1982

Она была без сознания, когда её нашли во внутреннем дворе школы в начале мая 1982 года. Это казалось злой шуткой мироздания. За мгновение до того, как чьё-то проклятие ударило её в грудь, Нимфадора видела, как зелёный луч Авады Кедавры, отправленный Долоховым, попал в Римуса. Её любимый муж тотчас упал замертво. Кажется, Нимфадора кричала от боли и неверия тогда. А сейчас? Сейчас она сидела на кровати в Больничном крыле Хогвартса и пыталась понять, как ей жить дальше. На днях к ней приходил живой Альбус Дамблдор, и она честно рассказала ему всё, что помнила последним. Директор при этом выглядел очень задумчивым. Когда ей стало больше нечего ему рассказать, он огорошил её новостью, что на дворе май восемьдесят второго года. До событий, которые она описала, ещё целых шестнадцать лет! Осознание всего приходило к ней стремительно и напоминало собой дрова, что подбрасывают в костёр её истерики. Римус жив и где-то в бегах сейчас переживает смерть и предательство лучших друзей. Малыш Гарри стал сиротой и живёт теперь у гадких дяди и тёти. А её Тедди? Он даже не родился, ведь сама Нимфадора только через два года поступит в школу! И Сириус… Он жив! Но отправлен в Азкабан за преступление, которое не совершал. И многое-многое другое сыпалось на её голову.

— Вы верите мне, профессор?

Нимфадора смотрела на директора школы с надеждой. Она так сильно боялась услышать, что сошла с ума! Но разве может быть целая жизнь сумасшествием? Разве могут быть по-настоящему пережитые чувства и эмоции тоже сумасшествием? А беременность и роды? Её любовь к Римусу? Не может сознание это просто выдумать!

— Верю, девочка моя. Мне нужно подумать о том, что ты мне рассказала. И, подозреваю, что это далеко не всё, что ты можешь мне рассказать.

Директор проницательно посмотрел ей в глаза, и Нимфадора смогла только кивнуть. Когда волшебник уже почти ушёл, девушка окликнула его:

— Профессор! Поттеров предал вовсе не Сириус Блэк. Его посадили за преступление, которое совершил Питер Петтигрю!

— Ты уверена в этом, девочка моя? — Дамблдор оглянулся, чтобы увидеть, как решительно кивнула ему в ответ Нимфадора.

— Просто допросите его.

***

Нимфадора с интересом рассматривала Сириуса Блэка. Раньше она всегда воспринимала его как более взрослого товарища, теперь же сама была немного старше и, что уж греха таить, взрослее мозгами. Одежда, что ещё полгода назад была ему как раз и определённо подчёркивала блэковскую красоту, сейчас свисала на теле, словно это были тряпки, доставшиеся в наследство от старшего брата, который носит одежду на пару-тройку размеров больше.

Глаза Сириуса горели жаждой мести. Он уже знал, что Хвост жив и просто где-то скрывается. А Дамблдор подложил им с Нимфадорой свинью, попросив девушку проследить, чтобы Сириус не наделал глупостей.

От одной глупости Нимфадора их не спасла — Блэк всё же помнил, что является Гарри Поттеру крестным отцом, и ни в какую не согласился оставить малыша на воспитание его тёти. В душе Дора была с ним согласна. По её небольшим воспоминаниям Дурсли оказались ужасными опекунами. Вот только и Сириус Блэк в силу своей молодости и избалованности в детстве мало что понимал в воспитании детей. А вот Нимфадора понимала и знала. Она всё-таки погибла, будучи новоявленной матерью. Вот и пришлось волшебнице выпрашивать постоянный доступ к перемещениям камином из Хогвартса в дом Блэка и обратно. Почему из Хогвартса? Директор предложил ей должность помощника профессора зельеварения, на которую Дора не раздумывая согласилась. Она могла бы вернуться в родные пенаты Аврората, но что-то в душе её удерживало от этого. А жить на что-то было нужно. Всё же теперь у неё не было готовых во всём помочь родителей.

