1991

Эта ночь с 12 на 13 февраля 1991 года накатывалась на Вильнюс как будто в предвкушении чего-то потаенного, темного и смертоносного. На большинстве городских улиц было необычно тихо. Даже автомобили, казалось, торопились быстрее покинуть дорожное полотно и замереть в тишине гаражей или уютном пространстве дворов. Люди спешили оказаться дома, невзирая на напряжение момента. Ведь обычному человеку присуще желание спокойствия и размеренного существования. Далеко не все хотят беспокойной и дерзкой жизни. Стоит ли так называемая «свобода» тех жертв, что будет за нее заплачено? Человеческая история на такие вопросы дает неоднозначные ответы. Кто из литовских политиков, вынесенных мутным потомков Перестройки думал, что быть частью Империи может оказаться лучше, чем лимитрофом и «Окраиной Европы». Но торопя события, в ночь на 11 марта 1990 года Верховный Совет Литовской ССР во главе с Витаутасом Ландсбергисом провозгласил восстановление независимости Литовской Республики. С этого момента время спровоцировало неизбежность столкновения.

Пока окраины засыпали и молчали, в центре республиканской столицы становилось жарко. Туда тянулись активные и беспокойные сердца, считающие, что в данный момент поступают по совести. Цепь событий этого странного января скручивались стремительно в туго натянутый жгут, который мог в любую минуту распрямиться и ударить оказавшихся рядом. Всякий мало-мальски грамотный политик уже видел черные знаки будущего. Но провокаторы продолжали нагнетать события. Кураторы из-за рубежа довольно потирали руки, преследую собственные цели. Центр цинично помалкивал. Накануне у здания Верховного Совета прошел многотысячный митинг. Люди совершенно искренне кричали «Долой парламент!» «Да здравствует Союз ССР!». Местная «образованная» публика тут же хлестко обозвала это выступление имперским «русскоязычием». Как будто Вильнюс, древний Вильно был всегда литовским городом. Но кто хочет помнить собственную историю?

- Что там в центре?

Подтянутый усач лет тридцати повернулся к слушавшему милицейские волны худощавому мужчине в роговых очках. Тот был одет в задрипанный свитер, поверх которого выделялся рабочий жилет с кучей кармашков, из которых торчали инструменты. Внешний вид очкарика буквально кричал об основной профессии радиоинженера.

- Да не пойму, капитан.

- Виктор, мы же договорились не использовать звания, - поморщился разведчик. Карташов и в самом деле был капитаном, и к тому же ветераном Афгана. Две командировки «за речку» провел. Начал с безусого лейтенанта, закончил капитаном и Красной Звездой. Смелого и инициативного разведчика заметили и перевели в конце службы в Кабул, в оперативный отдел штаба 40-й армии. Там случались дела посерьезней.

- Извини, Сергей, брешут, заразы, на литовском. Специально?

- Скорее всего, так. Где Гинтараса носит?

- Отошел за кофе.

- Патриций хренов! Чай пусть пьет! Что военные?

- Все то же самое. Соблюдать спокойствие, вести наблюдение.

Капитан кисло улыбнулся. Как знакомо. Обычно после таких приказов армия законно огребает люлей. Нельзя победить защищаясь! Хотя в целом это не их работа, а спецслужб, но что-то те в последнее время не выгребают. Или что вернее – уже предали всех и его в том числе.

В дверь неприметного фургона на базе РАФа с надписью «Аварийная» постучали. Никто не мог заподозрить, что этот микроавтобус напичкан внутри новейшей аппаратурой, аналогов которой не имелось в СССР. Лишь опытный взгляд отметил бы на крыше машины странный бугор, да слишком увесистую для гражданских телескопическую антенну. Но рация для аварийщиков дело привычное, да и стоит РАФик в неприметном месте между двумя административными зданиями. Людей здесь ходит немного, а интересующий разведчиков телецентр не так далеко.

- Тебя где носит?

- И тебе спасибо! - Ласицкас протянул каждому по бумажному свертку, откуда вкусно пахло сдобой, и пристроил на столике термос. – Можно ругать Горбачева за многое, но частное кафе — это, скажу вам, здорово. Потому что ночью только на вокзале можно добыть кофе. Но без пирожков. И там такая симпатичная мяргина работает.

Гинтарас улыбнулся как кот, слопавший миску сметаны. Карташов лишь покачал головой. Отчаянный как был, так и остался.

- Не засветился?

- Обижаешь, начальника.

