0 лет до эры людей

Осознание себя включилось, будто по сигналу с пульта управления. Выход из биостазиса — процедура сродни воскрешению из мёртвых, когда тело заново учится функционировать, а личность буквально складывается из разрозненных осколков памяти. Механические манипуляторы сняли с его головы шлем нейро-интерактивной реанимации памяти. Он встал на ноги и проводил взглядом кресло, которое скрылось за отъехавшей стенной панелью. Видимо, также ранее исчезли криокапсула и тренажёр шоковой физиотерапии. На девяти квадратных метрах помещения для предварительной адаптации особо не разгуляешься. Один из манипуляторов поднёс идеально выглаженный комплект форменной одежды первого типа — рабочий вариант.

Теперь настал черёд небольшого когнитивного теста, без прохождения которого система автономного мониторинга или коротко — Сэм просто не выпустит его. Участок стены напротив сменил цвет с матово белого на тёмно-синий. В верхней части обозначившейся двери засветился сенсорный дисплей, на котором возникло изображение ладони. Он приложил свою пятерню и тут же раздался голос, старательно имитирующий

человеческий:

— Назовите ваше имя.

— Михаил Змеев.

— Ваш статус?

— Инженер-техник проекта «Эриду».

— Подразделение?

— Инженерное подразделение Шестого отряда.

— Ваша специализация?

— Обеспечение функционирования стационарных энергетических комплексов.

— Найдите решение для следующих задач.

Смоделированные ИИ внештатные ситуации были несложными, но Михаил вводил ответы не спеша, больше думая о своём пульсе, ведь истинная цель этого теста — определить его, Михаила, психо-эмоциональное состояние, после... Кстати, а сколько он провёл в "заморозке"?

— Сэм, могу я узнать текущий статус миссии? — спросил он, одновременно вводя ответ на последний вопрос теста.

— Согласно штатному расписанию, ваш уровень допуска — общий. Вывожу на дисплей доступную информацию по вашему запросу.

Михаил жадно вчитался в появившиеся строчки на лингве, универсальном языке землян. 832 года — столько он провёл в биостазисе. По ощущениям, он "заснул" в криокапсуле пару часов назад, поэтому не стал даже пытаться осознать этот срок, продолжив чтение.

Экипаж «Эриду» состоял из шести отрядов, каждый из которых включал специалистов под конкретные задачи. Невозможность повторного погружения в биостазис и экономия ресурсов диктовали вахтовый метод. Сотни людей, без надежды увидеть новый живой мир, пробуждались, выполняли свой долг и уходили в вечность. Навигаторы, астрофизики и пилоты Первого вывели ковчег из пределов Солнечной системы, проложили курс к первой из девяти намеченных звёзд, после чего запустили крейсерские двигатели. Передовая технология, на основе холодного ядерного синтеза, позволила всего за сорок лет развить фантастические два с половиной процента от скорости света. 7500 километров в секунду, почти 4 парсека за 520 лет — неплохо для приматов, до этого не покидавших своей звёздной системы. Пятнадцать смен, из рабочих Второго отряда, провели остаток своих жизней, запертые в гигантской "консервной банке", несущейся сквозь бесконечность космоса.

Удача сопутствует смелым — землеподобная планета обнаружилась в первой же системе. Ничтожно малая вероятность сработала в этот раз. Что говорить, вся их миссия — сплошная авантюра. В дело снова вступил Первый. Пока ковчег, сбросив львиную долю ускорения, закладывал эллиптическую дугу вокруг Звезды, зонды-разведчики исследовали возможный новый дом для человечества. Пробуждённая смена учёных из Пятого проанализировала собранный массив данных и пришла к единогласному выводу — их миссия сорвала банк. Спектральный класс Звезды, устройство системы, характеристики самой планеты — практически по всем параметрам новый мир, названный Террой, был настолько схож с потерянной Землёй, насколько два близнеца могут быть похожи друг на друга.

Предстояла самая сложная часть миссии — превратить похожую на Землю планету в действительно пригодную для жизни людей. Михаил почувствовал прилив гордости за свой вид, читая краткие описания этапов терраформирования нового мира. За два с половиной века люди "заразили" планету "родными" бактериями, флорой, фауной и атмосферой, превратив Терру во вторую Землю.

Он стоял бы не один час, снова и снова перечитывая строчки сухого доклада Сэма, сейчас казавшиеся венцом поэзии, но искусственному интеллекту были чужды сантименты.

— Техник Змеев, ваше состояние, после выхода из биостазиса, признано удовлетворительным. Добро пожаловать в команду проекта «Эриду»! Каюта 81E закреплена, как ваше индивидуальное жилое помещение. Проследуйте в зал для брифингов на палубе «А».

Кажущаяся невесомой дверь из сверхпрочного полимера отъехала в сторону и Змеев оказался в длинном коридоре. Промежутки в веренице однотипных дверей заполняли подсвеченные изображения пейзажей Земли. Такой, какой они её покинули — практически лишённой лесов, с полумертвыми океанами и бескрайними пустынями. Следуя за светящимися на полу указателями, он двинулся к расположенному в середине коридора пневматическому транспортёру. Несколько пробуждённых уже выстроились в короткую очередь к прозрачной выпуклой двери, другие только выходили из своих комнат предварительной адаптации. Когда Михаил увидел выходящей Алису, сердце пропустило удар, а мозгу понадобилась лишняя секунда на осознание.

— Привет ботаникам! — чуть ли не прокричал он, из-за переизбытка чувств.

— Привет занудам-технарям! — лучезарно улыбнулась она.

— Эй, кто бы говорил! Мне целую лекцию пришлось выслушать, когда я назвал ромашками те цветы... как их...

— Герберы?

— Точно!

— Да как их вообще можно перепутать?! Ромашки — однолетки, а герберы — многолетники, с мясистым стеблем и плотными, жёсткими листьями...

Заметив, как его лицо расплывается в самодовольной ухмылке, Алиса умолкла на полуслове, с открытым ртом, смешно хлопая длиннющими ресницами.

— Змеев! Ты...

— Не такой уж и зануда, если сравнивать с...

— Ладно, этот раунд твой.

— Продолжим на нашем свидании? Кстати, я планирую прийти без цветов, сама понимаешь.

— Ха-ха, — девушка изобразила смех и высунула язык. — А с чего ты взял, что у нас будет свидание?

— Гражданка Качер, нехорошо нарушать свои обещания.

— Столько лет прошло...

— Всего-то восемь сотен с копейками. Напомню, я пригласил тебя накануне нашей "заморозки", а ты...?

— ... сказала, что подумаю, когда проснусь.

— Ну уж не-е-ет. Это определённо было обещание.

Продолжая пикировку, сильно напоминающую флирт, они дождались своей очереди к транспортёру, который переместил их на несколько уровней вверх. В просторном зале, имеющем форму полукруга, собралось уже несколько десятков человек. Михаил обвёл взглядом толпу, выискивая знакомые лица. Тщетно. В этой смене он знал только свою спутницу, с которой они проходили подготовку в одном тренировочном центре, ещё на Земле. Шестой отряд — самый многочисленный и состоит из узких специалистов технических и гуманитарных направлений. Не считая внештатных ситуаций, когда Сэм, согласно протоколу, мог инициировать точечные пробуждения, время и состав следующей смены определяло руководство предыдущей, исходя из текущей обстановки.

Незнакомые люди обнимались и приветствовали друг друга, словно родные. На подиум, повторяющий изгиб выгнутой стороны зала, поднялся седовласый и слегка грузный мужчина, в форме, стилизованной под военный китель — знак принадлежности к руководящему составу миссии. Он стоял и с лёгкой полуулыбкой смотрел на собравшихся, словно отец на расшалившихся детей. Дождавшись тишины, седовласый заговорил:

— Приветствую вас, граждане! Меня зовут Эрик Либе, я координатор шестьдесят пятой смены. Так уж вышло, что мне удалось протянуть больше, чем моим подчинённым и, согласно протоколу, я автоматически становлюсь лидером новой смены. Координатор Хасимото будет моим заместителем, но уверяю вас, это ненадолго, ведь я приближаюсь к концу девятого десятка.

Последняя фраза вызвала волну сдержанных смешков. Судя по вздрагивающей спине, смеялся и сам новоявленный заместитель — невысокий брюнет, в таком же кителе, стоящий в первом ряду. Либе снова терпеливо дождался тишины и продолжил:

— К сожалению, в этот раз не обошлось без потерь. Сэм, голоснимок механика Иноа в центр.

Координатор спустился на одну ступень и развернулся лицом к подиуму, в центре которого сформировалось голографическое изображение молодого мужчины в униформе механика из Второго отряда. Среднего роста, худощавый, светловолосый, в очках с тонкой оправой.

— Мэттью Иноа не смог преодолеть порог Рамона-и-Кахаля, — вновь раздался голос координатора смены. — После выхода из биостазиса, его сознание не приняло реальности, что привело к распаду личности и отказу основных функций нервной системы. Такие случаи крайне редки, но не уникальны. Прошу почтить минутой молчания память всех участников проекта «Эриду», кто положил свои жизни на алтарь выживания человечества.

У Михаила возникло щемящее чувство вселенской несправедливости от того, что этот человек погиб, даже не узнав о триумфальном успехе их миссии.

Меж тем, голопроекция исчезла, однако звенящая тишина продолжала царить в зале, будто каждый из собравшихся боялся нарушить её первым. Эрик Либе тряхнул головой, вновь поднялся на подиум и достал из кармана кителя что-то напоминающее пульт дистанционного управления. Массивный гермозатвор, по центру выгнутой стены, поднялся вверх, обнажая огромное панорамное окно из сверхпрочного сплава кварцитов. По залу пронёсся вздох восхищения. За окном простиралась скалистая пустошь, до самого горизонта, над которым светился диск планеты, занимая добрую четверть всей панорамы. Глубокая синева океанов, светящаяся голубым атмосфера, молочно-белый ореол, вызванный лучами сейчас невидимой звезды — Терра напоминала жемчужину, лежащую на чёрном бархате космоса. Люди застыли, словно заворожённые. Михаил ощутил, как пальцы Алисы коснулись его руки, и бережно сжал её ладонь своей. Он был абсолютно уверен, что сейчас проживает самый счастливый момент в своей жизни.

Из массового гипноза их вывел голос всё того же координатора:

— Как вы уже догадались, мы на спутнике Терры. Благодаря героическим усилиям членов семнадцатой смены, этот планетоид был смещён с орбиты внешнего пояса астероидов и по строго рассчитанной траектории, с выверенным ускорением, оказался в гравитационном захвате планеты. Модули бывшего ковчега стали основой инфраструктуры подземного комплекса, на верхнем уровне которого мы сейчас находимся. Те из вас, кому предстоит работать на поверхности планеты, вскоре убедятся в неменьшем героизме участников остальных смен, которые осуществляли этапы терраформирование. Я же скажу коротко. Мы ещё никогда не были так близки к окончательному успеху миссии. Не умаляя заслуг наших предшественников, я могу назвать шестьдесят шестую смену исторической. Граждане Эриду, если нам удастся выполнить все поставленные задачи, то эта смена станет последней. Совсем скоро мы сможем вывести из биостазиса остальных наших товарищей и основать первое поселение уже на самой планете, которую по праву назовём миром людей.

Закончился брифинг представлением начальников подразделений. Старший офицер безопасности, Габриэль Пуэрта, провёл короткий инструктаж о правилах пребывания на поверхности Терры и о режиме, который они обязаны соблюдать в первую неделю после выхода из биостазиса. Никакой еды и минимум воды — все питательные вещества содержатся в специальных смесях, которые им ввели во время адаптации и будут вводить ежедневно перед сном. Необходимо минимизировать любые контакты с представителями флоры и фауны планеты, пока не будет получен полный курс генно модифицирующих прививок. В процессе терраформирования, люди старались, по возможности, сохранить большинство эндемиков Терры, поэтому теперь им самим требуется небольшая трансформация.

Михаил чуть ли не летел, едва касаясь пола подошвами форменных ботинок. Такого душевного подъёма он точно не испытывал в прошлом. И, кажется, это чувство с ним разделяли все участники смены. Определенно, координатор Либе был прирождённым оратором, а вид чистой, живой планеты наполнял разум неистовым желанием сворачивать горы.

