1985 год. Большой шпионский размен

ЭПИЗОД I

ЭЙМС, ХАНССЕН И ГОВАРД

Самым результативным и высокопоставленным агентом советской разведки в самых недрах ЦРУ США позднего послевоенного времени считается пресловутый Олдрич Эймс. Подобно членам знаменитой кембриджской пятёрке, Эймс завербовал себя сам. Считается, что в апреле 1985 года Эймс явился в советское посольство и передал охраннику конверт с запиской: «Я, Олдрич Хейзен Эймс, работаю начальником контрразведывательного подразделения в отделе СССР и Восточной Европы Оперативного директората ЦРУ. Мне нужно 50 тысяч долларов в обмен на следующую информацию о трёх агентах, которых мы в настоящее время вербуем в Советском Союзе».

Так вот, без затей. Впрочем есть и другие версии, менее дубоватые, но все они сводятся к тому, что Эймс был инициативником, то есть никто его не разрабатывал, не вербовал и не подкупал. Эймс якобы вышел на советских разведчиков в Вашингтоне своим ходом. Что ж, допустим. А зачем же товарищу Эймсу понадобились деньги столь остро и неотложно, что он пошёл на такой риск? Ответ тоже не блещет оригинальностью. У Эймса был тяжёлый развод. И тяжёлое финансовое положение в целом. И вообще он беспробудно пил и последовательно проваливал все задания по службе в ЦРУ. Именно поэтому его и назначили начальником отдела контрразведки по СССР и Восточной Европе.

В том же 1985 году письмо советской разведке письмо с предложением о сотрудничестве, пакетом документов и запрашиваемой им суммой гонорара - 100 тысяч долларов написал высокопоставленный сотрудник контрразведки ФБР Роберт Ханссен. Считается, что он сотрудничал с Москвой около 15 лет и передал за это время более 6 тысяч секретных документов. При этом, в отличие от Олдрича Эймса, никто в советской, а затем и российской разведке ни разу Ханссена в глаза не видел и не знал его подлинного имени. Сотрудники КГБ обменивались с ним пакетами, пряча их в потайных местах, несколько раз разговаривали по телефону. Но им оставалось лишь гадать, кто скрывается под псевдонимом. От личных контактов Ханссен неизменно и категорически отказывался.

Может показаться забавным, что сразу два американских контрразведчика в одно и то же время, одним и тем же способом, самостоятельно и без видимых причин вдруг предложили свои услуги советской разведке, переживающей не лучшие времена своего существования. При этом один из них действовал максимально открыто, сразу же раскрыв свою личность, а второй — максимально закрыто, своей личности вовсе не раскрыв. Такое впечатление, что в данном случае им дали два полностью противоположных шаблона поведения, чтобы уж совсем не повторяться в деталях (все остальные детали их самовербовки полностью совпадали)

Однако, при распределении этих ролей наши герои допустили досадную путаницу. Ведь Олдич Эймс, который смело и бестрепетно объявил о себе посольскому швейцару, прекрасно знал, что советские органы госбезопасности в Москве буквально нашпигованы американской агентурой. Собственно говоря, он сам сдал больше дюжины (а то и двух дюжин) кротов ЦРУ в аппарате КГБ СССР! То есть с точки зрения элементарного чувства самосохранения, беречь тайну своей личности как зеницу ока, должен был не Ханссен, а именно Эймс.

Однако двумя этими историями год большого шпионского размена не ограничился. Собственного говоря, о событиях 1985 года в истории разведки можно (и даже нужно!) написать объёмистую книгу. Но пока что я не располагаю для этого достаточным количеством времени, так что ограничусь несколькими короткими очерками.

Итак, в сентябре 1985-го года, заметив за собой фэбээровскую слежку, оторвался от хвоста и добрался до консульства СССР в Нью-Йорке экс-сотрудник ЦРУ Эвдар Ли Говард. По другой версии Говард, почувствовав слежку, сумел добраться аж до советского посольства в Хельсинки. Впрочем, не суть.

