен.

«Из огня да в полымя, — подумал я. — Почему вокруг меня вечно эти трупы? Я вернулся, все вроде хорошо. Как в былые дни. Любовь и смерть идут рука об руку».

Присмотревшись к лицу мертвеца, я узнал его.

— Ты знаешь его? — спросила Вельда.

— Да. Его зовут Бэзил Левит. Одно время он был частным детективом, но как-то взялся за шантаж и потерял лицензию. Потом сидел за убийство второй степени.

— А другой?

— Высокого зовут Кид Хэнд. Он гангстер. Тоже сидел в тюрьме. Одно время работал на мелких букмекеров — угрожал тем, кто не хотел им платить.

На лице Вельды промелькнуло выражение, напоминающее взгляд загнанного зверя.

— Это гангстеры, Вельда, — сказал я, — а не наши постоянные противники. Им нужны были не политические тайны, а что-то другое. Кто та девушка, о которой говорил Левит?

— Майк…

Я указал на мертвеца на полу:

— Он пришел за девушкой. Он пришел сюда и готов был тебя убить. Итак, кто эта девушка?

Вельда все с тем же выражением муки и страха смотрела на меня.

— Это… это просто очень молоденькая девушка. — Я нетерпеливо щелкнул пальцами.

— Ну же, рассказывай. Ты понимаешь, что это серьезное дело. Столько людей погибло из-за того, что тебе известно, и это не конец! Неужели ты позволишь застрелить себя неизвестно из-за чего?

— Ладно, Майк. — Отчаяние на ее лице сменилось выражением глубокой заботы и тревоги. — Эта девушка сейчас находится в пустой комнате на верхнем этаже. — Она посмотрела вверх. — Прямо над нами.

— Ладно. Кто же она такая?

— Я… я сама не знаю, Майк. Она пришла к этому дому на другой день после того, как я попала сюда. Я услышала, как она плакала на улице, и привела ее к себе.

— Не слишком умный поступок.

— Майк, бывали моменты, когда мне хотелось, чтобы кто-нибудь сделал то же самое для меня.

— Прости.

— Она очень молода и находилась в опасности. Это все равно что взять к себе испуганного кролика. Мне хотелось просто дать ей время прийти в себя. Потом я, может быть, сумела бы ей помочь.

— И как обстоят дела?

— Она запугана. Она страшно боится чего-то. Ее нервы напряжены, и я — единственный человек, которому она хоть как-то доверяет.

— Ну хорошо. Все это нужно обдумать. А теперь проводи меня к ней, пока в этот дом не набились полицейские. В нашем распоряжении всего пять минут — какой-нибудь любопытный обыватель наверняка уже поднял тревогу…

С третьего этажа до меня донеслось ритмичное постукивание каблуков. Казалось, та девушка репетирует какой-то танцевальный номер, бывший в моде еще в то время, как Элинор Пауэлл считалась «королевой чечетки» Я не слышал музыки, только перестук каблуков. Очевидно, музыка звучала в ее воображении.

Вельда постучала в дверь, но танец продолжался Тогда Вельда повернула ручку и открыла дверь. Девушка посреди комнаты обернулась с испуганным криком, и ее взгляд заметался между мной и Вельдой, а потом от нас к окну и обратно, но тут Вельда сказала:

— Все в порядке, Сью. Это наш друг.

У нас не было времени на долгие уговоры, поэтому я сказал:

— Меня зовут Майк Хаммер, Сью. Я хочу помочь вам. Вы мне верите?

Эти слова, как обычно, подействовали. Испуганное выражение исчезло с лица девушки. Она слабо улыбнулась и кивнула:

— Вы правда хотите?..

— Правда. — Я повернулся к Вельде:

— Нельзя ли ее увести куда-нибудь?

— Можно.

— Куда?

— Помнишь ресторан Конни Льюис на углу Сорок первой улицы и Девятой авеню?

— Да.

— Мы поселимся там. Три верхних этажа в распоряжении Конни.

— Так было семь лет назад.

— Она будет там, — сказала Вельда.