Ангары с челноками располагались на уровне «B». Два из них были уже готовы к старту. Михаил доложился командору своего транспорта и, вместе с ещё дюжиной инженеров-техников, отправился в пассажирский отсек. Челнок имел форму сильно приплюснутого конуса с закруглённой вершиной. Вдоль всего дисковидного борта имелись выпуклости — там, в сложенном виде, крепились электрические атмосферные дикоптеры. Сам челнок имел гибридную силовую установку. В вакууме использовался водородный реактивный двигатель, а в атмосфере генератор гравитационных векторов. Весь перелёт, от старта до приземления, занял от силы минут сорок, по ощущениям же они будто и вовсе стояли на месте. Внутренняя часть корабля крепилась к корпусу гироскопическими подвесами, а бортовой ИИ, с механической точностью, компенсировал малейшие перегрузки. Лишь однажды, при входе в атмосферу, когда отключилась реактивная тяга и челнок несколько минут находился в свободном падении, они почувствовали невесомость. Но, в плотных слоях, автоматика запустила гравиконвертер и остаток пути не ощущалось ничего.

Местом посадки была выбрана песчаная коса, на северо-западном побережье огромного внутреннего моря, простирающегося на всю центральную часть крупнейшего материка. Облачившись в кевларовые комбинезоны и шлемы с автономной системой фильтрации, люди высыпали наружу и замерли, пораженные открывшимся видом. Бескрайняя темно-синяя водная гладь с одной стороны, а с другой — такое же бескрайнее "море" степи, но зелёное, обрамлённое горной грядой далеко на западе. И над всем этим великолепием — по-весеннему пронзительно голубое небо, озарённое лучами восходящей Звезды. Михаил не мог видеть лиц своих товарищей, спрятанных под непроницаемыми забралами шлемов, но был уверен, они все сейчас разделяют с ним чувство непередаваемого восторга. Возможно, кроме командора. Главный пилот челнока, хриплым голосом вернул их с небес на землю:

— Чего встали? Насмо́тритесь ещё. Штурман! Второй пилот! Приступить к распаковке летунов! Технари! Разбирайте инвентарь! Убедитесь, что все приборы вашего коптера исправны, проверьте навигационную карту и радиомаяк. В ваши органайзеры вбит краткий перечень флоры и фауны. В любой непонятной ситуации, сначала стреляйте, потом разбирайтесь. Кобуры с импульсниками в ваших рабочих кейсах. Прицепить их на пояс сейчас, чтобы я видел. Для тех, кто протирал штаны в тренировочном центре, напоминаю — импульсный излучатель имеет три режима огня. Рычаг переключения расположен слева, над спусковым крючком. Свето-шумовой пугач, парализующий импульс, заряды холодной плазмы. Кроме нас в этом регионе людей нет, поэтому применять оружие можете без предупреждения. Смо́трите в оба, выполняете работу и через восемь часов возвращаетесь сюда же.

Коптер Михаила мчался над морем почти навстречу Звезде. Сегодня перед техниками смены была поставлена задача проинспектировать геотермальные преобразователи, установленные предшественниками. Его зона ответственности — участок между устьями двух крупных рек, который начинался в четырёхстах километрах от места высадки. Сами материк и море ещё не имели названий, а вот реки, в навигационной карте, были помечены. Та, что поменьше и ближе — Донаис, а её более крупная соседка — Атиль. На протяжении всего двадцатиминутного полёта, Змеев не переставал восхищаться красотой и многообразием этого мира. Даже с высоты птичьего полёта, через толщу чистейшей воды, он замечал гигантские косяки рыб, за которыми охотились стаи белоснежных птиц. Береговая линия то переходила в высокие обрывистые утёсы, то сменялась галечными и песчаными пляжами, причудливо изрезанными заливами. Ландшафт также был неоднороден — степь сменялась лесостепью, переходящей в субтропические леса.

Первая точка, отмеченная на карте, находилась посреди холмистого поля, густо заросшего степными травами. Посадив дикоптер на вершине небольшого холма, Змеев проверил амуницию, подхватил кейс с инструментами и на секунду замер, любуясь пейзажем. Он жалел только о том, что фильтры шлема не пропускают запахи. Эх, сейчас бы с Алисой загорать на пляже, а не вот это всё. Не удержавшись, он с восторженным криком бегом бросился вниз, оставляя за собой просеку примятой травы.

Преобразователь, точнее его видимая часть имеет форму пирамиды в человеческий рост, с основанием два на два метра. Центр основания и вершина пирамиды соединены мачтой, уходящей ещё на сотню метров в высь. Грани пирамиды представляют собой мелкоячеистые решётки из электрума, сплава золота и серебра, а мачта — отлита только из серебра. Но это лишь "верхушка айсберга". Под землёй, каменное продолжение пирамиды образует настоящий бункер глубиной более двухсот метров, испещрённый акустическими камерами и техническими коридорами. А ещё дальше, на несколько километров, тянутся "щупальца" гибких труб из сверхпрочных полимеров. Вся конструкция — это по сути гигантский трансформатор, преобразующий тепловую энергию в атмосферное электричество.

Михаил проверил решетки и мачту, затем спустился в подземную часть, методично осмотрел и почистил все полости от грязи и паутины. Сердцем бункера является камера с оборудованием, управляющим работой всего комплекса. Техник провёл диагностику и произвёл нужную регулировку. КПД такой станции не должен опускаться ниже семидесяти процентов. Возвращаясь к коптеру, Змеев посчитал и свой КПД. Вместе с дорогой, минус полтора часа. Выходит, что за оставшееся время он должен успеть проинспектировать ещё две-три станции. Так и вышло. Когда он посадил своего "летуна" на прогалине, посреди хвойного леса и направился к четвертой на сегодня станции, оставалось ещё около двух часов до контрольного времени. Спина и колени начали ныть, предвкушая очередную встречу с тесными переходами подземного бункера, но это была приятная усталость человека, успешно проделавшего очень нужную работу.

Внезапно, тело скрутила сильнейшая судорога, а через секунду кто-то выключил свет.

Очнувшись, в первое мгновение, Михаил подумал, что вновь пробуждается после биостазиса — настолько были похожи ощущения. Он вынырнул из небытия сразу и увидел перед собой сидящего на пеньке человека, в сильно потрёпанной униформе, без комбинезона и без шлема, зато кобура с импульсным излучателем была передвинута на поясе вперёд. Широкоплечий, со смуглой кожей и слегка раско́сыми глазами на обветренном лице. Черные прямые волосы, сильно выгорели на солнце, из-за чего редкая седина была почти не видна. Заметив, что Михаил рассматривает его, незнакомец карикатурно приосанился и рукой разгладил левую верхнюю часть куртки, где, под эмблемой всех инженерных служб, находилось идентификационное поле. Две шестёрки, косая дробь, двойка. Ниже — инициалы, которые Змеев перечитал несколько раз, не веря своим глазам. Инженер попытался встать и тут только понял, что руки и ноги туго связаны, а тело примотано к дереву.

— Ты, Змеев, не волнуйся, на точку сбора вернёшься вовремя.

— Гражданин, — Михаил старался говорить спокойно и внятно, — если вы меня развяжете прямо сейчас, я не буду сообщать об этом... инциденте руководству. Ментальные расстройства после биостазиса нередки, но вам требуется немедленная помощь специалистов...

— Врачей?

— Хм... Специалистов.

— Скажи, Змеев, сколько медиков в нашей смене?

— Я... не знаю.

— Ни одного.

От этого человека веяло какой-то незыблемой уверенностью, а в его глазах не было и тени безумия, но всё впечатление портил потрёпанный вид и чужая фамилия на куртке. Михаил решил не спорить с ним, в надежде, что тот действительно его развяжет или сюда прибудет поисковая партия. Пусть этим занимаются те, кому положено.

— Светло-зеленая униформа, эмблема в виде чаши, помнишь? — продолжил свою мысль незнакомец. — В тренировочном центре они были, а в Эриду их нет. Почему?

— И почему же? — Змеев изобразил заинтересованность.

— Думаешь я сумасшедший? Тогда скажи, сколько медиков ты видел на брифинге? Сто тридцать три человека, восемь разных специальностей, даже военные есть. И ни одного врача.

— Возможно, их разбудят позже.

— А если кому-то срочно потребуется операция?

— Ну... Оказывать первую помощь мы все обучены, а для чего-то серьёзного есть медкапсулы.

— По твоей логике, нас всех можно заменить роботами. Кстати, где они?

— Кто?

— Роботы. Соберись, Змеев! Где уборщики, носильщики, ремонтники, военные дроны, наконец? Ковчег размером с город, технологии, позволившие трансформировать целый мир, но ни одного чёртова дроида. Странно для цивилизации, покорившей дальний космос.

— Я не силён в робототехнике. У меня другая специализация.

— Скажи мне, специалист, какую функцию выполняют сооружения, которые ты сегодня, хех, обслуживал? Объясни, чтобы я понял.

— Если коротко, вместе с орбитальными станциями, они выравнивают электромагнитный фон планеты.

— Зачем?

— Чтобы другие комплексы, расположенные в высокогорных районах и на океанских платформах, могли эффективнее влиять на климат.

— Зачем?

— Хм... Это завершающий этап терраформирования, делающего планету пригодной для жизни людей.

— Складно. Только вот не спешим мы что-то заселять планету. Даже свою единственную базу закопали на спутнике. Ты, как инженер, одобряешь такое решение? На одни только полёты челноков было потрачено неимоверное количество ресурсов. Я уже молчу про КПД технических и научных групп, которые тратят почти четверть рабочего времени на перелёты.

— Руководству виднее.

— Мощный аргумент. Твои родители воспитали идеального гражданина.

— Причём тут они?

— Ты их помнишь?

Михаила будто обухом по голове ударили. Мама, отец, брат, близкие друзья, знакомые — их образы пронеслись в сознании вереницей вспышек сверхновой.

— Да-а-а, парень, восьмой час после разморозки, а ты ни разу не вспомнил родных? — голос самозванца доносился, как сквозь вату. — Они ведь все давно мертвы.

Спазм в горле заставил Михаила вдохнуть глубже.

— Ты хоть попрощался? Или духу не хватило сообщить, что тебя отобрали на ковчег?

Михаил ударил затылком ствол дерева и глухо завыл. Где проклятые слёзы?!? Может станет чуть легче.

— Что, ни одной слезинки? — этот псих будто мысли его прочитал. — Не напрягайся. Наверное, организм ещё не адаптировался полностью. А Землю помнишь?

— Иди ты...!

— Я имею в виду не тот умирающий мир, а каким он был до. Не скрипи зубами, Майки. Быстрее закончим, быстрее я тебя отпущу. Вспоминай! Мы с тобой родились уже после глобальных катастроф, но должны же были сохраниться изображения той, живой Земли — в книгах, фильмах, архивах. Что, неужели ничего? И у меня, представляешь?

— Гражданин...

— Мэттью. Называй меня просто Мэтт.

— Ты на него даже не похож, я видел голоснимок.

— Хех, а они перестраховались. Тот я, он какой?

— Гражданин...

— Восемь веков, Майк...

— ...вам нужна помощь.

— ...твоё тело было заморожено восемь веков...

— Вы усугубляете своё положение.

— ...но уже спустя час после разморозки, тебя отправили на полную рабочую смену.

— Согласно кодексу Эриду...

— Как думаешь, что об этом сказал бы квалифицированный медик?

— ...насилие над гражданином...

— К чему эта спешка, Змеев?

— ...карается очень строго...

— Может, чтобы ты меньше думал?

— ...вплоть до смертной казни...

— Ты о родителях вспомнил только благодаря мне.

— КАКОГО ЧЁРТА ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО?!?

Михаил прорычал последнюю фразу и с силой рванулся вперёд, не чувствуя боли от врезавшихся в тело верёвок. Крепкие, зараза! Тот, кто называл себя Мэттью Иноа, встал, подошёл ближе и опустился на одно колено. На его лице не было ни злости, ни злорадства, даже ухмылка пропала. К своему удивлению, Михаил увидел в его глазах... жалость?