Итак, считается, что Эдвард Ли Говард официально поступил на службу в ЦРУ В 1981 году, в отдел СССР и Восточной Европы. Вскоре после окончания обучения и незадолго до прибытия на службу в американское посольство в Москве тест на полиграфе показал, что он употреблял в прошлом наркотики и скрыл это, после чего он был уволен из ЦРУ в 1983 году. В феврале 1984 года после пьяной драки он был арестован и обвинен в нападении с применением огнестрельного оружия. ЦРУ пришло бывшему сотруднику на помощь, его освободили под подписку о невыезде, осудили условно на пять лет и назначили принудительное лечение в психиатрической клинике.

Тем не менее, официально признанный сумасшедшим пьяный дебошир Эдвард Говард сумел вступить в контакт с советской разведкой (ну, сумасшедший, что возьмёшь?) и выдать нескольких американских разведчиков. По мнению ФБР, именно из-за него были высланы из Москвы в 1984-1985 годах четыре сотрудника ЦРУ, работавшие под дипломатической крышей. В частности, второй секретарь американского посольства в Москве Пол М.Стромбаух, который работал связным с Толкачевым, второй секретарь посольства Майкл Селлерс и военный атташе Эрик Сайтс. Четвёртым в этой плеяде выданных шпионов был сам Адольф Толкачёв, о котором мы поговорим чуть позже. Скажу лишь, что в том же 1985 году Толкачева арестовали и вскоре расстреляли.

Судя по всему сумасшедший наркоман Говард был пробным камнем, с которого начался уже упоминаемый мною Большой шпионский размен 1985 года. С одной стороны он имел максимально отчётливый бэкграунд, характерный для Эймса и Ханссена. Шпион-неудачник, с большими личными и служебными проблемами, неустойчивым типом личности. С другой стороны для большого размена он был слишком мелкой сошкой, не говоря уже о его скандальной отставки. Однако наживка сработала, и на сцену вышли более крупные актёры. Двое, на случай если одного в КГБ отбракуют.

ЭПИЗОД II

АЛЕКСАНДРОВ И ЮРЧЕНКО

В череде странных событий 1985 года в мире глобального шпионажа исчезновение советского учёного Владимира Валентиновича Александрова едва ли не самое странное. Оно является таковым даже не само по себе, а своим выламывающимся из общей картины мира контекстом. Хорошо известно, что Александров выдвинул концепцию «ядерной зимы», грозящей гибелью всему человечеству в случае массированного применения ядерного оружия. То есть товарищ Александров в каком-то смысле был советским аналогом и предшественником Греты Тунберг. Причем официальным советско-американским, а не самодеятельным.

Считается, что первопроходцем в этой области был американский астрофизик Карл Саган. Однако его идеи не нашли широкого отклика у мировой общественности, и тогда СССР и США совместными усилиями начали придавать этой странной концепции надлежащую солидность. Зачин положили советские учёные мужи (понятное дело, что никакой самостоятельной инициативы в там вопросе они проявить не могли бы), а затем подключились и американцы. У советских просто не было достаточной мощности ЭВМ.

Между учеными Советского Союза и США была достигнута договоренность, благодаря которой советский физик получил возможность работать на более современной американской вычислительной технике. Командировка за океан длилась около восьми месяцев и закончилась весьма успешно. Спустя несколько месяцев Александров создал модель, подтверждающую теорию Сагана. При помощи математических вычислений ученый доказал, что даже при использовании СССР и США всего лишь 30 процентов своего ядерного потенциала в биосфере Земли произойдут кардинальные изменения и мы все умрём.

В конце октября 1983 года делегация советских ученых, в числе которых был Александров, презентовала результаты исследований на конгрессе в Вашингтоне. Выступление физика произвело эффект разорвавшей бомбы — в отличие от теорий Сагана, скептики от мира науки не могли так просто отмахнуться от точной математической модели Александрова.

