1001 смерть Аико: Хроники Похоти

В мерцающем свете неоновых вывесок Токио Аико, словно мотылек, кружила среди теней ночного города. Ей был всего двадцать один, но в глазах уже застыла усталость, отражение тысяч мимолетных встреч и фальшивых улыбок.

Работа эскортницей, которую она выбрала несколько лет назад, должна была принести свободу и независимость, но вместо этого опутывала паутиной обязательств и разочарований.

Аико обладала красотой, способной свести с ума: точеные скулы, высокие, подчёркивающие хищный взгляд, полные губы, словно созданные для бесконечных, жадных поцелуев, и бездонные карие глаза, в которых, как в тёмных омутах, отражались и печаль пережитых трагедий, и вызов всему миру. Её волосы, обычно тщательно уложенные в сложную причёску, сегодня казались растрепанными, непокорно спадающими на плечи, словно предчувствуя надвигающуюся бурю.

Платье из тонкого шёлка, когда-то элегантное и дорогое, теперь облегало её фигуру, словно вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию. Оно открывало взору тонкую талию, словно выточенную рукой скульптора, и высокую, упругую грудь, готовая вырваться на свободу.

При каждом движении, при каждом вздохе, платье призывно шелестело, дразня воображение, обещая прикосновение к нежной коже, скрытой под тонкой тканью. Оно будто бы специально было создано, чтобы подчеркнуть её чувственность, её сексуальность, её готовность отдать себя в руки страсти.

Она стояла у входа в фешенебельный клуб, поправляя короткое черное платье, которое идеально облегало ее стройную фигуру. Глубокий вырез на спине открывал нежную кожу, заставляя мужчин оборачиваться ей вслед, но в Аико не было ни капли кокетства. Она лишь выполняла свою работу, стараясь не думать о том, что ждет ее за этими блестящими дверьми.

Внутри царил привычный хаос: оглушительная какофония музыки, словно рой разъярённых ос, пьяные выкрики, словно звериные рыки, перемежающиеся сальными шутками, и смех, такой же фальшивый, как и улыбки большинства посетителей. Всё это окутывало густым туманом сигаретного дыма, который, казалось, пропитал собой каждый предмет, каждую душу в этом проклятом месте.

Аико вздохнула, собрав всю свою волю в кулак, и вошла, словно ступая на минное поле. Каждый шаг, каждый вздох здесь был опасен. Она чувствовала на себе сотни похотливых взглядов, словно голодные волки, оценивающие свою добычу.

Она знала, что этой ночью, как и каждой ночью, может произойти что угодно, что здесь, в этом притоне разврата и греха, нет места невинности и надежде. Предчувствие беды с каждой минутой становилось всё сильнее, словно тяжёлый груз, давивший на её плечи. Что-то должно было случиться, что-то, что навсегда изменит её жизнь, что-то, что перевернёт её мир с ног на голову.

Запах дешёвого алкоголя, пота и похоти резал ноздри, вызывая тошноту. Мерцающий свет стробоскопов искажал лица, превращая людей в безумных демонов, танцующих свой дьявольский танец.

Аико чувствовала себя здесь чужой, словно незваный гость на чужом празднике. Но она знала, что должна быть здесь, что её долг, её судьба привела её в это проклятое место. И она будет идти до конца, не смотря ни на что, даже если это будет означать её гибель.

Среди серых будней эскорт-сервиса, где каждый день был похож на предыдущий, Аико словно заблудилась в лабиринте, где не было выхода. Но этим весенним вечером в ее жизнь ворвался Юки, словно теплый ветер, развеявший мглу.

Юки был архитектором, человеком с мягкими чертами лица и добрыми карими глазами, в которых отражалась вся красота мира. Невысокий, крепкого телосложения, он излучал уверенность и спокойствие. Его темные волосы слегка вились, обрамляя лицо с легкой небритостью, придавая ему немного хулиганский, но при этом очаровательный вид. Он не был похож на тех мужчин, которых Аико привыкла видеть вокруг себя. В нем не было ни напускной важности, ни похотливого взгляда. В его глазах она видела лишь искренний интерес и теплоту.