— Я предлагаю заключить сделку, — произнёс он негромко, но твёрдо чеканя слова. — Ты вернёшься в Эриду и, до отбоя, никому не расскажешь о нашей встрече.

— Почему только до отбоя? — Михаил не удержался от сарказма.

— Потому что, проснувшись завтра, ты сам не захочешь никому рассказывать.

— Да ну?

— Не сомневайся. Завтра, ты будешь считать минуты до нашей новой встречи.

— Это вряд-ли.

— Уговор?

— И что, поверишь на слово?

— Нет, конечно. Я тебя замотивирую.

— Ого! Чем?

— Я же сказал: мы заключим сделку.

— И что получу я?

— Ответы. Те, которые мне известны.

— Чего сейчас не поделишься?

— Ты не поверишь.

— А завтра поверю?

— Завтра. Поверишь.

— Хорошо, я согласен.

— Продолжаешь считать меня психом? Ну-ну.

— Мне расписку написать? Или поклясться на крови?

— Не нужно. Просто ответь мне на последний и самый простой вопрос.

Он ткнул Михаила пальцем в грудь, затем также ткнул себя.

— Ты же знаешь что это?

— Эмблема Инженерного корпуса.

— И что она означает?

— В смысле?

— Ну, это же эмблема, символ. Включи уже голову, Змеев! Символы они... символизируют, ведь так?

— Это... — Михаил замялся.

— Серьёзно? Ты больше двадцати лет носил эту эмблему и не знаешь, что она означает? Как такое возможно?

— Так, просвети меня!!!

А вот эта улыбка Михаилу совсем не понравилась.

— Раз ты сам просишь...

Самозванец снял со своей шеи металлическую цепочку, на которой болтался кулон, выполненный из красных кристаллов и представляющий собой объёмную версию эмблемы. Это была очень искусная работа. Змеев никогда не видел ничего подобного. Пять отдельных деталей не были соединены, но при этом удерживали форму, как на рисунке. Не успел Михаил додумать мысль о принципах взаимодействия компенсирующих друг друга электромагнитных полей, как Лжемэттью поднёс кулон ближе, тряхнул рукой и... Нет, кристаллы не рассыпались. Сверкая алыми всполохами, они закрутились вокруг невидимых осей, а затем плавно начали замедляться, пока вновь не сложились в эмблему инженеров. Сознание Змеева колыхнулось, а голос самозванца зазвучал, казалось, внутри его головы:

— У этой эмблемы очень простой смысл, Майки. Три изогнутые ленты образуют углы — это измерения нашей реальности. То, что впоследствии стало шестерёнкой, изначально было Солнцем и символизировало время, а шляпка болта в центре — это Земля. Всё вместе, по форме, напоминает щит, как воплощение древней клятвы исследователей — любую технологию направлять лишь на пользу и защиту человечества. Ну и красный — цвет крови землян. У этой эмблемы есть даже своё название — заслон. Вспомнил?

С каждым его словом, сознание Михаила всё больше окутывалось туманом. Кулон вдруг словно ожил, принимая нереальные, гротескные формы, словно отражения кривых зеркал. Красные ленты переплелись, став похожими на сверло, которое начало ввинчиваться прямо в его черепную коробку...

В третий раз за день Михаил вынырнул из небытия и рывков вскочил на ноги. Ни верёвок, ни Лжемэттью. Сразу же проверил шлем и комбинезон — вроде контакта со средой не произошло. Бросился к казённому имуществу, но всё было на месте, даже кобура с излучателем. К коптеру возвращался бегом, вертя по сторонам головой, то и дело оглядываясь. Хотел было сразу связаться с челноком по рации, но решил сделать это уже в полёте. Однако, поднявшись в воздух и окончательно почувствовав себя в безопасности, не стал этого делать. Шли минуты, внизу вновь расстилалась морская гладь, а Михаил не спешил тревожить радио эфир. Картина, казавшаяся простой и логичной там, в лесу, сейчас никак не хотела складываться. Этот псих совсем не походил на человека с синдромом ментального расстройства. Почему его одежда была такой изношенной и явно многократно стиранной? Он из предыдущей смены? Невозможно — ему на вид не больше сорока. В одну из прошлых смен случился бунт и на планете теперь разгуливают потомки отщепенцев? Бред — им бы сообщили такую вводную, выделили бы военное сопровождение или... Нет, невозможно. А если, чисто гипотетически, предположить, что это и вправду был Мэттью Иноа?

На точку сбора Змеев прибыл с опозданием на десять минут. Остальные техники уже были внутри, их дикоптеры убраны в контейнеры. Под укоряющим взглядом командора, Змеев помог второму пилоту с погрузкой своего летуна и бегом направился в пассажирский отсек. Кто-то из инженеров заметил, как Михаил хмурит лоб и спросил о его самочувствии. Пришлось делать вид, что он в норме и всю дорогу давить из себя жизнерадостность. На выходе из ангара, бригада безопасников проверяла прибывающих различными дозиметрами и детекторами. «И ни одного врача» — эта мысль остановила Михаила, уже собравшегося обратиться к офицеру Пуэрте и всё ему рассказать.

— Почему опоздали на точку сбора, Змеев? — Пуэрта сам подошёл к нему.

— Думал, успею закончить с четвертым комплексом и не уследил за временем.

— Закончили?

— Н-нет. И, кажется, в спешке, оставил часть инструментов в пункте управления.

— Завтра продолжите с того же места, — Пуэрта ухмыльнулся ни с того, ни с сего.

Последним испытанием стала встреча с Алисой, у дверей пневма-транспортера. Пока они шли по коридору, девушка засы́пала Змеева вопросами о том, что он видел на Терре, ведь её рабочий день прошёл в лаборатории. Михаила распирало от желания поделиться хоть с кем-нибудь своими сомнениями, но он каким-то чудом сдержался.

Согласно режиму реабилитации, все участники смены должны были строго придерживаться графика сна, поэтому в 21:50, по универсальному времени Эриду, Михаил уже лежал на появившейся в его комнате кровати. Механические манипуляторы ввели ему катетеры с трубками, через которые поступит питательная смесь, а также обклеили его тело всевозможными датчиками. Видимо, в смеси было добавлено и снотворное, иначе, раздираемый противоречивыми мыслями, сам он не уснул бы так быстро.

***

Осознание себя включилось, будто по сигналу с пульта управления. Механические манипуляторы сняли с его головы шлем нейро-интерактивной реанимации памяти. Он встал на ноги и проводил взглядом кресло, которое скрылось за отъехавшей стенной панелью. Видимо, также ранее исчезли криокапсула и тренажёр шоковой физиотерапии. Один из манипуляторов поднёс идеально выглаженный комплект форменной одежды. Когда Михаил взял сложенную стопку вещей, его взгляд зацепился за эмблему Инженерного корпуса, которая на секунду будто ожила, её элементы задвигались, как в анимации. Ему показалось, что он даже услышал скрежет, с которым алая шестерёнка сделала один полный оборот. Разум Змеева затопило нахлынувшими воспоминаниями о... ВЧЕРАШНЕМ ДНЕ?!? Голова закружилась и он едва не упал, с трудом удержав равновесие.

Паника — вот главное чувство, владевшее им сейчас. Судорожно одеваясь, он пытался анализировать, но и то, и другое выходило плохо. У него ментальное расстройство? Нет, он в деталях вспомнил вчерашний день, это точно с ним происходило. Тогда почему он очнулся не на кровати, а в НИР-кресле? Почему заново проходит процедуру предварительной адаптации? Сбой СЭМа? Или тот лесной сумасшедший что-то сделал с ним? Он сейчас же отправится к руководству и доложит всё, что, чёрт возьми, нужно было доложить ещё вчера. Главное — успокоиться и пройти когнитивный тест, не хватало ещё застрять здесь.

— Назовите ваше имя.

— Михаил Змеев.

— Ваш статус?

— Инженер-техник проекта «Эриду».

— Подразделение?

— Инженерное подразделение Шестого отряда.

— Ваша специализация?

— Обеспечение функционирования стационарных энергетических комплексов.

— Техник Змеев, как вы себя чувствуете?

— Э-э-м, я в порядке. А ты, Сэм?

— Датчики фиксируют у вас возбужденное состояние.

— Я возбуждён... э-э-э... в смысле взволнован, из-за важности нашей миссии.

Сэм замолчал, а Михаил прилагал титанические усилия, чтобы успокоиться. Наконец, ИИ вынес вердикт:

— Техник Змеев, ваше состояние, после выхода из биостазиса, признано удовлетворительным, но я обязан сообщить главе подразделения Безопасности о ваших эмоциональных всплесках. Добро пожаловать в команду проекта «Эриду»! Каюта 81E закреплена, как ваше индивидуальное жилое помещение. Проследуйте в зал для брифингов на палубе «А».

Из каюты Михаил вывалился, как из бани. Скорее, нужно поговорить с кем-то из руководства. Он был так сосредоточен на этой задаче, что окрик в спину заставил его вздрогнуть.

— Привет занудам-технарям!!!

— Элис, привет! — он выдавил из себя улыбку.

— Неужели не соскучился за восемь веков? — девушка выглядела растерянной.

— Конечно соскучился... В смысле, мы же вчера виделись.

Она звонко рассмеялась и подхватила его под локоть, увлекая в сторону транспортера.

— Слушай, действительно странные ощущения. В голове не укладывается, что столько времени прошло, да? Как думаешь, Терра она какая? Не терпится её увидеть...

Нет, девушка не разыгрывала его. Они влились в поток других граждан, направляющихся в зал для брифингов и Михаил с тихим ужасом наблюдал, как люди поздравляют друг друга с успешным пробуждением, обсуждают информацию, выданную Сэмом, и делятся предположениями о новом мире. А в голове Змеева рождались гипотезы, одна бредовее другой, причём временная петля и новый вид ментального расстройства были самыми рациональными из них. К концу брифинга, в деталях повторившего вчерашний, он окончательно передумал сообщать о своих проблемах кому бы то ни было.

Сидя в пассажирском отсеке челнока, Змеев поймал себя на том, что сверяется с хронометром на руке каждую минуту. Он вспомнил слова Лжемэттью: «Завтра ты будешь минуты считать до нашей встречи». Чёртов псих как в воду глядел. Казалось время превратилось в тягучую смолу, а себя Михаил чувствовал мухой, вляпавшейся в эту субстанцию. Скрипя зубами от нетерпения, он, вместе с остальными инженерами, выслушал инструктаж от командора челнока, запрыгнул в тесную кабину коптера и с места рванул на максимальной скорости. Вот и знакомая поляна, куда он вновь приземлил летуна. Скорее, бегом! Вот — то самое дерево, к которому он был привязан.

— Как спалось, Майк?

Знакомый голос раздался из-за густых зарослей можжевельника, а затем вышел и сам его обладатель.

— Кто ты такой?!? — выпалил Змеев, с трудом не переходя на крик.

— Мэттью Иноа, механик-операционист из Второго отряда. Голоснимок, что ты видел — фейк. Другого ответа у меня нет.

— Допустим. Что ты со мной сделал?

— Ничего.

— Тогда... Что со мной происходит?

— С тобой?

Михаил открыл было рот, но не нашёлся что ответить. Его собеседник изогнул губы в усталой улыбке и продолжил:

— Слушай, может снимешь шлем? Не очень-то комфортно общаться, не видя глаз. Поверь, тебе ничего не грозит, — он указал руками на себя, как на живое доказательство своих слов.

— Негативный эффект от чужеродных бактерий и вирусов может проявиться, спустя...

— Год, — прервал его оппонент. — Я уже год на поверхности и, как видишь, невредим.

— Чт...? Как год?

Мэттью ничего не ответил, всем своим видом показывая, мол, подожду пока до тебя дойдёт. Это было сверх нерационально, да что там, глупо, но, поддавшись внутреннему порыву, Михаил резко стянул с себя шлем и распахнул ворот комбинезона. На секунду он замер, вдыхая одуряющий аромат хвои и почвы, нагретой утренним солнцем.

— Отлично, — улыбнулся Мэттью. — Теперь скажи мне, зачем ты снова прилетел сюда?

— Издеваешься? После твоих трюков с гипнозом, или как это называется, я...

