13 лет спустя...

Дверной звонок безмолвствовал. Хотя должен был издавать хоть какие-то звуки. Иначе зачем приклеена написанная аккуратным почерком таблица с фамилиями жильцов и соответствующих количествах звонках. Коммуналка была небольшой, всего на четыре семьи. Поняв, что звонок стал анахронизмом или принял обет молчания, раздался более надежный в отличие от всяких технических устройств, стук в дверь. Из-за двери, на которой ещё сохранилась овальная металлическая пластина, не раздавалось ни звука.

- Может, всё зря,- сказал мальчишеский голос, в котором явно угадывался южное происхождение,- все равно среди жильцов нужной фамилии нет.

-Отставить нытьё, - ответил такой же голос, - мы же и не думали, что всё будет так

просто …Наверное, все на работе, надо будет вечером зайти…

Ребята спустились по парадной лестнице и вышли на оживлённую улицу. Прошли в пыльный двор с чахлой пожухлой травой. В одном углу двора была свалена небольшая куча песка, возле которой возилось несколько малышей. По центру, на вытоптанном пятачке две девочки крутили скакалку, а третья, стриженная под гребёнку, ловко и практически малозаметно перепрыгивала через быстро крутившуюся верёвку.

- Девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять, сто! - громко отсчитывали девчонки.

На цифре “сто” стриженная резко выпрыгнула в сторону и громко закричала:

- Это легкотня! Сейчас с двумя прыгалками давайте!

Пользуясь, что девчонки сосредоточено стали тренироваться крутить две веревки во встречном направлении, а стриженная поправляет ворот самодельной матроски, мальчишки подошли к прыгунье.

- Девочка, ты с этого дома? - начал более решительный брюнет.

Девочка с любопытством взглянула на двух рослых загорелых мальчишек в полосатых футболках.

- А вы зачем интересуетесь?

- Ищем одного знакомого,- парнишка белозубо улыбнулся.

- Я здесь всю жизнь живу, вам кто нужен, из какой квартиры? - девочка явно попало под очарование.

- Из четвертой не знаешь, Звонаревы не проживают?

- В четвертой таких точно нет, я сама там живу. Знакомая какая-то фамилия…- взгляд девочки стал задумчивым.

- На вашей двери табличка висит…- подсказал юный южанин.

- А, так это бывший жилец, еще при царе жил. Наверное, помер, или в Париж сбежал, буржуй, недобитый элемент, - глаза девочки подозрительно сузились,- а зачем ищите?

- Сама ты несознательный элемент, зачем почём зря говоришь, почему сразу буржуй и в Париж. Может он инженером был? Родители когда будут, может они что знают? - разволновался темноволосый.

- Мамка дома, сейчас провожу.

Девчонка велела подружкам подождать, и пошла с ребятами к воротам. Быстро поднялась на второй этаж, перепрыгивая через низкие ступеньки.

Подойдя к двери, сняла с шеи массивный ключ на шнурке, с усилием провернула его в замке и скрылась в темном и тихом нутре квартиры. Через несколько минут дверь вновь скрипнула и на площадку вместе девчонкой вышла полноватая миловидная женщина в халате.

- Вот, мама, они про табличку и жильцов спрашивали.

Женщина спокойно разглядывала юных визитёров:

- А с какой целью, разрешите спросить, интересуетесь?

- Дядька он наш родной. С самой германской никаких известий не было, не знаем жив или нет. Мама, сестра его, очень переживает, и тут такая оказия, оказались в Ленинграде на Спартакиаде. Ну и зашли узнать, - степенно выдал темноволосый.

Соседка внимательнее поглядела на мальчишек. Задержала взгляд на втором, русоволосом. Открытый взгляд двух пар ярко-голубых глаз убедил её в правдивости рассказа. Да и зачем ещё кому-то интересоваться этими старыми подробностями. Придя к внутреннему согласию, неторопливо, нараспев начала отвечать:

- Ну лет пять назад был жив…

Мальчишки радостно взвизгнули:

- Слышь, Лёвка, я так и знал, так и знал что он жив!

