1C для чародеев

— Евгения Сергеевна, может, объясните, почему в графе “примечания” у нас значится “три коробки печенья на баланс не оприходованы”?

Директор Тряпкин сидел за столом, поигрывая авторучкой, и смотрел на Женю с видом следователя, уличившего шпионку. Ручка была дешёвая, пластмассовая, с логотипом какой-то фирмочки — явно подарок от поставщика, при тревожной попытке выглядеть солидно.

Женя сняла очки, протёрла их краем блузки и водрузила обратно на нос. Движение отработанное, почти ритуальное. Оно давало ей три секунды, чтобы решить: сказать правду или придумать что-то дипломатичное.

Дипломатия в её случае продлилась тридцать два года и закончилась вчера, ровно в семнадцать ноль-ноль, когда Тряпкин лично распорядился провести инвентаризацию склада в выходной.

— Печенье было списано как представительские расходы, — сказала Женя ровно. — В соответствии с пунктом семь договора с контрагентами. Вы его сами съели. На совещании. При всех.

Тряпкин побагровел. Это у него получалось особенно хорошо — цвет переходил от розового к малиновому, а потом к чему-то, что в палитре художников называлось “пепел розы”, а в палитре бухгалтеров — “среброкожему должнику”.

— Я не про то, кто его съел! — ручка стукнула по столу. — Я про то, почему оно не оприходовано!

— Оно оприходовано. Потом списано. Это две разные операции, Геннадий Петрович. Если вы хотите, чтобы я вела учёт одной сплошной проводкой, вам понадобится другой бухгалтер. Который, возможно, не слышал про налоговый кодекс.

Тряпкин откинулся на спинку кресла. Кресло скрипнуло — дешёвый дерматин страдальчески взвыл под весом начальственной особы.

— Знаете, Евгения Сергеевна, — сказал он с ноткой угрозы в голосе, — у меня складывается впечатление, что вы не понимаете специфику нашего бизнеса.

Специфика бизнеса заключалась в торговле канцелярскими товарами с оборотом в три миллиона в год и штатом из семи человек, двое из которых приходились Тряпкину родственниками. “Стратегическое планирование” происходило между первой и второй рюмкой коньяка по пятницам, а “оптимизация налогообложения” — между приступами головной боли по понедельникам.

— Может быть, — сказала Женя, вставая. — Подаю заявление.

Тряпкин моргнул. Потом ещё раз. Ручка выпала из пальцев и покаталась по столу, остановившись у края, словно раздумывая, стоит ли прыгать.

— Что?

— Заявление на увольнение. По собственному желанию. Отрабатываю две недели — нет, извините, по ТК РФ я сейчас скажу неправду, вы же нарушали трудовое законодательство семь раз за последний квартал, так что могу уйти одним днём. Документы подготовлю к вечеру.

Она развернулась и пошла к двери, чувствуя спиной взгляд Тряпкина — растерянный, злой, и почему-то всё ещё ожидающий, что она сейчас остановится и скажет “шутка”.

Шуток не было. Было только облегчение.

Подруга Ирка встретила новость так, как встречают известие о том, что соседка наконец-то выкинула мужа-алкоголика: с восторгом, переходящим в осторожный вопрос “а что дальше?”.

— Ты с ума сошла, — сказала Ирка, наматывая на вилку спагетти. Они сидели в “Шоколаднице” на Кузнецком, и Женя уже успела пожалеть, что заказала карбонару — есть совершенно не хотелось. — У тебя ипотека. У тебя кот. У тебя принципиальность размером с Эверест. Кто тебя возьмёт в ноябре? Ноябрь, Женечка, это мёртвый сезон для бухгалтеров. Все сидят на местах и копят силы на годовой отчёт.

— Возьмут, — сказала Женя без особой уверенности. — Куда-нибудь возьмут.

— Куда? Ты представляешь, что сейчас в голове у кадровиков? “О, у нас уволился бухгалтер, давайте возьмём кого-нибудь перед Новым годом, чтобы он во время дедлайна разбирался в нашей глючной 1С и материл нас тихим шёпотом каждое утро”. Звучит как отличный план.

Женя отодвинула тарелку.

— Спасибо за поддержку. Очень помогает.

— Я реалист, — Ирка отправила вилку в рот, пожевала, проглотила. — Знаешь, что я думаю? У тебя синдром выгорания. Тебе не новая работа нужна. Тебе нужен отпуск. Или психотерапевт. Или психотерапевт в отпуске.

— Мне нужна зарплата.

— А, — Ирка махнула рукой. — Ну если так ставить вопрос…

Она достала телефон, что-то быстро напечатала, едва попадая пальцем по кнопкам — маникюр свежий, ещё не привыкла.