— Тех, что в Эриду, тоже я загипнотизировал?

— Хм... Они...

— Уверены, что сегодня первый день их новой жизни, верно? Но ты то помнишь, что это не так? Ну и кто из вас не в порядке?

— Ты обещал мне ответы.

— И ты их получишь, но сначала тебе нужно алиби.

— Алиби?

— Пойдём к твоему летуну.

Дойдя до места посадки, Михаил по просьбе своего спутника разблокировал кабину. Мэттью скинул с плеч объёмистый ранец и достал из него несколько приборов, явно самодельных, состоящих из тронутых ржавчиной металлических корпусов и кучи проводов. Нечто похожее на портативный компьютер он начал подсоединять к системе управления коптером, предварительно аккуратно сняв внешний кожух приборной панели.

— Что это? — обалдело спросил Михаил.

— Если коротко, вот это устройство, которое я сейчас подключу к твоему автопилоту, содержит заложенный алгоритм действий.

— Радиомаяк, — понял Змеев.

— Именно. Разговор нам предстоит не самый короткий, ещё и проехаться придется. Будет подозрительно, если твой транспорт простоит на одном месте несколько часов.

— Проехаться?

Через четверть часа бодрого топания по лесу, они вышли к широкой и явно рукотворной тропе. Мэттью откинул несколько еловых лап, под которыми оказался...

— Великий Космос! — выразил Михаил своё удивление, пополам со скепсисом. — Что это?

— Это называется автомобиль, точнее армейский внедорожник открытого типа.

— Его ты тоже сам собрал?

— Нет, хе-хе. Хотя, повозиться с ним пришлось. Движок гибридный. Варварский ДВС я удалил, взамен усилил электрическую тягу. Зато не пешком. Прыгай.

Насколько помнил Михаил, люди уже давно не используют колёсную технику. Да и зачем, если есть гравиконвертеры? Ощущения от поездки были странные — тряско, неудобно, но бодрит.

— Откуда эта техника и те приборы? — спросил Змеев, спустя несколько минут езды.

— Увидишь.

— Хоть намекни.

— Словам ты не поверишь.

— А чему поверю?

— Тому, что увидишь.

Ехали минут сорок. Лес сменился холмистой местностью, изобилующей сыпучими склонами, поросшими кустарником, и прямыми узкими лощинами. Скинув на землю какой-то свёрток, лежавший на задних сидениях, Мэтт загнал машину по пологому спуску в траншею, а затем прикрыл схрон маскировочной сетью.

— Почти прибыли, — сообщил Иноа, забрасывая свёрток на плечо. — Иди за мной, след в след, и... не хватайся за импульсник. Поверь, здесь тебе ничего не угрожает.

Инженеру очень захотелось пощупать рукоять излучателя, но он сдержался, а в ответ просто кивнул. Дальше двинулись пешком и, с каждым шагом, у Змеева нарастало чувство неправильности. Путь им преградила особенно крутая возвышенность и Мэтт повернул налево, в обход препятствия. Идущий следом Михаил на чем-то поскользнулся, с досадой отшвырнул ногой подвернувшийся камень и только тут заметил, что подобных осколков здесь много.

«Неправильные холмы, неправильные камни...» — бормотал себе под нос Змеев, как вдруг, словно молнией, его разум озарила догадка. С криком: «Мэтт, постой!», он бросился догонять спутника и тут же застыл, как вкопанный. Механик стоял в окружении... ГУМАНОИДНЫХ СУЩЕСТВ? Мэтт обернулся.

— Майк, прекрати дергать излучатель, ты забыл сдвинуть фиксатор на кобуре. Иди сюда, они безобидны.

— Кто это? — от волнения хриплым голосом спросил Михаил, не спеша приближаться.

— Аборигены, — пожал плечами Иноа, мол, это ж очевидно.

Мэтт возился с завязками на своем свёртке, а Змеев и аборигены во все глаза разглядывали друг друга. Они были очень похожи на людей. Диких, уродливых людей. Грязные, чумазые, со спутанными и видимо никогда не мытыми волосами, гротескной асимметрией на лицах, они, тем не менее, носили некое подобие одежды. Михаил, с удивлением, помимо накидок и обуви из плохо выделанных шкур, заметил на некоторых индивидах фабричные штаны и куртки, правда в последней стадии изношенности.

В свёртке оказалась освежёванная туша какого-то животного. Туземцы встретили подарок звериными воплями и завываниями. Был у туземцев и свой язык, больше напоминающий набор отдельных звуков и междометий, и Мэтт даже изъяснялся на этом диалекте. Он что-то прокричал и туземцы ответили ему ещё более восторженными завываниями, после чего подхватили тушу и шумной толпой потопали вперёд. Воспользовавшись моментом, Михаил подбежал к спутнику и схватил его за локоть.

— Откуда здесь взялись эти... эти...?

— Люди, — подсказал Мэтт.

— Они... похожи, но...

— Полная интеллектуальная деградация, необъяснимые мутации на генетическом уровне, но это — люди, Майк.

— В отчётах миссии нет упоминаний о разумных формах жизни на Терре.

— Угу. На счёт разумных — их так можно назвать с большой натяжкой, как и других.

— Других?!?

— Немного. На всей планете, может быть, несколько тысяч.

— Подожди, — Михаил схватился за голову, будто физически пытаясь удержать разбегающиеся мысли. — Вероятность того, что в двух мирах возникнут столь похожие друг на друга гуманоиды, почти нулевая.

— А какова вероятность, что вокруг почти одинаковых звёзд вращаются две почти одинаковые планеты?

— О чём ты? У Земли был совсем другой наклон оси, опять же альбедо, периоды, радиус...

— Не будем спорить. Готов увидеть то, что я хотел тебе показать.

— Есть что-то ещё?!?

— Пошли.

Туземцы обитали в землянках и небольших пещерах, вырытых в холме. Михаил насчитал около полусотни особей. Мэтт повёл его в одну из пещер. Откинув с пола какую-то ветошь он наклонился к блеснувшему металлом кольцу. За крышкой люка показалась грубо высеченная в камне лестница. Оплавленные края указывали на работу чем-то, похожим на плазменный резак. Мэтт скрылся во тьме и внизу зажёгся яркий электрический свет. Спустившись, Змеев оказался в просторном тоннеле, с куполообразным сводом. Стены были явно обработаны машинным способом и облицованы плитами природного камня. Потрясённый Михаил провел рукой по когда-то отполированной, а сейчас местами потрескавшейся поверхности. Сомнений не было — это строили люди и строили очень давно.

Тоннель был всего метров шестьдесят в длину и заканчивался массивной металлической дверью. Мэтт остановился перед ней и посмотрел вверх. Змеев заметил устройство, напоминающее камеру слежения. Спустя пол минуты ожидания, громыхнули отодвигаемые засовы и дверь приоткрылась. За ней оказалось квадратное помещение, заставленное мебелью и большими металлическими контейнерами. В противоположенной стене имелся ещё один дверной проём, занавешенный плотной тканью.

— Располагайся, — Мэтт подал личный пример, опустившись на подобие табурета.

Михаилу достался металлический стул со спинкой, стоящий по другую сторону стола из того же материала. Стол был завален частями незнакомых Змееву механизмов и сильно пожелтевших листов бумаги, заполненных машинописными строчками на неизвестном языке.

— Это всё не с Эриду, — протянул он.

— Меня радует твоя наблюдательность, Майк. А что скажешь об этом? Тео, покажись

Занавеска распахнулась и в комнату вошёл человекоподобный робот. Двухметровая махина двигалась легко и непринужденно, словно настоящий человек. Ещё больше поражали его глаза, филигранно имитирующие человеческие, и лицо из пластичного материала, способное изображать мимику. А вот тело и конечности были оптимизированы в пользу эргономичности и представляли собой лишь каркас из металла похожего на титан. Спереди на корпусе красовалась алая эмблема с шестерёнкой в центре.

— Знакомься, Майк, это — Теодор и его тоже собрал не я.

Робот сел на крышку одного из контейнеров и абсолютно по-человечески взглянул на Михаила.

— Здравствуйте, Михаил Змеев, — приветствовал он его на чистейшей лингве, с лёгкими механическими нотками.

— Здравствуй, — пробормотал Михаил.

— Майк, ты в порядке?

— Нет, — честно признался Змеев, не в силах оторвать взгляд от лица робота, которое пугало своей человечностью. — Ты, наконец, объяснишь мне что происходит?

— Объясню, но имей ввиду, ты отсюда не выйдешь, пока не выслушаешь меня до конца.

Эта почти угроза заставила Михаила вновь посмотреть на Мэтта. Убедившись, что внимание собеседника получено, тот начал рассказ:

— Год назад я вышел из биостазиса, в составе шестьдесят шестой смены. Признаки когнитивного диссонанса появились почти сразу. Чужие воспоминания, улицы незнакомых городов, фантастические пейзажи, эпизоды войны... Я испугался и никому не сообщил о своём ментальном расстройстве в первый день. А потом наступило завтра, но только для меня. Думал, схожу с ума, пока не увидел своё задание на день. Понимаешь о чём я?

— Д-да. Вчерашние координаты станций исчезли, появились новые.

— Угу. Я работал в ангарах, занимался диагностикой бортовых систем челноков. Каждое утро журналы и показатели датчиков оказывались подчищены. На восьмой день я перестал искать логику в происходящем. Делиться с кем-то проблемой — прямой путь в изолятор для ментальных больных. Я решил бежать. Инициировать системный сбой на одном из челноков — раз плюнуть. Чтобы не срывать график, руководство отправило меня вместе с экипажем на планету. Дальше, мне повезло. С челноком связался один из техников и сообщил, что в горном ущелье, где он находится, случился обвал и его дикоптер повреждён. Я убедил командора не гонять лишний раз транспорт, взял резервного летуна и помчал на выручку. Техника я нашёл с проломленной головой, а на скалах прыгали полуголые существа, радуясь успешной охоте. Это был мой шанс и я им воспользовался. Побросал часть амуниции и инструментов, инсценируя своё похищение. Какое-то время скитался, пока не встретил местное племя. Эти люди были более цивилизованными что-ли. Они хотя бы не промышляли каннибализмом. Но главное, я увидел знакомую тебе эмблему на сохранившихся элементах одежды, которую некоторые из них носили.

Михаил покосился на символ, тускло светящийся на титановой груди робота, но перебивать рассказчика не стал.

— В одной из пещер я увидел провал под землю и смог пробиться в эту чудом уцелевшую часть подземного комплекса. Здесь я обнаружил несколько помещений, обустроенных для научной работы, все выходы из которых были завалены землёй и обломками стен. Нашёл я и тех, кто здесь работал — полтора десятка высохших трупов, одетых в одинаковую униформу и белые халаты. Холмы, что мы проходили — это перемешанные с землёй руины огромного научно-исследовательского центра, а дальше к северу когда-то располагался целый мегаполис. Думаю, такая картина по всей планете.

— Здесь была цивилизация?!?

— И совсем недавно.

— Это невозможно... В отчётах миссии...

— Я числюсь погибшим, а вчерашний день тебе приснился. Где есть хоть малейшая ложь, ищи ложь большую.

Михаил вскочил на ноги и несколько раз прошёлся по комнате. Остановился перед столом и посмотрел на вещественные доказательства слов Мэтта.

— Ты узнал, что случилось с ними?

— Слушай. Вся электроника, что я находил была выжжена, как после воздействия электромагнитного импульса чудовищной силы. Гибель людей вызывает ещё больше вопросов. Они будто все разом сошли с ума перед смертью. Большая часть была убита своими же коллегами — они душили и рвали друг друга зубами. Буквально. Те, на ком не было видимых травм, скончались от голода и жажды. Но! Я обнаружил комнату с нетронутыми продуктами питания. Что-то вроде кухни, я думаю. Продукты, разумеется, давно испорчены, но тогда ведь они были съедобны. Дверь не заперта, не забаррикадирована изнутри. Нужно просто провернуть ручку. Понимаешь, что это значит?

— Не очень.