По поручению Пентагона ученые из США начали проверку данных советского физика. Однако, несмотря на всю техническую оснащенность, американцы смогли повторить расчеты Александрова лишь на месяц от начала ядерной зимы. Но и этого хватило с лихвой: данные западной и советской моделей совпали практически полностью. Александров, который получил всемирную славу после состоявшегося в 1983-м симпозиума в Хельсинки, продолжал активно популяризировать свою работу — он ездил с выступлениями по различным международным конференциям и конгрессам.

Совместная американо-советская концепция ядерной зимы ставила под большой вопрос политику ядерного сдерживания, однако самым парадоксальным образом поддерживала идею ограниченного применения ядерного оружия. Иными словами, если массированно применять весь имеющийся ядерный потенциал СССР и США всё равно нельзя, то есть смысл проработать регламент точечных, единичных ударов ядерными боеголовками и закрепить его, например, Уставом ООН. Постоянные члены Совета Безопасности обязались бы не применять ядерное оружие против друг друга (во избежание уничтожения человечества), но разрешили бы друг другу применять его в локальных конфликтах. В строго ограниченных количествах.

Подавалось бы всё это, как очередное достижения политики разрядки международной напряженности. Как результат, квинтет великих держав получал бы возможность принуждения к миру любого зарвавшегося агрессора. Вот тогда Организация Объединённых Наций получила бы реальную возможность стать Мировым Советом из романов братьев Стругацких и Мир Полдня наконец наступил бы.

Никакой другой причины столь настойчиво пугать пир ядерной зимой у правительств СССР и США не было. К тому времени ограниченное применение ядерного оружия считалось невозможным исключительно из-за риска спровоцировать глобальный конфликт между державами. Выведение же такого конфликта за скобки открывало двери для точечных ядерных ударов по странам-изгоям.

Весной 1985 года Александров отправился на очередную конференцию — мэров безъядерных городов, которая проходила в испанском городе Кордова. По окончании мероприятия в начале апреля Александров оказался в Мадриде, откуда должен был вылететь в СССР. Незадолго до вылета он вышел из гостиницы и отправился на прогулку. Однако обратно физик так и не вернулся — ученый пропал, и некоторое время спустя его объявили в розыск. Ни тела советского учёного, ни каких либо следов и улик так никогда и не нашли.

Но и это ещё не всё. Летом 1985 года с советскими следователями связался мужчина, живший в Риме. Он сообщил: Александрова пытались похитить сотрудники ЦРУ, но ученый сопротивлялся до последнего и был убит в ходе борьбы. Проверять полученную информацию в Италию отправился полковник КГБ Виталий Юрченко. Вы, конечно, будете смеяться, но пропал и он.

Оцените юмор постановщиков этого спектакля: вначале пропадает советский учёный, работающий под патронажем американских и советских (вернее сказать американо-советских) руководящих кругов, блистательно доказавший всему миру полную бессмысленность доктрины взаимного ядерного сдерживания. На его поиски отправляется советский разведчик, но он тоже пропадает. Уже сама эта история достойна бестселлера и блокбастера. Но и это ещё не конец.

Кем же был Виталий Юрченко, что его связывало с другими действующими лицами Большого шпионского размена 1985 года?

ЭПИЗОД III

ВЛАДИМИР ЮРЧЕНКО И ОЛДИЧ ЭЙМС

Итак, мы остановились на том, что отправившийся на поиски бесследно исчезнувшего советского учёного Владимира Александрова полковник Юрченко тоже бесследно исчез в Риме. По странной, но весьма характерной случайности, Виталий Юрченко занимал в Первом главном управлении КГБ ту же самую должность, что и Олдрич Эймс занимал в ЦРУ. Юрченко был начальником контрразведки советской внешней разведки. Совершенно очевидно, что делать ему в Риме в 1985 году было абсолютно нечего.

Юрченко якобы отправится в Рим на поиски Александрова. Но почему именно он? Юрченко не был специалистом по Италии, не был полевым оперативником, зато имел очень сильный американский бекграунд. Юрченко с 1975 по 1980 год работал в Вашингтоне, а в Москве занимал должность заместителя начальника Первого отдела (США и Канада). Именно Юрченко проводил в 1980-м году первую установочно-вербовочную беседу с Рональдом Пелтоном, шифровальщиком АНБ США.