— Ладно, — сказал я. — Отправляйся с девушкой туда, а я объяснюсь с полицией по поводу перестрелки. Мне придется, вероятно, около часа провести в офисе у Пата. Страшно глупо с моей стороны бросать тебя одну среди улицы, но что же делать?

Вельда пожала мне руку и улыбнулась:

— Все будет в порядке, Майк.

Девушка подошла ко мне ближе, и я увидел очаровательное полудетское личико — самое лучшее воплощение Лолиты[1], какое мне доводилось видеть. Она была хрупкая, белокурая, с большими карими глазами и прелестным ротиком. Ее шелковистые волосы были распущены по плечам. Только ее походка говорила о том, что она уже перешла возрастной барьер, отделяющий девочку от женщины, так что мужчине нужно было следить за собой, чтобы просто восхищение ее красотой не переросло в нечто более серьезное.

Я был стреляным воробьем, немало повидавшим на своем веку, поэтому я спросил:

— Сколько вам лет? — Улыбнувшись, она ответила:

— Двадцать один год. — Я посмотрел на Вельду:

— Она не лжет. Однако ты наверняка не поверила ей, когда она назвала свой возраст, правда? — Вельда кивнула.

— Ладно, об этом мы поговорим позже. А сейчас бери ее и исчезай. — Я посмотрел на девушку и погладил ее по голове:

— Не знаю, что за неприятности у тебя, малышка. Со временем мы займемся ими. Пока же должен сказать тебе вот что…

— Да?

— Внизу лежат двое убитых. Они погибли из-за тебя. И что произошло, то произошло, но скажу тебе одно: если ты рассчитываешь самостоятельно выбраться из этой истории, то число покойников может увеличиться. С меня их уже достаточно. Я помогу тебе, если ты будешь слушаться нас. Однако если ты решишь действовать самостоятельно, то мы умываем руки. Понятно? Очень может быть, что ты немало болванов поводишь за нос, но я к их числу не отношусь. Поэтому между нами все должно быть ясно как стеклышко. Согласна?

— Согласна, мистер Хаммер, — не задумываясь ответила она.

— Называй меня Майком.

— Хорошо, Майк.

— Уходите, Вельда.

С улицы с двух сторон донесся вой сирены. К дому одновременно подъехали две машины, свет красных прожекторов упал на крыльцо, и через секунду в комнату нижнего этажа ворвались полицейские, держа наготове свои револьверы тридцать восьмого калибра.

Я встретил их, открыв дверь и врубив полный свет. Когда полицейские вошли в комнату, я вытянул руки перед собой, чтобы показать, что у меня ничего нет, а потом, не дожидаясь приглашения, встал к стене и позволил себя обыскать. Я указал на свой пистолет, лежавший на столе рядом с другим оружием, и стал наблюдать, как они исследуют мой бумажник, в котором лежало удостоверение агента ФБР. Полицейские отреагировали не сразу. С двумя трупами на полу им не хотелось рисковать, но и сделать они ничего не могли. В конце концов старший вернул мне бумажник.

— Я знаю вас с давних времен, Майк, — сказал старший.

— Времена не слишком изменились.

— Ну уж не думаю. — Он указал на трупы. — Насколько я понимаю, вы не собираетесь объяснять нам, что произошло?

— Совершенно верно.

— У вас здесь довольно солидные документы. С каких это пор?

— Позвоните капитану Чамберсу. Это в его компетенции.

— Вполне возможно. Но в отделе новый инспектор, и ему это не очень понравится.

— Не страдайте, приятель. И не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь. Я только напоминаю, что вы и капитан Чамберс были друзьями.

— Мы больше не друзья.

— Это я тоже слышал… Насколько я понимаю, это серьезное дело?

— Да. Можно мне позвонить?

— Позвольте сделать это за вас.

— Хорошо.

Я дал номер телефона и назвал знакомую ему фамилию. Он вышел из дома и вызвал номер по полицейской рации. Когда он вернулся, на его лице было написано почтение, и со мной стали обращаться, словно я обладал дипломатической неприкосновенностью.

Спустя пять минут приехал Пат. Дождавшись, пока сделают снимки и заберут трупы, он сделал знак всем уйти. Это не касалось только маленького человека в сером, действиями которого никто не мог распоряжаться. Тщательно осмотрев мой пистолет, он сказал:

— Все тот же, не правда ли?

