28 дней моей жизни

4 июля 2023 года

Прошло два месяца и одиннадцать дней. Сегодня вырубили электричество по всему городу. Вода пока еще идет из крана. Люди, с которыми я осталась, выжившими, очень рационально относятся к ресурсам, и меня это крайне радует. Эдвард, попросил называть его Эд - был полицейским, правда, конечно, он до сих пор ходить в своей форме. Походу еще не свыкся с тем, что все рухнуло. Я с этими людьми не долго, всего две недели. Стефи помогла, так сказать спасла, и привела в их безопасное место. Эд славный парень, сразу принял меня к себе в «выжившую» компашку. Да, и другие славные ребята, тоже приняли меня. Они вообще, очень открыты.
Я благодарна им, ведь пожив в государственном убежище, убедилась на все сто, что абсолютно нигде не безопасно. А эти вояки, лишь убьют тебя, чтобы в живых остались они и их близкие. Бежав с того убежища, так как оказалось, что в нашем супер «безопасном» месте, не очень безопасно. Один выживший решил, что он уж слишком любит свою жену и детей, что аж запер их в одной комнате, связав. И в один день, эти бедные женщины не выдержали, и решили побороться за свои зомби права, и закусили своим мужем. Проверяющая, обходя, заглянула к нему вечером, а он разгуливает по дому. С этого и начался хаос. Люди начали бежать к блокпосту, спасая свои жизни, а военные их сдерживали, в итоге открыли огонь. Я с самого начала не доверяла им, поэтому, бежала в другую сторону, лезла через забор. С собой у меня было всего понемногу, ведь все же я собиралась в спешке.
Побродив в одиночестве пару недель, отыскала оружие посерьезнее – мачете. Стало проще, убивать этих зомбяков, но не морально. Я все еще стараюсь избегать их. Но в команде Эда, меня назначали на вылазки. И в последней из таких, мы забрели в супермаркет, и там я нашла этот дневник. Много листов, красивый – подумала, что может мне это пригодиться. И вот, я решила, что будет лучше расписать все, что происходит. Ведь, в такой период нашей жизни, я боюсь сойти с ума.
Уже садиться солнце, я не успеваю написать, все что хотела. Но, впереди еще есть время, по крайней мере, я имею в виду, что не умру завтра. До встречи!

6 июля 2023 года

Вчера мимо нашего убежища проходила огромная стая, поэтому всем выжившим пришлось охранять периметр. С четырех утра, мы стояли около заборов, поддерживая их. Зомби было слишком много и часть людей решили остаться охранять и ночью, несмотря на то, что они простояли здесь уже весь день. Впервые, после города я видела столько зомби в стае. Это вызвало у меня странные чувства, потому что было похоже на миграцию, но, могут ли зомби мигрировать и если могут, то зачем?

Два дня назад, я обещала, что напишу тут обо всем. Хотя бы на тот случай, если люди все же смогут побороть эту заразу. Несмотря на то, что мой дневник будет каплей в море, я все же надеюсь, что он станет, тем недостающим отрывком, который прольет свет на картину мира в целом. Было бы интересно дожить до этого времени.

Для начала, стоит представиться. Меня зовут Кира Байер, мне двадцать три года и я была студенткой.

Двадцать первого апреля, был обычный учебный день, и вся наша группа находилась на паре в университете. Из-за того, что сейчас была философия, аудитория оказалась полностью забитой. Навряд ли, кто-то приходил ради знаний, ставлю сотню баксов, что все тут только из-за преподавателя. Стоит признать, он и вправду горяч, а его глубокий, нежный голос, которым он, не переставая, говорил… и говорил…. К тому же он был единственным, кто ставил оценки только за посещение. Мне кажется, только он всегда собирал полные аудитории.

Так вот, все произошло на паре. Когда преподаватель пытался до нас донести методы и формы научного познания, в аудиторию ворвался парень, из шеи у него сочилась кровь, и он адски кричал. Естественно, мы были в шоке, все повставали со своих мест, чтобы увидеть, что происходит, и в этот момент парень с раной на шее вцепился в преподавателя, подоспевшего к нему, чтобы помочь. Все завопили и ринулись к выходу. Мне не оставалось ничего, кроме как двигаться в этой толпе. Я не особо поняла, что, только что произошло. Я просто двигалась в потоке из людей. В тот момент, я больше боялась быть затоптанной, чем съеденной. Все было как в тумане, крики, вопли, рычание.

Когда мы были уже в коридоре, меня и парня идущего рядом, что-то сбило, оно было все крови, кожа на руке была вся разодрана. Это что-то впилось в упавшего парня и начало поедать его лицо. Помню как сейчас - в тот момент, я почувствовала рвотные позывы и дикий страх. Но, крича и поднимая с пола, меня кто-то уволок в кабинет. Уже в нем немного придя в себя, я поняла, что это был учитель физики, в руках он держал биту, рядом с ним стоял учитель физкультуры, и другие парни которые уже держали дверь. Теперь то, я признаю значимость бейсбольной команды университета. Преподаватели просили нас вести себя тихо. Оказалось, что с нами была одна из медсестер, она начала нас осматривать на укусы и царапины, и от нее же мы узнали, что в городе объявили чрезвычайную ситуацию из-за нападения соседней страны с биологическим оружием, которое вызвало у некоторых людей такую мутацию.

Спустя час, из коридора доносились звуки иногда пробегающих зомби, а с улицы все еще доносились ужасные крики. Через два часа и услышать крики было редкостью. Только непонятный, то ли рык, то ли мычание издавался из коридора. Еще спустя некоторое время, которое мы провели в молчании, учитель физкультуры сказал, что нам нужно выбираться отсюда, куда-нибудь в безопасное место. И, о боже, как же нам повезло, что первым кабинетом, где мы укрылись, был класс кулинарии. Каждому из нас выдали ножи, и, конечно же, некоторые девочки запротестовали, что не смогут никого убить. За все время, которое мы тут просидели - я успела смириться, потому что, успев предположить, что знания, полученные из всех фильмов и сериалов про зомби, мне помогут, и я смогу выжить. Естественно все оказалось иначе.

Примерно в четыре часа дня, преподавателя было объявлено, что мы будем следовать указаниям правительства. Ведь, связь еще поддерживалась и всем на телефон пришли уведомления о ближайших безопасных пунктах, один из которых находился в паре кварталов от корпуса университета. Через окно второго этажа мы спрыгнули на козырек крыльца. А дальше бежали, очень долго, в какой-то момент даже открылось второе дыхание. Было утешение, когда впереди начали появляться силуэты военных, тогда казалось, что вот она безопасность. И на тот момент это была правда. Это рычание позади - заглушали выстрелы.

Дальше был досмотр. Нас разделяли на группы, точнее, некоторых отправляли направо, других налево. Я, учитель физики и еще пару ребят - попали налево. Нас сразу распределили в один дом. Никаких инструкций не было, но было спокойствие и понимание, что сейчас, тебе ничего не угрожает.

Спустя пару дней нахождения в убежище, было собрание. На небольшой площади главный офицер рассказал, что все с чем мы столкнулись, то есть, все эти зомбированные люди - это утечка нового разработанного вируса в корпорации Вита. Больше о нем сказано не было, нам выдали некоторые вещи, такие как: еду (консервированную), один, небольшой пакетик с хлебом, три литровые бутылки воды, и что-то еще, уже не припомню. Я все несла в комнату, мне повезло, что мне досталась комната какого-то подростка, у него тут была куча хлама, и огромным плюсом был ключ от комнаты. Стараясь сразу концентрироваться, что это все надолго, я начала собирать рюкзак со всем необходимым.

Прогуливаясь по улицам, нам не разрешалось носить с собой сумок, чтобы не носить в них что-то запрещенное (имелось в виду оружие, хотя они и так у нас его на входе забрали).

Еще через несколько дней, на прогулке мне повстречался учитель физкультуры, никогда не была с ним близка (была только на одной паре у него). Узнала, что большинство не добежало, а тех кого, так же как и его отправили на право, так и не выпустили из смотровой, он думал, что они заражены. Не добежала и медсестра, которая считала, что это биологическое оружие, которое натравила на нас соседняя страна. Она всегда была странной.

Провела я в этом месте прекрасные, спокойные три с половиной недели.

К сожалению, мне нужно выходить на караул, т.к. уже подходит время, а я даже не завтракала.

До встречи!

14 июля 2023 года

Давно я не писала. Было очень не просто, в таких условия писать. Классно иметь крысу в убежище. Один из наших, встретил своего брата, который является мородером. И он с бандой напали на нас. Только, кажется он не учел, что нас больше 30 человек, а их в дважды меньше. Но, за два дня осады(к сожаление, Эд пытался договориться с ним, в итоге словил пулю в плечо), мы убили их всех. Дальше были только рутинные дела: уборка, ремонт, избавление от трупов. Веселая неделька выдалась однако.