Малыш Гарри напоминал Нимфадоре сына. Они были похожи, ведь оба малыша рано потеряли своих родителей. И когда Дора впервые посмотрела на сына, то увидела точно такие же яркие зелёные и не по-детски умные глаза. Она быстро привязалась к малышу. В один из дней ей даже пришлось взять его с собой на работу. Просто в то утро во взгляде Сириуса была настолько видна дилемма, что Дора вздохнула, подхватила Гарри на руки и, шагая в камин, бросила Блэку:

— Не вздумай снова попасться аврорам.

— Дора, ты лучшая! — расплылся в улыбке мужчина, вот только волшебница этого уже не видела, ведь бросила порошок и произнесла название нужного ей камина.

— Вы снова опоздали, — прозвучало угрюмое снейповское вместо приветствия.

— Посмотри, Гарри, этого невежливого и грубого дядю зовут Северус. И он поступает очень неправильно. Нужно сначала здороваться! — важно подняв палец, девушка перевела взгляд на коллегу и усмехнулась, наблюдая, как вытянулось его лицо при виде годовалого Поттера. — И вам доброго утра, мистер Снейп.

— Вы зачем притащили ребёнка на работу? — тихо спросил зельевар.

— Его не с кем оставить, — Дора пожала плечами.

— А Блэк? — фамилию недруга он буквально выплюнул.

— Усвистал в закат. Профессор, что вы как маленький? Вопросы задаёте очень уж глупые. Особенно для вас.

— Зайдёте с Поттером в лабораторию, — угрожающе предостерёг разозлившийся волшебник и, недоговорив, вылетел из кабинета.

Нимфадора снова пожала плечами и с улыбкой обратилась к малышу:

— Нам же проще. Правда, Гарри?

***

Этот день вымотал её. Оказалось, что одновременно развлекать раскапризничавшегося малыша и подготавливать ингредиенты — это почти несовместимые занятия. Нимфадора чувствовала себя загнанной совой. Она нарезала некоторые ингредиенты для зелий в больничное крыло, кормила Гарри, убирала отходы после «зелий» студентов, ловила Гарри на полках с инструментами и антуражем в виде банок с глазами, слушала ворчание Снейпа и рёв Поттера. В какой-то момент, когда у них неожиданно пришёл перерыв на обед, девушка подошла с притихшим ребёнком к зельевару. Увидев её нервную улыбку, он слегка напрягся. Её голос прозвучал тихо:

— Северус, тебе нужно подержать его. Только на минуту. Мне нужно… э-э… отойти ненадолго… по нужде.

Снейп медленно поднял бровь, его губы сжались в тонкую линию. Он не любил детей, особенно этого ребёнка. Но он протянул руки, принимая маленького Гарри с такой осторожностью, словно боялся, что тот может взорваться. Малыш, с его большими зелёными глазами и непослушными чёрными волосами, уставился на Снейпа с детским любопытством.

Северус почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Эти глаза… они были точной копией глаз Лили. Он быстро отвернулся, чтобы скрыть внезапную вспышку эмоций, которые он не мог позволить себе показать. Его лицо оставалось каменным, но внутри он боролся с воспоминаниями, которые давно пытался похоронить.

— Люпин, — произнёс он ледяным тоном, — я не нянька. Уберите этого ребёнка, пока я не передумал.

Но девушка уже исчезла за дверью, оставив его наедине с Гарри. Снейп вздохнул, его пальцы слегка сжали ткань детского одеяла. Ребёнок, казалось, не чувствовал напряжения. Он потянулся маленькой ручкой к длинному носу мужчины, и тот резко отклонился назад.

— Не смей, — прошипел Северус, но в его голосе не было настоящей злости. Гарри засмеялся, как будто понимая, что этот угрюмый человек не так страшен, как кажется.

