14/02

Четырнадцатое февраля это идеальный день, чтобы признать простую истину — романтика умерла. Но её год от года откапывают, упаковывают в блестящую обёртку и присыпают розовым конфетти в виде сердечек. Её тиражируют и ставят на поток. И Саня знал это не по наслышке, так как работал на передовой этого конвеера навязанных ожиданий. Он был курьером.

Уставшим парнем на потрёпанном велосипеде с коробкой за спиной и простой миссией: доставить символ вечной любви в условленную ячейку условленного человеческого муравейника в условленное тридцатиминутное окно, пока «вечная любовь» не завяла.

Велик скрипел, цепь периодически слетала, древний смартфон жил своей жизнью, но Саня, в силу врождённого упорства и тотального безденежья, держался за эту работу. Работу в службе доставки, которая то ли из бедности, то ли из прихоти владельца-старовера так и не обзавелась собственным мобильным приложением, продолжая раздавать заказы по телефону и записывать адреса на бумажке.

Утро началось с того, что будильник на мобильном, который Саня ласково именовал «кирпичом», сработал на десять минут позже нужного. Потому что Саня во сне, не приходя в сознание, нажал «отложить». Ну хоть не «выключить», иначе хлебный день мог пройти мимо него. Сегодня Саня планировал заработать на новые кроссы. Но, как говорится, если хочешь насмешить Бога...

Первые три заказа прошли относительно гладко, и Саня уже размечтался, что так пройдёт весь день, но увы. Четвёртый заказ оказался началом лавины нарастающего звездеца: огромный букет роз, упакованный в круглую коробку размером с тумбочку, предстояло доставить в офисный центр «Платинум». Само название звучало, как насмешка, потому что лифт в «Платинуме», конечно же, не работал. «Техническое обслуживание, приносим ивинения за доставленные неудобства», — гласила бумажка, криво приклеенная к его дверям.

Неудобства доставлялись на седьмой этаж силами Саниных ног и спины. Получательница, девушка неопределённого возраста, с подколотыми губами и наращёнными ресницами, лишь устало вздохнула, получая букет. НИ доброго слова, ни чаевых. Саня, спускаясь по лестнице, и чувствуя, как ноет каждая мышца, мысленно пожелал ей, чтобы букет был от любовника и неожиданно пришёл муж.

Пятый заказ был доставлен вовремя, но девушка в розовом халате, пахнувшая корицей, распаковав коробку с плюшевым зайцев, тут же надула губки. «Я заказывала с малиновым бантом! А это маджента! Совершенно другой оттенок!». Саня, стоя на пороге, чувствовал себя идиотом, потому что для него это был просто розовый. Он пробормотал что-то про особенности цветопередачи, и посчитал за благо смыться, пока клиентка кричала на оператора по телефону.

В середине дня город окончательно сошёл с ума. Пробки слились в тугой любовный узел, и Санин велосипед лавировал между стоящими машинами, игнорируя нервное «бибиканье» водителей, запертых в своих железных коробках.

Именно тогда прозвенел первый звоночек. Сане не нужно было смотреть на экран телефона, чтобы понять, кто звонит — на Олега у него стоял особый рингтон.

«Александр, по заказу 457-К на улицу Ленина, 15, офис 276. Клиент ждал заказ с 14:00 до 14:30, в 14:32 позвонил нам. Где вы были?». Саня, объезжая криво припаркованную Приору, пытался объяснить про неработающий лифт в «Платинуме» и бант не того цвета, но кто бы его слушал.

«Александр, это не форс-мажор. Это неэффективный тайм-менеджмент. Компенсируем клиенту доставкой шоколада, вычтем из вашего вознаграждения».

Злость, грячая, но бесполезная, подкатила к горлу. «Неэффективный тайм-менеджмент». Легко раздавать диагнозы, сидя в кресле в уютном офисе и потягивая латте. Саня представил, что вываливает на него в ответ все, что думает. Но вместо этого выдавил: «Ок» и отбил вызов.

На следующий заказ он приехал на две минуты позже. Клиент, мужчина лет пятидесяти, уже стоял у подъезда, поглядывая на часы. «Опоздали, молодой человек», — констатировал он, принимая заказ. Саня извинился, улыбнулся ничего не значащей улыбкой робота, и отъехал. Он знал, что скоро позвонит Олег, и не ошибся.

Звонок раздался через три минуты, и тут ледяная вежливость менеджера дала сбой: «Александр, в чём дело? Второй срыв сегодня. Вы подрываете нашу репутацию. Сегодня любая задержка это поток критики в наш адрес в соцсетях». Саня молчал. А что он мог сказать? Про внезапные дорожные раскопки, или про то что бейсболку сдуло ветром и пришлось разворачиваться? Оправдания в мире эффективного тайм-менеджмента лишь мусор.