17 июля 2023 года

Сегодня утром мы похоронили двоих наших. Они погибли во время осады — один от пули в голову, второй от ножевого ранения в живот. Похороны были тихими, без лишних слов. Эд, несмотря на ранение, настоял на том, чтобы сказать пару слов. Он говорил о том, что каждый из нас теперь семья, и что мы должны держаться вместе, иначе не выжить.

После этого собрали совет. Решили, что нужно укреплять периметр еще сильнее. Если мордеры нашли нас один раз, найдут и снова. Кто-то предложил уйти, но куда? Город кишит зомби, а за его пределами — неизвестность. Пока что мы остаемся здесь.

Стефи с группой вернулись с вылазки. Принесли немного еды, медикаментов и... письмо. Да, обычное бумажное письмо, запечатанное в конверт. Нашли его в почтовом ящике одного из домов. Оно адресовано «Любому, кто выжил». Мы вскрыли его вместе.

Там было всего несколько строк:

«Если вы читаете это, значит, вы еще живы. Мы организуем убежище на старой военной базе в 50 км к северу от города. Там есть еда, лекарства, защита. Ищите знак "треугольник" на дорогах. Они ведут к нам. Не теряйте надежду. — Капитан Р.»

Сначала все загалдели. Кто-то кричал, что это ловушка, другие — что это наш шанс. Эд, бледный от потери крови, притих и потом сказал: «Нам нужно проверить».

Но как? Добраться туда — почти самоубийство. И даже если это правда, кто знает, что нас ждет?

Пока решили отправить разведку — небольшую группу на быстрых машинах. Если найдут подтверждение, вернутся за остальными. Если нет... Ну, хотя бы мы будем знать.

Я записалась в группу.

20 июля 2023 года

Мы готовимся к вылазке. Завтра на рассвете уезжаем. В группе пять человек: я, Стефи, Марк (бывший механик), Лиза (медсестра) и Джейсон (тихий парень, но отлично стреляет).

Эд дал мне свой пистолет. Говорит, что я ему больше доверяю, чем другим. Не знаю, как к этому относиться.

Если все пойдет хорошо, через пару дней мы уже будем знать, есть ли у нас шанс на спасение.

Если не вернусь... Ну, тогда этот дневник так и останется лежать в моей сумке.

Но я вернусь.

Обязательно.

23 июля 2023 года

Мы вернулись.

Не все.

Марка нет.

Два дня назад мы наткнулись на засаду. Не зомби — люди. Те самые, что напали на наше убежище. Они ждали нас на перекрестке, заваленном обломками машин. Выстрел раздался, когда мы уже почти проехали. Пуля попала Марку в шею. Он даже не успел среагировать — просто рухнул на руль, и машину вынесло в столб.

Остальные выжили чудом. Мы бежали пешком, пока за нами гнались. Джейсон прикрывал отход, но потом исчез. Не знаю, жив ли он.

Знак “треугольник” мы нашли. Выцарапан на ржавом дорожном указателе. Шли по нему почти весь день, пока не вышли к заброшенной заправке. Там нас ждала еще одна засада.

Но на этот раз — не бандиты.

Военные.

Нас схватили, обыскали, допросили. Капитан Р. оказался реальным. Высокий, с шрамом через бровь, холодными глазами. Он сказал, что база существует, но они не принимают всех подряд. «Выживает сильнейший», — его слова.

Они забрали у нас оружие, оставили только ножи. И сказали, что если мы хотим попасть внутрь, то должны доказать свою полезность.

Задание простое: найти и доставить на базу ящик с медикаментами из разрушенной больницы в мертвой зоне. Координаты дали. Срок — три дня.

Если не вернемся — значит, не были достойны.

Мы с Стефи и Лизой молча переглянулись. А потом просто развернулись и пошли обратно.

25 июля 2023 года

Больница — это ад.

Полумрак, запах тления, шевелящиеся тени в коридорах. Мы пробирались тихо, но они все равно нас почуяли. Первую атаку отбили — Лиза пристрелила двоих, я вскрыла третьему череп мачете.

Ящик нашли в подвале. Запертый шкаф, на нем бирка «Вакцины. Осторожно».

Но когда Стефи его открыла…

Там не было лекарств.

Только записка:

«Поздравляю. Вы прошли проверку. Возвращайтесь. — Р.»

Это был тест.

Нас обманули.

Но выбора нет.

Идем обратно.

26 июля 2023 года

База оказалась настоящей.

Высокие стены, патрули, генераторы. Внутри — чистота, порядок, люди в форме.

Капитан Р. встретил нас лично.

— Вы сделали правильный выбор, — сказал он. — Теперь вы под защитой.

Но что-то в его глазах меня насторожило.

Пока нас ведут в карантинную зону. Говорят, это стандартная процедура.

Но я спрятала дневник под одеждой.

На всякий случай.

…

(Следующие страницы исписаны неразборчиво, чернила размазаны. Видны пятна, похожие на кровь.)

28 июля 2023 года

Три дня в "карантине". Три дня тестов, уколов, вопросов. Капитан Р. называл это "адаптацией". Но вчера ночью я проснулась от криков из соседнего блока.

Не человеческих.

Тех самых — хриплых, с бульканьем в горле.

Я подошла к решетке и увидела: двое солдат тащили кого-то в наручниках. Он дергался, скрипел зубами... а потом резко дернул головой — и один из солдат вскрикнул. Кровь брызнула на стену.

В тот момент я поняла — здесь что-то нечисто.

Сегодня утром украла нож у медсестры. А вечером — сбежала.

1 августа 2023 года

Добралась до нашего убежища.

Оно пустое.

Стены в царапинах, следы крови на полу. В углу валяется рюкзак Эда — тот самый, армейский, с выцветшей нашивкой. В нем:

Аптечка (почти пустая)

Карта с пометками

И... записка.

"Кира. Если ты это читаешь — мы ушли. Военные пришли через день после вашего ухода. Говорили, что предлагают "эвакуацию". Но старик Томми видел, как они погрузили людей в грузовики как скот. Мы ушли в старые дренажные туннели. Ищи знак "Z" на стенах. Береги себя. — Стефи."

Я сижу на холодном бетоне и не знаю, плакать или кричать.

Они живы.

Но где теперь искать эти знаки?

(На следующей странице — грубый набросок карты. Видны канализационные люки, перечеркнутые здания, и стрелка с надписью "Северный выход". Подпись дрожащая: "Если не я, то хотя бы этот дневник должен дойти до них...")

3 августа 2023 года

Туннели пахнут сыростью и смертью.

Фонарь еле светит. Каждые десять шагов — метка "Z", выцарапанная на стене. Иногда рядом цифры: "2d" (два дня?), "15" (метры?).

И вот сейчас, за поворотом...

Свет.

Приглушенный, желтый. И голоса.

Я замираю.

— ...еще неделю, и мы сможем... — это Эд! Его хриплый бас не спутать.

— А если она мертва? — Стефи.

Я делаю шаг.

И слышу щелчок затвора.

— Стой! Кто идет?

Голос Джейсона.

Я роняю мачете на пол и поднимаю руки.

— Это я...

Тишина.

Потом — беглые шаги, и Стефи вцепляется в меня так, будто я призрак.

— Мы думали... мы думали, тебя тоже забрали...

Эд хромает, рука на перевязи, но ухмыляется:

— Ну что, Байер? Расскажешь, как сбежала из райского уголка капитана Р.?

5 августа 2023 года

Мы снова вместе.

Стефи не отпускает меня ни на шаг, будто боится, что я испарюсь. Эд шутит, но его шутки стали жестче, глаза — холоднее. Джейсон молчит. Он вернулся раньше меня, весь в синяках, с пустым взглядом. Говорит, что убил двоих, чтобы вырваться. Не знаю, верить ли.

Туннели оказались не просто укрытием. Здесь целая сеть. Выжившие из других районов города постепенно находили друг друга, объединялись. Теперь нас около пятидесяти. Не все дружелюбны, но пока держатся вместе.

Сегодня был совет.

Капитан Р. — не просто жестокий командир. Его база — лаборатория. Они испытывают что-то на людях. Те, кто не проходит «адаптацию», становятся... ими. Теми самыми.

Эд говорит, что нужно уходить из города. Но куда? Дороги перекрыты, поля и леса кишат зараженными. А если военные уже знают про туннели?

Я предложила прорываться на север. Там, за городом, есть старые шахты. Глухо, холодно, но безопасно.