— Вот. “Требуется бухгалтер на участок учёта товаров. Оклад от восьмидесяти, соцпакет, работа в центре”. ООО “Артефакт и Ко”. Звучит как очередная контора по продаже эзотерической ерунды, но деньги хорошие.

Женя взяла телефон, пробежала глазами объявление. Странно. Ни слова про опыт работы, ни слова про знание программ. Только “внимательность, ответственность, отсутствие вредных привычек”. И ещё — почему-то — “способность замечать необычное”.

— “Способность замечать необычное”? — переспросила она. — Это что, тест на шизофрению?

— Это тест на готовность работать с нестандартным коллективом, — отмахнулась Ирка. — У меня была знакомая, которая устроилась бухгалтером в фирму по продаже гоночных улиток. Зоотовары называется, а на деле — улитки. Гоночные. С родословной. Она сбежала через месяц, но не из-за улиток — из-за директора, который требовал составить племенную книгу в Excel.

Женя вернула телефон.

— Позвоню.

— Ты сумасшедшая.

— Я прагматик. Восемьдесят тысяч — это восемьдесят тысяч.

ООО “Артефакт и Ко” располагалось в старом особняке на Маросейке. Здание выглядело так, будто его забыли отреставрировать где-то в середине девяностых: облупившаяся штукатурка, налёт копоти от выхлопных труб, деревянный козырёк над входом, который держался исключительно на честном слове и паре ржавых гвоздей.

Женя постояла перед дверью, разглядывая вывеску. “Артефакт и Ко” — золотые буквы на чёрном фоне. Вивисекция, какой-то закрытый клуб или сетевой маркетинг. Скорее третье, судя по запаху.

Она толкнула дверь.

Внутри оказалось неожиданно прилично. Ремонт явно делали недавно — белый потолок, крашеные стены, пол, застеленный ковролином нейтрального серого цвета. На стенах висели картины с видами старой Москвы — не репродукции, а настоящие холсты. Женя понимала в живописи примерно так же, как в гоночных улитках, но даже ей было очевидно: это стоит денег.

— Вы по объявлению?

Голос раздался сбоку. Женя обернулась и увидела девушку — хрупкую блондинку в бежевом кардигане, с аккуратной укладкой и вежливой улыбкой. Типичная офис-менеджер. Такие работали на Bedford Hills в международном аэропорту и у думских депутатов. Люди в стрессе.

— Евгения Светлова, — сказала Женя. — У меня собеседование в одиннадцать.

— Ой, проходите, проходите! — девушка всплеснула руками, и Женя отметила про себя этот жест — он выглядел слишком театрально для реальной жизни. — Я Лена, я вас провожу. Игорь Викторович уже ждёт. Чай, кофе? Может, воды?

— Кофе, если можно.

— Конечно-конечно! Присаживайтесь здесь, я сейчас принесу.

Лена упорхнула куда-то вглубь коридора, а Женя опустилась на диван. Обивка была фирменная, безупречная. Пахло чем-то цветочным. Лавандой? Нет, жасмином. И ещё чем-то — чем-то неуловимым, металлическим?

Она огляделась. На столике перед диваном лежали журналы — “Форбс”, “Секрет фирмы”, и… “Практическая магия”? Женя взяла последний, открыла на случайной странице. “Как определить порчу на бизнес: семь признаков”. Статья была про помидоры. Женя захлопнула журнал и положила обратно. Сетевой маркетинг. Точно сетевой маркетинг.

— Вот ваш кофе! — Лена материализовалась рядом с чашкой на подносе. Чашка была фарфоровая, с золотым ободком. — Игорь Викторович просил передать, что будет через минуту. Он сейчас завершает… э… консультацию.

Консультацию. В кавычках или без — предстояло узнать.

Женя сделала глоток. Кофе был отличным. Настоящий, не растворимый. Она уже начала склоняться к тому, что это не сетевой маркетинг, а тайная квартира депутата, когда дверь в конце коридора открылась.

Оттуда донеслись голоса.

— …и помните, сударь, что луна убывает. Не затягивайте с решением!

— Да-да, конечно, я всё понимаю…

Вышел мужчина. Высокий, седой, в дорогом пальто. Он выглядел как человек, который только что купил что-то очень дорогое и очень сомнительное. Захлопнул дверь, поклонился Леночке — именно поклонился, не кивнул — и быстрым шагом вышел на улицу.

Женя проводила его взглядом.

— Игорь Викторович готов вас принять, — сказала Лена. — Пройдёмте.

Кабинет директора оказался на втором этаже. Стены оклеены обоями под старину, на потолке — лепнина. Мебель тоже выглядела старинной, но Жея подозревала, что это современная имитация. Такие везде.

За письменным столом сидел мужчина лет пятидесяти. Упитанный, с лысиной, окаймлённой венчиком редких волос. На нём был малиновый пиджак, под которым угадывалась золотая цепь. Типичный директор девяностых, разморозившийся и решивший, что сейчас модно быть “настоящим мужиком”.