Снейп почувствовал, как его щёки слегка покраснели от раздражения. Он быстро огляделся, чтобы убедиться, что никто не видел эту сцену. Затем он тихо пробормотал:

— Ты такой же несносный, как твой отец.

Но в его голосе, если бы кто-то прислушался, можно было бы уловить едва заметную нотку чего-то, что не было ненавистью. Может быть, сожаление. Может быть, что-то ещё. Возможно, боль от утраты несуществующего?

Когда Нимфадора вернулась, Снейп почти с облегчением передал ей ребёнка, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Больше никогда так не делай, — сказал он холодно, но его руки всё ещё слегка дрожали.

И он быстро удалился, его чёрная мантия развевалась за ним, как тень, унося с собой воспоминания, которые он так отчаянно пытался забыть. Дора же проводила его удивлённым взглядом. Что успело такого произойти? Или же всё дело в?..

— Ох, — выдохнула девушка, когда осознание пришло к ней.

Римус рассказывал, что в их школьные годы до отношений с Джеймсом Поттером Лили Эванс дружила с Северусом. Мог ли он считать её не просто подругой?

***

Тишина. Тёмный кабинет Снейпа был погружен в полумрак, лишь слабый свет от камина отбрасывал дрожащие тени на стены. Северус сидел за своим столом, его длинные пальцы сжимали перо, но чернила уже давно высохли на пергаменте. Его мысли были далеко — в мире, который существовал только в его воображении.

Он закрыл глаза, и перед ним возник образ. Лили. Её рыжие волосы сияли в солнечном свете, а зелёные глаза смеялись, как когда-то в детстве. Она стояла перед ним, но не той девочкой из прошлого, а женщиной — сильной, мудрой, любящей.

В его воображении они были вместе. Не просто друзьями, а семьёй. Он видел их дом — уютный, теплый, наполненный светом. Лили сидела у камина, её руки перелистывали страницы старой книги, а он, Северус, стоял рядом, наблюдая за ней с тихой улыбкой. Он чувствовал, как его сердце наполняется теплом, которого он никогда не знал в реальности.

— Северус, — её голос был мягким, как шелест листьев на ветру. — Ты снова задумался.

Он подошёл к ней, опустился на колени рядом с её креслом и взял её тонкую, нежную руку в свою. Её пальцы были теплыми, живыми.

— Я просто… счастлив, — прошептал он, и его голос дрожал. — Счастлив, что ты здесь. Что ты со мной.

Лили улыбнулась, и в её глазах отразилась вся нежность, которую он так жаждал.

— Я всегда с тобой, — ответила она. — Мы — семья.

В его воображении они были не одни. Где-то в доме раздавался смех ребёнка. Их ребёнка. Мальчик с тёмными волосами, как у него, и зелёными глазами, как у Лили. Он бегал по коридорам, его голос звенел, как колокольчик. Северус чувствовал, как гордость и любовь переполняют его. Это была жизнь, о которой он мечтал, но которой никогда не суждено было случиться.

Образ начал тускнеть. Свет погас, и Лили исчезла. Дом, ребёнок, счастье — всё растворилось в темноте. Мужчина открыл глаза и снова увидел свой мрачный кабинет, холодный и пустой. Его рука всё ещё сжимала перо, но теперь оно дрожало.

Он глубоко вздохнул, пытаясь заглушить боль, которая снова заполнила его грудь. Это была лишь мечта. Всего лишь мечта. Лили никогда не была его. Она никогда не будет его. И он знал, что должен жить с этим.

Снейп встал, подошел к камину и бросил в огонь смятый лист пергамента. Он смотрел, как пламя поглощает бумагу, словно сжигая и его мечты вместе с ней.

— Прости, Лили, — прошептал он в пустоту. — Прости за всё.

Это всё из-за этой помощницы. Если бы она не притащила ребёнка. Этого ребёнка!