И Вы уже, конечно, догадались, что в 1985 году Пелтон был арестован. Считается, что его выдал именно Юрченко. Впрочем, не будем забегать вперёд. 1 августа 1985 года полковник Юрченко связался с американским посольством в Риме и предложил свои услуги ЦРУ. Поскольку (как пояснил сам Юрченко) его семья оставалась в Москве, он потребовал вывезти его в Америку инкогнито. Якобы с фальшивыми документами Юрченко вывезли в Неаполь, потом спецрейсом отправили на военную базу США во Франкфурте, а затем на транспортном самолёте ВВС США доставили в Америку.

И кто же допрашивал Юрченко по прибытию? Наш старый знакомый, только что завербовавший сам себя в советскую разведку Олдрич Эймс. Помимо Пелтона Юрченко выдал американским спецслужбам ещё одного советского агента. Его фамилию Вы тоже, конечно, уже читали в серии моих заметок о Большом шпионском размене. Это был Эдвард Говард, выгнанный из ЦРУ за употребление наркотиков, лечившийся в психиатрической больнице от алкоголизма, но при этом успевший сдать КГБ СССР Адольфа Толкачева.

Адольф Толкачев, как и Владимир Александров, тоже был советским учёным, занимался разработкой технологии «Стеллс» (самолёт-невидимка), был завербован ЦРУ в 1979 году, а разоблачён и расстрелян — как вы уже и сами догадались — всё в том же 1985-м.

Словом Юрченко сдал американским спецслужбам двух советских агентов, а затем спокойно вернулся в СССР. История его побега, как и его мотивы, представляют собой набор самых затасканных и абсолютно недостоверных штампов из шпионских романов, так что я эти детали опущу. Скажу лишь, что скандал получился громкий: советские дипломаты собрали пресс-конференцию, на которой Юрченко нагло лгал, что его накачали наркотиками и похитили сотрудники ЦРУ в Италии.

Ну, прямо Штирлиц! «Шёл по улице, поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся в Испании». При этом никакого наказания за свой побег и выдачу американцам двух советских агентов Юрченко не понёс. А ведь он раскрыл их не кому-нибудь, а Олдичу Эймсу, который сам был советским агентом и, надо полагать, сообщил об измене Юрченко в Москву.

4 ноября 1985 года советское посольство в Вашингтоне собрало пресс-конференцию, на которой предъявило Юрченко как похищенного агентами ЦРУ, введшими его в наркотическое опьянение. Здесь Юрченко рассказал присутствующим свою историю. В возбужденных тонах, переключаясь с английского на русский и обратно, он поименно, одного за другим, обвинял своих тюремщиков — начальника отдела СССР и стран Восточной Европы ЦРУ Гербера, работавших с ним следователей и др., за исключением одного — офицера ЦРУ, представившегося Юрченко как Фил. Им был Олдрич Эймс.

Юрченко заявил, что в ЦРУ его хотели представить американской общественности как изменника Родины, для этого, в частности, вынудили его подписать контракт, по которому он якобы получает 1 млн долларов, что, по мнению ЦРУ, стимулирует других потенциальных перебежчиков.

Вернувшись в Москву, Юрченко продолжал работать в органах госбезопасности, его даже наградили в торжественной обстановке знаком «Почётный чекист». И тут возникает вопрос, каким образом связать все эти несостыкующиеся между собой детали. Всё говорит о том, что Юрченко изначально был двойником, фальшивым перебежчиком. Но в таком случае совершенно непонятно, зачем он сдал американцам Пелтона и Говарда. Помимо этого, в американской прессе того времени писали и о зловещей роли Юрченко в судьбе ещё одного агента КГБ, Джона Уокера, арестованного, после 17 лет работы на советскую разведку в том же 1985 году. Уокер был арестован в мае, а Юрченко подтвердил все подозрения в его адрес в августе 1985 года, но за язык-то его никто не тянул!

