15. Охота на мастера. Том 2

— Ну что, успокоился? — без тени улыбки спросил тан Альнбар Расхэ, когда вечером в тот же шан-рэ[1], девятого арэя[2], я появился у него в кабинете.

Я спокойно прошел вперед, занял свободное кресло и кивнул.

Да. По прошествии нескольких рэйнов[3], приглушив эмоции и все хорошенько обдумав, я пришел к выводу, что официальное принятие меня в род Расхэ на самом деле ничего существенного в моей жизни не изменило.

Как ни крути, а это было не мое предложение. Не моя идея. Тем более не моя просьба, поэтому я ничего и никому за сам факт присоединения к роду не был должен.

Это был также не обмен по типу услуга за услугу.

Не аванс.

И не плата за какие-то мои прошлые или будущие деяния.

Более того, с вхождением в род я не приобрел ни высокий статус, ни титул, ни должность. Я не стал обладателем родовой казны, не стал вдруг сыном тана или главой рода… Нет. Я всего лишь стал одним из них. Вернее, одним из многих. И ни один из моих теперь уже официальных родственников ничего взамен за это не попросил.

Еще один немаловажный момент — если говорить прямо, то в настоящее время рода Расхэ в реальном мире как такового не существовало. Ни одного представителя основной ветви, по сути, не уцелело. Остатки второстепенных давным-давно рассеялись по свету. Тан мертв, его отец и дед мертвы, его супруга и дети тоже погибли, поэтому по факту ничья воля и ничьи решения надо мной не довлели.

Кто из них остался?

Разве что Нокс и его люди. Но они были Расхэ больше по крови, раз уж от всех родовых клятв и связанных с ними обязательств тан Альнбар их освободил. Целых восемь лет они жили совсем по другим законам, стараясь не думать о том, что было раньше. Причем жили как наемники. Убивали за деньги и уже давно не являлись родом в полном смысле этого слова. Поэтому и им, как и всем остальным, я не был ничего должен. Ни раньше, ни тем более теперь.

Это, в свою очередь, означало, что я по-прежнему оставался абсолютно свободным в своих действиях и решениях. Меня некому было контролировать. С меня некому было что-то требовать. Все свои обязательства перед таном и родом я и так выполню. Магическая клятва об этом позаботится. А ничего другого я никому и никогда не обещал.

Единственный вопрос, который поначалу меня беспокоил — это лэн Даорн. И то, как на нем может отразиться мое официальное принятие в мертвый, носящий клеймо предателей и потерявший всякое уважение род. Но потом я поразмыслил и вспомнил, что о том, что я для Расхэ чужой, лэн Даорн не знал. О том, что я попаданец, да еще и из другого мира — тем более. И если уж он в свое время все равно согласился на опекунство, а потом и на усыновление, то теперь для него тем более ничего не изменится.

Правда, после пробуждения мне пришлось ему объяснить свою излишне эмоциональную реакцию на обряд. Ведь для него я как был Расхэ, так и остался, а значит, с его точки зрения, в случившемся не было ничего, что могло бы вывести меня из равновесия.

Выручило меня то, что в аристократических родах Норлаэна на самом деле существовало несколько разновидностей обряда принятия в род. Один — для самых маленьких, порой едва родившихся и пока еще не умеющих принимать самостоятельные решения детей; так сказать, предварительный. Второй — для уже повзрослевших и возмужавших отроков, которые по достижении определенного возраста… чаще всего лет в пятнадцать-шестнадцать… становились полноценными членами рода и давали официальную клятву служить, защищать, не порочить честь, достоинство и все такое прочее. Ну и третий — для всяких там чужаков, бастардов и иных посторонних личностей, которых по тем или иным причинам решили официально принять в род.

Причем третий тип обряда существовал в двух вариантах — один упрощенный, как бы пробный, этакий своеобразный испытательный срок для претендента… его как раз и называли обрядом усиления связи с родом. И второй — уже полноценный со всеми вытекающими последствиями и клятвами, как в предыдущем случае.

Как вы понимаете, я-то рассчитывал на первую разновидность этого обряда, а получил в итоге вторую. Однако лэн Даорн, когда внимательно меня выслушал и узнал, что я теперь не бастард, а полноправный член рода Расхэ, случившемуся как раз не удивился. А вместо этого только улыбнулся и ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Это было ожидаемо. На месте Расхэ я сделал бы это гораздо раньше.

Я тогда промолчал, не став акцентировать внимание на том, что на самом деле обряд получился неполным. В том смысле, что меня-то Расхэ действительно признали, а вот я им, хоть это полагалось по протоколу, ни клятв, ни обещаний не давал. Более того, вскоре после разговора с наставником у меня появились вопросы на эту тему. Мне захотелось разобраться, с чего вдруг такое доверие и по какой причине мне в руки вдруг упали такие плюшки.

И вот их-то я и пришел задать, как только закончил разговор с наставником и убедился, что тот, как и раньше, во всем готов меня поддержать.

— Лови, — тем временем сказал тан Альнбар, бросив мне прекрасно знакомый стеклянный шар. — Раз уж ты теперь полноправный Расхэ, то тебе стоит ознакомиться с вещами, которые известны каждому члену рода. Сначала посмотри, послушай, подумай. А уже потом поговорим.

Я поймал шар и, на мгновение заколебавшись, снова кивнул.

Что ж, он прав. Вопросы подождут, тем более что в памяти рода могут найтись нужные мне ответы. Поэтому я не стал ни на чем настаивать, а вместо этого просто откинулся на спинку кресла, сжал в руках потеплевший шар и закрыл глаза, полностью готовый к получению новой информации.

[1] Суббота.

[2] Апрель.

[3] Час.