Ночь в клубе пульсировала басами, а толпа извивалась, как потревоженный улей. Юки, уставший после сдачи проекта, протиснулся к бару за чем-то, чтобы прогнать сон. Он не искал приключений, не ждал романтики. Просто хотел немного расслабиться.

И тут увидел её.

Она стояла у дальней стены, в тени, но даже там её красота пробивалась, словно луч солнца сквозь тучи. Аико пила что-то маленькими глотками, с видом человека, который скорее хочет исчезнуть, чем находиться здесь.

Юки никогда не верил в любовь с первого взгляда, но что-то в её взгляде, в её позе заставило его подойти.

— Привет, — сказал он немного неуверенно. — Тут так шумно, что даже мысли друг друга не услышишь.

Аико подняла на него глаза. В них была усталость, но и что-то ещё… что-то, что Юки показалось знакомым.

— Привет, — ответила она тихо. — Ты прав, здесь не самое приятное место для размышлений о смысле жизни.

Юки усмехнулся: — А ты тут как раз этим занимаешься?

— Пытаюсь, — Аико отпила глоток. — Но безуспешно.

— Тогда позволь составить тебе компанию в этом безнадёжном деле, — Юки протянул руку. — Я Юки.

— Аико, — она пожала его руку. Её пальцы были холодными.

Они разговорились. Оказалось, что Юки только что закончил сложный проект, а Аико… Аико избегала говорить о своей работе. Они говорили о музыке, о фильмах, о книгах, о глупых мемах в интернете.

— Знаешь, — сказала Аико через какое-то время. — Я обычно не разговариваю с незнакомцами.

— Я, наверное, очень обаятельный, — подмигнул Юки.

Аико улыбнулась: — Скорее, очень наглый.

— Это тоже работает, — Юки заказал им ещё по напитку.

Потом они вышли из клуба. Ночной воздух обдал прохладой.

— Спасибо, — сказала Аико. — За компанию. Мне было… приятно.

— Мне тоже. Может, как-нибудь повторим? Только выберем место потише. И поуютнее. Может, ко мне? У меня отличная коллекция настольных игр, — пошутил Юки.

Аико засмеялась. В её смехе было что-то такое… настоящее.

— Посмотрим, — сказала она. — Может быть, когда-нибудь.

Они обменялись номерами телефонов. Юки смотрел, как она уходит, и чувствовал, что эта встреча — не просто случайность. Что-то между ними было… что-то особенное.

Роман Юки и Аико расцветал, словно бутон розы, распускающийся под лучами запретного солнца. Каждый день, проведённый вместе, был наполнен страстью и нежностью, дикой смесью, которая делала их отношения такими особенными.

Юки окружил Аико заботой и вниманием, словно хрупкий цветок, требующий защиты. Он заваливал её подарками, но эти подарки были не просто дорогими вещами. Он дарил ей эмоции, впечатления, открывал для неё мир, о котором она раньше лишь мечтала.

Одно из их самых запоминающихся свиданий было в старом заброшенном театре. Юки, зная, что Аико любит загадки, устроил для неё настоящий квест. Они бродили по пыльным коридорам, заглядывали в гримёрки, где всё ещё витали призраки прошлых представлений.

В конце концов, Юки нашёл старинный рояль. Он сел за инструмент и сыграл для неё. Мелодия была грустной, но красивой, словно отражение их чувств. Аико слушала, затаив дыхание, а в её глазах блестели слёзы. После этого они танцевали в лунном свете.

Их жизнь переплелась в одно целое. Они жили в квартире Юки, обставив её так, как хотели оба. На выходных они гуляли по ночному городу, держась за руки, шепча друг другу признания в любви. Они просыпались в объятиях друг друга, а вечерами читали книги, лёжа на диване под мягким светом настольной лампы.

