100 рассказов Натали Райт

Сиплый был отшельником. Отрастил волосы до плеч, длинную бороду, обзавёлся угрюмым взглядом, таким, словно смерть отказала ему в близости. Был агрессивен, что странно, ведь, казалось бы, стикс лечит даже нервную систему. Он занял комнату на первом этаже двухэтажной деревянной постройки, вроде общежития. Она была в просадке и окна Сиплого почти касались земли. И в этих самых окнах редко, когда он забывал, либо нарочно оставлял их незавешенными тканью, можно было увидеть как все его 6 квадратных метров с потолка до пола были увешены вырезками из газет. Комната его напоминала кабинет детектива либо фанатика.

Что именно было запечатлено на этих вырезках разобрать было трудно, скорее даже невозможно. Но Валенок был любознательным юношей, он в эти редкие моменты успевал заметить, что тёмные силуэты двух высоких и толстых башен повторялись почти на каждом вырезанном куске газет.

Однажды, возвращаясь с очередного дежурства, Валенок снова загляделся на окна Сиплого. Из-под плотной ткани проступали тусклые пятна желтого света. Юноша улыбнулся, думая, что затворник снова сидит в своей берлоге и разглядывает расклеенные стены. Но как только он оторвал взгляд от окна, на него тут же обрушилось тело весом килограмм так сто и повалило на землю.

Грязная и зловонная борода легла на лицо юнца. Он не растерялся и принялся сбрасывать с себя тело оборванца и поторопился подняться. Разозлился, насупился и начал отряхивать свою одежду. Это был тот самый Сиплый. Он в сумерках лежал посреди дороги на спине, уставившись прозрачно-голубыми глазами в небо. Это было странно. Его глаза казались такими чистыми, словно хрустальными по сравнению с его грязной одеждой и засаленными волосами.

Он лежал так, будто собрался тут умирать - совершенно безмятежно. Валенок брезгливо осмотрел Сиплого, затем себя и хотел было пнуть бедолагу со злости да нога не поднялась. Решил молча обойти и продолжить путь домой.

Как только голова Сиплого осталась позади Валенок расслышал бормотание:

— Я напиться хотел…

Валенок предсказуемо остановился и оглянулся. Сиплый задрал голову, чтобы убедиться, что юнец задержался, затем продолжил монолог, не вставая с земли.

— Я помню, как до беспамятства напивался. Моя семья находила меня на берегах рек после рыбалки. Я выпадал из лодки и непонятно как оказывался на берегу. Так было два раза. Две лодки потерял. Зимой меня вытаскивали из сугробов. Этих случаев было пять. Я обморозил три пальца на руках и три на ногах. Мне их отрезали.

Сиплый не зря получил такое имя. Видимо из-за анатомических особенностей голосовых связок его голос был с хрипотой и небольшой шепелявостью. Он был низким, без интонации и каждая фраза звучала как пророчество, мудрость или угроза.

— А здесь не могу напиться… но я так хочу.

Валенок не знал, что ответить и решил оставить отшельника одного. Но хриплый голос его остановил.

— Ты самый любопытный здесь, — Сиплый начал подниматься, попутно отряхиваясь. — Хочешь знать, что в тех вырезках? — Он поднялся и расправил плечи. Ростом Сиплый был под два метра и одет был во рваньё и обноски.

— Нет, чё вы гоните? — парень замешкал и начал пятиться.

— Это Зона, Валенок.

— Что? Какой Валенок, откуда вы знаете?

— Ха, ты тут один такой, всегда лысый, дерзкий, пронырливый, любопытный. Но душа у тебя есть, я чувствую. Тебе можно доверять. А мне как раза надо знания свои передать.

Сиплый стоял всё в той же уверенной позе: с прямой спиной и высокомерным взглядом. В тот момент Валенок не нашел в нём ни затворника ни сумасшедшего. Но всё же испугался и пошел прочь.

На следующий день, терзаемый любопытством Валенок пошел на работу привычным путём, в надежде снова заглянуть в окно Сиплого. Но к его удивлению, окна были заклеены изнутри. Только не газетными вырезками, а черной изолентой, которой, судя по всему, у этого чудака было много.

Когда Валенок возвращался с работы – «картина» не изменилась. Стёкла всё также были заклеены. Спустя ещё несколько дней юношу ждала всё та же черная дыра вместо любопытных вырезок.

Примерно через неделю, раздираемый любопытством Валенок всё таки решился прийти в дом к Сиплому. Два раза постучал по хлипкой деревянной двери и хозяин тут же отворил её. С нескрываемой улыбкой на губах прохрипел:

— Я боялся, что ты не придёшь!

Видеть улыбающегося затворника было непривычно. И в то же время это придавало ему обыкновенности и простоты. Он дружелюбно усадил юнца на единственное кресло, стоящее перед выключенным телевизором и принялся заваривать чай.

Валенок теперь смог разглядеть эти газетные вырезки: на каждой из них были изображены градирни неизвестной атомной электростанции.

Сиплый поднёс чашку горячего крепкого чая парню и начал объяснять что-к-чему.

— Это западно-сибирская АЭС. Знаешь почему я собрал так много её фотографий?

— Конечно, нет.

— С неё начался ужас! Я знаю это лишь со слов, но я убедился в этом. Несколько тысяч лет назад здесь жили древние люди, но однажды перед взором первобытных предстало это! Это диковинное сооружение! Это навело панику, посеяло ужас, ведь первобытные не привыкли лицезреть ничего подобного. Но самое страшное случилось минутами позже. Впечатления были донесены образами и обрывками фраз тех немногих выживших, что находились рядом, но которые чудом уцелели. Ну, как уцелели. Прожили на часы дольше других. Потому что всех ждала смертная кара от этого явления!

