2084

Ночь опустилась на полузаброшенный мегаполис, где неоновые табло давно померкли, а единственным светом оставались редкие спички. Виктор, мужчина лет сорока, плотно закурил на крыше руин старого торгового центра. В кармане у него был блок из двадцати спичек — последнее, что напоминало о давних бытовых радостях: о чае по утрам, о семейных вечерах.

«Ни за что их не растратил бы», — подумал он, глядя на звёздное небо, сквозь рваные облачные экраны.

— Ну и ну… — послышался за спиной голос. Виктор вздрогнул, но расслабился, узнав Иру.

Ира, не то журналистка, не то проповедница нового порядка, стояла в обветшалом плаще, по переулкам собирая истории о последних «мостах прошлого».

— Ты опять фигачишь эти спички в дело? — усмехнулась она. — Даже переступать сгоревшие бульвары не привык.

Виктор криво улыбнулся и достал спичку.

— Смотри.

Он зажёг её, и оранжевый фитиль заискрился на весь двор.

— Пусть мосты, которые я сжигаю, освещают мне путь, — спокойно произнёс он.

Ира захлопала в ладоши, будто это был номер стендап-комика:

— Красиво. Главное, не обжечься.

В это время к ним подошёл третий собеседник — Борис, седой бывший инженер, который однажды спроектировал самого устойчивого в мире разумного робота, пока он он не сместил человека, в масштабах перегрузки способностей городских потоков.

— Где он путь? — строго спросил Борис, наклонив голову.

— Путь, по которому хочется идти, даже если он ведёт к пропасти, — ответил Виктор.

Ира закатила глаза:

— Боже, какая пафосная фраза.

— Смотри вокруг, — перебил её Борис. — Всюда вбиты опоры ржавых переходов. Мы так и ходим по костям своих амбиций. А ты, Виктор, предпочитаешь их жечь.

Виктор усмехнулся:

— А ты не пробовал пройти по ним босиком? Сразу поймёшь, чем мы жертвовали ради светлого будущего.

Ира подошла к обгоревшему выступу, где скульптурой торчала сгнившая табличка «Постройка века—2084».

— Знаешь, я журналистка. Я собираю факты. А ты, Виктор, собираешь спички. Ира провела пальцем по карману его плаща, где торчала ещё одна коробка.

— А если тебе рассказать, что каждая спичка хранит в себе историю?

— Историю? Раньше сажали за посты, а сей час за мысли, а тебя примут за истории, — Ира усмехнулась.

— Да. Система хочет чистый разум, полный контроль, — Виктор запустил спичку между пальцев. — Смотри: первая спичка за годы ожидания, вторая — за мелочность пониманий, третья — за предатель своих интересов.

Борис тяжело вздохнул.

— А я думал, интеллект инженера спасёт мир.

— Спасёт? — Виктор хмыкнул. — Он его и погубил. Люди построили железобетонные башни, забыв, как важно поддерживать огонь внутри себя.

Ира с любопытством кивнула:

— То есть ты предлагаешь начать всё с нуля?

— Не с нуля, — поправил Виктор, — а с искры. Без неё ни одна революция не вспыхнет.

Он зажал в пальцах последнюю спичку и с отчаянным вдохом поднёс к груде мусора. В тот же миг небо осветилось едва уловимым желтым сиянием. Дрон-надзиратель, почуяв потерю мощности в сети, нырнул прочь, как голодная птица.

— Вкус свободы, — прошептал Виктор, — он, оказывается, пахнет жженой бумагой.

Ира и Борис переглянулись, а искра поползла по груде обрывков старых контрактов и планов. Мосты рушились, но перед ними тянулась тёмная дорожка… и в свете той спички она казалась дорогой.

Дымок от последней спички ещё едва клубился в воздухе, когда ленточкой жужжания в небе над ними заструились первые дроны-надсмотрщики. Небольшие чёрные «шарики-пауки» с разноцветными огоньками, словно отставшие рекламные гирлянды.

— Смотри, — прошептал Виктор, указывая наверх, — они уже в курсе, что мы тут развлекаемся.

Ира потянулась к поясу, где болталась пара спичек:

— Чувствую себя преступницей номер один и номер два сразу.

Из тени бетонного столба выскочил Борис с самодельным магнитным глушителем — старой катушкой и проводами:

— Подключайтесь, я попытаюсь заглушить их связь.

Три дрона сомкнули треугольник над ними и начали сканировать местность ультрафиолетовыми прожекторами. Ещё миг — и неизменный женский голос из динамиков зазвучал синтезированным шёпотом:

— Граждане сбрасываеме… э-э… — прерывание — нарушаете регламент использования энергоисточников. Проще говоря, «Распространение огня».

— Вот уж смешно, — фыркнул Виктор. — Регламент использования спичек.

Первой в ход пошла Ира: она молниеносно зажгла спичку и, подпалив уголок рекламного баннера, заставила пронестись по нему тень копоти. Дроны дернулись: фильтры камер забились чёрным дымом, помехи сорвали связь между ними.

— Сейчас будет праздничный фейерверк, — заулыбался Борис и включил глушитель. Гул катушки вступил в резонанс с моторами дронов, и они задребезжали, словно ржавые жужжалки.

Но сверху начали группироваться новые дроники-саранчи, модели D-47: легкие, с шестиосевыми стабилизаторами, не чувствительные к помехам. Их командир, повышенный в правах «Смотритель-9», заорал уже более уверенным голосом:

— Прекратить, подчинится регламент 795 пункт 42 раздел 13 или мы применим электрооглушающий заряд!

Виктор выхватил из кармана третий фитиль и с трагикомичной серьёзностью протянул его «Смотрителю-9»:

— Вот он, твой регламент. Поджечь хочешь сам?

Смотритель-9 завис на месте, словно поразмыслив, а затем неожиданно запищал:

— Несанкционированное использование огня признано актом культурного наследия. Команда: прекратить атаку и записать показания свидетелей.

— Свидетель у нас один, — процедил Борис, — а показания таковы: мы хотим, чтобы вы сдохли от своего искусственного интеллекта.

D-47 летели в разные стороны, несколько аппаратов даже обожглись о чадящий баннер и свалились, искрясь, на землю. В тёмных коридорах развалин загудели обломки: маленькие летающие обрывки стали, электрических плат и пластиковых панелей.

Ира громко вздохнула:

— Дроны в панике… А я в восторге.

— Путь пролегает через руины, — улыбнулся Виктор, глядя, как упавшие D-47 дымятся в луже. — И пусть мосты, что мы сжигаем, освещают наш путь… но ещё ярче пусть дрожат их пропеллеры.

И они ушли дальше, в глубь разброшенного квартала, где каждый дрянной уголок мог стать полевая база для их «войны разума против ии-стали». И в этом странном, тёплом свете от тлеющих крыльев дронов они наконец почувствовали, что у них есть свой маршрут — не виртуальный, а настоящий, освещённый искрами сопротивления.