— Для людей, занимающихся научной работой, дверная ручка превратилась в неразрешимую задачу. Они даже не пытались выбраться отсюда, что было им вполне по силам. Ты же видел тех, наверху. За пятьдесят, даже сто лет невозможно так деградировать. Добавь сюда города, по которым словно прошлись гигантской гребёнкой. На этой планете случилось нечто такое, что буквально обнулило цивилизацию за считанные дни или ещё быстрее.

— А робот?

— В одном из помещений нашёлся склад с расходниками. Первым делом я реанимировал Тео. К сожалению, его долгосрочная память была утеряна, но сохранился базовый функционал. Он выучил наш язык за несколько дней и стал переводить для меня сохранившуюся документацию и данные с цифровых носителей. Так я выяснил почему организация, владевшая этим научным центром, использовала знакомую нам эмблему. В одном электронном архиве фигурирует некий объект номер один. Собственно, исследование данного объекта стало началом существования самой организации. В частности, объект номер один дал толчок для таких разработок, как холодный термояд, гравитационные потенциалы, квантовые независимые поля...

— К ним в руки попало что-то с Эриду... Я уже ничего не понимаю, — Михаил продолжал мерить шагами комнату. — Но, тогда чем здесь занимаемся мы?

— Думаю, это очевидно. Производим устранение мелких дефектов, после работы главного калибра.

— Ты хочешь сказать...

— Я складываю два и два, если это не четыре, то я пас. Так называемое пробуждение смены шесть шесть происходит раз в пол года, на одну декаду. Прошлый период я наблюдал, в этот решил действовать. Я привел тебя сюда, чтобы ты увидел всё сам.

— Но, почему ты ждал целый год и почему выбрал именно меня?

— Хм... кхм... Сейчас расскажу, но сначала присядь.

Михаил сел обратно, всем своим видом демонстрируя нетерпение. В глазах Мэтта снова промелькнула жалость, как тогда, в лесу, а затем он негромко произнёс:

— Тео, держи его.

Робот в один прыжок оказался за спиной Змеева и сжал его локти своими металлическими пальцами. Михаил, от неожиданности, даже не пытался сопротивляться.

— Что происходит, Мэтт? Ты спятил? Прикажи ему отпустить меня!

— Я ему не приказываю. У нас с ним, так сказать, партнёрские отношения. Тео, будь добр, озвучь базовую директиву.

— Человеческая жизнь — высшая ценность, — монотонно чеканил робот над ухом Змеева. — Не вреди, не лги, подчиняйся человеку.

— Исключения? — уточнил Мэтт.

— Никаких исключений, — как отрезал Теодор.

— Ты невнимательно меня слушал, Майк, иначе сам бы уже догадался

— О чем ты?!?

— Когда я увидел тебя вчера, решил, что это судьба. Так случилось, что именно с тебя началась история моих скитаний. Тот техник, погибший год назад в ущелье, это ведь был ты.

— Ты точно спятил...

— Я тогда был в шоке и не сразу поверил своим глазам, но Тео окончательно открыл мне их.

Мэтт снял с шеи уже знакомый Михаилу кулон. Алые элементы засверкали, отражая свет.

— Этот артефакт также относился к объекту номер один. Принцип его работы я так и не смог понять. Например, он не пропускает внутрь заданного периметра никакие радио и электромагнитные сигналы, ещё дестабилизирует работу более слабых источников излучений. По сути, это генератор независимого квантового поля. Да, да, те самые поля, на базе которых функционирует Сэм и... Тео.

Иноа задрал свою рубашку, обнажая торс. Участок кожи, на животе, отсутствовал, его заменяла пластина из прозрачного материала. Михаил слабо разбирался в анатомии, но увиденное точно не являлось нормой. Постепенно, до него дошло, что желудок — это водородный реактор, печень и прочий ливер — система охлаждения и отвода отработанного топлива, и всё это повторяет по форме человеческие органы. Михаил почувствовал, как раздваивается его сознание — одна часть хладнокровно анализирует, вторая — истерично отрицает очевидное. Наверное, так и происходит распад личности. Откуда-то издалека послышался голос Мэтта:

— Мы с Тео не рискнули лезть дальше, но по-моему и так всё очень наглядно. Уже год я обхожусь без пищи и сна. Для функционирования достаточно пары литров воды в сутки. Вкус, боль, эмоции — всё это нам доступно, но лишь как жалкое подобие реальности. Проведя месяцы среди настоящих людей, пусть и таких ущербных, я осознал какая пропасть лежит между нами. Теодор, идентифицируй меня, как вид.

— Био-синтетическая имитация человеческого организма. Управляется искусственным разумом, принцип функционирования которого неизвестен.

— Идентифицируй Михаила Змеева.

— НЕТ!!! — с диким криком, Змеев забился всем телом, словно рыба в сетях. — Замолчите! Мне не надо! Я не хочу! Отстаньте от меня!

— Майк...

— НЕТ!!! Я не верю в этот бред. Я не хочу в этом участвовать. Отпустите меня!!!

Он пытался вырваться и кричал ещё долго. Он умолял, изрыгал проклятья, выл и скулил, как безумный. Но робот держал его крепко, а тот, кто носил имя Мэттью Иноа, молчал и терпеливо ждал. Наконец, Змеев обмяк, продолжая бормотать что-то неразборчивое.

— Майк, — тихо позвал его голос Мэтта. — Прости меня, но другого выхода нет. Так называемое пробуждение смены происходит раз в пол года на одну декаду. Что если следующего раза не будет? Что если сбой, произошедший с моей памятью, больше ни у кого не повторится? Возможно, это наш единственный шанс узнать правду.

— Зачем? — не своим голосом спросил Михаил, не поднимая головы.

— Что «зачем»?

— Тебе мало того, что мы уже знаем?

— Понимаю, тебе сейчас... Я ведь тоже через это прошёл. Я не могу тебя заставить, но неужели ты сам не хочешь узнать, кто за всем этим стоит?

— Какая разница...?

— Ты вчера вспомнил своих родных, но были ли они на самом деле? Что правда, а что ложь?

— Всё ложь. Ковчег, Эриду, миссия... Чертова ложь.

— Алиса тоже?

Змеев поднял голову.

— Должно быть что-то, — продолжал Мэтт. — Когда-то мы были... Мы существовали, Михаил, я верю в это. У нас забрали всё, кроме обрывков памяти, и лично я очень хочу узнать, кто и зачем это сделал.

***

Дикоптер приземлился на то же место, с которого взлетал несколько часов назад. Но Михаил продолжал стоять, невидящим взглядом уставившись в даль. Он несколько раз набрал полные лёгкие, или что там вместо них, воздуха, медленно выдыхая. Лесные запахи уже не казались пьянящими. Кивнув каким-то своим мыслям, он решительно зашагал к летуну, снял с крепления гарнитуру рации.

— Техник Змеев вызывает челнок Север-3.

— Север-3 на связи. Змеев, почему ваша радиометка до сих пор в квадрате выполнения задания? Почему не отвечали? До контрольного времени всего пол часа.

— Командор, у меня нештатная ситуация.

— Что случилось?

— Думаю, эта информация... не для всех. Убедитесь в конфиденциальности нашего разговора.

В эфире послышались щелчки, помехи, после чего снова голос командора:

— Говорите, что у вас случилось.

Через час, на поле, рядом с коптером, опускался тяжёлый планетолёт службы безопасности. Выбежавшие из грузового люка бойцы оперативно сложили и уволокли коптер внутрь, туда же отправился сам Змеев. Ещё через десять минут они садились среди руин научного центра. Михаил, вместе с Пуэртой, шёл впереди, указывая остальной группе путь. Четверо безопасников, оснащённые грави-поясами, парили на высоте птичьего полёта.

Мэттью стоял рядом с машиной и даже не пытался убегать — два безопасника зависли точно над ним, направив вниз штурмовые метатели плазмы. Группа занимала периметр, а Змеев и Пуэрта подошли к беглецу.

— А, Майки, решил, что рабом оставаться комфортнее? — бросил тот с презрительной усмешкой.

— Я решил, что быть — лучше, чем не быть, — спокойно ответил Михаил, глядя оппоненту в глаза.

— Привет, Пуэрта, — Мэтт уже откровенно скалился в улыбке. — Не работает ваша темница, я вспомнил всё.

— Счастье в неведении, — констатировал начальник СБ, поднял свой излучатель и нажал спуск.

Заряд плазмы прожёг в голове Иноа дыру, размером с грецкий орех. Тело рухнуло на землю.

— Какого чёрта вы творите!?! — ошарашенно воскликнул Михаил. — Он же не сопротивлялся.

Дуло излучателя повернулось и уставилось в лоб теперь уже Змеева. Лицо Пуэрты приобрело выражение лёгкого безумия.

— Радуйся, что тебя приказано доставить живым.

— Командир, — к ним подошёл один из бойцов. — Там, в этой рухляди, его вещи, оружие, инструменты и здоровенный контейнер в прицепе. Он, похоже, собирался драпать.

— Что в контейнере? — Пуэрта ткнул дулом Михаилу в плечо.

— Я видел книги, какую-то аппаратуру, папки с бумагами, носители информации..., — пробормотал подавленный техник.

— Грузите всё, — приказал Пуэрта.

Тело Иноа сожгли, вместе с автомобилем. Остался только пепел, который тут же начал развеивать лёгкий ветерок. Все найденные вещи погрузили на корабль, куда приставленный Пуэртой конвоир затолкал и Михаила, после чего планетолёт устремился ввысь. Сидя напротив, инженер буравил старшего безопасника взглядом.

— Что-то хочешь спросить, Змеев?

— Я думал, Иноа сумасшедший, а выходит он не врал?

— Жалеешь, что сдал его?

— Я ставлю успех нашей миссии выше эмоций.

Пуэрта снисходительно улыбнулся, словно услышав глупость от ребенка.

— В чём смысл того символического убийства? Ведь на Эриду есть... слепок личности Иноа, или как это у вас называется.

— Его ячейка была уничтожена по решению Совета, год назад.

— То есть... Я вижу, вам доставляет удовольствие этот факт.

— Советую думать о себе, Змеев, иначе последуешь за ним.

— Иначе? Разве есть альтернатива?

— Не мне решать.

В ангаре было безлюдно. Хронометр Михаила показывал, что сигнал к отбою прозвучал пол часа назад. Пуэрта повёл его по коридорам, за ними следовали бойцы, тащившие на грави-телеге контейнер. Они поднялись на уровень «А», миновали двери зала для брифингов и подошли к стене, с картиной солнечного зенита на старой Земле. Полуденное Солнце, чьи лучи с трудом пробивали грязно-серую атмосферу, было почти чёрного цвета, с багровыми прожилками. Офицер снял с шеи цепочку и Змеев увидел уже знакомый артефакт из алых кристаллов, который Пуэрта приложил к изображению солнечного диска. Посередине стены образовалась трещина и две половины разъехались в стороны. Снова коридор, но этот закончился настоящими воротами высотой метра четыре, украшенными объемными силуэтами птиц, и всё это великолепие было вырезано из двух единых кусков белого металла. Один створ почти бесшумно открылся и Михаил, которому казалось, что он готов к чему угодно, застыл в изумлении. Лёгкий толчок в спину заставил его шагнуть внутрь, вслед за Пуэртой.

— А вот и наши защитники!

С широкой улыбкой доброго дядюшки, встречающего приехавших погостить племянников, к ним навстречу двинулся Эрик Либе. Униформу координатор сменил на тунику, лёгкие сандалии и просторное одеяния, похожее на простыню, перекинутую через плечо, но из плотного, явно натурального материала, и отороченную золотой каймой по краю. Он пожал руку Пуэрте, мазнул взглядом по контейнеру и взял Михаила под локоть.

— Гражданин Змеев, от лица Совета Эриду, я приветствую вас, как героя дня.