- Вот мама то обрадуется! - перебивая друг друга мальчишки стали похлопывать друг друга по плечам, из глаз синхронно брызнули слёзы.

Соседка, видя радость племянников, сама растрогалась. Подождав, пока ребята успокоятся от нахлынувшей радости, нараспев продолжала:

- Табличку всё не снимем, красивая, нехай висит. Да, помню их, конечно, хорошие люди были. После Гражданской уже вернулись. Докторша с дочкой жила, даже орден имела.

- А муж её?

- Я так разумею, с мужем она в разводе была, приходил часто, иногда ночевал. А потом-то назначили её в какую-то тьмутаракань, куда Макар телят не гонял, и они и съехали.

Ребята заметно приуныли.

- А Вы не вспомните, куда именно? - брюнет просительно улыбнулся.

- На Урал куда-то, точнее не скажу.

- А муж её тут остался? - продолжал расспрашивать брюнет.

- Я так думаю, что он тоже с ними рванул, уж больно он дочку свою любил. Чего ему тут жить бобылём то?, - при воспоминаниях о давних соседях лицо женщины удивительным образом помолодело, заблестели глаза. Видимо, личная жизнь героини войны была излюбленной темой обсуждения коммунальных кумушек. Малолетней прыгунье давно наскучила непонятная болтовня и она убежала ставить очередной дворовой рекорд.

- А внешность его не помните? Мамке хоть расскажем.

- Как не помнить. Высокий такой каланча, здоровый, хоть и худой, хромал сильно. Ну и глаза ваши семейные, - соседка ещё раз внимательно оглядела притихших и отчего то смутившихся пареньков.

- А письма приходили какие-нибудь? Наша мама писала,- очередной вопрос любопытного мальчишки.

Соседка отрицательно покачала головой.

- Ох, почта так работала, никакой надёжы на нее не было. Что-то приходило, возможно, не помню.Там хлам бумажный ещё от них какой-то остался, в спешке собирались, руки не поднялись выбросить, может заберёте?

- Конечно!

Женщина проводила их до дровяного сарая. Внутри, в дальнем углу были свалены какие-то книги.

- Вот, муж сжечь хотел в печке, заместо дров, а я не дала,- женщина громко зевнула,- забирайте, если что нужно, только дверь закройте потом на щеколду.

Сделав несколько шагов, она вспомнив, обернулась:

- А вы хоть откуда, ребята?

- Из Одессы…

- Ну и что теперь с этой библиотекой делать? Домой везти?

- Ты, Лёвка, ей-богу, какой-то нытик,- Боря поставил две пачки книг, перевязанные бечёвкой на парковую скамейку. Лёва тоже примостил две свои пачки рядом и присел.

- Я не нытик, я реалист,- Лев растирал красные следы от бичевы на ладонях,- сейчас в общежитие приедем, тренер и спросит, чего это мы вместо подготовки к завтрашнему старту сбором макулатуры занимаемся? Что ответим? Наследство нашли?

Борис развязал одну стопку и стал перебирать книги:

- Давай как у Конан Дойла. Нужно проанализировать ситуацию. Включим дедукцию. Я буду как Холмс, а ты доктором Уотсоном.

Лёвка согласно кивнул:

- Как обычно.

Борис заинтересовался каким-то справочников и стал перелистывать его с явным интересом:

- Смотри, справочник фотографа, экспозиция, выдержка, проявка. Дефицитная вещь, я оставлю.

- У нас фотоаппарата нету, зачем тебе справочник?- удивился Лёвка,- к тому же, он небось устарел уже, это же дореволюционная книга.

-Много ты понимаешь…- начал Боря, как вдруг пораженно замер.- Лёва, смотри, дрогнувшим голосом позвал он.

Нервно подрагивающимися длинными пальцами он вытащил вставленную между страниц небольшую картонку.