Но в этом раю всегда чувствовалась тень. Прошлое Аико не отпускало её. Ночные кошмары, воспоминания, которые она пыталась забыть, настигали её снова и снова. Юки пытался помочь, но часто чувствовал себя беспомощным.

И всё же, они боролись вместе, они поддерживали друг друга. Потому что, несмотря ни на что, они были вместе, и это давало им силы жить дальше.

Аико впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. Она влюбилась в Юки всем сердцем, забыв о своем прошлом и глядя в будущее с надеждой. Юки тоже был безумно влюблен в Аико. Он ценил ее красоту, ее ум и ее доброту. Он видел в ней ту женщину, с которой хотел провести всю свою жизнь.

Через год они решили пожениться. Свадьба должна была состояться весной, в день их знакомства. Аико и Юки мечтали о тихом семейном счастье, о детях и о доме, наполненном любовью и смехом. Аико уже бросила работу эскортницей и занималась подготовкой к свадьбе. Она была уверена, что ее жизнь наконец-то налаживается.

Но судьба распорядилась иначе.

Бурная ночь любви, словно предчувствие скорой и неизбежной разлуки, была наполнена дикой страстью и бесконечной нежностью. Аико и Юки отдавались друг другу без остатка, словно пытаясь создать между собой непробиваемую стену, спрятаться от надвигающейся бури, запастись теплом на долгую, холодную зиму.

Смех, словно трепет крыльев бабочки, сменялся шёпотом, наполненным признаниями и обещаниями, касаниями, дрожащими от желания и нежности. Поцелуи, словно пламя, охватывали их тела, перетекая в объятия, крепкие и жадные, будто они боялись, что, разжав руки, потеряют друг друга навсегда.

Казалось, что в этот миг не существует ничего, кроме них двоих, кроме этой маленькой вселенной, созданной из любви и отчаяния. Они были единым целым, их души переплелись в неразрывный узел, а их тела горели в огне страсти, стремясь раствориться друг в друге, слиться в одно целое, забыть о прошлом и не думать о будущем.

Они целовались до боли в губах, касались друг друга с трепетом, словно изучая карту тела, пытаясь запомнить каждый изгиб, каждую родинку, каждый шрам. Они шептали признания в любви, полные горечи и надежды, клялись в вечной верности, зная, что это всего лишь слова, но слова, в которые они отчаянно хотели верить.

Аико ласкала тело Юки с нежностью, словно хрустальную вазу, боясь причинить ему боль. Она целовала каждый сантиметр его кожи, запечатлевая в памяти его запах, его вкус, его тепло. Она хотела, чтобы он запомнил её такой, какой она есть сейчас, счастливой и любимой, а не сломанной и потерянной.

Юки отвечал ей тем же, даря свою любовь и свою заботу. Он обнимал её крепко, словно боясь отпустить, шептал слова утешения, пытаясь развеять её страхи. Он хотел защитить её от всего мира, укрыть от всех бед, сделать её счастливой, хоть на мгновение, но не знал, как это сделать.

Казалось, что в эту ночь их любовь способна преодолеть все преграды, разрушить все стены, победить все страхи.

Но внезапно, в самой середине ночи, Аико отпрянула от Юки, словно ее ударило током. Ее лицо исказилось от боли, а дыхание стало прерывистым и хриплым.

— Юки… — прошептала она, хватаясь за грудь. — Мне плохо…

Сердце Юки бешено заколотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Его и без того напряжённые нервы натянулись, как струны гитары, готовые лопнуть в любой момент. Он видел, как Аико, бледная, словно смерть, словно привидение, оседает на пол, её тело трясёт мелкой дрожью, а лицо искажает гримаса невыносимой боли. По её щекам, словно горные реки в половодье, потоками текли слёзы, оставляя за собой мокрые дорожки отчаяния.

