02. Зеркало с чужой душой

Аня никогда не любила блошиные рынки. Ей казалось, что от старых вещей исходит какая-то неприятная энергия — словно они хранят в себе чужие воспоминания, которые лучше не тревожить. Может быть, дело было в том, что каждый раз, прикасаясь к старинным предметам, она представляла их прежних владельцев: кто они были, как жили, почему расстались с этими вещами? И что-то подсказывало ей — не всегда истории расставания были приятными.

Но сегодня она вынуждена была пойти на Удельный рынок вместе с бабушкой, которая вот уже третий месяц искала старинную брошь, похожую на ту, что была у неё в молодости. Та брошь потерялась много лет назад при странных обстоятельствах — бабушка никогда не рассказывала подробностей, только хмурилась и меняла тему разговора.

День выдался пасмурным, как часто бывает в Петербурге в конце сентября. Низкие серые облака цеплялись за верхушки деревьев, морося мелким дождём, и от этого ряды с антиквариатом казались ещё более мрачными. Торговцы кутались в тёплые куртки, то и дело протирая отсыревшие товары, которые были наспех прикрыты полиэтиленовой плёнкой, придававшей им какой-то призрачный, нереальный вид.

— Анечка, посмотри, какая красота! — бабушка остановилась у очередного прилавка, разглядывая какие-то броши. От её дыхания в холодном воздухе образовывались маленькие облачка пара. Аня только вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Ей было четырнадцать, и старинные украшения её совершенно не интересовали. Куда больше ей хотелось оказаться дома, в тепле, с чашкой горячего какао и новой книгой, которую она начала читать вчера вечером.

Пока бабушка увлечённо беседовала с продавщицей — полной женщиной в фиолетовом берете и с крупными серьгами, звенящими при каждом движении головы, Аня решила немного пройтись вдоль соседних рядов. Её кроссовки чавкали по мокрой брусчатке, и она старательно обходила лужи, в которых отражалось хмурое небо.

Внезапно её внимание привлёк небольшой столик, притулившийся в самом углу ряда, почти незаметный среди других прилавков. Он был буквально завален всякой мелочью: потускневшими монетами с нечитаемыми датами, старыми фотографиями в потёртых рамках, из которых смотрели незнакомые люди в старомодной одежде, потрёпанными книгами с пожелтевшими страницами и разрозненными столовыми приборами, покрытыми патиной времени.

За столиком сидела сухонькая старушка с удивительно живыми глазами цвета весеннего неба. На ней было старое твидовое пальто и шерстяной берет, сдвинутый набок. Она внимательно посмотрела на Аню и улыбнулась какой-то странной улыбкой, от которой девочке стало не по себе. Казалось, старушка знала о ней что-то важное, что-то, чего не знала сама Аня.

— Что-то ищешь, деточка? — спросила старушка, и её голос оказался неожиданно глубоким и звучным, совсем не похожим на обычный старческий голос.

— Нет, просто смотрю, — Аня хотела отойти, но что-то блеснуло среди вещей на столе, привлекая её внимание, словно маленькая звёздочка среди хлама.

Это было небольшое круглое зеркальце в серебряной оправе, размером чуть больше ладони. Несмотря на явный возраст, оно прекрасно сохранилось — ни единой царапины на стекле, ни следа ржавчины на металле. По краю шёл затейливый узор из переплетающихся линий, напоминающих то ли виноградные лозы, то ли змей, свившихся в бесконечный танец. В центре оправы была выгравирована странная надпись на незнакомом языке — буквы походили на древнегреческие, но были какими-то более угловатыми, резкими.

— Красивая вещица, правда? — старушка взяла зеркальце и протянула Ане. — Возьми, посмотри поближе. Оно ждало тебя.

Последние слова прозвучали как-то особенно, но Аня не придала этому значения. Она осторожно взяла зеркало, и по пальцам пробежала странная дрожь, словно слабый электрический разряд. Зеркальце оказалось неожиданно тяжёлым для своего размера и холодным, будто его только что достали из морозильника. Когда она взглянула в него, ей показалось, что отражение появилось на долю секунды позже, чем должно было, словно замешкавшись.

— Сколько оно стоит? — неожиданно для себя спросила Аня. Обычно она не интересовалась старыми вещами, но это зеркальце словно притягивало её.

— Для тебя — всего триста рублей, — старушка снова улыбнулась, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на облегчение. — Считай, что даром отдаю. Оно само тебя выбрало. Да-да, именно выбрало.

Аня хотела спросить, что значит «само выбрало», но в этот момент её окликнула бабушка:

— Анечка! Где ты? Нам пора домой! Дождь усиливается!

— Я возьму его, — быстро сказала Аня, доставая из кармана мелочь. Триста рублей — это были все её карманные деньги на неделю, но почему-то ей казалось жизненно важным купить именно это зеркальце. Словно что-то внутри неё знало — если она уйдёт без него, то потом пожалеет об этом всю жизнь.

Старушка забрала деньги сухими морщинистыми пальцами и аккуратно завернула зеркало в какую-то старую газету.

— Только помни, деточка, — сказала она вдруг очень серьёзно, и её голос стал ещё глубже, — у каждой вещи есть своя история. И не всегда эти истории заканчиваются хорошо. Будь осторожна с отражениями.

Аня рассеянно кивнула, уже спеша к бабушке. Сунув свёрток в карман куртки, она поспешила к выходу с рынка. Начинался сильный дождь, и люди спешили укрыться под навесами или разбегались к метро, прикрываясь сумками и газетами.

Позже, уже дома, развернув газету, Аня с удивлением обнаружила, что это была газета тридцатилетней давности. На пожелтевшей странице виднелся заголовок: «Загадочное исчезновение школьницы потрясло город». Но прочитать статью она не успела — газета буквально рассыпалась в руках, превратившись в труху, словно ей было не тридцать, а триста лет.

Аня положила зеркальце на стол и включила настольную лампу. В тёплом электрическом свете серебряная оправа засияла особенным блеском, а странные узоры будто задвигались, заскользили по краю зеркала подобно живым существам. Девочка поднесла зеркало ближе к глазам, пытаясь разобрать загадочную надпись, и вдруг ей показалось, что в отражении за её спиной мелькнула чья-то тень — тоненькая фигурка в старомодном платье.

Она резко обернулась, но в комнате никого не было. Только занавеска слегка колыхнулась, хотя окно было закрыто и форточка заперта. В комнате вдруг стало заметно холоднее, словно кто-то открыл дверь в зимнюю стужу.

— Просто показалось, — сказала Аня сама себе, но голос предательски дрогнул. — Это всё дождь и ветер.

Но на всякий случай убрала зеркальце в ящик стола. Почему-то ей не хотелось оставлять его на виду. И даже задвинув ящик, она всё равно чувствовала присутствие зеркала, словно оно было живым существом, притаившимся во тьме.

Засыпая этой ночью, она долго не могла избавиться от ощущения, что кто-то смотрит на неё из темноты. И ей снилось старое зеркало, в котором отражалась не она сама, а какая-то другая девочка, с грустными глазами цвета осеннего неба и странной улыбкой, похожей на улыбку той старушки с рынка. Девочка в отражении беззвучно шевелила губами, словно пытаясь что-то сказать, но Аня не могла разобрать ни слова. А потом она проснулась от собственного крика, но уже не могла вспомнить, что же такого страшного сказала ей та девочка из зеркала.