На смену боли пришла злость.

***

— Вы на всех мужчин смотрите взглядом побитой собаки, или Люпин особенный?

Нимфадора замерла на месте. Неожиданный вопрос Снейпа сочился ядом и издёвкой. Неужели он видел, как она столкнулась с Римусом в Косом переулке?

— О чём вы, профессор? — девушка старалась говорить ровно.

— Я видел вас на прошлой неделе в Косом переулке и ваш казус с Люпином. Даже не знаю, кто выглядел более жалким.

В гневе Дора развернулась на каблуках. Снейп стоял возле своего стола. Руки его были скрещены на груди, а на губах была еле заметная усмешка.

— Да что вы знаете?! — разозлилась девушка на несправедливую издёвку.

— Лишь то, что я бы тоже предпочёл сбежать от женщины, которая смотрит на меня так.

Доре казалось, что сердце стучит уже не в груди, а в её ушах. Стиснув кулаки, она хотела наброситься с проклятьями, но внезапно её словно облили холодной водой. Она знала, как заставить его почувствовать, каково ей. Также усмехнувшись, она наблюдала, как с её преображением бледнеет зельевар. Нимфадора видела школьные фотографии Римуса и знала, как выглядела Лили Поттер.

— Ну как? Вам нравится, профессор, когда отвечают тем же?

— Тем же?

— Тем же. Поверьте мне, окажись она сейчас жива, то вы бы тоже смотрели на неё взглядом побитой собаки, что провинилась перед хозяином.

Нимфадора ходила так несколько дней, пока в один из вечеров Снейп не выдавил из себя извинения и не попросил её прекратить.

— Не смейтесь над чужими чувствами, Северус, и тогда никто не станет топтаться на ваших, — Дора вздохнула, возвращая себе привычный вид.

— Как Гарри? — тихий вопрос мужчины удивил девушку.

— Приболел немного, — честно ответила она. — Подхватил от кого-то драконью оспу.

— Не стоило приносить его в школу, — сделал свой вывод Снейп.

Он в несколько широких шагов покинул кабинет, не прощаясь, а наутро встретил Нимфадору известием, что на столе её ждут зелья для «мелкого Поттера». Кажется, именно с этого момента он стал относиться к ней терпимее и больше не позволял себе отпускать едкие комментарии и остроты.

***

Тёмный кабинет был окутан полумраком, лишь слабый свет от свечей отражался в стеклянных колбах с зельями. Северус стоял у окна, его чёрные глаза смотрели вдаль, но мысли были где-то далеко. Вдруг дверь открылась, и в комнату ворвалась Нимфадора, её ярко-розовые волосы резко контрастировали с мрачной атмосферой.

— Северус, — начала она, слегка запыхавшись, — мне нужна твоя помощь. Дамблдор сказал, что ты можешь…

— Тихо, — резко оборвал её Снейп, не поворачиваясь. — Ваша привычка врываться, не постучав, не перестает раздражать.

Девушка нахмурилась, но не стала спорить. Она подошла ближе, и Снейп наконец повернулся к ней. Его взгляд скользнул по её лицу, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, что она не смогла понять.

— Вы… — начал он, но затем замолчал, словно передумав.

— Что? — спросила Дора, слегка наклонив голову.

— Ничего, — пробормотал Снейп, отводя взгляд. — Просто… ваша манера поведения. Вы всегда такая… яркая. Такая… неосторожная.

Дора улыбнулась, в её глазах появилось любопытство.

— Это плохо?

Северус медленно повернулся к ней, его лицо было непроницаемо.

— Нет. Просто… это напоминает мне кое-кого.

Снейп замер. На мгновение он отвёл взгляд, но вскоре его чёрные глаза снова встретились с её, и на этот раз в них читалась глубокая, почти болезненная тоска.

— Лили Эванс, — тихо произнесла она, догадавшись, почти шепотом.

