2. "Обратный отсчёт"

"ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ"

Дождь стучал по подоконнику спальни ровно три ночи подряд. Ровно столько, сколько Денис был в командировке. Виолетта ворочалась в пустой постели, её пальцы бессознательно скользили по шелковистому белью — туда, где обычно лежала его рука.

Телефон замигал синим светом. Неизвестный номер.

Уведомление всплыло на экране в три часа ночи, когда Виолетта допивала третью рюмку коньяка, разбирая детские рисунки из старой коробки.

Палец дрогнул сам по себе. Профиль – всё тот же: чёрно-белое фото, скуластое лицо, взгляд, будто просверливающий экран.

Статус:

«Скучаю по дождям Москвы».

Сообщение:

"Видел твой пост. Ты всё так же прекрасно выглядишь, когда скучаешь."

Она замерла. Пять лет. Пять чертовых лет. Её пальцы дрожали, набирая ответ:

"Ты ошибся номером."

Мгновенный ответ:

"Ты всё так же плохо врешь. Очень плохо и неумело."

Рюмка грохнула об пол. Пальцы уже выводили:

«Ты всё ещё женат?»

Ответ пришёл через двадцать секунд:

«Нет. Но ты – да»

Он сидел в углу бара гостиницы «Метрополь», курил сигару и водил пальцем по ободку бокала – точь-в-точь как тогда. Только седины больше. И взгляд... не изменился. Всевидящий.

– Пришла, – он улыбнулся, не вставая. – Денис знает?

Виолетта села напротив, сбросила кашемировое пальто (Hermès, подарок Дениса на годовщину).

– Я здесь не для разговоров.

– Для чего тогда? – Алексей наклонился, и его губы почти коснулись её уха. – Чтобы снова услышать, как ты стонешь? Или чтобы убедиться, что я всё ещё помню твой вкус?

Она резко откинулась. Но между ног уже пробежала знакомая волна жара.

– Я пришла, чтобы ты признал: ты – тварь.

Алексей рассмеялся, откинувшись на спинку стула:

– Признаю. Но какая разница? Ты же здесь.

Его нога под столом скользнула между её колен.

— Пришла, — он даже не поднял глаз. — Денис разрешил?

— Я не собака, чтобы спрашивать разрешения, — её голос звучал резче, чем она планировала.

Его глаза наконец встретились с её. Голубые. Холодные. Знакомые.

— Тогда почему твои пальцы так дрожат? — Он наклонился вперёд, его дыхание обожгло её шею. — Боишься, что снова не сможешь уйти?

Лифт двигался мучительно медленно. Виолетта чувствовала, как его взгляд прожигает её кожу сквозь тонкую ткань платья.

— Ты знаешь, зачем мы здесь, — он не спрашивал.

Её ответом стал резкий толчок — она прижала его к зеркальной стене, её зубы впились в его нижнюю губу. Кровь. Соль. Ярость.

Алексей застонал, его руки мгновенно нашли молнию на её платье.

— Медленнее, — прошипела она, ловя его запястья. — Сегодня я устанавливаю правила.

Номер люкс. Зеркала до потолка. Виолетта стояла у окна, глядя на огни Москвы, пока Алексей снимал с неё платье – медленно, как разворачивает дорогой подарок.

Виолетта шагнула назад, когда он потянулся к ней.

— На колени.

Алексей усмехнулся, но опустился. Его пальцы скользнули по её лодыжкам, поднимаясь под юбку.

— Я сказала — руки за спину.

Она использовала его же галстук, чтобы зафиксировать запястья. Его смех стал глуше, когда её ногти впились в его плечи.

— Ты всё так же любишь играть в жестокость, — он выгнулся навстречу её прикосновениям.

— Заткнись, — она села на него, не давая войти полностью, чувствуя как его тело дрожит от напряжения. — Сегодня ты будешь молчать.

– Ты ненавидишь меня, – прошептал он, кусая её плечо. – Но твоё тело – нет.

Она резко развернулась, толкнула его на кровать.

– Ты будешь делать ТОЛЬКО то, что я скажу.

Алексей лёг, сложив руки за головой. Расслабленный. Уверенный.

– Как скажешь, королева.

Она села на него сверху, не давая войти, лишь трётся о его живот, чувствуя, как он напрягается.

– Проси.

– Нет.

Она сжала его горло.

– Проси.

Алексей закашлялся, но глаза смеялись.

– Хочешь унизить меня? Отлично. Я кончу без разрешения – и ты простишь мне всё. Как в прошлый раз.

Его руки внезапно сомкнулись на её бёдрах. Рывок – и он внутри. Глубоко. Больно.

– Вот видишь, – он дышит ей в губы, – ты всё та же.

