03:17

Кира уже который час не могла уснуть.

Она без движения лежала на спине, уставившись в потолок, и в полумраке считала промежутки между ударами собственного сердца, превращая каждый толчок в глупую, бесполезную игру, но всё же лучше так, чем позволить мысли вернуться к тому, от чего внутри сразу неприятно сжималось.

В итоге терпение лопнуло: она резко поднялась, откинула одеяло, встала и подошла к окну.

За окном ночь выглядела самой обыкновенной: одинокий фонарь у входа заливал мокрый асфальт тёплым оранжевым светом, издалека доносились редкие, будто случайные звуки.

Под фонарём стоял парень — он говорил по телефону, медленно ходил туда-сюда, иногда раздражённо взмахивал рукой, и Кира смотрела на него просто чтобы хоть чем-то занять голову.

Она поймала себя на том, что уже несколько минут следит за его шагами, как будто в этом есть какая-то закономерность. Как будто если он остановится — произойдёт что-то ещё.

Вдруг стало так тихо, словно кто-то выключил звук на пульте вселенной.

Она нахмурилась, перевела взгляд на часы — 03:16, секундная стрелка всё ещё шла, значит, всё в порядке.

Когда она снова посмотрела вниз, парень замер на полшага, будто его поставили на паузу, и в этот момент щёлкнуло: 03:17.

Сначала Кира не поняла, что изменилось.

Такое ощущение, что мир вокруг стал неправильным: свет выровнялся до странной безжизненной ровности, воздух сгустился и отяжелел.

Кира наклонилась ближе к окну и прошептала: «Что за…»

Парень сделал шаг, но его силуэт дернулся, будто кадр в сломанном видео: контуры поплыли, движения не совпадали с собой, лицо будто кто-то стёр резинкой.

— Эй! — крикнула она, но звук утонул в тишине.

Он сделал ещё один неуверенный шаг — и исчез, растворившись в воздухе без следа, будто его никогда и не было.

Кира уставилась вниз: пустой асфальт, пустой свет, пустота.

Она моргнула, потом моргнула ещё раз, будто это могло вернуть картинку.

Сердце колотилось слишком быстро, она снова глянула на часы — всё те же 03:17, секундная стрелка замерла — не дёрнулась, не замедлилась, а просто остановилась, как будто её кто-то удержал. В голове вспыхнула мысль: это уже случалось.

Щёлк.

03:18.

Звук вернулся, мир вдруг снова стал прежним, как будто кто-то нажал «воспроизвести».

Кира ещё несколько секунд стояла у окна, не в силах оторваться.

— Показалось… — произнесла она вслух, но сама себе не поверила.

Она вернулась в постель, закрыла глаза и упрямо, как заклинание, твердила:

«Тебе просто показалось, тебе просто показалось…» — пока, наконец, не провалилась в тяжёлый, но такой долгожданный сон.

Кира проснулась раньше будильника. Она лежала на боку, глядя в окно. Потом до неё донёсся запах кофе . Она повернулась на спину, потянулась, и потолок слегка пошевелился — пыльная тень от занавески медленно поползла в сторону, будто тоже не хотела начинать день раньше, чем он сам решит, что пора.

В ванной зеркало дуло холодом. Кира смотрела на себя не как на человека, а как на кусок дня, который ещё не придумал, каким он будет. Вода из крана шла долго тёплой, потом горячей, потом слишком горячей, и она отдернула пальцы, будто это был первый урок: не доверяйся, пока не проверишь. Зубная щётка скрипела, как будто тоже спала и не хотела просыпаться. В голове крутилась одна и та же мысль, но не словами, а скорее формой: будто кто-то вставил в неё кусок пазла, который не ложится ни в одну картину, которую она до сих пор считала своей.

На кухне мама стояла спиной, в плотном свитере, который давно вытянулся по краям, и что-то резала на доске.

— Ты опять не ела вчера вечером, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я не заметила, — Кира села на табурет, подборки ног касались холодного металла.

— Это не ответ, это способ не отвечать, — мама поставила перед ней тарелку с тостом, на котором масло уже начало таять, будто тоже не успело проснуться.