Стефи поддержала. Джейсон промолчал.

Эд посмотрел на меня и сказал:

— Тогда собираемся завтра.

7 августа 2023 года

Мы идем.

Двадцать три человека. Остальные решили остаться, рискнуть в городе.

Туннель вывел нас к дренажному коллектору на окраине. Оттуда — через лес, вдоль реки. Если идти быстро, к ночи доберемся до железнодорожной станции. Там можно переночевать.

Но лес не молчит.

Ветки хрустят не только под нашими ногами.

8 августа 2023 года

Старый вокзал.

Разбитые вагоны, запах ржавчины и плесени. Мы заняли почтовый склад — толстые стены, одна дверь, окна под потолком.

Ночью пришлось отбиваться.

Они пришли не из леса.

Из вагонов.

Десятки. Может, больше.

Мы потеряли троих.

Эд стрелял, пока не кончились патроны. Джейсон бил ножом, молча, без эмоций. Стефи держала дверь.

А я...

Я снова почувствовала тот ужас. Тот самый, из университета.

Только теперь бежать некуда.

10 августа 2023 года

Дошли до шахт.

Холодно. Темно. Зато тихо.

Пока.

12 августа 2023 года

Эд плох.

Рана в плече воспалилась. Лиза говорит, что начался сепсис. Антибиотиков почти нет.

Он бредит.

Иногда зовет кого-то по имени. Иногда кричит: «Не подходите!»

Я сижу рядом.

И думаю.

О том, что если он умрет...

Он может не остаться мертвым
Эд в горячке. Его тело пылает, но он дрожит, будто замерз. Лиза перевязывает рану снова и снова, но гной не уходит. Вчера ночью он ненадолго пришел в себя, схватил меня за руку и прошептал:

— Если я стану одним из них... не тяни. Поняла?

Я не ответила.

Стефи нашла в старых шахтерских бараках аптечку. Там были бинты, йод и... три ампулы с надписью «Пенициллин». Срок годности истек два года назад, но выбора нет. Лиза вколола ему двойную дозу.

Теперь ждем.

16 августа 2023 года

Эд открыл глаза сегодня утром.

— Черт, а я думал, уже в аду, — прохрипел он.

Лихорадка спала, но он слаб, как ребенок. Не может даже поднять руку. Однако Лиза уверена — кризис миновал.

Джейсон который последние дни молчал, как стена, вдруг выдал:

— Повезло. Обычно они умирают.

— Кто «они»? — спросила Стефи.

— Люди.

Больше он ничего не сказал.

18 августа 2023 года

Разведка вернулась с плохими новостями.

Военные. Они ищут нас.

Двое наших, которые отправились к реке за водой, видели патруль — три машины с затемненными стеклами. Они обыскивали дома на окраине, будто что-то выслеживали.

— Они не просто так здесь, — говорит Эд, уже сидящий, но все еще бледный. — Капитан Р. не из тех, кто просто отпускает.

Мы решили углубиться в шахты. Там лабиринты, некоторые туннели обрушены, но есть пути, ведущие дальше на север. Если военные найдут наше убежище, у нас должен быть запасной выход.

20 августа 2023 года

Готовимся к худшему.

Часть провизии спрятали в боковых штольнях. Оружие (то немногое, что есть) распределили между теми, кто может держать его в руках. Я оставила себе мачете и пистолет Эда — он пока не в состоянии стрелять.

Стефи нарисовала карту на стене углем: где люки, где ловушки, где пути отхода.

Джейсон... Джейсон исчез.

Он ушел ночью, не сказав ни слова. Оставил только свой нож воткнутым в деревянный столб.

Эд говорит, что он пошел «разбираться» с патрулем.

— Он не вернется, — буркнул кто-то.

— Он и не планировал, — ответил Эд.

22 августа 2023 года

Они пришли.

Не военные.

Они.

Стая. Большая, шумная, рычащая. Они наткнулись на наши баррикады у входа в шахту. Мы слышали, как они бьются о металлические двери, царапают стены.

Но самое страшное — они не уходят.

Обычно зомби бродят, если не чувствуют добычу. Эти же будто знают, что мы здесь.

— Кто-то натравил их, — шепчет Стефи.

Эд хмуро смотрит в темноту туннеля:

— Или они научились охотиться.

23 августа 2023 года

Джейсон вернулся.

Он стоял у входа, весь в крови, с пустым взглядом. В руке — военный жетон.

— Больше патруля не будет, — сказал он и упал.

Мы подхватили его, но рана на животе оказалась смертельной. Он умер через час, так и не рассказав, что произошло.

Перед смертью он прошептал:

— Они идут... с севера...

Эд взял жетон. На обратной стороне — выгравированная буква «V».

— Vita Corporation, — пробормотал он.

25 августа 2023 года

Мы уходим.

Глубже в шахты. Дальше от входа, от военных, от них.

Эд идет, опираясь на мое плечо. Стефи ведет группу, сверяясь с картой.

Мы не знаем, что впереди.

Но знаем одно: остановиться — значит умереть.

1 сентября 2025 года

Прошел месяц с тех пор, как мы ушли вглубь шахт.

Тишина.

Настоящая, глубокая, без выстрелов, криков или этого... звука. Того самого, что сводил с ума — хриплого, булькающего рыка.

Мы нашли заброшенный участок — что-то вроде старой административной зоны. Столы, стулья, даже генератор, который Стефи кое-как починила. Теперь у нас есть свет. Ненадолго, но это уже роскошь.

Эд почти выздоровел. Рука еще слабая, но он снова может держать оружие. Говорит, что если бы не Лиза, он бы уже гнил в земле. Или не в земле.

Стефи организовала дежурства. Мы рыли ловушки, укрепляли проходы. Однажды ночью к нам пробралась пара зомби — их привлек свет. Мы справились. Тише, быстрее, без паники.

5 сентября 2025 года

Сегодня нашли склад.

Замурованная комната за обвалившейся стеной. Консервы, вода в бутылках, медикаменты. И... книги. Настоящие, бумажные.

Я взяла себе томик стихов. Кажется, это Есенин.

Смешно, правда? В мире, где люди едят друг друга, я сижу при тусклом свете фонаря и читаю:

«Не жалею, не зову, не плачу...»

Но, черт возьми, это важно. Это напоминание, что мы еще люди.

10 сентября 2025 года

Стефи ведет дневник выживания. Записывает, сколько еды, кто на каком дежурстве, как часто слышны звуки с поверхности.

Сегодня она сказала:

— Мы не можем сидеть здесь вечно.

Эд хмыкнул:

— Можем. Если не хотим стать обедом.

Но я знаю, что она права. Консервы не бесконечны. Батарейки садятся. Даже воздух здесь тяжелый, спертый.

15 сентября 2025 года

Разведка вернулась.

Двое наших — Гейб и Ирэн — спустились в самый нижний туннель. Говорят, он ведет к старой вентиляционной шахте. А та, если верить карте, выходит на поверхность в нескольких километрах от города.

— Там лес. И... тихо. Ни следов, ни трупов, ни машин, — рассказывает Гейб.

Эд смотрит на карту, потом на меня:

— Что думаешь, Байер?

Я молчу. Потому что знаю, что все уже решили.

Мы уйдем.

20 сентября 2025 года

Готовимся.

Собираем рюкзаки. Берем только самое необходимое: еду, воду, аптечки, оружие. Книги оставляем.

Стефи раздает задания: кто идет первым, кто прикрывает, кто несет рацию (да, нашли и ее, чудом работающую).

Эд тренируется стрелять левой рукой. Получается плохо, но лучше, чем ничего.

Я перечитываю дневник. Все эти даты, все смерти, все «мы почти погибли, но выжили».

Завтра — наверх.

22 сентября 2025 года

Мы на поверхности.

Солнце.

Я забыла, какое оно яркое.

Лес вокруг густой, пахнет сосной и сыростью. Ни следов военных, ни зомби.

Но...

Вдалеке, со стороны города, поднимается дым. Много дыма.

— Что там? — шепчет Лиза.

—Либо они сами уничтожают зараженных... — говорит Эд.

— Либо зараженные уничтожают их, — заканчиваю я.

Мы идем на север.

25 сентября 2025 года

Три дня пути.

Встретили ручей — первая чистая вода за месяцы.

Ночью услышали вой. Но не зомби. Волки.

Эд говорит, это хороший знак — значит, зараженных рядом нет.

28 сентября 2025 года

Нашли дом.

Одинокий, на опушке, с провалившейся крышей, но стены целы.

В подвале — запасы. Старые, но съедобные. Картошка, банки с соленьями.

Стефи осторожно:

— Кто-то жил здесь. И явно уходил не просто так.