— Я пользуюсь только им.

— Сколько человек ты из него убил?

— Девять, — ответил я и добавил: — Из этого оружия.

— Хороший счет.

— А я еще жив.

— Иногда я спрашиваю себя: хорошо ли это? — Я рассмеялся:

— Ты терпеть меня не можешь, дружище, но все-таки ты рад, правда?

— Тому, что ты еще жив?

— Ага.

Он медленно повернулся, и его взгляд, казалось, искал ответа на этот вопрос.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Не могу сказать, кому из нас было труднее рвать старую дружбу. Иногда мне кажется, что я прав, но при мысли о стоящей между нами женщине я теряю уверенность. Ты чертов ублюдок. Я вижу, что ты делаешь, и вижу, как тебе достается, и задаю себе вопрос, почему это происходит? И я боюсь ответить на этот вопрос. Я знаю ответ, но просто не решаюсь его высказать.

— Скажи сейчас.

— Когда-нибудь потом.

— Ладно.

— Итак, что же здесь произошло?

Он посмотрел на Арта Рикерби, сидящего в кресле.

Я ответил ему:

— Здесь была Вельда. Я пришел к ней. Вдруг ворвались эти два парня. Сначала первый — вот этот, а потом второй, который стукнул его дверью по локтю как раз в тот момент, когда он собирался выстрелить в меня.

— Хороший рассказ.

— Но именно так и было.

— Для бывшего пьяницы неплохо проделано. — Пат опять взглянул на Рикерби.

— У некоторых людей бывает шестое чувство, — пояснил я.

— Может быть, мне уйти? — спросил Пат. — Раз этим делом занялось ФБР, я здесь больше не нужен.

Впервые с момента своего пребывания в этой комнате Рикерби открыл рот. Он говорил, как всегда, спокойно, и я знал, что могу на него положиться.

— Бывают случаи, капитан, — сказал он, — когда сложно объяснить все до конца. Это вы поставили мистера Хаммера в невыносимо трудное положение. Мы поручили ему задание, мы вызвали к жизни этого демона из прошлого. Мы вернули в настоящее человека, которому следовало давно быть мертвым. В настоящем просто нет места для таких людей. Сегодня торжествуют компромиссы, нерешительность, страх… А мы бросили обществу на колени раскаленное железо. Мы вернули этого человека из прошлого, а теперь мы должны постараться — вы, я и общество — поладить с ним.

— Премного благодарен, — сказал я.

— Хаммер всегда позволял себе слишком много свободы, — сказал Пат. — У вас есть связи, Рикерби. Я еще не раскусил это дело, но понимаю, что в нем все не так просто. Вам следовало бы прокомментировать для меня некоторые факты.

— Пат… — вмешался я.

— Нет, нет, Майк. Он должен мне кое-что рассказать. — Пат вымученно улыбнулся и продолжал:

— Я прошу вас рассказать поподробней. Перед нами лежат два трупа, и я не намерен закрывать на это глаза. Больше не намерен…

Арт кивнул и взглянул на часы.

— Это дело было связано с Вельдой, — сказал он. — Ей удалось получить очень важную для нашей страны информацию. Наемные убийцы из группы «Дракон» были посланы, чтобы устранить Вельду. Никто не мог бы справиться с этими людьми. Никто, кроме него. — Кивком он указал на меня. — Ну, и как видите, он выполнил задание. К вашему сведению, правительство было готово заплатить за это любую цену. Часть этой цены заключается в том, что Хаммер восстановлен в своих правах, ему возвращены удостоверение детектива и пистолет. С группой «Дракон» теперь покончено. Вельда в безопасности. Цена еще не уплачена полностью, и Хаммер может ставить нам свои условия. Нам не остается ничего другого, как покрыть его. Ясно?

— Нет, но картина постепенно начинает вырисовываться, — сказал Пат. — Я слышал кое-что об этой истории, но не мог в нее поверить.

— Пат, — сказал я.

— Что?

