10. Леденец с привкусом страха

Холодный февральский ветер пронизывал до костей, но на главной площади Вологды было жарко от веселья. Масленичная ярмарка кипела жизнью — повсюду звучала музыка, смех, детские крики, а воздух был пропитан ароматами блинов, мёда и горячего чая.

Саша Соколов шагал между праздничными рядами, стараясь не отставать от родителей. Ему только исполнилось двенадцать, и хотя он считал себя уже достаточно взрослым, чтобы ходить на ярмарки самостоятельно, мама с папой были неумолимы: «В такой толпе легко потеряться».

— Саша, хочешь блинов с мёдом? — мама повернулась к нему, указывая на ближайший прилавок, где румяная женщина ловко переворачивала блины на огромной сковороде.

— Потом, — отмахнулся Саша. Его внимание привлекло что-то совсем другое.

В стороне от главной аллеи ярмарки, почти у самого края площади, стоял одинокий прилавок. В отличие от других торговых мест, украшенных яркими лентами и цветастыми платками, этот был почти пуст — лишь простая деревянная стойка, накрытая тёмно-красной, почти бордовой тканью. За прилавком сидела старушка, такая маленькая и сгорбленная, что издали казалось, будто товар продаёт сам себя.

— Можно я посмотрю вон там? — Саша указал в сторону странного прилавка.

Отец прищурился.

— Где? А, у той бабушки? Что она продаёт?

— Не вижу отсюда, — честно ответил Саша. — Давайте подойдём.

Мама с сомнением посмотрела в указанном направлении.

— Странно, не помню, чтобы там был прилавок в прошлом году.

— Пойдёмте посмотрим, всё равно уже обошли почти всю ярмарку, — решил отец, и они направились к одинокому прилавку.

Чем ближе они подходили, тем отчётливее Саша видел товар старушки — на тёмно-красной ткани лежали леденцы разных форм и цветов. Они не были похожи на современные конфеты в ярких обёртках. Эти леденцы выглядели старинными, словно пришедшими из другого времени — прозрачные, с глубокими, насыщенными цветами, через которые преломлялся свет.

Когда они подошли совсем близко, старушка подняла голову, и Саша невольно вздрогнул. Её глаза были разного цвета — один ярко-зелёный, другой почти янтарный. Лицо, испещрённое глубокими морщинами, казалось вырезанным из старого дерева. Но самым странным было то, что, несмотря на холод, старушка была одета в лёгкое платье, будто её совсем не беспокоила зимняя стужа.

— Здравствуйте, милок, — старушка улыбнулась, обнажая удивительно белые зубы, что совсем не вязалось с её возрастом. — Я тебя ждала.

Саша замер. Странное дело — старушка обращалась именно к нему, а не к родителям, и в её словах было что-то такое… будто она и правда его ждала.

— Добрый день, — вежливо ответил отец. — Что это у вас за леденцы?

— Не простые леденцы, — старушка не сводила разноцветных глаз с Саши. — Особенные. Каждый со своим характером. Каждый ищет своего хозяина.

Мама слегка нахмурилась, но промолчала.

— А можно посмотреть? — спросил Саша, делая шаг к прилавку.

— Конечно, милок. Смотри, выбирай. Или это они тебя выберут.

На прилавке лежало не больше десятка леденцов, и все они были разными. Синий в форме звезды, зелёный в виде ёлочки, фиолетовый как полумесяц… Но взгляд Саши сразу же прикипел к одному — ярко-красному леденцу в форме сердца.

Он был чуть больше остальных и, казалось, пульсировал в такт биению настоящего сердца. Конечно, Саша понимал, что это просто игра света, но всё же…

— Этот, — Саша указал на красное сердце, не в силах оторвать от него взгляд.

Старушка довольно улыбнулась, словно он сделал именно тот выбор, которого она ожидала.

— Хороший выбор, милок. Очень хороший.

— Сколько стоит? — спросил отец, доставая кошелёк.

— Для мальчика — всего один рубль, — ответила старушка, протягивая леденец Саше.

— Один рубль? — удивился отец. — Так дёшево?

— Не всё измеряется деньгами, — загадочно ответила старушка. — Важнее то, что леденец нашёл своего хозяина.

Саша бережно взял конфету. Она была тяжелее, чем он ожидал, и странно тёплая, будто нагретая на солнце, хотя день был пасмурным.

— Спасибо, — поблагодарил он.

— Не за что благодарить, милок, — старушка снова улыбнулась своей странной улыбкой. — Помни только одно: сладость желаний всегда имеет послевкусие.

— Что это значит? — нахмурился Саша.

Но старушка лишь загадочно покачала головой и отвернулась, словно потеряв к ним всякий интерес.

Отец положил монету на прилавок, и они пошли дальше.

— Странная бабуля, — шепнул отец маме, когда они отошли на несколько шагов. — И леденцы какие-то несовременные.

— Наверное, сама делает по старинным рецептам, — предположила мама. — Саша, ты уверен, что хочешь её леденец? Можем купить нормальные конфеты в магазине.

— Нет, мне нравится этот, — твёрдо ответил Саша, крепко сжимая леденец в кармане. Конфета по-прежнему оставалась тёплой, несмотря на холодный ветер.

Когда они уже выходили с ярмарки, Саша обернулся, пытаясь найти взглядом прилавок старушки. Но на том месте, где они только что купили леденец, не было ничего — ни прилавка, ни продавщицы, словно они никогда там и не стояли.

Саша моргнул, решив, что просто перепутал место. Такого ведь не бывает, чтобы прилавки исчезали, верно?

Но пальцы в кармане нащупывали тёплый леденец в форме сердца, доказывая, что встреча со странной старушкой не была сном.

«Сладость желаний всегда имеет послевкусие,» — вспомнились ему слова старухи.

Что бы это могло значить?