03:58

Как я пишу?

Очнувшись на рассвете, после бессонной ночи, я обнаруживаю у себя в руках сотни слов, написанных моей рукой, и в голове один вопрос: «Как всё так обернулось?»

Моё искусство – то, что я не могу сказать. Это те навязчивые мысли, что не отходят, пока я их не запишу. Люди часто называют это приходом «Музы», но я назову это сходом лавины, приходом немца в концлагерь, вызовом в комнату 121, а главное – неизбежностью. И писательство становится лишь универсальным способом изгнать «демонов» – записывать их имена, как молитву. Моя «Муза» дышит мне в затылок и душит холодными пальцами вдохновения. Мой ангел-хранитель пытает меня. Вы подумаете – красивая метафора, но это не придуманная к слову гротескная фраза. Когда пытаюсь уснуть, я чувствую ледяные прикосновения, встаю с кровати, чтобы открыть окно, задыхаюсь, и не понимаю, почему мне всё так же не хватает воздуха. И лишь спустя два часа бессонной ночи я понимаю, что меня душат. И тогда я сажусь писать. Пишу каждую фразу, что приходит в голову – и каждая из них становится очередной дозой воздуха. Когда же меня отпускает, спустя сотню слов, я задумываюсь: «Неужели я постепенно схожу с ума?». Не найдя ответа я отказываюсь от этой мысли, при этом не опровергая её. Разве это не само собой разумеющееся? Если это болезнь разума, а писательство – лекарство, разве может мне навредить эта, ядовитая для всех, кроме меня, панацея?

Но парадокс в том, что я болею писательством, им же лечусь, и от этого ещё больше заболеваю. Мои тексты и рассказы возникают из панических атак, навязчивых мыслей, вырастают ордой крючков в дневнике. Обозначим нарастающую панику Ритуалом. Во время этого Ритуала с жертвоприношением реальности, и её возрождения в новом обличье, происходит две вещи: сбор платы, и новый виток того, за что придётся платить. Это замкнутый круг, это лента Мёбиуса, в которую заключена реальность. Стерильная и здоровая голова не может породить мыслей. Если вы хотите писать, то ваша болезнь ума должна прогрессировать, заражать новые клетки, рассказывать вам страшные вещи, о которых вы прежде даже не подозревали. Ваш разум должен зацвести, – но там, где порядок, полочки обезврежены спиртом, – не может вырасти мох, плесень и цветы. Растения, дающие кислород, это источник воздуха в невыносимой духоте бессонницы, и так же это ваша болезнь, паразитирующая на вас.

Когда приходит, словно палач, Муза, и меня уже ждёт тетрадь-гильотина – передо мной стоит не выбор, а необходимость писать.

Осталось бежать впереди быстро пишущей руки, садиться за писательство раньше, чем в дверь моего разума начнёт стучаться Инквизиция, что пришла за смертью реальности. Теперь только одно: сжечь здравый смысл, словно ведьму, и начинать молиться, записывая имена Всадников Апокалипсиса.

Рассказ написан.

До будильника – 3 часа 2 минуты.