Зеркала запотели от их дыхания. Виолетта больше не контролировала ситуацию — их тела двигались в каком-то древнем, животном ритме.

— Скажи, что ненавидишь меня, — его голос был хриплым, губы обжигали её шею.

— Я... — её слова превратились в стон, когда его пальцы нашли ту самую точку.

— Лжешь, — Алексей ускорил движения, его зубы сомкнулись на её плече. — Твоё тело помнит меня.

Она кончила с криком, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя как он заполняет её, горячий и безжалостный.

Дождь за окном усилился. Виолетта лежала, слушая как его сердце бьётся под её щекой. Телефон на тумбочке замигал — сообщение от Дениса.

— Ты не ответишь, — Алексей провёл пальцами по её позвоночнику.

Она закрыла глаза. Вспомнила, как Денис привязывал её к кровати в прошлое воскресенье. Как его голос звучал, когда он приказывал ей...

Телефон упал на ковёр. Алексей засмеялся, переворачивая её на живот.

— Один раз ещё не измена, — его губы скользнули по её лопатке. — Давай сделаем это правильно.

Его ладони обхватили её бёдра с такой силой, что на бледной коже сразу выступили алые отпечатки пальцев. Виолетта впилась ногтями в шёлковое покрывало, когда его язык провёл вдоль её позвоночника — медленно, мучительно медленно, оставляя влажный след, который тут же обжигал холодный воздух кондиционера.

— Ты дрожишь, — его голос прозвучал прямо в основание её черепа. — Как тогда в лифте на двадцать третьем этаже. Помнишь?

Она не успела ответить. Его зубы впились в мякоть левой ягодицы, заставляя её выгнуться с немым стоном. Алексей провёл языком по свежему укусу, чувствуя, как её тело отвечает мгновенной пульсацией.

— Вот и правда, — он шлёпнул её теперь уже по правой, наблюдая, как плоть подрагивает, розовеет. — Ты вся — сплошная ложь. Говоришь "нет", а здесь... — его палец резко вошёл в неё, нащупывая ту самую точку, — ...всё обжигающе мокро.

Он перевернул её, как куклу. Виолетта попыталась закрыться — тут же получила шлепок по внутренней стороне бедра.

— Руки над головой. Не двигаться.

Алексей привстал на колени, его член стоял ровно и высоко, будто выточенный из мрамора с прожилками. Он провёл головкой по её животу, оставляя липкую дорожку, потом — по рёбрам, задерживаясь у сосков.

— Смотри, — он сжал её грудь, наблюдая, как ареола наливается темнеет, — они помнят меня. Как и твой ротик.

Его большой палец втёр каплю смазки в её сосок, потом резко дёрнул. Виолетта закусила губу, но глаза не закрыла — они были прикованы к его члену, который теперь медленно скользил между её грудей.

— Не дыши, — приказал он, сжимая её груди вокруг своего ствола.

Она замерла, чувствуя, как горячая кожа члена трётся о её шею, подбородок, наконец — губы. Соль. Кожа. Её собственная влага.

— Открой, — он шлёпнул её по щеке головкой.

Алексей приподнялся на локте, его пальцы впились в её волосы, собирая их в тугой жгут.

— Открой.

Виолетта знала этот взгляд. Это не было просьбой.

Его член всё ещё был твёрдым, блестящим от её соков, с лёгкой дрожью у основания. Она провела языком по головке, ощущая солоноватый вкус их смешанной влаги.

— Шире.

Он не стал ждать. Его ладонь на затылке резко подтолкнула её вперёд. Головка упёрлась в нёбо, затем скользнула глубже, заполняя горло.

Виолетта подавилась, её глаза застилали слёзы, но Алексей не отпускал.

— Дыши через нос.

Он начал двигаться. Медленно сначала, позволяя ей привыкнуть, чувствуя, как её горло сжимается вокруг него. Затем быстрее. Глубже.

— Ты же любишь это.

Её слюна стекала по стволу, смешиваясь с каплями её возбуждения. Он заставил её поднять глаза — её отражение в зеркале было размытым от слёз, губы растянуты до предела, подбородок блестел.

— Всё целиком.

Последний толчок. Она почувствовала, как головка упирается в самое основание горла. Её живот сжался, но он не останавливался.

— Проглоти.

Она попыталась отстраниться, но его пальцы впились в её череп, удерживая на месте.

— Не смей выплёвывать.

Горячая волна хлынула ей в глотку. Она глотала судорожно, чувствуя, как каждый спазм его члена выбивает из неё воздух.

Когда он наконец отпустил её, она рухнула на кровать, кашляя, слюна и сперма стекали по её подбородку.