— Я не хочу — прошептала Кира.

— Хочешь или нет — не обсуждается, — сказала повысив голос мама. И продолжила что то нарезать.

Кира не спорила — спорить было бессмысленно, как спорить с тенью: она всё равно знает, где ты был, даже если ты забыл.

На улице было тихо, но не спокойно — тихо, как перед тем, как что-то упадёт. Кира шла по тротуару, и каждый шаг отдавался в голове не звуком, а вопросом: «А вдруг то, что она видела ночью, было не сном?» .

Школа появилась не сразу. Сначала она увидела забор — высокий, с сеткой, и за ним деревья, которые стояли не как деревья, а как люди, которых попросили подождать. Потом — крыльцо, где кто-то уже курил, не прячась, просто стоял и смотрел в землю, будто ждал, пока она сама подойдёт и скажет: «Ты тоже сюда?».

Внутри было светло. Коридор тянулся длинно. Кира остановилась, и в этой остановке было что-то неуместное — как будто она забыла, что делает дальше, и теперь её тело ждало, пока она вспомнит.

— Ты новенькая? — голос сбоку, не громкий, но такой, который не спрашивает, а уже знает.

Она обернулась и увидела девушку.

— Да, — кивнула Кира.

— Я так и подумала, — девушка слегка усмехнулась, но улыбка не дошла до глаз. — Ты стоишь, как человек, который пытается не выглядеть потерянным, но при этом забывает дышать.

Кира вдохнула глубже — И спросила неуверенно.

— Плохо получается ?

— Средне. Но ты стараешься, — резко и уверенно ответила девушка.

Они стояли в потоке, и никто их не толкал — будто вокруг них был круг, который не видно.

— Я Алина, — сказала девушка и пошла, не оглянувшись — будто знала, что Кира пойдёт. И Кира пошла. Не спросив, не подумав, просто пошла — будто между ними уже натянулась верёвка, и теперь она не выбирала, а просто не сопротивлялась.

Алина выглядела так, будто ей не нужно было стараться, чтобы её заметили. Тёмные, чуть растрёпанные волосы спадали на лицо, но она их не поправляла. Чёткие скулы, тонкие губы с постоянной тенью усмешки. Взгляд — прямой, внимательный, слишком внимательный, будто она видит больше, чем говорит. Двигалась быстро и уверенно, без лишних жестов, как человек, который привык не спрашивать, а решать.

Коридор пах старым линолеумом и чем-то сладким — булками, может, или пылью. Кира считала шаги: Алина делала их ровно, без сбоя, будто в голове у неё был метроном, который не отключали даже ночью.

— Ты давно здесь? — спросила Кира, когда счёт пошёл за сорок.

— В этом городе? — Алина не оборачивалась. — Достаточно, чтобы перестать удивляться.

— А до этого удивлялась? — с недопониманием спросила Кира.

— До этого я просто была. Потом стала «достаточно».

Кира усмехнулась — не потому что смешно, а потому что иначе было бы страшно.

— Ты всегда так говоришь?

— Как?

— Как будто в каждом слове прячешь ещё одно, но не говоришь, где искать.

В ответ она ничего не услышала, Алина даже не обернулась.

Они вошли в класс. Внутри — гул, смех, кто-то стучит ручкой по парте в такт музыке из телефона. Алина прошла к окну, ткнула пальцем в свободное место:

— Садись сюда.

Рядом парень. Тёмные волосы, растрёпанные так, будто он всю ночь ворочался, потом встал и решил: «А пойду в школу». Листает тетрадь, но глаза не двигаются — просто смотрит в бумагу, будто там написано что-то важное, но он уже забыл, что именно.

— Макс, подвинься, — сказала Алина.

— Я уже подвинулся, когда родился, — ответил он без злобы, даже без интонации — просто факт.

— Очень драматично. — без каких либо эмоций ответила Алина.

— Я стараюсь .— прошептал парень.

Он поднял глаза — не быстро, а будто поднимал что-то тяжёлое. Посмотрел на Киру.