Сиплый моментально увлёкся рассказом, словно репетировал его годами.

— Не спеши смотреть на меня как на безумца, ясно тебе?! – бросил грозный прищур на юнца. А тот, соизмеряя своё телосложение с его понял, что шутки тут плохи и согласительно кивнул.

— Так вот фотографии, которых ты ещё не видел. — Сиплый тыкнул пальцем перед носом Валенка и подошел к навесному шкафу.

Оттуда достал фотографии папирусов и пергаментов, черновые заметки на кусках ткани. Каждый из этих рисунков имел сходства – на них было изображено что-то наподобие эволюции. Неизвестные существа, горбатые, с короткими руками или же человекоподобные с не пропорциональным телом, где одна рука изображена размером с тело самого носителя и прочие неизвестные чудища. И за каждым из таких следовало преображение. Мутация. Словно то нечто деформировалось, трансформировалось, а некоторые увеличивались в размере многократно и за короткий промежуток времени.

— Ты ещё не понял, кто это? — спустя секунды внимательного рассмотрения фотографий Валенком, Сиплый словно подгонял юнца сделать выводы.

— Нет… - сомневающимся тоном ответил парень.

— Это скреб-бе-ры. — с промедлением и совершенно не опасаясь накликать беду, ответил Сиплый, от чего Валенок чуть не побелел.

— Да зачем ты это говоришь?!

— Да ты не бойся! Я тут каждый день по вечерам воспеваю оды скребберам. Представляешь? Скреббер, скреббер ты могуч, ты гоняешь стаи туч! И так уже много-много лет. И что? Хоть один напал на наш стаб? Нет! Они далеко от нас. Не будь безосновательно суеверным, парень.

Валенок был напуган, ведь с такими вещами шутки плохи, а он ещё слушает этого безумца. Но история была слишком интересной, чтобы не дослушать её до конца.

— Я много где был, парень! Много кого знаю, спиться ведь здесь не получается. Вот и проходиться любопытничать, узнавать всё, с людьми общаться. В общем, без самогона-то жизнь красочней оказалась. Много где был. И вот чудак один, примерно такой же каким я сейчас кажусь тебе, передал мне всё это. Рассказал мне всё это. Объяснил, что до этого периода в Улье не было замечено скребберов. И лишь после этого инцидента его населили неизветстные твари. Представляешь? Это как для нас сейчас нолды, когда-то это Зона была для древних.

Глаза Сиплого были широко открыты и он чуть ли не брызгал слюной увлечённо рассказывая об этом.

— Я полагаю, что эти твари, скребберы, пришли к нам из этой зоны. На ней когда-то случилась катастрофа и произошел выброс радиации, которая заразила окрестность. Но ты это знаешь, в наше время это знакомое явление. Так вот, зона повышенной радиоактивности сумела наплодить разных уродов. И представляешь, они напичканные радиацией попадают в стикс, где своя зараза. Происходит некоторая реакция, взаимодействие, вследствие чего местные твари мгновенно мутируют! Под действием радиации, и спор жемчуг получается белым и обладает особенными свойствами. И может плодиться внутри этой твари бесконечно! Дай ей только отъесться и вырасти. — развёл руками, обводя полукруг.

— Смотри, ты же знаешь, что скребберы не похожи на обычных зараженных, так? Они странные проворные, а некоторые огромны, некоторые малы, но практически неуязвимы. Но главное их отличие это белый жемчуг, так? Смотри...

Сиплый вытянул из глубины кучи фотографий старую зарисовку, на которой было изображено чудище похожее на личинку высотой в два человеческих роста, поверженное, исколотое копьями.

Смотри дальше.

Вытянул такую же зарисовку но уже с наполовину уменьшенным в размере этим же чудищем со вспоротым затылком, а вокруг него насыпь жемчуга.

— Предполагается, — азартно продолжил монолог Сиплый, — что эти твари способны генерировать белый жемчуг бесконечно, либо пока сами не лопнут либо пока их не убьют. А это, если ты заметил, не те скребберы, что у нас. Эти другие. Эти жирные, менее злобные. А наши убийцы.

— И зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Я хочу найти эту зону… Хочу найти хоть одну такую заразившуюся тварь и вскрыть ей череп. Выгрести все жемчужины до единой! Но кто-то должен остаться и оберегать эти знания…

Валенок озадачился. На него пытаются повесить ответственность за чью-то бредовую идею? Но вопрос назрел другой.

— И как ты собрался убить эту тварь?

— Не знаю… Находчивостью и смекалкой… Главное – найти! Мне кажется, что мой предшественник уже нашел эту зону и сорвал куш. Зажил как царь где-то на южных кластерах.

— Почему ты думаешь, что это так просто?

— Нет, не просто… Это нихрена не просто. Но я чувствую, что должен сделать это. Эту комнату я завещаю тебе. Теперь ты что-то вроде хранителя. Я долго готовился, завтра отбываю. А ты можешь здесь получше изучить записи, снимки, рисунки.

Сиплый засуетился. Достал из-под кровати сумки и какую-то одежду, и всё приговаривал:

— Думаю, что они до сих пор там ходят жирненькие, недалеко от своего дома…

На следующий день Валенок не смог перебороть любопытство и вошел в комнату Сиплого. Атмосфера была странной, но он ярко ощутил, что хочет изучить каждую фотографию на каждой стене. Достать всё, что было припрятано. Ему дико хочется погрузиться в предполагаемую историю скребберов. Так он и сделал.

И теперь каждый прохожий в низком окне украдкой наблюдал за нависшим над странными бумагами Валенком.

Тюмень

30.11.2023