130. том 3

— Аня?! — изумлённый крик Дымовского эхом разнёсся по склонам оврага, отразившись от металлических стен корабля.

— Аня, Аня, — усмехнулась девушка, и в её движении, когда она вскинула автомат, было что-то отточенное, профессиональное — слишком вызывающее для простой попутчицы. — А теперь, Дымовский, если не хочешь, чтобы в тебе стало больше отверстий, чем заложено природой, положи кейс на землю.

«Нет. Это не Анна. Она не могла так поступить» — пронеслось в голове у Васи, холодной волной ужаса.

— Аня, ты чего? Убери автомат, и пойдём к машине, — попытался он сказать спокойно, но голос предательски дрогнул.

Девушка в ответ просто плавно нажала на курок.

Глухой выстрел, громоподобный в утренней тишине, разорвал воздух. Сотни испуганных птиц с шумом взметнулись в небо с окрестных деревьев.

— Ты дебил или как? — её голос больше не был похож на её собственный. Он звучал чужим, низким тембром, полным холодной ярости. — Кейс на землю, быстро, говночист! — проревела она сухим, командным басом, и этот ужасающий контраст с её миловидной внешностью, в тёплой камуфляжной куртке и высоких ботинках, откровенно пугал.

Вася замер, сжимая ручку кейса, понимая, по его ноге течет кровь. Муд моментально заглушил боль. В его голове зазвучал тревожный, прерывистый голос Муда: «Обнаружена активность нейронной волновой блокировки… Это… модуль контроля заблокирован… я ничего не могу сделать… Отдача… кейса… приведёт к… катастрофе…» Голос Муда в сознании Васи начал распадаться на статику.

Волна жгучей, разрывающей нервы боли распространилась по ноге, заполнив всё тело Василия адским огнём. Он закричал, упав на землю не в силах сдержаться от боли и зажал рану на ноге, своей ладонью, пытаясь остановить кровь.

— Что, сучоныш, не помогает тебе больше твой дружок?! — язвительно усмехнулась Аня, опустив автомат и демонстративно показав ему странное устройство в своей ладони. Оно напоминало плоский чёрный диск с мерцающей фиолетовой сердцевиной. — Эта штука отлично работает! Она заглушает его, словно помехи радио.

Она улыбнулась, но её глаза оставались холодными и заполненные фиолетовым светом.

— А теперь прекращай орать и отдавай кейс. Так и быть, я позволю умереть тебе как подобает настоящему мужчине — с оружием в руках, а не скулящим щенком.

Вася, сжимая зубы от боли, попытался отползти, но нога не слушалась, а лишь отдавала пылающей болью. В его голове стояла оглушительная тишина — Муда больше не было. Он остался один на один с вооружённой предательницей, и с этой проклятой штукой, которая отняла у него единственное преимущество.

Девушка настойчиво шагнула в его сторону, и прежде чем Вася успел среагировать, её высокий трекинговый ботинок со всей силы обрушился на его лицо.

Мир взорвался белой, ослепляющей болью. Удар был чудовищным, точным и безжалостным. Он услышал отвратительный хруст — это ломалась его переносица. В следующее мгновение острые осколки собственных зубов впились ему в губы и язык, наполняя рот теплым, солёно-металлическим вкусом крови. Сознание поплыло, и он рухнул на спину, беспомощно хрипя и пытаясь выплюнуть кровавые осколки эмали.

Сквозь багровый туман боли он увидел её лицо, холодное и безразличное, наклоняющееся над ним. Капли его крови алели на её камуфляжной куртке.

— Отдыхай, Дымовский! — хрипло рассмеялась Аня, и её голос звучал как скрежет металла по стеклу.

Приклад автомата со всей силы впечатался ему в лоб. Новая волна лна боли, острая и оглушающая, смыла последние проблески ясности. В глазах у Василия потемнело, сознание медленно проваливалось в липкое, безвоздушное небытие. Он почувствовал как его пальцы разжимаются сами собой.

Резкий рывок, и кейс, необычно тёплый и пульсирующий, был вырван из его обмякшей руки. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как тьма поглотила его полностью, — сине-чёрный кейс, ради которого он готов был умереть.