«Следующий заказ последний на сегодня. Букет «Премиум» и... — Саня услышал кликанье мышкой, — крупный мягкий аксессуар. Забрать в «Альгамбре», доставить к 18:00. Проезд Московский, 10, квартира 34. Последний шанс, Александр. Ещё одна задержка, и мы вынуждены будем расстаться».

Слово «расстаться» прозвучало так, словно Саня состоял не в трудовых, а в любовных отношениях. Он просто ответил «хорошо», и снова отбился. Ему нужно было передохнуть и выпить хотя бы глоток воды.

Он свернул в тихий дворик, прислонил велосипед к кривому забору и подпёр спиной стену дома. До 18:00 было почти два часа, и усталость была скорее моральной, чем физической. Он чувствовал себя винтиком, который вот-вот вылетит из этой праздничной машины. И самое главное, этот винтик не понимал, ради чего крутится.

Именно тогда он и достал свой «кирпич». Соцсети в такой день — самоедство чистой воды, но тяга была непреодолимой, как желание сковырнуть поджившую коросту. Лента пестрела однотипными постами: рестораны, букеты, подписи со слащавыми цитатами. Саня пролистывал всё это с лёгким презрением, подпитывая своё ощущение «нетакусика» на этом параде лицемерия. И тогда увидел её.

Анастасия Днепровская. Но для Сани она всегда была просто Настей. Она училась на параллельном потоке, но расстояние между ними всегда было больше, чем несколько метров между аудиториями. Она существовала в параллельном измерении — мелькала на общих лекциях, на мероприятиях в переполненном актовом зале, в студенческой столовой, и в соцсетях. Где Саня листал её фотографии с чувством, средним между восхищением и мазозизмом . Это была зависимость.

И вот оно, новое фото. Задумчивое лицо с нежной улыбкой, и огромный, просто нереальных размеров, букет. «Спасибо моему масику #валентинка #любовь #счастлива». Саня почувствовал, как знакомый ком в желудке сжался, превращаясь в осколок льда.

«Масик». Это слово коробило сильнее, чем звук железа по стеклу. Он звучало так слащаво, так тупо, так... унизительно. Он знал этого «масика». Вернее, видел. Его звали Алексей, и он не был просто парнем из универа. Он был местной знаменитостью. Наследником крупного бизнеса по металлопрокату и просто красавчиком, от которого пищали все девчонки.

Он разъезжал в приземистом внедорожнике цвета мокрого асфальта, носил кроссовки ценой с полгода Саниной подработки, и улыбался ослепительно-белой улыбкой, гордостью самых дорогих стоматологов города. Улыбкой человека, который уверен, что он в своём праве. Праве брать всё, что ему понравится.

Саня слышал истории от знакомых знакомых, что он меняет девушек, как перчатки. Он получал всё, что хотел, и двигался дальше, не вовлекаясь эмоционально. И Настя, с её умными (Саня видел это на общих семинарах) глазами, и настоящей, нежной улыбкой, была для него просто очередным трофеем.

И она прижимала к себе букет, подаренный этим человеком. И пописывала это дурацким словом. Саня выдохнул, и судорожно ткнул пальцем, чтобы пролистнуть дальше. Фото с какого-то мероприятия: Настя в красивом платье, Алексей с рукой на её талии. Селфи из кофейни с модным интерьером. Ещё одно селфи. Жизнь, состоящая из сплошных красивых кадров.

Саня потянулся за бутылкой воды, которая, как выяснилось, за день успела изрядно подмёрзнуть, и превратилась в крошево из мелких льдинок. Он сделал глоток и поморщился, чувствуя как от холода ломит зубы и обжигает горло.

А потом зачем-то снова открыл тот первый пост и рассмотрел букет. Заказ «Премиум», который ему предстояло везти, наверняка выглядел похоже. Только его адресатом была какая-то Соня. Чужая, купленная за большие деньги, романтика.

Он представил, что Алексей даже не выбирает этот букет сам, а просто звонит и просит «что-то эффектное» и называет сумму. Не стоит в пробках, не тащит на седьмой этаж, и не выслушивает претензии про цвет банта. Просто платит. И получает благодарности, «спасибо, масик» и прочие ништяки. Дальше фантазия Сани буксовала.

Зато злость, которую Саня испытывал к Олегу, пробкам, и миру в целом, теперь обрела чёткий фокус. Она сконцентрировалась на этом образе — самодовольном мажоре, покупающем внимание такой девушки, как Настя, даже не утруждая себя небольшим усилием. И на Насте, которая позволяла этому происходить. Которая веласьна показуху. В этот момент он злился на неё почти так же сильно. За то, что в его воображении она была выше этого. Умнее. И видела насквозь этого лощёного мажора.

Он тряхнул головой, словно отгоняя назойливые мысли, убрал телефон в карман и направился в салон «Альгамбра». Сейчас его вселенная сводилась к одному: «крупный мягкий аксессуар», Московский, 10, квартира 34. Всё остальное — шум, фантомные боли от жизни, которой у него никогда не будет.