На столе — записка.

«Если читаете это — бегите. Они идут с востока.»

Ни даты, ни подписи.

Эд осматривает ружье, висящее над камином:

— Ну что, семья? Задержимся ненадолго.

Я киваю.

И пишу эти строки, пока другие проверяют двери и окна.

Мы выжили еще один месяц.

Выживем и в следующий.

Дневник Киры Байер.

15 октября 2025 года

Прошло полтора месяца с тех пор, как мы покинули шахты.

Дом оказался крепким. Мы починили крышу, укрепили стены, вырыли ямы-ловушки по периметру. Эд называет это нашим «замком».

Стефи нашла в сарае семена. Говорит, что если переживем зиму, весной можно попробовать что-то вырастить.

Я снова начала рисовать. Нашла в шкафу старую тетрадь и карандаши. Получается плохо, но... это что-то настоящее.

1 декабря 2025 года

Первый снег.

Он скрыл следы, запахи — это хорошо. Но и сделал нас слепыми. Теперь мы не слышим, как они подходят.

Сегодня ночью что-то било в дверь. Один раз, потом еще. Потом — тишина.

Утром нашли следы. Человеческие, но... неправильные. Будто кто-то волочил ногу.

Эд молча добавил еще один замок на входную дверь.

31 декабря 2025 года

Новый год.

Стефи нашла в подвале бутылку вина. Мы выпили по глотку — за тех, кого нет. За себя. За будущее.

Лиза сказала тост:

— Чтобы в следующем году мы нашли не только еду, но и надежду.

Эд усмехнулся:

— Надежда — это роскошь. Мы пока что за выживание.

Но я заметила — он тоже поднял кружку.

14 февраля 2026 года

День святого Валентина.

Глупо, да?

Но сегодня Гейб подарил Ирэн кольцо. Нашел его в развалинах соседней деревни.

Она заплакала.

Мы все сделали вид, что не заметили.

8 марта 2026 года

Стефи принесла с разведки цветы.

— Подснежники. Значит, скоро весна.

Мы вплели их в волосы — даже Эд, который бурчал, что «это дурацкая традиция».

1 апреля 2026 года

Гейб разыграл нас, сказав, что видел дым на горизонте.

Мы поверили.

Когда поняли, что это шутка, Стефи чуть не сломала ему нос.

Но потом все смеялись.

Впервые за долгое время.

9 мая 2026 года

Нашли радио.

Старое, на батарейках.

Поймали какую-то передачу — неразборчивую, с помехами. Но там был голос. Человеческий.

Повторял одно и то же:

— ...остров... безопасность... ждем...

Потом сигнал пропал.

Эд сказал, что это, скорее всего, запись.

Но мы все равно слушали до поздней ночи.

1 июня 2026 года

Первый урожай.

Маленькие ростки картошки и моркови.

Стефи прыгала от радости, как ребенок.

20 июля 2026 года

На реке нашли тело.

Человека.

Не зомби — его убили недавно. Пуля в голове.

Рядом — рюкзак с провизией и карта.

На карте — отметка в 100 км к западу. Написано: «Зона Омега. Безопасность.»

Мы спорили всю ночь.

Идти?

Эд против.

Стефи — за.

Я... не знаю.

3 августа 2026 года

Решение принято.

Мы идем.

Не все — Гейб и Ирэн остаются охранять дом.

Но мы с Эдом, Стефи и еще тремя отправляемся на разведку.

Если там действительно безопасность...

Если...

14 сентября 2026 года

Год.

Ровно год с тех пор, как мы вырвались из города.

Или не год... Если честно, я сбилась.

Я пишу эти строки у костра, в лесу, на полпути к «Зоне Омега».

Мы еще не знаем, что нас ждет.

Но мы идем.

Потому что выживать — недостаточно.

Надо жить.

17 сентября 2026 года

Мы шли весь день, пока не наткнулись на старое шоссе. Асфальт потрескался, кое-где проросла трава, но дорога все еще читается. По ней идти легче, чем через чащу.

Стефи шла впереди, высматривая опасность. Эд шел рядом со мной, иногда прикрывая больное плечо. Оно снова начало ныть после долгого перехода.

— Если эта «Зона Омега» окажется очередной ловушкой, я лично найду того, кто рисовал эти карты, — проворчал он.

Я улыбнулась:

— И что сделаешь?

— Заставлю съесть свою собственную карту. С кетчупом.

Мы рассмеялись. Это было так... обыденно. Как будто не было ни зомби, ни военных, ни бесконечного бега. Как будто мы просто друзья в походе.

19 сентября 2026 года

Сегодня нашли заброшенный придорожный мотель. Решили рискнуть и заночевать внутри.

Комнаты были пусты, но в одной из них нашли нечто неожиданное — работающий душ. Нет, конечно, горячей воды не было, но даже холодная показалась нам роскошью.

Стефи первая рискнула попробовать. Когда она вышла, мокрая, но сияющая, Эд фыркнул:

— Теперь ты пахнешь не кровью и потом, а дешевым мылом из автомата. Прогресс.

Я тоже помылась. Вода была ледяной, но я не могла перестать смеяться. Казалось, будто смываю не просто грязь, а часть этого кошмара.

21 сентября 2026 года

Утро началось с неожиданности — на стоянке возле мотеля стоял автомобиль. Старый, побитый, но... с ключами в замке зажигания.

Эд осмотрел его, проверил бак — бензина было немного, но хватило бы, чтобы проехать несколько десятков километров.

— Это подарок судьбы или ловушка? — спросила Стефи.

— Давайте проверим, — сказала я, садясь за руль.

Машина завелась с первого раза.

Мы ехали медленно, экономя топливо, но даже это было счастьем — не идти пешком, не чувствовать каждую кочку под ногами.

Эд включил радио. Помехи, шипение... и вдруг — музыка. Слабая, далекая, но это была музыка.

— Вы слышите? — прошептала Стефи.

Я кивнула, не веря своим ушам.

Кто-то где-то до сих пор транслировал песни.

Значит, мы не последние люди на Земле.

Значит, где-то есть жизнь.

14 марта 2027 года

Полгода.

Полгода с тех пор, как мы подошли к этим проклятым воротам. Полгода с тех пор, как всё пошло наперекосяк.

Я сижу на крыльце старого фермерского дома, куда меня занесло после того кошмара, и пишу эти строки дрожащими руками. Солнце садится, и я знаю, что скоро придется прятаться. Но сегодня — сегодня я должна это записать.

Мы были так близко. Ворота «Зоны Омега» уже были перед нами. Эд переговаривался с охранником, Стефи стояла рядом, улыбаясь впервые за месяцы. А потом... потом раздался этот звук.

Рев.

Не один, не два — сотни, тысячи глоток, сливающихся в один жуткий гул. Они шли с востока, как живая стена, как цунами из плоти и костей.

— Бежим! — закричал Эд.

Но было уже поздно.

Охранник захлопнул ворота перед нашими носами. Мы метнулись к машине, но стая уже накрыла дорогу.

— В лес! — рванула меня за руку Стефи.

Мы бежали, не разбирая пути. Ветки хлестали по лицу, под ногами хрустел валежник. Я слышала, как позади Эд ругается, отстреливается... а потом — только тишина.

Когда я обернулась, их уже не было.

Только я.

И они.

Я бродила по лесу неделями. Пряталась, голодала, пила из луж. Однажды нашла брошенный грузовик с тушёнкой — праздник. Потом — этот дом.

Он стоит на отшибе, окружённый полями. Дверь была открыта, внутри — следы давней паники: перевёрнутая мебель, разбитая посуда. Но ни тел, ни крови.

Я заперлась.

С тех пор живу здесь.

Каждое утро проверяю капканы у речки. Каждый вечер баррикадирую дверь. Иногда ловлю радиопомехи — может, это «Зона», может, просто галлюцинации.

Я не нашла их. Не нашла ни Эда, ни Стефи, ни этой чёртовой безопасности.

Но я жива.

А значит, всё ещё в игре.

P.S. Сегодня нашла в сарае банку с краской. На заборе вывела большими буквами:

«КИРА ЗДЕСЬ. 14.03.2027»

17 мая 2027 года

Дождь. Бесконечный, монотонный, как этот проклятый мир.

Я больше не ловлю радио. Батарейки сели, а новых нет. Да и зачем? Если бы «Зона Омега» существовала, они бы уже нашли меня. Ведь я не особо скрываюсь — дым из трубы видно за километры, а следы моих ног на мокрой земле будто кричат: «ОНА ЗДЕСЬ!»

Но никто не приходит.

Только они.