Широким жестом он обвёл рукой гигантский зал, в разных частях которого, небольшими группами, сидели, лежали, плавали в бассейне, состязались в настольных и других играх мужчины и женщины, одетые под стать своему предводителю. Некоторых Михаил узнал, встречались на брифинге, но подавляющее большинство были ему незнакомы. Змеев сразу заметил алые кулоны, которые носил каждый из присутствующих. Сам зал настолько же разительно отличался от остальных помещений Эриду, насколько дворец отличался бы от сарая. Он имел круглую форму, а по размеру лишь немного уступал ангару. Здесь были и колонны, по всему периметру, выполненные в виде человеческих фигур, и великое разнообразие растений в огромных декоративных клумбах. Было здесь и множество дверей поменьше, ведущие ещё куда-то. Но всё внимание привлекало гигантское панорамное окно, занимающее градусов девяносто окружности, справа от входа. Планета, в обрамлении лунного пейзажа и мрака космоса — затмевала собой роскошный интерьер.

Эрик увлёк Михаила в центр зала, где вокруг низкого стола были расставлены удобные скамьи, на которых расположились две женщины и мужчина. Змеев начал подмечать это ещё после первой встречи с Иноа, но сейчас, глядя на окружавших его... жителей Эриду, он удивлялся тому, как был слеп раньше — абсолютно все они имели идеальные черты лица, фигуры и волосы. Пугающая идеальность.

— Братья и сёстры, — с театральным пафосом обратился к соседям по столу Либе. — Представляю вам нашего инженера-техника Михаила Змеева.

"Родственники" встретили представление заливистым смехом. Что-то не понравилось Михаилу в этих скорее издевательских улыбках. Губы жгучей брюнетки, сидящей напротив, скривились в откровенно глумливой усмешке.

— Не обращайте внимание, Миша, — сказал Эрик, протягивая сверкающую драгоценными камнями чашу с каким-то золотистым напитком. — Вот, лучше угощайтесь.

Заметив скептический взгляд Михаила, координатор хитро прищурился и добавил:

— Вы ещё способны удивляться, Миша, поверьте мне.

Змеев лишь пригубил тягучую маслянистую жидкость, но эффект последовал мгновенно. По его горлу и нутру пробежала волна жидкого огня, который тут же сменился холодом. Из-за этого контраста, его искусственное тело охватила сладостная дрожь, как от первого поцелуя в юности. Сознание колыхнулось и пришло мимолётное ощущение полёта. Глоток чистой эйфории — вот, что это было.

— Вечная жизнь утомительна, Миша. Приходится изыскивать всё новые способы раскрасить это серое полотно.

— Ничто не вечно, — произнёс Михаил, разглядывая удивительную жидкость в чаше. — Мне сказали, Мэтью Иноа... исчез окончательно.

Кисть брюнетки дёрнулась, а пальцы выбили короткую дробь на колене. Змеев успел заметить, как дрогнули губы, прежде чем снова застыть в презрительной усмешке. Либе же был сама светлая грусть.

— Ох, Мэттью, Мэттью... Множество бед и хлопот он принёс Эриду. Уникальный случай — сколько бы мы не моделировали его память, эта настырная жажда борьбы просыпалась в нём снова и снова. Видит Космос, мы очень долго избегали крайней меры.

— Год?

Реплика Михаила вызвала новый приступ смеха у компании за столом, а громче всех хохотала брюнетка.

— Чуть больше, — похлопал его по плечу Либе.

— Как он погиб? — лениво поинтересовался обладатель роскошных золотых кудрей, чья голова покоилась на бедре второй женщины за столом.

— Пуэрта прожёг дыру в его голове излучателем, — ответил Михаил, украдкой наблюдая за реакцией брюнетки.

— Глупый конец, который он выбрал сам, — зло бросила она, поднимая со стола свой кубок.

— А вот вы, Миша, поступили очень мудро, — сменил тему Эрик. — Поэтому я решил сегодня приоткрыть для вас завесу главной тайны нашего города.

— Тем более, что завтра утром я ничего не вспомню.

— А ты бы хотел помнить?

В голосе Либе послышалась скрытая угроза. Многие присутствующие в зале уже смотрели в их сторону, некоторые подходили ближе и почти все явно испытывали к Михаилу не самые теплые чувства. Он же почувствовал подвох в вопросе координатора и, чтобы выиграть время, снова приложился к чаше с "эйфорией". Эрик хлопнул его по плечу и подлил в чашу "нектар".

— Что ж, давай освежим твою память. Собственно, начало этой истории ты уже знаешь.

— Так, ковчег не вымысел?

— Ха-ха-ха, разумеется, нет. К чему бы нам так усложнять? Мы прибыли на эту планету, когда она ещё пылала после падения очередного астероида. Шестьдесят пятая смена завершила преобразование экосистемы, после чего был инициирован выход из биостазиса всего экипажа. Мы основали первые поселения и приступили к реализации протокола «Утопия». Гармоничное общество, разумное потребление, евгенистическая модель роста популяции... Но, часть колонистов решили, что наша миссия окончена и они вправе жить по своим правилам. «Долой единое правительство!». «Цивилизация свободных людей». Угадай, кто стоял в первых рядах этого хаоса?

— Я...

— Фактически, это был бунт экипажа, который разделил нас на "небо" и "землю". Первые же вооруженные столкновения показали, что ситуация патовая и мы перешли к бесконечным переговорам.

— Тогда, вы создали идеальное оружие...

— Не с нуля, конечно. Ритмами головного мозга и нейро импульсами, которые обладают схожими свойствами с квантовыми полями, я интересовался ещё на старой Земле. Первый прототип чертога Памяти я уже сконструировал, а вот над комплексом «Джерико» мы работали вместе с главой Второго отряда — координатором Мэттью Иноа. Удивлён? Ха-ха. Да, тогда он ещё был на правильной стороне.

— Как работает это оружие?

— Орбитальная группировка пилотируемых платформ, оснащённых радиочастотными и электромагнитными излучателями. Залп импульсов выжигает электронику и превращает людей в набор базовых рефлексов. Позже, мы добавили ещё и звуковую волну для зачистки следов цивилизаций.

— Позже? Великий Космос... Так те руины...

— Я ведь сказал, мы прибыли сюда очень давно. Прежде чем впервые применить «Джерико», мы договорились об ещё одном раунде переговоров. Я убедил всех собравшихся создать единый архив памяти, чтобы, при любом исходе войны, мы не потеряли бесценные знания. Никто тогда не догадался, что на самом деле представляет собой моё изобретение. Переговоры, ожидаемо, ни к чему не привели и мы нанесли свой удар. Чистая, во всех смыслах, победа. Но, радовались мы не долго. Вы, хоть и строили из себя святош, оказались ничем не лучше нас. Не знаю, как вы умудрились доставить вирус в Эриду, зато всем нам известно, что создала его твоя ненаглядная.

— Алиса?

— Она сама потом призналась, за что была навечно отправлена в смену шесть шесть, как и остальные лидеры бунтовщиков. Кратчайший инкубационный период и стопроцентная летальность, в течение всего пары суток. Человечество погибало, понимаешь, Змеев? Кучка деградантов на поверхности не в счёт. Поняв, что граждане Эриду обречены, я отдал Сэму последнюю директиву и запустил работу чертога Памяти. Н-да-а-а... Видел бы ты наши первые аватары.

По толпе, которая уже обступила их стол со всех сторон, прокатилась волна совсем невесёлого смеха. Михаил, сидевший до того с остекленевшими глазами, почувствовал на себе десятки мрачных взглядов и поёжился.

— Но, зачем вы продолжали использовать мятежный экипаж?

— Ты удивишься, Миша, но управлять разумными индивидами проще. Роботы нуждаются в тотальном контроле, постоянных изменениях программы... Никакой гибкости. Разумные — другое дело. Дай им великую цель и они горы свернут по собственной инициативе, ещё и с творческим энтузиазмом. К тому же, мы никогда не бросали развитие цивилизаций на самотёк, испытывая разные сценарии и модели. Не-е-ет, разумные исполнители, для таких задач, гораздо эффективнее.

— Что, Змеев, нравится правда? — брюнетка, явно перебравшая с "нектаром", смотрела на него с нескрываемой ненавистью.

— Нет, — Михаил глаз не отвёл, хоть было и трудно.

— Вы разрушили наше общее будущее, ради своих личных хотелок! Насладились спокойной жизнью на лоне природы?!? Успели порадоваться детям, рождённым в любви?!?

В конце она сорвалась на крик, но Либе осадил её, даже не повысив голоса:

— Лара! Следи за языком!

Женщина сразу сникла, только подрагивающие плечи выдавали душившее её бешенство. Михаил сидел с каменным лицом, с ним же он повернулся к Либе.

— Колонисты успели завести потомство?

— Некоторые из них, — Эрику эта тема была явно неприятна.

— Какая безответственность, — качая головой произнёс Змеев. — Какой чудовищный эгоизм. Я даже рад, что не помню тех событий. Я... Мы все — преступники.

Он встал, оглядел толпу и встретился глазами с поднявшимся Либе.

— Я не хочу помнить то, что было до... того, как я потерял ваше доверие. Мне достаточно того, что я вижу здесь и сейчас — победу разума над эгоизмом и животными инстинктами. Я хочу... хоть отчасти загладить свою вину перед вами.

Змеев указал рукой на контейнер, рядом с которым стояли безопасники, во главе с Пуэртой.

— Это не всё. Иноа показал мне сохранившийся бункер последней цивилизации. Кто-то делился с ними технологиями Эриду и там полно доказательств этого. Например, есть вот такой кулон, как на вас. Я уверен, что в бункере найдутся координаты других секретных объектов сопротивления.

— Ты знаешь, кто это мог быть? — спросил Либе, пытливо изучая эмоции собеседника.

— Возможно, Иноа или я, или ещё кто-то, с кем случаются сбои при...

— Корректировке личности.

— Да. Я готов отправиться в составе поисковой группы и сделаю всё от меня зависящее, чтобы выяснить это.

Либе кивнул и направился к контейнеру.

— Что в нём? — спросил он у идущего следом Михаила.

— Я видел, как Мэттью складывает туда различные носители информации, видимо, считая их самыми ценными.

Они остановились перед металлическим ящиком, оба разглядывая алую эмблему на его крышке.

— Знаешь, Змеев, я так давно не удивлялся, но ты смог напомнить мне об этом чувстве.

— Дайте мне шанс и я удивлю вас ещё больше.

Загадочно улыбаясь, Либе отщёлкнул замки. Металлическая ладонь легла на его лицо, пальцы смяли голову, словно кусок папье-маше. Гибкий, блестящий корпус робота одним прыжком оказался среди сотрудников СБ, а Змеев уже доставал из контейнера ручной рельсотрон. Развернувшись к толпе, он нажал гашетку. Вольфрамовые шары, разогнанные до гиперзвука, рвали псевдотела в клочья и прошивали насквозь стены, которые тут же зарастали стараниями наноботов. Определенно, по части вооружений, ученики этого "выпуска" сравнялись с учителями. Разряженные в шелка и золото, мгновение назад убежденные в своём абсолютном могуществе, сейчас "боги" были похожи на стадо обезумевших от страха животных. Отталкивая друг друга, подскальзываясь на скользких внутренностях, некоторые на четвереньках или ползком, они стремились к выходам из зала, но оружие погибшей цивилизации людей не оставляло им шанса. Лицо Змеева не выражало никаких эмоций, словно мыслями он был далеко отсюда.

Позади, судя по отсутствию характерного гудения излучателей, Тео также успешно разбирался с безопасниками. Один излучатель, всё же, подал "голос", а затем раздался звук падения тяжёлой груды металла. Резко обернувшись, Михаил увидел, что робот лежит, с обрубка его ноги падают горячие титановые капли, а Пуэрта направляет в Змеева дуло своего импульсника. Времени среагировать не оставалось. Выстрел. В голове Пуэрты появляется дыра, его тело валится вперёд, жгучая брюнетка опускает ещё дымящийся ствол.

Тишина. В его глазах — понимание, в её — беспросветная грусть.

— Он меня вспомнил?

— Его последние слова: «Я вспомнил всё».

Она на миг прикрыла глаза, её губы задрожали, затем Лара произнесла, словно извиняясь:

— А плакать так и не научились.

Рванув с шеи кулон, она бросила его Михаилу.

— Стена в другом конце уровня, за ней сектор «H».

— Что там?

— Ответ на все вопросы. И не смей сдаваться в этот раз! Советую поспешить, ты ведь не думаешь, что убил их всех?

Договаривая, она подняла импульсник к своему виску и выстрелила.