Гинтарас налил кофе в небольшую металлическую кружку, и по тесному салону потек нежнейший аромат. Очкарик обернулся и гневно потребовал:

- Ну ты и сволочь! Мне налей! Кстати, переведи, что там гутарят твои сродственники.

Ласицкас некоторое время слушал милицейскую волну, затем нахмурился:

- Что-то гады готовят. Прибывают добровольцы, вооруженные арматурой, палками. Видели людей с охотничьими ружьями.

- И что?

- Команда не влезать. Стоять на месте.

- Суки. Это же их работа! Не нравится мне все это, - капитан стукнул кулаком по ладони. - Неужели мы не остановим волну распада?

Его сослуживцы ничего не ответили на этот набивший оскомину вопрос. Какие тут могут быть слова? Затем Сергей взял в руки микрофон и начал «обзванивать» посты. Связь была армейской, чужие ее прослушать не могли. Последняя разработка закрытого НИИ, которую их группа тут же прибрала к себе. К сожалению, прятаться им приходилось не столько от чужих, сколько от «своих».

Через несколько минут он сообщил:

- Все на местах, ведут наблюдение. Отряды добровольцев охраны края встали против десантников, толкают вперед гражданских. Замечены «соседи», но пока не высовываются.

Ласицкас снял один наушник и поинтересовался:

- Сергей, а с чего они так себя ведут?

Капитан некоторое время подумал, но решил ответить. Раз этого литовца взяли в их группу, значит, ему можно доверять. Да и общее афганское прошлое их здорово сближало. Разве что Гинтарас служил в спецназе и умел много того, чему в обычной армии не учили. А их группе требовались мастера на все руки. Прослушку установить, наблюдение провести, засаду устроить, в морду красиво дать. Так и дед у литовца легендарная личность. Один из тех, кто устанавливал здесь советскую власть, а потом добивал «лесных братьев».

- Сдается мне, что заодно они с Ландсбергисом и Буткявичюсом.

- Охренеть, не встать! Куда же смотрят…

У Карташова не было ответа, и потому он зло бросил:

- Куда и всегда. Наше дело телячье, обоссался и стой!

Лидер «Саюдиса» Витаутас Ландсбергис был знаковой фигурой для перестроечной Литвы, в которой сплелись все те нити и оттенки, что придали эпохе элемент абсурда. Аполитичный музыковед Витаутас Ландсбергис, абсолютно неизвестный в Литве, в июне 1988 года внезапно стал членом инициативной группы литовского Движения за перестройку, названной «Саюдисом», а затем и его лидером. Попал он туда по настоянию куратора из КГБ, как «проверенный советский интеллигент». Он должен был информировать Комитет обо всех «отклонениях» в курсе инициативной группы.

Что интересно, в Литве название «Саюдис» было запрещено с момента восстановления советской власти в 1944 году. Ведь так именовал себя антисоветский и пронацистский Фронт литовских активистов, созданный в Берлине в июле 1940 года. Именно этот «Саюдис» организовал в июне 1941 года антисоветское восстание в Литве. И вдруг уже летом 1988 движение за горбачевскую перестройку стало носить это название? В 5-м управлении КГБ Литовской ССР по указанию из Москвы был создан 4 отдел по курированию «Саюдиса» под руководством Пятраса Вожбутаса.

В августе 1988 года Александр Яковлев посетил Литву с инспекционной проверкой того, как обстоит дело с организацией народного Движения, которое должно было серьезно подвинуть на политическом поле «партийных князьков». Так Горбачев, будучи в июле 1988 года с визитом в Польше, назвал партийных секретарей в КПСС. Яковлеву сильно не понравился Петкявичюс, лидер литовского Движения, который имел свое мнение и в разговоре с Яковлевым позволил себе критиковать политику Кремля в Литве. В результате в сентябре 1988 года по указанию из Москвы было решено заменить Петкявичюса на невзрачную, аморфную личность Ландсбергиса. Альгирдас Бразаускас, ставший в октябре 1988 года первым секретарем ЦК КПЛ благодаря поддержке «Саюдиса», а затем в январе 1990 года — председателем Президиума ВС Литовской ССР, был вынужден считаться с Ландсбергисом. Причем не просто считаться, а регулярно встречаться с ним, сверяя намерения. Слухи об этом просачивались и вне спецслужб, курировавших проект. В том числе такая информация была известна «бродячей группе» капитана Карташова.