Вчера ночью один из них — женщина в разорванном платье, с вываливающейся кишкой — билась в мою дверь. Не рычала, не скрежетала зубами, а... плакала. Тихо, по-человечески. Я сидела в углу, сжимая нож, и думала: «А вдруг она ещё помнит?»

Утром её не было. Только грязные следы на крыльце.

1 июня 2027 года

Сегодня мой день рождения.

Мне 27.

Выпила последнюю банку вишневых компотов (нашла их в погребе, закатанных ещё в 2022-м). Ела ложкой, медленно, растягивая удовольствие. Потом плюнула косточками в стену — одна застряла в трещине. Вот и мой праздничный декор.

Эд бы сказал: «Старушка, а все еще плюется».

Стефи рассмеялась бы.

А я... я просто сижу и смотрю, как тень от косточки удлиняется на закате.

3 июня 2027 года

Консервы закончились.

Я стою у окна и смотрю, как дождь размывает следы на дороге. В животе — пустота, в голове — туман. Но сегодня я должна выйти. Должна.

Тень (так я называю того высокого зомби) вчера принёс мне полусгнившую белку. Я не стала есть, но идея ясна — даже он понимает, что я слабею.

Беру мачете, рюкзак и выхожу.

Дождь бьет по лицу, но это даже приятно. Я иду к старому магазину в трёх километрах отсюда — там ещё не была.

4 июня 2027 года

Магазин оказался разграбленным, но не до конца. В подсобке нашла банку арахисового масла (срок годности истёк два года назад — плевать) и пачку сухарей.

И вот тогда я услышала шаги.

Не их — тяжелые, четкие.

Я замерла за прилавком, сжимая мачете.

— Если ты живая, лучше скажи об этом, прежде чем я выстрелю, — раздался голос.

Грубый, хриплый...

Знакомый.

Я вскочила, не веря своим ушам.

— Эд?!

Из-за стеллажей вышел он. Похудевший, с сединой в бороде и новым шрамом на лбу. Но это был он.

— Чёрт возьми... Кира?

Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Потом он рассмеялся — этот его резкий, как выстрел, смех.

— Ну и вид у тебя, Байер.

— Сам-то посмотри на себя, старик.

Он потянулся обнять меня, но я отшатнулась:

— Подожди. Где Стефи?

Его лицо изменилось.

— Не знаю. Мы потеряли друг друга в тот день...

Он рассказал, что бежал, пока не свалился без сил. Его подобрали какие-то выжившие, но через месяц их лагерь разгромили.

— Я искал тебя, — сказал он, разглядывая мою грязную куртку. — Оставил метки на деревьях.

— Я сидела в доме у реки.

— Идиотка.

— Сам идиот.

Мы рассмеялись. Как тогда, в шахтах.

Теперь нас двое.

И, кажется, у меня снова появилась причина не сдаваться.

P.S. Эд принёс с собой кое-что ценнее еды — рацию.

Завтра попробуем поймать сигнал.

Мало ли.

5 июня 2027 года

Дождь не прекращается уже неделю. Вода просачивается сквозь щели в крыше, образуя лужи на полу. Но теперь, с Эдом здесь, даже этот старый фермерский дом кажется уютнее.

Мы развели огонь в камине (Эд, конечно, ворчал, что дым может привлечь их или кого похуже). Сидим, греем руки, едим арахисовое масло ложками.

— Ты так и не рассказал, как выжил, — говорю я, вытирая пальцы о джинсы.

Эд хмурится, перекатывая в ладони найденную гильзу.

— Бежал, пока не рухнул. Очнулся в каком-то сарае — меня выходила старуха. Потом пришли они, и... — Он резко обрывает, бросает гильзу в огонь. — Неважно. Важно, что я нашёл тебя.

Я не настаиваю. В этом мире у каждого за плечами истории, от которых сжимается желудок.

— А рация? — спрашиваю вместо этого.

— Украдена у военных. — Он усмехается. — Ну, или «заимствована».

Мы включаем её. Помехи, шипение... и вдруг — слабый, прерывистый голос:

«...повторяем... станция «Рассвет»... остров... безопасность... координаты...»

Эд застывает, глаза горят.

— Ты слышала?

— Слышала.

Но сигнал пропадает. Мы крутим частоты до глубокой ночи — тишина.

10 июня 2027 года

Эд сегодня раздобыл кролика. Сидит, потрошит его на крыльце, а я наблюдаю, как его руки, покрытые шрамами, ловко орудуют ножом.

— Научишь? — спрашиваю.

— Убивать зверьё?

— Выживать.

Он хмыкает, но с этого дня начинает меня учить. Как ставить ловушки, как починить одежду, как бить ножом туда, где даже зомби не выдержит.

— Ты неплоха для ученой крысы, — говорит он, когда у меня получается разжечь огонь без спичек.

— А ты неплох для грубого мента, — огрызаюсь.

Он смеется.

15 июня 2027 года

Сегодня нашли еще один дом — на этот раз с сюрпризом. В подвале, за железной дверью, лежали ящики с консервами и... патронами.

— Это не случайно, — бормочет Эд, осматривая маркировки. — Кто-то готовился.

— И не успел, — замечаю я, поднимая детскую игрушку с пола. Плюшевый мишка, покрытый пылью.

Эд молча берёт его и кладёт обратно.

20 июня 2027 года

Сигнал поймали снова. Теперь чётче:

«...остров Святой Елены... лаборатория уничтожена... вакцина...»

— Лаборатория? — я смотрю на Эда. — Это же...

— Vita Corporation, — он стискивает рацию так, что пальцы белеют. — Они там. И если у них есть вакцина...

— Это может быть ловушка.

— Или единственный шанс.

Мы смотрим друг на друга. Решение уже принято.

25 июня 2027 года

Готовимся к дороге. Собираем рюкзаки, проверяем оружие. Эд нарисовал карту по памяти — до побережья две недели пути.

— Если доберемся, найдем лодку, — говорит он.

— Когда доберемся, — поправляю я.

Он ухмыляется.

Перед сном нахожу его на крыльце. Он смотрит на звёзды, как будто ищет среди них ту, что ведёт к острову.

— Эд?

— Мы сделаем это, Кира.

Я просто сажусь рядом.

1 июля 2027 года

Уходим на рассвете.

Дом остаётся позади — с надписями на стенах, с пустыми банками, с памятью о тех, кто мог бы быть с нами.

Эд идет первым, как всегда. Я — следом, с мачете и надеждой.

— На этот раз нас не догонят, — говорит он.

Я верю ему.

12 июля 2027 года

Я больше не понимаю, зачем пишу. Никто не прочитает этот дневник. Может быть, я уже мертва, а это просто привычка — как завязывать шнурки или чистить ствол перед сном. Но когда я беру карандаш в руки, мир на секунду становится тише. Будто если я запишу это — оно перестанет быть кошмаром. Станет просто историей.

Эд говорит, что это глупость. Но он же не выбросил мою тетрадь в костер, хотя мог.

15 июля 2027 года

Эду сегодня исполнилось 40. Он даже не вспомнил, пока я не ткнула его в нос цифрой, выцарапанной на стене сарая.

— Чёрт, — только и сказал он. — Дожил.

Он старше меня на шестнадцать лет. Иногда, когда он спит, я разглядываю его лицо — морщины у глаз, седину в бороде, шрамы, которых у него вдвое больше, чем у меня. Он похож на выбеленную солнцем скалу — обветренный, крепкий, неровный. И всё равно самый живой человек из тех, кого я знала.

Когда-то давно, в другом мире, я бы и взглянуть на такого не стала. Слишком грубый, слишком старый, слишком... жесткий. Но теперь, когда за каждым углом подстерегает смерть, я ловлю себя на мысли, что мне нравится, как он хмурится, когда чинит снаряжение. Как ворчит, когда я делаю что-то не так. Как его голос становится тише, когда он говорит: «Спи, Кира. Я на посту».

Глупо, да?

18 июля 2027 года

Сегодня чуть не потеряли друг друга. Стая зомби вышла из леса, и нам пришлось разбегаться. Я залезла на дерево, он увел их за собой.

Когда он вернулся, окровавленный, но целый, я не выдержала — ударила его кулаком в плечо.

— Больно, — сказал он, но ухмылялся.

— Идиот! Ты мог...

— Но не умер.

Я не стала объяснять, что страх был не за него, а за себя. За то, что останусь одна. Опять.

20 июля 2027 года

Он учит меня стрелять. Говорит, что я держу пистолет, как балерина — красиво, но бесполезно.

— Расслабься, — его руки грубо поправляют мои пальцы. — Ты не дерево гнешь, ты убиваешь.

Я стреляю. Мимо.

— Ужасно, — вздыхает он.

— Ты — ужасный учитель.