— Давай забудем нашу вражду. Мы оба по-своему были правы, но Вельда решила за нас. Можешь попробовать отнять ее у меня, но у тебя нет ни одного шанса на успех.

— Да, пока ты жив… — сказал он.

— Разумеется, Пат.

— А закон средних чисел на моей стороне.

— Возможно.

Я не думал, что он пойдет на это, но он протянул мне руку, и я инстинктивно пожал ее.

— Ладно, старина. Начнем все сызнова. Ты расскажешь мне свою историю или сначала послушает он?

— Сначала он, приятель, — сказал я, кивком указывая на Арта. — Потом ты. Ведь здесь не местный профсоюз, и, кроме того, я теперь не мелкий частный детектив…

— Да, я уже слышал о твоем новом удостоверении. Это ты ловко состряпал.

— Ты же меня знаешь. Я с пустяками не вожусь.

— Ты прав. Всегда находятся люди, которые вылезают в герои.

— Ерунда! Если уж я связался с таким крупным делом, то должен был начать с наилучшими исходными данными.

— И они помогли?

— Еще как! Стоило мне взяться за это дело, как оно было кончено. Всем захотелось похоронить меня, но в конце концов все получилось наоборот. И теперь я могу идти к кассе за расчетом: удостоверение агента ФБР, возвращение пистолета, и никто не имеет права сказать мне ни единого слова, если я только не совершу какую-нибудь колоссальную глупость, а этого, мой друг, я никогда не сделаю.

— Да ну?

— Увидишь.

— С удовольствием, дружище. — Он усмехнулся. — Ты не возражаешь, если я теперь исчезну и оставлю тебя наедине с мистером ФБР?

— Нисколько. Но все-таки жди нас в своем офисе. Ее и меня.

— Как скоро?

— Через час.

— Буду ждать, герой…

После его ухода Арт Рикерби сказал:

— Она должна рассказать все прямо сейчас. Где она?

— Я же объяснил… через час… в офисе у Пата.

— Здесь были убитые.

— Не морочь мне голову, Арт.

— Кто они такие?

— Дьявол меня побери, если я знаю, но ты это узнаешь и очень хорошо можешь с этим справиться.

— Не учи меня, что делать.

— Да ну? Я повешу все это на тебя, Арт, если захочу. Не забывай об этом. Сделаешь, как я говорю. С твоей точки зрения тут есть кое-что еще — так оставь это в покое. И покойников тоже. Все убеждены, что они из группы «Дракон». Больше ее нету, конец, финиш. Они пришли за Вельдой, но я оказался на месте. Вот тебе и все, удовлетворись этим. Тебя это вообще не касается, но в настоящий момент ты можешь меня прикрыть. Так сделай это.

— Майк…

— Просто сделай и молчи.

— Майк…

— Я отдал тебе группу «Дракон», верно? — мягко спросил я.

— Да.

— Я был мертв. Ты меня эксгумировал. Вынудил заниматься вещами почти невозможными, дьявол их возьми, и, когда я не погиб, занимаясь ими, ты удивился Так удивляйся и теперь. Сделай то, о чем я сказал.

— Или?..

— Или Вельда не появится.

— Ты уверен?

— Абсолютно, дружище.

— Будет сделано.

— Спасибо.

— Не стоит.

На следующий день Вельда все им рассказала. Во всех подробностях. Секретная организация была провалена. В Москве погибло тридцать человек, из западной зоны Берлина исчезло пятеро, а в Южной Америке произошла целая серия несчастных случаев со смертельным исходом; по всему миру живое обратилось в мертвое в бесчисленных шифровальных списках и файлах; происходили встречи, а также конференции на высшем уровне, в зданиях Организации Объединенных Наций принимались новые философские концепции и решения в новом свете, и, поскольку Вельда больше не хранила тайн и ни для кого не представляла угрозы, она могла вздохнуть свободней.

Но было и нечто новое. Два трупа, а где-то в городе парень, раненный в живот, которому есть о чем рассказать. Не говоря уже о маленькой блондинке.

Вы просто не можете уложить к своим ногам парочку мертвяков, чтобы никто этого не заметил.

И они лежали у моих ног.

Загрузка...