— Евгения Сергеевна! — он встал, протянул руку. Рука была влажной. — Проходите, присаживайтесь. Очень рад, очень рад. Игорь Викторович Залесский, учредитель и генеральный.

Женя села. Кресло для посетителей оказалось неожиданно удобным — ортопедическое, с подлокотниками. Залесский опустился в своё кресло, сложил руки на животе и улыбнулся. Улыбка была добродушной, но глаза оставались настороженными.

— Итак, Евгения Сергеевна. Я ознакомился с вашим резюме. Очень хорошо, очень хорошо. Квалифицированный специалист, есть опыт работы с торговыми организациями. Это ценно.

Женя кивнула. Резюме она отправила вечером, и вот уже — ознакомился. Странно быстро. Или он просто просмотрел последнюю страницу, где была указана зарплата.

— Позвольте задать вам несколько вопросов, — продолжил Залесский. — Необычных, должен предупредить. Но в нашем бизнесе это необходимо.

— Я вся слышу.

— Замечательно. Первый вопрос: если бы вы увидели что-то… ммм… не совсем обычное, что-то, чему сложно найти рациональное объяснение — что бы вы сделали?

Женя выдержала паузу.

— В смысле? — осторожно уточнила она.

— Ну, предположим, вы заходите на склад, а там… летающие предметы. Или светящиеся книги. Или кот, который говорит на человеческом языке. Ваша реакция?

Ага. Психологическое тестирование. Какие-то новые веяния в HR — оценивать стрессоустойчивость через абсурдные ситуации. Женя слышала про такое, но думала, что это городские легенды.

— Я бы проверила, не являются ли эти явления следствием неисправности вентиляции, брака освещения или скрытой аудиосистемы, — сказала она ровно.

Залесский одобрительно закивал.

— Прагматизм. Отличное качество. Второй вопрос: верите ли вы в сверхъестественное?

— Нет.

— Превосходно! — он хлопнул ладонью по столу. — То есть, я хочу сказать, очень честный ответ. У нас здесь… эээ… специфический бизнес. Артефакты, древности, коллекционные предметы. Клиенты бывают экзальтированные. Нам нужен человек, который будет работать с цифрами, а не с… эээ… фантазиями клиентов.

Женя слегка расслабилась. Антиквариат. Ну, конечно. Там и правда много чудиков. А все эти вопросы — просто проверка на адекватность. Умеешь ли ты работать с нестандартными людьми.

— Должностные обязанности стандартные, — продолжил Залесский. — Учёт товаров, работа с поставщиками, инвентаризация. Иногда придётся выезжать на склад — он у нас за городом. Но это редко, раз в месяц. Оклад — восемьдесят тысяч, плюс премии по результатам квартала. Соцпакет: ДМС, фитнес, питание. Есть вопросы?

Женя прикинула в голове: оклад почти в полтора раза выше, чем у Тряпкина, соцпакет, который покрывал стоматологию. А “экзальтированные клиенты” — это она переживёт. Она вообще много чего могла пережить.

— Испытательный срок?

— Две недели, — Залесский улыбнулся. — Я бы сказал, что нам не понадобится столько времени, но по закону положено. Выходим в понедельник. Устроит?

— Да.

— Замечательно! — он встал, снова протянул влажную ладонь. — Леночка оформит все документы. Рад сотрудничеству, Евгения Сергеевна. Уверен, вы у нас надолго.

В понедельник Женя пришла в восемь утра.

Привычка. Первые полчаса на любой новой работе нужны для того, чтобы освоиться в отсутствие людей: понять, где туалет, как работает кофемашина и куда деваются документы после того, как ты их подписал.

Офис встретил её тишиной. Леночка ещё не пришла — или уже была где-то в глубине здания. Женя прошла в бухгалтерию, которую ей показали в пятницу: небольшая комната на втором этаже, окно во двор, стол с компьютером. На столе — стопка папок с надписью “ВХОДЯЩИЕ”.

Она села, включила компьютер. Загрузилась 1С. Женя улыбнулась — знакомый интерфейс, привычные кнопки. Вот тут она чувствовала себя уверенно.

Первый час прошёл в изучении учётной политики. Фирма торговала “коллекционными предметами и антиквариатом” — это был официальный код ОКВЭД. Поставщики: какие-то частные лица, аукционные дома, пара заграничных компаний с названиями на латыни. Клиенты: как правило, тоже частники. Оборот — приличный, куда выше, чем у Тряпкина. Налоги — в порядке. Документооборот — в порядке.

Женя начала подозревать подвох. Слишком идеально. Где-то должна быть грязь.