— А ты — тупая ученица.

Мы спорим до хрипоты, а потом он неожиданно смеётся — громко, резко, будто выдыхает весь этот ужас наружу. И я смеюсь тоже, хотя повода нет.

25 июля 2027 года

Он не говорит о будущем. Ни о «если мы доберемся», ни о «когда всё закончится». Может, потому что не верит. Или потому что боится сглазить.

Но сегодня ночью, когда я задремала у костра, он вдруг сказал:

— Ты ещё молода. У тебя... всё впереди.

Я открыла глаза. Он сидел, сгорбившись, и смотрел в огонь.

— Тебе тоже не сорок пять, старик.

— Достаточно, — он провёл рукой по лицу. — Достаточно, чтобы устать.

Я не ответила. Просто подвинулась ближе, чтобы наши плечи соприкасались.

30 июля 2027 года

Иногда мне кажется, что если бы не конец света, мы бы даже не разговаривали. Он — бывший мент, я — студентка. У нас нет ничего общего.

Но теперь у нас есть это:

— Держись ближе к реке.

— Я знаю.

— И не стреляй, если не уверена.

— Я знаю, Эд.

Он хмурится, но больше не спорит.

Может, это и есть счастье — когда кто-то так сильно боится тебя потерять, что готов перестать быть осторожным.

P.S. Если ты когда-нибудь прочтёшь это...

Нет.

Если ты прочтёшь это, Эд — знай, что я рада, что это ты.

А не кто-то другой.

5 ноября 2027 года

Мы нашли их случайно.

Вышли к реке за водой, а на другом берегу — дым. Не костёр, не пожар, а ровный, тонкий дымок из трубы. Как в старом мире.

Эд схватил меня за руку:

— Не двигайся.

Но я уже видела — забор, сторожевые вышки, людей с ружьями. Не военные. Не бандиты. Обычные люди.

Один из них заметил нас и крикнул:

— Живые?!

Эд молча кивнул.

6 ноября 2027 года

Их поселение называется «Гавань». Тридцать человек, дети, огороды, даже куры. Как будто кусочек прошлого застрял в этом аду.

Нас повели к их лидеру — женщине по имени Марта. Бывшему врачу. Она осмотрела нас, задала вопросы, потом сказала:

— Остаетесь на испытательный срок. Две недели. Работаете — значит, свои.

Я хотела ответить, но Эд вдруг положил руку мне на плечо:

— Моя жена не привыкла к тяжелому труду, но справится.

Я чуть не поперхнулась. Жена?

Марта усмехнулась:

— Ладно, «мистер защитник». Идите, вам покажут, где спать.

***

— Ты совсем охренел? — шиплю я, когда остаёмся одни в крошечной комнатке, что выделили «молодожёнам».

Эд развязывает ботинки, даже не глядя на меня:

— Так проще.

— Что проще?!

— Тебя не тронут. — Он наконец поднимает глаза. — Здесь свои законы, Кира. Одинокие девушки — это... проблема.

Я хочу спорить, но понимаю — он прав. Уже видела, как на меня смотрят некоторые мужчины.

— Значит, теперь я твоя «жена»? — скрещиваю руки.

— Только для вида. — Он хмыкает. — Не волнуйся, я не трону «невесту».

— Очень смешно.

Но когда вечером ложусь на узкую кровать, а он устраивается на полу у двери, мне почему-то неловко.

10 ноября 2027 года

Работаю в огороде. Эда отправили на укрепление забора.

Марта сегодня спросила:

— Как вы познакомились с мужем?

Я чуть не сломала лопату.

— Он... спас меня.

— Романтично, — улыбается она.

Если бы она знала, как он тогда назвал меня «тупой студенткой»...

15 ноября 2027 года

Сегодня праздник. Собрали первый урожай тыкв. Даже испекли пирог.

Эд стоит у костра, разговаривает с другими мужчинами. Я вижу, как они хлопают его по плечу, смеются. Он свой.

Ко мне подходит девочка лет десяти:

— Вы правда жена мистера Эда?

— Правда.

— Он страшный, — шепчет она.

Я смотрю на него — высокого, грубого, со шрамом через бровь.

— Да. Но он хороший.

20 ноября 2027 года

Испытательный срок прошел. Мы официально «граждане Гавани».

Вечером Эд принёс бутылку самогона (где он её раздобыл — загадка).

— За новую жизнь, — говорит он и отпивает.

Я беру бутылку и делаю глоток. Горько.

— Ты всё ещё будешь... называть меня так? — спрашиваю.

— Если не хочешь — скажи.

— Не в этом дело.

Он смотрит на меня долго, потом пожимает плечами:

— Людям так проще. Тебе — тоже.

Я не отвечаю.

25 ноября 2027 года

Во сне мне снится, что мы и правда муж и жена.

Просыпаюсь от этого — и вижу, как он стоит у окна, курит самокрутку и смотрит в темноту.

— Эд?

— Спи, — говорит он, не оборачиваясь.

Но я встаю и подхожу.

— Спасибо.

— За что?

— За всё.

Он фыркает, но в уголке губ — что-то вроде улыбки.

P.S. Если это кто-то читает...

Мы, кажется, нашли дом.

И пусть он лжёт всем про «жену»...

Мне почему-то не всё равно.

20 февраля 2028 года

Прошло почти три месяца с тех пор, как я последний раз открывала этот дневник. Столько всего изменилось.

Я теперь официально — помощница Марты. Не просто "девчонка, которая подаёт бинты", а полноценный член медицинской команды. Вчера сама наложила швы рыбаку, который порезался о лёд. Руки не дрожали. Марта кивнула мне — молодец.

Эд до сих пор ворчит, что от запаха антисептика у него сводит скулы, но теперь, когда я возвращаюсь с дежурства, на нашей грубой деревянной "кухне" (ящик с углями во дворе) всегда стоит жестяная кружка с чаем из шиповника.

25 февраля 2028 года

Быт в "Гавани" за эти месяцы стал чем-то удивительно... обычным.

6:30 — Подъём под глухой звон "колокола". Эд уже на ногах — он добровольно взял утреннюю проверку ограждений.

7:00 — Завтрак в общей столовой (бывший школьный спортзал). Сегодня была пшенная каша с тыквенным вареньем. Старик Геннадий, наш пекарь, сунул мне в руку ещё тёплую лепёшку: "Докторше на перекус".

8:00-13:00 — Приём в медпункте. Сегодня в основном обморожения (зима не хочет отступать) и одна настоящая травма — подросток упал с крыши сарая. Перелома нет, но теперь у меня есть первый самостоятельный пациент на наблюдении.

13:30 — Обед. Густой рыбный суп (улов вчерашний), чёрствый хлеб. Эд принёс кусочек копченого мяса — подсунул мне в миску, когда думал, что не вижу.

14:30-18:00 — Обход. С Мартой проверяем пожилых, беременных Лену с малышкой Аней, меняем повязки лежачим. В старом спортзале теперь наша "больница" — шесть коек, занавески из простыней.

19:00 — Ужин. Картофельные оладьи, квашеная капуста. Десерт — мёд (нашли заброшенную пасеку в прошлом месяце).

21:00 — Вечерний костёр. Дети уже спят, взрослые обсуждают планы. Сегодня спорили — расширять огороды или укреплять восточный забор. Эд молчал, пока его не спросили прямо. Сказал: "Сначала забор. Потом всё остальное". Как всегда, его послушали.

28 февраля 2028 года

Сегодня произошло чудо.

В медпункт привели мальчишку лет двенадцати — горячка, бред. Марта осмотрела и прошептала мне: "Воспаление лёгких. Шансов мало".

Но в нашем "архиве" (ящик с уцелевшими лекарствами) я нашла антибиотики. С просрочкой в пять лет, но...

Я просидела с ним всю ночь. Эд принёс мне ужин, даже не пытаясь уговорить уйти: "Ты же упрешься".

Утром температура спала.

Марта посмотрела на меня странно: "Тебе везёт, Кира".

Но это не везение. Просто впервые за долгое время у нас есть что-то, за что стоит бороться.

2 марта 2028 года

Эд сегодня вернулся с дозора с обмороженными пальцами.

— Ничего страшного, — бурчал он, когда я обрабатывала ему руки.

— Замолчи, — сказала я. — И сними рубашку.

Он подчинился (редкость!) — и я обнаружила ещё и рваную рану на плече.

— Встретили стаю у реки, — коротко объяснил он. — Ничего серьёзного.

Но когда я зашивала рану, его пальцы вдруг обхватили моё запястье — не больно, просто... будто проверял, что я настоящая.

— Всё, старик, — сказала я, завязывая повязку. — Будешь жить.