Алексей провёл пальцем по её губам, собирая остатки.

— Теперь ты готова к настоящему.

Его руки перевернули её, прижимая лицом к простыне.

— И не вздумай закрывать глаза.

Зеркало на потолке ждало.

Алексей прижал её запястья к шелковым простыням, его горячее дыхание обожгло внутреннюю поверхность бедра.

— Не двигайся.

Его язык скользнул по нежной коже, обходя самый центр, выписывая мокрые круги. Виолетта закусила губу, но её бёдра сами собой приподнялись навстречу.

— Терпение.

Он раздвинул её пальцами, наблюдая, как розовая плоть пульсирует под его взглядом. Первое прикосновение языка было едва ощутимым — лёгкий удар кончиком по набухшему бугорку. Она вскрикнула, но он уже отстранился, оставив её висеть на грани.

— Лёша...

— Молчи.

Его губы обхватили клитор он втянул его в рот, заставив её выгнуться с диким стоном. Язык закрутился вокруг чувствительного узла, то ускоряясь, то замедляясь, пока её пальцы не впились в простыни.

— Ты уже близко? — он оторвался на секунду, его подбородок блестел от её соков.

Ответом стал её стон, когда он вогнал два пальца внутрь, нащупав ту самую точку.

— Смотри.

Он заставил её поднять голову. В зеркале отражалось, как его язык разрезает её набухшие губы, как пальцы выходят наружу, покрытые прозрачным блеском.

— Кончай.

Его зубы сжали клитор ровно настолько, чтобы боль смешалась с наслаждением. Виолетта взорвалась с криком, её тело билось в конвульсиях, но он не останавливался — пил её, как умирающий в пустыне, пока её ноги не затряслись от переизбытка.

Только тогда он поднялся, его член твёрдый и блестящий от её соков, прижался к её бедру.

— Теперь я возьму своё.

Виолетта выгнулась, пытаясь принять его полностью, но Алексей зафиксировал её бёдра, входя ровно настолько, чтобы она чувствовала каждый миллиметр.

— Нет-нет, моя королева, — он наклонился, его губы обхватили её сосок, — сегодня ты получаешь ровно половину.

Он двигался с чудовищной медлительностью, каждый толчок доводя её до грани, но не позволяя переступить. Его пальцы нашли клитор, массируя его ровно с той же частотой, с какой его член растягивал её внутри.

— Алексей... — её голос сорвался на высокой ноте.

— Что? — он ускорил пальцы, но замедлил толчки. — Хочешь кончить?

Она закивала, её бёдра сами собой поднялись навстречу.

— Тогда проси.

— Пожалуйста...

— Не слышу.

— Пожалуйста, дай мне кончить!

Он рассмеялся и резко вогнал в неё себя до конца. Виолетта взвыла, её ногти впились в его предплечья, но Алексей не останавливался — он буквально пригвоздил её к кровати, его бёдра хлестали по её плоти с мокрыми шлепками.

— Смотри! — он заставил её поднять голову.

В зеркале на потолке отражалось её лицо — запрокинутое, с полуоткрытым ртом, глаза закатанные.

— Видишь, какая ты развратная?

Оргазм накрыл её волной, тело содрогнулось, сжимая его внутри с такой силой, что Алексей зарычал. Его последние толчки стали резкими, беспорядочными.

— Прими всё... — он вжал её бёдра в матрас, вливая в неё горячие струи.

Они лежали, сплетённые, как змеи. Алексей проводил пальцами по её животу, чувствуя, как внутри неё ещё пульсирует его семя.

— Один раз — не измена, — прошептал он. — Но мы сделали это три.

Виолетта не ответила. Её тело помнило каждый момент: как он заставлял её стоять на коленях перед зеркалом, как привязывал её руки к спинке кресла своим ремнём, как шептал грязные слова на ухо, пока она кончала в третий раз.

Телефон на полу снова замигал. Денис.

Алексей потянулся за ним, но она опередила — швырнула аппарат в стену.

— Ого, — он рассмеялся, обнимая её за талию. — Значит, так.

Виолетта закрыла глаза. Она знала — это конец.

И начало.

Утро застало её в пустом номере. На подушке — смятая записка:

"До следующего раза."

Телефон показал семь пропущенных от Дениса. Виолетта потянулась к нему, её тело всё ещё помнило каждое прикосновение.

Она набрала номер.

— Привет, — её голос звучал хрипло. — Когда вернёшься?

— Сегодня вечером, — пауза. — Всё в порядке?

Виолетта посмотрела на следы на своих бёдрах.

— Всё прекрасно. Я соскучилась.

Она положила трубку и впервые за пять лет почувствовала себя живой.