Мужчина кивнул, его лицо оставалось неподвижным, но в глазах бушевали эмоции.

— Она была такой же… яркой. Такая же… живая. Но она была осторожнее. Умнее.

Девушка почувствовала, как её сердце сжалось. Она не знала, что сказать. Она знала это чувство, опустошения внутри. Боль от потери. Снейп снова отвернулся, словно стыдясь своей откровенности.

— Я не Лили, — наконец сказала она мягко. — И не пытаюсь ею быть.

Снейп вздохнул.

— Я знаю. И это… к лучшему.

Он снова замолчал, и в комнате повисло напряженное молчание. Нимфадора понимала, что затронула что-то глубоко личное, и решила не давить.

— Ладно, — сказала она, стараясь вернуть легкий тон. — Так насчет той помощи…

Мужчина кивнул, уже собравшись с мыслями.

— Да. Расскажите, что вам нужно.

Их разговор продолжился, но в воздухе ещё долго витало невысказанное. Снейп время от времени бросал на собеседницу быстрые взгляды, словно пытаясь найти в ней то, что давно потерял.

***

Тёмный вечер опустился на Хогвартс, окутывая замок мягким серебристым светом полной луны. В коридорах царила тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра и редкими тихими разговорами портретов. Северус шёл по пустынным коридорам, его чёрная мантия развивалась за спиной, а лицо было скрыто под маской привычной строгости. Он направлялся в свою лабораторию, чтобы закончить приготовление зелий для больничного крыла, но, проходя мимо одного из высоких окон, он заметил силуэт, притаившийся в тени. Это была хорошо знакомая ему девушка, её розовые волосы сегодня переливались мягким фиолетовым оттенком, а глаза светились теплом. Нимфадора словно почувствовала его приближение, оглянулась.

— Профессор Снейп, — её голос прозвучал мягко, но с ноткой игривости, — вы всегда так торопитесь?

Снейп остановился, слегка нахмурившись. Как и у него, у этой девушки было необычное чувство юмора, из-за чего иногда было сложно понять, когда она просто подшучивает, а когда наоборот прячет серьёзность за весельем. Вот только в этот раз Северусу показалось, что в голосе Доры прозвучало кокетство.

— Миссис Люпин, — произнес он сухо, — что вы делаете здесь в такой поздний час?

Она улыбнулась, но так и осталась стоять возле окна. Ветер, словно невидимый шпион, пробивался через старую раму и заставлял волосы метаморфини слабо колыхаться.

— Я просто наслаждаюсь тишиной. В Хогвартсе есть что-то магическое в такие моменты, не находите? — Нимфадора умиротворённо посмотрела в окно, а после тут же снова перевела взгляд на него. Её глаза лучились такой искренностью, что Снейп почувствовал, как его привычная холодность к окружающим отступила.

— Тишина — это редкая роскошь, — согласился он, неожиданно для себя самого. — Но я не думал, что вы цените такие вещи.

Девушка звонко рассмеялась, и её смех наполнил коридор теплом.

— Вы меня недооцениваете, профессор. Я могу быть серьёзной, когда это необходимо. Думаете, я шутила, когда рассказывала, что работала аврором? — она сделала паузу, затем добавила: — К тому же я могу ценить моменты, проведённые в хорошей компании.

Северус невольно приподнял брови в удивлении. Это она про него? Он вспомнил их общение с самого знакомства и подумал, что Нимфадора шутит. Они избавились от яда в интонациях и злых слов лишь на прошлой неделе. Да и Снейп столько раз обжигался о других, что привык держать дистанцию. Вот только что-то в её словах и взгляде заставило его задуматься о том, что можно жить иначе. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Вы считаете, что я — хорошая компания? — спросил он, и в его голосе прозвучала легкая ирония.

Девушка подошла ближе, её фиолетовые волосы слегка колыхнулись от движения, а шаги были лёгкими, почти невесомыми.