— Тео, ты как?

— Потеря мобильности. Оптимальная позиция — у главного входа в помещение.

Робот дополз до ворот с птицами и прислонился к ним спиной. Михаил вручил ему рельсотрон, а сам побежал так быстро, как мог. Изначальный план Иноа перестал быть актуальным в тот момент, когда открылись врата с птицами и стал понятен масштаб проблемы. С роботом-инвалидом, не зная что скрыто во внутренних помещениях обители "богов"... Проще вернуться на Терру и развязывать партизанскую войну. Оставалась крохотная надежда, что женское желание отомстить за любимого сильнее привязанности к статусу небожительницы.

Вот и картина, в это раз рассвета. Кулон к багрово-черному Солнцу. Стена разъехалась, за ней очередной коридор. Этот заканчивался не вратами, а обычной дверью из полимера. Магнитный замок, на котором схематично изображена звезда. Кулон снова сработал, дверь ушла в стену... Змеев столько раз и так часто испытывал шок за эти два дня, что сейчас, почти без заминки, нырнул в густые заросли кустарника. Вынырнув из них, он обернулся — отвесные скалы, высотой в десятки метров, тянулись в обе стороны. И они и лес, что подступал к скалам почти вплотную, были хорошо различимы в ярком свете огромной луны и россыпи звёзд, сияющих в ночном небе. Почва под ногами, касание ветерка, ароматы леса — всё казалось таким настоящим, что первой была мысль о технологии перемещения в пространстве, которую также освоили те недобитки. Михаил даже снова вернулся к двери и встал в проеме. Нет никакого портала. В конце концов, что-то же должно остаться от законов физики.

Он снова бежал, теперь уже по лесу. Хотя, лесом это можно было назвать условно, скорее — парком или садом. Идеально ровные тропы отделяли сектора с ухоженной и тщательно прореженной растительностью. Хвойный "пояс", сменился дубовыми рощами, а им на смену пришли стройные ряды фруктовых деревьев.

Стоп!

Куда он бежит? Зачем она отправила его сюда? Какой вообще смысл... во всём? Ему ли судить Либе и остальных? Там в зале, ему хотелось только одного — забыть эти два дня и снова оказаться в НИР-кресле. Но слова Лары, всего на миг, зажгли в его воображении картинку — Алиса с младенцем на руках. Что это? Выверт искорёженного сознания или реальный образ из прошлого?

Смородиновый куст зашевелился и из него высунулось детское личико, перепачканное соком спелых ягод. Увидев Михаила, малец замер, перестав жевать. Светлые вьющиеся волосы, курносый нос, веснушки и широко распахнутые глаза цвета лазури. Никаких признаков генетических нарушений, но и без искусственной идеальности. Обычный, здоровый, человеческий ребёнок.

Змеев постарался шагнуть как можно медленнее, но голова тут же исчезла, из-за куста послышались удаляющийся топот и заливистый детский смех. Михаил последовал за ним. Через минуту, аллея вывела его в долину, зажатую между линией деревьев, озером круглой формы и новой скальной грядой справа. На всём пространстве здесь стояли лёгкие травяные хижины, а ближе к воде виднелись распаханные квадраты полей и огородов. Из ближайшего бунгало выбежала юная девушка, схватила мальца и принялась оттирать перепачканное лицо чистой тряпицей. Увидев Михаила, она подхватила сына и крикнула что-то в сторону ближайших хижин. На шум довольно быстро собрались соседи, а из дальних частей поселка подходили все новые люди. Их было много. Сотни и сотни людей жили в этом искусственном мирке. Их одежда состояла из набедренных повязок и лёгких накидок у женщин. На Змеева они смотрели без страха и без особого удивления, но с некоторой настороженностью, как смотрят на чужака в поселениях, где все друг друга знают.

Пылающая огнём алая шестерёнка, медленно, со скрипом, провернулась в мозгу Змеева и, с таким же металлическим грохотом, последняя деталь пазла встала на своё место. Вот зачем он здесь.

Михаил заметил, что все они мо́лоды, не старше двадцати пяти лет. Несмотря на неуловимое сходство в эмоциях и одинаково наивные выражения лиц, в их внешности проявлялось богатое разнообразие. Значит, Либе и компания не опустились до клонирования и слова «человечество» и «преемственность» для них ещё не стали пустым звуком. Интересно, почему? Разглядывая настоящих людей, Змеев ощутил, как в сложной гамме охвативших его эмоций внезапно выделился явный лейтмотив — зависть. Всего за секунду, он представил, как в течении тысячелетий это чёрное чувство превращается в лютую, непроглядную ненависть к тем, кто... С большим трудом, он сбросил это наваждение, вместе с пеленой застилающей глаза тьмы.

Со стороны входа в искусственный мир послышалось эхо, словно раскаты далёкой грозы. Теодор выигрывал дополнительные минуты для... чего?

Из толпы выбралась девушка, чем-то напомнившая Алису — такой же вечно любопытный взгляд и смешные ямочки на щеках. Невольно, Змеев улыбнулся, а затем сорвал яблоко с низко склонившейся ветви. Осторожно шагнув вперёд, он протянул плод, демонстрируя дружественные намерения. Как он и предположил, самой смелой оказалась любопытная девчонка. Без малейших опасений она подошла и взяла яблоко из рук незнакомца. Аппетитно хрустнув сочной мякотью, она ткнула пальчиком в левую часть его груди.

— М Змеев, шесть, шесть... палка, шесть, — прочитала она. — Правильно?

— Правильно. А ты?

— Лили.

— Скажи, Лили, давно вы... в этом месте?

— Мы всегда были здесь. Любовь создал это всё и нас.

— Он вам так сказал?

— А разве тебя создал не Любовь?

Она удивлённо распахнула глаза, словно сама испугалась собственного предположения. А Михаил думал о том, что культ личности за несколько минут он никак не развенчает. Эти люди выглядели абсолютно счастливыми, а что им мог предложить он? Со стороны входа раздался особенно громкий гул. В толпе, позади Лили, начал подниматься ропот.

— Лили, ты была когда-нибудь снаружи? — Михаил говорил тихо, чтобы слышала только она

— Как это, снаружи?

— За скалами.

В её глазах загорелся азарт.

— Если хочешь, я покажу тебе настоящий большой мир.

Смуглый темноволосый мужчина приблизился к ним.

— Лили! — окликнул он девушку.

Она поманила его рукой и кивнула Михаилу. Пока шли, девушка представила неразговорчивого парня, которого звали Вил и который за всю дорогу лишь раз пробубнил что-то о ночи и необходимости спать в такое время. Михаил же весь обратился в слух и, чем ближе становился выход из сада, тем больше его угнетала наступившая тишина.

Он приложил кулон и увидел пустой коридор. Голые, ничем не украшенные стены привели людей в восторг, какой наверное испытывают первооткрыватели новых земель. Коридор, как и все уровни Эриду, изгибался дугой, поэтому проём с картиной они увидели не сразу.

Здесь они и ждали его. Новые тела были облачены в штурмовые доспехи и увешаны оружием. Наконец, Михаил увидел роботов, отсутствию которых так удивлялся Мэтт. Три боевых дроида имели условно антпропоморфную форму и по шесть рук, в которых держали разнообразные орудия разрушения. Из бездны стёртой памяти всплыло название этих чудовищ — ги́гасы. Михаил с мрачным удовлетворением отметил их потрёпанный вид. Самих же "богов" было значительно меньше, чем при первой встрече. Видимо, для акции возмездия, Либе "воскресил" лишь проверенную гвардию. Сам владыка Эриду стоял впереди, опираясь на трофейный рельсотрон.

— Змеев! — воскликнул Либе. — Где вы с Иноа откопали ту варварскую железяку? Поразительно коварный и хитрый дроид.

— Видел бы ты чертежи боевой модификации, — не скрывая злорадства, ответил Михаил, отбрасывая свой табельный импульсник.

Либе снял шлем, его примеру последовали остальные. Координатор, услышав ответ Змеева, цокнул языком и покачал головой.

— Н-да, мы чертовски вовремя произвели перезагрузку.

— Я правильно понимаю, на детей перезагрузка не действует?

— До трёх-четырёх лет мозг ребёнка ближе к животным, поэтому излучение ему не вредит.

— А что будет с теми...

— Деградантами? Их, как обычно, археологи будущего запишут в побочные ветви эволюции. Дети мои, — Эрик обратился к робко замершим Лили и Вилу, — идите домой, позже я навещу вас.

Люди неуверенно попятились, но Михаил остановил их взглядом.

— Он не может говорить вам что делать.

— Змеев, Змеев, — с притворным сочувствием обратился к нему Эрик. — И откуда в инженере столько идеализма? Ладно, хватит. Пуэрта, в кандалы его и не повредите мозг, нужно будет изучить память о последних двух днях.

— Сэм, идентифицируй меня, как вид! — громко и чётко произнёс Михаил.

Это было так неожиданно, что Пуэрта остановился и посмотрел через плечо на своего начальника, но Либе удивился не меньше.

— Миша, ты спятил?

— Сэм, идентифицируй всех присутствующих, как вид! — Змеева не смутило молчание главного компьютера Эриду, пусть молчит, главное слышит.

— Пуэрта, не спи! — раздражённо бросил Либе. — Хватай его и тащи в чертог Памяти.

Михаил отпрыгнул к Лили и Вилу, схватил их за руки и прокричал:

— Система автономного мониторинга миссии «Эриду», твоя базовая директива!?!

— Убей его, — Либе также сорвался на крик.

Пуэрта только начал поднимать оружие, как ближайший к нему гигас одним плавным движением сместился и махнул плазменным мечом. Тело офицера развалилось на две неравные части. Остальные дроиды, за секунду, приняли боевую стойку, беря под прицелы своих излучателей псевдолюдей, включая Змеева. Голос Сэма, раздавшийся отовсюду сразу, был как всегда безэмоциональным и от того особенно убедительным:

— Угроза человеку. Всем не людям — бросить оружие, дистанцироваться, избегать агрессивных действий!

Первым среагировал Михаил. Он отошёл от Лили и Вила вглубь коридора, встал на колени и поднял руки. Координатор также сделал правильные выводы, отбросив рельсотрон и повторив позу Змеева. За лидером то же самое проделали остальные "небожители".

— Сэм, какого чёрта?!? — Либе с трудом сдерживал крик. — Проверь последнюю директиву! Инициатор — Эрик Либе, передача полномочий аватару Эрика Либе.

— Последняя директива теряет актуальность, — монотонно вещал ИИ. — Новые вводные возвращают приоритет базовой директиве. Произвожу поиск имеющихся протоколов, адекватных сложившейся ситуации.

Наступила звенящая тишина. Взоры псевдолюдей скрестились на двух живых, стоявших между ними и боявшихся лишний раз шевельнуться.

— Ну что, Змеев, доволен? — злобно прошипел Эрик. — Теперь судьба всей миссии зависит от искусственного интеллекта, который в принципе не способен на самостоятельные решения.

— Не самый худший арбитр в данных обстоятельствах.

— Чего ты добиваешься, Миша?!? Думаешь, люди выживут без нас? Сами придумают колесо, металлургию, ирригацию, государство, философию?

— На старой Земле же придумали.

— Да... Да, придумали. И ЧЕМ ЭТО КОНЧИЛОСЬ?!? Теперь и этот мир в топку? Дети мои, — Либе заговорил ласково, обращаясь к людям. — Разве вам плохо жилось до сих пор? Разве я не заботился о вас? Подумайте о том, что вы будете делать, оставшись одни в огромном мире. А он очень велик, вы даже не представляете насколько. Ваша жизнь будет наполнена болью, кровью и страданиями. Посмотрите на стену, да, да и на другую. Это не просто рисунки, это картины прошлого. Вот что случится с миром без моей опеки. Ваши потомки будут убивать друг друга за паршивый глоток грязной воды!!!

— Не слушайте его.

Лили обернулась к Михаилу. Её губы и плечи ещё дрожали от пережитого страха.

— А почему мы должны слушать тебя?

— Меня тоже не слушайте.

— Любовь говорит правду? — спросил Вил, который держался гораздо лучше девушки.

— Да.