Почему-то именно десантники воспринимались некоторыми властными структурами, как палочка выручалочка. Только оставив Афганистан, ВДВ оказались тут же впряжены в межнациональные дрязги и не вылезали из них годами. Хотя по сути это было делом МВД и Внутренних войск. Но то ли тех не хватало или их части были не подготовлены, то ли генералы наверху посчитали, что репутация десантуры сама по себе будет остужать горячие головы. Но обычно все происходило в точности наоборот.

- Мы зачем здесь, майор? – командир взвода, старший лейтенант тремя глубокими затяжками докурил сигарету и бросил окурок в грязь, затем зябко поежился.

- Как завещал товарищ Ленин: берем почту, телеграф и Мосгаз.

- То, что мы целых два дня тут делали? Только вот эти считают, что революцию творят они.

Он кивнул на противостоящую им толпу, вставшую за импровизированным заграждением из автомобилей и мусора. Сегодня к захваченным ранее Дому печати, вильнюсскому телефонному узлу, общежитию в пригороде столицы, где размещались бойцы литовского ОМОНа, добавилась штаб-квартира Департамента охраны. Сейчас десантников бросили на штурм телебашни. Только вот как это делать в подобных условиях никто не объяснил. Чем приданные им танки помогут против толпы?

- Что Альфачи решили?

- Да их, похоже, также втемную используют. И что ты прикажешь делать, имея только холостые патроны?!

- На гусеницы фашиков намотать!

Ротный покосился на подчиненного. С чего это он так завелся?

- Ты только вслух где попало такое не говори. Иди, лучше своих успокой.

Капитан окинул взглядом стоящих неподалеку типов в «гражданском». Следят, суки, как бы чего не вышло. Возле толпы снуют журналисты, мелькают блицы репортеров, ведет трансляцию телевидение. Хотя бы этих можно было убрать, а уж потом заявлять в лицо:

- «Никаких нарушений социалистической законности!»

Офицер тоскливо вздохнул: опять их сделают крайними. Как это случилось с парнями в Тбилиси. Лопатками они били! Надо же такую чушь придумать. Да у вас после «горячего приема» десантуры сотни трупов на улицах остались бы. Сами грузины друг друга передавили по тупости организаторов-провокаторов. Он подошел к стоявшему спереди танку с бортовым номером 544, и постучал по броне прикладом. Из машины выглянул командир лейтенант Юра Мель. В каждый танковый экипаж был придан офицер для усиления.

- Юра, будь наготове, но не дергайся. Не дай бог кто-то из этих придурков попадет под гусеницы, посадят нас вместе.

Лейтенант посмотрел на толпу, затем на башню.

- Не нравится мне все это.

- А кому легко? О, пошла движуха!

Толпа заорала, вперед выдвинулись десантники, тут же следом зарычали танки, выпустив в воздух кислую солярную гарь. Борт 544 медленно покатился к ограждению из автомобилей и осторожно пробил в нем брешь, куда тут же дисциплинировано первыми пошли БМД. Всего в операции участвовало 190 десантников. Толпа зашумела сильнее, подстрекатели орали в мегафоны, наблюдающие за действом зачинщики беспорядков осторожно отступили назад, журналисты раздались в стороны, предвкушая готовящуюся кровавую провокацию. Ни один из присланных сюда москвичей не собирался давать объективную информацию о событиях. Все были заранее «заряжены» антисоветскими настроениями или деньгами. Сценарий за них уже написали. Кураторы наблюдали издалека за штурмом, стараясь, чтобы написанное воплотилось в жизнь. Раскачивание Прибалтики по американским заготовкам входило в решающую фазу. Кровь, вот что нужно толпе во все времена!

- Строй держать!

В это время Буткявичюс раздавал указания привезенным в телебашню 18 пограничникам. Их уже переодели в гражданское и разместили наверху в технических помещениях. Раздался оглушающий грохот пушки, толпа растерялась. Но палили для острастки холостым. Такое распоряжение дал накануне командующий операцией генерал Ачалов. Он еще добавил, что этого хватит, чтобы толпа разбежалась. Ну да, геройствовать то не ему! Затем к телебашне подошли четыре БМД. Но толпа им активно мешала. Провокаторы лезли под гусеницы, создавая идеальные «кровавые сцены» для фоторепортажей. Скандала добавляли визжащие в микрофоны телекомментаторы.