Считается, что Юрченко перебросили для того, чтобы сдав Говарда, он отвёл подозрения от более ценного агента советской разведки Олдрича Эймса. Но в таком случае, зачем было расшифровывать Юрченко перед американцами, устраивая ему столь скоропалительный побег? И столь скандальный? Юрченко мог исчезнуть через пару лет пребывания в Америке, инсценировав автокатастрофу где-нибудь в Мексике или кораблекрушение яхты на Карибах. Не говоря уже о том, что как раз Говраду-то тоже удалось уйти, и тоже через советское посольство!

Поэтому давайте начнём сначала. В начале восьмидесятых годов прошлого века советские и американские (вернее советско-американские) руководители вдруг начали настойчиво и аргументированно продвигать в массовое сознание бессмысленность доктрины ядерного сдерживания. Звездой и амбассадором этой идеи сделали советского ученого Владимира Александрова. Который бесследно исчез в 1985 году.

И в том же 1985 году, под предлогом розысков этого учёного, начальник контрразведывательного подразделения разведки СССР, петляя и сбрасывая след, тайно прибыл на конфиденциальную встречу с начальником контрразведывательного подразделения разведки США. Здесь даже бессмысленно задавать вопрос о наличии связи между двумя этими событиями, она прописана чёрным по белому.

Опять-таки оцените юмор: Олдич Эймс был начальником советского сектора контрразведки ЦРУ и одновременно советским шпионом. А Юрченко — начальником американского сектора контрразведки ПГУ КГБ и американским шпионом. Такие сюжетные завихрения зритель не простил бы режиссёру самой залихватской шпионской киноленты! А тут всё в реале...

В истории Юрченко есть одна красноречивая деталь. О его побеге в Америку стало известно прессе, и именно поэтому КГБ пришлось забрать Юрченко назад, причем со скандалом, дезавуирующим всю его двойную игру. А утечку в газеты организовал директор ЦРУ Уильям Кейси...

ЭПИЗОД IV

АДОЛЬФ ТОЛКАЧЕВ

Мы с Вами познакомились с судьбой одного советского учёного, для которого 1985 год оказался роковым — это был автор теории «ядерной зимы» Владимир Александров. Его собратом по несчастью был московский инженер области авиационной радиолокации Адольф Толкачев, расстрелянный в 1985 году. Радиолокация, что б вы понимали, это вообще всё на воздушном театре военных действий. Самолеты летают очень высоко и очень быстро, так что засечь их невооруженным глазом невозможно. Засекают их радиолокаторами.

Это же соображение касается и подводных лодок. До изобретения локаторов немецкие подводные лодки во время Второй мировой войны контролировали Атлантику и ближние подступы к Британским островам. Они топили конвои, да и вообще кого хотели, и спокойно уходили в морские глубины. А уже после изобретения локаторов они сами превратились из охотников в дичь.

Кстати говоря, в те же годы между США и СССР велась активная гонка в области строительства подводных лодок нового поколения. Причем не каких-то, а стратегических ядерных. И тут у Советского Союза было довольно ощутимое преимущество. Вся система шифрования радиосообщений между подводными ядерными субмаринами американского флота была советской разведке прекрасно известна благодаря сообщениям своего агента в ВМС США Джона Уокера. Арестованного ФБР, как и следовало ожидать, тоже в 1985 году, в унисон нашему герою Адольфу Толкачеву. Бывают же такие совпадения! Впрочем, об этом позже.

Итак, Адольф Толкачев пошел на вербовку, как мы уже привыкли читать в нашей серии рассказов, по собственной инициативе. С января 1977 года по февраль 1978 года Толкачёв пять раз пытался приблизиться к машинам с американскими дипломатическими номерами в Москве, по совпадению приблизившись к главе московского бюро ЦРУ Гарднеру Хэтэуэю на заправочной станции, но ЦРУ опасалось контрразведывательных операций КГБ. Однако Толкачев не сдавался и буквально забросал американцев письмами: он караулил сотрудников около посольства США в Большом Девятинском переулке и рядом с продуктовыми магазинами, где они делали покупки.

