2+2=5

Страх – это система.

Она заставляет меня постоянно искать выход, неизвестно откуда выбираясь. Значит, я не могу доверять естественному? Проблема во мне?

Но естественному ли?

Что же меня пугает? Подойди и взгляни им в глаза – вот они, сверху вниз, вылезают из моего крошечного разума и устремляются на самое дно. Не наоборот.

Это страх не смерти, а её вестников:

Сирен, режущих сознание на кусочки;

Решёток на окнах и холодного привкуса ментола;

Звона цепей и казней на электрическом стуле;

Провалиться между перроном и поездом, и, возможно, остаться там навсегда.

Но больше всего – лифтов – старых, уже почти мёртвых тросов, которые оборвутся, выпадет пол, переклинит электричество и из кнопок полетят искры, повалит дым.

И момента, когда пол исчезает, а падение так и не начинается – потому что свобода падать – уже роскошь.

Да. Но...

В моих страхах всегда присутствует нечто общее.

Оно обитает везде.

Толпа.

Да, теперь я смотрю им в глаза. Пять картин ужаса изменили свой облик. Пять всадников апокалипсиса оседлали свои катастрофы.

***

Толпа, которая в час пик валит в вагон, толкая меня одновременно под поезд, между перроном и в состав.

***

В лифт забивается куча народа и он предупреждают пищит о перегрузе, но толпа не чувствует опасности. Щелчок. Лифт ломается всеми возможными способами сразу.

***

Пожар, сирены, орава школьников в панике стекает из здания. Начинается давка у выхода. Всё хотят спастись. В ушах ледяной тон сирены, который пробирает до дрожи: «Со-хра-няй-те спо-кой-стви-е».

***

Преступление властей.

Огромная масса митингующих. Слезоточивый газ, который скоро заменит толпе воздух. Пластиковые, чёрные как смоль, биты. Слепящая блеском пуль мертвенно-холодная сталь автоматов.

Звуковая бомба поставила толпу на колени и началась давка. Людей буквально втаптали в раскалённый от тысяч шагов асфальт.

***

Больницы.

Невозможность сделать полноценных вдох из за пневмонии. Капельницы со сладковатым ядом, таблетки, появляющиеся на полке перед кроватью каждый день.

Это тюрьма.

Рентгены, пронизывающие тебя на сквозь, но при этом ты физически этого не чувствуешь. Внезапно воткнутый катетер – глаза улетают куда то на потолок, а ты невольно вскрикиваешь.

Место обещанного клубничного вкуса – привкус холодного ментола и жуткой мяты в маске с наркозом.

Не срабатывающая от сопротивления и напряжения анестезия.

Но по выходу из больницы вы мало что помните. Как это возможно? Страхи стирают память?

***

Теперь страхи рвутся в обратном направлении, возвращаясь инерцией – со дна и до моего разума:

Кислотные дожди – словно ласковый грибной дождичек для атомных грибов;

Психбольницы. Окна в нормальный мир, дающие надежду на реальный мир, оказываются очередной стеной.

Министерство любви.

Бегущие по механизму плотоядные крысы с титановыми зубами.

Шёпот: «2+2=5. Это же очевидно.»

Тишина. Давка. Ментоловый вкус наркоза.

Неправильно. Неестественно.

Крысы не останавливаются.

Человек, бьющийся в агонии. Осознание. «Я же солгал.»

...Поздно. Его пожирает его же страх.

«Так не должно быть!» – срывается с губ хрип, раздирающий горло.

Последние конвульсии.

Голос из репродуктора:

– А разве это что-то меняет?