№11

Сладкий вкус крови прилип к еë губам, просочился под кожу, впитался в тело, навечно. Горечь разъедает изнутри, как кислота.

Тощие деревья окружили, в них нет осуждения или сострадания, одно безразличие. Круг безмолвной стражи не сжимался, но и не выпускал.

Одежда на хрупкой фигурке обветшала и почти рассыпалась в прах, но здесь ни холода, ни жара, только одиночество - заслужила.

Её растрёпанные, криво обрезанные волосы запутались и свалялись, она бродила босая, трава на поляне выцвела и скукожилась, следы от ног выжгли проплешины до самой земли.

— Мария! Ты меня слышишь? — фигура встрепенулась, прислушалась, как будто узнала голос. Он доносился, из-за стены деревьев, но туда не попасть.

Безмолвные стражи закивали:

«Не попасть!»

— Она не сможет тебе ответить. — Девушка осталась спокойной, словно не расслышала.

— Надеюсь, однажды это случится. — На лице Марии застыла полуулыбка, она не заметила, как её руки сложились в молитвенный жест.

На мгновение показалось, что вокруг женской фигуры вспыхнуло пламя и рассыпалось у ног потухшими углями, как остывшая надежда.

— Пожалуйста, только не уходи! — шептала она.

— Тебе бы понравились цветы у нас во дворе, уже пришла весна, — сообщил голос. — Нужно постараться, и всё получится. Выходи, я тебя жду!

— Не могу, они не выпускают меня! — ветки встрепенулись на мгновение, как будто деревья взмахнули длинными руками и обессилено опустили их.

Мария прошагала новый круг по поляне, серая трава недовольно согнулась. Деревья безмолвно наблюдали.

— Ты же читал её историю? — настаивал второй голос.

— Да, но это ничего не значит!

— Николай, я понимаю… Ты хочешь помочь, но часто это просто невозможно.

«Какое красивое имя у моего спасителя. И глаза они, наверное… Заботливые, с оттенком нежности, а когда он смотрит на любимую… — Щёки Марии покраснели. — А его руки…»

— У других не получилось, но я не сдамся!

— Это не твоя вина.

Голоса замолчали.

«Я хочу увидеть весну Николая, вдохнуть запах цветов. Помоги мне выбраться отсюда?» — Взмолилась Мария.

Деревья покачивались и внимательно следили за девушкой.

«Должен же быть выход? Как я сюда попала?»

****

Солнце вычеркнуло эту местности со всех карт, его лучи с опаской обходили тёмное здание стороной, и оно всегда оставалось в тени.

Николай рваной походкой прошëл через ворота, кивнул охраннику, тот поприветствовал в ответ.

Он пригляделся к окнам, за одним из них Мария, ждëт ли она? Слышит ли?

Хмурое строение уставилось чёрными глазами окон на одинокого человека на тропинке, как будто лязгнули челюсти, ожидая свежую пищу.

Внутри раздался плач, а следом вопль отчаяния.

Николай поежился, но продолжил путь, у самого входа ему подмигнули ранние цветы.

«Как они смогли вырасти здесь?» — подумал он.

Внутри здания его фигура заблудилась в сотнях жалобных голосов, коснулась десятков историй ужаса и выплакала вместе с ними литры боли.

Он вошёл в свой кабинет. На столе папка с бумагами, на ней размашистым почерком написано:

«Мария. Пациент №11»

****

Дрожали ресницы, перед её внутренним взором раскрывалась безбрежная глубина космоса, и она растворялась в туманностях, блуждала в иных галактиках, преображалась в частицы света, теряя границы тела. Вселенная пульсировала в такт движениям.

Руки искали опоры и не находили, время застыло, сжалось в точку.

Тело выгнулось, невозможно вдохнуть, сдавленный стон и свежий воздух пробился в её лёгкие.

— Ах, ты сволочь! — крик уронил её на землю, вернул в тело, следом, как будто удар в колокол, она оглохла.

По лицу потекла липкая приторно сладкая жижа, воздух наполнил едко горький тошнотворный запах.

Она открыла глаза, комната испачкана оттенками красного, её обнажённое тело облито вязкой жидкостью… И он над ней: любимые глаза закатились, сильные руки ослабли, и его голова с тёмными волосами склонилась на бок. Он падал вперёд, в её объятия, и на месте его уха зияла обугленная дыра…

Николай отложил папку, тряхнул головой. Наваждение оплавилось, осело и рассыпалось мелкими кусочками по полу кабинета.

Он встал, подошёл к окну. Стук в дверь прервал его размышления.

— Доктор, вас ждут на втором этаже. — В комнату заглянула его ассистентка, вместе с ней в кабинет проник свежий аромат духов.

— Что там?

— Опять №35 бушует! Андрюша, то есть Андрей Витальевич требует вас. Говорит, что пора применить суровые методы.

— Иду.

Коридоры больницы пусты, слабо подсвечены тусклыми лампами. Как будто атмосфера отчаяния и обречённости помогают в лечении. За каждой дверью ещё бьётся сердце человека: злого и опасного для общества или тихого и безобидного, или просто заблудившегося, но всё ещё живого.

Николай шёл по больнице широким шагом, ассистентка бежала за ним, сжимая в руках папки с документами.

Он спустился на второй этаж, вой 35-го оглушил. Санитары взяли пациента в кольцо, он рычал и бросался на людей в белых халатах, не давая подойти к себе.