Лева быстро подошел к брату. С небольшой фотографии на них смотрела молодая темноволосая девушка в кимоно и замысловатой прической.

- Это же … Это же мама…Какая молодая… Красивая…

Боря первый вернул себе самообладание:

-Только ради этой фотографии стоило забрать весь этот хлам. Надо все книги перебрать, может еще ещё что-нибудь найдется.

Братья стали лихорадочно перелистывать книги. Но кроме пригородных железнодорожных билетов, черновиков с какими-то расчетами и обрывков каких-то чертежей, ничего не находилось. Перебирая страницы какого-то технического учебника Лёва нашел сложенный вчетверо лист. Развернув, он присвистнул:

- Ого, похоже на черновик письма. “Наденька, любимая, жить без тебя невозможно, постоянно думаю о тебе, вспоминаю каждый миг наших встреч. Такая мука быть в дали…”, фу, пошлость несусветная. Какой-то слюнтяй писал…

Подошедший Боря вырвал лист:

- Между прочим, это же наш отец нашей маме писал, имей уважение. Давай рассуждать, а то уже возвращаться надо, а там не поговоришь. Что мы имеем.

Первое. Мама с отцом любили друг друга, раз мы родились, возьмем за аксиому, это раз. Маме сказали, что он умер. Но ошиблись, раз после войны он был жив и относительно здоров. Это два. И он развёлся с женой. Это три. И скорее всего он уехал на Урал. Это четыре.

- И живет там себе спокойно, и о нас с мамой даже не вспоминает,- с горечью сказал Лёвка и сплюнул на выщербленную скамейку.

Боря в раздумье взлохматил свои и не без того лохматые волосы.

- Но почему же он нас не искал? Или не нашёл? Если так любил и скучал, то почему не приехал?

- И почему он к дочери своей на Урал рванул, а не нас искать? - ревниво спросил Лёва.

- Вот найдём и спросим со всей строгостью, - хмуро ответил Боря.

- И шо за падла этот, шо гутарил маме, что он от тифа загнулся? - продолжил Лёва. - Расстрелял бы его как контрэлемента! Хорошо, что получилось проверить…

Боря молча смотрел на брата. Потом взлохматил свою шевелюру и весело сказал:

- Да, не зря напрасились на соревнования, а то бы этих улик не нашли и так бы и думали, что нас аист в капусту сбросил. Давай, соберем уже все книги и поедем, еще с пересадкой ехать, а то тренер нам устроит Варфоломеевскую ночь.

- Эй, братья - разбойники, подойдите,- добродушный тренер Иван Ильич подозвал братьев перед отбоем.- Завтра на соревнования репортёр с фотокором из “Физкультуры и спорта” приедут, нашу команду возможно тоже поснимают, если достойно выступим. Вас тогда в первую шеренгу поставим. Белые майки, черные трусы, умные лица. Давайте, не подведите родное спортобщество!

Уже лёжа на жёстких матрасах в большой общежитской спальне, братья продолжали взбудораденно переговариваться.

- Представь, Борька, если нас напечатают и наш отец прочтет журнал где-нибудь в другом городе, и узнает, что мы живы, и найдёт нас. Представляешь, как всё может сложиться здоровски! - возбуждённо шептал Лёва.

- Не представляю, крайне маловероятно, даже если и напечатают, то на этих фотографиях себя не узнаешь. А он нас вообще в глаза не видел - рассудительно ответил Борис, - давай лучше подумаем как самим найти его.

- О, знаю, надо объявление в газету подать! - Лёвка аж присел на кровати от накатившего возбуждения.

- Да, точно! - подхватил Боря и тоже присел.

- Ну всё, замётано, завтра …

-Эй, братья, дайте спать, черти полосатые, кончай базарить всю ночь напролёт,- раздалось с другого конца комнаты.

Братья замолчали, но знаками показали друг другу, что думают о слишком ушастом крикуне.