Дорога, вопреки ожиданиям, оказалась забита. Видимо, все «масики» города одновременно решили рвануть из офисов в рестораны, создав сплошную вереницу машин, растянувшихся до самого горизонта. Красные огни стоп-сигналов мерцали в сумерках, как самая унылая в мире гирлянда. Саня, виляя между машинами, ощущал себя тараканом на огромной беговой дорожке.

Когда он забрал заказ, до назначенного времени оставалось сорок минут. «Крупный мягкий аксессуар» оказался мерзотно-розовым плюшевым медведем ростом с семилетнего ребёнка.

Пришлось его, изогнув в немыслимой позе, прикрутить бечёвкой к багажнику и раме велосипеда. Теперь медведь восседал сзади, пугая прохожих взглядом пластиковых глаз сквозь подарочную плёнку, и превратив транспортное средство в передвижной аттракцион. А букет «Премиум» в термосумке на руле казался в сравнении с этим монстром всего лишь дополнением к этому мохнатому колоссу.

Получив от сборщика бумажку с адресом, Саня первым делом забил его в навигатор. «Кирпич» на секунду задумался, проложил маршрут, и, успокоенный прогнозируемым временем в тридцать минут, Саня закрепил телефон на держателе и отправился в путь.

Но, стоило ему въехать в малознакомый район, наушник истерически за пищал «маршрут перестроен», карта на экране дёрнулась, и синяя точка, призванная отображать Саню с его велосипедом, помчалась по виртуальной карте с такой скоростью, что могла бы посрамить истребитель.

«Прекрасно», — пробормотал Саня без особой злости, съехал на обочину, и ткнул в экран, пытаясь перезагрузить приложение. «Кирпич» задумчиво поморгал, показал логотип и выдал: «Определение местоположения... Поиск спутников...». Спутники, видимо, тоже ушли на романтические ужины.

Через пару минут экран мигнул, и Саня обрадовался было, но синяя точка показывала его местоположение в середине озера, которое располагалось в двадцати километрах от города. Лелеемые в мечтах кроссовки накрывались медным тазом.

Хуже всего было то, что он не просмотрел проложенный маршрут до конца, понадеявшись на умную технику. Паника, холодная и липкая, поползла по телу. Время уходило. И он принял самое логичное на тот момент решение — позвонить Димке.

Димка знал город, как свои пять пальцев. Правда, обычно эти пять пальцев обхватывали пивную банку.

Трубку взяли быстро. На фоне слышался смех, музыка и прочие характерные звуки безудержного кутежа.

— Сань! — проорал Димка, перекрикивая шум. — Заценил, какую я тебе валентинку отправил?

— Дим, слушай, нет времени! — почти крикнул Саня в телефон. — Я на работе, навигатор долбанулся, а мне надо на Московский проезд, знаешь, где это?

— Моско-о-вская, — протянул Димка задумчиво. — Да мы ж там были! Рядом с «Рубином», серые панельки, магазин «У Аллы» на углу. А десятый дом, он с аркой. Помнишь? Мы там отли... проходили, когда от Михи возвращались.

Саня действительно смутно помнил и арку и магазин. Его собственный мозг, сжатый тисками стресса, услужливо подкинул картинку. Он даже помнил как они шли оттуда на автобус. Ура!

— Понял, — быстро ответил Саня, — спасибо, выручил!

— Не за что! С Днём того-сего! — Димка радостно крикнул что-то невнятное и связь прервалась.

Альтернатив не было, так что Саня сунул «кирпич» в карман и рванул с места. Он проезжал малознакомые перекрёстки и находил подтверждения Димкиным словам. «Рубин», панельки, магазин.

И вот он — дом №10. С аркой. Обычная панельная девятиэтажка. Мелькнула какая-то смутная мысль, тут же задавленная торжеством: «Успел!»

Дальше — знакомый спринт с медведем и букетом на четвёртый этаж, и звонок в дверь квартиры 34 в 17:58.

Дверь открылась. В проёме, с заплаканным лицом и размазанной тушью, стояла Настя. Её взгляд скользнул по лицу Сани без узнавания, ухватился за гигантский букет и торчащую из подмышки розовую голову в шуршащем пакете.

— Ой! — выдохнула она голосом, полным слёз и дрожащей надежды.

И, прежде чем Саня успел открыть рот, Настя уже втащила его в квартиру, выхватила букет и вцепилась в упаковку медведя.

Саня замер, всё ещё тяжело дыша после подъема по лестнице. Его мозг, только что ликовавший от победы над временем и пространством, со скрежетом начал перезагрузку. Пьяный голос Димки «Моско-о-овская», адрес на бумажке «проезд Московский» и девушка его мечты в дверях квартиры.

Настя. Не Соня.