Андрей Витальевич наблюдал за сценой издалека.

35-ый прыгнул вперёд, вцепился в плечо самого щуплого санитара, как зверь, почувствовавший слабость.

— Фу! Место! — крикнул Николай, приближаясь.

Знакомый голос заставил пациента отступить, его вой превратился в скулёж и недовольное рычание. На 35-го накинулись санитары, вкололи препарат. Он обмяк, пациента увели в палату, крепкие верёвки обхватили его руки и ноги, обвили тело.

— Елена, сделайте перевязку! — скомандовал Николай ассистентке, пострадавший санитар прислонился к стене и держался за укушенное плечо.

— Ещё бы сантиметр и он бы вцепился в горло! — Андрей Витальевич подскочил к Николаю, — это всё твои новые методы лечения! Угробишь нам всех санитаров.

— Андрюша, не рычи, ты же не пёс.

— Тьфу, на тебя!

— Скажи спасибо Елене, — щеки ассистентки порозовели. — А вообще, надо поговорить.

Они шли по двору, из окон за ними наблюдали пациенты и коллеги.

— Ты же понимаешь, что финансирование сокращают, и никто не будет терпеть твои методы! — Ворчал Андрей. — Санитары сбегают от нас, не отработав и двух недель.

Николай молчал, шагая по тропинке всё дальше от здания больницы. Низкие деревья вдоль дорожки скрыли их из виду.

— Ты меня слушаешь? Куда мы идём?

— К воротам.

Андрей уставился на коллегу и остановился.

— Ты серьёзно? Решил бросить нас? — Он посмотрел в небо, покачал головой. — Или хочешь прогуляться до бара в рабочее время?

Николай тоже встал, обернулся на тропинку, как будто изучал зелёную листву деревьев и окна здания.

— Что ты видишь?

— Где? — Андрей завертел головой.

— Там, — рука Николая указала на больницу.

— Играем в загадки? Может, тебе пора поговорить с кем-то о том, что ты чувствуешь? Или взять отпуск?

Николай продолжил:

— В этом здании обречённые люди, никто из них не выйдет в мир. Завтра я это исправлю… Или убью пациента. — Он шагал обратно.

Андрей застыл, его рот открывался и закрывался, наконец, он замахал руками:

— Что ты придумал? Новый эксперимент? Подожди!

Николай обернулся.

— Я всё решил.

Андрей остановился рядом, его глаза изучали коллегу.

— Скажи хоть кого? Свою любимицу?

— Помнишь, когда мы пришли сюда, то обещали помочь этим людям тем, кому ещё можно?

Андрей кивнул.

— Настало время исполнить обещанное.

— Я тебе не позволю!

— Как? Упрячешь в палату, как 35-го? Я всё равно это сделаю. Она мой пациент.

— Зачем ты мне сказал?

— Чтобы ты подготовил документы на выписку… Или… — Андрей кричал ему в след, но Николай больше не слушал, он шёл обратно к больнице.

***

Мария сидела на жухлой траве, закрыв глаза. Сегодня деревья как будто приблизились.

— Ты меня слышишь? — её ресницы шевельнулись. — Сегодня я спасу тебя.

Николай говорил тихо и медленно, как будто укачивал младенца, и она доверилась, её сознание плыло туда, за деревья, к нему.

— Помнишь, ты была счастлива и любима? — его голос ласковый и мягкий, возвращал в прошлое.

Её ладошка в мужской руке, вокруг поляна и никого, кроме них…

— А дальше? Что случилось? — её руки сжались, лицо покраснело, тело окутало теплом…

— Они все были против вас! — Николай заговорил быстрее, — в том, что случилось, нет твоей вины… Ты просто любила…

Её тело сотрясло, она оглохла, в сознании вспыхнул любимый с простреленной головой, ноздри обжёг едкий запах металла.

«Это я виновата в его смерти!» — закричала Мария, деревья закивали.

— Общество не приняло вашу любовь, хотело, чтобы вы были как все… Без любви… Всё во имя долга… Потому что… Так принято…

«Так принято…», — закивала трава рядом с ней.

А Николай продолжал всё быстрее и резче:

— И они забрали его… Хотели подчинить тебя… Сломать… Сделать такой же как они… Но ты сбежала…

Мария замотала головой, слёзы залили глаза.

«Он погиб из-за меня! Надо было выполнять свой долг, как все, и ничего бы не случилось», — деревья вокруг неё вздрогнули от крика.

— Ты можешь открыть глаза! Выходи!

«Мне незачем жить без него!» — из-за стен её тюрьмы донёсся тонкий противный писк.

— Николай, её сердце не выдержит! Пульс зашкаливает! — заорал второй голос.

Писк усилился, её тело выгнулось, и мир завертелся, как бешенный. Деревья-стражи оскалились и как будто смеялись над ней.

— Он бы хотел, чтобы ты жила…

Всё стихло, под ней начала гореть трава, пламя перебросилось на остатки одежды, на деревья и, кажется, сам воздух вокруг воспламенился.

Мария вскочила и закричала, яркая вспышка поглотила всю поляну…

***

Ветер ворвался в открытое окно и аккуратно прикоснулся к еë неровно подстриженным волосам. Мария открыла глаза, прямо на неё заботливо смотрел мужчина, в его взгляде читалась нежность и…

Она покраснела и опустила глаза. Именно таким она себе представляла Николая.

— Это мой второй шанс? — спросила Мария.

— Да, с днём рождения!