— Вы сложный человек, Северус, — сказала она, опуская формальности. — Но я вижу в вас больше, чем вы показываете. И мне нравится то, что я вижу.

Снейп замер. Его привычная маска строгости дрогнула, и на мгновение он позволил себе быть просто человеком. Он посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то, что он давно скрывал — тепло, которое он боялся выпустить наружу.

— Вы слишком добры, — произнес он тихо, почти шёпотом.

Нимфадора улыбнулась и протянула руку к его ладони, слегка коснувшись пальцев.

— Иногда стоит позволить себе быть счастливым, — сказала она. — Даже если это кажется невозможным.

Снейп почувствовал, как её прикосновение разбудило в нём что-то давно забытое. Он посмотрел на неё, и в его глазах появилась искра надежды.

— Возможно, вы правы, — прошептал он.

Луна освещала их лица, и в этот момент, в тишине пустого коридора, они оба почувствовали, что между ними возникла связь, которую уже невозможно было игнорировать.

***

Следующее их откровение произошло летом, когда разъехались школьники. Работы практически не было, и Дора прогуливалась по замку, предаваясь воспоминаниям. Бездумная прогулка привела её к башне, в которую в годы своей учёбы она ни разу не поднималась. Наверху башни помещение напоминало заброшенную мини-учительскую. Вид на округу с неё открывался изумительный.

Там по наводке портретов её и нашёл зачем-то Снейп.

— Что это за помещение? — поинтересовалась девушка у него, когда Северус встал у окна возле неё.

— Башня старост. Её перестали использовать в прошлом году.

— Жаль, представляю, как здорово здесь по вечерам, когда небо окрашивается ярким закатом и первыми звёздами.

— Не знал, что вы склонны к романтике.

Девушка фыркнула и посмотрела на него. В какой момент ей стало нравиться любоваться его профилем? Тёмные глаза с густыми бровями, что постоянно стремились соединиться на переносице, большой, крючковатый нос. Северус не выглядел на свой возраст. Смерть любимой женщины заставила его постареть на несколько лет. Правда, в последние дни Нимфадоре стало казаться, что рядом с ней он меняется. Словно вдыхает свежий воздух. Шальная идея посетила её яркую голову, и Дора поддалась ей. Два маленьких шага, и вот она стоит непозволительно близко с мужчиной.

— Вы играете с огнем, Нимфадора, — предупредил её он, но в его голосе Дора не услышала привычной резкости.

— Может быть, — ответила она, не отводя взгляда от его лица. — Но я всегда любила риск. И терпеть не могла своё имя.

Они стояли так, словно время остановилось. Закатное солнце освещало их лица, и в этот момент казалось, что весь мир сузился до этого кабинета, до них двоих. Снейп, обычно такой сдержанный, почувствовал, как его рука сама потянулась к её лицу. Он коснулся её щеки, и она закрыла глаза, слегка наклонив голову.

— Вы не знаете, во что ввязываетесь, — прошептал он, но его голос дрогнул.

— В самом деле? — ответила она, усмехнувшись и открыв глаза. Глаза, которые горели весельем и вызовом.

И в этот момент, вопреки всем своим правилам, всем своим убеждениям, Северус наклонился и поцеловал её. Это был поцелуй, полный страсти и нежности, который говорил о том, что даже в самых темных душах может гореть свет.

Когда они наконец разошлись, Дора улыбнулась, её розовые волосы слегка растрепались.

— Ну что, профессор, — сказала она, — кажется, я была права насчёт вас.

Снейп, обычно такой невозмутимый, позволил себе легкую улыбку.

— Возможно, — ответил он. — Но это останется между нами.

— Конечно, — согласилась она, взяв его за руку. — У нас есть свои секреты.

И они пошли вместе по коридору, оставляя позади туман и тьму, шагая навстречу чему-то новому, чему-то, что могло изменить их обоих.