Десятки телеоператоров в заранее расставленных позициях обозревали «битву за свободу». Работали москвичи, немцы и шведы. И боевые машины в итоге прошли мимо людей. Иначе случилось бы много жертв. Группа «Альфа» тем временем, двигаясь на «ЗИЛ 131» и пользуясь тем, что митингующие отвлечены, подкатила к башне не с тыльной стороны и влетела внутрь для зачистки, взяв в течение двадцати минут ситуацию с трансляцией по ТВ Литвы под контроль. Затем сверху раздались выстрелы. Началась паника, офицеры громогласно отдавали приказы не отвечать, да и нечем было. Кто-то из солдат упал навзничь, падали и гражданские. Репортеры жадно бежали снимать вплотную «жертвы режима».

- Есть, стреляют, командир!

- Суки, все-таки решились. Ну и им писец настал, - Карташов стремительно натянул наушники, передав в эфир. – Наблюдатели?

- Второй. Вспышки наверху телецентра. Частят. Это не снайперы.

- Что-то еще?

- Первый, вижу вспышку на объекте 5.

Перед операцией они тщательно осмотрели близлежащие здания и определили точки, откуда удобно вести огонь.

- Третий, вижу. Объект 3. Еще одна. Второй начал.

- Понял. Ведите всех! – капитан бросил взгляд на карту города. - Первый, тебе проще всего взять. Работай!

- Принял.

Они говорили коротко, не используя единообразное армейское построение фраз. Но всем и так было понятно, инструктаж перед этим прошел плотный и каждый руководитель подгруппы знал свой маневр.

Карташов что-то вспомнил внезапно, блеснул глазами и крикнул бортинженеру:

- Виктор, телевизор ловит?

- Сейчас.

На синеватом экране портативного телеприемника «Шилялис» замелькали кадры. Вот что-то взорвалось, послышались крики. Громко орал глупый комментатор, не понимая, что все пошло не по заранее сообщённому ему плану. «Альфа» обошла провокаторов и уже была в телецентре. Наткнувшись наверху на стрелявших, спецназовцы, не сговариваясь «провели зачистку». Работали нештатным вооружением и ножами. Потому что иначе бы нельзя. И плевать на приказы из Москвы. Одного из «тяжелых» они уже от огня неизвестных потеряли.

- Выстрелов в эфире неслышно. Бахают взрывпакеты для острастки. Значит, пограничники у сволочей просто для прикрытия.

- Кого-то из солдат несут!

- Вот это плохо!

Но десантники, видимо, самообладание не потеряли, погрузили раненых на БМД и начали отступать. Испуганной толпой занялся прошедший следом местный ОМОН.

Человек в темной одежде показался из подъезда, быстро огляделся по сторонам и поспешил за угол. На плече он нес какой-то музыкальный инструмент в чехле. Но до проезжей части неизвестный не дошел. Рядом резко тормознул неприметный сороковой «Москвич», оттуда выскочили двое. Незнакомец в темном даже не успел ахнуть, как крепко получил под дых и его быстро затащили в машину.

- Первый, взяли.

- Везите на точку. Второй и третий?

- Ведем. Их подобрали, всего трое. Один точно контролировал, без «удочки».

- Принял. Найдите место сбора, - капитан повернулся. – Гинтарас, поехали!

Старший сержант молча кивнул и включил первую передачу, медленно проезжая по двору. Все пути отхода были вычислены заранее. Как они уже знали, милицейские посты были сняты. Личный состав кучковался в нескольких пунктах, ожидая развязки событий. Ну что ж, они им будет. Только совсем другая. Уже на проспекте Ласицкас обернулся:

- Командир, по самому тяжкому сценарию?

- Они первые начали.

Виктор невольно передернул плечами. Дал же бог связаться с отпетыми головорезами. Но ради спасения страны он и сам был готов на все. Капитан продолжал слушать эфир.

- У десанта трое раненых. Пять сорок пять. Стреляли сверху.

- Что Альфа?

- Заметили, как те несли с собой тело. Судя по виду, двухсотый.

- Парни, значит, злые.

- «Соседи» шумят.

- Чего?

Капитану стало интересно, о чем могут сейчас переговариваться местные гэбисты? Судя по проведенному за последний месяц «вскрытию», республиканский КГБ вел собственную игру.

- Ругаются. Альфачи всю аппаратуру разбили, в том числе и ихнюю.

- Чую, они больше там сделали. Но вряд ли кто об этом в открытую скажет.

Бортинженер кинул на командира испытывающий взгляд, но промолчал. Больно много чего непонятного в их операции присутствовало. Как будто они действуют на оккупированной территории. Успокаивает лишь одно – они хоть что-то делают ради спасения Родины.