Она открыла следующую папку. Инвентаризационная опись. Склад в Подмосковье, деревня Грибки. Товары: “Амулет защитный (серебро, инкрустация агатом) — 3 шт.”, “Свеча ритуальная восковая — 50 шт.”, “Книга гримуар”Основы некромантии”, репринт — 1 шт.”…

Женя откинулась в кресле. Вот оно. Реквизит для “экзальтированных клиентов”. Она работала в театре, в период студенчества — там тоже были склады с бутафорией. “Череп пластиковый”, “Кровь искусственная”, “Клинок пластиковый с подсветкой”. Это было нормально.

Она продолжила чтение. Следующий пункт: “Зеркало гадательное, бронза — 1 шт. (мелкие царапины)”. Потом: “Котел ритуальный, чугун — 2 шт.”. И далее: “Состав зелья снотворного, сухой — 200 гр.”.

Что ж. Бизнес есть бизнес. Если люди хотят покупать котлы и зелья — их проблемы. Главное, чтобы НДС был правильно рассчитан.

В одиннадцать заявилась Леночка.

— Евгения Сергеевна! Как вы тут? Всё в порядке? Кофе не хотите? Я принесу!

— Лена, — Женя сняла очки. — Мне нужно провести инвентаризацию склада. Сегодня.

Леночка замерла с открытой улыбкой на лице. Улыбка не дрогнула, но взгляд стал каким-то… вычисляющим.

— Сегодня? Но Игорь Викторович говорил, что склад — это раз в месяц…

— Я предпочитаю начинать с инвентаризации, — перебила Женя. — Это даёт понимание того, что мы реально имеем. Где ключи?

Леночка поколебалась.

— Ну… если вы настаиваете… Ключи у охранника, на проходной. Но машина уедет только в два — у нас водитель занят до обеда.

— Я на своей. Адрес?

Склад располагался в тридцати километрах от МКАД, в деревне, которая называлась Грибки, хотя грибы тут, судя по всему, не росли уже лет сто. Вокруг — дачные участки, какая-то стройка, и этот склад: старое здание, похожее на овощехранилище.

Женя припарковалась у ворот. Охранник — пожилой мужчина в ватнике и с таким лицом, будто он видел всё на свете и ничему больше не удивлялся — молча протянул ключи и махнул рукой в сторону двери.

— Свет включается рубильником справа, — сказал он. — Только он глючит иногда. Тогда фонарь возьмите, вон на полке лежит.

Внутри было темно. Женя нащупала рубильник, щёлкнула. Ничего. Тогда она взяла фонарь — тяжёлый, профессиональный — и посветила вокруг.

Стеллажи. Коробки. Пахло древесиной и чем-то ещё — тем же металлическим запахом, что и в офисе. Женя пошла вдоль полок, сверяясь с описью.

“Амулет защитный, серебро — 3 шт.”

Она нашла коробку с соответствующей маркировкой. Открыла. Внутри, на бархатной подложке, лежали три амулета — серебряные кругляши на цепочках. Работы действительно хорошей. Женя взяла один, поднесла к свету. Агат переливался в центре, и она уже хотела положить амулет обратно, когда заметила странность.

В темноте — потому что фонарь она случайно выключила, задев кнопку локтем — амулет светился.

Тускло, едва заметно, но светился. Бледно-голубое сияние, исходящее откуда-то из глубины камня.

Женя подождала. Потом поднесла амулет ближе к лицу. Потом потрясла его.

Свет не исчезал.

— Брак, — сказала она вслух. — Какая-нибудь светодиодная вставка. Китайцы уже всё умеют.

Она положила амулет обратно в коробку, закрыла крышку и сделала пометку в описи: “Проверить подсветку товара — возможный брак поставщика”.

Потом достала телефон и набрала Ирку.

— Алло?

— Это я. Я устроилась.

— Уже? — в голосе Ирки слышалось изумление. — Ты что, вышла на работу в воскресенье?

— В понедельник. Сегодня. Всё нормально. Оклад восемьдесят, соцпакет. Инвентаризацию провожу.

— И как?

Женя посмотрела на коробку с амулетом. За прошедшую минуту она успела убедить себя, что это действительно светодиод. Или фосфоресцирующее покрытие. Или любая другая технология, которую можно объяснить.

— Нормально, — сказала она. — Антиквариат. Бутафория. Полный порядок.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно.

Женя повесила трубку. Подождала ещё секунду. Потом открыла коробку снова.

Амулет продолжал светиться.

Она закрыла коробку. Открыла. Светился. Закрыла. Открыла. Светился.

— Брак, — повторила Женя твёрдо. — Китайцы. Подсветка. Батарейка.

Она поставила коробку на место, сделала ещё одну пометку в описи — “сообщить директору о необходимости проверки товара на исправность подсветки” — и перешла к следующей позиции.