— Новенькая? — не хотя спросил парень.

— Да, — стесняясь, тихо ответила Кира.

— Макс.

— Кира.

Он кивнул — не как приветствие, а как будто имя — это код, который приняли и теперь можно не повторять.

— Садись.

Она села. Между ними промелькнуло что-то — не тишина, скорее, пауза, в которой оба поняли: Этот разговор ещё не кончился, просто перешёл в другую комнату.

Учительница вошла, но Кира почти не слышала — мысли плавали, как облака, и каждое второе возвращалось к окну, к фонарю, к пустоте.

— Ты опять не здесь, — тихо сказала Алина.

— Привыкай, — добавил Макс, не отрываясь от тетради. И не издавая эмоций.

— Очень поддерживающе, — Кира усмехнулась.

— Мы стараемся, — Алина пожала плечами.

— Просто плохо спала. — вздохнув , ответила Кира.

Макс повернул голову.

— Просыпалась ночью?

Вопрос очень удивил .

— Нет… а что? — испугавшись, тихо спросила Кира.

Он пожал плечами:

— Просто.

— Тогда зачем спросил?

Он посмотрел на неё, будто взвешивает, стоит ли продолжать.

— Иногда люди помнят не всё.

— Это сейчас должно звучать нормально? — с удивлением спросила Кира.

— Нет.

Он едва заметно улыбнулся — уголок губ дрогнул, как будто улыбка была на секунду раньше, чем он решил, что можно.

Звонок прозвучал неожиданно громко — не как обычный школьный, а как будто кто-то ударил по металлу, и звук раскатился по комнате, отдаваясь в висках. Люди в классе зашевелились, словно кто-то сдул с них пыль, и они вдруг вспомнили, что живы.

— Пойдём, — Алина уже встала, потягиваясь, будто проснулась не от звонка, а от собственной мысли. — Покажу столовую, а то ты там точно потеряешься.

— Я уже почти потерялась здесь, — Кира улыбнулась, но улыбка получилась натянутой, как будто она забыла, как это делается.

— Это только начало, — Алина подмигнула и вышла в коридор, не оглядываясь.

Кира собирала тетрадь, ручку, когда вдруг поймала себя на странном ощущении — будто звук в классе стал чуть тише, чем должен быть. Не тишина. Именно чуть меньше жизни. Как будто кто-то вывернул громкость внутрь, и всё стало звучать сквозь вату. Она на секунду замерла.

И в этот момент Макс встал почти одновременно с ней.

Слишком синхронно.

Как будто это было не совпадение, а заранее известное движение, отрепетированное до автоматизма.

Кира машинально посмотрела на его руку.

Часы.

И сначала она даже не поняла, что именно не так. Просто взгляд зацепился. Как за ошибку, которую мозг ещё не оформил в мысль.

Стрелки были на месте. Но время…03:17.

И всё вокруг на долю секунды будто "провалилось". Не исчезло. А именно провалилось — как картинка, у которой нет глубины. Как будто мир стал плоским, и за его краем было не пространство, а просто ничто.

Кира моргнула. И в этот миг Макс уже смотрел на неё. Слишком прямо. Слишком спокойно. Как будто ждал не реакции — а подтверждения.

— Ты… — начала она, но голос застрял в горле.

Он ничего не сказал .И это было хуже. Потому что он просто чуть наклонил голову, как человек, который проверяет: совпало или нет. Как будто они оба были частью какого-то эксперимента, и он знал правила, а она — ещё нет.

И в этот момент Кира вдруг поняла странную вещь — часы на его руке не просто стояли.

Они стояли так, будто больше не обязаны идти вообще никогда.

Как будто время на них было не временем, а приговором.

— Не смотри на них слишком долго, — очень тихо произнёс Макс.

И, не дожидаясь ответа, добавил:

— Иначе начнёт отвечать.

Кира почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Отвечать на что? — спросила она, едва шепча.

Макс улыбнулся и решил проигнорировать этот вопрос.

И в этот момент стрелка дернулась снова. — заставив Киру опять усомниться в увиденном....