- Может, укол?

- Некогда.

Второй фургон был предназначен как раз для подобных ситуаций. Полиэтиленовая пленка на сиденьях и на полу, приглушенный свет.

- Я… американский гражданин. Требую встречи с консулом.

Карташов глянул на нож. Годится. И не таких раскалывали! Он не стал спихивать грязную работу на подчиненных.

- Будет тебе консул. Значит так, слушай сюда и отвечай. Ты меня понимаешь, я знаю. Будешь вести себя хорошо, может, и проживешь. Андэстенд!

Американский агент мелко дрожал. Кто это такие? И почему они в масках? Зачем этот страшный нож?

- Отвечай!

- Йес!

- Камера!

Допрос был коротким, но ёмким. В конце капитан облегченно выдохнул, а ЦРУшник расслабился. У него появилась надежда, что его отпустят. Не зря же неизвестные надели маски. Они же цивилизованные люди! Но смерть пришла легко, ему довольно умело свернули шею. Мавр сделал дело, мавр может уходить.

- Что, командир?

Первый, мрачный детина с трехдневной щетиной был спокоен. Смерть американца его нисколько не трогала. Не в первый раз. Бывший морпех попал в эту странное подразделение случайно. Хотя нет, такое слово совершенно не подходит. Кто-то его точно рекомендовал!

- Адрес сказал. Это частный дом в пригороде. Его должны были подобрать и доставить туда. Но на другой вариант он поймал бы попутку.

Гинтарас не выдержал

- Вот суки! Оборзели, даже не шифруются.

- ЦРУ?

- Как мы и предполагали. Так что готовим ПБ и маски. Должны сработать чисто. Гинтарас, что по оружию?

- Финские Tkiv 85. Под калибр Мосинки. В кармане у этого, - он кивнул на завернутый в пленку труп снайпера, - три гильзы. То есть следы заметали.

Все с мрачными выражениями переглянулись. В их родной державе почти открыто орудовала вражеская агентура, и никто будто бы не слухом, ни духом. Так что упор на автономность их подразделения был полностью обоснован. В плен им попадать было нельзя, поэтому у каждого с собой имелась граната. Ну они знали, на что шли. Зато им нечем себя упрекнуть. Остальное было делом техники. Собрать штурмовую группу, изучить здание и пути отхода, и только после этого взять боевую агентуру ЦРУ. Готовились к жесткому отпору, но американцы полностью расслабились и не ожидали никого в гости. Трупы собрали внизу и живо перекинули в подкативший и тут же скрывшийся в сумерках грузовой фургон. На их счет также были планы. В тридцати километрах отсюда на продовольственной базе мертвых ждал рабочий рефрижератор. Главное, чтобы на ментов не нарваться. Лишние трупы и шум им ни к чему.

В плен взяли только одного. Андрюса Ейва. Примечательная, надо заметить, личность! Литовец Андрюс Ейва родился в 1948 году в Германии, с 1950 году с семьей приехал в США. 1968 он поступил в военную академию «Вест Пойнт», ее закончил через четыре года. В 1972-1980 годах Ейва руководил отрядом «зеленых берет» в Северной Каролине. 1980-1984 служил на американских военных базах в Германии. В конце 1984 года уволился из военной службы. И в этот чудесный момент специалиста по диверсиям приютило ЦРУ. В 1985-1986 Андрюс Ейва со специальным заданием находился в Афганистане. Как советник ЦРУ он часто общался с вождями моджахедов, проводил инструктажи по диверсиям местным боевикам. Затем вернулся в США, в 1987 г. учредил Федерацию поддержки моджахедов, собирал финансовые средства для их поддержки. В 1990 он с группой из ЦРУ прибыл в Вильнюс. Здесь его уже ждали «спящие».

Среди здешних, кого успели допросить, оказалась еще одна примечательная личность. Евгений Дикий с Украины. Он прибыл в Литву недавно, общался с Ейвой и Буткявичюсом. Половина людей в особняке была литовцами. Погрузив Ейву в «Аварийку» капитан со своими отбыл в расположение одной закрытой части. Дорога к ней вела неприметная, среди сосен. Машины туда ходили редко, так что можно было перед рассветом успеть прибыть без приключений. Впереди них на всякий случай шел «Москвич», разведывая дорогу. Но добрались без проблем. И Карташов тут же убежал на узел связи. Москва ждала сообщений.