***

Первое, что он ощутил — всепоглощающую боль. Она пульсировала в разбитом лице, растекалась огнем по сломанному носу, отзывалась ноющей ломотой в челюсти. Каждое движение век, пытающихся приподняться, было маленькой пыткой.

Сознание возвращалось обрывками. Вспышка — фиолетовый отсвет в глазах Ани. Вспышка — удар приклада. Хруст и боль.

Вася попытался пошевелиться и понял, что лежит на чем-то твердом и холодном. Цементный пол. Он медленно, преодолевая головокружение и тошноту, приподнялся на локте.

Воздух был спёртым и тяжёлым, с явным привкусом ржавчины, смешанным с едким химическим запахом— ощутимо пахло хлоркой, будто ею пытались залить вонь разложения и рвотных масс. Каждый новый вдох отдавал в разбитые зубы ноющей пульсацией.

Он попытался приподнять голову, и его взгляд упал на дверь. Она была не просто массивной — она казалась монолитом, вмурованным в стену. Гладкая, окрашенная в тускло-серый цвет сталь, без ручки с этой стороны. Только узкая дверца на уровне головы куда, вероятно, можно было просунуть миску. Над дверью тускло поблёскивал объектив камеры наблюдения, неотрывно смотрящий на него.

Потолок был низким, давящим. Та же голая бетонная плита, пронизанная стальными арматурными прутьями, местами покрытыми рыжими подтёками. лампочка под решётчатым колпаком мерцала с нерегулярным, раздражающим импульсом, от которого можно было легко сойти с ума.

Ни стула, ни нар — только голый пол на котором лежал смятый, засаленный ватный матрас.

Он был один.

«Муд?» — мысленно позвал он, и впервые за долгое время его внутренний голос прозвучал в абсолютной, давящей тишине. Никакого ответа. Ни стального тембра, ни шепота данных, ни ощущения чужого присутствия в собственном черепе. Только пустота. Глухая, безрадостная пустота.

Он провел языком по внутренней стороне зубов — с левой стороны зияли острые, кровавые провалы. Лицо было одним сплошным синяком, распухшим и невероятно болезненным на ощупь.

Где он? Что случилось? Аня... эта тварь... Кейс...

Он сжал кулаки, и от этого простого движения по лицу снова прошла волна боли. Он был в ловушке. Один. Без своего мощного союзника. Хозяина и… друга?.. из другого мира.

Единственное, что у него пока оставалось — эта всепоглощающая, ярость и желание жить.

Силы быстро покидали его, и он, превозмогая пронзающую боль в простреленной ноге, с трудом прополз несколько шагов, отделявших его от смятого, вонючего матраса в углу камеры, и упал на него.

Непередаваемая вонь, въевшийся коктейль из пота, мочи и плесени, ударила в ноздри, заставив его зажмуриться даже сквозь боль. Вася сморщился, судорожно сглотнул подкатившую тошноту и растянулся на грязном колючем тряпье, расправив его как смог.

«Все равно лучше, чем на сыром бетоне», — промелькнула единственная ясная мысль.

Он попытался приподняться на локте, чтобы разглядеть рану на бедре, но голова, словно отлитая из чугуна, с тяжелым стуком упала обратно на зловонный матрас. Мир поплыл перед глазами. Темнота снова сгущалась, неумолимо затягивая его в свое безразличное объятие. Последнее, что он успел заметить — темно-фиолетовое липкое пятно, проступившее сквозь ткань штанов на бедре, и осознание, что помощи ждать неоткуда.

«Муд»… — мысль была слабой, как шепот. Ответа не последовало. Темнота снова заволокло сознание Дымовского…

***

— Подъем, животное! — оглушительный крик пробился сквозь пелену беспамятства, сопровождаясь мощным пинком в ребра.

Вася застонал и сквозь заплывшие гноем веки с трудом разглядел источник боли — рослого бойца в черной форме с аккуратной бородкой, стоявшего над ним.

— Вставай, сука! — повторил стражник, применяя отработанный армейский прием «пробуждения».

— А-а-а, твари... Сейчас... — выдавил из себя Дымовский, пытаясь найти опору и оглядеться.

Кроме изверга в маленькой бетонной камере были еще двое. Одного он узнал мгновенно — пожилой мужчина в элегантном черном костюме, с седой окладистой бородкой, смотрел на него с язвительной усмешкой.