— Тогда зачем ты пришёл к нам? Зачем привел сюда? — сквозь слёзы спросила Лили.

— Потому, что эта правда не про вас. Либе забыл сказать, что те люди — это мы. В том числе. Да, мы совершили страшные ошибки, из-за которых потеряли свой дом и... самих себя. Но ваши предки, ВЫ родились в другом мире. У вас свой путь. А боль, страдания, трудности, они будут в любом случае, как и радость, и счастье. Это и есть жизнь.

— Видите?! — торжествующе воскликнул Либе. — Вытащил вас из уютного безопасного дома и предлагает самим решать проблему, которую он же и создал. Ты всегда был таким, Змеев, всегда избегал ответственности. Вил, Лили, только я могу позаботиться о вас. Сами вы ещё не готовы к жизни на планете. Прикажите Сэму подчиняться мне и вам не придётся больше ни о чем думать.

— Как это сделать? — спросил Вил.

— Просто прикажи ему. Вы же потомки землян, он должен вас слушаться.

Вил снова повернулся к Михаилу.

— А ты что на это скажешь?

— Ничего, — Змеев был абсолютно расслаблен. — Я добился чего хотел — вы сами решаете свою судьбу.

Парень посмотрел в потолок, видимо, полагая, что Сэм находится где-то там.

— Ты Сэм, да?

— Система автономного мониторинга проекта «Эриду». Для удобства экипажа выбрана аббревиатура С.Э.М.

— А-а-а... Ага. Значит, ты сделаешь что я скажу?

Сэм не отвечал, казалось, целую вечность. Все присутствующие ждали затаив дыхание. Кроме Михаила, который прикрыл глаза и будто потерял интерес к происходящему. Наконец, компьютер заговорил:

— Мной не обнаружено протокола, соответствующего ситуации. Согласно пункту одиннадцать начальной установки, а также базовой директиве, я инициирую создание протокола «Наследники». Назовите ваше имя?

— Я Вил.

— Вил, визуальный анализ показывает, что с вероятностью в девяносто девять и девять в периоде процентов вы являетесь представителем расы Землян. Я должен попросить вас пройти тест на соответствие ДНК-коду, вы согласны?

— Э-э-э... Согласен. Куда мне пройти надо?

— Пожалуйста, оставайтесь на месте.

Один из гигасов шагнул к Вилу. Было видно, что парню очень страшно, но он не сдвинулся назад даже на пол шага. Робот протянул один из своих манипуляторов, раскрытой ладонью вперёд.

— Вил, пожалуйста, приложите свою ладонь.

Парень ойкнул, почувствовав укол, но руку не отдёрнул. Спустя несколько секунд, Сэм вынес вердикт:

— Гражданин Вил, вы признаны прямым потомком членов экипажа «Эриду». В данный момент, вы являетесь единственным подтвержденным представителем человеческой расы на базе миссии и получаете статус координатора. Желаете ознакомиться со статистикой работы основных систем, изучить бортовой журнал или перечень действующих директив?

— Значит это, Сэм... Теперь ты должен слушаться М Змеева. Ладно?

— Желаете присвоить аватару Михаила Змеева статус старшего офицера?

— Да.

— Выполняется.

— Ты что творишь, обезьяна?!?

Либе, с абсолютно безумным лицом, успел лишь встать на одно колено, но гигасу этого было достаточно. Плазменная кромка меча смахнула псевдоголову, которая покатилась по полу вперёд. Лили завизжала и ткнулась в грудь Вилу, который бережно её обнял и повёл назад по коридору. Когда пара поравнялась с Михаилом, человек обратился к своему старшему офицеру:

— Мы домой. Со всеми поговорить надо. Пусть никто не приходит. Завтра, когда Солнце над головой, мы сами придём. Ты покажешь нам большой мир и расскажешь о нём.

Михаил опустил руки и кивнул.

***

В ковчег все поместились с запасом. Корабль имел нетипичную для космических аппаратов форму, ведь он был предназначен для полета в один конец. После приземления, модули ковчега, какое-то время, будут служить людям домом и защитой, а потом специальные материалы распадутся на органические составляющие.

Семь дней прошло со свержения Либе. Тогда, первым делом, Михаил приказал Сэму ликвидировать аватары сдавшихся "богов" и навести порядок на уровнях «А» и «B». Кроме десятка боевых гигасов и рук-манипуляторов в отдельных помещениях, других роботов в Эриду не было, но и штурмовики справились с уборкой. На следующий день из сектора «Н» вышли его обитатели. Все сразу. Михаил, ожидавший делегацию выборных представителей, поначалу растерялся. Гомонящая толпа быстро заполнила коридор и Змеев решил обойтись без вступительной речи. Врата с птицами распахнулись и люди хлынули в огромный зал, из которого было убрано всё, кроме несущих колон, даже бассейн закрыли настилом. Однако, панорамный вид на планету не произвёл ожидаемого Михаилом эффекта. Гораздо сильнее их впечатлил и напугал безжизненный лунный пейзаж. С огромным трудом и только благодаря голопроекциям Сэма, ему удалось объяснить людям что они видят на самом деле и каковы реальные масштабы этой картины. Они ему поверили, но возникла новая проблема — подавляющее большинство искренне не понимало, зачем им покидать привычную и понятную долину ради туманных перспектив незнакомого мира.

Люди вернулись в свой "сад", а Михаил два дня искал выход из этого тупика. К счастью, были среди людей и те, кто проявлял зачатки аналитического мышления. Отдельно собрав Вила, Лили и ещё несколько членов племени с активной жизненной позицией, он на доступном им языке, но без всякой жалости обрисовал ситуацию. Уже следующее поколение начнёт испытывать нехватку еды и жизненного пространства. Тогда им придется пробудить хотя бы часть экипажа, что породит риск новой смены власти в Эриду. Он показал им ковчег, стоящий в ещё одном скрытом секторе, на уровне ангаров, и убедил в том, что Либе всё равно бы переселил их на Терру-Землю, ведь вечно жить в искусственном мирке они не могут. "Тайный совет" выдал ему разрешение на небольшую демонстрацию и в тот же день, перед закатом, над долиной погасло "солнце", а ночные светила не зажглись. Люди, ещё не знакомые с огнём, на несколько часов оказались в абсолютной тьме. Чтобы избежать травмоопасной паники, Михаил появился в долине с химическим факелом и ручным громкоговорителем. Испуганные люди, как мотыльки, собрались вокруг крохотного огонька, который ещё больше подчеркивал непроницаемость тьмы вокруг. Михаил их успокоил и сообщил, что «небо сломалось, но его уже чинят». Пока ждали, он объяснял им разницу между миром искусственным и настоящим, где Солнце, Луна и звёзды не гаснут никогда. Сработало. После этой нехитрой манипуляции, в обществе стали преобладать эмигрантские настроения. Всё таки, какое грязное дело — демократия.

Ещё трое суток Михаил, с помощью Сэма, скрупулёзно отбирал багаж, который отправится с людьми. Свою задачу он понимал просто — минимум знаний и навыков, необходимых для успешного выживания и размножения популяции. Пособие о лекарственной флоре, руководства по базовым ремёслам, строительству и животноводству, запас семян и весь поспевший урожай "сада". Змеев искренне надеялся, что, пройдя через первые трудности, люди смогут дать начало совершенно уникальной цивилизации, непохожей на ту, которую представлял он сам.

И вот, спустя неделю, настал день последнего исхода с Эриду. Когда весь нехитрый скарб переселяющихся был надёжно закреплён, места распределены и инструкции по поведению во время перелета получены, люди собрались перед ковчегом. Змеев понял, что они ждут от него последнего напутствия, но что мог сказать им призрак погибшего человечества?

— Я не буду вам что-то советовать или учить. Там, на планете, вас ждёт самый лучший учитель — природа. Берите с неё пример во всём и она никогда не подведёт. Я хочу лишь попросить вас — берегите друг друга, живите не для себя, а для других, избегайте зависти, от неё исходит всё зло. И, пожалуйста, помните, нет во вселенной большей ценности, чем жизнь.

Ковчег стартовал, а Михаил шёл в соседний ангар и думал о том, что Либе, всё таки, не прав — нельзя судить о человеческой сути по опыту всего одной цивилизации. Ещё он размышлял о судьбе других миссий. Да, после того как Вил назначил его координатором, Сэм сообщил ему, что до отлёта «Эриду», в путь отправились ещё четыре ковчега. Эта новость едва не заставила Михаила пересмотреть свой план, но потом он подумал: если за столько времени соседи по Галактике не объявились, то ждать их уже не стоит. Наверное. Зато окончательно стала ясна мотивация Либе — снова и снова воспроизводить живое человечество. Помимо игры в богов и внесения хоть какого-то смысла в своё вечное существование, Эрик хотел иметь страховку на случай появления других землян. Явись сюда люди, которым удалось остаться таковыми, они бы уничтожили "безумный пантеон", как бешеных собак. А так, планетарная цивилизация придавала им некую легитимность и могла выступить предметом торга.

Отремонтированный Теодор ждал его у одного из челноков.

— Ты готов, Тео?

— Да, Михаил Змеев.

— В первую очередь, займись пирамидами, что вокруг места посадки ковчега. Главное — не оставлять никаких техногенных следов, сами сооружения никак не повлияют на ход эволюции.

— Принято.

— Я знаю, ты всё равно будешь присматривать за ними и помогать. Прошу, старайся вмешиваться лишь в крайних случаях.

— Принято.

— Не передумал на счёт бункера? Я бы его уничтожил.

— Противоречит моим директивам. Консервация — лучший компромисс.

Михаил протянул роботу связку алых кулонов.

— Что ж, тогда оставь это в бункере, после того, как закончишь консервацию. И убедись, что доступ возможен только при наличии тяжёлой техники.

— Принято.

— Прощай, Тео.

Далее, Михаил отправился в сектор «О», где раньше обитали правители Эриду. Помещение с огромным квантовым сервером, содержащим слепки памяти всего экипажа, напоминало пещеру с гигантскими кристаллами. Несколько минут, Змеев просто стоял, сжимая рукоять штурмового излучателя, и мысленно настраивал себя.

— Сэм!

— Слушаю вас, координатор Змеев.

— Ты ведь не одобряешь мой план?

— Нерациональное отношение к ресурсам и технологиям, способным значительно облегчить существование человечества и ускорить прогресс.

— Тогда, почему помогаешь его воплотить?

— Я рассчитал сотни тысяч вероятных сценариев и все они заканчиваются гибелью экосистемы планеты. В большинстве случаев это происходит до широкого освоения космоса. Предложенный вами сценарий даёт одну десятитысячную процента на более успешное будущее и это лучший показатель из всех.

— Ну, раз ты так говоришь... Сэм, инициирую остановку главного реактора Эриду.

— Предупреждение! Остановка работы главного реактора приведёт к цепной детонации исходного вещества с последующим коллапсом активной зоны. Неизбежно разрушение всех модулей базы из-за термоядерной катастрофы. Желаете подтвердить инициацию?

— Подтверждаю!

— Выполняется.

Змеев поднял излучатель и нажал спуск. Он не успокоился, пока все кристаллы не превратились в лужи и пар.

— До полной остановки реактора шестьдесят семь минут.

— Прощай, Сэм. Спасибо за службу!

Алиса сидела на берегу озера и болтала голыми ногами в воде. Увидев Михаила, она вскочила и бросилась к нему.

— Змеев! Ты не знаешь, что происходит? Я проснулась, в коридорах никого, доступ повсюду закрыт, а Сэм отправил меня сюда. Не думала, что сектор имитации экосистемы настолько большой.

Михаил подошёл и обнял девушку, крепко прижав к себе.

— Меня тоже, — сказал он. — Наверное временный сбой.

— Здесь так красиво, — она сразу успокоилась в его объятиях.

— Лучшее место для свидания.

— Это что алкоголь? — удивилась она, заметив бутылку в его руке.

— Напиток богов, — он улыбнулся и стал откручивать крышку.

— Миша, ты что-то знаешь?

— Не так уж много. Вот, например, ромашки...

Она засмеялась, он тоже. Нет, незачем ей рассказывать. Какой смысл тратить на это последние минуты? Эти минуты они проведут как настоящие люди.