Вообще-то, довольно странно, что около посольства США и рядом с продуктовыми магазинами сотрудников ЦРУ под дипломатическим прикрытием не караулила служба наружного наблюдения КГБ. Как мы с вами знаем, американские и британские дипломатические резиденты лично работали в поле: они и тайники с разведсообщениями сами забирали из тайников, и послания своим московским агентам закладывали в тайники сами. Практиковался и личные мгновенные контакты с агентурой, и обстоятельные встречи, опять-таки осуществляемые резидентами-дипломатами лично.

Адольф Толкачев, постоянно крутящийся вокруг американских дипломатов и подсовывающий им записки под ветровое стекло автомобилей, должен был сгореть уже на втором-третьем таком контакте. Или даже на первом. Но вот незадача: ни пять попыток контакта Толкачева до его самовербовки, ни последующие его встречи с хорошо известными КГБ дипломатами-разведчиками, так и не были зафиксированы.

Мотивом своего сотрудничества с ЦРУ Толкачев впоследствии на следствии называл глубоко укоренившийся диссидентский образ своих мыслей, толчком к которому был рассказ Солженицына, опубликованный в советской печати. Однако! Даже если Солженицын таким образом литературно завербовал ЦРУ только одного агента, то он выполнил свою миссию на 100%.

По оценкам американских специалистов, этой информацией шпион сэкономил США несколько миллиардов долларов и пять лет, которые были бы потрачены на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы.

Между тем Толкачев был идеальным информатором: за семь лет работы на США он выдал 54 уникальных советских разработки ВПК — около восьми тысяч снимков чертежей и документов. Среди рассекреченных данных оказались наработки по ракетным комплексам Р-23, Р-24, Р-33, Р-27, Р-60 и С-300.

Инженер также передал ЦРУ информацию о системах бортового радиоэлектронного оборудования истребителей-перехватчиков. На основании этих данных ВВС США полностью переработали электронику истребителей McDonnell Douglas F-15 Eagle, сэкономив десятки миллионов долларов на исследованиях. Также американцы смогли проникнуть в советскую систему распознавания «свой-чужой». В результате самолеты США и НАТО могли беспрепятственно летать над нашей территорией, отвечая на запросы ПВО, и мы бы считали их своими.

Как принято считать, выдал Толкачева Говард, выгнанный из ЦРУ за профнепригодность и употребление наркотиков, и завербовавший себя в советскую разведку прямо из сумасшедшего дома.

А зачем всё это затевалось? Мы можем выстроить определенные, правда только самые приблизительные, гипотезы, а значит продолжение следует.

ЭПИЗОД V

АРКАДИЙ ШЕВЧЕНКО И АНДРЕЙ ГРОМЫКО

Итак, мы выяснили, что до 1985 года советские службы радиоперехвата читали шифрованные тексты радиообмена между ядерными подводными лодками США. Такую возможность СССР предоставил советский агент в ВМС США Джон Уокер. Мы также знаем, что до 1985 года американские военные самолёты имели возможность спокойно летать над территорией СССР, поскольку владели советской системой распознавания сигналов «свой — чужой». Эту возможность им дал американский агент в московском НИИ радиостроения Адольф Толкачев.

О чём нам говорит этот весьма примечательный факт? О сделке.

Поскольку доктрина Владимира Александрова, одинаково хорошо принятая (да и разработанная) советским и американским руководством, должна была иметь своим результатом международное регламентирование применения ядерного оружия, ведущим ядерным державам требовались гарантии безопасности. И взаимное предоставление контроля над ядерными арсеналами друг друга такие гарантии давало.

Американские ядерные силы ответного (или превентивного, как дело пойдёт) ядерного удара базировались на подводных лодках, бороздящих просторы мирового океана. Их визуальное обнаружение было невозможно, во всяком случае — серьёзно затруднено. А вот чтение их радиообмена друг с другом и базами ВМС США давало Советскому Союзу определенные возможности по контролю над этой частью американского ядерного арсенала.