— Ну что же ты, Дымовский, поднимайся скорее, раньше ты был намного шустрее.

— И ты тут?!

— Конечно, сука! Ты у меня в гостях! — усмехнулся седой гвардеец. — Теперь ты в моей власти. Скоро мои учёные вытащат из тебя и твоей подружки этого засранца.

— Аня жива?

— Частично, да. Эта шлюха сильно сопротивлялась и подстрелила одного из моих людей, пока ты находился в отсеке в поисках энергокуба. Или ты думал, что это она тебя предала? Ох, люди вы вообще не меняетесь, — рассмеялся гвардеец.

— Значит, это была не Аня... — тяжело выдохнул Вася.

— Нет, конечно. Мне доставило истинное удовольствие выбить твои гнилые зубы за тот ущерб, который ты мне нанёс. Хочу сказать, что без твоего дружка ты не такой крутой, как казался.

Вася, с трудом фокусируя взгляд на седом гвардейце, попытался перевести дух после удара. Боль и непонимание сплетались в клубок внутри него.

Пожилой человек сделал нетерпеливый жест, и его голос прозвучал уже не с язвительной усмешкой, а с холодной, почти отеческой укоризной.

— Ты не понимаешь масштабов игры, в которую ввязался, мальчик. Ты видишь лишь пытки и убийства, и думаешь, что мы — злодеи. Но настоящий вор и убийца — тот, кто сидит у тебя в голове, — он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание Васи. — Ты спрашиваешь про Энергокуб. Ты думаешь, это просто мощная батарейка?! Это — Сердце Мироздания в этом секторе Галактики. Часть «Решётки Платона». Ты ведь чувствовал его мощь, верно? — гвардеец пристально посмотрел на Васю. — То самое ощущение гармонии, когда всё на своих местах. Чувство порядка.

— Мы, Гвардейцы Эрисмана, — не тираны. Мы — садовники. Хранители. Наша задача, данная нам Советом Девяти — поддерживать хрупкий баланс Вселенной. Мы следим, чтобы молодые цивилизации, вроде вашей, развивались плавно, без катастрофических скачков, которые ведут к самоуничтожению. «Решётка» мягко направляет, фильтрует хаотичные космические излучения, гасит пси-бури, способные сводить целые народы с ума.

— Ваша Земля, Дымовский, особое место. «Тёмная звезда» с колоссальным, но необузданным потенциалом. Без сдерживающего влияния Куба ваша агрессия, ваши страхи вырвутся наружу и сожгут вас за одно поколение. Войны, которые вы считаете своими, — это лишь следствие наших усилий по сдерживанию того кошмара, что разразился бы без нашего контроля. Мы не даём вам воевать больше, чем можете вынести, и не даем уничтожить себя. Мы — предохранительный клапан на паровом котле вашей цивилизации.

Он с отвращением поморщился.

— А этот Хатарец, называемый тобой «Муд»… вор и предатель. Он выкрал Куб, нарушив многовековую работу Решётки. Его побег вызвал энергетический дисбаланс, который мы с трудом сдерживали все эти месяцы. Природные аномалии, пробуждение тёмных пси-сущностей — всё это последствия его эгоистичного поступка. Он похитил не артефакт, Дымовский. Он похитил стабилизатор, который удерживал ваш мир от сползания в хаос. И он использовал тебя, чтобы вернуть себе инструмент, с помощью которого можно этот хаос и вызвать.

Гвардеец выпрямился, его взгляд стал твёрдым и непреклонным.

— Мы возвращаем украденное. Чтобы восстановить равновесие. Чтобы ваша планета не погрузилась во тьму, которую вы сами же и породите, оставшись без нашей защиты. Ты должен понять — мы не враги. Мы — единственная причина, по которой человечество ещё живо. И сейчас мы исправляем ошибку этого инопланетного паразита, чтобы спасти ваш вид.

Мужчина расправил плечи и гордо приподняв подбородок произнес:

—Я — Артес Второй, поклялся оберегать вверенные мне земли два века назад, и я обещаю что тьма не наступит пока я жив!

— А где Муд? Вы вытащили его из меня?