Он хмыкнул: "Спасибо, доктор".

5 марта 2028 года

Первые признаки весны.

Снег осел, на южном склоне уже появились проталины. Сегодня с детьми собирали первые подснежники — для чая и просто для красоты.

Эленн принесла маленькую Вайолетт в медпункт — обычный осмотр. Девочка схватила меня за палец и не отпускала.

— Она тебя узнаёт, — улыбнулась Эленн.

Эд зашёл как раз в этот момент — принёс свежую рыбу для больных. Увидел меня с ребёнком и замер в дверях.

Потом быстро ушел, сказав, что "занят".

Вечером я нашла его чинящим забор.

— Ты чего? — спросила.

Он не сразу ответил:

— Не хочу привыкать.

Я поняла.

— А я хочу, — сказала и ушла.

10 марта 2028 года

Сегодня праздник — "День основания Гавани". Год назад первые поселенцы пришли сюда.

Пекли хлеб, даже устроили маленький "концерт" — дети читали стихи, кто-то играл на гитаре с тремя струнами.

Марта вручила мне "медаль" — кусочек металла с выгравированным крестом.

— Наш лучший медперсонал, — объявила она.

Эд стоял в толпе и хлопал громче всех.

Позже, когда расходились, он вдруг сказал:

— Ты хорошая с детьми.

Я не стала спрашивать, что он имел в виду.

15 марта 2028 года

Эд избегает меня.

Сначала я думала, что это случайность — он занят, я занята. Но теперь он даже завтракает в другом конце столовой. Когда наши взгляды случайно встречаются, он быстро отворачивается, будто обжегся.

Марта заметила.

— Мужчины, — только и сказала она, вручая мне папку с записями. — Особенно те, кто боится собственных чувств.

Я не стала спрашивать, о каких чувствах идет речь.

20 марта 2028 года

Сегодня отказалась от работы в медпункте.

— Почему? — удивилась Марта. — Ты же так хорошо справлялась.

— Я не врач, — ответила я. — Я... хочу заниматься тем, на что училась.

Она долго смотрела на меня, потом кивнула:

— Архивы?

— Архивы.

25 марта 2028 года

"Бумажная работа" оказалась важнее, чем я думала.

Старый школьный кабинет информатики теперь мой "офис". Здесь я систематизирую:

Запасы — что есть, что скоро закончится, что нужно добыть.

Посевные календари — что и когда сажать, чтобы был максимальный урожай.

Карты — где безопасные зоны, где замечены стаи, где можно найти ресурсы.

Журнал событий — чтобы не забыть, кто мы и откуда.

Сегодня Эд зашёл — принес свечи (у нас опять проблемы с электричеством). Увидел разложенные по полу карты и замер:

— Ты... это...

— Да, — сказала я, не поднимая головы. — Я наконец-то делаю то, ради чего училась.

Он молча поставил свечи на стол и ушёл.

28 марта 2028 года

Моя новая работа:

Утро: Сверка списков с кладовщиками.

День: Внесение данных в "базу" (тетради с водонепроницаемыми обложками).

Вечер: Составление планов на завтра.

Сегодня обнаружила, что у нас заканчиваются семена моркови. Организовала "экспедицию" в заброшенный магазин в пяти километрах отсюда.

Эд возглавил группу.

Когда он вернулся (с семенами и даже с пачкой бумаги для меня), я сказала:

— Спасибо.

Он кивнул и быстро ушёл.

30 марта 2028 года

Сегодня Марта принесла мне настоящую находку — ноутбук с солнечной батареей.

— Может, пригодится?

Я чуть не заплакала.

Теперь у меня есть:

Электронные таблицы — для учета ресурсов.

Оффлайн-энциклопедия — по сельскому хозяйству и медицине.

Фотографии — старый мир, каким он был.

Эд увидел меня за ноутбуком и... сел рядом.

— Что это? — спросил он, указывая на график.

— Прогноз урожайности, — объяснила я. — Если мы посадим картофель здесь, а не там, то получим на 20% больше.

Он смотрел на экран, будто это магия.

— Ты... умная.

Потом снова ушёл. Но на этот раз не так быстро.

3 апреля 2028 года

Я начала обучать детей.

Не медицине. Не стрельбе.

Математике. Географии. Истории.

Сегодня мы разбирали, как работают проценты — на примере наших запасов.

— Если у нас есть 100 банок тушёнки, и мы тратим по 5 в неделю, на сколько хватит?

— На 20 недель! — крикнул самый маленький.

Эд стоял в дверях и слушал.

5 апреля 2028 года

Он пришёл ночью.

Я сидела за столом, сводила цифры, когда дверь скрипнула.

— Можно? — спросил Эд.

Я кивнула.

Он сел напротив, положил на стол что-то завернутое в ткань.

— Для тебя.

Я развернула — старые очки в металлической оправе.

— Чтобы глаза не портила, — пробормотал он.

Очки были слишком большие, но...

— Спасибо.

Мы молча сидели, пока свеча не догорела.

8 апреля 2028 года

Я иду на вылазку.

Эд ушел с утренней группой на север — проверять старые склады. А я напросилась с отрядом Джона на юг, к полуразрушенной библиотеке.

— Ты уверена? — спросила Марта, завязывая мне повязку с красным крестом на руку. Ты же теперь у нас «бумажная крыса».

— Я не забыла, как держать нож, — ответила я и потряхила мачете.

Джон хмыкнул:

— Ну что, «докторша», покажешь, на что способна?

Тот же день, вечер.

Мы вернулись.

Библиотека оказалась почти целой — книги, карты, даже несколько уцелевших жестких дисков. Но самое главное — я снова почувствовала это.

Адреналин. Холодный расчет. Остроту инстинктов.

Мы столкнулись с ними в читальном зале. Трое. Тихие, почти сгнившие.

Джона хотел стрелять, но я остановила его жестом — звук мог привлечь других.

— По-тихому, — прошептала я.

И первой шагнула вперед.

Мачете вошло в первый череп, как в масло. Второго я пнула в колено — он рухнул, и Джон добил его. Третий... третий почти достал меня, но я увернулась, и его когти лишь порвали рукав.

— Блин, Кир, — выдохнул Джон, когда все было кончено. — Да ты ж зверь.

Я вытерла лезвие о штору и вдруг осознала — я улыбаюсь.

9 апреля 2028 года

Эд вернулся сегодня утром.

Он сразу узнал, что я была на вылазке. Видно было по тому, как он взглянул на меня — сначала шокированно, потом... с гордостью?

— Библиотека? — только спросил он, разгружая ящики.

— Да.

— Много книг?

— Достаточно.

Он кивнул и хотел уйти, но я добавила:

— Убила двоих. Без шума.

Он замер. Потом медленно обернулся.

— А я волновался, что разучилась, — сказала я, держа его взгляд.

Его губы дрогнули — почти улыбка.

—Идиотка, — пробормотал он.

Но в его глазах было то, чего не было уже давно — уважение.

10 апреля 2028 года

Теперь я дважды полезна.

Утром — цифры, отчеты, планы.

Вечером — тренировки с теми, кто хочет научиться драться тихо.

Джон привел даже своих ребят.

— Покажи, как ты того зомби в библиотеке уложила.

Я показала.

Эд наблюдал издалека.

12 апреля 2028 года

Он пришел ко мне ночью.

Не с извинениями. Не с объяснениями.

— Завтра идем на старую военную часть. Там может быть оборудование.

— Почему?

Я кивнула.

Эд ушел, а на душе впервые тревога.

5 июля 2028 года

Давно я не писала...

Эда нет уже неделю.

Они ушли на разведку — проверить странную миграцию зомби к северу. Должны были вернуться через три дня.

Не вернулись.

Марта говорит, что волноваться рано. Джон хмурится, но молчит.

А я не могу.

6 июля 2028 года

Сегодня ночью я подошла к Джону.

— Мы идем за ними.

Он посмотрел на меня, потом на карту, которую я разложила перед ним.

— Кира...

— Ты знаешь, что что-то не так. Они шли сюда — и зомби движутся туда же. Это не совпадение.

Он вздохнул.

— Ладно. Но только мы вдвоем. И если через два дня не найдем — возвращаемся.

Я кивнула.

7 июля 2028 года

Мы ушли на рассвете.

Тихо, без лишних слов. Взяли воду, пару банок тушенки, оружие.

Джон несет рацию, но мы не включаем ее — на всякий случай.

Дорога пустынна. Слишком пустынна.

Их нет.

А должно быть наоборот.

8 июля 2028 года

Нашли лагерь.

Разбитый.

Кровь на земле. Пустые гильзы. Никаких тел.

И...

Жетон Эда.