В свою очередь, советские силы ядерного сдерживания пользовались проводной (вернее, кабельной) связью, и перехватывать их сообщения американцы не смогли бы, даже имея ключи к шифрам. Однако ракеты эти стояли на своих местах, в подземных бункерах, и для нанесения удара советским ракетчикам нужно было приводить их в боевое положение. Что, естественно, вполне надёжно могло контролироваться с воздуха. Такую возможность американцам и предоставили, отдав им сигналы опознавания советских воздушных судов.

Понятно также, что в 1985 году сделку решили поломать, вернее видоизменить её самые важные параметры. Что-то перерешали на самых верхах. Поэтому Александров бесследно исчез, глава советского сектора контрразведки ПГУ КГБ Юрченко срочно отбыл в Вашингтон на консультации с главой советского сектора контрразведки ЦРУ Олдричем Эймсом, Толкачева спешно расстреляли, а Джона Уокера упрятали на два пожизненных плюс ещё сто лет заключения.

Александрова убрали, потому что он был слишком раскручен на теме «ядерной зимы», которую решили больше так активно не педалировать. Толкачева с Уокером — чтобы иметь реальную и внешне обоснованную причину поменять шифры и коды распознавания. Шпионы-де проникли в святое святых. Ну, и Горварда, сдавшего Толкачева эвакуировали в СССР. На американское следствие и суд этого сумасшедшего алкоголика, не имеющего о Толкачеве никакого понятия, выводить было нельзя. А убивать почему-то не стали.

Ну, и потом уже пошла зачистка. В рамках той же сделки в КГБ СССР работали десятки американских агентов. Некоторых терпели, иногда используя для дезинформации, о некоторых просто ничего не знали. Как уже многократно упоминалось, дипломатическая резидентура ЦРУ США в Москве работала довольно открыто. Технических и человеческих ресурсов КГБ вполне хватило бы на круглосуточный контроль каждого западного дипломата в Москве, тем более, что советская контрразведка как правило знала, кто там из них шпион.

Видимо, в целях укрепления взаимного доверия на фоне большой сделки, какие-то формы свободной охоты за секретами и их носителями у работников ЦРУ в Москве были. Но после приснопамятной встречи Юрченко с Эймсом американцы большую часть агентов сдали — очевидно в рамках новой сделки с советским руководством. На Эймса же потом эту сдачу и повесили: ему приписывается раскрытие от 12 до 25 агентов ЦРУ только в аппарате КГБ СССР. Их в основном расстреляли всех.

Если искать истоки Большой сделки сверхдержав, с таким треском расторгнутой в 1985-м году, то мы неизбежно упираемся в год 1978-й. В этом году в истории советской дипломатии произошёл совершенно беспрецедентный, абсолютно не поддающийся осмыслению казус: политического убежища в США попросил Аркадий Шевченко, международный дипломат высочайшего уровня, заместитель генерального секретаря ООН по политическим вопросам и вопросам Совета Безопасности ООН. В мировой табели о рангах Шевченко занимал ВТОРОЕ место в международной чиновничьей иерархии, сразу после самого Генерального секретаря ООН Курта Вальдхайма.

Аркадий Шевченко был креатурой и выдвиженцем Андрея Андреевича Громыко. Что за человеком был сам Громыко сказать сложно. Вроде бы сын крестьянина из белорусского села Старые Громыки.

Но вообще биография у человека праздничная. Дочь назвал Эмилией наш крестьянин, английский выучил самоходом в вечернем техникуме, в дипломаты принят по результатам собеседования в 1939 году. И сразу заведующим отделом американских стран НКИД. В том же году лично Сталин направляет Андрея Андреевича в Вашингтон. В 1943-м назначается послом в США, а после создания ООН — первым полномочным представителем СССР при этой международной организации. Вся архитектура послевоенных международных отношений это дело рук Громыко.

Так вот, Андрей Андреевич был горячим сторонником вступления СССР в НАТО и вообще создания единого Мирового порядка и единого Мирового правительства. А Аркадий Шевченко, как уже упоминалось, был его ближайшим соратником и единомышленником. Так что в контексте сказанного, нет ничего странного, что именно Шевченко и был отправлен на согласование условий Большой сделки. Это, конечно же, была служебная командировка, а не побег.