— Ещё нет, но скоро вернёмся к этому вопросу. Пока мы его подавили в тебе с помощью волнового нейроблокиратора.

— Значит, он всё это время врал мне? — голос Васи сорвался, в нём смешались боль и отчаяние.

Артес усмехнулся, довольный произведённым эффектом. Его глаза блеснули торжеством.

— Лгал? О, это слишком мягкое слово для хатарцев. Они не просто лгут — ложь для них как дыхание. Как вторая природа, — он сделал паузу, подбирая слова. — Представь себе расу, чья цивилизация построена не на технологиях или искусстве, а на манипуляции. Они не создают, они присваивают. Не строят, они проникают в чужие общества и паразитируют на них, как чума. У них нет своей культуры, своего мира. Только бесконечное странствие и потребление чужих достижений.

Вася молчал, слушая, и в его глазах читалось тяжёлое смятение.

— Они хитры, как дюжина лис, и так же трусливы, — продолжал Артес, с наслаждением вглядываясь в его лицо. — Они никогда не воюют в открытую, предпочитая натравливать других, сталкивать народы, разжигать конфликты в чужих империях, а сами в это время прибирают к рукам ресурсы и знания. Их оружие — не световые мечи и энергобластеры, а сплетни, шантаж, боль, подлоги, финансовые махинации и предательство. Они вкрадываются в доверие, занимают ключевые посты в чужих правительствах, а когда их уличают — тут же начинают визжать о гонениях и притеснениях, выставляя себя невинными жертвами.

Он шагнул ближе, и его голос стал ядовитым.

— Они считают себя избранными, Дымовский. Избранными обманывать, воровать и жить за счёт других. И твой «Муд» — один из них. Он использовал тебя, как его сородичи использовали сотни других цивилизаций для получения прибыли и выгоды для самих себя. Он влез в твою голову, осквернил её, чтобы вернуть себе то, что ему не принадлежит. С помощью энергокуба и его мощи его раса сможет и дальше сеять хаос и паразитировать на Вселенной. И ты, как последний простофиля, повёлся на его сказки.

Вася опустил голову. Слова Артеса, впивались в его сознание, проникая глубоко в мозг.

Вася закрыл глаза. «Всё кончено...»

— Эй, не отрубайся, Вася, мы ещё не договорили! — новый удар под дых вернул его к мучительной реальности, заставив закашляться и почувствовать, как по горлу поднимается желчь. Слезы выступили на глазах непроизвольно, смешиваясь с кровью на губах.

Артес смотрел на его мучения с холодным, научным интересом.

— То, что он сделал с тобой... это новая технология, которую, уверен, он тоже украл, и нам не терпится ее изучить. Интеграция нанофагов, прямое нейросканирование... Тебе придётся пожить ещё немного. Во славу человеческого рода, разумеется.

— А Аня?! — выдохнул Вася, пытаясь отдышаться. — Она ни при чём... это Муд втянул её...

— Её ждёт та же участь, что и тебя, — равнодушно парировал Артес. — Если, конечно, у нас не получится вытащить его из тебя живым и невредимым. Хатарец нам очень нужен. Он знает то, что не должен был знать, раз смог проникнуть в Хранилище, расположенное в сердце Решётки. Он — ключ к поискам предателя среди хранителей.

Он замолчал, давая словам проникнуть в сознание Васи, отягощённое болью и предательством.

— Отпустите его, — скомандовал наконец Артес охраннику.

Пальцы, впившиеся в плечи Васи, разжались. Он рухнул на ледяной бетонный пол, как мешок с землёй, не в силах сдержать новый стон. Холод проникал сквозь ткань, смешиваясь с внутренним огнём от побоев.

— Отдохни, Дымовский, — прозвучал сверху голос Артеса, прежде чем шаги затихли за тяжёлой дверью. — Скоро мы продолжим. Ты и твой пассажир нам ещё очень пригодитесь.

Щелчок замка прозвучал как приговор. Вася лежал в тишине, прислушиваясь к стуку собственного сердца и нарастающему гулу в висках — гулу пустоты, где больше не было ни совета, ни помощи. Только тишина, боль и горькое осознание, что он был всего лишь разменной монетой в игре сил, масштабов которых даже не мог постичь.