Он обнял её крепко, пытаясь передать хоть каплю своего тепла, своей силы, своей любви, но её тело оставалось ледяным и неподатливым. Он шептал ей слова утешения, умолял успокоиться, но она, словно не слыша его, судорожно хватала воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.

— Дыши, Аико, дыши, — повторял он, как заведённый, словно это была последняя молитва, последняя надежда на спасение. — Всё будет хорошо, я обещаю, всё будет хорошо.

Но он сам не верил в свои слова. Он видел в её глазах страх, ужас, отчаяние, и понимал, что он бессилен, что он ничего не может сделать, что он теряет её, что его мир рушится на глазах.

Дрожащими руками он схватил телефон, его пальцы не слушались, промахиваясь мимо кнопок. Он долго не мог вспомнить номер экстренной службы, его разум затуманился от ужаса. Наконец, собрав все свои силы, он набрал заветные цифры.

Голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот, когда он рассказывал диспетчеру о том, что происходит с Аико. Его слова путались, перебивались рыданиями, он не мог связать и двух слов.

— Пожалуйста, приезжайте скорее! — умолял он, словно стоя на коленях. — Ей очень плохо! Я не знаю, что с ней, но ей нужна помощь! Пожалуйста, спасите её!

Он готов был отдать всё, что у него есть, отдать свою жизнь, лишь бы Аико осталась жива, лишь бы она снова улыбнулась ему, лишь бы он снова услышал её голос. Но время тянулось мучительно медленно, а скорая всё не приезжала, и с каждой секундой надежда таяла, как снег под весенним солнцем.

Юки чувствовал себя беспомощным, потерянным, словно маленький ребёнок, заблудившийся в тёмном лесу. Он был готов на всё, чтобы спасти свою любовь, но не знал, что делать, куда бежать, к кому обратиться за помощью. Он был один, и тьма сгущалась вокруг него, готовая поглотить его вместе с Аико.

Пока Юки ждал скорую помощь, он пытался оказать Аико первую помощь. Он приподнял ей голову, расстегнул ворот ее ночной рубашки, говорил с ней, стараясь не дать ей потерять сознание. Но Аико становилось все хуже. Ее дыхание становилось все более поверхностным, а пульс едва прощупывался.

Когда приехала скорая помощь, врачи сразу же принялись за работу. Они положили Аико на носилки и быстро понесли в машину. Юки бежал за ними, не отрывая взгляда от лица своей возлюбленной.

В машине скорой помощи врачи продолжали бороться за жизнь Аико. Они подключили ее к аппарату искусственного дыхания, вводили лекарства, делали непрямой массаж сердца. Юки стоял рядом, словно парализованный, наблюдая за их отчаянными попытками.

— Давай же, Аико, — шептал он, гладя ее по щеке. — Ты должна жить. Ты нужна мне.

Врачи продолжали работать, не обращая внимания на его слова. Они были сосредоточены на своей задаче — спасти жизнь молодой женщины. Но время шло, а состояние Аико не улучшалось. Ее пульс становился все слабее, а дыхание — все реже.

Вдруг, один из врачей покачал головой и посмотрел на Юки с сочувствием.

— Нам очень жаль, — сказал он. — Мы сделали все, что могли.

Юки не мог поверить своим ушам.

— Нет! — закричал он. — Это не может быть правдой!

Он бросился к Аико и начал трясти ее за плечи.

— Аико, проснись! — умолял он. — Пожалуйста, проснись!

Но Аико не отвечала. Ее глаза были закрыты, а тело неподвижно. Она покинула этот мир, оставив Юки с разбитым сердцем и болью, которую невозможно было залечить.

Врачи оттащили Юки от тела Аико и дали ему успокоительное. Он сидел в углу машины скорой помощи, глядя в никуда, не в силах осознать, что произошло. Его жизнь рухнула в одно мгновение, оставив после себя лишь пустоту и отчаяние. Врачи переглянулись, понимая всю глубину его горя. Они видели смерть каждый день, но эта трагедия затронула их до глубины души.