3 поросёнка

Братья были одинакового роста, кругленькие, розовые, с одинаковыми веселыми хвостиками. Даже имена у них были похожи. Звали поросят: Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф.

Все лето они кувыркались в зеленой траве, грелись на солнышке, нежились в теплых лужах. Время текло медленно и правильно — как и должно течь, когда ты молод и уверен, что впереди еще много интересного.

По вечерам поросята любили сидеть рядом и разговаривать — ни о чем важном и обо всем сразу.

Однажды утром Наф-Наф проснулся раньше остальных. Воздух был прохладнее обычного, и трава блестела от росы.

— Пора нам подумать о доме, — сказал Наф-Наф братьям. — Холодает. Да и безопасней в нем.

— Безопасней? — в один голос переспросили Ниф-Ниф и Нуф-Нуф.

Наф-Наф поправил очки.

— Ну… например, если придет Волк.

Ниф-Ниф и Нуф-Нуф переглянулись.

— Волк, — протянул Нуф-Нуф, словно пробуя слово на вкус.

— Я слышал от мамы, — осторожно начал Наф-Наф, — что ее бабушка рассказывала… а ей — старики… которые, когда были маленькими, слышали от других стариков…

— А! — обрадовался Ниф-Ниф. — вспомнил. У него есть уши, зубы и шерсть.

— И хвостик? — заинтересовался Нуф-Нуф.

— Кажется, — неуверенно сказал Наф-Наф.

Ниф-Ниф задумался.

— Странно. Все, как у нас.

— Тогда чего он пугает? — нахмурился Нуф-Нуф. — Невежливо как-то с утра.

— Потому что у Волка нет дома, — серьезно ответил Наф-Наф. — Он живет в лесу.

Ниф-Ниф вздохнул.

— Бедняга. От такой жизни любой одичает.

— Ладно, — сказал Нуф-Нуф и зябко повел плечами. — Дом так дом. Просто не люблю, когда подгоняют страшилками.

После этого разговор о Волке быстро закончился.

Ниф-Ниф зевнул, Нуф-Нуф потянулся, и все трое разошлись по своим делам, будто речь шла не о чём-то важном, а о погоде или вкусе желудей.

Им дом вообще не казался чем-то серьёзным. Скорее, удобством. Продолжением привычной жизни, только с крышей. Ниф-Ниф первым решил начать. Он не видел смысла откладывать и тем более усложнять.

— Главное, чтобы было где спать, — сказал он. — А остальное лишнее.

Нуф-Нуф кивнул. Он был с этим полностью согласен. Дом должен быть таким же, как жизнь: лёгким, быстрым и не требующим лишних усилий. Наф-Наф ничего не сказал. Он просто слушал.

Ниф-Ниф за день собрал дом из соломы. Он смеялся, когда ветер проходил сквозь стены, и говорил, что это даже приятно — будто дом дышит вместе с ним.

Однажды ночью он проснулся от чего-то. Не от шума — от его отсутствия.

Ветер исчез. Тишина стала слишком плотной, как если бы воздух загустел. А солома слегка шевельнулась, хотя сквозняка не было. Ниф-Ниф лежал, не двигаясь, и ждал, когда это странное ощущение пройдёт.

Оно не прошло.

Утром от дома осталась только смятая трава. Ниф-Нифа не нашли. Не было ни следов борьбы, ни крови. Будто его никогда не существовало.

***

Нуф-Нуф построил дом из веток. Он слышал о Ниф-Нифе, но не поверил. Так не бывает. Никто не исчезает просто так. Даже поросята. Первый раз он услышал дыхание за стеной днём.

Ровное.

Спокойное.

Терпеливое.

Он решил, что это ветер. Потом — что это он сам дышит слишком громко. Он открыл дверь. Вокруг было пусто. Он тихо рассмеялся.

Ночью же дыхание было уже внутри дома.

Не громче.

Ближе.

Нуф-Нуф сидел, забившись в угол, и впервые понимал: дом — не защита, а форма, которая может быть занята кем-то ещё. Когда стены начали потрескивать, он выбежал. Он бежал долго, не оборачиваясь.

За ним никто не гнался.

***

Наф-Наф построил дом из кирпича. Он не смеялся, не спорил. И делал стены толстыми не потому, что верил в прочность, а потому, что не хотел слышать лишнего.

Когда Нуф-Нуф прибежал, Наф-Наф не мог оторвать взгляда от седины, которой покрылся братец.

— Он ничего не делал, — безостановочно повторял Нуф-Нуф. — Он просто был. Был…

Ночью Наф-Наф убедился, что кирпичи действительно не пропускают звуки. Но они не останавливают присутствие.

Что-то стояло снаружи.

Оно не царапалось.

Не стучало.

Не требовало впустить.

Оно знало, что время на его стороне.

Наф-Наф сидел, не шевелясь, считая удары сердца, пока не понял, что одно из них — не его.

Утром дом стоял. Снаружи не было следов. Но Нуф-Нуф не проснулся. А Наф-Наф остался жить. Он не выходил из дома. Он перестал спать. Мало ел.

Иногда ему казалось, что дом стал меньше. Иногда — что он стал частью дома. И теперь Наф-Наф часто слышал призрачный шепот бабушки:

— Волк не разрушает дома. Он ждёт, пока ты сам перестанешь быть тем, кто в них живёт.