Я подняла его. Металл холодный, как лед.

Джон осмотрел следы:

— Они отступали. Кто-то гнал их.

— Зомби?

— Нет. — Он показал на отпечатки ботинок. Армейских.

9 июля 2028 года

Перевал.

Мы нашли его случайно — старый охотничий домик, спрятанный в скалах. Крепкие стены, колодец, даже печка. Джон сказал, что здесь можно переждать ночь.

Я не спала.

10 июля 2028 года

Рано утром, когда солнце только поднималось над горами, я вышла из дома. Воздух был холодным, почти колючим. Я потянулась за пистолетом — привычка.

И тогда увидела его.

По дороге, еле держась на ногах, шел Эд.

Один.

Одежда в крови, лицо бледное, но живое.

Я подняла пистолет.

— Стой!

Он остановился. Поднял руки.

— Кира... — его голос был хриплым, но это был он.

Пистолет дрогнул в моей руке.

— Докажи, что это ты.

— В медпункте... ты дала мне арахисовое масло. Я сказал, что оно гадкое.

Я бросилась к нему.

Тот же день, позже

Он сидит у печки, закутанный в одеяло. Джон варит кофе — настоящий, из запасов.

— Они взяли нас в плен, — говорит Эд, сжимая кружку. — Vita Corporation. Они до сих пор работают.

— Зачем?

— Эксперименты. — Он касается свежего шрама на шее. — Я сбежал. Остальные...

Он не договаривает.

Джон хмурится:

— Они идут сюда?

— Нет. Я запутал следы. Но... — Эд смотрит на меня. — Они знают про Гавань.

11 июля 2028 года

Мы идем обратно.

Эд слаб, но отказывается от помощи. Только иногда его рука тянется ко мне — будто проверяет, реальна ли я.

Джон впереди, сканирует местность.

— Ты могла и не приходить, — вдруг говорит Эд.

Я бью его по плечу.

— Идиот.

Он смеется.

12 июля 2028 года

Джон ушел на рассвете.

— Проведу разведку, — сказал он, поправляя рюкзак. — Если в Гавани всё чисто — вернусь за вами. Если нет...

Он не договорил, но мы поняли.

Теперь мы с Эдом одни в этом старом домике у перевала.

Тот же день, вечер

Эд спит у печки. Его дыхание ровное, но иногда он вздрагивает — будто во сне снова убегает.

Я не спрашивала, что они с ним делали. Пока.

13 июля 2028 года

Сегодня он наконец заговорил.

— Они не просто экспериментируют, — сказал Эд, глядя в огонь. — Они ищут иммунных.

Я перестала перебирать аптечку:

— Иммунных?

— Да. Тех, кого не берет зараза. — Он потер лицо руками. — Я не из их числа. Но они проверяли всех, кого поймали.

— Как?

— Вводили вирус. Смотрели, кто не превратится.

Мой желудок сжался.

— И что...

— Никто не выжил. — Его голос стал жестким. — Ни один.

Мы молчали.

Потом я спросила то, что не давало мне покоя:

— Почему ты сбежал?

Он посмотрел на меня — впервые за эти дни прямо.

— Потому что знал: ты придешь.

14 июля 2028 года

Сегодня он впервые вышел на улицу.

Стоял на пороге, вдыхал воздух и щурился от солнца.

— Красиво, — сказал.

Я прислонилась к косяку рядом:

— Да.

Он вдруг взял мою руку — крепко, будто боялся, что я исчезну.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не сдалась.

Я не ответила. Просто сжала его пальцы в ответ.

15 июля 2028 года

Джон не вернулся.

Эд говорит, что надо ждать еще день. Но я вижу — он уже собирает вещи.

— Если они нашли Гавань... — начал он.

— Мы пойдем туда, — закончила я.

Он кивнул.

16 июля 2028 года

Сегодня Эд рассказал мне о ней.

Мы сидели у огня, и вдруг он сказал:

— У меня была жена.

Я замерла.

— Её звали Аня. Умерла за два года до того, как всё началось. Рак.

Он говорил тихо, глядя в пламя.

— Я тогда запил. Потом взял себя в руки, ушёл в работу. А потом... — он махнул рукой, — ...понеслось.

Я не знала, что сказать.

— Прости, — пробормотала я.

— За что? — он посмотрел на меня. — Ты ни в чём не виновата.

Потом добавил, уже почти шёпотом:

— Но знаешь... ты очень на неё похожа.

17 июля 2028 года

Сегодня я не могла перестать думать о его словах.

Похожа.

Значит ли это, что я для него просто... замена?

Но вечером, когда я чистила мачете, он сел рядом и сказал:

— Ты не она.

Я подняла глаза.

— Я знаю, — ответила.

— Нет, не знаешь. — Он взял мою руку. — Аня была... другой. Добрее. Мягче. А ты...

— Грубая и упрямая?

Он улыбнулся.

— Да. И это мне нравится.

18 июля 2028 года

Джон вернулся.

Гавань цела, но на востоке видели военных.

— Надо уходить, — сказал Джон.

Эд посмотрел на меня.

— Решаешь ты.

Я взяла его руку.

— Мы идём.

20 июля 2028 года

Эд начал меняться.

Сначала я думала — усталость, лихорадка. Но сегодня утром я увидела, как его глаза побелели на секунду, когда он смотрел на солнце.

Он это заметил.

— Кира... — его голос дрогнул. — Что со мной?

Я знала.

Мы остались в этом доме. Джон ушел в Гавань.

22 июля 2028 года

Он больше не ест.

Говорит, что не может. Что не хочет.

Его кожа стала холодной.

Я вспомнила, как военные кололи меня. Как я кричала. Как не превратилась.

Почему он?

24 июля 2028 года

Сегодня он впервые зарычал.

Не на меня. На куст, который зашевелился.

Потом испугался сам себя.

— Убей меня, — прошептал он.

Я отказалась.

26 июля 2028 года

Гавани нет.

Мы дошли.

Пепелище. Трупы. Никого.

Эд стоял и смотрел пустыми глазами.

— Всё кончено, — сказал он.

Потом упал.

28 июля 2028 года

Он проснулся.

Но это не он.

Его глаза... пустые.

Он не узнает меня.

Но не нападает.

P.S.

Я не брошу его.

Даже если он уже мертв.

Потому что...

Я люблю его.

И я не превратилась.

Значит, есть надежда.

30 июля 2028 года

Когда всё началось, я думала — проживу 28 дней.

28 дней — это срок.

28 дней — и можно сдаться.

Но потом он появился.

Эд.

Грубый, ворчливый, вечно недовольный.

Он заставил меня жить.

1 августа 2028 года

Он сидит у стены.

Не спит. Не ест.

Но не рычит.

Иногда его пальцы шевелятся — будто пытаются вспомнить, как держать пистолет.

Я глажу его волосы.

— Держись, старик.

Он смотрит на меня.

На секунду — я вижу его.

3 августа 2028 года

Сегодня он оттолкнул меня.

Не потому что хотел укусить.

Потому что испугался.

Испугался себя.

Я обняла его.

— Я не боюсь тебя.

5 августа 2028 года

Я вспомнила.

Вакцину.

Ту, что вводили мне.

Может...

Может, моя кровь...

7 августа 2028 года

Я попробовала.

Перелила ему немного.

Он закричал.

Потом уснул.

10 августа 2028 года

Он проснулся.

И сказал:

— Кира...

Его голос.

Его.

P.S.

28 дней — это срок.

Но я не сдамся.

Потому что он не сдался.

И мы доживём.

До последней строчки

15 августа 2028 года

Последняя запись.

Мои пальцы скользят по бумаге, оставляя неровные строчки. Писать больно. Не физически — где-то глубже. Там, где раньше билось что-то живое.

Эд умер вчера на рассвете.

Моя кровь не помогла. В последний момент он пришел в себя. Посмотрел на меня своими — настоящими — глазами. И просто сказал: "Прости".

Я не разревелась. Не закричала. Просто сидела, держа его остывающую руку, пока солнце не поднялось выше деревьев.

Я выстрелила.

Странно. Я столько лет не вспоминала родителей. А сегодня вдруг подумала — мама наверняка плакала бы сейчас. Папа молчал бы, сжав кулаки. Они хорошие люди. Наверное, даже верили, что я жива.

Но я не вернусь.

Не к ним. Не в Гавань. Никуда.

В рюкзаке лежит пистолет Эда. В нем один патрон.

Сегодня вечером я пойду к реке — туда, где мы с ним впервые остановились, когда пришли в эти края.

И наконец-то отдохну.

Прощайте.

(Страницы дневника обрываются. На последнем листе — высохший полевой цветок, вложенный между страницами.)